Все способы познать сожаление, гибель и одержимость 보리추수 Меня выбросило в мир, где каждая встречная женщина — сломлена, озлоблена или одержима прошлым. Не выживу и не доведу историю до хорошего конца — буду погибать вновь и вновь, и так целую вечность. ==================== Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/f89fc7d06cba83f6ae736d19bdff363beea8c458.png]] [[image:/storage/reader-images/0402be95998670f7c7ad451ddf97a3f9db5b9916.png]] [[image:/storage/reader-images/f0eb5c8ca5aba7ecd3c404d8bdc8d24eb06b233b.png]] [[image:/storage/reader-images/4b025e85bd9276d603d23c70b8215274d7138156.png]] [[image:/storage/reader-images/a5ff5a6f6f13a6c08d740fffdb5b1e9282c32c22.png]] [[image:/storage/reader-images/2343fcca8995941bd4dd3ed04a5f1a4761fcb3f3.png]] [[image:/storage/reader-images/dfe8a42e5f3d8e7a44b753e90ad2583f980a224d.png]] [[image:/storage/reader-images/0f0c56186c6d53a4f2a7f593155181954f05bbd2.png]] [[image:/storage/reader-images/edf2d57eb8fa77d496b496559591860318945a9a.png]] [[image:/storage/reader-images/8694ffd677f99cd337bfe0650bc37f77a01f79d8.png]] [[image:/storage/reader-images/93b300a622fc1fce228fff34c6cc13f829a00522.png]] [[image:/storage/reader-images/3f91c2f4570febd2c225ffa5e6326f95c1b166f2.png]] [[image:/storage/reader-images/aa3e023f6062d0a0f190118df12d8974c7be7c28.png]] [[image:/storage/reader-images/59f5427a0f285d61861a7f638a854c8a9779d3bf.png]] [[image:/storage/reader-images/c7e20569c2ddd043ac9530edc7514b066881ab39.png]] [[image:/storage/reader-images/16fa3bdf66b3f88a546ed0b6bbf7a8bd3dca0e2e.png]] [[image:/storage/reader-images/743a48d665ab1297fa6d11bf9e072d1c5e47f782.png]] Потом ещё добавлю ---------- Без романтики, романтика или губительная одержимость? Вот в чём вопрос Кофеин течет по венам. Сегодня, как и всегда, уже третья чашка. Мои губы смачивает жидкость — горячая, как ад, прекрасная, как ангел, и сладкая, как любовь. Если описать в одном предложении... это просто вода, настоянная на жареных зернах. Но смаковать горький вкус и аромат было некогда. Мое внимание полностью захватил экран смартфона. Главный герой проделал огромный путь до самого Египта, чтобы спасти свою мать. Теперь он сходится в финальной битве с боссом, способным останавливать время. Однако сила финального босса слишком неопределима и ужасна. В конце концов герой оказывается на грани гибели: на мосту через Нил его вот-вот раздавит тяжелой строительной техникой. Я настолько погрузился в эту смертельную схватку, что от напряжения даже выступил пот. — Эй ты, молодой и совершенно здоровый... тот, что уставился в свой смартфон! Звонкий, но почему-то врезающийся в самую душу голос пронзил уши. «Угх, сектанты-вербовщики теперь и по кафе ходят?» Я тяжело вздохнул про себя. Ладно на улице, но устраивать проповеди прямо в заведении... Хотя нет, может, это не сектанты, а какие-нибудь сетевики со своей пирамидой. В любом случае лучший ответ — игнорирование. Я намеренно сделал вид, будто ничего не слышу, и уставился в экран. — Я хочу кое-что спросить у тебя, любитель героических историй. Неужели ты правда продолжишь делать вид, будто не замечаешь нас? На этот раз раздался другой голос. Если первый обладал остротой свежезаточенного клинка, то этот звучал элегантно, но с какой-то странной высокомерной ноткой. «На пару работают, да еще и доставучие какие...!» И ведь именно сейчас герой собирался повернуть время вспять и покончить с боссом! Впрочем, если не ответить, эта назойливая парочка явно не отстанет. Пришлось поднять глаза. — Извините, но меня не интересуют ни религия, ни сверхдоходный бизнес... Я попытался вежливо, но твердо отказаться, однако слова застряли в горле. Передо мной стояли вовсе не вербовщики и не сетевики, а три невероятные красавицы, словно сошедшие с обложек социальных сетей. Первая была в идеально скроенном белом костюме. Острый взгляд и аккуратно собранные волосы. Она выглядела как руководитель крупной корпорации или высококлассный специалист — живое воплощение «успешной женщины». Вторая была с ног до головы одета в брендовые вещи. Ее образ, сияющий даже при тусклом свете кафе, откровенно кричал о богатстве и высоком статусе. Типичная «роскошная дама». И наконец, третья... «О-ох...» На ней была облегающая одежда, подчеркивающая абсолютно все изгибы тела без какого-либо стеснения — стиль так называемой «домохозяйки из престижного пригорода». Назвать ее пышную фигуру просто «впечатляющей» было бы преуменьшением; мой взгляд приковался к ней помимо моей воли. Но... кое-что казалось странным. Три потрясающие женщины собрались вместе в одном месте, однако, оглядевшись, я заметил, что ни один человек в кафе даже не смотрит в их сторону. Почему остальные посетители совершенно игнорируют таких красавиц? «Неужели это... галлюцинации от передозировки кофеина?» Пока я пребывал в замешательстве, женщины непринужденно сели напротив. — Прости, если напугали. Первой заговорила женщина в костюме. — Мы лишь хотели задать вопрос современному молодому человеку, который любит истории. О теме, споры о которой мы ведем уже не одно поколение. Споры, которые они ведут поколениями... От такого странного захода повеяло чем-то зловещим. — Тема звучит так: [Самая идеальная романтика в историях]. «...И надо же, какая знакомая тема». Кто бы мог подумать, что такие прекрасные женщины спросят об обычных романтических веб-новеллах. Разумеется, для человека, считающего себя профессиональным читателем, эта тема была весьма серьезной, но в сочетании с их обликом ситуация казалась столь нелепой, что напряжение спало. Девушка в костюме продолжила: — Я считаю, что в великой истории героя — главного персонажа — любовь только мешает. Это излишние эмоциональные траты и очевидная слабость. Поэтому отсутствие романтики — самый превосходный вариант. На этот раз женщина в брендовых вещах изящно улыбнулась и качнула головой. — Ох, ну надо же, как мрачно. Люди живут ради того, чтобы любить и строить отношения в той или иной форме. Будь то один на один или один ко многим — суть не меняется. Произнеся «один ко многим», она на мгновение нахмурилась — с такой странной холодом, что у меня мурашки пробежали по спине, — сделала паузу и добавила: — Разумеется, лично я рекомендую священную форму «один на один». Но бывают и неизбежные случаи, как у моего мужа. «...Она замужем?» Наконец, женщина с невероятно манящей фигурой положила руки на стол и заговорила. — Вы все живете так скучно. Самая суть и прелесть историй — это ведь столкновение эмоций, верно? Говоря это, она слегка наклонилась ко мне. Сладкое дыхание щекотнуло ухо. — Плакать и смеяться из-за любви... сожалеть до желания повеситься, разрушаться, будто тонешь в болоте, одержимо любить кого-то до такой степени, чтобы хотеть убить. — И в конечном счете мелодрама, в которой гибнут абсолютно все — вот настоящее лучшее развлечение. Все три женщины замолчали. И одновременно уставились на меня. — Итак, какой вариант кажется тебе самым интересным? Девушка в костюме смотрела безэмоционально, роскошная женщина — со слегка высокомерным прищуром, а обладательница пышной фигуры — со странной улыбкой. Все три требовали ответа. — Э-э... ну-у. Это чувство, когда три красавицы требуют от тебя решения... Ощущалось непередаваемое, странное давление. И в то же время появилось нелепое предчувствие... будто от моего ответа прямо сейчас зависит вся моя жизнь. …………… Я на мгновение замолчал, приводя мысли в порядок. Кто я такой? Настоящий виновник того, что подписная платформа Есвельпия терпит убытки, ведь я читаю по сто глав романов в день и по три тысячи глав в месяц. Иными словами, во мне живет гордость профессионального читателя. На такой вопрос требовалось ответить предельно серьезно и взвешенно. — Думаю, всё сильно зависит от жанра. Взгляды трех женщин приковались к моим губам. — Если в произведении на первом месте стоит цель главного героя — например, в альтернативной истории или производственных романах, — лучше обойтись без романтики. Ведь читатель должен сосредоточиться на глобальной цели персонажа. Выражение лица девушки в костюме немного посветлело. — Однако в большинстве других романов романтика — незаменимый элемент. Человеческие эмоции и взаимоотношения делают историю богаче и ярче. — Вот именно. Роскошная женщина удовлетворенно улыбнулась. — Разумные рассуждения. — Банально и скучно, но в целом верно. Обе женщины кивнули, признавая мою правоту. Но мое объяснение на этом не закончилось. — Однако мелодрамы, построенные на сожалениях, разрушении и одержимости... такие крайности вообще не имеют никакой ценности. При этих словах улыбка мгновенно исчезла с лица пышногрудой женщины. — Сеттинг истории может быть нереалистичным: пусть там будет магия или инопланетяне. Но эмоции людей, выступающих субъектами истории, обязаны оставаться настоящими. — А вот крайние эмоции вроде сожалений, опустошения и одержимости... патологические чувства, которые и любовью-то не назовешь, таковыми не являются. Их притягивают за уши лишь ради дешевого эпатажа. — Хмм... В фырканье женщины с сочной фигурой проскользнуло откровенное раздражение. Две другие наблюдали за мной с забавными, смутно посмеивающимися улыбками. Но правду не волнуют чужие чувства. Я вбил финальный гвоздь в свою аргументацию: — Сожаления, опустошение и одержимость навязываются искусственно ради сюжета. — Это как дешевые приправы, которые дают лишь яркий раздражающий вкус, вредны для здоровья и делают любую еду одинаковой. «Этого достаточно? Нет... еще одна деталь». — В конце концов, если ты нормальный человек, с какой стати тебе сожалеть, доходить до полного опустошения или болезненно сохнуть по кому-то... да и становиться объектом чужой одержимости? Как только я закончил говорить, в кафе воцарилась тишина. А затем— — Хи-хи-хи! — А-ха-ха-ха! Женщина в костюме и роскошная дама одновременно зашлись веселым смехом. — Верно, именно так! — [Если ты нормальный], разумеется. Очень разумное умозаключение. Но одна из них — пышногрудая женщина — не смеялась. Ее лицо застыло, став холодным, как лед. В глазах, где не осталось и следа игривости, пылал леденящий душу гнев. — Если ты нормальный, с тобой этого не случится... Вот, значит, что ты говоришь. Воздух вокруг внезапно стал тяжелым, и она поднялась со своего места. «Она что, сейчас схватит мою чашку и плеснет мне кофе в лицо?» Я пододвинул чашку ближе к себе, чтобы предотвратить внезапное нападение, но она даже не взглянула на кофе. Лишь продолжала сверлить меня ледяным взором. — Что ж... Попробуй прочувствовать это на собственной шкуре и выжить. [Если ты нормальный], с тобой не случится ни сожалений, ни опустошения, ни одержимости! Едва она щелкнула пальцами, как мое зрение пошло трещинами, будто покрылось паутиной. И в то же мгновение весь мир перед глазами начал разлетаться вдребезги, точно разбитое стекло. Вслед за зрением мое сознание распалось на осколки и кануло во тьму. Последним, что донеслось до меня, были голоса трех женщин: — Это же полная противоположность случаю с Принцем-Пастухом. — И правда. Не слишком ли ты злопамятна? — Это не злость. Если он, как сам утверждает, нормальный, его ждет счастливая и обычная любовь. А проклятие... Я сниму его, когда придет время. ---------- Заветная фантазия офисного планктона: Швырнуть заявление об увольнении прямо в рожу боссу После того как зрение разлетелось на куски, словно разбитое стекло. Сознание ухнуло в непроглядную тьму. Место, куда я провалился, было пространством абсолютного ничто: ни зрения, ни слуха, ни осязания. В этой пустоте даже нельзя было с уверенностью сказать, жив я вообще или нет. Сколько же времени прошло в том мраке? Без предзнаменований и предупреждений осколки сгинувшего мира начали стремительно слетаться к центру, будто при перемотке видео назад. Один за другим. И в мгновение, когда последний фрагмент встал на своё место с легким щелчком, — Зрение вернулось словно по волшебству. Я несколько раз моргнул. Взору открылись серые офисные перегородки, монитор со заставкой и клавиатура. «Офис?» Неясно, частная ли это компания или какое-то ведомство, но место явно рабочее. Вот только кое-что настораживало. Рука лежала на клавиатуре, но... она была не моей. Бледная, изящная мужская кисть с отчетливо выступающими венами. Почуяв неладное, я попробовал шевельнуть пальцем. Палец послушно поддался. Но рука совершенно точно принадлежала другому человеку. «Я... стал кем-то другим? Переселился или переродился, что ли?» Сам бы я назвал себя опытным читателем. Благодаря этому удалось довольно быстро, хоть и смутно, осознать происходящее. Проблема заключалась лишь в том, что я понятия не имел, в чьё тело попал, где нахожусь и почему вообще это произошло. Оглядев стол, я заметил обклеенные повсюду стикеры и бумажный стаканчик с остывшим кофе. Стоило подсознательно поднять стаканчик и вдохнуть аромат, как в голове всплыли чужие воспоминания. Прошлой ночью... а точнее, сегодня в два часа ночи. Прежний хозяин тела работал. Прямо здесь, на этом самом месте. А утром снова вовремя пришел на работу. Само собой, почти без сна. Чтобы хоть как-то разлепить глаза, пришлось замешать сразу три пакетика растворимого кофе и выпить залпом. — Угх. Дикая усталость из чужих воспоминаний ощущалась настолько отчетливо, будто была моей собственной. «И насколько же жестоко прежний владелец этого тела вкалывал, как проклятый?» Едва я поморщился от накатившего раздражения, как в правом нижнем углу монитора весело звякнуло уведомление мессенджера. В небольшом всплывающем окне высветилось имя отправителя. [Чхве Со Ри] «Чего...» Не глядя в зеркало, я почувствовал, как с лица сходит вся краска. Вне зависимости от моего желания по спине побежали мурашки, а лицо покрылось холодным потом. «Ч-что это? Почему тело само по себе реагирует на это имя?» Вместе с инстинктивным страхом в разум, подобно молнии, ударили обрывки воспоминаний. Первым эпизодом оказалась переговорка. На глазах у многочисленных коллег она ткнула пальцем в написанный мною код и произнесла: [Что это вообще такое? Хуже, чем код, который выдают современные языковые ИИ-модели. Человек, получающий зарплату, выдал результат хуже, чем ИИ за тридцать тысяч вон в месяц?] Коллеги молчали. Они даже боялись встретиться со мной взглядом. Возможно, кто-то и сочувствовал, но что толку, если сама генеральный директор рвала и метала? Все просто молча наблюдали за моим унижением. Второе воспоминание — кабинет генерального. Когда я осторожно заикнулся о том, что изнемогаю от постоянных переработок и хотел бы уволиться, если ситуация не изменится (похоже, это было не реальным желанием уйти, а лишь попыткой договориться). На её лице застыла улыбка, но взгляд оставался совершенно ледяным. [Уволиться? Разумеется, можешь. Правда, это будет довольно больно. Почему? Перечитай трудовой договор. Там есть пункт о запрете на работу в этой сфере сроком на пять лет. Думаешь, это всё? Как бы не так. Попробуй использовать хоть строчку написанного здесь кода в другом месте — я затаскаю тебя по гражданским и уголовным судам до конца твоих дней.] Её улыбка до сих пор стояла перед глазами. [Ах да, и кстати, я найму самую дорогую юридическую фирму в этой стране. Нужно показать на твоем примере, что предателям у нас пощады нет.] «Психопатка... Да что эта баба вообще себе позволяет?» Требовалось срочно вырваться из бури хаотичных воспоминаний. Оперевшись рукой о подлокотник, я попытался встать с кресла. Прикосновение ладони к холодному пластику стало триггером, запустившим третье воспоминание, прошившее мозг насквозь. Полночь накануне, пустой офис. Едва я встал, собираясь уйти домой, как она преградила путь. [Хан Мин Со. Куда это ты собрался?] Вслед за ледяным голосом рука вцепилась в моё плечо. От неожиданно хваткого сжатия тело оцепенело. [Без моего разрешения ты отсюда не уйдешь.] Голос прошептал прямо на ухо. Я хотел сбежать, но тело не слушалось. Полнейшая беспомощность сковала всё существо. «......» Теперь разрозненные кусочки пазла наконец сложились воедино. Имя этого тела... моё имя — Хан Мин Со. А женщина, довевшая меня до такого состояния, — Чхве Со Ри. Я схватился за голову. Память Хан Мин Со сплелась с моими собственными воспоминаниями настолько тесно, что стало трудно определить, где заканчиваются мои мысли и начинаются его чувства. В этот момент с соседнего места раздался голос: — Мин Со, ты в порядке? Опять вчера за полночь засиделся? Выглядишь как краше в гроб кладут. Голос казался одновременно знакомым и чужим. Это был Замначальника Ким. Не в силах поднять головы, я лишь буркнул в ответ: — А, да... Просто немного устал. Мне требовалось время. Хотя бы немного времени, чтобы адаптироваться к этой чехарде. Но Замначальника Ким огорошил оглушительной новостью: — Понимаю, что устал, но надо взяться за ум. Через 10 минут у тебя личный код-ревью с генеральным. Она с самого утра не в духе... Ты ведь подготовился? — Э-э... «Чхве Со Ри», «один на один», «код-ревью». Найдется ли сочетание кошмарнее этого? Я почувствовал себя приговоренным к смерти, которому только что объявили дату казни. В глазах потемнело. …………… Звук закрывающейся двери кабинета генерального директора прозвучал словно хлопнувшая крышка гроба. В кабинете Чхве Со Ри царила стужа. Просторно помещение обставлено по минимуму, лишь морозный воздух наполнял пространство, да огромный монитор во всю стену притягивал к себе всё внимание. На экране краснел код, над которым я — а точнее, вчерашний и сегодняшний Хан Мин Со — просидел всю ночь. Всё полотно было пестро испещрено пометками об «исправлениях». Не поворачивая головы, она въелась взглядом в экран и произнесла: — Садись. Я молча опустился на стул напротив. Только после этого она наконец изволила посмотреть на меня. Чёрные волосы Чхве Со Ри аккуратно ниспадали на плечи, а фарфорово-белая кожа глянцево отсвечивала в лучах ламп. Спорить не о чем, она была безупречно красива. Вот только от этого идеального лица не исходило ни капли тепла. Чхве Со Ри взяла лазерную указку. Красный луч уткнулся в первую правку. — Что за имя переменной — userDataTemp? Любому понятно, что это вызовет путаницу, разве нет? Ты вообще понимаешь, что такое командная разработка? — Э-этот момент я пояснил в комментариях... — Код, для понимания которого требуются комментарии, — это провальный код по определению. Я говорила тебе об этом в прошлый раз. Ты проигнорировал мои слова или твой интеллект настолько низок, что ты не способен даже запомнить и усвоить сказанное? «И из-за такой ерунды стоит так поливать дерьмом?» Тело Хан Мин Со откровенно дрожало от запечатленного в нем страха. Ладони взмокли от пота, а сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди. Однако в моем собственном сознании закипала злость: ставить под сомнение умственные способности из-за имени одной-единственной переменной — абсурд чистой воды! — И вот эта часть. Луч указки сместился. — Обработка ошибок отсутствует начисто. Ты вообще не учел исключительные ситуации? — Я протестировал все базовые сценарии. — Только базовые? То есть при возникновении нештатной ситуации программа просто упадет. Хан Мин Со. Вчера ты просидел со мной в компании до двух часов ночи. И чем ты занимался всё это время? Без малейшего намека на эмоции она методично забивала меня своими придирками. — Уж не знаю, мозгов тебе не хватает или силы воли. А может, и того, и другого. ...Вот так, щедро пересыпая разбор оскорблениями. Чхве Со Ри закончила разбор. Взяв со стола стакан воды, она сделала глоток, после чего вынесла окончательный вердикт: — Всё переделать. Сегодня, прямо здесь. Я буду следить, так что даже не думай уходить, пока не закончишь. Снова переработка, притом что сегодня я ушел с работы тоже после двух ночи. Это перешло все черты. Что-то в моей голове с треском лопнуло. Это не метафора — звук показался мне совершенно реальным. Тело Хан Мин Со рефлекторно дернулось отвечать. Оно попыталось выдавить из себя рабское «Да, я понял...» Но я напряг всю волю, чтобы сжать губы и подавить этот порыв. А затем Хан Мин Со сделал то, чего не делал никогда в жизни. Почти склонившаяся голова напряженно поднялась, и он уставился прямо в глаза Чхве Со Ри. Я увидел её черные зрачки. Наглая выходка обычно трусливого подчиненного, избегавшего взглядов, заставила её бровь слегка дернуться. — Я не стану этого делать. Голос сам сорвался с губ. В нем ещё пробивалась дрожь от страха, пропитавшего тело Хан Мин Со, но суть фразы предельно точно отражала мою волю. Чхве Со Ри переспросила, словно не сразу уловила смысл: — Что... ты сказал? Пути назад больше не было. Четко выговаривая каждое слово, я повторил: — Я не останусь на переработку. И переделывать этот код тоже не буду. Но этого показалось мало. Помедлив секунду, я поправился: — Точнее, я этого делать не хочу. Я увольняюсь. …………… Кабинет погрузился в мертвую тишину. На идеально безупречном лице Чхве Со Ри впервые проступили трещины. Сквозь них проглядывали явное потрясение и растерянность. Она лишь беззвучно раззивала рот, пыталась что-то сказать, но связные слова никак не выходили. — Хан... Хан Мин Со. Ты... ты... Она заикалась. Сама Чхве Со Ри, генеральный директор компании-единорога, за которой охотились крупнейшие IT-гиганты Америки! И эта женщина была выбита из колеи заявлением об увольнении обычного рядового сотрудника. Ощущение было потрясающим. Сколько бы я ни перерывал память Хан Мин Со, я ни разу не видел Чхве Со Ри в таком виде. «Хех. Не знаю, с чего она так перепугалась, но так ей и надо». Не дав ей прийти в себя, я развернулся, толкнул дверь и вышел из кабинета. Когда я вернулся в рабочий зал, все взоры сослуживцев устремились на меня. Кажется, все просекли: случилось что-то вопиющее. Я проигнорировал взгляды. Какая разница, если я здесь больше не работаю? Проследовав к своему рабочему месту, я сгреб скромные пожитки в сумку. Руки слегка подрагивали — то ли от выброса адреналина, то ли от пережитого. — Э-э, Мин Со? Осторожно окликнул Замначальника Ким, но я ничего не ответил. Закинув сумку на плечо, я просто покинул офис. Лифт съехал на первый этаж. Толкнув вращающуюся дверь, я ступил на улицу. Городской воздух с примесью выхлопных газов, яркие солнечные лучи на асфальте... Вещи, которые обычно мало радуют, сейчас казались безумно освежающими. — А-а-ах... Я свободен!.. Вздох облегчения и дикого восторга вырвался из груди. И тут же на губах появилась самоироничная ухмылка. Надо же, простое увольнение способно подарить столько счастья. Захотелось с кем-нибудь поделиться радостью. Мог бы я связаться хотя бы со знакомыми Хан Мин Со? С этой мыслью я вытащил смартфон из кармана и активировал экран. — БР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р. — Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Телефон заколотило, точно в припадке. Один за другим в безумном темпе затараторили звуки уведомлений. Весь экран заполонило одно и то же имя. [Пропущенные звонки (99+) Генеральный директор Чхве Со Ри] [Новые сообщения (99+) Генеральный директор Чхве Со Ри] На заблокированном экране каскадом всплывали превью сообщений. [Ты где] [Без моего разрешения] [Хан Мин Со ты сейчас совершаешь ошибку] [Возьми трубку] [Где ты прямо сейчас] [Я сама найду тебя стой где стоишь] [Почему не отвечаешь почему почему почему] [Мин Со пожалуйста] [Я же сказала тебе вернуться] [Ты не можешь так со мной поступить] Вибрация смартфона всё не умолкала. ---------- Как вы будете жить в этом другом мире? Я зажал кнопку питания на бившемся в конвульсиях смартфоне. Спустя несколько секунд, когда экран погас, у меня возникла иллюзия, будто мир вокруг внезапно погрузился в тишину. — Ха-а, ха-а... Тело двигалось против моей воли. Сердце бешено колотилось, заставляя судорожно, рвано ловить воздух. Так дело не пойдет. Я поспешно подошел к стене ближайшего здания и прислонился к ней спиной. — Она что, совсем из ума выжила? Что за херня вообще... Нет. Не нужно раздражаться — сначала надо просто успокоиться. Буду считать простые числа и восстанавливать дыхание. Два, три, пять, семь, одиннадцать, тринадцать... — ...Фух. Кажется, немного отпустило. — Ладно. Для начала нужно разобраться, кто такая Чхве Со Ри. Стоя спиной к стене, я закрыл глаза и начал по крупицам восстанавливать в памяти всплывающие обрывки воспоминаний о Чхве Со Ри. Чхве Со Ри. Живая легенда корейской IT-индустрии. Сразу после окончания университета она основала компанию-единорога «Core Systems» и стала её генеральным директором. Её навыки были непререкаемы — настолько, что ходили слухи, будто американские гиганты Big Tech до сих пор пытаются переманить её, предлагая астрономические суммы. Более того, поговаривали, что она поддерживала личные связи с именитыми разработчиками из Кремниевой долины. И... она была невероятно красива. Вот уж действительно неожиданный поворот. Ведь как обычно выглядят «суперэлитные разработчики»? Сгорбленная осанка, вытянутая шея, болезненная худоба или, наоборот, крайняя степень ожирения. Но Чхве Со Ри была совсем не такой. Она являла собой полную противоположность привычным представлениям о гениальных кодерах. Судя по воспоминаниям, она довольно трепетно относилась к своей внешности. «У неё есть любимый мужчина?» Нет, этот вопрос может подождать. Для начала стоит обдумать отношения между Чхве Со Ри и прежним «мной». Почему я — Хан Мин Со — терпел этот адский произвол и самодурство с её стороны, работая в компании? Мы с Чхве Со Ри учились в одном университете: она была старшекурсницей, я — младшекурсником. Но мы не просто знали друг друга по именам. На самом деле мы были довольно близки. «Но как я вообще смог сблизиться с Чхве Со Ри?» Вокруг неё никогда не было людей. Никто не смел даже заговорить с ней без лишней надобности. Из-за того ли, что она была слишком выдающейся? Или из-за её ледяного отношения к окружающим? Разумеется, не все обходили её стороной. Время от времени появлялись мужчины, подбодренные её ослепительной красотой, но она уничтожала их буквально парой жестких фраз. А затем настал тот самый день. Три часа ночи, пустая компьютерная лаборатория. Она упала лицом на клавиатуру, лишившись сил во время ночной работы над личным проектом. И я, сидевший всю ночь за учебниками перед экзаменом, случайно наткнулся на Чхве Со Ри. [Сонбэ? Сонбэ!] Никакого ответа. Она выглядела как труп. Побледнев от испуга, я взвалил Чхве Со Ри себе на спину и помчался в медпункт. Помню, её тело казалось поразительно легким. Почти невесомым. После того случая Чхве Со Ри стала относиться ко мне немного иначе, чем к остальным. Конечно, её высокомерие и холодность никуда не делись, но, в отличие от нынешних времен, когда она превратилась в босса лютее дьявола, тогда она хотя бы видела во мне человека. И... когда я после выпуска долго не мог найти приличную работу... [Хан Мин Со. У нас в компании есть вакансия.] Чхве Со Ри впервые связалась со мной сама. Вот только её голос едва заметно дрожал — совсем не так, как обычно. Словно она панически боялась, что я могу отказаться. «Ну, наверняка мне просто показалось. Чего могла бояться Чхве Со Ри?» Её компания «Core Systems» была перспективным единорогом, куда невероятно трудно устроиться. И Чхве Со Ри лично создала под меня должность и приняла в штат. — ...М-да, в общем, вот как всё было. Теперь я понял. Чувство долга и желание отплатить за благодеяние. Вот причина, по которой прежний я — Хан Мин Со — терпел эту адскую контору. Воспоминания уложились в голове. Я открыл глаза. Мысли стали куда более четкими и упорядоченными. — К сожалению, для меня будет лучше оборвать все связи с Чхве Со Ри прямо сейчас. Потому что сегодняшний я — это не вчерашний Хан Мин Со. В конце концов, разве я не выскочил из здания компании, бросив вызов ей, генеральному директору? Так что отныне я ей ничего не должен. — Точно. Если я продолжу ходить в эту адову обитель, всё закончится тем, что я просто свихнусь и выпилюсь. Как только тяжкий груз обязательств свалился с моих плеч, на душе стало невероятно легко. Но вместе с тем появилось странное чувство тревоги и опустошенности. Похоже, Чхве Со Ри занимала слишком уж большую часть жизни Хан Мин Со. И все же, пока я размышлял, дико бившееся сердце успокоилось, а разум прояснился. Я оторвался от стены. — Хм, но что мне делать дальше? Как бы то ни было, Чхве Со Ри и «Core Systems» остались в прошлом. Теперь нужно подумать о будущем. Ну и попутно перевести дух. — Хм, банька сейчас была бы очень кстати. …………… Я нашел ближайшую общественную баню и вошел внутрь. Это оказалось скромное заведение «для своих» с потертой вывеской. Стоило переступить порог, как легкие заполнил характерный влажный пар. В клубах горячего пара несколько посетителей коротали тихий будничный день. В углу старику растирали спину, а пожилые мужчины неторопливо переходили из горячей купальни в холодную. Это была настолько умиротворяющая картина, что весь пережитый сюрреализм на мгновение показался мне просто сонным бредом. Прежде чем зайти в воду, я подошел к запотевшему зеркалу. Проведя ладонью по стеклу, я увидел отражение незнакомого молодого парня. Моё новое тело. Теперь я — Хан Мин Со. Внешность оказалась обыденнее, чем я думал. Не худосочный зарыш, но и не «паук» с выпирающим животом и тонкими конечностями. — Сохранить такую форму при столь адском образе жизни... Это просто чудо из чудес. Присмотревшись тоньше, я заметил довольно изящные черты. Плечи, руки, запястья. Если описывать точнее — скорее симпатичный юношеский тип. Хрупкий на вид, идеальная мишень для издевательств со стороны кого-то вроде Чхве Со Ри. Закончив беглый осмотр, я погрузился в горячую ванну. Скованные напряжением мышцы постепенно начали расслабляться. Круглая купель казалась тихой гаванью в эпицентре шторма. …………… Выйдя из купальни, я вытерся полотенцем и присел на скамью. Включив выключенный ранее смартфон, я тут же перевел его в режим «Не беспокоить», чтобы предотвратить лавину уведомлений, которая наверняка хлынула бы безумным потоком. В верхней части экрана появился маленький значок полумесяца. Готово. Первым делом я зашел на новостной портал и бегло просмотрел главные события. «2025 год, Южная Корея. Президент, международная обстановка, скандалы со знаменитостями, турнирная таблица бейсбольной лиги. Всё ровно так, как я помню». К счастью, мир был прежним. Похоже, я не попал ни в далекое будущее, ни в прошлое, ни в параллельное измерение, далекое от Земли. Я почувствовал хотя бы минимальное облегчение. Но кое-что меня все же беспокоило. Компания-единорог под названием «Core Systems». В своей прежней жизни я ни разу не слышал этого названия. Не мог же я упустить из виду настолько взлетевший стартап? Я вбил в строку поиска два запроса: [Чхве Со Ри], [Core Systems] Стоило нажать ввод, как поисковая выдача взорвалась сотнями статей. [Гениальный разработчик Чхве Со Ри отклонила предложение о покупке компании за 1 триллион вон.] [«Core Systems» фактически монополизировала корейский рынок ИИ...] «Это ещё что такое?» Я кликал по ссылкам и читал материал за материалом. Блестящая карьера Чхве Со Ри, технологическое могущество «Core Systems», бросившей вызов гигантам Big Tech, предложения о сотрудничестве от мировых корпораций... Ни о чем из этого я раньше и понятия не имел. — Бред какой-то. В моем мире не было никакой «Core Systems». Даже близко похожих компаний не существовало. Тогда напрашивается единственный вывод. Это параллельный мир. Мир, крайне похожий на мой родной, но со своими отличиями. Стоило прийти к этой мысли, как в памяти само собой всплыло начало всей этой чертовщины. Те три женщины, спрашивавшие меня об отношениях в кафе. «Это их рук дело. Они отправили меня сюда». Были ли те женщины богинями, инопланетянами или кем-то ещё — без понятия. Сейчас важно лишь то, что они швырнули меня сюды, и я практически бессилен что-либо с этим поделать. Меня накрыло чувство полной беспомощности. Но нельзя просто так сдаваться и опускать руки. Так или иначе, теперь мне придется жить под именем Хан Мин Со. А параллельно можно искать способ вернуться в свой родной мир. Если такой способ вообще существует. — Адаптируюсь к этому миру, соберу информацию, выживу... и когда-нибудь найду дорогу назад. Это всё, что мне оставалось. …………… Теперь единственным планом на остаток дня было добраться до дома и отдохнуть. Моё жилье находилось на третьем этаже старого многоквартирного дома. Поднимаясь по лестнице, я выудил из кармана ключи. Но стоило мне занести ключ над замочной скважиной, как дверная ручка повернулась сама собой. «...Не заперто?» Сердце ёкнуло и ушло в пятки. «Грабители?» Я тяжело сглотнул. Осторожно толкнул дверь. — СКРИП — звук ржавых петель прозвучал оглушительно громко. — Кто здесь?! Я выкрикнул это не подумав, но так и не смог закончить фразу. Внутри не было разгрома. Маленькая комната выглядела ровно так же, как я её оставил. Никаких следов взлома или обыска. Зато там было кое-что другое. Прямо у входа, где разуваются, на полу... Кое-кто лежал ничком. А рядом аккуратной стопкой лежала аккуратно сложенная брендовая одежда. Черные волосы рассыпались по полу. И в свете лампы обнажилось абсолютно голое белоснежное тело. Идеальная догедза: голое тело, лбом в пол. Эта неподвижная фигура походила не на живого человека, а скорее на изящную скульптуру. И личность этой женщины, распростертой на полу без единой нитки одежды... Я почему-то узнал мгновенно. Это была Чхве Со Ри. ---------- Обнажённая догедза Моя рука всё ещё лежавшая на ручке входной двери, застыла на месте. Я буквально окаменел. Причудливая сцена разворачивалась прямо перед моими глазами. Прекрасное женское... обнаженное тело, распростертое на коленях. Её нагая фигура. И то, что, по-видимому, было её одеждой... костюм и нижнее белье. Но из всех возможных мест, она исполнила эту голую догэдзу прямо перед обувным шкафчиком в прихожей моей квартиры. «Что... это такое? У меня галлюцинации?» Было ли это реальностью или видением? Я не мог отличить одно от другого. Может, я сейчас дремлю на скамейке в общественной бане? «Подождите, я не могу убежать от реальности». Я собрал воедино своё ускользающее сознание и решил снова взглянуть правде в глаза. Во-первых, аккуратно сложенная одежда на полу. Определенно, это был тот самый брендовый костюм, который Чхве Со Ри носила во время проверки кода. Нижнее белье... я не знал, какого оно бренда. Но выглядело оно тоже дорого. «Тогда это значит, что голая женщина — это...?» Мой взгляд непроизвольно скользнул по ней. Под светом ламп стали видны изгибы её спины, талии и бедер. «...Хорошая фигура. Действительно хорошая. Она могла бы неплохо зарабатывать, просто выкладывая фотографии в социальные сети». Нет, приди в себя, Хан Мин Со. Любоваться её телом в такой ситуации. В первую очередь, мне нужно было покончить с этой ужасающе неловкой ситуацией. Не мог же я вечно стоять лицом к лицу с голой женщиной в прихожей. В горле пересохло, но мне каким-то образом удалось заговорить. — С-Со Ри... сонбэ, верно? Что вы делаете у меня дома... «...Сонбэ?» Что я только что сказал? Я назвал Чхве Со Ри «Со Ри-сонбэ»? Мой рот открылся сам по себе. Вероятно, дело было в этом. Фраза, вырвавшаяся под влиянием воспоминаний Хан Мин Со о тех временах, когда он ещё испытывал человеческие чувства к Чхве Со Ри. Потому что у «меня», ставшего Хан Мин Со, не было абсолютно никаких теплых чувств к Чхве Со Ри. Я бы никогда не использовал такое обращение, как «Со Ри-сонбэ». Затем Чхве Со Ри медленно подняла голову. На её лбу виднелся яркий красный след, как будто она довольно долго прижималась им к полу. — Мин Со. В отличие от того, что я слышал в компании, её голос был сильно охрипшим. Настолько хриплым, что я задался вопросом, выпила ли она хоть каплю воды с тех пор, как я вылетел из офиса. — Мне жаль. Я была неправа. — ...Что? — В том, что ты ушел из компании, полностью моя вина. Я зашла слишком далеко. Я признаю это. Чхве Со Ри снова прижалась лбом к полу. Раздался глухой стук. — Прости меня. Пожалуйста. «Что, что это такое... Неужели это действительно та самая Чхве Со Ри?» Та, что унижала меня перед другими сотрудниками, заявляя, что мой код хуже, чем у ИИ. Та, что переходила на личное во время индивидуальных проверок кода. Та самая Чхве Со Ри. Она стояла передо мной на коленях, обнаженная, распростертая ниц, и билась лбом об пол в знак извинения. Замешательство. Если бы мне пришлось описать свое текущее душевное состояние одним словом, оно подошло бы идеально. — Я была совершенно неправа. Я делала это, потому что хотела, чтобы ты оставался рядом со мной. Пока я стоял как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова, Чхве Со Ри снова стукнулась лбом об пол. — Мин Со, возвращайся. Я не справлюсь без тебя. «Это... это... странно. Что-то тут не так». Что-то было не так. Как бы сильно человек ни сожалел, но голая догэдза? Это было так же далеко от нормального способа извинения, как Южный полюс от Северного. «Может, это скрытая камера? Ловушка, чтобы выставить меня сексуальным маньяком?» Каковы бы ни были её намерения, ситуация была крайне опасной. Судя по моим прошлым воспоминаниям, в этом многоквартирном доме была не лучшая звукоизоляция. Если кто-нибудь станет свидетелем этой сцены, моя жизнь как Хан Мин Со превратится в сущий кошмар. «Для начала мне нужно как можно быстрее покончить со всем этим... одежда, точно. Сперва нужно её одеть». Я сделал шаг назад и заговорил. Мой голос звучал твердо, но я старался не говорить слишком громко, чтобы не услышали соседи. — Ладно, ладно. Только надень сперва одежду. Что ты вообще творишь! Но Чхве Со Ри полностью проигнорировала мои слова. Вместо этого, всё ещё стоя на коленях, она поползла ко мне. — Со Ри-сонбэ?! Её рука вцепилась в штанину моих брюк. Она была холодной и дрожащей. — Нет. Я не смогу встать, пока ты меня не простишь. Она покачала головой и посмотрела на меня. Её глаза были налиты кровью. — Поэтому прости меня. Я... я сделаю всё, что ты захочешь. Если ты только вернешься. — Со Ри-сонбэ, для начала успокойтесь. Хорошо? Давайте оденемся и поговорим... — Можешь бить меня. Можешь проклинать. Голос Чхве Со Ри оборвал мои слова на полуслове. Всё ещё сжимая мою штанину, она снизу вверх смотрела на меня зрачками, настолько суженными, что они казались крошечными точками. — Это тело, можешь использовать его как захочешь. Делай всё, что нужно, пока тебе не станет легче. Если хочешь, можешь даже сломать меня. Я не против. Уговоры не действовали. Казалось, Чхве Со Ри даже не слушала меня. — Прошу... поэтому, пожалуйста, возвращайся... «Она не слушает». В моей голове сработала тревога. Эта женщина была не в своем уме. Теперь, когда я присмотрелся, она не вела со мной диалог — она словно читала какое-то заклинание. В тот миг, когда я осознал, что этот человек не способен к нормальному общению, в тот миг, когда я понял, что передо мной непостижимое существо. Инстинктивный страх пополз вверх по моей спине. …………… Я был подавлен напором Чхве Со Ри и отступил назад, не находя слов. Глухой стук. Но отступать мне было некуда. Холодная входная дверь упиралась мне в спину, преграждая путь. — Угх. Я чувствовал себя как крыса, загнанная в банку. Подумать только, мне приходится так отчаянно убегать от женщины, которая стоит голышом на коленях. И затем. На отчаянно цепляющуюся фигуру Чхве Со Ри начало накладываться воспоминание из прошлого. Лицо Со Ри-сонбэ, рухнувшей от переутомления в компьютерном классе, выглядящее таким уязвимым и хрупким. Это было воспоминание Хан Мин Со. Но поскольку это было также воспоминанием этого тела, казалось, будто я сам видел и пережил это. «Угх, серьёзно...» Внутри меня поднялось раздражение. «После таких издевательств над человеком, неужели она думала, что я просто возьму и вернусь из-за этих безумных извинений?» Но, вопреки моему раздражению, я также чувствовал растерянность от столь отчаянного состояния Чхве Со Ри. «Но... зачем она это делает?» Шептали воспоминания Хан Мин Со. Конечно, Чхве Со Ри не была такой сломленной. «Как сильно она должна была страдать, чтобы вот так сломаться... Нет, возьми себя в руки. Эта женщина опасна. Мне нужно выпроводить её». Каковы бы ни были её намерения: гнев и смятение, презрение, слабая теплота к прошлому, жалость к жалкому зрелищу передо мной, инстинкт по отношению к обнаженной, беспомощной, красивой женщине, страх перед непостижимым существом. Все эти эмоции сплелись воедино и разрывали мой разум. Пока я молча стоял в замешательстве, Чхве Со Ри перестала ползти. Она осела на пол, всё ещё стоя на коленях. — Я не такой уж выдающийся человек. У меня нет способностей справиться с успехом, полученным благодаря удаче. Поэтому я жила, нося маску гения, маску генерального директора. Голос Чхве Со Ри постепенно становился всё тише. — ...Хан Мин Со, ты со времен колледжа видел во мне человека Чхве Со Ри, а не гения. Только рядом с тобой я могла быть просто Чхве Со Ри. Она опустила голову, чтобы посмотреть на свои колени. — Поэтому я просто... хотела удержать тебя рядом. Даже после выпуска. Но я не знала как. Несмотря на то, что всю жизнь притворялась умной. Её исповедь продолжалась. — Поэтому я привязала тебя к своей компании, держала перед собой, сделала всё, чтобы ты не мог смотреть никуда больше. Я думала, что если буду усложнять тебе жизнь, ты будешь смотреть только на меня. Она с трудом добавила в последний раз. — Я была... такой дурой. Прости меня. Словно в подтверждение её слов, по её щеке скатилась одна прозрачная слеза. Это был тот самый момент, когда маска диктатора, всегда контролировавшего всё, идеального гениального генерального директора Чхве Со Ри, разбилась вдребезги вместе с её собственным признанием. «...Она плачет? Та самая Чхве Со Ри?» Это было невероятное зрелище. Та самая Чхве Со Ри, которая оскорбляла, угрожала и довела прошлого меня — Хан Мин Со — до грани смерти от переутомления. Теперь она плакала. Обнаженная, стоя на коленях. «Кто я для неё? Я... Хан Мин Со был всего лишь младшекурсником в колледже. Неужели она испытывала ко мне такую сильную привязанность?» Одинокая слеза Чхве Со Ри оказалась более действенной, чем я ожидал. Словно нажав на кнопку, она самовольно воспроизвела в моем разуме хорошие воспоминания о Чхве Со Ри со времен колледжа. — ... Несомненно, в ней всегда была эта уязвимая сторона. Очень твердая, но с ощущением, что она немедленно разлетится на куски, если ударить не так. Я был сбит с толку. Чхве Со Ри была тем самым демоном, что столкнул нынешнего Хан Мин Со в ад. Но в то же время она была и той самой холодной, высокомерной, но хрупкой и знакомой сонбэ, которую спас прошлый Хан Мин Со. Диктатор, гений, генеральный директор и... сонбэ. Я больше не мог сказать, какая из них была настоящей Чхве Со Ри. — ...Ха-а. В конце концов, у меня вырвался долгий, глубокий вздох. Не будет ошибкой назвать это капитуляцией. Я перестал отступать. Вместо этого я медленно подошел к Чхве Со Ри. Перед её стоящей на коленях фигурой упала тень. — Ладно. Мой голос, обращавшийся к ней, казался странно незнакомым даже моим собственным ушам. — Я прощаю тебя. Я прощаю тебя, поэтому... давай сначала наденем одежду и поговорим. Я поднял с пола одежду Чхве Со Ри. И собственными руками накинул её на её дрожащие плечи. ---------- Дрожащие плечи и пустые глаза С дрожащих плеч Чхве Со Ри плавно соскользнула одежда, которую я на неё накинул. Только тогда девушка, кажется, пришла в себя и поспешно принялась одеваться. То, как она дрожащими руками застёгивала пуговицы, затягивала молнии и поправляла воротник, напоминало человека, за которым кто-то гонится. Нет, возможно, за ней действительно гнались. Страх, что я в любой момент могу передумать и выгнать её прочь. Убедившись, что она одевается, я отвёл взгляд и уставился на дверную ручку. В неловкой тишине комнату наполнял лишь шорох ткани и треск молний. Мгновение спустя мы с Чхве Со Ри сидели друг напротив друга на полу гостиной. Хотя называть это гостиной в такой квартире-студии было сильным преувеличением. Как бы то ни было, по сравнению со шокирующей и ужасающей ситуацией, произошедшей только что у входа, — с голым догедза и Чхве Со Ри, ползущей ко мне без единой нитки, — за один только этот покой стоило быть благодарным. Я даже чувствовал себя так, словно чудом выбрался из адской ямы смерти. Неужели она только сейчас осознала, какую безумную выходку совершила? Чхве Со Ри сидела, сжав колени и опустив голову, нервно теребя пальцы. Я же сидел, откинувшись на стену, прямо перед ней. Я думал, нас ждёт долгий разговор, но, к моему удивлению, всё было иначе. Между нами висело лишь молчание. «И что мне вообще сказать?» Сказать хотелось так много, но в то же время не возникало ни малейшего желания вымолвить хоть слово. Ещё сегодня днём я был подчинённым Чхве Со Ри, а она — моей начальницей и работодателем. Иными словами, в наших отношениях существовала подавляющая разница в статусе. Чхве Со Ри пользовалась этим, подвергая меня всяческим издевательствам и домогательствам, а я — Хан Мин Со — до вчерашнего дня был вынужден молча всё терпеть. «Если точнее, я просто позволял этому происходить, мучаясь от боли». Но что теперь? Ни начальника, ни подчинённого. Ни друзей, ни любовников. Старший и младший курс в университете? Всё это уже дела давно минувших дней. Так кем же нам считать друг друга прямо здесь и сейчас? Странной женщиной и иномирцем? — Ну, это, в общем…… Первым заговорил не Чхве Со Ри, а я. — Со Ри, как ты попала ко мне в квартиру? Могу я узнать, каким образом? — А…… Чхве Со Ри вздрогнула от моего вопроса. Помявшись и поколебавшись секунду, она в конце концов достала что-то из кармана и положила передо мной. — Это…… Это был маленький поношенный брелок с ключами. Дёшево выглядящий пластиковый сувенир с выгравированным логотипом университета. Я пошарил в памяти Хан Мин Со, но не нашёл абсолютно никаких воспоминаний об этой вещи. — Что это? — То, что ты потерял. Ответ Чхве Со Ри едва превышал шёпот. — Ты оставил его в клубной комнате. С тех пор я хранила его у себя. Иными словами, она бережно хранила чужой ключ от дома. Лёгкий холодок пробежал у меня по спине. — Почему…… ключ от моего дома? — Не знаю, прости. Просто…… когда у меня была твоя вещь, мне казалось, будто частичка тебя рядом со мной, поэтому я хотела сохранить её. Даже сейчас я всегда ношу его с собой. — Я-понял. — Да. Разговор, который я с таким трудом начал, резко оборвался. «Угх…… как же это неловко». Ситуация и правда была странной. Всего несколько часов назад мы с Чхве Со Ри осыпали друг друга оскорблениями и сходились в жестокой схватке, не в силах больше терпеть друг друга…… Вот какими были наши отношения. А теперь мы оба осторожно присматривались друг к другу. Словно люди, встретившиеся впервые. Нет, в каком-то смысле мы и вправду виделись в первый раз. Чхве Со Ри без своей маски и я — одновременно Хан Мин Со и не совсем Хан Мин Со. — Мин Со. — Да? — Ты действительно…… простил меня? Чхве Со Ри осторожно подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза, всё ещё опухшие от слёз, тревожно дрожали. «Прощение? А у меня вообще есть право прощать её?» Перво-наперво, тот, кого она мучила, был прошлым Хан Мин Со, а не мной. Но в то же время я полностью обладал воспоминаниями Хан Мин Со. И его боль ощущалась как моя собственная, время от времени всплывая в сознании. Личность формируется из воспоминаний и опыта, а я получил воспоминания и опыт Хан Мин Со в полном объёме. Разве это не делало меня Хан Мин Со? С другой стороны, я «овладел» воспоминаниями Хан Мин Со. Но настоящим «хозяином» этих воспоминаний я не был. «………Хмм». Тщательно всё обдумав, я пришёл к выводу, что сам толком ничего не понимаю. — Я не уверен. Честно говоря, всё ещё не знаю. Но…… кажется, я немного понимаю, почему ты так поступала. Хотя и помыслить не мог, что ты зайдёшь так далеко. На лице Чхве Со Ри отразилась гамма сложных эмоций. Выражение, в котором смешались облегчение и тревога, сожаление и надежда. — Я…… тоже не думала, что устрою такое зрелище. Она самоуничижительно усмехнулась. — В тот миг, когда я увидела твою спину, когда ты уходил из здания компании, мне показалось, что всё действительно кончено. Я хотела хоть как-то вернуть всё назад…… Я думала, что должна сделать всё, что угодно, лишь бы исправить это. — И поэтому ты первым делом пришла ко мне домой голышом и встала в догедза? — Да. «Ха-а……» Про себя вздохнул я. Как именно мне следует принять этот инцидент с «голым догедза» и что с ним делать? Это была проблема, не имевшая простого ответа. В любом случае одно было ясно точно: мы не могли продолжать в том же духе. Нельзя было бесконечно поддерживать это неловкое противостояние. Сегодня произошло слишком много всего. Это выматывало. Я устал и хотел спать. Вечер уже клонился к ночи, и единственным моим желанием было рухнуть на кровать и зарыться в подушки. В таком случае—— — Со Ри. — Да? — Пока что…… иди сегодня домой. Думаю, нам обоим нужно время, чтобы привести мысли в порядок. Лицо Чхве Со Ри мгновенно побледнело. — Ч-что ты—— — Поговорим завтра. Сейчас мы оба слишком подвластны эмоциям, правда? — Но…… — Пожалуйста. Я прошу тебя. Мой голос стал твёрдым. Чхве Со Ри замолчала. После долгого колебания она наконец медленно поднялась. — Хорошо. Я уйду. Её сгорбленный силуэт, направлявшийся к выходу, выглядел как-то одиноко. Может, потому, что, даже зайдя так далеко, как голый догедза и мольбы на коленях — настоящие безумные поступки, — она в конечном счёте так и не смогла заставить меня полностью вернуться к ней? Перед самым тем, как открыть дверь, она повернулась и посмотрела на меня, и её глаза были настолько пустыми, что меня бросило в холодный пот. …………… «Я не должен отпускать её вот так……» Что-то казалось неправильным. Дело было не в моём будущем, а в будущем Чхве Со Ри. Хотя это длилось лишь мгновение, тревога, подкрадывавшаяся изнутри, из искры превратилась в огромный пожар. Беспокойство вскоре переросло в переживания за Чхве Со Ри. Голову заполнили худшие из возможных сценариев. Что произойдёт, если Чхве Со Ри выйдет на улицу в таком состоянии? Что, если она побредёт по ночным улицам в прострации и наткнётся на бандитов? Или попытается перейти восьмиполосную дорогу, даже не глядя на светофор? «Нет, да ну бред». Но ужасные картины в голове не прекращались. Что, если завтра утром, когда я открою дверь в кабинет генерального директора, меня встретят свисающая с потолка верёвка, перевёрнутый стул и покачивающееся тело Чхве Со Ри…… «Безумие какое-то». Сердце бешено заколотилось. Это была не просто фантазия. Образы были слишком конкретными, слишком крайними. В этом не было никакого смысла, но мой разум находил всё это убедительным и продолжал тревожиться. «И всё же эта тревога чрезмерна. Почему я так себя веду?» Ответ был очевиден. Хан Мин Со. Это безусловно были эмоции Хан Мин Со. В своей прошлой жизни я не был человеком, который так сильно волновался. Я не был тем, кого так глубоко заботило чужое благополучие. «Хан Мин Со…… ты и впрямь был глупым тютёй». Несмотря на то, что он натерпелся столь жестоких издевательств и домогательств от Чхве Со Ри, в тот миг, когда она проявила хоть каплю слабости, он переживал за неё вот так сильно. Мне следовало просто отпустить её. Мы ведь могли встретиться завтра, верно? Разве я только что не сказал, что мы оба сегодня слишком устали и нам нужно время расставить всё по полочкам? Но тревога продолжала нарастать. Ощущение было такое, будто я смотрю на младенца, висящего над обрывом прямо перед моими глазами, или вижу, как дымится кондиционер, всё ещё включённый в розетку. «Всего одно слово, одного слова ведь было бы достаточно, верно……? Нет, погоди. Сдержись. Хан Мин Со». Чхве Со Ри, которая ненадолго оглянулась на меня, снова повернулась к двери и взялась за ручку. В тот самый момент, когда она собиралась покинуть мою квартиру. — С-Со Ри. Слова сами вырвались у меня изо рта. Сам того не осознавая. Чхве Со Ри остановилась. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её глаза вернулся едва заметный огонёк жизни. — Завтра…… Что мне сказать? Какие слова заставят эту адски раздражающую тревогу исчезнуть? «Останься со мной»? «Не уходи»? Нет, так не пойдёт. Мы ведь не любовники и ничего в этом роде. — Я завтра приду немного позже. Я сегодня устал. В тот миг, когда фраза закончилась, накатило сожаление. Но было уже слишком поздно. Чхве Со Ри уставилась на меня с недоумением. Кажется, она и сама на мгновение не смогла толком осознать мои слова. Секунда, две, три. Шли секунды, и выражение её лица менялось. В пустые глаза вернулась жизнь. В уголках её глаз что-то скопилось. Что-то прозрачное и тёплое. — Хорошо. Это был короткий ответ, смешанный со всхлипом. ---------- Сотрудник, повздоривший с боссом, на следующий день пришел с опозданием. Что мне делать? …………… На следующее утро, примерно на час позже обычного. Я все-таки оказался перед зданием компании. — Фух. Я поднял голову и посмотрел на офисное здание. Вопреки всему, что произошло вчера, здание компании ничуть не изменилось. «Такое ощущение, будто вчерашний день мне просто приснился». Обнаженная догэдза Чхве Со Ри. Ее слезы. И брошенные мною слова: «Завтра я приду попозже». Как хорошо было бы, окажись все это обычным сном. Нет, наоборот, как ужасно было бы, будь это всего лишь сном. «...Боже мой». На данный момент я и сам не понимал, на что надеюсь. Но если отбросить это в сторону, нормально ли вообще, что я пришел на работу в таком виде? Вчера я объявил об увольнении. Причем прямо перед генеральным директором компании. И даже заявил, что не буду работать сверхурочно. Так что прямо сейчас я был... сотрудником, который пошел наперекор боссу, объявил об уходе, а на следующий день явился с опозданием. Вот кем я был. По крайней мере, именно так все выглядело со стороны, если не вдаваться в подробности. «Надеюсь, никто из коллег не раструбит об этом в соцсетях или на форумах. Нет, меня больше беспокоит другое: вдруг Чхве Со Ри снова станет прежней?» Что, если Чхве Со Ри встретит меня той же холодной, презрительной усмешкой, какая была у нее до моего заявления об уходе? Что, если она публично унизит меня, бросив: «Ты и правда в это поверил?» — ...М-да. Это казалось пугающе правдоподобным. Но я не мог вечно стоять перед офисом. В конце концов, понимая, что тянуть больше нельзя, я вошел внутрь. Сердце бешено колотилось, пока лифт поднимался вверх. Мне снова придется увидеть лицо Чхве Со Ри — как мне себя вести? Но за те несчастные пару десятков секунд найти ответ было невозможно. С тихим звяканьем двери распахнулись, являя взору офис. Картина была до боли знакомой. Однако что-то казалось неправильным. Стоило мне сделать шаг за порог, как все взгляды тут же устремились на меня. Но уже в следующее мгновение эти взгляды синхронно разбежались в разные стороны. Кто-то уставился в монитор, кто-то принялся перебирать документы, а кто-то резко вскочил с места, будто ему срочно приспичило в туалет. «Эх, слухи уже поползли». Пока я шел к своему рабочему месту, спиной я чувствовал колючие взгляды. До меня также доносился приглушенный шепот. Но никто не решался подойти ко мне напрямую. Лишь Замначальника Ким бросил на меня обеспокоенный взгляд. Я сел за свой стол. Пока загружался компьютер, я погрузился в размышления. «Ну да, разве в компании утаишь какие-то секреты?» Я повысил голос в кабинете генерального директора, собрал вещи и демонстративно ушел. А потом игнорировал любые попытки связаться со мной. Иными словами, не было ничего удивительного в том, что весть о вчерашнем «инциденте с увольнением» разнеслась по всей фирме. «Да какое там "неудивительно" — это было неизбежно. Случись такое с кем-то другим, я бы и сам с удовольствием перемыл ему косточки». На самом деле, для остальных сотрудников происходящее, должно быть, выглядело как невероятно увлекательная мыльная опера, разворачивающаяся прямо у них на глазах. Работник, который в лоб пошел против грозного директора, ушел, а на следующий день явился с опозданием. Что же будет с этим бунтарем? Наверняка они уже делают ставки на то, когда меня с треском вышвырнут из компании. Компьютер наконец включился. Но даже когда экран загорелся, неловкая тишина вокруг меня никуда не делась. …………… В этот момент сбоку послышался щелчок открывающейся двери кабинета генерального директора. В офисе мгновенно воцарилась гробовая тишина. Я рефлекторно повернул голову в ту сторону. Из открывшейся двери вышла Чхве Со Ри. В ней не осталось и следа от той женщины, чья психика вчера вечером полностью сломалась у меня дома. Безупречная прическа и макияж, холодное и расчетливое выражение лица. Она была живым воплощением идеального генерального директора Чхве Со Ри, как и всегда. Окинув офис быстрым взглядом, она без колебаний направилась к моему столу. Я физически ощущал, как все сотрудники уставились на нас двоих. Цок, цок. Стук ее каблуков затих прямо перед моим столом. Не говоря ни слова, она поставила на мой стол изящную кружку, которую держала в руках. Над ней поднимался легкий пар, а аромат кофейных зерен приятно пощекотал мне нос. — Я подумала, что ты устал после вчерашнего, поэтому приготовила кофе. Выпей, пока работаешь. Ее голос звучал спокойно. Но в нем я отчетливо уловил отголоски того отчаяния, с которым она вчера умоляла меня, вцепившись в мою ногу. «Значит, вчерашнее... все-таки не было сном». Я почувствовал облегчение. Но в то же время ощутил странное напряжение. Я осторожно взял кружку и сделал глоток. Насыщенный кофейный вкус, разлившийся во рту, словно подтверждал эту безумную реальность. — Спасибо. Чхве Со Ри на мгновение задержала на мне взгляд, после чего молча вернулась в свой кабинет. …………… Стоило Чхве Со Ри скрыться из виду, как атмосфера в офисе мгновенно переменилась. Помещение наполнилось нескрываемым любопытством и приглушенным гулом. Коллеги украдкой косились на меня, делая вид, будто смотрят в мониторы. Я видел, как бешено мигают окна рабочих чатов. Некоторые сотрудники обменивались многозначительными взглядами. «Началось... Кажется, теперь все еще хуже, чем раньше». Пока я сидел в прострации, ко мне с хитрой ухмылкой подошел менеджер Пак, с которым я обычно почти не общался. — Ого, Мин Со. Вчера ты так эффектно ушел, а сегодня между тобой и боссом прямо-таки идиллия? Случилось что-то, о чем мы не знаем? Его расспросы были шиты белыми нитками. Очевидно, он просто пытался выудить сплетни, чтобы потом обсудить их за выпивкой или в кофейне. Отвечать на подобные вопросы не было никакого смысла. Я сохранил абсолютно бесстрастное выражение лица и ответил: — Ничего особенного не произошло. Просто прояснили некоторые недопонимания. — Недопонимания? Какого рода? — Касающиеся работы. Лицо менеджера Пака странно перекосилось. Казалось, он хотел расспросить подробнее, но, натолкнувшись на мою глухую стену, отступил с неловким смешком. Впрочем, мой ответ, похоже, возымел обратный эффект. Сложилось впечатление, будто я лишь укрепил его в мысли, что я «что-то скрываю». — Видели? Директор лично приготовила ему кофе. — А я-то думала, почему его не уволили после того вчерашнего скандала... — Так это значит, что они... ну, понимаете, вместе? — Да ну, бред. Она же его так изводила. — Может, это была милая ссора влюбленных? Шепот издалека доносился почти отчетливо. Конечно, мой слух был не настолько идеален, чтобы разобрать каждое слово. Но наверняка они обсуждали недоумение от этой нелепой ситуации — когда устроивший скандал с увольнением сотрудник получает кофе из рук самого босса — и судачили о том, почему я до сих пор не уволился. «Эх... Им заняться больше нечем? Ладно, мне плевать, что они там себе думают». Я решил просто не обращать внимания и допил свой кофе. Возможно, репутация безумца, который пошел против генерального директора и все равно остался в компании, на самом деле облегчит мне жизнь на работе в ближайшее время. Я снова перевел взгляд на монитор. Но код на экране совершенно не воспринимался. …………… Все утро меня словно не существовало. В общем чате команды несколько раз появлялись новые рабочие задачи, но, что странно, моего имени среди исполнителей не было. «Погодите, неужели мне так намекают, чтобы я ушел сам?» Остальные члены команды, судя по всему, уже приступили к своим делам — то тут, то там раздавался стук клавиш. И только я сидел без дела, не зная, чем себя занять. В этот момент всплыло уведомление в личном чате. Отправителем была Чхве Со Ри. [Вот твоя задача на сегодня. Систематизация материалов по проекту H.P.J. Не торопись и не перенапрягайся.] Прочитав сообщение, я почувствовал легкое недоумение. «Это же буквально работа для стажера...» Систематизация материалов по проекту H.P.J.? Если не брать в расчет странно знакомые инициалы, задача была слишком простой. Нужно было всего лишь собрать существующие файлы, разложить их по папкам и составить краткий отчет. С навыками Хан Мин Со... с моими навыками, я мог бы управиться за час-два. «Неужели она пытается проявить заботу?» Возможно, она подумала, что после вчерашних событий мне будет тяжело, и решила дать простую работу. Сам генеральный директор, в обход всех правил. «Или же это такое изощренное оскорбление или понижение в должности? Будто меня держат за какого-то временного помощника». Как бы то ни было, работа есть работа, так что мне оставалось только выполнять порученное, верно? [Понял, директор.] Отправив короткий ответ Чхве Со Ри, я открыл папку проекта H.P.J. …………… Приближалось время обеда. Замначальника Ким то и дело поглядывал в мою сторону, а затем подошел, явно колеблясь. — Эм... Мин Со, насчет обеда... Не успел он договорить, как снова звякнуло уведомление в личном чате. [Давай сегодня пообедаем вместе в моем кабинете. Я уже все заказала.] — А, эм. Замначальника, тут такое дело... Замначальника Ким, кажется, все понял по моему лицу и неловко улыбнулся. — А, у тебя планы. Тогда я пойду поем с остальными. Он поспешно удалился. Проводив его взглядом, я снова перечитал сообщение на экране монитора. «Уже заказала?» То есть она даже не допускала мысли, что я могу отказаться. Вспоминая вчерашнюю отчаявшуюся Чхве Со Ри, я мог ее понять, но в то же время поймал себя на мысли, что она по-прежнему делает все только по-своему. «Ну... Я все равно сегодня не горел желанием обедать с остальными коллегами». Я поднялся со своего места. Чхве Со Ри наверняка уже ждала меня. ---------- Ах! Обед с генеральным директором — это так весело! …………… Стоя перед дверью в кабинет Чхве Со Ри, я занес руку, чтобы постучать. — Войдите. Голос Чхве Со Ри раздался еще до того, как костяшки моих пальцев коснулись дерева. «Хм, подгадала так, будто следила за мной». Ну, вряд ли Чхве Со Ри следила за мной по камерам видеонаблюдения. Скорее всего, просто почувствовала чье-то присутствие. Открыв дверь, я вошел. Чхве Со Ри сидела не за компьютером, а на диване перед журнальным столиком, держа на коленях ноутбук. Стоило мне переступить порог, как она тут же захлопнула крышку. Я краем глаза успел заметить экран... и почему-то мне показалось, что там была моя фотография. «И на что она смотрела?» Любопытство так и подмывало спросить, но я сдержался. Все равно вряд ли ответит честно. На столике уже стояли две черные лакированные коробочки с бенто. «О, это же...!» Логотип на коробках принадлежал известному элитному японскому ресторану, что находился на цокольном этаже универмага. Даже самый дешевый набор там стоил не меньше пятидесяти тысяч вон, так что сейчас мне предстояло отобедать как минимум на эту сумму. «Хм, наверное, стоит расценивать такое угощение как извинение за вчерашнее. И все же это чересчур». Для работающего человека пятьдесят тысяч вон не были неподъемной суммой, но принимать подобное все равно казалось неловким. Я подошел к столику и привычно сел напротив Чхве Со Ри. — Ах, ну... Однако реакция Чхве Со Ри оказалась довольно странной. Она начала было говорить, но осеклась, поднялась и вдруг пересела ко мне. Не вплотную, а под углом в девяносто градусов. И не слишком близко, и не слишком далеко. Стараясь не задумываться о причинах этой странной рокировки, я открыл свою коробку. Внутри ровными рядами лежали суши, запеченные деликатесы и тушеные закуски. Как и следовало ожидать от премиум-класса, все ингредиенты были сезонными. Чхве Со Ри рядом со мной открыла точно такую же коробку. «Надо хотя бы поблагодарить...» Как к ней обратиться? Мы в офисе, так что «генеральный директор»? Или, раз уж мы наедине, «Со Ри-сонбэ»? «Да какая разница». — Спасибо за угощение. Приятного аппетита, Со Ри-сонбэ. — ...! Стоило мне договорить, как лицо Чхве Со Ри заметно посветлело. Уголки губ поползли вверх, а глаза довольно сощурились. Но когда наши взгляды встретились, она тут же сжала губы и вернула лицу прежнее бесстрастное выражение. …………… Следующие минут пять мы ели в полном молчании. Тишину кабинета нарушал лишь негромкий стук палочек да звук пережевывания пищи. «...Угх». Я изо всех сил пытался сосредоточиться исключительно на еде, но у меня ничего не выходило. Стоило мне потянуться палочками к яичному рулету, как взгляд Чхве Со Ри в точности повторил траекторию их движения. Когда я, покосившись на нее, сделал глоток мисо-супа, она поспешно отвела глаза и тоже отпила из своей пиалы. «Что она вообще творит...» Это жутко отвлекало. Но спрашивать напрямую казалось верхом неловкости. Я просто отправил в рот суши и принялся медленно жевать. Из-за повисшего напряжения я буквально чувствовал, как каждое рисовое зернышко проталкивается по пищеводу. Молчание нарушила сама Чхве Со Ри. — В последнее время... чем ты занимаешься после работы? От столь внезапного вопроса мои палочки замерли в воздухе. Прежняя Чхве Со Ри никогда бы не спросила о подобном. — Просто отдыхаю дома. Я ответил максимально коротко. Учитывая, что измотанный переработками Хан Мин Со, приходя домой, обычно просто валился с ног и засыпал, это даже не было ложью. Чхве Со Ри кивнула. Однако прекращать расспросы, похоже, не собиралась. — А на выходных? Есть какие-то особые планы? — Нет. Ничего особенного. — У тебя есть... какие-нибудь хобби? «С чего вдруг она так себя ведет?» Это было очень странно. Чхве Со Ри совершенно не походила на человека, способного на подобные расспросы. Сколько бы я ни копался в памяти Хан Мин Со, ничего похожего вспомнить не мог. Даже в студенческие годы она говорила исключительно о коде, алгоритмах и проектах. Мы никогда не вели задушевных бесед на личные темы. «Для этого должна быть причина... Чего она добивается?» В обычных обстоятельствах — если закрыть глаза на то, что мы вообще никогда не обедали наедине, — разговор неизбежно свелся бы к работе. Например, она принялась бы критиковать результаты код-ревью, расспрашивать о продвижении Проекта H.P.J. или раздавать новые указания. Но Чхве Со Ри продолжала сыпать странными вопросами. — Читаешь веб-новеллы? А другие книги? — Любишь кино? — Занимаешься спортом? Следишь за здоровьем? Все это напоминало натянутую светскую беседу с едва знакомым человеком. Честно говоря, выходило даже более неловко, чем при первой встрече с незнакомцем. «Хм... Должно быть, все из-за вчерашнего». Вероятно, она по-своему пыталась наладить отношения со мной, своим близким университетским младшим товарищем. Проблема заключалась в том, что, как и в случае со вчерашним голым догэдза, ее методы были крайне эксцентричными и доставляли мне, как принимающей стороне, сплошной дискомфорт. На фоне этих сложных чувств аппетит окончательно пропал. Я молча положил палочки и прикрыл крышку коробки. …………… Чхве Со Ри бросила взгляд на мой бенто и, осторожно прощупывая почву, спросила: — Не понравилось? Не в твоем вкусе? — Нет, что вы, очень вкусно. Просто порция оказалась слишком большой... И это было правдой примерно наполовину. Набор за пятьдесят тысяч вон оказался куда сытнее, чем я думал. С аппетитом Хан Мин Со осилить его целиком было непросто. Хотя, конечно, главной причиной оставался пропавший из-за неловкой атмосферы аппетит. Услышав ответ, Чхве Со Ри заметно расслабилась. Облегчение на ее лице было слишком очевидным. Когда она тоже закончила трапезу, мы прибрали за собой. Закрыли лакированные коробки и аккуратно завернули их обратно в упаковку. Наводя порядок на столе, Чхве Со Ри негромко произнесла: — В будущем... мы могли бы обедать вместе? Хотя бы изредка. В ее голосе не было и намека на приказной тон — она действительно спрашивала разрешения. «Хм...» Прежняя Чхве Со Ри просто поставила бы перед фактом: «Завтра тоже обедаешь здесь». Она действительно изменилась. И эти перемены шли на пользу нам обоим, а не только мне. «Пусть сегодняшний разговор за обедом и вышел полнейшим провалом... со временем ведь станет лучше, верно?» Натянутая светская беседа и эта игра в гляделки, если честно, превратились в настоящую пытку. Но если подумать, Чхве Со Ри — генеральный директор Core Systems, компании-единорога, а также моя университетская сонбэ, которая и устроила меня сюда. И пусть в последнее время между нами возникали трения, мы уладили все пусть и диким, но действенным способом. К тому же, разве не прикладывала она сейчас столько усилий, чтобы наладить контакт? «Да. Отказываться было бы глупо. И даже как-то неблагодарно». — Я не против. К тому же мне только в радость пообедать за счет Со Ри-сонбэ. Глаза Чхве Со Ри мгновенно заблестели. Она попыталась сдержать ликование, придав голосу твердости, но скрыть радость до конца не удалось. — А, хорошо. Правда? Тогда я буду покупать еду, когда захочешь. Можешь обедать за мой счет хоть каждый день. То, как торопливо она заговорила, делало ее похожей на ребенка. «Хм... Мне даже немного неловко». Генеральный директор, который так искренне радуется возможности накормить подчиненного. Почему-то мне стало немного жаль Чхве Со Ри. …………… Обеденный перерыв, ознаменовавшийся событием, которое еще вчера казалось немыслимым — приватной трапезой с генеральным директором, — подошел к концу. Примерно через час после начала работы во второй половине дня на рабочем компьютере звякнуло уведомление мессенджера. [Мне нужно обсудить кое-что важное во второй половине дня. Сможешь уделить время в три часа?] Учитывая разницу в статусе между генеральным директором и рядовым сотрудником, просьба была составлена на удивление вежливо. [Понял.] Я отправил короткий ответ и вернулся к систематизации Проекта H.P.J. Однако сосредоточиться никак не получалось. «Кое-что важное. Надеюсь, она не собирается устроить еще одно голое догэдза прямо в офисе. Пожалуйста, только не это». Подавляя тревогу, я дождался трех часов и направился к ее кабинету. — Мин Со, заходи. И снова голос раздался до того, как я успел постучать. Раньше я этого не замечал, но Чхве Со Ри, похоже, обладала поразительным чутьем на чужое присутствие. — Прошу прощения. Когда я вошел, на огромном телевизоре, закрепленном на стене, светился слайд презентации. [Предложение по созданию Аналитического отдела новой бизнес-стратегии прямого подчинения Генеральному директору] Чхве Со Ри с пультом в руках жестом пригласила меня к дивану. — Мне нужно кое-что объяснить. Пожалуйста, присаживайся и послушай. Она нажала на кнопку пульта, перелистывая на первый слайд, и в самом верху высветилось мое имя. [Главный исследователь Хан Мин Со] На организационной схеме чуть ниже линия вела напрямую от генерального директора Чхве Со Ри ко мне. А под моим именем зияла пустота. Это означало, что подчиненных у меня не предполагалось. Чхве Со Ри заговорила спокойным, размеренным тоном: — После того как вчера ты заявил об увольнении, я думала об этом всю ночь. Пыталась понять, в чем заключались проблемы и как сделать твою работу комфортной. Она переключила на следующий слайд, где были расписаны проблемы и пути их решения. [Чрезмерные переработки ==> Гибкий график и автономное ведение работы Стресс от общения в коллективе ==> Независимый отдел из одного человека Однообразная разработка ==> Разноплановые задачи, включая стратегическое планирование и исследования Низкая оплата труда ==> Повышение оклада на 50%] «Повышение оклада на пятьдесят процентов?» Даже видя эти цифры собственными глазами, я с трудом мог поверить в подобную щедрость. На следующем слайде красовалась фотография кабинета. Он находился на том же этаже, что и нынешний опенспейс, но был отделен перегородками... прямо по соседству с кабинетом Чхве Со Ри. Отдельная комната со стеклянными стенами, обставленная по последнему слову техники: там стояли эргономичное кресло и регулируемый по высоте стол от самого дорогого и престижного бренда. — Главная особенность этой должности — полная независимость. Никакого вмешательства со стороны других отделов, ты будешь подчиняться и отчитываться только мне. «Хм, а это...» Прибавка к зарплате в пятьдесят процентов, собственный кабинет и гибкий график. Звучало невероятно заманчиво. На самом деле, условия были просто сказочными. Но с другой стороны, меня терзали смутные сомнения. «В долгосрочной перспективе это вряд ли пойдет на пользу моей карьере». Отдел из одного человека — это, по сути, полная изоляция. К тому же под прямым руководством генерального директора. Станет ли работа в таких условиях хорошим карьерным шагом? Вряд ли. Скорее, это превратится в фиктивный опыт, пустышку для резюме. И все же на данный момент этот вариант выглядел далеко не самым худшим. По крайней мере, это не шло ни в какое сравнение с прежним кошмаром, когда приходилось до рассвета возиться с кодом, терпя постоянные придирки. «...Как же поступить? Может, для начала попросить время на размышление?» ---------- Если сравнивать это с рестораном, то это как если бы владелец шёл за тобой до самого дома. …………… Главный исследователь прямого подчинения Генеральному директору, прибавка к зарплате на 50%, отдельный кабинет. «Условия просто невероятные. Определённо стоит согласиться... Нет, погоди — а есть ли у меня вообще выбор? Сейчас она говорит мягко и убедительно, но в конце концов Чхве Со Ри — Генеральный директор, а я всего лишь подчинённый». Пока я колебался, не в силах принять решение, Чхве Со Ри отложила пульт и посмотрела на меня. — Повторюсь, это ни в коем случае не принуждение. Если не хочешь, можешь продолжать заниматься разработкой на прежнем месте. Но... Мин Со. Вспоминая то, что ты показал мне вчера, я считаю это лучшим вариантом. Я не хочу тебя терять. На последней фразе её голос едва заметно дрогнул. Вчерашняя Чхве Со Ри, скрывавшаяся за маской профессионализма, словно приоткрыла своё истинное лицо теперь, когда мы остались наедине. «Не хочет меня терять... Чёрт». От этой дрожи в её голосе в груди неприятно кольнуло. Я и сам не понимал, были ли это чувства Хан Мин Со или мои собственные. Честно говоря, всё это выглядело подозрительно. Отдел из одного человека прямого подчинения Генеральному директору? Да это практически должность личного секретаря. К тому же кабинет будет находиться прямо по соседству с её собственным. «Какую работу она планирует мне поручить, раз ради этого пришлось создавать целую должность? Ума не приложу». И всё же предложенные условия манили. Прибавка к жалованью на 50%, гибкий график и собственный отдельный кабинет. Какая компания в здравом уме предложит подобное ничем не примечательному рядовому сотруднику? «Ладно. По крайней мере, сейчас эти условия сделают мою жизнь невероятно комфортной». Переход на новую должность означал, что больше не придётся возиться с кодом до рассвета. И не нужно будет беспокоиться о том, что подумают другие члены команды. «Если не заладится, буду просто плыть по течению, получать деньги, а потом сменю работу. Не стоит забивать себе голову лишними мыслями». С такими условиями можно безбедно прожить год или два. При этом зарабатывая гораздо больше. А если не понравится рабочая атмосфера на новом месте? Что ж, тогда я без колебаний уволюсь и найду другую работу. Так что всё будет в порядке. Я насильно заставил себя прийти к этому выводу. И дело было вовсе не в том, что я беспокоился о Чхве Со Ри. Честно. — Хорошо. Я сделаю так, как ты говоришь, Со Ри. Стоило мне закончить этот короткий ответ, как напряжение, сковывавшее плечи Чхве Со Ри, мгновенно спало. — ...Спасибо. Сказано это было совсем тихо. Говорила не Генеральный директор Чхве Со Ри, а просто Со Ри. Однако вскоре она выпрямилась и как ни в чём не бывало вернулась к деловому тону. — Тогда со следующего понедельника сразу приходи в новый кабинет. Я предупрежу отдел кадров. — Хорошо. — Можешь возвращаться к своим делам. Я поднялся и направился к выходу. Но стоило мне взяться за дверную ручку, как за спиной раздался голос: — Мин Со... Спасибо. Правда. Я обернулся, всё ещё держась за дверь, но Чхве Со Ри уже сидела за столом, уставившись в монитор. Вот только... её взгляд вовсе не был сосредоточен на экране. Она смотрела куда-то в пустоту расфокусированными глазами, а на её лице блуждала странная, блаженная улыбка. …………… За десять минут до конца рабочего дня. В офисе уже началось привычное молчаливое противостояние. Самые смелые сотрудники потихоньку собирали вещи. В этот момент дверь кабинета Генерального директора открылась, и оттуда вышла Чхве Со Ри. Она без малейших колебаний направилась прямо ко мне. Разумеется, все взгляды в офисе тут же устремились на нас. — Уходи сегодня вовремя. Ах да, и тебе больше не нужно перерабатывать. Всё равно твоя должность скоро изменится, верно? Говорила она довольно громко. Намеренно повысила голос, чтобы её услышали все присутствующие. «Это... не просто забота обо мне. Точнее, она говорит это специально для ушей остальных сотрудников». Она явно намеревалась во всеуслышание заявить, что я теперь под её крылом. «Ну и ладно, какая разница». Не было никаких причин отказываться, когда тебе прямым текстом велят уходить вовремя. По сравнению со вчерашним днём, когда меня продержали до рассвета, это казалось раем. — Да, я понял. Я выключил компьютер и забрал сумку. Вокруг послышался приглушённый шёпот, но я не обратил на него внимания. Лифт доставил меня на первый этаж. Я прошёл сквозь вращающиеся двери и покинул здание компании. Оглянувшись назад, я никого не обнаружил. — Угх... Как же это утомляет, честное слово. Слова сами собой сорвались с губ тихим бормотанием. И всё же сегодняшний день прошёл гораздо лучше вчерашнего. Каким-то образом я получил повышение и сменил должность. Похоже, теперь мне гарантирован уход домой вовремя. По привычке, всплывшей из памяти Хан Мин Со, я сел в метро. Покачиваясь в толпе спешащих домой пассажиров, я даже поймал себя на мысли, что всего за один день успешно приспособился к повседневной жизни Хан Мин Со. — Если и завтра всё пройдёт так же... то жить вполне можно. Я окончательно расслабился. Чхве Со Ри, которая казалась крайне нестабильной, вроде бы вернула душевное равновесие, а я смогу спокойно работать на новом месте. С этими мыслями я уставился на проплывающие за окном пейзажи реки Ханган. Поезд прибыл на нужную станцию. Стоило мне выйти через турникеты, как перед глазами предстал знакомый район. Но у самого выхода, под светом уличного фонаря, я заметил знакомый силуэт. Разумеется, это лицо принадлежало Чхве Со Ри. Не Замначальника же Киму тут стоять. Чхве Со Ри тихо стояла с немного утомлённым видом, явно кого-то поджидая. В руке она держала фирменный пакет из продуктового отдела универмага. «Что Чхве Со Ри здесь делает?» Это была станция метро рядом с моим домом. Довольно далеко как от её собственного жилья, так и от офиса компании. Иными словами, оставалось только предположить, что ждала она именно меня. «Да, вчера произошло нечто весьма неловкое. Но мне казалось, мы во всём разобрались». Неужели она хотела извиниться за что-то ещё? Или у неё была какая-то просьба? Я ненадолго замялся, прежде чем подойти. В любом случае, чтобы добраться до дома, мне нужно было пройти мимо фонаря, под которым она стояла. Когда расстояние между нами сократилось, Чхве Со Ри заметила меня и слабо улыбнулась. — Ты пришёл, Мин Со. Тон её был совершенно естественным. Будто мы договаривались встречаться здесь каждый день. — А, да. Генеральный ди... Лицо Чхве Со Ри мгновенно помрачнело. Я поспешно исправился: — ...Со Ри. Её лицо тут же снова просияло. Неужели Чхве Со Ри всегда была человеком, у которого так быстро меняются эмоции? — Что привело тебя сюда? Чхве Со Ри слегка приподняла пакет, показывая его мне. — Твой ужин. После того, что случилось вчера, тебе нужно нормально питаться. Я приготовлю для тебя. «Вдруг решила приготовить мне ужин?» Мы уже пообедали вместе, а теперь ещё и ужин. Подобная настойчивая забота начинала тяготить. Однако... «Есть ли у меня веская причина отказывать?..» Всё равно дома я собирался просто заварить лапшу быстрого приготовления, как обычно и делал Хан Мин Со. К тому же, раз уж Чхве Со Ри зашла так далеко, трудно было предугадать её реакцию в случае отказа. Но больше всего моё сердце дрогнуло при виде пакета из продуктового отдела универмага. Вслед за обедом за пятьдесят тысяч вон меня ждали очередные премиальные ингредиенты. «Всё-таки иметь деньги — это здорово». …………… Молчание затягивалось. Пока я блуждал в своих мыслях, слабая улыбка сошла с лица Чхве Со Ри. На её лице отразились обида и разочарование. Она отвела взгляд и слегка опустила голову. Я также заметил, как сильно она сжала ручки пакета. — ...Я повела себя слишком самонадеянно. Голос Чхве Со Ри стал совсем тихим, словно она пыталась спрятаться в мышиную нору. — Извини. Я больше не буду тебе докучать. Она развернулась и понуро побрела прочь. При виде этих поникших плеч меня охватило замешательство. «Ах... неужели я слишком долго молчал, ничего не отвечая? Моя оплошность». Подумать только, Чхве Со Ри, Генеральный директор крупной компании-единорога, так легко пала духом и уходит. И всё из-за того, что приняла моё молчание за отказ от ужина. Не знаю всех тонкостей, но выглядело это жалко. Я даже почувствовал укол совести. Конечно, в последнее время Чхве Со Ри изводила Хан Мин Со довольно жестоко. Но стоило ли это того, чтобы она вела себя настолько приниженно? Что ж... судить было трудно. Ноги сами двинулись вперёд. Я мягко забрал пакет из рук разворачивающейся Чхве Со Ри. Чхве Со Ри удивлённо замерла. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Такого выражения лица я у неё ещё не видел, и у меня невольно вырвалась озорная улыбка. — Я ведь не говорил, что не хочу, Со Ри. На лице Чхве Со Ри разлилось облегчение. Не в силах скрыть радость, она то опускала, то поднимала глаза, словно пытаясь угадать мою реакцию. — ...Правда? Слава богу... «Со Ри, я и не знал, что ты бываешь такой милой... Погодите-ка». Я невольно осёкся. Неужели я только что мысленно назвал её «Со Ри»? Не просто вслух, а совершенно естественно в собственных мыслях. «Неужели воспоминания Хан Мин Со и моё сознание начинают сливаться?» Прошло всего два дня с момента перемещения — неужели граница между мной прежним и Хан Мин Со уже начала стираться? Эта мысль заставила меня слегка занервничать, но сейчас было не время беспокоиться об этом. «Да ладно. Подумаю об этом, когда будет время». Я развернулся, покрепче перехватив пакет. — Пойдём скорее, Со Ри. Я проголодался. Чхве Со Ри подошла ближе и пошла со мной бок о бок. ---------- Э-этот вкус..! …………… Четыре недели и два дня. Тридцать дней. Один месяц. Столько времени прошло со дня голой догэдзы до сегодняшнего момента. И ровно столько же я прожил в этом мире в теле Хан Мин Со. За это время в моей жизни изменилось очень многое. Прежде всего, самые заметные перемены коснулись моей адской работы. Честно говоря, моя новая рабочая жизнь превратилась в самую настоящую утопию. Другого слова для её описания и не подберёшь. Новый офис, куда меня перевели, на первый взгляд казался стеклянной тюрьмой, но на деле оказался своего рода раем. Одноместный кабинет со стеклянными стенами, первоклассное эргономичное кресло и регулируемый стол для работы стоя. А главное — не было абсолютно никакой необходимости общаться с другими сотрудниками. Хотя время от времени я ловил на себе их взгляды, пролетающие сквозь стеклянные перегородки. Зарплату мне подняли на 50%. А работа? Настолько простая, что справился бы и новичок. Систематизация отчетов по проектам, исследование рынка, несложный анализ данных. С моими навыками я мог закончить всё за утро. Слово «сверхурочные» навсегда исчезло из моего лексикона. Ровно в шесть вечера Чхве Со Ри лично стучала в дверь моего кабинета и отправляла меня домой. — Как насчёт итальянской кухни на обед? Каждый обеденный перерыв Чхве Со Ри заглядывала ко мне и спрашивала что-то подобное. Я никогда не отказывался. Отчитываться о работе мне тоже приходилось только перед ней. По сути, у меня не было причин разговаривать в компании с кем-либо ещё, кроме неё. «А ведь неплохо. Совсем неплохо». Если честно, это было не просто «неплохо» — это было невероятно круто. Для меня прежнего, заядлого читателя из прошлого мира, такая работа оставалась пределом мечтаний, о котором я не смел и грезить. Более того, после работы Чхве Со Ри почти каждый день приходила в мою маленькую квартиру-студию. Вечно таская с собой пакеты из продуктового отдела универмага, она готовила ужин на моей тесной кухне. Затем мыла посуду и прибиралась в захламлённой комнате. Видеть, как генеральный директор крупной IT-компании-единорога складывает мои носки, было зрелищем поистине сюрреалистичным. Поначалу я отказывался, ведь подобная забота со стороны Чхве Со Ри жутко тяготила. Но меня хватило лишь на пару раз. Было неловко раз за разом отвергать её помощь, когда она с таким робким видом пыталась сделать для меня хоть что-то. В конце концов я постепенно привык к повседневному присутствию Чхве Со Ри. «Может... это и есть настоящая Со Ри?» Хрупкая старшекурсница, которая когда-то свалилась от переутомления. Она просто не умела ладить с людьми. А её злобные нападки, которыми она изводила Хан Мин Со после его прихода в компанию... скорее всего, объяснялись расшатанными от колоссальной нагрузки нервами. Да. Нынешняя Чхве Со Ри вовсе не была той безумной, упивающейся властью начальницей. Она просто хороший, немного одинокий и очень преданный человек. Сегодня я, как обычно, ушёл с работы вовремя. Сел на метро, вышел на нужной станции и поднялся по лестнице многоквартирного дома. Наконец я достал ключ и открыл входную дверь. — С возвращением, Мин Со. Как и ожидал, Чхве Со Ри уже была здесь. В фартуке и с половником в руке. …………… Я разулся и огляделся. В гостиной и на кухне стало гораздо чище, чем было утром перед моим уходом. Разбросанная по полу одежда исчезла, а гора грязных чашек в раковине испарилась. «Один мусорит, другая убирает... Мне уже даже мебелью пользоваться неловко. Хотя вообще-то это мой дом». — Почти всё готово. Иди умывайся. Чхве Со Ри повернулась ко мне со слабой улыбкой. Словно хозяйкой этого дома всегда была она. И правда. Дом мой, но в последнее время я чувствую себя здесь гостем. «И когда только стало в порядке вещей, что она приходит сюда раньше меня?» Поначалу она точно встречала меня у выхода из метро, и мы шли вместе. Потом стала ждать у входной двери. Но в какой-то момент... заявив, что так будет быстрее, она начала приходить раньше, чтобы приготовить ужин. А теперь и вовсе занимается домашними делами в моё отсутствие и ждёт меня. «Раз уж на то пошло, почему мы не можем уходить с работы вместе? Она могла бы подвозить меня на своей роскошной иномарке». ...Я думал об этом несколько раз, но решил промолчать. Должно быть, у неё есть личные границы, которые она хочет сохранить. «Да и это было бы слишком похоже на... свидание. Мы ведь даже не встречаемся». В любом случае, перемены в Чхве Со Ри произошли слишком внезапно. Она ведь не какая-то там жена-волшебница из сказки. Но глядя на поднимающийся над приготовленной едой пар и на аккуратно прибранную квартиру, я не находил слов, чтобы отказать ей. — Хорошо. Спасибо, как и всегда. В итоге я ответил именно так и направился в ванную. За спиной послышалось тихое напевание Чхве Со Ри. …………… Умывшись, я сел за обеденный стол. Сегодня в меню были бурый рис с твенджан чхигэ, яичный рулет и кимчи. Типичный корейский домашний обед. — Спасибо за еду, Со Ри. Под пристальным взглядом сидящей напротив Чхве Со Ри я зачерпнул ложку твенджан чхигэ и отправил в рот. И в тот же миг моя ложка застыла в воздухе. — О, о-о-о..! «Э-этот вкус...?!» Вкус, коснувшийся языка, насильно вытащил наружу воспоминания, дремавшие в глубинах разума. Это был не просто обычный вкусный твенджан чхигэ. В студенческие годы у задних ворот университета... там была невзрачная забегаловка с домашней кухней, где почти не водилось клиентов. Скрытая жемчужина, которая со временем закрылась. Хотя заведение не выдержало стремительного темпа перемен и прекратило существование, готовили там просто превосходно. Ресторанчик, кажется, назывался «Ссаль Ссаль Ссаль». Прежний Хан Мин Со особенно любил это место и заглядывал туда стабильно раза два в неделю. Его любимым блюдом там был именно твенджан чхигэ, и насыщенный вкус с секретной приправой хозяина до сих пор жил в памяти Хан Мин Со. И сейчас вкус твенджан чхигэ, приготовленного Чхве Со Ри, один в один совпадал со вкусом из моих воспоминаний. — Со-Со Ри. Этот твенджан чхигэ... как ты его приготовила? Чхве Со Ри ответила с самым непринужденным видом: — Тебе ведь он нравился. В студенческие годы. Того места больше нет, но я раздобыла рецепт у бывшего владельца. Правда, на это ушло немного времени. «Раздобыла рецепт закрывшегося заведения? Нет, дело даже не в этом... Откуда она вообще узнала? Узнала, что мне нравился твенджан чхигэ именно из того ресторанчика?» Сколько бы я ни копался в памяти Хан Мин Со, он ни разу не ел в той забегаловке вместе с Чхве Со Ри. Говорил ли он ей когда-нибудь напрямую, что обожает местный суп? Вряд ли. По спине пробежал лёгкий холодок. Откуда ей известно? Она следила за мной? Или расспрашивала кого-то? «Нет, нет, не накручивай себя». Зачем Чхве Со Ри делать подобное ради кого-то вроде меня? Это просто невозможно. Если рассуждать здраво, скорее всего, я сам когда-то обмолвился, что люблю суп из того места, а потом просто забыл. Наверняка так и было. «Точно. Человеческая память по природе своей крайне ненадежна. Или, может, мы всё-таки ходили туда вместе с Чхве Со Ри, а я напрочь об этом забыл». Тогда мне точно не стоит показывать своего удивления. Чхве Со Ри приложила столько усилий, чтобы раздобыть рецепт и приготовить всё самой, а я взял и забыл о нашей совместной трапезе. Я снова поднял ложку и зачерпнул суп. Пусть воспоминание принадлежало не совсем мне, ностальгический вкус приятно растёкся во рту. Чхве Со Ри всё так же смотрела на меня со слабой улыбкой. — Эм... Со Ри. — Да? — И в чём же секрет рецепта? Этого твенджан чхигэ? — Большая ложка глутамата натрия и дасиды. — …… …………… Осознав суровую правду о великой силе глутамата натрия, я тем не менее с удовольствием закончил вкусный ужин. «Хм, давненько я этого не делал... Может, пора? Ну, того самого». Под «тем самым» я имею в виду, ну, вы понимаете. Горький, холодный товарищ, который вреден в больших количествах, но прекрасен в меру. Личность этого товарища — только не падайте. Баночное пиво. Объёмом поллитра. Я купил его ещё вчера вечером, так что к этому моменту оно должно было отлично охладиться. С этими приятными мыслями я распахнул дверцу холодильника, но... — Ч-что это такое..? Всего за полдня мой холодильник превратился в нечто из совершенно иного мира. Четыре банки пива, которые я так бережно припас, бесследно исчезли. Недопитая кола, дешёвое ведерко мороженого из морозилки — всё пропало. Вместо них на полках красовались овощи с яркими наклейками «органик» и премиальные фрукты в прозрачных контейнерах, которые я в жизни бы сам не купил. Единственным утешением было то, что обычную колу заменили на безкалорийную. — Со Ри. Я повернулся в сторону гостиной, не закрывая дверцу холодильника. — Ты случайно не знаешь... куда делись пиво, кола и мороженое из моего холодильника? Чхве Со Ри сидела на диване и читала книгу. Она ответила, даже не поднимая глаз: — А, я там прибралась. Алкоголь вреден для здоровья. Поэтому я заменила его фруктами и овощами. Что касается газировки, кола зеро вполне допустима, так что я взяла её. — Нет, но... зачем было выбрасывать моё пиво..? Только теперь она закрыла книгу и посмотрела на меня. На её лице отразилось искреннее беспокойство. — Мин Со. Ты слишком худой, да и цвет лица у тебя нездоровый. А алкоголь, кола и мороженое, которые ты так любишь, — это прямой путь к диабету. Я решила, что мне просто необходимо взять тебя под контроль. «Взять под контроль? Я ей что, домашний питомец?» Внутри шевельнулось раздражение. Разве это не переходит все границы, как ни посмотри? В конце концов, я хозяин этого дома и холодильника, а она заявляется в моё отсутствие и хозяйничает тут как ей вздумается? ---------- У меня в ухе подслушивающее устройство, которое мне дала босс!!! …………… — Нет, Со Ри, тебе не кажется, что это уже слишком? Прибираться в чужом холодильнике без разрешения — это как-то…… Но Чхве Со Ри не выказала ни капли сожаления. Напротив, она посмотрела на меня с еще более серьезным видом. — Мин Со, ты вечно не съедаешь и половины своего обеда. А в те дни, когда я не прихожу, только и делаешь, что глушишь пиво и питаешься рамёном да полуфабрикатами. Я беспокоюсь о твоем здоровье. — Угх…… Ее слова задели за живое. Если честно, даже очень сильно задели. Но доля правды в этом была: физическое состояние Хан Мин Со оставляло желать лучшего. Он не страдал от крайнего истощения или ожирения, но его выносливость находилась на нуле, а цвет лица был нездоровым. Пока он был молод, организм еще справлялся, но если продолжать в том же духе, то не за горами «скинни-фэт» и куча хронических болезней. «Она ведь права. Черт, она права……» Пока я молча переваривал услышанное, Чхве Со Ри осторожно добавила: — Прости, если перегнула палку. Но я правда очень за тебя переживаю. «Эх……» Я шумно выдохнул. Как бы мне ни хотелось этого признавать, она была абсолютно права. — Ладно. Твоя правда, Со Ри. Я действительно совсем забросил свое здоровье…… но. Я поднял указательный палец. — Позволь мне хотя бы иногда покупать то, что я сам хочу. Будь то пиво или мороженое. Не каждый день, но…… скажем, раз в неделю? Это ведь нормально? Чхве Со Ри слегка наклонила голову набок. — Хм…… хорошо. Давай понаблюдаем за твоим самочувствием. Если здоровье позволит, то изредка можно. «"Если здоровье позволит, то изредка". Кое-как выбил разрешение после кучи уступок. И то с оговорками.» «Мне что, теперь нужно спрашивать разрешения, чтобы купить еду на собственные деньги? Тц.» Такое чувство, будто я сам надел на себя поводок. В душе я продолжал ворчать, но вслух ничего не сказал. В конце концов, Со Ри тратила собственные деньги и время, пытаясь обо мне позаботиться. В такой ситуации нормальный человек просто сказал бы «спасибо». — Хорошо. Я наконец ответил и, достав баночку Колы Зеро, закрыл дверцу холодильника. Чхве Со Ри снова открыла книгу, а я сел рядом, потягивая газировку. Прохладные пузырьки колы, не такой сладкой, как обычная, приятно покалывали горло. …………… В парке в этот выходной день было тихо. Я сидел на скамейке, и теплое солнце приятно щекотало лицо. Сидевшая рядом Чхве Со Ри положила голову мне на плечо. От ее волос пахло шампунем. Одетая в бежевый вязаный свитер и джинсы вместо привычного строгого костюма, она выглядела как самая обычная девушка, какую можно встретить где угодно. Точнее, обычным был только ее наряд — внешность у нее была выдающейся. Она была невероятно красива. «Никогда бы не подумал, что такой день настанет.» Я скосил на нее глаза. Чхве Со Ри прикрыла глаза, а уголки ее губ слегка приподнялись, словно она пыталась до капли насладиться этим моментом. Она выглядела по-настоящему счастливой. Это мирное время казалось мне странным, но по-своему приятным. Если не брать в расчет мою жизнь до того, как я стал Хан Мин Со, даже сразу после перерождения я и представить себе не мог подобную картину. — Насчет того фильма, который мы только что посмотрели…… Последняя сцена. Чхве Со Ри заговорила, медленно приоткрыв глаза. При ее словах я вспомнил сюжет киноленты. Там рассказывалось о жене, которая следила за каждым шагом мужа и полностью изолировала его от общества. При этом супруг жил счастливо, даже не подозревая об этом. Режиссер, вероятно, задумывал это как черную комедию. Но, честно говоря, меня весь сеанс пробирала дрожь. Это было страшнее большинства хорроров. — Довольно жуткая история. — А мне показалось, что они оба выглядели счастливыми. — Ха-ха, ну и шутки…… Она ведь шутит. Конечно же, шутит. Однако лицо девушки было серьезнее обычного. Казалось, она искренне завидовала паре из фильма. — Подумай сам. Смотреть только друг на друга, жить только друг для друга, когда больше никто не нужен. Разве это не идеально? У меня пересохло в горле. — Это звучит как-то…… слишком радикально. — Радикально? Но разве любовь не должна быть именно такой? Чхве Со Ри снова положила голову мне на плечо. Ее ладонь нашла мою, и она переплела наши пальцы. — Ну, как сказать. Люди ведь существа социальные, верно? Даже у супругов должны быть другие друзья…… Разве это не более здоровые отношения? — Друзья? Ее голос мгновенно похолодел. — Мне никто не нужен, кроме тебя…… Неужели тебе нужен кто-то еще, кроме меня? По спине пробежал холодок. Взгляд Чхве Со Ри сейчас по-настоящему пугал. Ее зрачки сузились до размеров игольного ушка. Точно такой же взгляд у нее был месяц назад, когда она, будучи обнаженной, цеплялась за мою штанину. — Ха-ха, но мы ведь даже не женаты. — Я пошутила. Чхве Со Ри улыбнулась одними губами. — Но, Мин Со. Я надеюсь, ты всегда будешь рядом со мной. Всегда и навечно. Она сжала мою руку крепче. Я почувствовал сильное давление между переплетенными пальцами. — Мне очень понравился сегодняшний день. И фильм, и эта прогулка. — Мне тоже. Я был почти искренен. Птицы щебечут, цветы цветут. Провести такой день в компании близкой сонбэ…… это определенно было приятно. — Хочешь выбраться куда-нибудь на следующей неделе? — Да, с удовольствием. Подул легкий ветерок. Издалека донесся детский смех. Шел мирный выходной день. …………… Небо постепенно окрашивалось в оранжевые тона, солнце клонилось к закату. Пора было возвращаться. Я достал из кармана смартфон, чтобы проверить время. Отечественная модель, которой я пользовался уже больше трех лет…… устаревшая еще на момент покупки. Старая развалина с трещиной прямо посреди экрана. Я нажал на кнопку питания. Экран мигнул, загораясь. Пока я держал кнопку, выскочило предупреждение о том, что заряд батареи составляет всего один процент, экран снова мигнул и окончательно погас. — Ах, блять…… опять сдох. Надо бы уже его поменять. Тихо пробормотал я себе под нос. Судя по воспоминаниям Хан Мин Со, этот телефон покупался подержанным. Аккумулятор тоже дышал на ладан, требуя подзарядки по два-три раза в день. Чхве Со Ри на мгновение уставилась на выключенный телефон в моей руке. Ее глаза странно блеснули. Словно она только этого и ждала. — Мин Со. — Да? Она открыла лежавшую рядом сумочку и вытащила оттуда какой-то предмет. Это была нераспечатанная коробка со смартфоном. Новейшая флагманская модель этого года с самыми топовыми характеристиками. Она вложила коробку мне в руки. — Держи. — Со Ри, это же…… Мысли смешались. Насколько я знал, этот смартфон стоил больше двух миллионов вон. Студенческие кредиты, аренда жилья, повседневные расходы — для небогатого Хан Мин Со это был слишком дорогой подарок. — Нет, Со Ри. Это слишком. Честно говоря, ты и так уже потратила на меня кучу денег. Все нормально, не нужно. Я замахал руками, пытаясь вернуть ей коробку. Чхве Со Ри подняла руку, останавливая меня. На ее лице внезапно появилось деловое выражение, какое бывает на работе — не то, с которым она оставалась наедине со мной в кабинете, а по-настоящему профессиональное, предназначенное для публики, — и твердо произнесла: — Это не подарок. Это корпоративный телефон, выданный для рабочих нужд. — Что? — Твоя новая должность предполагает прямое подчинение Генеральному директору. Она крайне чувствительна к утечкам внешней информации. Дальнейшее использование личного телефона несет в себе слишком большие риски для компании. Она снова протянула мне коробку. — Так что это рабочий приказ. Я все равно собиралась обсудить это в ближайшее время, так что все сложилось как нельзя лучше. У меня не нашлось слов. Использовать рабочие приказы и угрозу безопасности в качестве предлога для подарка. «Неужели она заранее предвидела, что я почувствую себя неловко, и все продумала? Хм……» Моя догадка, скорее всего, была верна. Учитывая ее дотошный характер. Тем не менее, мне пришлось признать очевидное. Мой телефон действительно был старым и уязвимым для взлома. И это было чистой правдой. Подержанная, устаревшая модель трехлетней давности. Обновления операционной системы толком не работали, патчи безопасности давно не выходили. Для человека, работающего под прямым руководством Генерального директора, пользоваться таким аппаратом действительно могло стать проблемой. Чхве Со Ри еще настойчивее впихнула коробку мне в руки и продолжила: — Не переживай так из-за того, что он корпоративный. Безопасность там на высоте, но ты вполне можешь использовать его и в личных целях. — Корпоративный телефон для личного пользования? — В других компаниях это может быть запрещено, но ведь я Генеральный директор Core Systems. Я же не стану наказывать тебя или использовать это против тебя, если ты будешь пользоваться рабочим телефоном как захочешь? Ее улыбка стала еще шире. — Так что смело пользуйся им в личных целях. Я даю тебе разрешение. Рабочий телефон, который можно использовать как личный. «Это, конечно, здорово, но…… почему-то мне кажется, что за мной будут следить.» На душе стало немного неспокойно. Она сказала, что не станет использовать это против меня, но разве можно полностью доверять другому человеку? «Да нет, Со Ри так хорошо ко мне относится…… сомневаться в ней как-то неправильно.» Верно. Люди на высоких должностях в любом случае действуют подобным образом в рамках закона. Это не растрата и не злоупотребление доверием, так что в таких пределах все нормально. Я наконец принял коробку со смартфоном. Она казалась довольно увесистой для коробки, в которой лежал всего один телефон. — И как мне перенести данные? — Я сама все сделаю завтра в офисе. Отдай мне свой нынешний телефон. Чхве Со Ри улыбнулась и протянула руку. — Да я могу и сам дома не спеша сделать—— — В целях безопасности нам нужно установить специальное приложение для переноса. Не волнуйся. Я не стану копаться в твоих личных данных. Ее ладонь так и осталась протянутой передо мной. Атмосфера была такой, что отказаться было просто невозможно. С неохотой я передал ей свой выключенный телефон. Чхве Со Ри взяла его и убрала в сумку. — Старый телефон лучше утилизировать. Ради безопасности. Так что…… как только завтра перенесем данные, я сама его выброшу. Я открыл коробку с новым телефоном и включил его. Когда смартфон загрузился, должно быть, активировалось какое-то предустановленное приложение, потому что на панели уведомлений появился четкий логотип. [Core Systems] ---------- Характеристики парней, которые говорят «Выпивать приятно только в компании женщин~» …………… Прошло несколько месяцев. В один из будних вечеров моя однокомнатная квартира, как и всегда, наполнилась ароматом ужина, который приготовила Со Ри. Сегодня в меню были тушеные говяжьи ребрышки, чапчхэ и различные гарниры. Закончив с едой, мы сели рядышком на диван. По телевизору шли новости. Я лежал, положив голову на колени Чхве Со Ри, и просматривал интернет на смартфоне, пока Со Ри тихо смотрела телевизор. Кто бы мог подумать, что у меня сложатся такие отношения с Со Ри? До того инцидента с голой догэдзой Со Ри была безумным генеральным директором, готовой стереть Хан Мин Со в порошок, а Хан Мин Со был не более чем нерешительным сотрудником, который хотел сбежать, но не мог из-за преданности и привязанности. А сейчас? Мы выглядели как обычная, счастливая пара. На самом деле мы казались даже ближе, чем типичные «возлюбленные». Мы каждый день вместе обедали и ужинали, все выходные проводили на свиданиях напролет, и она даже взяла на себя мои домашние обязанности. На данном этапе, разве нельзя сказать, что мы уже наполовину жили вместе? То, что Со Ри оставалась у меня на ночь, было... тоже весьма частым явлением. Её колени оказались мягче, чем я ожидал, а рука, гладящая мои волосы, была нежной. «Если бы это была новелла... секцию комментариев уже завалили бы проклятиями». Хан Мин Со, который, несмотря на смазливую внешность, не представлял из себя ничего особенного, встречался с такой богатой и гениальной красавицей. И это ещё не всё? Эта красавица была генеральным директором компании-единорога, но при этом сделала голую догэдзу перед обычным сотрудником, младшекурсником из колледжа, цеплялась за него, каждый день готовила для него еду и даже убиралась у него дома. Даже макджан-дорамы не заходили так далеко. Конечно, не всё было так гладко. Иногда её поведение казалось чересчур навязчивым. Например, она могла без спроса навести порядок в моем холодильнике или конфисковать мой телефон, заставив вместо него пользоваться рабочим. «И всё же, ради такой девушки и небесам поклониться не жалко». С этими мыслями я прокручивал экран смартфона, когда выскочило уведомление. Оно пришло из группового чата моих одногруппников по колледжу. [Ким Джун Хо: Привет, народ, сто лет не виделись. Не хотите встретиться на следующей неделе?] [Ли Сон Мин: Ок, но если это сетевой маркетинг, я сразу ливаю.] [Чхон Док Ён: Как насчет Каннама? Я знаю один хороший паб.] Чтение этих сообщений заставило меня усмехнуться. — Что-то смешное? Спросила Со Ри. Её глаза всё ещё были прикованы к телевизору. — А, мои одногруппники из колледжа. Говорят, давайте встретимся на следующей неделе, впервые за долгое время. Прошло уже три года? Мы ни разу не собирались после выпуска. — Одногруппники? — Ага. Ким Джун Хо, Ли Сон Мин, Пак Со Ён и... ну, придут почти все. В тот момент, когда прозвучало имя «Пак Со Ён», рука, гладившая мои волосы, замерла. Только звук телевизора заполнял гостиную. — ......Пак Со Ён? Пак Со Ён тоже придет? Вопрос Со Ри прозвучал после короткой паузы. Казалось, она пыталась сохранить самообладание, но я почувствовал, как её голос едва уловимо дрогнул и стал тише. «Что? Почему она так реагирует на Пак Со Ён?» Я инстинктивно почувствовал, что что-то изменилось. Неуловимая перемена в голосе и прикосновениях Со Ри. В воздухе повисла непривычная атмосфера. Я начал копаться в воспоминаниях Хан Мин Со о ком-то по имени Пак Со Ён. «Пак Со Ён, Пак Со Ён, Пак Со Ён... А-а». Воспоминания всплывали одно за другим. Пак Со Ён, одногруппница с того же факультета в колледже. Между ними что-то было. С Хан Мин Со. У Пак Со Ён был невероятно яркий и жизнерадостный характер, а также привлекательная внешность. Она и Хан Мин Со дошли до стадии «больше, чем друзья, но меньше, чем любовники». Но прямо перед тем, как они могли бы стать парой, по какой-то неизвестной причине Пак Со Ён начала отчаянно избегать Хан Мин Со. В конце концов, их отношения на этом и закончились. — Где вы встречаетесь? В какой день? Во сколько? Со Ри притворялась равнодушной, но была весьма взволнованна. Это было настолько очевидно, что заметил бы кто угодно. Потому что вопросы лились из неё водопадом. Совершенно не похоже на её обычное поведение. «Она... ревнует?» Чхве Со Ри, генеральный директор одной из ведущих компаний-единорогов Кореи, ревновала к женщине, с которой я даже не встречался. Это было настолько абсурдно, что я едва не рассмеялся. «Со Ри, я впервые вижу тебя такой... Это мило». Я ощутил странное чувство превосходства. От того, что Чхве Со Ри была так потрясена такой мелочью. — В каком-то пабе в Каннаме. Встречаемся около 17:00. Я с готовностью назвал ей место и время встречи. Скрывать это не было причин, и больше всего на свете мне хотелось успокоить ревнующую Со Ри. — Понятно. Помог ли мой сговорчивый настрой? Голос Со Ри стал заметно мягче. Она снова принялась гладить мои волосы. Однако теперь в её пальцах чувствовалось чуть больше силы, чем раньше. …………… День встречи. Я прибыл в паб неподалеку от станции Каннам. Еще от входа я услышал громкую музыку и людской смех. — Хан Мин Со! Эй! Сюда! Зайдя внутрь, я увидел Чхон Док Ёна, машущего рукой из-за углового столика. Рядом с ним сидели одногруппники-парни: Ли Сон Мин, Ким Джун Хо и Пак Джи Хун. Но что-то было не так. — А? Где Со Ён? А где остальные девчонки? Спросил я, усаживаясь на место. В групповом чате совершенно точно говорилось, что придут несколько одногруппниц. Ким Джун Хо пожал плечами. — Не знаю. Все они сегодня внезапно связались с нами и сказали, что возникли какие-то срочные дела. Одна даже использовала профессора Чхве в качестве отговорки. — И Со Ён тоже? — Ага. Она написала мне чуть раньше и сказала, что на работе стряслось что-то срочное. Сказал Ли Сон Мин, разливая пиво. — Женщины... тц-тц. — Да плевать. Увидимся с ними в следующий раз. Небрежно добавил Чхон Док Ён. «Все до единой? Прямо перед самой встречей?» Эта ситуация была слишком странной, чтобы быть простым совпадением. Не только Пак Со Ён, но и у остальных одногруппниц появились срочные дела в один и тот же день, и они не смогли прийти. «Они что, все сговорились, чтобы подшутить над нами?» — Да ладно, забей. Давайте повеселимся чисто в мужской компании! Ким Джун Хо поднял свой пивной бокал. — Ага, будем! Все чокнулись. Прохладное пиво потекло по моему горлу. Но атмосфера была совсем не оживленной. Остальные парни, похоже, с нетерпением ждали встречи с одногруппницами. Особенно те, кто всё ещё был одинок, не могли скрыть своего разочарования. Разговор в основном вертелся вокруг работы и акций. В прошлом мы бы бухали всю ночь напролет, но сегодня ни у кого не было мотивации. — Эй, я пойду первым. У меня еще есть дела. — Я тоже, пожалуй, пойду... В конце концов некоторые парни начали расходиться, и посиделки завершились менее чем через два часа. — В следующий раз надо обязательно собраться всем вместе. — Ага. И с девчонками тоже. Я тоже покинул паб до 19:00. Эта встреча оказалась куда более унылой, чем я ожидал. …………… Метро вечером в выходной день было несравнимо пустым по сравнению с часом пик. Благодаря этому по пути домой я мог спокойно сидеть и думать. «Какое-то разочарование. Это из-за того, что не пришли девчонки?» У меня была гиперопекающая девушка, так что я пошел на эту встречу вовсе не ради того, чтобы познакомиться с женщинами. И всё же было довольно обидно, что посиделки закончились так скучно, ведь половина приглашенных не смогла прийти. «Почему никто из девчонок не пришел?» Этот вопрос не переставал всплывать в моем сознании, словно навязчивая мысль. Неужели все одногруппницы и вправду сговорились, чтобы поиздеваться над нами, как подозревали некоторые парни? Как раз в этот момент рабочий телефон в моем кармане завибрировал. Взглянув на экран, я увидел сообщение от Со Ри. [Посиделки уже закончились?] Глядя на экран, я подумал, что это довольно случайное совпадение. «И как этот человек всегда связывается со мной в столь идеальный момент?» И так было уже не в первый и не во второй раз. Даже когда сегодня утром она спрашивала, что я ел на завтрак, или когда интересовалась, ходил ли я в туалет. Казалось, она знала о каждом моем шаге. Словно она всегда следовала за мной по пятам и наблюдала. [Да. Только что закончились. Еду домой.] Как только я нажал кнопку отправки, появилась отметка о прочтении, и менее чем через секунду пришел ответ. [Понятно. Должно быть, было скучно встречаться только с парнями. Мин Со, если у тебя есть время, не хочешь сходить в кино?] «Кино... неплохо. Вообще-то, это даже хорошо». Я уже собирался ответить, когда мой палец замер над экраном. «Погодите-ка». Что-то было не так. Я перечитал ответ Со Ри еще раз. И... я почувствовал сильное чувство диссонанса. «А когда это я говорил, что встречался только с парнями? Я лишь сказал, что встреча закончилась». Шум метро вдруг показался каким-то далеким. Окружающие пассажиры, объявления по громкоговорителю. Всё стало размытым. Откуда Со Ри узнала этот факт? Что ни одна одногруппница не пришла на встречу. «Быть не может... нет, Со Ри не стала бы заниматься чем-то вроде сталкинга. Но откуда она узнала?» Я лишь сказал, что посиделки закончились. Я и сам узнал о том, что девчонки не придут, только когда прибыл на место. Но Со Ри уже знала об этом. Мой палец дрожал над экраном. Поезд прибыл на станцию, и двери открылись. А я просто сидел там, словно пригвожденный к сиденью. Я уставился на экран. После долгих колебаний я успокоил дрожащую руку и медленно напечатал ответ. [Со Ри, откуда ты узнала, что я встречался только с парнями?] Мой большой палец слегка замер над кнопкой отправки. — Угх. Мои инстинкты посылали предупреждение. Если я отправлю этот вопрос, произойдет что-то необратимое. И всё же... я хотел знать. Мне нужно было это знать. Я нажал на кнопку отправки. ---------- Дневник девушки, которой я доверял... …………… Стоило мне отправить сообщение, как рядом с ним тут же высветился статус «Прочитано». Со Ри прочитала его мгновенно. Как и всегда. А затем... тишина. Ничего не происходило. Ответа не было. Прошла минута с момента отправки. Поезд метро продолжал движение, прибывая на следующую станцию. Двери открывались и закрывались, люди заходили и выходили. Весь окружающий шум доносился до меня словно сквозь вату. Прошло три минуты. Каждый раз, когда экран гас, я включал его снова. Но ответа от Со Ри так и не было. Прошло пять минут. «Она точно его прочитала. Сразу же, как только я его отправил». Обычно Со Ри отвечала мгновенно. Она бросала все дела, чтобы ответить мне, даже посреди рабочего дня. Словно человек, который не выпускает телефон из рук в ожидании моего сообщения. Но сейчас — тишина. Вот уже больше пяти минут. «Это... она растерялась. Должно быть, она в замешательстве». Она не смогла ответить на неожиданный вопрос. А это значило... «То её предыдущее сообщение о том, что "встречаться с одними парнями, должно быть, скучно", было отправлено по ошибке». Ей следовало притвориться, будто она ничего не знает, но сработал пресловутый человеческий фактор. Рабочий телефон в моей руке внезапно показался невероятно тяжелым. Новейшая флагманская модель. Этот телефон Со Ри заставила меня взять якобы из соображений безопасности. «Неужели она использовала его, чтобы следить за мной? Шпионить за каждым моим шагом». Если подумать, странностей хватало с избытком. Она всегда знала, где я нахожусь и чем занимаюсь. Писала мне в самый подходящий момент. Складывалось ощущение, будто ей до мельчайших деталей известен весь мой график и любые перемещения. Прошло семь минут. Ответа всё ещё не было. Но, зная Со Ри, она сейчас наверняка не сводила глаз с экрана. Просто не отвечала. «Мне нужно получить ответ». Какова бы ни была правда, я обязан её выяснить. Я не мог просто закрыть на это глаза. …………… После долгого молчания наконец пришел ответ. [А, Чхон Док Ён связывался со мной ранее. Сказал, что у всех девушек появились срочные дела и они ушли, так что парни собрались ненадолго чисто мужской компанией. Вот я и подумала, что ты тоже уже едешь домой.] «Док Ён? Он лично связался с Со Ри?» Неужели они настолько близки, чтобы общаться напрямую? Нет, быть такого не может. Да, мы с Со Ри и Док Ёном учились в одном университете. Но на этом всё. Со Ри никогда ни с кем не общалась на личные темы, кроме меня. «У них даже номеров друг друга не должно быть. Ни у Док Ёна, ни у Со Ри». Со Ри могла разузнать контакты Док Ёна. Но откуда? Из деканата? В праздничный день? «Нет, это не совсем невозможно. Через знакомых, через третьи-четвертые руки... она могла как-то раздобыть его номер. Но...» Казалось, что не хватает последних нескольких кусочков пазла. Оправдание Со Ри не выглядело абсолютно неправдоподобным. То, что Док Ён связался с ней и сообщил, что однокурсницы не придут. Логически всё сходилось. Но тайминг был слишком идеальным. Сообщение пришло ровно в тот момент, когда я сел в поезд, причем написано оно было так естественно, будто она знала обо всем с самого начала. И самое главное... эта долгая пауза перед ответом. Возможно, именно столько времени ей потребовалось, чтобы состряпать ложь. «Пока что подыграю ей». Устраивать очную ставку прямо сейчас без доказательств бессмысленно, да и она всё равно ни за что не признается. Это лишь сделает наши отношения натянутыми и заставит её насторожиться. «Следит ли она за мной на самом деле или я просто накрутил себя... Нужно понаблюдать еще». Мой палец скользнул по экрану. Я набрал ответ в обычном тоне, притворяясь, будто не заметил ничего странного. [А-а, вот оно что. Спасибо за заботу. Но на фильм в кинотеатр я сейчас вряд ли соберусь... Может, посмотрим что-нибудь у меня дома, а завтра вместе поедем на работу?] Я нажал кнопку отправки. Ответ от Со Ри пришел мгновенно. На этот раз без малейшей задержки. [Хорошо. Добирайся аккуратнее. Буду ждать дома.] Знакомые строчки. Обычный повседневный диалог, какими мы обменивались каждый день. Всё оставалось прежним. Но кое-что изменилось — я больше не мог смотреть на неё так, как раньше. …………… Будний день, два часа дня. Время, когда большинство людей во всем мире усердно трудились. Мы же в это время отдыхали. «Прелесть выходного дня». Мы с Со Ри сидели на диване в гостиной, каждый занимаясь своими делами. Я читал веб-новеллу на планшете, а Со Ри без умолку стучала по клавишам ноутбука, лежащего у неё на коленях. «Даже взяв выходной, она не может отпустить работу». Назвать ли это тяжестью короны под названием «Генеральный директор»? Или дело в её натуре неисправимого трудоголика? Как бы то ни было, это вызывало лишь сочувствие. «Ну, не будь Со Ри гениальным трудоголиком, она бы не стала генеральным директором компании-единорога в столь юном возрасте». Так или иначе, Со Ри, похоже, не умела полностью отключаться от дел даже по выходным. Она принадлежала к тому типу людей, для которых «менее напряженная работа» уже считалась «отдыхом». И всё же сейчас она выглядела совсем не так, как в офисе. Вместо привычного безупречного костюма на ней были удобная футболка и джинсы, а волосы были распущены, а не собраны в строгий хвост. «Она была бы просто идеальной, если бы только не следила за мной». ...Я думал об этом, но на самом деле у меня не было никаких вещественных доказательств того, что Со Ри следит за мной. Пока еще нет. Возможно, никакой слежки и не было. Может, я просто стал параноиком. Погруженный в бесконечные путаные мысли, я не мог сосредоточиться на сюжете новеллы и лишь механически скользил взглядом по строчкам... — Пип-пип-пип! Рабочий телефон Со Ри разразился резким звонком. Выражение её лица мгновенно изменилось. Мягкость, которую она демонстрировала только мне, бесследно испарилась. Её место заняла холодная, острая маска генерального директора. — Чхве Со Ри у телефона. Даже голос её полностью преобразился — стал низким, с хрипотцой, опустившись как минимум на октаву. — Что? Главный сервер упал? Я оторвался от чтения веб-новеллы и посмотрел на неё. Между бровей Со Ри пролегла глубокая складка. Судя по её виду, она была как минимум в крайней степени раздражения. — В чем причина? DDoS-атака? Или внутренний системный сбой? Я не слышал голоса на том конце провода, но по одному только её лицу было ясно, что ситуация крайне серьезная. — Чем сейчас занят отдел администрирования серверов? Что насчет переключения на резервный сервер? Она резко поднялась на ноги. Ноутбук едва не соскользнул с дивана, но, к счастью, зацепился за подушку и удержался. — Нет, мне нужно приехать лично. Буду в дата-центре через двадцать минут. Завершив вызов, Со Ри повернулась ко мне. На её лице смешались извинение и сожаление. — Прости, Мин Со. Как ты слышал, мне нужно срочно ехать в дата-центр. — Всё в порядке. Мне поехать с тобой? — Нет, я сама справлюсь. Главный сервер полностью лег. Причина до сих пор неизвестна. Такое происходит впервые с момента основания компании. Она поспешила к прихожей. У неё не было времени ни на макияж, ни на то, чтобы поправить прическу. Даже доставая и обувая туфли, она продолжала что-то бормотать под нос. Похоже, она уже прокручивала в голове план действий. — Я скоро вернусь. Это займет часа два-три. Если буду задерживаться, предупрежу. — Не торопись. Береги себя. Со Ри вышла, и входная дверь с грохотом захлопнулась. В доме мгновенно воцарилась тишина. Вполне естественно, ведь людей здесь стало вдвое меньше. Я снова сел на диван. И тут мой взгляд упал на... Личный ноутбук Со Ри. В спешке она забыла его прямо на диване. «Это... мой шанс». Возможно, именно там кроются доказательства моих подозрений... о том, что Со Ри следит за мной. Я потянулся к ноутбуку. К счастью, хранитель экрана еще не успел включиться. На рабочем столе было открыто несколько файлов, над которыми она работала. Презентации, финансовые отчеты и... [HMS_Analysis.docx] — ........ HMS. Хан Мин Со. Инициалы... этого тела. Без колебаний я дважды кликнул по файлу. Но документ не открылся сразу. Вместо этого появилось небольшое окно ввода пароля. — Ха, ну конечно. Естественно. Не могла такая, как Со Ри, оставить столь личный файл без защиты. Я положил руки на клавиатуру и принялся вводить все слова, что приходили на ум. День рождения Со Ри — неверно. День рождения Хан Мин Со — неверно. Дата основания Core Systems, дата моего приема на работу, мои инициалы, её инициалы... всё мимо. — А, бля... нет, нет, нет. Спокойно, спокойно. Подавив рвущееся наружу ругательство, я убрал руки от клавиатуры и закрыл глаза. Нужно подумать с точки зрения Со Ри. Имя файла «HMS_Analysis» явно содержало мои инициалы. Значит, пароль, скорее всего, связан с чем-то, что объединяет нас двоих. Самое важное событие, произошедшее между ней и Хан Мин Со. Что бы это могло быть? Я отчаянно зарылся в свои воспоминания. Среди бесчисленных осколков прошлого всплыла одна особенно яркая сцена. Пустой компьютерный класс на рассвете. Она, падающая в обморок от переутомления. Её тело, показавшееся мне тогда таким легким. «Неужели... тот день?» Я открыл глаза. Дрожащими пальцами я ввел ту самую дату из своих воспоминаний. И наконец, пароль подошел. ---------- Незнание — благословение …………… Когда я ввел пароль, экран стал ярче, и открылся документ. Документ был оформлен в виде дневника, упорядоченного по датам. В каждой записи систематически указывались год, месяц и день. Похоже, это был своего рода исследовательский журнал, в котором велось долгосрочное наблюдение за кем-то. И этим «кем-то», судя по всему, был Хан Мин Со. Подавив сильную тревогу, я дрожащими руками прокрутил страницу вниз. Самая ранняя дата в дневнике относилась... к моим студенческим годам, когда мы с Со Ри только познакомились. …………… [Он пробудил меня. Он спас меня. Будет справедливо сказать, что он подарил мне жизнь заново. Я до того дня и я после — два совершенно разных человека.] [Ощущение его руки, поймавшей меня прямо перед тем, как я потеряла сознание, — это стало началом всего.] [Его прерывистое дыхание, когда он бежал в медпункт, его руки, крепко прижимавшие меня к себе, словно он боялся выпустить меня.] [Когда я очнулась, он все еще был рядом. В тот миг я это почувствовала. Этот человек станет моим целым миром.] «Что это вообще такое...» Я знал, что тот день был важен для Со Ри, но даже не подозревал, что до такой степени. Я продолжил читать. Следующая запись была сделана спустя некоторое время после первой. [Сегодня я видела девку по имени Пак Со Ён. Он улыбнулся, когда увидел ее.] [Было неприятно. Такого раздражения я еще никогда не испытывала. Это чувство накатывает на меня каждый раз, когда он разговаривает с другими особями женского пола.] [Это мучительно. Невыносимо. Я не смогу прожить всю жизнь, неся в себе эту пытку.] [Пак Со Ён обедала с ним. Только они вдвоем.] [Он и эта девка сидели в углу студенческой столовой, перешептывались и смеялись над чем-то. Этого... я больше терпеть не могу.] [Использовать людей довольно накладно. Но результаты есть. Я закончила расследование в отношении особи по имени Пак Со Ён.] [Студенческие кредиты, финансовые трудности из-за банкротства ее отца. Эта информация когда-нибудь пригодится.] [Или... я воспользуюсь ей прямо сейчас, чтобы отдалить эту девку от него.] — Это же... Моя рука невольно замерла. Тогда, в колледже, когда Пак Со Ён, с которой мы только начали сближаться, вдруг стала меня избегать... неужели это из-за...? «Надо читать дальше. Мне нужно прочесть как можно больше прямо сейчас». Со Ри сказала, что вернется примерно через час. Раз уж она сама так выразилась, то, если не случится ничего непредвиденного, она придет минута в минуту. Я прокрутил дальше. Появились записи времен выпуска из университета. [Он продолжает проваливать собеседования. К счастью. Какое же это счастье, что другие люди не способны оценить его по достоинству.] [По пути было много опасных моментов. Но мне каждый раз удавалось их заблокировать.] [Кадровики в компаниях, куда он подавал резюме, — это знакомые через одно или два рукопожатия. Они не могут отказать мне в просьбе.] [В конце концов он пришел в мою компанию. Теперь он мой человек. Моя собственность. Я буду оберегать его там, где он всегда будет у меня на виду.] «Собственность?» Это слово врезалось мне в память. Даже если ты любишь кого-то, называть его своей собственностью... Помешать мне сблизиться с Пак Со Ён, а теперь еще и это — разве это не переходит все мыслимые границы? Я прокрутил ниже. Время шло, и пошли записи уже после его поступления на работу. [Мучить его — причинять боль моему собственному сердцу. Видеть его расстроенное лицо — тоже пытка для меня.] [Использовать ревью кода как предлог для критики, заставлять его работать сверхурочно, унижать его. Каждый раз я вижу, как гаснет огонек в его глазах. Мое сердце разрывается от этого.] [Но у меня нет другого выбора. У меня есть веские причины поступать именно так.] [Обеденный перерыв. Я видела, как он смеялся и разговаривал с другими сотрудницами... бабами. В тот миг раздражение, терзавшее меня в колледже, вернулось.] [Нет, нет. Это была эмоция куда более сильная, чем все, что я испытывала в студенческие годы.] [Это чувство... гнев, раздражение, предательство, ревность, досада. Слишком много всего, чтобы объяснить словами.] [Лучше держать его на работе до рассвета. Пусть лучше он страдает рядом со мной.] [Да. Так будет гораздо лучше и для него, и для меня.] [Поэтому сегодня я снова вызвала его к себе и придралась на пустом месте. Я должна сделать так, чтобы у него не осталось ни крупицы внимания для других баб.] «Угх...» У меня просто не хватало слов. Разве это не переходит все рамки? Впрочем, время поджимало. Собравшись с мыслями, я перешел к следующей записи. [Я зашла слишком далеко. Он ушел. Мне нужно заставить его вернуться. Иначе всему конец.] [Я решила отбросить все. Свою гордость, достоинство, все остальное. Лишь бы он вернулся, остальное неважно.] [Я ждала его голой у входа в его квартиру. Встала на колени и сделала догэдза, умоляя о прощении. Я молила его. Ползала по полу и хваталась за его штанину. Даже по моим собственным оценкам, я умоляла отчаянно.] [......В итоге все кое-как наладилось. Он простил меня.] [Но, честно говоря, мне хотелось, чтобы он потерял рассудок и повалил меня. Было бы идеально, если бы я забеременела.] [Если бы это случилось... он бы никогда больше не смог уйти от меня.] [Но он этого не сделал. Он до конца оставался хорошим человеком. От этого только тяжелее.] — Это... это уже слишком... Мне было трудно дышать. Я посмотрел на полосу прокрутки на экране ноутбука. Там оставалось еще много текста. [Все наладилось. Мы начали сначала. На этот раз я должна сделать все правильно. Ошибка недопустима.] [Я создала для него новую должность. В отделе прямого подчинения Генеральному директору, где он будет общаться только со мной.] [Теперь у него нет причин пересекаться с другими сотрудниками, особенно с бабами. Идеально.] [Я подняла ему зарплату на 50%. Выделила отдельный кабинет. Прямо рядом со своим кабинетом директора. Он стеклянный, так что я могу видеть его в любое время, и это прекрасно.] [В последнее время он часто улыбается. Видеть его улыбку — счастье и для меня. Надо было сделать так с самого начала.] [Но его образ жизни — это какой-то кошмар. Он не питается нормально, режим сна нарушен, в холодильнике только пиво и всякая дрянь. Я боюсь, что он упадет в обморок. Как я когда-то.] [Мне действительно нужно контролировать все, что его касается. Его еду, сон, здоровье, отношения. Абсолютно все.] [Я начала готовить ему ужин каждый вечер. Навела порядок в его холодильнике. Выбросила весь алкоголь и продукты с кукурузным сиропом. Сначала он был в замешательстве, но теперь привык. Хороший знак.] В груди странно сдавило. Это явно были действия, переходящие все границы. Но за всем этим крылись забота и привязанность, направленные на меня. Пусть и до крайности искаженные, конечно. [Девки, которые украли у меня его студенческие годы. Среди них была Пак Со Ён, самая отвратительная тварь.] [Недопустимо. Я отреагировала незамедлительно.] [Слабость Пак Со Ён все еще оставалась в силе. С остальными девками тоже не возникло особых трудностей. Первая фаза физической изоляции прошла успешно.] [Но...] [Слишком разволновавшись из-за достижения цели, я совершила глупую ошибку, отправив то сообщение.] [Написала, что ему, должно быть, скучно встречаться только с парнями.] [Хотя он еще ничего об этом не говорил. Ошибка, которую я обычно никогда бы не допустила, да еще и по отношению именно к нему.] [Он начал подозревать. Написал мне, спрашивая, откуда я знаю.] [Отговорка сработала. Но мне нужно провести работу над ошибками. Я не смогла совладать со своими эмоциями.] [Я должна защитить его от опасности. В следующий раз я должна быть еще безупречнее. Будь то опасность со стороны других баб, вредных привычек или чего-то еще.] …………… — ...Уф. Только закончив читать дневник, я понял, что моя спина промокла насквозь. Это был холодный пот. «Это довольно... серьезно. Тяжелый случай». Похоже, Со Ри питала чувства к прежнему мне, к Хан Мин Со, уже очень давно. И она была самым непосредственным образом причастна к несчастьям Хан Мин Со. Но, как ни странно, я не почувствовал того отвращения или страха, которых ожидал. Чем больше я читал дневник Со Ри, тем отчетливее видел, насколько одинокой и нестабильной она была глубоко внутри. Человек, который боялся потерять меня, человек, который верил, что не сможет жить без меня. Было трудно просто так взять и возненавидеть ее или затаить обиду. Стоит ли говорить, что негативных чувств у меня не возникало? «В прошлой жизни я не был таким мягкотелым. Неужели на меня повлиял характер Хан Мин Со?» В этот самый момент. — Пип, пип, пип, пип. Раздался электронный писк открывающегося замка входной двери. Со Ри вернулась. Она пришла немного раньше, чем обещала. Надо же было такому случиться именно сегодня. «Спокойно, спокойно». Приведя в порядок свои растерянные мысли, я зашевелил пальцами с молниеносной быстротой. Сначала я закрыл открытый файл документа. Затем перешел к истории недавних файлов. Найдя список недавних документов в меню, я стер все следы HMS_Analysis.docx. К счастью, кроме открытия этого единственного документа, я больше ничего не трогал. Я взял ноутбук и вернул его на прежнее место. Я даже позаботился об угле наклона. Параллельно диванной подушке, с приоткрытым экраном. Точно так же, как она его оставила. Я взял планшет и сел на диван. Я принял расслабленную позу, точь-в-точь как перед тем, как Со Ри ушла. «Естественно, как обычно». Повторял я про себя, уставившись в экран. Разумеется, текст совершенно не воспринимался. — Мин Со, я вернулась. Я услышал голос Со Ри. Она звучала заметно более уставшей, чем перед уходом. Я повернул голову и посмотрел на нее. Как можно более естественно, словно человек, который ничего не видел. — Уже вернулась? Все благополучно разрешилось? Спросил я, надеясь, что мой голос не дрогнет. — Да, все закончилось проще, чем ожидалось. Команда управления серверами уже со всем разобралась. Она вошла в гостиную. И... Ее взгляд устремился на собственный ноутбук. ---------- Работа — это поле боя, но за её пределами — яндере-ад! …………… Со Ри-онни как ни в чем не бывало подняла ноутбук. Она мельком взглянула на включившуюся заставку экрана, а затем снова положила его на колени. — Мне нужно продолжить работу. Еще осталось кое-что доделать. — Конечно. Я тоже продолжу это смотреть. Я ответил, указав на экран планшета. Со Ри-онни села рядом со мной. На то же самое место, на том же расстоянии. Достаточно близко, чтобы я чувствовал тепло ее тела. Воздух наполнился стуком клавиш. Обычный, повседневный звук. Я украдкой взглянул на нее краем глаза. Со Ри-онни сосредоточенно смотрела на экран с серьезным выражением лица. Совершенно обычная, как всегда. Но теперь я знал. Настоящее лицо, скрытое за этой маской. Ее одержимость мной, патологическая привязанность и бесконечная тревога, порожденная всем этим. — Мин Со. От ее внезапного зова у меня екнуло сердце. — Д-да? — Что приготовим сегодня на ужин? — Эм... все, что захочешь, Со Ри-онни. — Как насчет пасты? Я приготовлю для тебя. Она слабо улыбнулась. Теплой, нежной улыбкой. — Звучит здорово. Я улыбнулся в ответ. Делая вид, что ничего не знаю, притворяясь, будто ничего не произошло. Я тоже носил маску. Точно так же, как и она. …………… Прошло несколько дней с тех пор, как я обнаружил дневник в ноутбуке. На первый взгляд ничего не изменилось. Каждое утро, когда я приходил на работу, на моем столе уже ждал кофе, лично сваренный Со Ри-онни. В обед мы вместе ели в ее кабинете. После работы я неизменно ужинал у себя в однокомнатной квартире едой, которую она готовила. Идеальная рутина. Отношения, которым другие могли бы только позавидовать. Но после того дня я не мог не думать о том, что скрывалось под этой идеальной ширмой. Ведь я заметил. Истинные чувства Со Ри-онни. «Это слишком тяжело. Слишком тяжело». Если бы меня спросили, что именно было тяжелым, ответ очевиден — любовь Со Ри-онни. Она пыталась контролировать абсолютно все, что меня касалось. От повседневных привычек до людей, с которыми я встречался. «Со Ри-онни, наверное, думает, что это любовь, но...» Она определенно так и думала. Что защищает меня от того, чтобы меня кто-то не забрал. Но с моей точки зрения, да и если судить объективно, это было слишком чересчур, чтобы называть любовью. Это походило скорее на одержимость, стремящуюся запереть человека в клетке. «Так продолжаться не может». Эмоции Со Ри-онни уже вышли из-под контроля. И становилось только хуже. После того инцидента с голой догэдзой мы какое-то время только ужинали вместе, но в последнее время она взяла на себя все три приема пищи — завтрак, обед и ужин. А недавно она пошла еще дальше. Все выходные мы практически не разлучались. Ее одержимость уже достигла опасного уровня. Мне даже думать не хотелось о том, что может произойти в будущем. Я вспомнил фильм, который мы с Со Ри-онни смотрели на выходных. Тот самый, где жена полностью изолировала мужа, чтобы он смотрел только на нее. Если все продолжится в том же духе, я могу стать тем самым мужем из фильма. «Нельзя оставлять все как есть. Рано или поздно наступит день, когда я больше не смогу этого выносить, и тогда мы просто сделаем друг другу больно. Лучше немного отдалиться и дать чувствам остыть». Я понимал, что ее действия и мысли в корне неверны. Но, честно говоря, расставаться мне не хотелось. По крайней мере, пока. Одержимость Со Ри-онни обострилась, когда мы сблизились. Значит, возможно, стоит держать некоторую дистанцию, как во времена учебы в университете или когда я только устроился в компанию. «Точно. Как минимум, мне нужно уволиться из компании. Ради блага нас обоих». Сначала нужно было создать физическую дистанцию. Если я перейду в другую компанию, мы будем порознь хотя бы восемь часов в день. Или я мог бы уехать куда-нибудь подальше и видеться с ней всего раз в неделю. Конечно, это будет непросто. В моем контракте был пункт о неконкуренции. Но я должен был найти выход. Ради нашего общего будущего. …………… В понедельник утром я отпросился на полдня. — Со Ри-онни, я сегодня возьму отгул на вторую половину дня. Со Ри-онни, потягивавшая кофе, посмотрела на меня. — Так внезапно? Что-то случилось? — Мне нужно к стоматологу. Заодно сделаю чистку зубов. Это была ложь. Но я несколько раз отрепетировал этот момент в голове. Благодаря этому слова прозвучали естественно. Я даже заготовил оправдания на случай, если она позже спросит о результатах лечения. Я рано пообедал и ушел с работы. Спускаясь в лифте, я отчетливо ощущал тяжесть рабочего телефона в кармане. «Его ни в коем случае нельзя брать с собой». Не было никаких прямых доказательств того, что этот рабочий телефон использовался для слежки. Но после того, как я прочитал дневник Со Ри-онни, правильным решением было перестраховаться. Сначала я заскочил домой. Положил рабочий телефон на кухонный стол. Но оставил его включенным. Полное отключение могло вызвать подозрения. Затем сел на метро и поехал в центр. Моей целью было интернет-кафе возле университетского квартала. Это было довольно далеко и от офиса, и от дома. Даже при самом худшем раскладе я бы не встретил здесь ни одного знакомого. В будний день после полудня в интернет-кафе было тихо. Я занял место в углу и включил монитор. «Как можно дальше». Я открыл сайт по поиску работы. Моей целью были компании подальше от Сеула. Пусан, Тэгу, Кванджу, Тэджон и так далее. Даже когда я составлял резюме, мои пальцы, стучавшие по клавиатуре, слегка дрожали. «Все ли действительно будет в порядке? Чувствую... какое-то дурное предзнаменование». Даже если меня примут, как я уволюсь? Неужели Со Ри-онни действительно отпустит меня без скандала? Но я уже все решил. Чтобы сделать наши отношения с Со Ри-онни здоровыми, сначала нужно было создать физическую дистанцию. Средняя компания в Пусане, стартап в Тэгу, IT-отдел на курорте Чеджу. За два часа я отправил резюме более чем в десять мест. Большинство из них предлагали зарплату значительно ниже моей нынешней, но об этом я решил подумать позже. Выйдя из интернет-кафе, я посмотрел на часы. Три часа дня. До возвращения Со Ри-онни домой еще оставалось время. По дороге домой я зашел в аптеку. Купил упаковку обезболивающих. Для алиби. …………… Четыре часа дня. Я пришел домой. Едва открыв входную дверь, я вздрогнул от неожиданности. В полутемной гостиной чувствовалось чье-то присутствие. — Со Ри-онни? Ответа не последовало. Я осторожно прошел на кухню. Со Ри-онни, которая должна была находиться в офисе, сидела за столом. Ее голова была опущена так низко, что я не мог разглядеть выражение лица. — Вернулся? Ее голос был леденящим душу. По крайней мере, за последние месяцы я его не слышал... этот ледяной тон из тех времен, когда она изводила меня до инцидента с голой догэдзой. — А, да. Что насчет ужина? Со Ри-онни не ответила. Вместо этого она медленно подняла голову. Ее лицо было безэмоциональным. Глаза казались настолько пустыми, что в них невозможно было прочесть ни единой эмоции. Повисло пугающее, гнетущее молчание. К этому моменту я уже не мог не заметить, что что-то пошло не так. — Садись. Это был приказ. Таким тоном она тоже не разговаривала со мной ни разу со времен инцидента с голой догэдзой. Я осторожно сел напротив нее. — Сегодня произошло кое-что интересное. Со Ри-онни заговорила. — Что... — Мне позвонил хедхантер из одной средней компании в Пусане. У меня упало сердце. «Уже?» Не прошло и дня с тех пор, как я отправил резюме, а Со Ри-онни уже обо всем узнала? — Сказали, что к ним подал резюме Главный исследователь нашей компании Хан Мин Со, и спросили мое мнение о том, что он за специалист. Губы Со Ри-онни исказились в странной усмешке. — Разве это не странно, Мин Со? Она подалась вперед. — Ты ведь... ни слова не говорил мне о том, что хочешь сменить работу. Я не находил слов. В горле пересохло. — И ты подал заявку туда, где зарплата более чем на тридцать процентов ниже твоей нынешней? Со Ри-онни встала. Она медленно подошла ко мне. — Объясни. Она подошла вплотную, положила обе руки мне на плечи и наклонила голову. — Ты пытался сбежать? Почему? Зачем? «Черт... Я и подумать не мог, что хедхантер свяжется с ней». Я не знал, что сфера IT, где смена работы — обычное дело, настолько тесна. И не подозревал, что связи Со Ри-онни настолько обширны. — Отвечай мне. Со Ри-онни давила на меня. Ее взгляд становился все острее и острее. Какое оправдание мне придумать? Что сказать? Что во время лечения зубов мне вдруг приспичило переехать в Пусан? Бред. Тогда карьерный рост? Новый вызов? Или признаться честно, что нам нужно отдалиться друг от друга? Нужно было найти оправдание. Как можно скорее. Но охваченный паникой мозг наотрез отказывался соображать. Лишь холодное прикосновение Со Ри-онни ощущалось пугающе отчетливо. Руки Со Ри-онни с силой сжали мои плечи. Они были холодными и дрожали, но хватка оказалась на удивление крепкой. Ее глаза были полны чувства предательства и гнева. Буря эмоций в этом взгляде буквально перекрывала мне кислород. — Отвечай. «Ч-что мне делать?» Я лихорадочно соображал. Молчание было худшим вариантом. Нужно было хоть что-то сказать. — Ну... то есть. Э-э, ну... ха-ха. Я заставил себя открыть рот. И из него посыпался бессвязный набор слов. ---------- Я ни за что! И никогда! Тебе не изменю! …………… — Э-это просто... Мне просто стало любопытно узнать свою рыночную стоимость, вот я и отправил резюме ради интереса. Я на самом деле не собирался менять работу! Слова сыпались из меня беспорядочным потоком. — Э-это правда! Просто ради забавы. Все разработчики время от времени рассылают резюме, чтобы проверить свою востребованность на рынке, верно? Только и всего! Со Ри ничего не ответила. Она лишь пристально смотрела на меня. — И... еще мне было интересно, как сейчас поживает рынок разработчиков... и я запереживал, что мои навыки могли застояться..? Бессвязное бормотание продолжалось. — А Пусан... просто... я указал его без какого-то особого умысла. Наобум... То есть, Сеул слишком близко, и я побоялся, что поползут слухи... — И вообще, причина, по которой я подал заявку туда, где платят меньше, это, ну... я сделал это нарочно! Раз уж всё равно не собирался туда переходить, то и отправил абы как... Даже для моих собственных ушей эти оправдания звучали напрочь лишенными логики и убедительности. Когда слова иссякли и я замолчал, в доме воцарилась ледяная тишина. Слышно было только отчетливое тиканье часов. Спустя долгое время Со Ри наконец заговорила. — ...Ради забавы? Из любопытства? Ее голос был пугающе холодным. — Чтобы проверить свою рыночную стоимость, ты специально отправил резюме в компанию в Пусане, дальше всего от главного офиса? В Сеуле ведь полно хедхантеров, не так ли? Она в пух и прах разнесла мое наспех состряпанное оправдание всего парой ответных фраз. Поэтому мне больше нечего было сказать. — А как насчет строчки в резюме: [Хоть мой дом и находится далеко, в случае принятия я планирую переехать в Пусан, так что всё в порядке] — как ты это объяснишь? «...Она видела всё содержимое резюме». Холодный пот покатился по моей спине. По правде говоря, поверить в ложь о проверке рыночной стоимости с самого начала было абсурдом. Даже я сам бы в это не поверил. Расстояние до Пусана, строчки о переезде, согласие на меньшую зарплату. Всё это указывало лишь на одно. Хан Мин Со пытается сбежать от Чхве Со Ри. …………… — Я... Голос Со Ри неудержимо задрожал. — Не думаю, что ты просто шутишь. Внезапно ее глаза покраснели, и по щеке скатилась одинокая слеза. Ровно одна слеза. Вторая за ней не последовала. Это выглядело как сцена из пьесы. От этого зрелища у меня тоже сжалось в груди. Видеть Со Ри такой беззащитной и слабой было гораздо тяжелее, чем злой. — Тебе просто... разонравилась я, да? Я тебе надоела, верно? Но кое-что казалось странным. Пока по лицу Со Ри текли слезы, а сама она говорила дрожащим голосом, ее глаза по-прежнему пристально наблюдали за мной. Вместо расфокусированного взгляда человека, погруженного в печаль, казалось, будто она оценивает мою реакцию. Впрочем, ситуация была слишком напряженной, чтобы раздумывать над этой едва заметной фальшью. — Так что ты пытался сбежать от меня... верно? Она сделала шаг назад. Даже убрав руку с моего плеча, она не отпускала меня своим взглядом. «Н-нет, всё совсем не так..!» В груди нарастало удушье. Со Ри была права. Я действительно пытался отдалиться. Но не потому, что она мне разонравилась. И не потому, что надоела. Просто... это было слишком тяжело. Чувства, которые она ко мне испытывала. Ее одержимость, направленная на меня. «Что мне сказать?» Я не мог сказать правду. Что будет, если я скажу: «Я пытался отдалиться, потому что твоя одержимость меня тяготит»? Тут и думать нечего. Ситуация гарантированно станет в разы хуже. Я ведь не этого хотел. Я просто желал отдалиться нормальным, здоровым образом. Я не собирался причинять Со Ри боль. Но в итоге, похоже, ранил ее до глубины души. Трудность положения и чувство вины нахлынули одновременно, лишая возможности дышать. Какими словами я мог ее успокоить? Да и вообще, можно ли было исправить эту ситуацию словами? …………… В конце концов, я сделал выбор, который нельзя было назвать ни тем, ни другим. Я не мог сказать правду, но и откровенно лгать тоже не мог. Я просто поставил в приоритет преодоление этой ситуации, этой катастрофы, разворачивающейся прямо перед моими глазами. — Нет, Со Ри. Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно искреннее. — Всё совсем не так. Ты мне ни разу не разонравилась, и ты мне не надоела. Стоило мне договорить, как слезы Со Ри мгновенно высохли. Ручеек, бежавший по ее щеке, резко оборвался, а дрожь в плечах тут же утихла. Она сразу же вытерла глаза тыльной стороной ладони. «Ч-что?» Что-то здесь было не так. Смена выражения лица и реакции произошла слишком быстро. — Я... это правда. Я просто... чувствовал себя слишком никчемным. Чтобы находиться рядом с тобой. Со Ри уставилась прямо на меня. Ее взгляд был настолько пугающим, что я едва мог смотреть ей в глаза. — Тогда докажи это. Она произнесла это тихо. Такой голос невозможно было представить у человека, который еще секунду назад плакал. — Что? — Докажи, что ты не бросишь меня, что я тебе не разонравилась. Докажи. Каких вообще доказательств она может требовать? Но сегодня меня поймали на попытке разорвать эти отношения и сбежать. Я не мог отказаться подчиниться ее словам. Тревога подступила к самому горлу. — К-как? Со Ри приблизила свое лицо к моему. Ее дыхание коснулось моего уха. — Отныне обо всем сначала советуйся со мной. Куда бы ты ни шел, с кем бы ни встречался, о чем бы ни думал. Обо всем. Ее рука скользнула по моей щеке. От ее прохладной кожи у меня поползли мурашки. — Ты не должен скрывать от меня ни единой вещи. Вот доказательство, которое ты можешь мне дать. Ты ведь справишься, правда? — Э-э, ну... — Отвечай. «Не слишком ли... это чересчур?» Но время и место были слишком неподходящими для отказа. Любому было ясно, что меня поймали при попытке к ночному бегству, а у второй стороны наблюдались довольно тяжелые наклонности к одержимости. Если я сейчас отвергну требование Со Ри, всё окончательно рухнет. И не только отношения... казалось, может случиться нечто куда более ужасное. Например, тот инцидент с голой догэдзой. — ...Да. В конце концов, прямо сейчас у меня просто не было выбора. Стоило мне ответить, как Со Ри удовлетворенно улыбнулась. Такой улыбки я у нее еще никогда не видел. Ее можно было назвать улыбкой победителя. — Хорошо. Тогда я прощаю тебя. Начиная с сегодняшнего дня, прямо с этой секунды. — ... — Твое расписание, люди, с которыми ты видишься. Что ты делаешь, с кем встречаешься, о чем думаешь. Ты должен рассказывать мне абсолютно всё. Со Ри крепко сжала мою руку. Казалось, из этой хватки мне уже никогда не вырваться. — Обещай. — ...Обещаю. Можно ли назвать это прощением? Сохранение отношений с ней в обмен на полный отказ от личной жизни? Отношения вроде бы наладились. Внешне мы помирились, поняли друг друга и решили начать всё сначала. Но вместо этого... они превратились в нечто совершенно иное. Сравнение с насекомым, запертым в прозрачном коконе, было бы весьма точным. …………… С того дня прошло около двух недель. Внешне вернулась мирная повседневная жизнь. Но этот мир душил меня. Каждое утро в 7:30 я отправляю Со Ри сообщение о том, что проснулся. [Я проснулся. Сегодня тоже планирую приехать на работу вовремя.] Ответ приходит незамедлительно. [Хорошо спалось? Обязательно позавтракай.] Переписка продолжается даже в метро по дороге на работу. На какую ветку я сажусь, в какое именно время планирую прибыть в компанию. Мне приходится докладывать даже о самых незначительных мелочах. Когда я прихожу на работу, на моем столе уже стоит кофе, который Со Ри приготовила лично. Обед, естественно, проходит вместе с ней. После работы я ем ужин, который она приготовила дома. — Мин Со, куда ты ходил сегодня около 15:17? — В круглосуточный магазин. Купить колу зеро. — Ты ходил один? — Да. — В следующий раз предупреждай меня заранее. Подобные разговоры вошли в привычку. Мне приходилось делать все свои действия абсолютно прозрачными для нее. Хоть она и не говорила об этом напрямую, казалось, она следит за мной по самым разным каналам. «Это отношения между влюбленными или условный срок?» Тяжелый вздох вырвался сам собой. Ситуация стала гораздо хуже, чем раньше. По крайней мере, раньше за мной не следили настолько дотошно. «И всё же... когда-нибудь я смогу найти способ всё исправить». Это было лишь самоутешением, но если бы я не думал в таком ключе, то, наверное, сошел бы с ума. …………… Четверг, вторая половина дня, столовая компании. — Ой, простите! Я спустился купить кофе и с кем-то столкнулся. Стопка документов, которую держал собеседник, рассыпалась по полу. — А, ничего страшного. Давайте я помогу. Когда мы вместе собирали бумаги, наши взгляды встретились. Это было незнакомое лицо — девушка с длинными прямыми волосами и сияющим выражением лица. — Спасибо большое! Я Ли Со А, новый сотрудник. — Ах, да. Я Хан Мин Со. — Ого! Вы тот самый Главный исследователь Хан Мин Со! Я очень хотела с вами познакомиться. — Что? Она протянула обе руки и сжала мои ладони. Рукопожатие этой инициативной новой сотрудницы длилось дольше, чем я ожидал. — Мне было так любопытно, какой он — человек, работающий напрямую под началом Генерального директора. Я слышала только слухи, но увидев вас лично... Взгляд Со А медленно скользнул по моему лицу. — Вы гораздо моложе и красивее, чем я думала! — Вы мне льстите. — Нет, правда. На самом деле я услышала о Главном исследователе Хан Мин Со в свой первый же рабочий день. Что вы талантливый, красивый... и свободный! Последний вопрос, как ни посмотри, был опасным. — Нет, ну... — Ах, это был слишком личный вопрос? Простите меня. Со А прикрыла рот ладошкой и рассмеялась. И в этот момент. — Мин Со. Ледяной голос раздался у меня за спиной. ---------- Я победил! Конец первой части! …………… Никаких объяснений не требовалось: голос позади, разумеется, принадлежал Со Ри. Она даже не взглянула на Ли Со А. Полностью игнорируя само существование девушки, она смотрела только на меня. — Поднимемся. — А, да. — Здравствуйте, госпожа Генеральный директор! Я Ли Со А, новый сотрудник отдела маркетинга! К несчастью, Со А проявила поразительную беспечность. Она поприветствовала Чхве Со Ри с сияющей улыбкой. «Угх, а-а-а...» Что, черт возьми, сейчас произойдет? Я тяжело сглотнул, молясь, чтобы все обошлось. К счастью, Со Ри не выкинула ничего странного. Она лишь окинула Со А оценивающим взглядом с ног до головы. — ...Вот как. Трудись усердно. Бросив Со А всего пару коротких слов, Со Ри повернулась ко мне. — Мин Со, пошли. Время совещания. — Прямо сейчас? В расписании ведь не... — Оно появилось внезапно. Поторопись. Ее тон не терпел возражений. Я быстро кивнул Со А на прощание и поспешил за Со Ри. Когда мы шли по коридору, Со Ри спросила: — Кто эта женщина? — А, пустяки. Просто случайно столкнулся по пути... — Если подобное повторится, сначала докладывай мне. «И как я должен заранее докладывать о том, что случайно столкнулся с кем-то в коридоре?» Требование было абсурдным, но обстановка не располагала к спорам. Пришлось просто кивнуть. Оглянувшись, я увидел, что Со А все еще стоит в коридоре и провожает нас взглядом. На ее лице читалось крайнее недоумение. Похоже, она совершенно не понимала, почему всемогущий Генеральный директор внезапно появилась здесь и уводит меня за собой. «И правда. О таких вещах лучше вообще не знать». С этой мыслью я пошел дальше. Мы пришли в кабинет Со Ри. Разумеется, никакого совещания не планировалось. Едва закрыв дверь, она заговорила: — Тебе интересна эта женщина? Или вы знакомы? — Нет, я вижу ее впервые. — Правда? Со Ри пристально вгляделась в мое лицо. Казалось, она проверяла, не лгу ли я. — Правда. Я просто поздоровался, потому что она представилась новым сотрудником. — Вот как. Понятно. Но... Свет в глазах Со Ри угас. — Эта женщина ведь спросила, свободен ли ты? От этих слов у меня едва не остановилось сердце. Взгляд, которым Со Ри одарила меня, был удушающе пустым. «Откуда она узнала? Камеры? Прослушка? Или она просто подслушивала за углом?» — А, ха-ха-ха... Наверное, она просто спросила ради вежливости. Мое оправдание, наспех придуманное ради защиты Со А, прозвучало жалко. Со Ри долго смотрела на меня, а затем медленно произнесла: — Все в порядке. Это был неожиданный ответ. Чхве Со Ри со спокойным видом положила руку мне на плечо. — Мин Со, вполне естественно, что посторонние люди проявляют к тебе интерес. Это правда. — Но, Мин Со, тебе незачем отвечать на этот интерес. Ты ведь понимаешь? — А, да... — Вот и славно. Возвращайся к работе. …………… Прошла неделя с той тревожной первой встречи с Со А. К моему удивлению, за это время Со Ри никак не навредила Со А. Та по-прежнему спокойно работала в отделе маркетинга. Это было настоящим облегчением. Оставалось надеяться, что это везение не окажется временным. «Неужели она просто отпустила ситуацию?» Что ж. Со Ри ревновала к Пак Со Ён, но вместо того, чтобы причинить ей вред, она просто отдалила ее от меня. «Вообще-то, разлучать ладящих друг с другом мужчину и женщину — тоже паршивый поступок, но все же... по крайней мере, она не перешла черту». Верно. Со Ри не переходит черту. Так что вредить Со А сейчас было бы нелогично. К тому же нас с Со А практически ничего не связывало, кроме работы в одной компании. У Со Ри не было причин донимать ее. «До тех пор, пока я сам не начну развивать эти отношения». Будни текли относительно мирно и без происшествий. В это трудно было поверить, но... ...было время, когда я так думал. Тук-тук. День, сразу после обеденного перерыва. В дверь моего личного кабинета постучали. За стеклянной перегородкой стояла Со А. — Главный исследователь, можно войти? — Госпожа Со А? Что-то случилось? — Да! Не хотите кофе? Я приготовила слишком много... Она лучезарно улыбнулась. Похоже, неловкая ситуация на прошлой неделе ее ничуть не беспокоила. «Если она не делает это нарочно, то у нее просто катастрофическое отсутствие чувства самосохранения». — А, спасибо, но... я воздержусь. — Ой, да ладно вам, возьмите. Вы ведь любите американо? Не дожидаясь ответа, Со А поставила стаканчик с кофе на мой стол. — На самом деле я пришла, чтобы кое-что спросить. По поводу проекта. — Проекта? — Да! Отдел маркетинга готовит новую кампанию, и нам нужна консультация по технической части... Она достала планшет и показала мне экран. Там действительно были рабочие материалы. «Неужели она правда пришла по делу?» Нет, быть того не могло. В компании было полно людей, способных проконсультировать ее, так что причин обращаться именно ко мне не было. Рабочие вопросы, скорее всего, служили лишь удобным предлогом. Но раз уж она проделала этот путь, да и вопрос был несложным, я просто ответил. — Вот эту часть с интеграцией API нужно немного изменить. — А как именно изменить? Со А пододвинулась вплотную ко мне. Тонкий аромат ее духов заполнил пространство. «Слишком близко...» Я незаметно отстранился, но она тут же снова придвинулась. — Если посмотреть сюда... Пока я объяснял, Со А прилежно делала пометки и кивала. Время от времени она задавала вопросы, которые оказывались на удивление точными. — Вау, вы действительно Главный исследователь. Так понятно все объясняете. — Пустяки. — Нет, я правда восхищена. Вот... Со А достала что-то из кармана. Это была шоколадка. — Это подарок. Я сделала его сама. — Нет, не стоит... — Это просто знак благодарности, пожалуйста, примите! Она насильно вложила шоколад мне в руку, улыбнулась и вышла из кабинета. — Ну надо же... Оставшись один, я посмотрел на шоколадку на своей ладони. Давно такого не было. Кто-то проявляет ко мне искреннее дружелюбие. Бескорыстная доброта. Здоровый интерес. Для меня, привыкшего к отношениям с Со Ри, это было непривычное, но такое ностальгическое чувство. — Вот это... и есть нормальные человеческие отношения. Я развернул шоколад и положил его в рот. Горьковато-сладкий вкус растекся по языку. …………… После этого знаки внимания со стороны Со А продолжились. Она стабильно заглядывала ко мне в кабинет раз или два в неделю. Мы также часто «случайно» сталкивались в столовой компании, а разговоры продолжались под предлогом рабочих вопросов. Поначалу это тяготило, но постепенно я привык. Под удушающим надзором Со Ри обычное общение с Со А стало для меня маленькой отдушиной. «Обычный разговор с нормальным человеком... вот как это бывает». Будем честны. В такой невинной отдушине ведь нет ничего плохого, верно? Я ведь не изменяю, просто разговариваю. Именно об этом я думал в пятницу вечером, около шести часов. Лифт спустился в вестибюль первого этажа. Когда двери открылись, до меня донесся гул голосов расходящихся по домам сотрудников. Стоило мне направить стопы к вращающейся двери, как знакомый голос окликнул меня по имени: — Главный исследователь Хан Мин Со, вы уже уходите? Это была Со А. Она стояла, прислонившись к стене в углу вестибюля, и, заметив меня, подошла с сияющей улыбкой. Было очевидно, что она меня караулила. — Как раз вовремя! — Да? Что вы имеете в виду? Внутри шевельнулось нехорощее предчувствие. Дома меня ждала Со Ри. — Чем занимаетесь в эти выходные? Вопрос прозвучал слишком внезапно. — Ну... Собираясь ответить, я почувствовал на себе чужие взгляды. Несколько уходящих сотрудников косились в нашу сторону. — Эм... Эти выходные. Все уже было решено, разумеется. Как и всегда, субботу и воскресенье я должен был провести с Со Ри. Пока я молчал, Со А не стала ждать ответа. — У вас наверняка нет планов! Тогда сходите со мной на свидание! — Что?! Похоже, Со А неверно истолковала мое молчание. Ситуация становилась критической. Заметив мое замешательство, она тихонько рассмеялась и сделала шаг ближе. — В субботу в два часа дня встретимся на станции Каннам! Посмотрим кино, поужинаем. Домой не возвращайтесь, погуляем до самого воскресенья. Идет?! Она била наотмашь, без малейших колебаний. По ее тону казалось, что она ни на секунду не допускала мысли о моем отказе. «Нет... это действительно опасно». В моей голове завыли сирены ядерной тревоги. Что будет, если Со Ри узнает об этом? А может, она уже знает. Она не говорила об этом прямо, но было почти наверняка известно, что она следит за мной по какому-то каналу. Это могли быть камеры компании или мой рабочий телефон. Если Со Ри прямо сейчас наблюдает за этим разговором, то из-за предложения пойти на свидание... Со А может оказаться в опасности. Со А не знала, что за человек Со Ри. Она не подозревала о глубокой, темной одержимости, которую та питала, и о том, к каким незаконным методам она прибегала, чтобы оградить меня от других женщин. Было жаль лишаться той повседневной радости, которую приносило общение с Со А, но сейчас я должен был провести четкую черту — ради ее же блага. Пока не стало слишком поздно. Я заговорил, постаравшись придать лицу как можно более виноватое выражение: — Я очень ценю ваше предложение, но мне жаль. У меня уже кое-кто есть. Сияющая улыбка на лице Со А застыла. Ее глаза слегка округлились от растерянности. На ее лице появилась натянутая улыбка, какой я никогда прежде у нее не видел. — А, вот как... тогда... увидимся на следующей неделе, Главный исследователь! Лишь когда убегающий силуэт Со А полностью скрылся из виду, я наконец выдохнул скопившийся в легких воздух. — Фух... слава богу. По крайней мере, мне удалось отказать. Мягко, в коротком разговоре. «Если она не подслушивала весь разговор в деталях, то это были всего лишь пара фраз... Со Ри, скорее всего, ничего не знает». Меня захлестнуло облегчение. Но из самых глубин этого облегчения начало выползать что-то липкое и зловещее. В итоге я так и не смог избавиться от этого гнетущего чувства тревоги до самого возвращения домой. ---------- Обратный NTR — это плохая цивилизация! …………… 19:00, моя однокомнатная квартира. На обеденном столе стояли твенджан чхигэ, острая жареная свинина и различные гарниры. Это был ужин, который приготовила Со Ри. То же меню, что и всегда, та же забота, что и всегда. — Спасибо за еду. — Ешь не спеша. Сегодняшняя Со Ри не выказывала никаких признаков обычной чрезмерной подозрительности. Просто обычный разговор — как прошел мой день, не устал ли я, и все в таком духе. «Неужели я всё-таки зря волновался?..» Как бы сильно Со Ри ни следила за мной, она не могла проверить каждую деталь вплоть до вестибюля компании. Даже если там и были камеры видеонаблюдения, они не записывали звук. Она тихо ела, сидя напротив меня. Это был спокойный ужин. «Слава богу, слава богу». Напряжение постепенно спадало. Тревога, которая сжимала мою грудь всю дорогу домой после разговора с Ли Со А, медленно таяла. Предложение Со А пойти на свидание, безусловно, было внезапным, но в любом случае всё разрешилось гладко. Она отступила, услышав, что я с кем-то встречаюсь, так что больше она ко мне не приблизится. Да и Со Ри тоже была человеком. Всё, что я сделал сегодня, это перекинулся парой слов с коллегой в вестибюле. Она бы не стала вмешиваться до такой степени. На сердце стало значительно легче. Я зачерпнул ложку твенджан чхигэ и положил её в рот. Пикантный бульон с говяжьей грудинкой обволакивал язык. Как раз в тот момент, когда трапеза почти подошла к концу. Со Ри отложила палочки для еды. Сделав глоток воды, она заговорила совершенно естественно. Словно обсуждая погоду, словно в этом не было совершенно ничего особенного. — Сегодня... ничего не произошло, Мин Со? Она всё так же улыбалась. …………… «„Ничего не произошло“, — спрашивает она». Она спрашивала потому, что знала о том, что произошло сегодня с Со А, или это был просто повседневный вопрос? Сейчас у меня не было никакой возможности узнать это. Честно говоря, вопрос не казался чем-то особенным. Но есть одна корейская поговорка: у вора ноги немеют. Было неизбежно, что я вздрогну от вопроса Со Ри. «Что мне делать? Признаться? Нет, так не пойдет». Не было времени даже нормально подумать. В конце концов, я постарался придать лицу максимально непринужденное выражение и ответил так, словно ничего не знал. — Нет. Ничего не случилось. А что? Услышав мой ответ, Со Ри молча уставилась на меня. Мгновение спустя на её губах промелькнула едва уловимая улыбка. — Ничего. Просто спросила. Если бы что-то случилось... я бы хотела, чтобы ты рассказал мне первым. Со Ри сказала это и больше не проронила ни слова. Она просто взяла стакан со стола и тихо сделала еще глоток воды. По её лицу невозможно было ничего прочесть. Это была всё та же Со Ри, как будто ничего не произошло. «„Ничего не произошло“, спрашивает она... она действительно спросила просто так?» В голове всё запуталось. Если она действительно сказала это без задней мысли, как утверждала, это было бы удачно, но что, если она спрашивала, потому что знала о том, что случилось сегодня с Со А? Тогда был ли этот вопрос косвенным комплиментом, означающим «ты молодец, что отверг её»? Или это было предупреждение, означающее «не позволяй этому повториться»? Одними раздумьями я не мог этого узнать. Не было никакого способа проверить, что творится в голове Со Ри. Когда размышления не принесли ответа, я решил просто всё рационализировать. Это был самый удобный путь. «Верно. Я не лгал Со Ри. Строго говоря». Я отверг признание Со А, и это окончательно разорвало мои отношения с ней. Так что, в конечном итоге, это не было тем «чем-то», о чем спрашивала Со Ри. Поскольку всё уже закончилось, это нельзя было назвать «чем-то». «Нет нужды ворошить прошлое и создавать ненужные проблемы. Это проявление заботы о нас троих: Со А, Со Ри и мне». К такому выводу я пришел. И как ни в чем не бывало, я последовал примеру Со Ри и сделал глоток воды. …………… Следующее утро. Атмосфера в офисе была странной. В целом неспокойной, никто не мог сосредоточиться на работе. «Что такое? Только не говорите мне, что объявили о реструктуризации?» Явно что-то произошло, но обстановка совершенно не располагала к тому, чтобы беззаботно расспрашивать о происходящем. Чувствуя недоумение, я пересек офис, направляясь к своему рабочему месту. Мне было жутко любопытно, но что я мог поделать. Я попытался начать работу как обычно, включив компьютер. По привычке я открыл главный экран корпоративной сети. Но на главном экране интранета. В правом верхнем углу в разделе [Самые просматриваемые посты за сегодня] мой взгляд привлек заголовок, выделенный особенно красными и провокационными цветами. Не в силах сдержать любопытство, я навел курсор мыши и кликнул по этому заголовку. Экран сменился, и четко высветился заголовок поста. [Личная жизнь сотрудницы отдела маркетинга Ли Со А] Как только я нажал на пост, страница развернулась. [Новая сотрудница отдела маркетинга Ли Со А. У неё есть тайна, о которой другие не знают.] Я прокрутил вниз. [Она кажется нормальной и здоровой, но с прошлого по настоящее время она создает и продает контент для взрослых на персональном видео-сайте по подписке.] — Ч-что это такое?.. Мой палец замер на колесике мыши. Ниже к тексту были прикреплены десятки скриншотов. Снимки экрана с какой-то видеоплатформы. Женщина на скриншотах скрывала нижнюю часть лица под маской, но по её глазам, прическе и телосложению было нетрудно догадаться, что этой женщиной была Со А. Мои руки дрожали. На руке, сжимавшей мышь, выступил пот. Пост продолжался. Когда она начала эту деятельность, какую прибыль получала, даже количество подписчиков и названия видео были детально зафиксированы. Последний абзац заканчивался так: [Вы можете поверить, что такой человек работает в нашей компании? Учитывая, что она часть команды маркетинга, нормально ли, что она станет лицом компании?] «Это...» Мой разум опустел. Неважно, занималась Со А подобными вещами или нет, но раскопать всё это и опубликовать во внутренней сети компании? Это явно было очень серьезным преступлением, связанным с вторжением в личную жизнь. «Неужели они думали, что их не поймают, если они опубликуют это анонимно?» Во внутренней сети, безусловно, была функция анонимной публикации. Но компания просто так не спустит подобный пост на тормозах. Если они всерьез проведут расследование, личность автора будет раскрыта, и тогда автору тоже не поздоровится. «Совершить нечто настолько жестокое...» Меня чуть не стошнило. Что бы Со А ни делала в прошлом, что бы она ни делала сейчас, это её личная жизнь. Конечно, это нелегальный бизнес, и она не платит налоги должным образом, так что это морально неправильно, но всё же. И всё же кто-то так жестоко выставил её самые интимные секреты напоказ. Там, где это могла увидеть вся компания, откуда это могло легко просочиться за пределы компании, так что это навсегда останется клеймом на её жизни. «Это убийство... социальное убийство». Со А теперь была кончена. Она не сможет остаться в компании. И это ещё не всё. Если разоблачитель или кто-то другой, видевший этот пост, затаил злобу, это может преследовать её повсюду. Если это произойдет, Со А, возможно, не сможет устроиться в нормальную компанию, и не только в этой же сфере. Я прекрасно знал, насколько жестоко корейское общество относится к подобным вещам. Ей, возможно, придется жить с этим клеймом всю оставшуюся жизнь. …………… Как раз в этот момент с другого конца офиса послышался плач. Сначала это были тихие всхлипывания. Затем они постепенно становились громче, вскоре превратившись в неконтролируемые рыдания. Я повернул голову, чтобы посмотреть, откуда доносится звук. Это была Ли Со А из отдела маркетинга. Она рухнула на свой рабочий стол. Её плечи сильно дрожали, она плакала, закрыв лицо руками. Рыдания, которые вырывались наружу, несмотря на её попытки подавить их, эхом разносились по всему офису. Находившиеся рядом коллеги тоже не знали, что делать. Утешать её — значило признать, что они видели этот пост, но притворяться, что не замечают этого, было слишком жестоко. Честно говоря, каждый в офисе, вероятно, уже видел этот пост. И каждый, вероятно, знал. О позоре Со А и о том, как сильно это разоблачение разрушило её жизнь. «Это слишком жестоко...» Со А внезапно подняла голову. Её лицо было залито слезами, а размазанный макияж стекал по щекам. Она встала, пошатываясь. Попыталась собрать свои вещи со стола, но её руки дрожали, и предметы со стуком падали на пол. Она даже не смогла их поднять и, сжимая в руках лишь сумочку, выбежала из офиса. Она спасалась бегством. Из этого адского места, от десятков взглядов, от своего разлетевшегося вдребезги настоящего и будущего. Дверь офиса закрылась. Осталась лишь гробовая тишина. Я безучастно смотрел туда, где она исчезла. И как раз в этот момент. Я почувствовал чье-то присутствие позади себя. Я знал, кто это, даже не оборачиваясь. Я каждый день чувствовал аромат её духов в её объятиях, слышал стук её каблуков прямо рядом со мной. Этой кем-то была Со Ри. Как обычно, она держала свой утренний кофе. Стояла рядом со мной в своем привычном виде. Словно переполох в офисе происходил в другом мире. ---------- Разве не у каждого в глубине души припрятано заявление об увольнении? …………… Со Ри пристально смотрела через стеклянную стену своего кабинета в сторону коридора, куда только что убежала Ли Со А. Ее взгляд был... как бы это выразить? В нем точно не было сочувствия к уничтоженной Ли Со А. Скорее, это был взгляд, полный удовлетворения с легким привкусом победы. Со Ри повернула голову ко мне. На уголках ее губ играла едва заметная улыбка. Вскоре ее голос донесся до моих ушей. Достаточно тихий, чтобы услышал только я, но при этом кристально чистый. — Если пытаешься украсть то, что принадлежит другому, нужно быть готовой как минимум к такому исходу. Верно? С этими словами Со Ри вложила мне в руку чашку кофе, которую держала до этого. Как и всегда, чашка была наполнена преданностью и любовью к Хан Мин Со. — Доброе утро, Мин Со. На ее лице расцвела нежная улыбка. Все та же теплая улыбка, что и всегда, предназначенная только мне. — Сегодня действительно... на редкость доброе утро. Глядя на нее, я застыл на месте с чашкой кофе в руке. «...Это все-таки была Со Ри». Тепло горячего кофе слабо передавалось через ручку чашки. Но оно не могло согреть мое похолодевшее сердце. Признание Ли Со А, вчерашний неловкий ужин, тот многозначительный вопрос: «Ничего ведь не произошло, верно?» И... трагедия, постигшая Ли Со А этим утром. Все обстоятельства указывали на одного-единственного виновника. Чхве Со Ри. Она знала с самого начала. Знала, что Ли Со А пригласила меня на свидание. «Значит, она знала и то, что я отверг ее признание». Несмотря на то, что я не изменил, Со Ри не простила Ли Со А. За то, что та посмела посягнуть на меня, она полностью ее уничтожила. «Но... как она узнала о прошлом Со А?» Наняла детектива? Воспользовалась услугами хакера? Или провела расследование сама? Каким бы ни был метод, Со Ри нашла самую уязвимую, смертельную слабость Ли Со А. И наказала ее, выставив это на всеобщее обозрение. Сделала это под видом анонимного поста, даже не замарав собственных рук. Это был поистине жестокий метод. «И это... любовь?» Что-то глубоко в моей груди угасло. Сочувствие, понимание и привязанность, которые я испытывал к Со Ри до сих пор, медленно остывали. Я отчетливо ощущал перемену в собственном сердце. Она уничтожила ни в чем не повинного человека. Просто за то, что та проявила ко мне романтический интерес. С сегодняшнего утра Ли Со А фактически подверглась социальной казни. Мне даже думать не хотелось о том, насколько тяжелой станет ее жизнь. «Это неправильно». Дрожащими руками я поставил чашку кофе. Горячая жидкость слегка плеснула мне на пальцы, но я ничего не почувствовал. Теперь я это осознал. Я не могу продолжать эти отношения с Со Ри. Если я продолжу эти отношения, разрушение не закончится на одном человеке. Появится вторая, третья Ли Со А. «Да. Пока у меня еще осталось хоть немного теплых чувств к Со Ри...» Пока не стало слишком поздно. Пока я окончательно ее не возненавидел. Пока меня не переполнили злоба и отвращение. Мне нужно покончить с этими отношениями. Иначе мы лишь нанесем друг другу непоправимые раны. — Мин Со, что случилось? Кофе слишком горячий? Со Ри окликнула меня. В ее голосе слышалось лишь недоумение. Ни капли вины за то, что разрушила чужую жизнь. Я поднял голову и посмотрел на нее. Женщина, которая каждый день готовила для меня, всегда беспокоилась обо мне и заботилась. Женщина, которая совершила обнаженную догэдзу, умоляя не бросать ее... нестабильная и глубоко одинокая. Но в то же время женщина, способная без колебаний растоптать невинного человека, способная на столь хладнокровное разрушение. — Нет. Я просто... задумался о том, что мне нужно сделать сегодня. — Вот как. Трудись усердно. Но не перенапрягайся. Она погладила меня по голове. Это привычное прикосновение, которое раньше я бы принял спокойно, сегодня казалось невыносимым. — Хорошо. Я выдавил улыбку. И мысленно принял решение. «Я должен покончить с этим. Обязательно». …………… Прошлой ночью я так и не смог нормально уснуть. Я просто лежал, уставившись в потолок, и сотни раз прокручивал в голове сценарий сегодняшнего дня. Как начать разговор, как Со Ри отреагирует на мои слова, каким будет худший сценарий и каков наилучший исход. «Я не могу говорить с ней дома, ни в коем случае». Стоит только вспомнить случай с обнаженной догэдзу. Со Ри тогда была в таком состоянии, что могла пойти на все что угодно. Если я скажу ей о расставании в своей съемной однокомнатной квартире, я не смогу предугадать, на какие крайние меры она решится. «В компании все должно пройти нормально. Она не сможет устроить что-то вроде обнаженной догэдзу». Какой бы яндере ни была Со Ри, она не сможет выкинуть подобное в стенах компании, на глазах у других сотрудников. Ей нужно сохранять достоинство и авторитет генерального директора. Это была лучшая мера предосторожности, которую я мог предпринять. На следующий день, 10 часов утра. Я стоял перед дверью кабинета Со Ри. Сквозь стекло было видно, как она работает, глядя в монитор. Мирная, обыденная картина, которую мне предстояло разрушить собственными руками и которую я больше никогда не увижу. Тук-тук. Услышав стук, она подняла голову. Увидев меня сквозь стекло, она улыбнулась. — Входи, Мин Со. Я открыл дверь и вошел. Со Ри посмотрела на меня снизу вверх. — Что такое? Кофе закончился? Ее голос по-прежнему звучал мягко и спокойно. Трудно поверить, что именно этот человек вчера уничтожил Ли Со А. Вместо ответа я подошел к ее столу. Сделав глубокий вдох, я молча положил на стол белый конверт. — Что это? В голосе Со Ри проскользнула настороженность. Она не стала брать конверт, лишь пристально посмотрела на меня. — Со Ри. Я старался говорить как можно спокойнее, но голос все равно слегка дрожал. — Это мое заявление об увольнении. Лицо Со Ри окаменело. Она молча уставилась на конверт. На ее лице отразилось полное неверие в происходящее. — И еще... Я должен был договорить до конца. Если не сейчас, то уже никогда. — Думаю, нам стоит прекратить и наши отношения. …………… В кабинете воцарилась тишина. Со Ри какое-то время неподвижно смотрела на конверт с заявлением об увольнении. С каждой секундой ее лицо становилось все бледнее. Затем она резко встала. — Мин Со. Она подошла ко мне. И затем, совершенно естественно, опустилась передо мной на колени. «Опять... она снова делает это». По крайней мере, на этот раз она была одета, но ее поза и выражение лица были в точности такими же, как тогда. Отчаянная и жалкая, словно брошенный ребенок. — Мин Со. Ее руки вцепились в штанину моих брюк. — Что я сделала не так? Скажи мне. Я все исправлю. Ее голос дрожал. В глазах уже наворачивались слезы. — Нет, нет, нет, я была не права. Я снова заставила тебя страдать, да? Она продолжала умолять, следя за моей реакцией. — Я сделаю все, что ты захочешь. Я изменю все так, как тебе угодно. Хорошо? Пожалуйста, Мин Со. Просто дай мне еще один шанс. «Она вообще понимает, в чем виновата?» В груди поднялось неописуемо горькое чувство. Со Ри, похоже, не испытывала ни малейшего чувства вины ни за тотальную слежку за мной, ни за уничтожение Ли Со А. Нет, она, кажется, вообще изначально не считала подобные поступки чем-то неправильным. Со Ри не могла понять такого обычного человека, как я. Она лишь внешне выглядела человеком, но внутри им не была. Где-то в самой глубине души она была чудовищно искажена. К горлу подступило отвращение. Но я подавил его. «Нет, я решил расстаться по-хорошему. Не нужно причинять ей боль напоследок». Если я сейчас дам волю сильным эмоциям, ситуация станет намного хуже. Со Ри отреагирует еще более неадекватно, и в итоге мы оба останемся лишь с ранами и тяжелыми воспоминаниями. Я покачал головой и сделал шаг назад. Руки Со Ри соскользнули с моих брюк. — Со Ри. Эти слова я готовил часами, размышляя всю ночь до рассвета. Пожалуй, это была последняя искренность, которую я мог ей выразить. — Ты мне все еще... нравишься. В глазах Со Ри вспыхнула надежда. Мое сердце сжалось от боли, ведь мне самому предстояло эту надежду растоптать. — Именно поэтому я хочу расстаться. — ...Что? Она посмотрела на меня снизу вверх с выражением полного недоумения. — Если мы продолжим в том же духе, думаю, я тебя возненавижу. Это была правда. Процесс уже запустился. Семя эмоций, посеянное чрезмерной одержимостью и слежкой, проросло и начало бурно расти после инцидента с Ли Со А. — Пока этого не произошло, пока у нас еще остались хорошие чувства друг к другу... я хочу все закончить. Это было лучшее проявление заботы, которое я мог предложить. Расстаться до того, как я окончательно возненавижу ее, пока еще теплится хоть капля хорошего отношения. Это было последним подарком, который мы могли сделать друг другу. ---------- Жизнь — штука серьезная, мелкий ты говнюк! …………… В тишине кабинета лишь издалека доносилось слабое эхо повседневного офисного шума. Я объявил о нашем расставании, но Со Ри, похоже, еще не сдалась. Она поползла ко мне на коленях. Должно быть, ей было больно от того, как колготки терлись о пол, но ее это не заботило. Вскоре ее руки вцепились в мою штанину. — Нет, нет..! Голос Со Ри уже сорвался на плач. — Я была не права. Я все исправлю. Хорошо? Я больше так не буду. Пожалуйста, пожалуйста... — ... «Она похожа на сломанную куклу». Эта мысль пришла мне в голову, когда я посмотрел на нее сверху вниз. Прямо сейчас Со Ри даже не понимала, за что извиняется. Она просто повторяла извинения, словно заклинание, лишь бы не допустить расставания. Словно неисправный механизм, бесконечно повторяющий одно и то же действие. — Мин Со, скажи, что я сделала не так. Я все исправлю. Я правда все-все исправлю. Она вцепилась еще крепче. Ткань брюк натянулась от ее рывков. Но Со Ри не упоминала ни Ли Со А, ни слежку. Вероятно, она не заговорит об этом до самого конца, пока я сам не укажу на это. Потому что для нее в этом не было ничего плохого. Это было естественно. Даже зная все это, у меня сжималось сердце при виде того, как отчаянно она цепляется за меня. В памяти всплыл ее образ из воспоминаний Хан Мин Со, еще со студенческих времен. Вот она падает в обморок в компьютерном классе. Ее тело оказалось на удивление легким. Ее растерянное лицо, когда она очнулась на больничной койке в медпункте и увидела меня. Тогдашняя сонбэ выглядела такой же беззащитной и убитой горем, как и сейчас. Что-то внутри меня дрогнуло. Показалось, будто в моей твердой решимости появилась крошечная трещина. Возможно... будь на моем месте настоящий Хан Мин Со, он бы сдался прямо здесь и вернулся к ней. «Нет, это ловушка». Но я не был им. Хоть я и стал Хан Мин Со, я отличался от него прежнего. Я взял себя в руки. Нельзя давать слабину. В прошлом Со Ри развела Хан Мин Со и Пак Со Ён, мешала Хан Мин Со искать работу, сейчас следила за мной и уничтожила Ли Со Ён. Человеком, совершившим все эти бесчинства, была именно эта женщина, рыдающая сейчас перед моими глазами. «Я не должен поддаваться жалости». Я снова ожесточил свое сердце. Но и проявить абсолютную холодность и отвергнуть ее тоже не мог. Я тихонько присел перед Со Ри. Она удивленно посмотрела на меня снизу вверх. Ее заплаканное лицо оказалось совсем близко. Я мягко обнял ее за плечи. Это было последнее объятие. Прощальное объятие. — ...! Дрожь Со Ри утихла. Ее напряженное тело постепенно расслабилось в моих объятиях. Она уткнулась лицом мне в грудь. Сквозь рубашку я почувствовал ее горячее дыхание. — Мин Со... В ее голосе звучала надежда. Она медленно подняла голову и посмотрела на меня. Ее глаза были полны ожидания. Выражение лица выдавало веру в то, что я передумал и отменил расставание. «Я заставил тебя ошибиться. Прости, Со Ри». Но это не было объятием примирения. Это не было попыткой вернуть все назад. Это было просто последнее прощание. …………… Все еще обнимая Со Ри, я заговорил. Я приблизил губы к ее уху и тихо прошептал: — Со Ри... ты всегда была слишком хороша для меня. Ее тело слегка напряглось в моих руках. Но я не остановился. — Те прекрасные воспоминания, что мы разделили вместе, я никогда не забуду до конца своих дней. Когда я договорил, Со Ри медленно подняла голову. Свет надежды, еще мгновение назад наполнявший ее глаза, вмиг сменился отчаянием. Словно погасший огонек, в одно мгновение. — Мин Со... Губы Со Ри задрожали. Она попыталась сказать что-то еще, но в итоге не смогла выдавить ни слова. Должно быть, теперь она все поняла. Что это объятие было не примирением, а прощанием. Не началом, а концом. «Прости, Со Ри». Я мягко отстранил ее. Настолько бережно, насколько возможно, чтобы не сделать больно, но твердо. Со Ри так и осталась сидеть на коленях, бессильно опустившись на пол. «Теперь все кончено. Действительно кончено». Я поднялся на ноги и направился к двери кабинета. Шаг, еще шаг. Расстояние всего в несколько метров казалось бесконечно далеким. Я протянул руку к дверной ручке. Холодный, твердый металл коснулся ладони. И в этот самый момент. — Хан Мин Со. Со Ри окликнула меня. Я повернулся и увидел, что она все еще стоит на коленях. Но что-то изменилось. Теперь она держала голову прямо, глядя на меня. Следы от слез остались, но сами слезы больше не текли. Ее лицо было пугающе бесстрастным. «Что это еще такое?..» Был ли это тот же самый человек, который всего мгновение назад плакал и умолял? Со Ри медленно поднялась. Она отряхнула пыль с коленей, словно это пустяк. Наконец, она заговорил. — Если ты выйдешь за эту дверь, ты обязательно пожалеешь. Ее голос был холодным как лед. — Ты все равно мой. Со Ри сделала шаг ближе. Нас разделяло всего пять шагов. — В конце концов ты все равно вернешься ко мне. Уголки ее губ слегка приподнялись. Это выражение лица было слишком жутковатым, чтобы назвать его улыбкой. Услышав ее последнее заявление, я почувствовал легкое разочарование. «Неужели даже слезы и мольбы были лишь игрой?» А как же то, как она цеплялась за мою штанину и плакала всего мгновение назад? То отчаяние, те слезы. Неужели все это было фальшивкой? Нет, этого не могло быть. Со Ри не была профессиональной актрисой, способной сыграть настолько безупречно. «Она в шоке и не в себе. Да, именно так». Я убедил себя в этом. Со Ри испытала слишком сильный шок от внезапного расставания. Вот почему она так резко изменилась. Думать так, не испытывая к ней ненависти или разочарования, было последним проявлением моего сострадания. Чхве Со Ри в воспоминаниях Хан Мин Со определенно была человеком, которому не чуждо тепло. Пусть ее любовь и была искаженной, извращенной, она любила меня по-своему. Сейчас мне не хотелось все это отрицать. — Береги себя, Со Ри. Я оставил последнее прощание. Искреннее напутствие. Со Ри ничего не ответила. Она лишь пристально смотрела на меня. Не имея больше причин оставаться, я повернулся и открыл дверь. Стоя в коридоре, я перевел дух, а затем направился в свой кабинет, чтобы собрать вещи. Все закончилось. Действительно закончилось. Мои отношения с Со Ри, моя связь с ней. …………… Прошла неделя с тех пор, как я подал заявление об увольнении. Угловое место в интернет-кафе у станции стало моим временным офисом. Разумеется, я вернул рабочий телефон, оставшийся дома, а также ноутбук, поскольку он принадлежал компании. Иными словами, у меня больше не осталось ни одного устройства, на котором можно было бы нормально работать с документами. Я просматривал сайты по трудоустройству и рассылал резюме. Сферу IT я обходил стороной. Не было никакой возможности проверить, реален ли пункт о неконкуренции или это блеф, а рисковать понапрасну не хотелось. «Другие сферы тоже неплохи. Можно считать это началом с чистого листа». Я утешал себя, составляя резюме. Маркетинг, планирование, да хоть обычная офисная работа. Зарплата ощутимо упадет, но тут уж ничего не поделаешь. Мой прежний оклад все равно был завышен благодаря покровительству Со Ри. [В конце концов ты все равно вернешься ко мне.] Порой в памяти всплывали последние слова Со Ри. Этот холодный голос, это жуткое бесстрастное лицо. Честно говоря, становилось немного не по себе. Если она действительно решит отомстить, смогу ли я это выдержать? «Со Ри не зайдет так далеко. Мы ведь когда-то были возлюбленными... она просто наговорила лишнего на эмоциях. Вот и все». Если подумать, мое внезапное заявление о расставании тоже нельзя было назвать тактичным. И если Со Ри затаила обиду, я вполне мог ее понять. Но она разумный человек. Со временем она поймет мои чувства и примет наше расставание. Мне хотелось в это верить. Дзинь. Как раз в этот момент на мою личную почту пришло уведомление. Я рассеянно кликнул по нему, но рука замерла, стоило мне увидеть отправителя. [Юридическая фирма Hoo & Jip] «Что это?» Дурное предчувствие пробежало холодком по спине. Дрожащими руками я открыл письмо. В строке описания мелким шрифтом было указано: [Законный представитель Core Systems]. Я открыл вложение. Это был документ в формате PDF. Вскоре экран заполнили плотные юридические термины. [Исковое заявление по гражданскому делу] [Истец: Core Systems Co., Ltd.] [Ответчик: Хан Мин Со] Я протер глаза и посмотрел снова. Ошибки не было. — И-иск? Я поспешно прокрутил страницу вниз. От сложных юридических формулировок зарябило в глазах. Разглашение коммерческой тайны, нарушение закона о предотвращении недобросовестной конкуренции, неисполнение служебных обязанностей, нарушение условий контракта... Обвинения сыпались одно за другим. Вещи, которых я никогда не совершал, преподносились как неоспоримые факты. И... в самом низу документа. Была указана сумма требуемой компенсации ущерба. [Сумма: 3 000 000 000 вон (Три миллиарда вон)] — Что..? Дыхание перехватило. Я заставил себя сделать глубокий вдох и снова уставился на экран. Цифра не изменилась. Три миллиарда. Сумма, которую я не смог бы выплатить, даже если бы продал все свое имущество и работал до конца дней. — Это... это бред какой-то. Но документ был настоящим. Печать суда, номер дела — это не походило на фишинговый спам. В голове снова всплыли последние слова Со Ри. [Если ты выйдешь за эту дверь, ты обязательно пожалеешь.] Это не было брошенным в порыве эмоций пустым проклятием. Это было предупреждение. И теперь это предупреждение стало реальностью. ---------- Жизнь может рухнуть в один миг. …………… «Она действительно подала в суд? На меня?» Я думал, что Со Ри попытается отомстить. В конце концов, я в одностороннем порядке бросил её и сбежал. Но даже так я и представить не мог, что всё зайдет настолько далеко. Три миллиарда. Три миллиарда вон. Руки дрожали так сильно, что я не мог нормально удержать мышку. «Спокойно. Мне нужно как-то на это ответить». Если отбросить всё остальное, предельно ясным становилось одно. Со Ри действительно начала мстить. Я сделал несколько глубоких вдохов, взял себя в руки и трезво оценил ситуацию. И в тот же миг из самой глубины души поднялась волна ярости. Что именно я сделал не так, чтобы заслужить эту абсурдную месть? Да ещё и с помощью столь нелепой, шитой белыми нитками лжи? «Ладно. Значит, так ты хочешь поиграть, Чхве Со Ри?» Война была объявлена, и если я хотел выжить, то должен был защищаться. Нанять адвоката. Для начала следовало оценить практические трудности. На адвоката нужны деньги. Сколько у меня осталось на счету? Я opened банковское приложение на смартфоне. После сканирования отпечатка пальца экран обновился. Но затем... [Расходные операции по счету приостановлены] Экран перекрыло красное предупреждающее окно. [Ваш счет заблокирован в связи с наложением предварительного ареста по решению суда.] — Что?! Не веря своим глазам, я обновил страницу. Результат остался прежним. Я открыл другие банковские приложения. За исключением счета для повседневных расходов, где лежали сущие копейки, все сберегательные счета и резервные фонды показывали один и тот же статус. [Расходные операции по счету приостановлены] [Транзакции ограничены из-за предварительного ареста] — Сука... Кажется, это был первый раз, когда я выругался с тех пор, как стал Хан Мин Со. Со Ри заморозила все мои деньги одновременно с подачей иска. Чтобы я не смог даже нанять адвоката. «Никогда бы не подумал, что она зайдет так далеко...» Накатило гнетущее чувство бессилия. Всё-таки когда-то мы были любовниками. Заботились друг о друге, любили. Нет, возможно, всё это время я лишь тешил себя иллюзиями. Для Со Ри я, должно быть, был не любимым партнером, а любимой вещью. С самой первой нашей встречи и до сегодняшнего дня. …………… И всё же сдаваться было нельзя. Нужно найти хотя бы государственного защитника. Должны же быть способы получить юридическую помощь бесплатно. Я вышел из компьютерного клуба и направился к ближайшей юридической консультации. Это была скромная контора в старом здании с обшарпанной вывеской. — Здравствуйте. Я бы хотел проконсультироваться по поводу гражданского иска. Пожилой адвокат посмотрел на меня поверх очков. — Что за дело? Я протянул ему копию искового заявления. Юрист открыл документы, и его лицо постепенно помрачнело. — Простите. Я не смогу взяться за это дело. — Раз уж замешана Core Systems... их интересы наверняка будет представлять юридическая фирма RAO, тут нет никаких шансов на победу. Адвокат вернул бумаги. — Попробуйте обратиться в другое место. Во второй конторе повторилось то же самое. — Core Systems? Нет. Это невозможно. Третья, четвертая, пятая... — Нам будет трудно взяться за это дело. — У нас нет опыта ведения судебных процессов в сфере IT-индустрии. — Ваш оппонент слишком велик. Мне жаль. Я обошел столько мест, что ноги гудели от усталости, но результат везде был одинаковым. Стоило юристам услышать название Core Systems, как они тут же качали головами. Словно все они заранее сговорились. — Это просто смешно... Солнце зашло. Улицы заполнились толпами людей, возвращающихся с работы. На моем повседневном счету и наличными оставалось всего несколько сотен тысяч вон. На следующей неделе нужно было платить за аренду, но из-за замороженных счетов я не мог сделать даже этого. Ни денег, ни адвоката. Мне предстояло в одиночку противостоять иску на три миллиарда вон. Я оказался в ловушке, словно крыса в банке. …………… После этого ситуация покатилась под откос с бешеной скоростью. Всё началась с группового чата университетских однокурсников. Кто-то скинул туда одно-единственное сообщение. «Слышали? Говорят, Хан Мин Со слил конфиденциальную информацию Core Systems, и на него повесили иск на три миллиарда вон». Слух разлетелся мгновенно. Сфера IT тесная, а языки у людей длинные. Правда никого не волновала. Людям хотелось сенсаций, и история о «доверенном лице генерального директора, предавшем компанию-единорога», казалась им отличным развлечением. Все мои попытки попросить о помощи у знакомых натыкались на глухую стену. Прочитанные и оставленные без ответа сообщения, пропущенные звонки, черные списки. Вот и всё, что я получил. Через несколько дней пришел арендодатель. — Господин Хан Мин Со? Арендная плата за этот месяц так и не поступила. — Простите. Мой счет арестовали... Если бы вы могли немного подождать... — Арестовали? И когда его разблокируют? Я не мог ответить. Я не знал ни когда снимут арест, ни снимут ли его вообще. Видя мое замешательство, хозяин квартиры цокнул языком. — Даю вам неделю. Если к тому времени не заплатите, придется съехать. Разумеется, за эту неделю чуда не произошло. В итоге меня выставили за дверь, лишив даже скромного залога. Из вещей у меня осталась лишь пара смен одежды, но мне некуда было нести даже их. Несколько дней я перебивался в чимчильбане. Но и эта лавочка прикрылась, когда закончились последние деньги. Теперь у меня действительно ничего не осталось. …………… После этого прошло еще несколько дней. Я не знал точно, сколько именно времени утекло. Ощущение дат давно стерлось. Ни друзей, ни семьи, никого, на кого можно было бы опереться. Родители Хан Мин Со умерли много лет назад, а братьев и сестер у него не было. Постелью мне стала парковая скамейка. Днем в тени деревьев, ночью под светом фонарей — так я и коротал время. «Подумать только, до чего я докатился». Еще несколько недель назад я был главным исследователем в компании-единороге и любовником прекрасной женщины-директора. Я жил жизнью, которой завидовали многие. А теперь? Обычный обнищавший бездомный. Ни больше ни меньше. [Если ты уйдешь отсюда вот так, то обязательно пожалеешь.] «Пожалею». Чхве Со Ри была права. Я действительно жалел. Но вовсе не о том, о чем ей хотелось... не о том, что я не вернулся к ней. Я жалел о том, что вообще попал в этот мир и стал Хан Мин Со. «Если бы тогда в кафе...» Если бы я только не встретил тех троих женщин. Если бы проигнорировал их разговоры об отсутствии романтики, гаремах и RAO, а просто сбежал. Я безумно хотел есть. Последний раз я принимал пищу вчера — это был кусок хлеба, подобранный в мусорном баке. Пить тоже хотелось невыносимо. Я выживал лишь благодаря водопроводной воде из туалета в парке. Я больше ничего не соображал. Бежать было некуда. Я просто лежал на скамейке, тупо уставившись в небо. Плыли облака. Дул ветер. Солнце садилось и снова вставало. Мир продолжал вращаться, и только я один застыл на этой скамейке. «Неужели всё закончится вот так...» Если оставить в стороне прошлую жизнь профессионального читателя, то даже моя вторая жизнь в роли Хан Мин Со обрывалась столь жалко. Я закрыл глаза. Мне больше не хотелось ничего видеть. В какой-то момент, пока я лежал на скамье, потеряв счет времени, краем глаза я кое-что заметил. Дорогая обувь. Черные туфли на высоком каблуке, начищенные до блеска, без единой пылинки. Изящные, дорогие женские ножки. «Кому еще я тут помешал?» Несколько дней назад приходил смотритель парка и велел мне здесь не спать. Один раз заявлялся полицейский, требуя документы. Кто на этот раз? Хотелось верить, что это просто случайный прохожий. Но туфли не двигались. Они замерли прямо перед моей головой. У меня не было сил даже приподняться. Я лишь медленно, очень медленно перевел затуманенный взор выше. Ноги в черных чулках, облегающая юбка чуть выше колен. Безупречно скроенный, дорогой пиджак. И наконец, я увидел её лицо. Это была Чхве Со Ри. Она смотрела на меня сверху вниз. Абсолютно бесстрастное лицо. Ни триумфа, ни жалости, ни презрения. «Почему... именно сейчас?» Я попытался открыть рот, но не смог издать ни звука. Из-за голода и жажды горло пересохло, голос полностью пропал. Чхве Со Ри молчала. Она просто продолжала смотреть на меня сверху вниз. Это молчание казалось вечностью. А в следующий миг я потерял сознание. …………… Было тепло. Это было тепло, которого я не ощущал уже очень давно. Что-то мягкое окутывало мое тело. «Я умер?» Я медленно открыл глаза. Затуманенное зрение постепенно прояснилось. Я увидел потолок. Чистый белый потолок. По крайней мере, это точно был не парк. Я повернул голову, осматриваясь. Просторная, чистая спальня. Двуспальная кровать королевского размера, роскошная мебель, вид на город за огромными окнами. «Где я?..» Внезапно в памяти всплыли воспоминания Хан Мин Со. Это был дом Со Ри, её спальня. По какой-то причине я ни разу не бывал здесь с тех пор, как стал Хан Мин Со, но меня приглашали сюда однажды, когда я только устроился в Core Systems. — ...Угх. Я попытался сесть, но сил совсем не было. С тех пор как я узнал об иске, я часто пропускал приемы пищи из-за сильнейшего стресса, а оставшись на улице, и вовсе почти ничего не ел, будучи не в состоянии добыть еду. Иными словами, я нормально не питался уже несколько недель. Из-за этого казалось, что из моего тела ушли все мышцы. В этот момент дверь открылась. Вошла Со Ри. В руках она держала влажное полотенце и таз. Она присела на край кровати и опустила полотенце в воду. От теплой воды поднимался легкий пар. Вскоре она принялась вытирать мне лицо. Её прикосновения были нежными и бережными. Лоб, щеки, подбородок. Она тщательно стирала пыль и пот, скопившиеся за несколько дней. «Зачем она это делает...» Мне хотелось спросить, но голос так и не вернулся. Она тоже хранила молчание. ---------- Последний выбор. …………… Прошло еще несколько дней. Я не знал, какой сейчас месяц, число или даже день недели. С тех пор как я оказался в доме Со Ри, я полностью потерял счет времени. В спальне не было ни часов, ни каких-либо электронных приборов. Единственным ориентиром служило солнце, встававшее и садившееся за окном. Тем не менее, сегодня мое физическое состояние заметно улучшилось. По крайней мере, сил хватило на то, чтобы самостоятельно сесть в постели. Все благодаря каше и супу, которые Со Ри приносила каждый день. Она молча оставляла еду, а я молча ее ел. Поистине странная забота. За все это время между нами не было сказано ни слова. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Вот и сейчас послышался скрип открывающейся двери. В комнату вошла Со Ри. В руках она держала поднос — точно так же, как вчера, позавчера и во все предыдущие дни. Но сегодня содержимое подноса отличалось от привычного. Вместо миски с кашей или супом на нем стояла чашка, от которой поднимался пар. Поставив поднос, она не ушла. Вместо этого она присела на стул у кровати. — Тебе, кажется, гораздо лучше. Голос Со Ри, прозвучавший после столь долгого молчания, казался мягким и милосердным. Я не ответил. Называйте меня мелочным, если хотите, — мне просто нечего было сказать. Да и настроения разговаривать с ней у меня не было. Со Ри протянула мне чашку. — Это ромашковый чай. Он успокаивает. Горячий, так что пей медленно, маленькими глотками. Дрожащими руками я взял чашку. Лицо обдало теплым паром. — Мин Со. Она позвала меня по имени, и в ее голосе послышалось сострадание. — Тебе ведь... пришлось очень нелегко, правда? «Нелегко? Она издевается надо мной?» Возможно, это я все воспринимал в штыки. Но сейчас ее слова звучали для меня как чистая насмешка: «Должно быть, тяжело сидеть взаперти в аду, который я для тебя создала». Внутри закипела злость, но у меня не было сил даже на то, чтобы показать ее внешне. — Теперь все позади. Давай забудем обо всех трудностях. Продолжила Со Ри. Ее тон так и говорил, что все пережитые мною страдания были лишь дурным сном. — Твои попытки встретиться с той подругой детства, рассылка резюме в другие компании, сближение с той ветреной девицей, попытки сбежать от меня. Она перечисляла прошлые события одно за другим. Словно все это были совершенные мною преступления. — Мин Со, я прощаю тебя... за все проступки, которые ты совершил против меня до сих пор. «Проступки?» Она хочет сказать, что я был неправ? Что мое желание жить независимой жизнью и иметь нормальные отношения было ошибкой? — Если постоянно оглядываться на прошлое, невозможно двигаться в будущее. Так что давай забудем обо всем, что было, и с этого момента будем жить вместе. Прямо здесь. Со Ри улыбнулась. Ее улыбка была прекрасна, как у ангела, но от нее веяло леденящим душу демоническим холодом. — Мы начнем все сначала. Только ты и я. …………… Я пригубил ромашковый чай. Он был слишком горячим, чтобы пить его нормально. Со Ри не умолкала. — За это время я много думала в одиночестве. После того как ты бросил меня. — Мин Со, ты ведь постоянно пытался сбежать, верно? Неважно, насколько хорошо я к тебе относилась, сколько извинялась и как сильно шла тебе навстречу. — Так что давай откажемся от методов, которые раз за разом терпели крах. Отныне самым разумным будет, если я стану тебя контролировать. «Контролировать?» — С того момента, как ты просыпаешься утром, и до того, как ложишься спать ночью. Ты можешь свободно находиться дома. Однако для выхода на улицу тебе потребуется мое разрешение. И только в моем сопровождении — это правило. Она говорила так, словно проявляла величайшее великодушие. — Но телефоном или компьютером лучше не пользоваться. Связь с внешним миром опасна. Со Ри наклонилась ко мне. Ее ладонь нежно погладила меня по щеке. — Нам ведь не нужны другие люди, правда? Только мы двое. Хан Мин Со нужна лишь Чхве Со Ри, а Чхве Со Ри нужен лишь Хан Мин Со. Ее холодная рука скользнула вниз, к моей шее. — И все же, возможность выбирать себе еду по вкусу пойдет на пользу твоему ментальному здоровью. Разумеется, при условии соблюдения питательной ценности. — Но для поддержания физической формы тебе придется выполнять упражнения, которые я назначу. Мы ведь не хотим, чтобы у тебя развились хронические болезни от сидячего образа жизни. «Это... приручение...» — Иногда мы будем выходить на прогулки или за покупками. Вместе со мной. Если не будешь пытаться сбежать, я не стану использовать поводок. Я посмотрел в глаза Со Ри, когда она произнесла слово «поводок». В них не было ни капли шутки. — Ну как тебе? Идеально, правда? Мы будем жить вместе в знак нашего примирения. Навсегда. А насчет детей... дай мне еще немного подумать. Она взяла меня за руку. В отличие от моей исхудавшей, похожей на скелет ладони, ее рука была мягкой. Но при этом ледяной, словно принадлежала не человеку. …………… «Примирение, совместная жизнь». Такие слова используют по отношению к людям. Однако условия, которые она предлагала, больше походили не на совместную жизнь с человеком, а на содержание домашнего питомца. Со Ри приняла мое молчание за согласие и с удовлетворенным видом продолжила: — Думаю, поначалу тебе будет немного непривычно. Но ты быстро освоишься. В конце концов, человек — существо ко всему привыкающее. — ......... — Мы поженимся, когда ты будешь готов сделать предложение. Но я бы хотела, чтобы это произошло в течение пяти лет. — ......... Ей было мало просто сломать меня, теперь Со Ри пыталась полностью завладеть мной. Сделать из меня не человека, а животное или любимую куклу. Когда я осознал это, внутри меня начало что-то закипать. Ярость. Гнев, который я так долго подавлял и терпел раз за разом, наконец достиг критической точки. «Эта сумасшедшая сука... да она издевается..!» Из самой глубины горла рвануло наружу нечто неудержимое. Буйство эмоций, подобное лесному пожару, — чувство, которого я не испытывал уже очень давно. — Мин Со? Со Ри наклонила голову набок, заметив перемену во мне. — Что случилось? У тебя что-то болит? В этот миг последняя искра ярости вспыхнула в моих глазах. — Ха... Сначала это прозвучало как тихий вздох. Но это был не вздох. Это был смех. — Ха-ха... ха-ха-ха... Выражение лица Со Ри едва заметно изменилось. — Мин Со, ты... — Приручение... ты предлагаешь мне стать твоим ручным зверьком. Прямо сейчас. Я поставил чашку на поднос. Рука так сильно дрожала, что немного чая выплеснулось наружу. Пошатываясь, я поднялся на ноги. В коленях не было сил, поэтому пришлось ухватиться за столбик кровати. Но я не переставал смотреть ей прямо в глаза. Со Ри протянула руки, чтобы поддержать меня, но я грубо оттолкнул ее. — Не трогай меня. Она вздрогнула от яда, прозвучавшего в моем голосе. — Ты... ты действительно совсем ебнулась? Все слова, что я сдерживал до сих пор, хлынули наружу. Я больше не мог их сдерживать. Да и не хотел. — Ты даже одного сраного друга завести нормально не способна, у тебя социальные навыки на уровне муравьиной козявки... Мне не хватало дыхания, но я не останавливался. — Психопатка недоделанная, которая других женщин даже за людей не считает! Все, что копилось месяцами — а может, еще с тех пор, как я стал Хан Мин Со, — взорвалось. — Вот почему ты всегда была так одинока, да? Потому что рядом с тобой никто не задерживался! Потому что все понимали, насколько ты поехавшая, и бежали без оглядки! Из меня снова вырвался смех. На этот раз полный презрения. — Сходи в дурку пролечись. Или сядь в тюрьму! А если не можешь — просто сдохни, сумасшедшая ты сука! …………… Когда мой полный проклятий крик стих, в комнате воцарилась гробовая тишина. Со Ри ничего не ответила. Она не разозлилась, не заплакала, даже лицо ее не дрогнуло. Она просто смотрела на меня с абсолютно пустым лицом. «Что... почему она никак не реагирует?» Ее мертвый взгляд пронзал меня насквозь. Она просто пристально смотрела, словно в ней полностью атрофировались любые эмоции. Это было странно. Слишком странно. Она не казалась человеком. «А...» В этот момент я инстинктивно все понял. Я переступил черту, за которую уже нельзя вернуться. Я сломал то, что невозможно починить. Глубоко в глазах Со Ри что-то... нечто холодное и темное... щелкнуло, словно повернули выключатель. «Угх...» Внезапно силы покинули меня. Как только адреналиновый всплеск гнева угас, мое истощенное тело больше не смогло удерживать равновесие. Колени подогнулись. Я едва успел опереться о край кровати. Со Ри все так же сидела на стуле и смотрела на меня. С абсолютно безжизненным лицом. Не как человек, а как сломанная шарнирная кукла. «Нет... возможно, она с самого начала была ближе к кукле, чем к человеку». И я только что перерезал ниточки, за которые она держалась. Пока в моей голове крутились эти нелепые мысли, застывшая словно каменное изваяние Со Ри медленно поднялась на ноги. Еще мгновение назад я полушутя подумал, что она не похожа на человека, но теперь ее движения действительно казались механическими. — Вот как. Ее голос звучал на удивление спокойно. Трудно было поверить, что эта девушка только что выслушала жесточайшие личные оскорбления. — Раз ты так думаешь, Мин Со. Она повернулась ко мне спиной. В ее удаляющемся силуэте, направляющемся к двери, не было ничего от той Со Ри, которую я знал. Каким-то шестым чувством я ощутил: если я позволю ей уйти вот так, случится нечто ужасное. Мне пришла мысль, что, возможно, прямо сейчас стоит упасть на колени и умолять о прощении. Точно так же, как когда-то Со Ри пришла ко мне домой и обнаженной сделала догэдза. «Нет, не буду этого делать». Но я подавил этот порыв. У меня тоже есть гордость. После всего, что мне пришлось пережить из-за Со Ри, из-за Чхве Со Ри, с какой стати я должен извиняться? Я стиснул зубы и подавил рвущееся наружу желание извиниться. Я не произнес ни слова, пока Со Ри не покинула комнату. Наконец Со Ри вышла. Послышался тихий щелчок закрывшейся двери. ---------- Вечная забота. …………… Эхо закрывшейся двери разнеслось по комнате. Затем... тишина. Лишь тяжелая, липкая тишина заполнила комнату. — Ха-а, ха-а... Я прислонился к краю кровати, жадно хватая ртом воздух. Когда топливо гнева иссякло, осталось лишь это хрупкое тело, кожа да кости. «...Она ушла. Она действительно ушла». Чхве Со Ри и вправду вышла из комнаты. Без единого слова, без малейшего проявления эмоций. Даже после того, как я бросил ей в лицо такие унизительные слова, она ушла, ничем не ответив. «Неужели это действительно конец? Вот так просто? И всё?» Странная тревога начала закрадываться в мое сердце. Последнее выражение лица Со Ри не переставало всплывать в моем разуме. Эти мертвые глаза, совершенно лишенные эмоций, абсолютно пустые. «Нет, всё будет хорошо. Что сделано, то сделано, в любом случае». Слова, которые я в ярости выплеснул на неё, определенно перешли все границы. Но если вспомнить, что она со мной сделала, история приобретает другой оборот. Если на то пошло, то, что всё закончилось лишь словесными оскорблениями, можно было бы счесть весьма джентльменским поступком, не так ли? «Должно быть, это конец моей связи с Чхве Со Ри. Скоро меня вышвырнут на улицу». И что же мне теперь делать? Снова ночевать на улицах? «Ха-а... это действительно безнадежно». Может, мне стоит попытаться устроиться в приют для бездомных. Подать на банкротство, перебиваться подработками, как-нибудь сводить концы с концами. Неведомой силой я стал Хан Мин Со, но кто знает, что случится, если я умру. По крайней мере, теперь моя совесть чиста, так что мне нужно просто сохранить свою жизнь. В горле пересохло. Возможно, из-за сильного эмоционального истощения во рту не было ни капли влаги. Мой взгляд сам собой скользнул к прикроватной тумбочке. На тумбочке стояла чашка, которую принесла Со Ри. Ромашковый чай, к которому я едва притронулся кончиком языка, прежде чем поставить на место. «Чай...» От него даже перестал идти пар. Осталось лишь легкое тепло. «Она говорила, что он обладает успокаивающим эффектом». Наверное, мне стоило выпить его в тот же миг, как я его принял. Успокоиться, выслушать слова Со Ри и попытаться найти подходящую возможность. Тогда, по крайней мере, сейчас я бы не волновался о том, что меня выкинут на улицу. «Наброситься на неё, не думая о последствиях, будучи без гроша в кармане, когда негде поесть и поспать». Поистине мудрый выбор. Я, пошатываясь, поднялся на ноги. Ноги дрожали, но я каким-то образом смог дойти до тумбочки. Я взял чашку. Чай уже остыл и был лишь слегка теплым. Но этого было достаточно, чтобы утолить жажду. «Всё равно уже ничего не исправишь». Я поднес чашку к губам. А затем залпом выпил оставшийся чай. …………… Я поставил пустую чашку обратно на тумбочку. Тонкий аромат ромашки щекотал ноздри. На вкус чай был довольно горьким, но по крайней мере моя жажда была в какой-то мере утолена. «Наверное, меня вышвырнут сегодня или завтра». Из груди вырвался вздох перед лицом этой мрачной реальности. Нужно хотя бы взять себя в руки. Я уже собирался направиться обратно к кровати, когда — Внезапно всё мое тело охватило странное ощущение. Как будто на меня накинули невероятно тяжелое одеяло. «Что это такое?» Этим ощущением была сонливость. Но уж точно не обычная. Будто кто-то силой тянул за нить моего сознания, непреодолимая сила тащила меня вниз. «Почему мне вдруг... так хочется спать?» Мои веки стали весить целую тонну. Как бы сильно я ни старался, я не мог держать глаза открытыми. Тело не слушалось. Колени подогнулись. Я рухнул на кровать. В пальцах не осталось ни капли сил. Зрение начало затуманиваться. Все звуки вокруг стали отдаленными, словно я слышал их под водой. Это не было естественным сном. Это было чем-то искусственным, чем-то принудительным. «Не может быть...» Запоздалое осознание ударило в голову. «Ах, ромашковый чай...» Тот самый чай, который она принесла, тот, что с успокаивающим эффектом. Но было уже слишком поздно. Всё погрузилось во тьму. …………… Должно быть, прошел около часа. Дверь спальни беззвучно отворилась. Чхве Со Ри вернулась. На этот раз в её руках ничего не было. Взгляд Со Ри, вошедшей в спальню, обратился к кровати. Действительно, Хан Мин Со лежал без сил, распластавшись верхней половиной туловища поперек кровати. Без сознания, лежа на боку — он выглядел как спящий ребенок, подумала она. Со Ри ничуть не удивилась. Всё прошло по плану, поэтому она спокойно подошла к рухнувшему Мин Со. Она опустилась на колени и тихо всмотрелась в лицо бессознательного Мин Со. Бледное, изможденное лицо, тело, состоящее лишь из костей. Следы страданий от голода, на которые она его обрекла, были всё ещё отчетливо видны. Её рука погладила Мин Со по щеке. — Прости, Мин Со. Однако в её голосе не было ни малейшего намека на вину. Скорее, в нем сквозило нечто, близкое к удовлетворению. — Но я должна была это сделать. Потому что ты всё время пытался сбежать. Ромашковый чай содержал мощное снотворное. Целых несколько доз, если быть точным. Принял ли бы Мин Со её предложение в последний момент и выпил чай, или же в гневе отказался, как час назад — исход был уже предрешен. Лишь степень дозволенной свободы воли слегка изменилась. — Этот финал был предопределен с того самого момента, как ты попытался бросить меня. Со Ри подняла бессознательного Мин Со на руки. Она с легкостью приподняла его безвольное тело. Она прижалась губами к его уху. — Всё в порядке, Мин Со. Отныне я буду о тебе заботиться. Обмякшая рука Мин Со упала вниз под действием гравитации. Со Ри заботливо подняла эту руку и положила её обратно на тело Мин Со. — Так что с этого момента мы вместе... навсегда. На губах Со Ри появилась слабая улыбка. На спальню опустилась тишина. Со Ри не двигалась, продолжая обнимать Мин Со. Она просто держала его в объятиях, гладила по волосам и без конца шептала. — Я люблю тебя, Мин Со. …………… Наступила весна. За большим окном пентхауса Со Ри осыпались цветы сакуры. Розовые лепестки кружились в танце на ветру, падая, а затем вновь взмывая к небу. Хан Мин Со, лежа в кровати, смотрел на эту картину. Точнее говоря, его глаза были просто устремлены в том направлении. Его зрачки были расфокусированы. В них не отражались ни цветы сакуры, ни небо, ни что-либо ещё — они просто блуждали в пустоте. — Мин Со, пришло время принимать лекарства. Со Ри вошла в спальню со стаканом воды и пакетиками с таблетками. Она заботливо усадила Мин Со, приподняв его туловище. Мин Со принял её прикосновения без малейшего сопротивления. Он открыл рот и проглотил таблетки, положенные ему на язык, запив их водой. Три антипсихотика, два транквилизатора, один миорелаксант. Этого коктейля из сильнодействующих препаратов, вводимых непрерывно, было достаточно, чтобы лишить человека свободы воли. Высокие дозы лекарств парализовали нейронные синапсы и разрывали цепи памяти. Наступило лето. Сквозь окна лился обжигающий солнечный свет, но внутри всегда поддерживалась комфортная температура. Со Ри усадила Мин Со в инвалидное кресло и вывезла его в гостиную. — Сегодня хорошая погода. Сказала она. Мин Со не ответил. Он не мог ответить. Он уже давно забыл, что такое речь. Лишь изредка на его губах появлялась бессмысленная улыбка. И даже она была не более чем рефлекторным движением мышц. Со Ри укрыла его колени пледом и прошептала. — Ничего страшного, тебе не обязательно говорить. Мне достаточно просто того, что ты здесь, со мной. Осень вступала в свои права. Листья окрасились в багряные и желтые тона. Один за другим они начали опадать. Тело Мин Со, на самом деле, стало выглядеть здоровее. Благодаря регулярному питанию и тщательному уходу от прежнего скелетообразного вида не осталось и следа. Но душа внутри уже давно покинула его. Сознание, которое находилось внутри Хан Мин Со, не смогло выдержать непрерывную атаку медикаментов. Сначала исчезла память, за ней последовали эмоции. И наконец, угасло само «я». Теперь внутри этого тела не осталось ничего. Пустой сосуд, дышащая кукла, живой труп. Такова была реальность Хан Мин Со. Пришла зима. Белый снег укутал город. Сегодня, как и всегда, Со Ри подкатила инвалидное кресло с Мин Со к окну. — Снег идет. Первый снег, тот самый, который тебе так нравился. Мин Со не ответил. Со Ри больше не ездила в компанию. Вся работа велась по видеосвязи, а важные решения принимались из дома. Её мир сузился до этого пентхауса и Хан Мин Со. Это было всё, чего она когда-либо желала. …………… Снова наступила весна. Какая это была по счету весна — не имело значения. Время потеряло свой смысл, а времена года стали лишь сменой декораций за окном. Как-то днем Со Ри вывезла Мин Со в кресле к окну. Затем она села на диван рядом с ним и бережно положила голову Мин Со себе на колени. Её пальцы медленно перебирали его волосы. — Сегодня тоже хорошая погода. Мин Со никак не мог ответить. Его пустые глаза были устремлены в потолок, но он ничего не видел. — Всё в порядке. Теперь мы вместе навсегда. На лице Со Ри появилась странная улыбка. Ни сожалений, ни чувства вины, ни печали. Лишь покой. Идеальный, всепоглощающий покой. Она наконец-то обрела его. Вечное достояние, которое никогда её не покинет. — Я люблю тебя. Прошептала она. Ответа не последовало. И никогда не последует. Но Со Ри улыбалась. Потому что это был тот самый финал, которого она желала больше всего на свете. ---------- Ради счастливого финала — в следующий мир! …………… Грань опустошенного сознания. Химический туман, порожденный лекарствами. Ужасающее ощущение того, как собственное «я» медленно стирается. Все это исчезло в одно мгновение. — Кхек――! От внезапного пробуждения все тело содрогнулось в судороге. Ощущение было такое, словно меня вернули к жизни с помощью сердечно-легочной реанимации. Я глубоко вдохнул воздух. Не верилось, что я жив, что могу дышать. Зрение постепенно сфокусировалось. Это место было――кафе. То самое кафе, где до того, как стать Хан Мин Со, я беседовал об отношениях с тремя женщинами. То самое место. «Что за чертовщина... происходит?» Я рефлекторно поднял руку и посмотрел на нее. Это была не исхудавшая, похожая на скелет рука Хан Мин Со перед тем, как я потерял себя. Это была моя рука. Моя собственная, здоровая рука. Но что это было за чувство мгновение назад? Слишком отчетливое, чтобы оказаться обычным сном наяву. Тот момент, когда моя голова лежала на коленях Чхве Со Ри, а сознание угасало под действием препаратов. Мучительная боль от того, как мое «я» раскалывалось и исчезало по кусочкам. И все же я вернулся. Это было неоспоримо. «Тогда что это было? У меня началось какое-то психическое расстройство? Или просто приснилось?» Время, прожитое в теле Хан Мин Со. Искаженные отношения с Чхве Со Ри. Падение Ли Со А и моя собственная ментальная смерть. Все это было слишком реальным, чтобы списать на обычный сон. Взгляд переместился на столик. Над чашкой кофе все еще поднимался едва заметный пар. «Он все еще теплый...?» Осознание пронзило все тело. В этой реальности не прошло и столько времени, сколько требуется, чтобы сделать глоток кофе. Неважно, как долго я прожил в качестве Хан Мин Со. И неважно, было ли это сном или явью. — О надо же. Уже вернулся? Все закончилось быстрее, чем я думала. В этот момент заговорила женщина с роскошной фигурой, сидевшая напротив. Подперев подбородок рукой, она смотрела на меня с насмешливой улыбкой, играющей на губах. — Ну и как ощущения? [Вечная забота]. Весьма трогательный финал. «Трогательный?» Я настолько опешил, что не мог вымолвить ни слова. Эта адская жизнь была трогательной? — Разве это не романтично? Пока смерть не разлучит их... или, возможно, любовь, которую не способна разрушить даже смерть. Казалось, ей доставляло огромное удовольствие обсуждать пережитый мною ад. — Использовать наркотики, чтобы разрушить чужой разум и навсегда удержать человека рядом с собой. Высшее проявление чувства собственности. Как и ожидалось, женщина, которую я приметила, особенная, не так ли? — Точно. Было весьма забавно. Я имею в виду твою борьбу. Женщина, увешанная люксовыми брендами, элегантно подняла чайную чашку, которую, как я помнил, она не заказывала. Сделав глоток, она произнесла: — Особенно когда ты в самом конце закричал Чхве Со Ри: «Да сдохни ты уже!», даже я сжала кулаки. «Эти женщины...» Кто они вообще такие? Я думал об этом бесчисленное количество раз, но одно было ясно наверняка――они обладали сверхъестественной силой. Скорее всего, они были кем-то вроде богов или демонов. — Я разочарована. Чхве Со Ри была хороша, а вот ты — нет. Вновь заговорила женщина с роскошной фигурой. — Если бы ты любил Чхве Со Ри до самого конца, то, возможно, как-нибудь и пришел бы к счастливому финалу. Но в итоге ты лишь пытался сбежать. — Сбежать? Это была не любовь, а безумная одержимость! Когда я возразил, она тихо рассмеялась. — Одержимость — это тоже форма любви. Ты просто не смог ее принять. Женщина в люксовых брендах захлопала в ладоши. — Ну а теперь закончим перерыв. Начнем следующий этап? «Следующий этап?» По всему телу пробежали мурашки. Неужели они собираются заставить меня снова проживать жизнь Хан Мин Со? — Погодите минуту. В этот момент вмешалась женщина в деловом костюме. — Вы ведь не собираетесь отправить его в следующий мир, ничего не объяснив? Это было бы крайне несправедливо по отношению к тому, кто проходит испытание. Она посмотрела на меня. В ее взгляде читалось нечто похожее на сочувствие. — Ты не просто не выбрал одну из трех богинь — ты сделал выбор, который полностью отверг одну из нас. — Поэтому богиня, которую ты оскорбил, наложила на тебя испытание. …………… Я уставился на женщину в деловом костюме. Из всей троицы она казалась наиболее склонной поделиться хотя бы минимальной информацией. — Кто вы вообще такие? И что вы со мной сделали? Стоило женщине в костюме открыть рот, как ее опередила та, что была в люксовых брендах. — Разве по нам не видно? Мы богини. Бо. ги. ни. То, что я только что пережил, было слишком сверхъестественным, чтобы списать это на шутку. Они заставили меня прожить жизнь другого человека в параллельном мире. И при этом в реальности не прошло ни секунды. Такое определенно не под силу людям. Женщина в костюме дала дополнительное объяснение: — Если говорить точнее, вот она в основном управляет семьей. Я управляю победой. А... Она указала на женщину с роскошной фигурой. В ее жесте сквозила едва заметная отстраненность. — Эта женщина управляет любовью. «Богини...» До того как умереть и вернуться после жизни в теле Хан Мин Со, я бы ни за что не поверил в подобные слова. Богиня Любви, сидевшая, подперев подбородок, посмотрела на меня и произнесла: — Раз уж мы представились, перейдем к делу. Пока ты не пройдешь наложенное мной испытание, ты будешь жить жизнями разных людей в разных мирах. — Испытание? — Именно. Пока не добьешься успеха. Или пока твоя душа не выдержит и окончательно не исчезнет. В ее голосе не было ни капли милосердия. Вмешалась Богиня Семьи: — Не переживай так сильно. Я поделюсь своей силой, чтобы твоя душа не рассеялась слишком легко. — По крайней мере, в течение времени, которое покажется человеку вечностью, ты сможешь совершать новые попытки. Конечно, это не настоящая бесконечность. Если будешь повторять это раз за разом, в конце концов останется лишь пепел, который развеется по ветру. — И как же мне пройти это испытание? — Все просто. Достигни счастливого финала с кем-то, кто тебя любит. «Счастливый финал?» В памяти всплыл тот ужасающий финал, который я только что пережил. Моя ментальная смерть, превращение в марионетку Чхве Со Ри с разрушенным «я», накачанным наркотиками. — И как, по-вашему, я должен счастливо жить и прийти к финалу с такой женщиной, как Чхве Со Ри? На мой вопрос Богиня Любви ухмыльнулась. — В этом-то и суть испытания. Разве оно было бы испытанием, будь все так просто? «Безумие...» Это было не испытание, а наказание. Ничем не отличающееся от кары великана, вынужденного катить камень на вершину горы. Это означало вечно повторяющийся ад. Колени подкашивались от нахлынувшего отчаяния. Что мне делать? Возможно, заметив мое отчаявшееся лицо, заговорила Богиня Победы. — Пусть это и самый минимум информации, позволь мне выразиться конкретнее. Если бы это было абсолютно невозможно, это не называлось бы испытанием. — Во-первых, как ты только что слышал, ты будешь жить жизнями разных людей. В каком мире, кем ты станешь, чью любовь получишь — все условия абсолютно случайны. — Во-вторых, в любом из миров, если ты завоюешь любовь хотя бы раз и достигнешь «нормального и счастливого финала», этого будет достаточно. Тогда испытание будет пройдено, а проклятие Богини Любви — снято. Информация, предоставленная Богиней Победы, действительно была минимальной — лишь дополнительное разъяснение слов остальных богинь. Но кое-что показалось мне странным. — Что значит [нормальный и счастливый финал]? То есть речь идет не о том, чтобы просто принять одержимость сумасшедших баб? Богиня Любви разразилась издевательским смехом. — Разве ты не сам заявлял, что «будь ты нормальным», то не познал бы сожаления, опустошения или одержимости? Разумеется, я имею в виду ту самую «нормальную» любовь, о которой ты думаешь. «Сука...» Это не было сценой из мифологии, и все же одно неосторожно брошенное слово вернулось ко мне в виде столь абсурдного проклятия. Нормальная любовь, здоровые отношения, любовь, основанная на взаимном уважении и доверии. Тот самый тип идеальных отношений, который на удивление трудно встретить даже среди обычных людей, — и я должен был построить их с кем-то вроде Чхве Со Ри. Это было невероятно сложно. И не будет ошибкой назвать это невыполнимым. — Объяснения окончены. Пора переходить к следующему этапу. Богиня Любви поднялась со своего места. — Нет, стойте! У меня еще есть вопросы―― — ЩЕЛК. Под звук щелчка пальцев мое зрение снова начало разлетаться на осколки, словно разбитое стекло. Интерьер кафе раскололся и рассеялся во тьме. Фигуры трех богинь, столик, кофе. Все исчезло. И меня поглотила бесконечная тьма. …………… Мое сознание внезапно вынырнуло на поверхность. Первое, что я увидел, был старый, довольно грязный потолок. Потолок из пожелтевшего от времени пластика, покрытый редкими пятнами. — ТРЯСЬ, ТРЯСЬ. Ритмичная вибрация сотрясала все тело. В ушах гудел звук двигателя. «Автобус...?» Я повернул голову и увидел за окном стремительно проносящиеся зеленые рисовые поля. Время от времени в поле зрения возникали телеграфные столбы, маленькие фермерские домики и пленочные теплицы. Все верно. Междугородний автобус. Я сидел на пассажирском сиденье у окна. — ПИИИП―― — Уважаемые пассажиры, мы скоро прибудем на конечную остановку — автобусный терминал Хухэри. «Хухэри?» Странное название, которого я никогда раньше не слышал. Этот мир, вероятно, тоже был параллельной реальностью, почти идентичной Земле, на которой я жил. «Для начала нужно выйти. Надо выяснить, кем я стал и где нахожусь». Двери автобуса открылись. Вышли три человека, включая меня. Двумя другими были пожилые мужчина и женщина, которые тут же разошлись в разные стороны. Автобус уехал, выбросив облако выхлопных газов. Когда гул двигателя затих, я остался на автостанции в полном одиночестве. Это была тихая деревушка. Вдали виднелись рисовые поля, небольшая низина, окруженная горами. Вдоль дороги виднелось несколько старых магазинчиков и здание сельской администрации. «Так, что теперь делать? Сперва нужно понять, кем я стал――» В этот момент кто-то схватил меня за плечо. Прикосновение было мягким, но уверенным. И одновременно с этим раздался женский голос, звучавший крайне удивленно: — П... Папа?! ---------- Деревенской девушке и правда идеально подходят соломенная шляпка и сарафан! …………… — Папа? От этого голоса я рефлекторно обернулся. Перед моими глазами стояла девушка в белом сарафане и соломенной шляпке. Она была на голову выше меня, с длинными ногами и руками, которые вполне подошли бы модели. И... если смотреть снизу вверх, её грудь была настолько пышной, что почти скрывала её лицо. Словом, потрясающая красавица, одетая по типичной деревенской моде. Но выражение её лица казалось немного странным. В её глаза словно катились слёзы, но в то же время она выглядела счастливой. Например... да. У неё было лицо человека, который воссоединился с семьёй после десятилетий разлуки. Похоже на участников тех старых телепередач о поиске пропавших родственников. «Что... что не так с этим человеком?» Я инстинктивно сделал шаг назад. — К-кто вы? — ......Что!? Она вздрогнула от моего вопроса. Буря эмоций, только что отражавшаяся на её лице, мгновенно сменилась растерянностью и стыдом. Она выглядела как человек, внезапно очнувшийся от сна. — Я... прошу прощения! Я перепутала вас с кое-кем другим! Её лицо вспыхнуло пунцовым цветом. Без лишних объяснений она низко поклонилась, а затем развернулась и поспешно скрылась, словно спасаясь бегством. «Что это сейчас было? На новый вид мошенничества не похоже, так она и правда меня с кем-то перепутала?» Но её взгляд мгновение назад был слишком отчаянным для простой ошибки. У неё было лицо человека, который вновь встретил того, кто давно умер. — Какая странная особа. …………… Я выбросил эту странную встречу из головы. Сейчас важнее всего разобраться в собственном положении. Я плюхнулся на пустую скамейку автобусной остановки. Закрыв глаза, я сделал медленный вдох. Как и тогда, когда я стал Хан Мин Со, воспоминания этого нового тела начали постепенно всплывать в голове. Фамилия — Ё, имя — Рым. Значит, Ё Рым. Вырос в приюте, в этом году исполнился двадцать один год, недавно стал совершеннолетним. Лиц родителей не помнит. Профессия... создатель стикеров. «Стикеры, значит». Покопавшись в памяти глубже, я понял, что милый стиль рисования, в котором он творил ещё со школьных времён, пользовался неплохим успехом на интернет-форумах. Как только Ё Рым стал совершеннолетним, он в качестве эксперимента попробовал выпустить свои стикеры, и ему каким-то образом удалось их монетизировать. Благодаря этому у него появился доход, которого хватало, чтобы сводить концы с концами. И вот причина, по которой он приехал в эту глухую деревню. Несколько месяцев назад с ним неожиданно связались. Родственник, о существовании которого он даже не подозревал, оставил ему наследство. Этот родственник испытывал чувство вины за то, что не мог позаботиться о Ё Рыме при жизни, и в своём завещании оставил ему загородный дом. «Так что сегодня я переехал в деревню». Для Ё Рыма, который после выпуска из приюта скитался по городским кошивонам, это было подобно живительному дождю во время засухи. Я открыл глаза. Теперь я полностью понимал своё положение. Наверное. «Сирота, переезд в деревню, создатель стикеров. Совершенно иная жизнь, нежели у Хан Мин Со». Я поднялся на ноги. Сверившись с картой в телефоне, я направился к дому. Деревня оказалась меньше, чем я ожидал. Минут через десять ходьбы от остановки показались рисовые поля, а за ними — пологие холмы. На склонах редко стояли дома. «Мирно, но... слишком тихо». Для меня, всю жизнь прожившего в мегаполисе — да и судя по воспоминаниям Ё Рыма, — подобная глушь была в диковинку. Поднявшись по тропинке на холм, я добрался до места назначения. Красная черепичная крыша, белые стены, ржавая железная калитка. Дом, на котором время оставило неизгладимый след. «Это точно здесь?» Я ещё раз сверил адрес. Ошибки не было. За калиткой открылся небольшой двор. Он густо зарос сорняками, а в углу были свалены бесполезные на вид садовые инструменты. Я вошёл внутрь. Совмещённая с кухней гостиная, две комнаты и один санузел. Типичная планировка деревенского дома. «Что ж, всё лучше, чем я думал». Старый, но не до такой степени, чтобы рушиться. Окна целы, без трещин, да и крыша не выглядела протекающей. Я поставил сумку и первым делом открыл окна. Внутрь хлынул свежий воздух, разгоняя спёртую духоту. Как и следовало ожидать, вода текла нормально. Электричество тоже работало. Базовая инфраструктура для жизни присутствовала. — Начнём с уборки. Поискав по дому, я нашёл метлу и швабру. Я стёр пыль и подмёл пол. Физическая работа помогла мне немного разложить по полочкам свои запутанные мысли. «Как мне жить дальше?» Доход от стикеров составлял около миллиона вон в месяц. Этого едва хватало на скромную жизнь в деревне, но ни о каком комфорте речи не шло. Да и будущего у этого занятия не было. Если появится дополнительный фриланс, придётся браться за него без лишних разговоров. И за частные заказы, разумеется, тоже. «Но что более важно...» Условие испытания. [Нормальный и счастливый финал]. Условие, поставленное Богиней Любви. — Хм... Завести нормальный роман с такой женщиной, как Чхве Со Ри, было... честно говоря, абсолютно невозможно. Но если подумать, богини ведь сказали, что условия моего перерождения совершенно случайны. Кем я стану, кто меня полюбит и всё такое. «Значит... не имеет значения, в кого именно я влюблюсь». Так почему бы мне просто не встретить обычного человека вместо сумасшедшей вроде Чхве Со Ри? — Точно! Сам того не замечая, воскликнул я. В голове словно зажглась лампочка. Вспомнить хотя бы греческую мифологию. Как правило, испытания проваливаются, если идти напролом. Как Геракл одолел Немейского льва, которого нельзя было убить ни копьём, ни мечом, ни палицей? Он его задушил. Следовательно, вывод таков: пройти испытание можно с помощью «мудрости». — Мне просто нужно встретить обычную девушку и быть по-обычному счастливым. Раз уж я теперь живу в деревне, я мог бы встретить простую деревенскую девушку и закрутить с ней милый роман. ...Мысленно утешал я себя. «Такие крайности, как Чхве Со Ри, встречаются редко. Если я найду подходящего человека, то легко пройду это испытание». …………… Как бы то ни было, с вопросом об испытании пока решено. Продолжая уборку, я приметил в углу комнаты стол. Мебель, судя по всему, была сделана из дерева, укреплённого сталью. Всё бы ничего, но стоял он неудобно. Если переставить эту махину, комната станет казаться гораздо просторнее. «С этим-то я должен справиться». Я ухватился за края стола обеими руками и потянул. Однако всё пошло не по плану. Я думал, что смогу его поднять, но стол даже не шелохнулся. Я напружинился сильнее. Напряглись все мышцы моего тела. — Нгх...! Приложив колоссальные усилия, я едва, действительно едва сумел оторвать его от пола на пару сантиметров. Шаг, два, три. На пятом шаге я достиг предела. Моё сердце бешено заколотилось. Оно не просто стучало, а колотилось так неистово, словно готово было выпрыгнуть из груди. — Кхе-хе, кхе... — БАХ. Стоило мне опустить стол, как ноги подкосились. Сердце колотилось как безумное. Дыхание сбилось, будто я только что пробежал стометровку на пределе возможностей. — Ха-а, ха-а. Оставив стол в покое, я попятился к стене. Сползая по ней на пол, я почувствовал, как грудь сдавило от невыносимой боли. «Да ладно... неужели он за всю жизнь ни разу не занимался спортом? Почему мне так хреново?» Хан Мин Со тоже не отличался богатырским здоровьем. Точнее сказать, его физическая форма была ниже средней. Но тело Ё Рыма было совсем на другом уровне. Так надрываться из-за одного несчастного стола? В этот момент в сознании всплыло то, чего я подсознательно избегал в воспоминаниях Ё Рыма. Белый больничный коридор, спокойный голос врача. [Это врождённый порок сердца. Обычной жизни он не мешает, но тяжёлые физические нагрузки или тяжёлый труд вам категорически противопоказаны.] «Вот оно что...» Это было воспоминание, которое Ё Рым сознательно пытался вычеркнуть из памяти. Он не хотел мириться с реальностью, в которой он мало того что вырос в приюте, так ещё и оказался физически немощным. Болезнь не была смертельной. Но спорт или физический труд для него были практически невозможны. Именно поэтому Ё Рым рисовал картинки и, сам того не планируя, стал создателем стикеров. «Чёрт... об этом я вообще не подумал». Честно говоря, этот старт был куда хуже, чем у Хан Мин Со. Хан Мин Со, хоть и находился в тени Чхве Со Ри и гениев из Core Systems, всё же имел диплом бакалавра престижного университета и работал в топовой IT-компании-единороге. Он проработал там недолго, так что денег у него было немного, но зато не имел никаких физических ограничений. А что Ё Рым? Во-первых, он даже не смог поступить в университет. Единственным плюсом было то, что стикеры, которые он нарисовал ещё в старшей школе, неплохо продавались и приносили стабильный доход. Но и это не было надёжным. Доход мог резко упасть в любой момент. Сами по себе эти условия были крайне шаткими, так вдобавок к ним шёл огромный штраф в виде больного сердца. — Эх, придётся пахать на фрилансе, чтобы заработать денег. Когда дыхание более-менее восстановилось, я, пошатываясь, поднялся на ноги. В углу комнаты стояло покрытое пылью ростовое зеркало. Кое-как стерев грязь, я увидел своё смутное отражение. Внешность Ё Рыма, отразившаяся в зеркале, была... — ...Ого. Хан Мин Со тоже был довольно худощавым. Но Ё Рым превзошёл его в этом плане. Узкие плечи, запястья тоньше женских. Бледная, гладкая кожа, но при этом большие и ясные глаза. «Прямо-таки болезненный младший герой из романтической манги». Стоит ли считать такую внешность благословением? «Сначала закончу с уборкой, а подумаю потом». Я отвернулся от зеркала и снова взял в руки инвентарь для уборки. Только я принялся подметать. — Тук-тук. Раздался стук в старую железную калитку. Взглянув на часы, я увидел, что уже четыре часа дня. С момента моего переезда прошло меньше двух часов. Я отложил метлу и пересёк двор, направляясь к калитке. Вероятно, это староста деревни пришёл поприветствовать нового жителя. Я отодвинул засов и потянул створку на себя. И мои ожидания с треском провалились. За калиткой стояла та самая девушка, которую я видел на автобусной остановке. В белом сарафане и соломенной шляпке. Красавица, которая назвала меня «папой» на остановке, а затем в спешке сбежала. В руках она держала белую тарелку, от которой поднимался пар. Похоже, это были свежеприготовленные рисовые пирожки. — Здравствуйте! ---------- В этот раз мир на сложном уровне?! Она лучезарно улыбнулась и произнесла: — Я ваша соседка! Увидела, что вы только что заселились, и решила принести рисовых пирожков. «Принесла рисовые пирожки в честь моего переезда?» Что-то здесь казалось странным. Разве обычно не тот, кто въезжает, должен угощать соседей рисовыми пирожками? По крайней мере, мне так помнилось. Хотя, надо признать, в наши дни эта традиция уже угасает. Всё это выглядело как-то надуманно. Возникло ощущение, что за её дружелюбием кроется какой-то скрытый мотив. Сначала она назвала меня папой на автобусной остановке, теперь заявилась сразу после моего переезда — слишком уж подозрительно. «Нет-нет-нет. Это же деревня. Здесь образ мыслей и культура могут отличаться от городских.» Нехорошо подозревать людей без причины. Я решил прогнать параноидальные мысли. Действительно. Что плохого в том, чтобы первой поприветствовать новосёла? Это и есть то самое деревенское гостеприимство. То, что обычно называют душевной теплотой. Наверное. И самое главное, её улыбка, когда она держала тарелку с пирожками, казалась такой искренней и доброжелательной. Лицо девушки так и светилось, невольно заставляя меня ослабить бдительность. — Ах, да. Спасибо вам. Проходите, пожалуйста. Если подумать, отвергнуть доброту соседки в первый же день было бы грубостью. Мне ведь предстоит здесь жить и дальше, верно? И ещё кое-что. Я уже говорил, но это деревня. Чтобы выжить в сельской местности, нужно поддерживать хорошие отношения с соседями. Даже в большей степени, чем в городе. Я шире распахнул калитку, приглашая гостью войти. Она без колебаний вошла в дом. Окинуть взглядом старые обои и потрёпанную временем мебель, она заговорила: — Я переживала, ведь сам хозяин здесь не жил... но, кажется, обошлось без серьёзных разрушений. Какое облегчение. — Да. Стоит немного прибраться, и здесь вполне можно будет жить. Похоже, она знала и этот дом, и его покойного владельца. Если она пришла именно поэтому... то это очень мило с её стороны. Наверное, хотела помочь, если бы дом оказался в запущенном состоянии. «Если так, то это очень заботливый жест.» Я проводил её на кухню, и она поставила тарелку с пирожками на обеденный стол. Я выдвинул стул, предлагая ей присесть, но она устроилась на соседнем месте — прямо рядом со мной. «...А?!» Слишком близко, непозволительно близко. Мы сидели так, что плечи едва не соприкасались. Достаточно близко, чтобы слышать дыхание друг друга. «Почему так близко...?! Даже Чхве Со Ри не вела себя так с самого начала.» Конечно, я не утверждаю, что у этой незнакомки в сарафане такая же патологическая одержимость, как у Чхве Со Ри. Пока я пребывал в замешательстве, мой взгляд невольно зацепился за пышную фигуру соседки. Тонкий сарафан ничуть не скрывал изгибов её тела. Своими выдающимися пропорциями она не уступила бы даже богине любви. «Как у неё одна грудь может быть больше головы... Нет-нет, о чём я вообще думаю.» Даже если собеседница не пытается скрывать свои формы, и даже если мой взгляд скользнул туда случайно. Пялиться слишком откровенно было бы верхом неприличия. Я волевым усилием уткнулся взглядом в тарелку с пирожками. — Я Ким Бом! Внезапно представилась она. — Бом — потому что родилась весной! А вас как зовут? Простное, но красивое имя. Оно отлично подходило её жизнерадостному характеру. — Ах, да. Я Ё Рым. Фамилия — Ё, имя — Рым. — Ё... Ё Рым?.. Стоило мне произнести своё имя, как выражение её лица мгновенно изменилось. Сначала исчезла улыбка, а глаза широко распахнулись. Губы тоже слегка приоткрылись. Я не понимал причины, но она явно растерялась. «Что? Почему она так удивилась, услышав обычное имя?» Внутренне я недоумевал, но вскоре нашёл логичное объяснение. Скорее всего, её реакция была вызвана тем, что имя «Ё Рым» довольно необычное. В случае с Ким Бом хотя бы понятно, где фамилия, а у меня в качестве фамилии и имени используется название времени года. — Да, немного необычно, правда? Когда я ответил с неловкой улыбкой, она на мгновение уставилась на меня пустым взглядом. Но это длилось недолго, и вскоре к ней вернулась прежняя лучезарная улыбка. Перемена произошла настолько быстро, что показалась неестественной. — Вовсе нет. Это действительно очень красивое имя. В её голосе прозвучала странная эмоция. То ли грусть, то ли тоска — я не мог разобрать. Повисло слегка неловкое молчание. Тарелка с пирожками стояла на столе, а мы сидели слишком близко друг к другу. Теперь, когда мы представились друг другу, ей пора было встать и уйти. «Наверное, сейчас она уйдёт, да?» Однако Ким Бом и не думала подниматься. Напротив, она улыбнулась ещё шире и спросила: — Кстати, Ё Рым, вы впервые живёте в деревне? — Ах... да. Всё верно. До этого я жил только в городе. — Тогда вы наверняка ничего здесь не знаете! И столкнётесь со множеством неудобств. В её голосе звучала твёрдая уверенность. Словно она точно знала, что мне обязательно понадобится помощь. — Я всё вам покажу! Где что находится, к кому и по какому вопросу обращаться. Деревня отличается от города, так что без подготовки вам придётся несладко. Голос, сотканый из доброты и дружелюбия, не оставлял пространства для отказа. Но в нём также чувствовалось нечто такое, что не терпело возражений. Мягкое, но непреклонное давление, словно стальные цепи, обёрнутые в сахарную вату. — Эм, это доставит вам слишком много хлопот... — Хлопот? Вовсе нет! Для соседей это в порядке вещей. В деревне все живут, помогая друг другу! «Хм, неужели это и есть деревенское гостеприимство?» Прожив всю прошлую и нынешнюю жизнь исключительно в мегаполисах, я и представить себе не мог ничего подобного. Чтобы едва знакомый человек так активно предлагал свою помощь. Но, как ни странно, это не вызывало неприязни. Напротив, где-то в глубине души разлилось приятное тепло. «Нежели это... удача? Встретить такую добрую соседку в первый же день после переезда.» И самое главное... кхм, она была невероятной красавицей. Пышногрудая, фигуристая красотка — полная противоположность довольно стройной Чхве Со Ри, но при этом ничуть не уступающая ей, хотя та и славилась своей безупречной внешностью успешной женщины-директора. Словом, девушка в сарафане казалась слишком ослепительной для глухой деревни. «К тому же добрая и заботливая — полная противоположность Чхве Со Ри.» Я принял решение и кивнул Ким Бом. — Тогда... могу я попросить вас о помощи? Стоило мне ответить, как лицо Ким Бом просияло ещё ярче. — Конечно! Может, пойдём прямо сейчас? Обойдём все важные места до захода солнца! — А, прямо сейчас? Так внезапно? — Да! Завтра будут другие дела. Лучше сделать то, что возможно, уже сегодня. В её словах был смысл. К тому же я в общих чертах закончил уборку. Было бы неплохо изучить окрестности, пока есть кому подсказать. — Хорошо. Дайте мне минутку собраться. Так спонтанно решился вопрос с экскурсией по деревне. В любом случае, это было приятно. Я даже почувствовал лёгкое волнение. Первое радостное предвкушение в моей повседневной жизни с тех пор, как начался кошмар под названием «вечная забота» Чхве Со Ри. «Ну, по сравнению с разрушением личности от передозировки лекарств, всё что угодно покажется раем.» …………… Я шёл по деревенской дороге бок о бок с Ким Бом. Она увлечённо указывала то в одну, то в другую сторону, давая пояснения. Вон там — сельская администрация, а соседнее здание — единственный супермаркет. За холмом находится медпункт. — О, а вон тот дом на краю рисового поля — дом старосты. Если что-то случится, в первую очередь идите туда. Она подробно и дружелюбно знакомила меня с окрестностями. «Она действительно хороший человек.» Но изредка, очень изредка, её взгляд задерживался на мне. Возникало ощущение, будто она что-то проверяет, пристально меня изучая. Но как бы я ни думал об этом, всё казалось странным. С чего бы Ким Бом, которую я только что встретил, смотреть на меня такими глазами? Наверное, просто разыгралось воображение. «Я слишком сильно обжёгся на Чхве Со Ри. Нужно быть осторожнее и не реагировать слишком остро.» — Там наверху есть беседка. Оттуда открывается очень красивый вид, знаете? Вся деревня как на ладони. Хотите подняться? Ким Бом указала на холм. Склон казался довольно крутым, но не слишком высоким. — Я не против. Подъём в гору поначалу был пологим. Это даже не ощущалось как восхождение. Но... «А? Что-то не так.» Сначала всё действительно шло хорошо. Просто лёгкая усталость. Но на полпути к вершине ситуация резко изменилась. Дыхание начало сильно сбиваться. — ХА-А... ХА-А... ХА-А... Сердце забилось быстрее обычного. Тук, тук-тук, тук. Аритмичные удары отдавались в груди. С каждым шагом грудную клетку сдавливало всё сильнее. Казалось, лёгкие не способны полноценно вдохнуть воздух. «Угх, осталось совсем немного...» — Ё Рым! Ким Бом мгновенно заметила перемену во мне. Её рука вцепилась в моё плечо. — Вы в порядке? Лицо совсем побледнело! — Я... я в порядке... — Не похоже, что вы в порядке! Давайте присядем на минутку. Ким Бом повела меня к камню у обочины дороги. Когда мы сели рядышком на плоский валун, её ладонь мягко погладила меня по спине. — Дышите медленнее. Сделайте глубокий вдох и плавно выдохните. — ХА-А, ХА-А, ХА-А... фух. Дыхание наконец пришло в норму. Я неосознанно прислонился к Ким Бом, и она, к счастью, молча поддержала меня. — Ё Рым, у вас проблемы со здоровьем? — Да. Сердце слабое. Врождённый порок. Я ответил, пытаясь отдышаться. Это не было секретом, да и скрывать не имело смысла. — Мне нельзя перенапрягаться или заниматься тяжёлым физическим трудом. В обычной жизни всё нормально, но... стоит переборщить, и начинается такое. Хотя я не думал, что подъём на холм окажется слишком тяжёлым. Ким Бом показалась слегка растерянной от моего ответа. — Я... я понимаю. Должно быть, ваши родители сильно переживают. Сын со слабым здоровьем уехал один жить в деревню... — У меня нет родителей. Я вырос в приюте. Внезапно Ким Бом замерла. В течение нескольких секунд она сидела абсолютно неподвижно. — Этот дом достался мне по наследству от родственника. Всё же это гораздо лучше, чем ютиться в кошивоне. Повисла тишина. Ким Бом молчала, уставившись в пустоту. Затем её губы слегка дрогнули, и послышался едва различимый шёпот: — Сирота... больное сердце... Это было бормотание. Настолько тихое, что его едва ли удалось бы расслышать, но благодаря тому, что мы сидели вплотную, слова долетели до моих ушей. Лицо Ким Бом странно исказилось. Зрачки задрожали, словно она лишилась души, а рот слегка приоткрылся. Она оставалась в таком оцепенении несколько секунд. ---------- Ты мой... отец! …………… «Почему она так себя ведет? ...Ах». Было несложно догадаться, почему Ким Бом так потрясена. Несчастная судьба Ё Рыма — то есть моя — должно быть, сильно ее шокировала. «Ну да, такую историю обычно увидишь разве что в документалках вроде "Человеческого театра". Сирота с пороком сердца, живущий в глуши в полном одиночестве». — Прости. Мне не следовало поднимать такую тяжелую тему. Когда я извинился, Ким Бом вздрогнула и пришла в себя. — Ой, нет! Что вы. Я ведь сама первая спросила. Ее губы лгали, но тело было честно. ...И дело тут вовсе не в чем-то пошлом. Голос Ким Бом слегка дрожал, когда она отвечала, а глаза повлажнели. Было видно, что она изо всех сил сдерживает слезы. Она и правда оказалась очень чувствительной. Так сильно сопереживать, едва услышав о чужом несчастье. «Она действительно очень добрая». …………… Вскоре мы поднялись с валуна и продолжили обходить деревню. Ким Бом вела меня в обход крутых холмов и склонов. — Вон тот магазин — наша единственная мясная лавка. — А здание рядом — сельскохозяйственный кооператив. Там же находится и пункт выдачи посылок. — Пункт выдачи посылок? Что это? — Ах, пункт выдачи — это... место, где забирают посылки. — Т-то есть посылки не привозят прямо к дому? — Верно. — ... О-о-о! Невероятно! Пункт выдачи посылок! Эй-эй, неужели в деревне посылки не доставляют прямо к порогу?! ...Конечно, вслух я этого не произнес. Хотя был слегка обескуражен. Пока мы гуляли, солнце постепенно начало клониться к западу. Оранжевые сумерки окрасили всю деревню, отбрасывая длинные тени на рисовые чеки и поля. — Пожалуй, мне пора возвращаться. Ким Бом кивнула на мои слова. Мы не спеша двинулись в обратный путь. Наконец мы подошли к моему дому. Мы с Ким Бом остановились друг напротив друга перед старыми металлическими воротами. Пришло время прощаться. — Спасибо тебе огромное за сегодня. Благодаря тебе я теперь хоть немного ориентируюсь в деревне. — Да не за что! Ким Бом весело улыбнулась. Затем она развернулась, чтобы уйти... но не ушла. Вместо этого она сделала еще шаг навстречу. — Теперь у нас ведь особые отношения, правда? Давай видеться почаще и подружимся! — Особые отношения?! Сердце екнуло от этой внезапной фразы. И вовсе не из-за болезни, а исключительно от неожиданности. Заметив мое замешательство, она тихонько рассмеялась. — Конечно! В такой глуши мы соседи, а это уже само по себе событие. Я слышала, в городе люди даже лиц своих соседей по лестничной клетке не знают? «А... вот она о чем». Я облегченно выдохнул. Стало даже немного неловко, что я на секунду вообразил какие-то «особые» отношения между мужчиной и женщиной. Ким Бом улыбнулась и достала из кармана смартфон. — Давай обменяемся контактами. Если что-нибудь понадобится, звони или пиши в любое время. Я тоже вытащил свой телефон. Включил экран и открыл список контактов, чтобы вбить ее номер... — Ой, мне плохо видно экран. Ким Бом вдруг придвинулась вплотную. А затем совершенно естественно приобняла меня за плечо. — Ого?! Поскольку она была высокой, когда она обняла меня за плечо, ее бок оказался прямо у моего лица. Ощутимая, пышная и невероятно мягкая плоть прижалась к моей щеке. Тонкий цветочный аромат и тепло ее тела ворвались мне в ноздри. «Ч-что это такое...?!» Все мое тело окаменело, а сердце бешено заколотилось. Совсем по другой причине, нежели при подъеме на холм. Я и представить не мог столь смелого тактильного контакта. Даже Чхве Со Ри, которую я знал довольно давно, никогда не заходила так далеко. Конечно, у Чхве Со Ри просто не было такой груди, чтобы провернуть подобное. — Номер ведь начинается на 010, верно? То ли не заметив моего замешательства, то ли проигнорировав его, непринужденно спросила Ким Бом. — Д-да. Все верно. 010... Я едва сумел продиктовать свой номер, пытаясь унять дрожь в голосе. Лицо горело — должно быть, я покраснел как рак. «Может, в этом мире отношение к тактильному контакту отличается от того, к чему я привык?» Вряд ли. Если вспомнить память Ё Рыма, хоть он из-за своей внешности порой и привлекал внимание девушек, с ним никогда так близко не контактировали. Тогда, возможно... это культурные различия между деревней и городом. То, что Ким Бом так тепло отнеслась ко мне, совершенно незнакомому человеку, тоже могло быть абсолютно нормальным поведением для деревенских жителей. «Точно. Деревенские люди по природе своей ведут себя проще». Как только номер был записан, Ким Бом отступила на шаг. Нажав кнопку сохранения, она странно, но удовлетворенно улыбнулась. Если слегка преувеличить, у нее был такой вид, словно она обрела весь мир. «Неужели обычный обмен номерами может принести столько радости...?» Я не мог знать, какой смысл крылся за этой улыбкой. Мне оставалось лишь глупо смотреть на чистое и красивое лицо Ким Бом. — Ну, тогда я пойду. До завтра, Ё Рым. Она помахала рукой и развернулась. Ее силуэт в белом сарафане и соломенной шляпе на фоне заходящего солнца выглядел невероятно живописно, словно картина. Я растерянно стоял у ворот, провожая ее взглядом. Мягкое прикосновение к щеке все еще отчетливо ощущалось. «Постойте... до завтра?» У Ким Бом наверняка полно своих дел, но она хочет встретиться снова уже завтра. Ей нужно сказать мне что-то еще? — Тц, да что вообще происходит... …………… Дом Ким Бом находился недалеко от жилища, в которое только что въехал Ё Рым. Она открыла калитку и вошла во двор. Это был старый деревянный дом, но ухоженный гораздо лучше, чем у Ё Рыма. В тот момент, когда Ким Бом открыла входную дверь и шагнула внутрь, сияющая улыбка на ее лице изменилась. Улыбка не исчезла. Но она переродилась во что-то иное. Это больше не была та теплая, солнечная улыбка, оставившая у Ё Рыма приятное впечатление. Взгляд ее глаз расфокусировался, устремившись куда-то вдаль. Улыбка на губах стала туманной, словно она была чем-то одурманена. Подобно фанатичке в религиозном экстазе, она, казалось, стерла для себя грань между реальностью и фантазией. С этой странной улыбкой Ким Бом прошла в дом. Ее шаги были медленными и грациозными, но в них чувствовалась какая-то неестественная легкость, словно она парила. В доме царила тишина. Миновав гостиную, она направилась к комнате в самом углу. Когда она отперла и открыла дверь, в нос ударил резкий запах благовоний. Эту комнату нельзя было назвать обычной. Стены были плотно увешаны красными и желтыми талисманами, а в самом центре стоял небольшой алтарь. На алтаре лежали латунные колокольчики, несколько старых монет, стояла пиала с белым рисом. И самое главное — там находилась единственная выцветшая черно-белая фотография. Мужчина на снимке, несмотря на нечеткость изображения, был весьма красив. На его лице играла мягкая улыбка, но выглядел он болезненным. Ким Бом остановилась перед алтарем, держа в руках теперь уже пустую тарелку из-под рисовых пирогов, которую сегодня приносила Ё Рыму. Она бережно поставила ее на алтарь. Затем она опустилась на колени, сев в официальную позу. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула. Запах благовоний проник глубоко в ее легкие. События сегодняшнего дня начали одно за другим всплывать в памяти Ким Бом. …………… То чувство, когда она впервые увидела его на автобусной остановке. «Это папа». Уверенность в тот миг была настолько сильной, что она неосознанно назвала его папой. Тогда она в панике сбежала, но не могла отрицать увиденное. Она видела это. Его дух. Он был почти идентичен духу ее покойного отца. Но одного этого было мало для уверенности. Поэтому она попыталась списать все на простую ошибку. Однако у нее было не одно доказательство. «Когда уходит весна, приходит лето». Ее звали Бом (Весна), его звали Ё Рым (Лето). Это не было совпадением. Таков естественный порядок, предначертанный небесами. Подобно тому, как лето начинается с уходом весны, Ё Рым появился именно тогда, когда Ким Бом уже отчаялась ждать отца. Это было первым доказательством. Другие могли бы назвать это нелепой подгонкой фактов, но для нее все обстояло именно так. «Он сказал, что сирота». Ё Рым упомянул, что вырос в приюте и у него нет родителей. Отец Ким Бом, должно быть, тоже был сиротой. Она никогда не слышала об этом напрямую, но... ни разу в жизни не видела ни дедушку, ни бабушку. У отца Ким Бом не было семьи. И родственников тоже. Значит, он точно был сиротой. Это было вторым доказательством. «Врожденный порок сердца...» Она вспомнила, как Ё Рым едва не упал в обморок, поднимаясь на холм. Его милое лицо смертельно побледнело, дыхание стало тяжелым. Отец Ким Бом тоже постоянно болел. Он страдал от недугов всю свою жизнь. Отец молчал о том, что это за болезнь, да и сама Ким Бом уже плохо помнила, но... теперь, кажется, она поняла. Раз уж Ё Рым страдал от порока сердца, значит, и отец Ким Бом страдал от того же самого. Этого нельзя было отрицать. Все сходилось. Потому что... Ё Рым был ее реинкарнировавшим отцом, который вернулся к ней. Наконец Ким Бом открыла глаза. Она взяла с алтаря черно-белую фотографию. — На это ушло двадцать лет. Ее пальцы скользнули по лицу отца под безупречно чистым стеклом рамки. — Прости меня, папа. И спасибо тебе. Ким Бом прижала фотографию отца к груди. Холодное стекло коснулось области сердца. Затем она повернула голову в сторону дома Ё Рыма. В ее глазах блеснули слезы, но на губах заиграла улыбка. — В этот раз я не оставлю тебя одного. Раз уж ты вернулся ко мне вот так. ---------- Целый день с великолепной (и пышногрудой) соседкой?! …………… На следующее утро. — У-у-ух... Я поднялся с постели и потянулся. В окно лился утренний солнечный свет. Деревенский воздух определенно отличался от городского. Чистый и освежающий. — Ну что, пора приниматься за работу? Вчера из-за переезда, уборки и знакомства с деревней я совсем замотался и забыл об этом, но с сегодняшнего дня нужно было приступать к работе создателя эмодзи. Финансовое положение Ё Рыма было еще более шатким, чем у Хан Мин Со. Так или иначе, мне требовались деньги. Судя по воспоминаниям Ё Рыма, работа создателя эмодзи на первый взгляд казалась свободной, но реальность была иной. Во-первых, Ё Рым не был популярным художником. Он пользовался лишь скромной известностью на одном интернет-портале. Поэтому, когда изредка перепадали заказы на фрилансе, приходилось быстро за них хвататься и сдавать работу в срок. Иначе? Заказ ушел бы кому-то другому. И возможность заработать была бы упущена. Наконец, когда заказов не было, лучше всего было брать персональные заказы, чтобы получать хоть какой-то доход. Достав ноутбук из сумки, я поставил его на обеденный стол. Нажал кнопку питания и подождал, пока он загрузится. Когда появился экран входа, я ввел пароль. Открылся рабочий стол, и я кликнул по иконке Wi-Fi на панели задач в правом нижнем углу. — А? Только тогда до меня дошло. Не обнаруживалось ни одного сигнала Wi-Fi. — Ах... точно. Это же деревня. В городе Wi-Fi можно было поймать где угодно. В кафе, общественных местах, даже соседский интернет. Но только не здесь. Потому что это глушь. — Может, включить точку доступа на телефоне? Я достал смартфон и проверил расход трафика. Остаток данных на этот месяц: жалкие 500 мегабайт. Ё Рым пользовался дешевым тарифом, который предоставлял всего 3 гигабайта в месяц. Обычно, поскольку он сидел только через Wi-Fi, этого хватало, но в здешних условиях этого было катастрофически мало. Если я включу точку доступа... трафик улетит в мгновение ока. Файлы с эмодзи весили прилично. Стоит отправить пару писем и посидеть в мессенджере, как лимит будет исчерпан. — Черт, дело дрянь... Я закрыл ноутбук. Без интернета работать невозможно. Если я не смогу работать, то лишусь дохода. А если я лишусь дохода... — Так я просто с голоду сдохну. Нахлынуло чувство бессилия. В кошивоне было тесно и душно, но там хотя бы интернет работал стабильно. Что еще важнее, прямо сейчас у меня висел текущий заказ. До дедлайна оставалось полно времени, но в любой момент могли прислать правки или потребовать доработать детали. Я принялся мерить комнату шагами. Должен же быть какой-то выход. И тут мне внезапно вспомнились вчерашние события. — Ким Бом... Женщина, которая любезно показала мне деревню, угостила рисовыми пирогами и даже обменялась со мной контактами. «Но... прилично ли просить о такой услуге человека, с которым я познакомился только вчера?» Говорят, деревенское гостеприимство не знает границ, но это казалось уже верхом наглости. Спрашивать, нет ли какого-то решения, потому что у меня не работает интернет... Как ни посмотри, это чистой воды навязчивость. Совершенно бессовестно. Но другого выхода не было. Ким Бом была единственной, кого я знал в этой деревне. Если она откажет, тогда и буду искать другие пути. Разумеется, это окажется куда сложнее, чем просто попросить помощи у нее. Я взял смартфон и открыл мессенджер. Нашел имя Ким Бом и зашел в чат. Что написать? Я уставился на пустое поле ввода и размышлял больше десяти минут. [Здравствуйте. Это Ё Рым, мы вчера виделись.] «Слишком официально?» Я стер сообщение и написал заново. [Госпожа Бом, у меня к вам просьба.] Это звучало слишком требовательно с ходу. Никаких манер. Я снова все удалил. После долгих раздумий я наконец составил максимально вежливое и естественное сообщение. [Госпожа Бом, здравствуйте. Огромное спасибо за вчерашнее. Я пишу вам, потому что хотел кое-что спросить. Я занимаюсь созданием эмодзи, но у меня дома не работает интернет. Вы случайно не знаете, куда мне обратиться по поводу его проведения?] Вышло длинновато, но ничего не поделаешь. Это лучшее, что я смог придумать. Я нажал кнопку отправки. И сразу же после этого рядом с сообщением появилась отметка о прочтении. «А?» Я протер глаза и посмотрел снова. Точно прочитано. Меньше чем за секунду. «Как она умудрилась прочитать его так быстро?» Неужели Ким Бом сидела с открытым чатом и ждала моего сообщения... Да нет, бред какой-то. Обычное самовнушение. Просто совпало по времени. [Ё Рым! Так тебя беспокоит интернет. Я так рада, что ты написал мне с самого утра! Ха-ха. Если нет интернета, ты же не сможешь работать! Если нужно временно, в городе есть компьютерный клуб и кафе. А насчет проведения интернета я разузнаю. Давай пока съездим в город. Я сейчас же приеду за тобой на своем скутере!] Ответ пришел меньше чем через минуту. Похоже, она из тех, кто постоянно проверяет телефон. «Погодите, она собирается забрать меня на скутере?» Я снова удивился. Как и вчера, инициативность Ким Бом превосходила любые ожидания. Честно говоря, положение Ё Рыма во многом было куда плачевнее, чем у Хан Мин Со. Сирота с больным сердцем, нестабильным заработком, да еще и в деревенском доме без интернета. В таких тяжелых обстоятельствах помощь Ким Бом была подобна спасительному дождю во время засухи. [Огромное спасибо. Простите, что обременяю вас.] [Да брось! Я же вчера говорила. Соседи должны помогать друг другу. Скоро буду!] Прочитав это, я невольно улыбнулся. — Она действительно хороший человек. …………… Прошло около десяти минут. За воротами послышался жужжащий звук электродвигателя. Выглянув в окно, я увидел транспорт, на котором приехала Ким Бом. «Она говорила про скутер...» Когда она упомянула скутер, я представил себе что-то вроде небольшого мотоцикла, но это было совсем не то. Это оказался четырехколесный электроскутер. У сиденья даже была спинка, из-за чего он походил на небольшое кресло, водруженное на колеса. Однако сиденье было всего одно. Когда я abrió ворота и вышел, Ким Бом весело замахала рукой, сияя яркой улыбкой. — Ё Рым! Я быстро, правда? — А, да. Очень быстро. Спасибо вам. — Если идти пешком, это займет час или два, не меньше. Расстояние приличное. Давай, залезай скорее. «Час или два пешком в одну сторону?» То есть на дорогу до компьютерного клуба или кафе и обратно уйдет часа четыре? Я где-то слышал, что в деревне без транспорта не выжить, и ее слова заставили меня прочувствовать это на собственной шкуре. — Но как мне ехать? Тут же вроде только одно место. В ответ на мой вопрос Ким Бом похлопала ладонью по передней части сиденья электроскутера. А если точнее — прямо у себя между ног. — Садись сюда. — Что? Если я сяду туда, то буквально утону в живой подушке по имени Ким Бом. Но сколько бы я ни оглядывался по сторонам, садиться больше было некуда. Сиденье было единственным, и его уже занимала Ким Бом. «Ничего не поделаешь...» Я быстро смирился с неизбежным и осторожно протиснул хрупкое тело Ё Рыма между ног Ким Бом. Стоило мне едва примоститься на самом краешке сиденья... «О-о-ох, это... это же...!» Тепло тела Ким Бом передалось всей моей спине. Сзади, прямо над моей головой, ощущалась тяжесть двух мягких, круглых, словно маршмеллоу, сфер. Природа этих упругих холмиков была более чем очевидна. «Не думай об этом. Только не думай об этом...» — Ну все, держись крепче. Поехали? Дыхание Ким Бом коснулось моего уха. Сейчас мы были прижаты друг к другу теснее, чем большинство влюбленных парочек. — А... Да... Лицо обдало жаром. Должно быть, я покраснел как рак. — ВЖЖЖУУУХ — Электроскутер медленно тронулся с места. Так началось наше странное путешествие в город в компании Ким Бом. …………… Электроскутер докатился до центра города. Городок выглядел куда лучше, чем Хухэри. Вдоль улиц тянулись магазины, туда-сюда сновали люди. С мегаполисом, конечно, не сравнить, но здесь хотя бы присутствовали следы цивилизации. «Н-наконец-то...» Когда я наконец освободился из плена пышной груди Ким Бом, у меня вырвался вздох облегчения. Хотя, «освободился» ли? Как бы то ни было, дело сделано. Ё Рым выглядел как болезненный красавчик из романтической манги. Но мужчина остается мужчиной. Главный мужской орган у него был на месте и функционировал абсолютно нормально. В такой ситуации сохранять самообладание, чувствуя, как над головой колышутся эти полушария, было поистине нелегкой задачей. — Вон то здание на той стороне — офис провайдера. Ким Бом указала на противоположную сторону улицы. Когда мы вошли внутрь, прохладный воздух от кондиционера приятно остудил пот. Из-за стойки поднялся сотрудник. — Здравствуйте. Я хотел бы узнать насчет подключения нового интернет-канала. — Да, конечно. Подскажите ваш адрес? Я объяснил сотруднику ситуацию и назвал адрес. Сказал, что только что переехал в Хухэри, а интернета там нет. И что мне срочно нужно его провести, так как работа напрямую зависит от сети. — Хм... Хухэри? Выслушав меня, парень застучал по клавиатуре, но лицо его постепенно становилось все более озабоченным. — Мне очень жаль, но это довольно отдаленный район, там потребуются монтажные работы. Сейчас сезон отпусков, график забит под завязку... Так что в лучшем случае это займет больше месяца. — М-месяц? «Мне пиздец.» Никаких других мыслей, кроме этих слов, в голову не приходило. Остаться без интернета на месяц означало целый месяц не работать. Никаких заказов на фрилансе, никаких личных подработок — ничего. — А другого выхода нет? Мне правда очень срочно... — К сожалению, нет. Мы бы и сами рады сделать все побыстрее, но... Сотрудник виновато развел руками. Ну да, какой смысл давить на обычного клерка? Спорить дальше не имело значения. — Я понял. Давайте тогда пока оформим заявку. Я заполнил бумаги и вышел из офиса. В лицо ударил жаркий солнечный свет. Но в голове у меня пекло еще сильнее. «Черт... и что мне теперь делать?» — Ё Рым, ты в порядке? Услышав голос Ким Бом, я поднял голову. — А, да. Просто это займет куда больше времени, чем я рассчитывал. — Вот именно. Больше месяца — это слишком долго. Может... поступим так? — Как? — Ты мог бы работать у меня дома или в магазине. Там уже проведен Wi-Fi. — Э-э, ну... — Когда я буду открывать магазин, ты сможешь работать там, а когда я буду дома — у меня дома. Ну как, отличная же идея? Мы сможем проводить вместе круглые сутки! Чем дольше она говорила, тем шире становилась улыбка на ее лице. А когда она произнесла «проводить вместе круглые сутки», ее радость и вовсе достигла пика. Было очевидно, что она счастлива, но почему? По спине пробежал необъяснимый холодный пот. ---------- Связанные узами судьбы, хоть и встретились впервые?! …………… — Хм, а я вас не сильно стесню? Мы с Ким Бом познакомились только вчера. И всё же она предлагала мне остаться у неё дома и работать над эмодзи прямо в её лавке. Конечно, это было невероятно любезно с её стороны. Но всё-таки, не слишком ли нагло с моей стороны пользоваться её добротой? Даже с поправкой на широкое деревенское гостеприимство это казалось перебором. Я чувствовал себя бесстыжим нахлебником, который только создаёт проблемы. — Вовсе нет! Вы меня ни капли не стесните. Ким Бом решительно покачала головой. Она ответила так быстро, словно заранее знала, что я скажу. — На самом деле я предлагаю это, потому что сама так хочу. Городским, может, и не понять, но в деревне всегда туго с развлечениями. Одной в лавке и дома бывает так тоскливо. Я каждый день думала о том, как здорово было бы, если бы рядом кто-то был. Выражение её лица казалось искренним. Не похоже, чтобы она бросалась пустыми обещаниями ради вежливости. «Хм... а что будет, если я откажусь? Смогу ли я как-то справиться сам?» В голове завертелись мысленные подсчёты. От дома в Хухэри до центра города пешком в одну сторону добираться час-два. Туда и обратно — все четыре. Проделывать такой путь каждый день в теле Ё Рыма было практически нереально. Только вчера я чуть не испустил дух, поднимаясь на один-единственный холм, а тут четыре часа пешком? «Да я и недели не протяну». Но были и другие проблемы. Даже если бы я каким-то чудом добирался до города, без помощи Ким Бом мне пришлось бы кочевать между компьютерными клубами и кофейнями. Но даже в провинции интернет-кафе и напитки стоили не так уж дёшево. С учётом платы за аренду места и кофе выходило бы минимум десять тысяч вон в день. «А если я заброшу работу на полмесяца...» Самой большой проблемой был фриланс. Ё Рым не был популярным автором. Он едва сводил концы с концами. Честно говоря, фрилансеров его уровня пруд пруди. Если я перестану работать и пропаду на месяц, кто знает, сколько времени потом уйдёт на то, чтобы снова найти заказы. Ким Бом молча наблюдала за моими раздумьями. В отличие от того момента, когда она говорила, сейчас её лицо казалось странно спокойным. После тщательных размышлений я пришёл к следующему выводу: Кроме как положиться на её доброту, у меня сейчас практически не было других вариантов. Я нерешительно заговорил: — Вы... уверены, что всё в порядке? Простите, но, думаю, мне придётся принять ваше предложение... — Конечно! Я только рада. Дома и в лавке так тихо и скучно, сами понимаете. Лицо Ким Бом мгновенно преобразилось, и она расплылась в улыбке. Девушка выглядела искренне счастливой. — Огромное спасибо. Я потесню вас только до тех пор, пока мне не проведут интернет. — Только до установки? Не говорите глупостей! Можете оставаться у меня сколько захотите. Раз уж на то пошло, давайте я покажу вам свою лавку. Она тут совсем рядом. Глаза Ким Бом заблестели. — Лавка небольшая, но места для работы вам точно хватит. …………… Мы покинули относительно тихий центр городка и свернули в ещё более безлюдный переулок. Магазины попадались всё реже, уступая место старым домам. Дорога сузилась настолько, что по ней едва мог проехать электроскутер. «Для торговой лавки место довольно уединённое». В самом конце переулка Ким Бом остановилась перед небольшим ханоком. — Ого... атмосферное местечко. Я не ожидал увидеть традиционный корейский дом прямо в городе. Черепичная крыша, деревянные стены, традиционные решётчатые окна. Настоящий ханок, какой редко встретишь в мегаполисе. Хоть и небольшой, но ухоженный и очень аккуратный. Моё внимание привлекла маленькая вывеска над дверью. [Святилище Чунха (春夏神堂)] «Чунха... Весна и Лето?» Ким Бом припарковала скутер и сошла на землю. Я последовал её примеру. Девушка положила руку на дверную ручку. Но прежде чем открыть дверь, повернулась ко мне. На этот раз на её лице не было той яркой улыбки, которой она всегда меня одаривала. Облик Ким Бом стал благоговейным и серьёзным. — Ё Рым. Она посмотрела мне прямо в глаза. Голос тоже изменился — стал низким и спокойным. — Вы... верите в богов? — ...Что? Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Только что мы обсуждали интернет, потом она предложила показать лавку, привела меня сюда, и вдруг — религия? «Боги, значит». В памяти всплыли три богини, которые ввергли меня в это адское испытание. Богиня Любви с её умопомрачительной фигурой, Богиня Семьи, обвешанная люксовыми брендами, и Богиня Победы в строгом деловом костюме. Они определённо были трансцендентными сущностями. Ведь это они забросили меня в другой мир и заставили стать другим человеком. До этого опыта я был практически атеистом. Но теперь всё изменилось. Я больше не мог отрицать существование богов. В конце концов, я встретился с ними лично. На губах появилась горькая усмешка. — Да. Я определённо верю, что боги и души... существуют. В моём ответе сквозила обречённость. Лицо Ким Бом мгновенно просветлело. Она выглядела облегчённо, словно я только что прошёл какую-то проверку. — Какое облегчение! Среди мужчин так много тех, кто считает шаманизм сплошным шарлатанством. Девушка потянула за дверную ручку. — Вообще-то моя лавка именно такое место. Не пугайтесь, хорошо? «Шаманизм?» Только сейчас до меня дошёл смысл слова «Святилище» на вывеске. Лавка Ким Бом оказалась домом гадалки. …………… Стоило двери открыться, как в нос ударил резкий запах благовоний. В отличие от безмятежного внешнего вида ханока, внутри всё так и пестрело красками. Точнее говоря, правильнее было бы сказать, что помещение ломилось от вещей. Красные и жёлтые талисманы сплошь покрывали стены. С потолка свисали разноцветные ленты, а по углам аккуратными рядами были расставлены латунные колокольчики, деревянные колотушки, подсвечники, пиалы с белым рисом, чётки и прочая утварь. «Ого... настоящее жилище шамана». Подобные места я видел только по телевизору. Оказаться в столь аутентичном заведении вживую было невероятно любопытно. — Вы впервые в доме гадалки? — спросила Ким Бом, наблюдая за моей реакцией. — Да. Очень необычно. Так вот где вы работаете. — Доход здесь лучше, чем можно подумать. В последнее время этот бизнес на подъёме. Если подумать, в прошлой жизни я читал в какой-то газете, что за последние двадцать лет число шаманов выросло в четыре раза. Поскольку и мир Ё Рыма, и мир Хан Мин Со были параллельными мирами, почти идентичными Корее на Земле, где я жил изначально, здесь дела, скорее всего, обстояли так же. — Ах, точно! Раз уж вы здесь, не хотите узнать свою судьбу? Ким Бом захлопала в ладоши. — В честь того, что мы стали соседями, я погадаю вам на любовь. Совершенно бесплатно! — На любовь? Честно говоря, романтика для человека в положении Ё Рыма была непозволительной роскошью. Но теперь, когда я занял его место, обстоятельства изменились. Чтобы пройти испытание трёх богинь, мне нужно было завязать с кем-то отношения. — Да! Вы переехали в такую глушь, так что ваша судьба могла измениться по сравнению с городской жизнью, верно? Кто знает, какая встреча вас здесь ждёт? Она указала на подушку перед алтарём. — Присаживайтесь. С долей скептицизма я опустился на подушку. Ким Бом села напротив. «Шаманка в сарафане...» Шаманка в белом летнем сарафане и соломенной шляпе. Те, кого я видел в интернете, обычно носили пёстрые ритуальные облачения и даже церемониальные головные уборы. Или хотя бы юбки в стиле ханбок. «Ну, сарафан белый, и траурные одежды белые. Какая разница». Пока я предавался этим праздным мыслям, Ким Бом взяла лежавший рядом латунный колокольчик. — ДЗИНЬ-ДЗИНЬ, ДЗИНЬ-ДЗИНЬ, ДЗИНЬ-ДЗИНЬ. Чистый звон заполнил комнату. Троекратно встряхнув колокольчик, она зачерпнула горсть рисовых зёрен из небольшого бамбукового туеска. Зёрна рассыпались по деревянному подносу. Ким Бом с серьёзным видом принялась изучать их расположение. Время от времени она склоняла голову набок, словно считывая скрытое послание. «Хорошо играет. Сразу виден опыт ведения бизнеса». — О надо же... На губах Ким Бом заиграла улыбка. Весьма своеобразная улыбка. — Выпала очень интересная судьба. — И что же там? — Весна и лето связаны друг с другом. Они обязаны быть вместе... так здесь написано. — Что? — Подобно закону природы: уходит весна — приходит лето, а когда проходит лето — вновь ждут весну. — ......... Моё имя означало «Лето» (Ё Рым), её — «Весна» (Бом). Это было не гадание, а обыкновенная игра слов. — И забытая небесная связь вновь явилась миру, прямо подле вас. Настолько близко, что можно коснуться, лишь протянув руку. На расстоянии вытянутой руки. Именно столько сейчас разделяло нас. «Она ведь явно намекает на себя?» Я не был совсем уж слепым. Связь весны и лета, небесные узы, возникшие прямо под боком. «Милый способ проявить интерес». Хотя выражение «небесная связь» звучало немного странно. Обычно под этим подразумевали кровные узы между родителями и детьми или братьями и сёстрами. Если уж использовать слово «небо» в таком контексте, логичнее было бы сказать «союз, предначертанный небесами». Ким Бом, будучи деревенской девушкой, скорее всего, просто перепутала понятия. И всё же её заигрывание под видом гадания выглядело довольно мило. Я рассмеялся. Каламбур лежал на поверхности, но именно эта прямота делала его очаровательно невинным. — Ха-ха... Весна и Лето. Забавная трактовка. — Правда ведь? Разве не удивительно? Ким Бом рассмеялась в ответ. Звонко и беззаботно. — Весёлое вышло гадание. Я так переживал из-за интернета, но благодаря вам, Бом, мне полегчало. — Правда? Я рада. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Атмосфера между нами была по-настоящему тёплой и гармоничной. Вот только... как бы это выразить... глаза Ким Бом при этом оставались совершенно холодными. Впрочем, мне, скорее всего, просто показалось. ---------- Вопросы, сокращающие жизнь, — это не к добру! …………… Прошла неделя. Ровно столько времени прошло с тех пор, как я начал работать, курсируя между домом Ким Бом и её гадальной лавкой. На экране ноутбука был открыт файл с эмодзи, над которым я сейчас работал. Милая мордашка на белом тельце — пародийный персонаж, бегающий на четвереньках. Это был заказной проект. «А я неплохо продвинулся». Точно так же, как я с лёгкостью кодил в теле Хан Мин Со, в теле Ё Рым у меня отлично получалось рисовать. Продуктивность здесь оказалась даже выше, чем во время работы в кошивоне. Наверное, потому, что в доме Ким Бом было тихо и уютно. — Цок. Ким Бом поставила рядом со мной чашку чая. Сегодня это был чай из зизифуса. Вчера был имбирный, позавчера — чай с юдзу. Приготовление нового сорта чая каждый день уже вошло у неё в привычку. — Спасибо. — Не за что! Я ведь не отвлекаю тебя от работы, Ё Рым? — Ни капли. Наоборот, даже помогает. И это было чистой правдой. Она никогда не заговаривала со мной, пока я работал. Просто тихонько ставила чай, время от времени приоткрывала окно для проветривания, приносила перекусить, а иногда даже готовила полноценную еду. Условия для работы были до абсурда идеальными. Настолько, что я невольно начинал испытывать чувство вины. «Не слишком ли легко я всё это принимаю?» Если что-то получаешь, нужно отдавать взамен. Но я пока ничего не дал Ким Бом, из-за чего чувствовал лёгкую тревогу. Если бы она выставила мне счёт за всю свою доброту, что бы я мог предложить взамен? «...Может, такие мысли — это просто издержки менталитета городского жителя?» Ну да. Если говорить на чистоту, Ё Рым была на мели. Мне абсолютно нечем было платить. Ким Бом была хорошим человеком. Она не походила на тех, кто помогает другим в надежде на щедрую компенсацию. Иногда я ходил в гадальную лавку вместе с Ким Бом. Я работал в маленькой комнатке позади лавки, где она готовилась к приёму клиентов. Рисовать эмодзи, сидя среди шаманской утвари — ритуальных одеяний, колокольчиков и прочей атрибутики, — было довольно сюрреалистичным занятием. Лавка, судя по всему, открывалась всего два-три раза в неделю. Как объясняла Ким Бом: «Если открываться слишком часто, пропадёт ощущение уникальности». Странное объяснение, но почему-то звучало убедительно. — Ё Рым. Ким Бом, вышедшая из кухни, внезапно обратилась ко мне. — Сегодня такая хорошая погода. Почему бы нам немного не размяться на улице? — На улице? Ответил я, не отрывая взгляда от ноутбука. Я как раз только начал делать наброски для следующего проекта. — Да! Я думаю разбить небольшой огород в палисаднике. Давай сделаем это вместе. Огород. Для такого городского жителя, как я, это было чем-то из параллельной вселенной. Когда ты по уши занят тем, чтобы просто свести концы с концами, откуда взяться времени на то, чтобы копаться в земле и сажать семена? — Я ничего не смыслю в садоводстве... — Ничего страшного! Я тоже мало что знаю. Просто хочу заняться этим как хобби. Ким Бом присела рядом. Её характерный тонкий аромат приятно щекотал ноздри. — К тому же это полезно для твоего здоровья, Ё Рым. Если целый день пялиться в компьютер, тело затечёт. Да и для сердца это вредно. Сердце. Против этого аргумента мне нечего было возразить. На самом деле мой распорядок дня за последнюю неделю был предельно прост. Проснуться, поесть, сесть за ноутбук и работать, поесть, снова поработать, пойти домой, полистать интернет на остатках мобильного трафика перед сном. И всё по новой. Из всей физической активности у меня были только походы в туалет да дорога от дома Ким Бом до моего собственного. — Лёгкая разминка жизненно необходима для здоровья. Да и смена обстановки, контакт с землёй полезны для психики, правда? Это снижает стресс. Физическое и ментальное здоровье. От таких доводов трудно отказаться. К тому же я сейчас был кругом должен Ким Бом. Бесплатно пользовался её вайфаем, занимал место в гостиной, пил её чай, а время от времени она меня ещё и кормила. Разве не будет правильным согласиться на столь скромную просьбу? — Хорошо. Я попробую. При этих словах лицо Ким Бом так и просияло. — Правда? Отлично! Тогда давай начнём прямо сейчас! Я уже приготовила все семена и рассаду. Она уже всё подготовила. И что бы она делала, если бы я отказался? Пока в голове крутилась нелепая мысль: «Может, она предвидела будущее, в котором я не смогу отказать?», Ким Бом взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой и мягкой. Она полностью обхватила руку Ё Рым, которая для мужчины была совсем крошечной. Глядя на это, я почему-то почувствовал себя мелким зверьком, попавшимся в лапы хищнику. …………… Во дворе уже лежали наготове садовые инструменты. Мотыга, совок, лейка и лопата. Я только диву давался, когда она успела всё это притащить. Ким Бом взяла мотыгу. И с лёгкостью вонзила её в землю. — ТУК! — ТУК! — ТУК! С тяжёлым глухим звуком твёрдая земля поддавалась ударам. Она продолжала взмахивать мотыгой, и почва быстро становилась рыхлой. «А силёнка у неё нешуточная...» Судя по внешности — особенно по её выдающейся груди, — она походила на какую-нибудь модель, но вот махала мотыгой не хуже бывалого фермера. Почувствовав, что должен хоть чем-то помочь, я потянулся к лопате. Но Ким Бом тут же перехватила мою руку. — Ё Рым, ты можешь заняться вот этим! Точно в подтверждение её слов передо мной оказался... маленький садовый совок. Милый инструмент размером едва ли с мою ладонь. Он выглядел так, словно предназначался для детских игр в песочнице. — Будешь выкапывать ямки для семян. Вот так. Ким Бом показала пример. Она аккуратно подцепила совком землю, сделав небольшое углубление. Глубиной примерно в одну фалангу пальца. — Копай их на расстоянии ладони друг от друга. Справишься? — Да. С этим-то я справлюсь... Пока я возился с совком, Ким Бом вернулась к своей работе. «Да уж... Похоже, от меня вообще никакого толку». Всё из-за больного сердца Ё Рым, но я не ожидал, что буду настолько беспомощным. Я чувствовал себя жалко. Мужчина, а ростом меньше женщины. Женщина таскает тяжести, пока я просто стою и смотрю. И при этом ковыряю ямки, с которыми справился бы даже ребёнок. «Нет, не надо раскисать. Бом просто проявляет заботу». Ким Бом предложила заняться общим делом, учтя моё физическое состояние, и поручила мне работу, которая была мне под силу. Когда человек проявляет такое великодушие, взращивать в себе глупые комплексы неполноценности — последнее дело. Да и вообще, разве есть закон, запрещающий мужчинам выполнять лёгкую работу? В какой век мы живём? Всё это глупые предрассудки. Прошёл примерно час. Очертания огорода были в целом готовы. Три аккуратные прямоугольные грядки, между которыми пролегали бороздки для воды. — Ё Рым, давай теперь сажать семена. Ким Бом принесла маленькие пакетики. На каждом были наклейки с надписями: салат, помидоры черри, перец и баклажан. — Просто клади по два-три семечка в каждую лунку. Я опускал семена в проделанные мной лунки. Ким Бом слегка присыпала их землёй. — Теперь осталось только полить, и готово! Давай, поднажми. Я взял лейку. Но наполненная водой, она оказалась тяжелее, чем я думал. Стоило мне её поднять, как руки задрожали. Ким Бом тут же мягко забрала у меня лейку. — Я сама! В итоге мне оставалось только ходить за ней хвостиком и смотреть, пока она всё не полила. «Эх... Я действительно совершенно бесполезен». Я почувствовал укол самобичевания, но решил, что с этим ничего не поделаешь. Это был предел возможностей. Предел для тела Ё Рым. …………… Работа была окончена. Мы с Ким Бом уселись рядышком на деревянной веранде. Она взяла веер и принялась обмахиваться. Прохладный ветерок приятно сушил пот. — Отличная работа! — Какая уж тут работа? Ты ведь всё сделала сама, Бом. — Вовсе нет! Благодаря твоей помощи мы закончили гораздо быстрее, Ё Рым. К тому же было весело. Быть такого не могло. Всё, что я сделал, — это наковырял лунок да побросал туда семена. Но лицо Ким Бом выражало искренность. Похоже, она действительно считала, что я ей помог. Стоял томный послеполуденный час. Тёплый солнечный свет, лёгкий ветерок, запах влажной земли. Всё вокруг дышало покоем. Пока я наслаждался этим мирным мгновением, мне вдруг вспомнилась наша первая встреча. Автобусная остановка и та фраза, которую она выкрикнула, схватив меня. [Папа!] Я отчётливо это слышал. Её тогдашнее выражение лица тоже до сих пор стояло у меня перед глазами. Лицо, на котором застыли одновременно слёзы и радость, словно она встретила родного человека после долгих лет разлуки. «Почему она тогда так поступила?» Собственно говоря, до сих пор я намеренно не расспрашивал её об этом. Я считал, что лезть с расспросами бестактно, пока Ким Бом сама не затронет эту тему. Но теперь, когда мы так сблизились... разве нельзя спросить об этом невзначай? — Послушай, Бом. — Да? Отозвалась она, продолжая махать веером. — Мне просто любопытно. Продолжил я, стараясь говорить как можно более непринуждённым тоном. — Когда мы впервые встретились на автобусной остановке. — ...Да. — Ты тогда назвала меня папой. Почему ты это сделала? В тот же миг, как я договорил. Веер остановился. Рука Ким Бом застыла в воздухе. Веер, двигавшийся до этого в такт, замер, словно само время остановилось. Шелест ветра, щебетание птиц, далёкий лай собак... Ничего из этого больше не было слышно. Казалось, кто-то поглотил абсолютно все звуки. Наконец Ким Бом медленно подняла голову и посмотрела на меня. Её глаза уставились прямо на меня. В их глубине колыхалось что-то тёмное и бездонное. ---------- О-оно ведь идеально созрело, правда?.. …………… Губы Ким Бом медленно зашевелились. — Ты ведь знаешь, что я шаманка? — Да. Шаманка. — В это, возможно, трудно поверить, но... я вижу то, чего не видят другие. Например, человеческие души. — А... Я и раньше слышал истории о том, как шаманы получают божественные откровения или могут видеть души. Но обычно всё это казалось выдумкой из книг. Я впервые слышал подобное признание прямо перед собой. — Когда я впервые увидела тебя на автобусной остановке... Она глубоко вздохнула, словно ей было тяжело продолжать. — ...твоя душа была точно такой же, как у моего покойного отца. — Моя душа точно такая же? — Да. Свет, цвет и даже тепло. Настолько идентичны, что я подумала, будто вы один и тот же человек. Вот почему я так обрадовалась, что... Голос Ким Бом становился всё тише и тише. — Так вот почему ты назвала меня папой. Когда я тихо закончил за неё фразу, Ким Бом кивнула. Воцарилось молчание. Честно говоря, история звучала абсурдно. Души, которые выглядят абсолютно одинаково. Прежний я наверняка подумал бы: «Эта женщина сумасшедшая. Я уважаю свободу вероисповедания, но это уже перебор». Я бы пробормотал это про себя, а внешне сделал бы вид, что всё понимаю, при этом держась от неё подальше. Но... нынешний я уже другой. Я уже встретил трёх богинь. Богиню Любви, Богиню Семьи и Богиню Победы. Они определенно существовали. Это не было сном. Они сделали меня Хан Мин Со, а теперь превратили в Ё Рыма. Если существуют сущности, способные преодолевать пространство и время и переносить души в другие тела, то почему бы не существовать шаманке, которая видит души? «В любом случае, мой здравый смысл уже давно разрушен». Существуют параллельные миры, реинкарнация, переселение душ и, без сомнения, регрессия. Я уже встречал божественных созданий, способных отправлять человеческие души в другие миры. Так почему бы не быть шаманке, которая видит души? «Хотя я не совсем понимаю, что значит "души выглядят одинаково"». Но главное — выражение лица Ким Бом было слишком серьезным. В её тревожном взгляде, устремленном на меня в ожидании ответа, не было ни капли лжи. По крайней мере, она сама искренне верила в то, что говорила. — Бом. — Да? — Я верю тебе. — ...Что? — Я верю, что ты видишь души. Глаза Ким Бом расширились. На её лице отразилось крайнее изумление. — Правда?! Ты не думаешь, что это ложь? — Нет, не думаю. Я и сам уверен, что боги и души существуют. Мои слова были чистой правдой. Я действительно встречался с богинями и на собственном опыте пережил переселение души в другое тело. Но Ким Бом, похоже, поняла это как-то иначе. Её зрачки слегка задрожали, а губы затрепетали. — Я так и знала... Я знала, что ты поверишь мне, Ё Рым! Внезапно она поднялась со своего места. И затем... — Охохок?! Она крепко прижала меня к себе. (Это произошло настолько неожиданно, что у меня вырвался очень странный звук.) Её руки обвили мою спину, увлекая в объятия. Естественно, у меня тут же перехватило дыхание. Моё лицо оказалось полностью погребено в её груди. Две мягкие, упругие сферы накрыли всё моё лицо. Тонкий цветочный аромат и её женственный запах заполнили мои легкие. «Э-это слишком, я не могу дышать..!» Давление её пышной груди действительно мешало дышать. Я попытался повернуть голову, но она держала меня так крепко, что я не мог пошевелиться. Тем временем Ким Бом, обнимая меня, что-то бормотала. Её голос был переполнен эмоциями, но, уткнувшись в её грудь, я не мог разобрать слов. (Наконец-то... снова... папа...) «Что она там говорит?» Что вообще бормочет эта женщина, зажав меня в тиски своей грудью? Впрочем, сейчас её бормотание меня не волновало. Главным было как-то вдохнуть воздух, чтобы не задохнуться. Ким Бом наконец отпустила меня лишь спустя приличное время. — Хек, хек... Я посмотрел на неё снизу вверх, едва переводя дух. Вокруг глаз Ким Бом были отчетливо видны следы слез. Но она улыбалась. Это была самая яркая улыбка, которую я когда-либо видел на её лице. «Неужели этому стоит так сильно радоваться?» Её основная работа — быть шаманкой, так что вряд ли она так счастлива просто потому, что впервые встретила человека, верящего в шаманизм. Возможно (по её логике), она благодарна за то, что я, чья душа выглядит точь-в-точь как у её покойного отца, подтвердил её слова. «Должно быть, она очень скучает по своему покойному отцу». Как бы то ни было, я рад, что мои слова утешили её. Только это имеет значение. Жизнь ведь и состоит в том, чтобы сохранять приятную атмосферу, верно? …………… Прошло несколько дней. Даже после разговора о «душе отца» с Ким Бом наша повседневная жизнь мало изменилась. Я всё так же ходил между её домом и гадальной лавкой, работая над эмодзи, а она угощала меня чаем. Если и было что-то неуловимо изменившееся, так это отношение Ким Бом ко мне. Она и раньше была довольно доброй соседкой, но теперь, как бы это выразиться... она вела себя уже не как соседка, а скорее как член семьи, заботящийся о близком человеке. «Ну, это неплохо». Как я и думал раньше, приятное приятно. Она выглядит довольной, так что всё в порядке. И вот, в субботу днем. Я открыл холодильник и обнаружил, что он пуст. Ни яиц, ни молока, ни даже рамёна. Это был первый раз с момента моего приезда в деревню, когда мне понадобилось сходить за продуктами. Я достал смартфон и отправил Ким Бом сообщение. [Бом, у тебя есть сегодня время? Если ты собираешься в город, я бы хотел съездить за покупками...] Как и ожидалось, отметка о прочтении появилась меньше чем через секунду. [Правда?! Отлично! Сегодня как раз пятидневный рынок, так что время идеальное! Я сейчас приеду!] Пятидневный рынок. Буквально традиционный сельский рынок, который устраивают раз в пять дней. Прожив всю жизнь в городе, я только слышал о подобных вещах. Меньше чем через десять минут послышался звук электрического скутера. Ким Бом приехала. Сегодня вместо привычного сарафана на ней было легкое небесно-голубое платье. На голове красовалась соломенная шляпа с лентой. — Ё Рым! Ты ждал меня? — Нет, я только что вышел. Я устроился на переднем сиденье скутера. Теперь это положение уже стало привычным. Руки Ким Бом естественным образом обвили мою талию. «Каждый раз ездить вот так немного неловко...» Тепло тела, передающееся со спины, и давление двух круглых сфер. Сначала я смущался, но теперь это стало вполне терпимо. Похоже, люди действительно ко всему привыкают. …………… Когда мы приехали в город, перед моими глазами предстала картина, которую я ни разу не видел с тех пор, как перебрался в Хухэри. — Вау... Бесконечные прилавки тянулись по обеим сторонам дороги. Самые разные товары были свалены под синими брезентовыми навесами. Овощи, фрукты, рыба, одежда, посуда, сельскохозяйственные инструменты. И даже живые куры. — Удивлен? — Да, совершенно. Я никогда не видел ничего подобного своими глазами. Шумные звуки обрушились на мои уши. Крики торговцев, зазывающих покупателей, голоса торгующихся людей, изредка детский смех. Всё это смешивалось в одну гигантскую звуковую массу. — Зеленый лук, пучок за тысячу вон! Забирайте дешево! — Свежие кальмары! Заморожены сразу после вылова! Торговцы выкрикивали зазывалки, когда мы проходили мимо их лавок. Некоторые узнавали Ким Бом и тепло с ней здоровались. — О боже, это же наша гадалка! Ты сегодня тоже красавица. — Здравствуйте! Чем глубже мы заходили на рынок, тем многолюднее становилось. Протискиваться сквозь узкие проходы было той еще задачей. «Чтобы закупаться в таком месте, нужна недюжинная выносливость». Я уже начинал немного задыхаться. Простая толкотня в толпе ложилась тяжелым бременем на слабое сердце Ё Рыма. — Не думала, что здесь будет так многолюдно! Должно быть, всё из-за того, что сейчас суббота, день. Я и сама впервые прихожу в такое время. Внезапно Ким Бом схватила меня за руку и переплела её со своей. — О?! — Тут так много людей, мне кажется, мы можем разминуться. Так мы точно не потеряемся. Она совершенно естественно держала меня за левую руку. Та самая мягкая плоть, что была больше её головы, обволакивала и прижималась к моему предплечью. «Э-это же..!» Неужели ходить под руку всегда было настолько интимным жестом? Я чувствовал даже её дыхание через свою руку. С каждым шагом, когда моя рука слегка покачивалась, её бок то прижимался ко мне, то отдалялся. Было ли это неприятно? Нет. Скорее... «Надо успокоиться. В таком темпе нагрузка на сердце только возрастет». Конечно, на этот раз причиной была вовсе не болезнь. Верно. Это просто для того, чтобы не потеряться на переполненном рынке. Оглядевшись вокруг, я заметил довольно много пар и семей, которые шли под руку. — Ну что ж, продолжим покупки! Ким Бом медленно пошла вперед, ведя меня за собой. Это случилось, когда мы выбирали яблоки у фруктовой лавки. — О боже, это же Бом? Сзади раздался голос пожилой женщины. Я повернулся и увидел женщину лет шестидесяти пяти — семидесяти, которая смотрела на нас. — Здравствуйте, бабушка! Ким Бом тепло поприветствовала её. — Да, это Бом. А что это за молодой человек рядом с тобой? Взгляд старушки переместился на меня. То, как она сканировала меня глазами с ног до головы, вызывало странное чувство неловкости. — А, здравствуйте. Я Ё Рым. — Ё Рым? Хм, необычное имя. Откуда ты? — Я из Сеула. Недавно переехал в Хухэри... — Из Сеула? О боже, из такого хорошего места. Послушай, парень, а у тебя есть девушка? — Что? Я лишился дара речи от такого внезапного вопроса. — Похоже, что нет. Идеально! Моя дочь как раз живет в Сеуле. Ты не против девушек постарше? — Э-э, ну... — Ей тридцать девять, но она еще не замужем. Понятия не имею, почему она не может найти мужа. Я вас познакомлю! Так, посмотрим, как тут сделать видеозвонок... — Что-о-о?! «Тридцать девять?!» Старушка уже доставала смартфон из кармана. Если так пойдет и дальше, меня сейчас сосватают с тридцатидевятилетней женщиной, которую я в глаза не видел. Нужно было срочно что-то предпринять. ---------- [Ё Рым-кон] — это... божественно! — Э-э, гм. Бабушка? Я, ну, понимаете... Непредвиденная ситуация. Меня вот-вот должны были познакомить с тридцатидевятилетней женщиной, имени которой я даже не знал. Но я совершенно не представлял, как отказаться. — Не суди только по возрасту. Моя девочка, может, и с характером, но она красавица. Она не любит готовить или заниматься домашними делами, но... Именно в этот момент. Рука Ким Бом, державшая меня за руку, внезапно сжалась. Она притянула мою руку к себе и шагнула вперед, к бабушке. — О боже, бабушка! Этот человек — мой парень. Он приехал из Сеула несколько дней назад. Произнеся слово «парень», Ким Бом сделала на нем акцент и обняла мою руку еще крепче. Настолько крепко, что мы прижались друг к другу всем телом. Рот бабушки приоткрылся от удивления, образовав идеальный круг. — Что, Бом, у тебя появился парень? И когда же ты успела им обзавестись? — Недавно! Поэтому в нашем районе еще никто не знает. Ложь лилась из уст Ким Бом гладко, как по маслу. Настолько естественно, что даже я на мгновение растерялся. «Ч-что эта женщина сейчас несет...?!» Я был сбит с толку, но отрицать слова Ким Бом прямо здесь и сейчас было бы проблематично. Допустим, я бы сразу сказал: «Нет, это ложь». Насколько бы всё усложнилось, и как бы неловко стало Ким Бом? Мне не хотелось даже представлять это. Да я бы и не поступил так в любом случае. Бабушка хмыкнула и перевела взгляд с одного из нас на другого. — Вот как? Тогда это хорошо. Бом в этом году исполняется двадцать пять, верно? Раз вы уже совершеннолетние, вам пора бы пожениться... — У нас есть кое-какие дела. Нам пора идти! Ким Бом быстро утащила меня с этого места. Я слышал, как бабушка ворчала позади нас, но Ким Бом даже не оглянулась. Я безучастно смотрел на Ким Бом. Сегодня у неё тоже было милое личико и непревзойденная грудь... нет, не о том думаю. Она всё ещё держала меня за руку. Её ярко улыбающееся лицо оставалось прежним. — Эм, прошу прощения, Бом. — Да? — Что ты имела в виду чуть раньше? Насчет парня? Ким Бом отпустила мою руку, которую до этого крепко сжимала. Когда ослабла хватка, вырваться из которой слабое тело Ё Рыма ни за что бы не смогло, на меня нахлынуло странное чувство облегчения и пустоты. — Это была шутка, просто шутка! Она весело рассмеялась. — С такими стариками проще всего сказать именно так. Иначе они продолжат донимать тебя знакомством со своей тридцатидевятилетней дочерью, а ведь это было бы неловко и для тебя тоже, не так ли, Ё Рым? — Мм... это правда. Она была права. Свидание вслепую с тридцатидевятилетней незамужней женщиной. Это была бы пугающе обременительная ситуация. — Пожилые люди в деревне не идут на компромиссы в таких вопросах. Они считают, что люди, которым за двадцать, непременно должны жениться. В таких случаях нужно просто сказать, что у тебя есть возлюбленный, как это сделала я. Объяснение Ким Бом было логичным. У её импульсивного поступка и лжи было достаточное оправдание. Но почему? Наряду с облегчением, я чувствовал странное разочарование. Я вспомнил тот момент, когда она назвала меня своим парнем. Ощущение, когда она крепко обняла мою руку, было очень ярким. Мягкое, теплое и округлое... кхм. «Точно. Честно говоря, это было приятно». — Ё Рым? — А, да? — Что не так? Ты ведь не расстроился из-за того, что я назвала тебя своим парнем? Ким Бом слегка склонила голову набок и спросила. Она определенно улыбалась, но как-то неестественно ярко. — Конечно... Конечно же, я не расстроился. Но что мне ответить? У меня было предчувствие, что случится что-то ужасное, если я скажу, что расстроился, даже в шутку. — Всё в порядке. Меня это ни капельки не оскорбило. Её улыбка слегка изменилась. Она вернулась к своей обычной яркой улыбке. «Хм, подождите-ка. Неужели это...» В моей голове промелькнула мысль. Возможно, её ложь во спасение не была полностью фальшивой. Может быть, в ней была примесь искренности? Что, если это не было стопроцентной выдумкой, чтобы прогнать бабушку, а она действительно испытывала ко мне какие-то чувства? «Нет... это, наверное, нарциссизм». Ё Рым маленький и хрупкий. Как ни крути, от него так и веет аурой болезненного смазливого парнишки из сёдзё-манги. А значит, ему отчаянно не хватает мужского обаяния. Иными словами, это не та внешность, которая привлекает романтический интерес. В экономическом плане и с точки зрения способностей тоже нет ничего особенно выдающегося. «Мне стоит подумать об отношениях только после того, как я пополню свой банковский счет. Какой в этом смысл, если я даже не могу работать, не голодая?» Я мысленно покачал головой. Но раз уж мысли начались, они так просто не исчезают. Отношение ко мне со стороны Ким Бом. Слишком добрая с самого начала. Позволяет мне свободно ходить между её домом и салоном гаданий, чтобы работать. Стал бы обычный сосед заходить так далеко? — Нам нужно купить еще кое-что, верно? Пойдем, Ё Рым. Ким Бом сделала первый шаг. Я посмотрел ей вслед и медленно пошел за ней. Сегодня её небесно-голубое платье выглядело особенно красиво. Подол развевался на ветру, а соломенная шляпка была украшена лентой. Я, Ё Рым, испытывал романтическое влечение к Ким Бом. Это был неоспоримый факт. Прошло некоторое время после нашей вылазки на пятидневный рынок. После «розыгрыша с парнем» дистанция между Ким Бом и мной определенно сократилась. Раньше всегда ощущалась легкая неловкость, когда я входил в её дом. Напряжение от того, что входишь в чужой дом в качестве гостя. Но теперь это чувство значительно притупилось. Слегка преувеличивая, можно сказать, что здесь было так же комфортно, как в моем собственном доме. Гостиная Ким Бом теперь стала моим вторым рабочим местом. Пожалуй, её следовало бы назвать моим первым рабочим местом. Почему? Да потому что я проводил здесь больше времени, чем в том дерьмовом доме без интернета. Сегодня был будний день, после обеда. Я работал в гостиной Ким Бом. На экране моего ноутбука был новый набор эмодзи, который я амбициозно создавал с тех пор, как стал Ё Рымом. На этот раз это был немного другой стиль. Не милые зверушки, как раньше, а персонажи в стиле аниме с пропорциями чиби. Милый чиби-стиль, большая голова при маленьком теле, и персонажи с несколько бездушными лицами, несущие чушь вроде «Ке-хе-хе-хе», «Я завидую!» или «Ты станешь нубом!». Я удачно подхватил тренд на эмодзи с форумов. И, конечно же, добавил немного своего собственного вкуса. Стук. Ким Бом поставила сегодняшний чай. Это был чай с омиджей. — Спасибо. — Не за что! Как продвигается работа? — Да, почти закончил. Она села рядом со мной. Такое расстояние теперь казалось естественным. Мы еще официально не встречались. Но даже я мог сказать, что у нас были чувства друг к другу. Иначе зачем бы мы виделись каждый день и проводили время, сидя так близко? Я щелкнул мышкой, чтобы внести последние правки. Теперь осталось только загрузить. — Готово! — Этот набор отличается от прошлого? — Ради успеха я могу выбросить в мусор такие вещи, как художественный стиль. Я пожал плечами и нажал кнопку загрузки. Три дня спустя. [Ё Рым-кон — это бог.] [Реально, на удивление запоминается.] [Абсурдность просто безумная лол-лол-лол] [Реакция моей мамы, когда я использовал Ё Рым-кон.jpg] Мои эмодзи везде стали горячей темой. Я проверил различные сообщества, и везде была похожая ситуация. Я зашел на сайт продаж и проверил панель управления. График продаж взлетел почти вертикально вверх. Более тысячи продаж только за вчерашний день. «Такими темпами...» В моей голове заработал калькулятор. 2500 вон за каждый эмодзи, после вычета комиссии я получу примерно 1500 вон. Тысяча продаж... 1,5 миллиона вон. В день. Я также проверил свой почтовый ящик. Двенадцать непрочитанных писем. Большинство из них — предложения о сотрудничестве от компаний. — Я сделал это. Я действительно сделал это! Это просто нечто! То, что я лишь задумывал в оригинальном мире, сработало. Грамотное использование интернет-мемов в сочетании с аниме-персонажами в чиби-стиле и концепцией абсурда. В чем-то простая идея, но она выстрелила идеально. Волнение всё не утихало. Я вскакивал со стула, снова садился и мерил шагами гостиную Ким Бом. Затем к нам подошла Ким Бом с чаем. — Ё Рым, ты выглядишь счастливым! — Бом! Ты видела мои эмодзи? В интернете! — И как успехи? — Сейчас это настоящий хит! Продается по тысяче штук в день! Я повернул к ней экран ноутбука. Я увеличил масштаб, чтобы показать вертикально идущий вверх график продаж. — Вау, это действительно здорово! Ким Бом захлопала в ладоши. Казалось, она искренне радовалась. — Если всё и дальше пойдет в таком духе, мне больше не придется беспокоиться о деньгах. К тому же я получил кучу предложений о фрилансе. — Значит, Ё Рыму больше не придется так усердно трудиться? — Наверное! Если эта тенденция к росту сохранится. Я продолжал говорить, показывая ей свой почтовый ящик. — Через несколько месяцев я, возможно, и вправду заработаю кучу денег. Финансовая независимость. Я стану богатым! Улыбка не сходила с моего лица. Если вспомнить те нищенские условия, в которых я оказался, только став Ё Рымом, это был поистине крутой поворот в жизни. — Скоро я смогу уехать из этого старого деревенского дома! — ...Что? — У меня дома даже нормального интернета нет. Если всё пойдет хорошо и я заработаю кучу денег, то смогу переехать в Сеул и жить в нормальном месте! В моей голове созрел план. Верно. Хороший офистель был бы в самый раз. В Каннаме, с хорошими коммерческими районами поблизости. А потом... «Я смогу нормально признаться Бом, верно? И отплатить ей за долг». Если бы только решилась проблема расстояния между деревней и городом, между нами не было бы никаких преград. Экономически стабильный, обосновавшийся в Сеуле — тогда было бы самое время всерьез рассказать о своих чувствах. Если я смогу быть с Ким Бом, меня ждет счастливый финал с доброй, красивой, нормальной девушкой. Я легко смогу пройти испытание богини. — К предложениям по фрилансу тоже стоит подходить избирательно. Не нужно браться за всё подряд. Выберу только самые высокооплачиваемые. Стук. Раздался тихий звук. Похоже на то, как что-то столкнулось друг с другом, но слишком тихо, чтобы обращать на это внимание. Точнее, мне было не до этого. Радость от успеха была слишком велика. Я продолжал перечислять планы на будущее. — Когда я уеду в Сеул, приезжай ко мне почаще, Бом. Или я буду приезжать к тебе! На KTX ведь быстро, да? Ответа не последовало. Дзынь, дзынь. На этот раз звук был более отчетливым. Словно фарфор ударился о фарфор. Только тогда я повернул голову, чтобы посмотреть на Ким Бом. Она держала в руках чашку. Казалось, она ничем не отличается от себя обычной. — Бом? — ...А, да. Это правда здорово. Поздравляю. С улыбкой произнесла Ким Бом. Интонация её голоса была на удивление механической. — Спасибо. И всё это благодаря твоей помощи. Я бы не смог работать без места, где есть интернет. — Не стоит благодарности. Она поставила чашку. Треск. Звук немного отличался от предыдущего... звук чего-то трескающегося. Я снова повернул голову к экрану ноутбука. Одно лишь наблюдение за количеством продаж в реальном времени заставляло мое сердце биться чаще. «На этот раз всё и правда, похоже, сработает». Жизнь Хан Мин Со закончилась трагедией, но жизнь Ё Рыма будет другой. Экономический успех, любимый человек, счастливое будущее, прохождение испытания. Всё казалось досягаемым. ---------- Папа! Не уходи! Папа вернулся. И теперь он снова пытается уйти. Ким Бом стояла на коленях перед алтарем, освещенным лишь светом свечей. Лицо её отца на черно-белой фотографии мерцало в колеблющемся свете. В голове Ким Бом не давали покоя слова Ё Рыма, сказанные всего несколько часов назад. Эмодзи имели успех. Он заработал денег. А в будущем заработает еще больше. Поэтому он собирался уехать из этой деревни, где нет интернета, бросив её, свою дочь. Уехать в Сеул. Около двадцати лет назад, однажды днем, когда ей было шесть лет. Старый дом в деревне, где было совсем немного мебели. Ким Бом жила там вдвоем с отцом. У нее не было никаких воспоминаний о ком-то, кого можно было бы назвать «матерью». Она никогда не встречала никого, кого можно было бы назвать «родственниками». Её отец опустился на колени. Чтобы быть на одном уровне с глазами маленькой Ким Бом. Его бледное лицо, его тяжелое дыхание. Она до сих пор этого не забыла. — Бом, папе сегодня немного нездоровится. Очень нездоровится. Маленькая Ким Бом посмотрела на отца. — Если папа упадет или потеряет сознание... позвони в 119 для меня. Хорошо? Ким Бом кивнула. Её отец проглотил несколько таблеток и сел на диван. Вскоре его глаза закрылись, а дыхание стало ровным. Казалось, он уснул. В доме воцарилась тишина. Тиканье настенных часов, отдаленный собачий лай и детские голоса, доносящиеся из-за окна. Для шестилетней Ким Бом в этом тихом доме было слишком скучно. Никаких игрушек, старый телевизор был слишком маленьким, и по нему не показывали интересных каналов. Она прочитала все книжки с картинками. Заняться было совершенно нечем. И всё же Ким Бом терпела. Около тридцати минут. Но ожидать от маленького ребенка большего терпения было бы слишком. В конце концов маленькие ножки Ким Бом направились к входной двери. «Ничего не случится, если я просто немного поиграю». Убедила себя маленькая Ким Бом. Когда она повернула дверную ручку, внутрь хлынул солнечный свет. Снаружи были друзья. И хотя сейчас все они уже разъехались из-за старения населения и убыли жителей, по крайней мере двадцать лет назад маленькие дети не были такой уж редкостью в Хухэри. Друзья играли в прыгалки. Ким Бом побежала, чтобы присоединиться к ним. Играть было весело. Прыгать через резиночку, кидать камушки, копаться в грязи. В конце концов солнце начало садиться. Оранжевые сумерки окрасили небо. Когда кто-то сказал, что собирается домой, Ким Бом встала, чтобы последовать за ним. Только тогда она заметила изменившийся цвет неба. «Уже? Солнце село?» Её сердце оборвалось. Папа мог уже проснуться. Её могут отругать за то, что она ушла гулять без разрешения. Ким Бом со всех своих маленьких ног побежала домой. Она задыхалась, но не останавливалась. В поле зрения показался дом. Там было по-прежнему тихо. Она открыла дверь и вошла. — Папа! Я просто ненадолго выходила поиграть! В доме было тихо. Свет не горел. На диване папы тоже не было. — Куда папа ушел? Она проверила кухню. Никого. Открыла дверь в ванную. Тоже пусто. — Папа? Наконец Ким Бом направилась в комнату папы. Дверь была полуоткрыта. Заглянув внутрь — Папа лежал на полу. — Папа, почему ты спишь здесь? Ким Бом подошла к папе, схватила его за руку и потрясла. Ответа не последовало. — Папа, вставай. Ты простудишься, если будешь здесь спать. По-прежнему никакого ответа. Рука Ким Бом коснулась папиной щеки. Она была холодной. Холодной как лед. — Папа? Она потрясла его сильнее. Голова папы безвольно мотнулась в сторону. Его глаза были полуоткрыты, но они не смотрели на Ким Бом. Шестилетняя Ким Бом не понимала концепции смерти. Но она могла сказать, что что-то не так. Как во время игры в больницу, она приложила ухо к его груди. Она ничего не услышала. — Папа, вставай. Полились слезы. Она не знала, почему плачет. Ей просто было страшно. — Прости. Я хотела поиграть совсем чуть-чуть. Я больше не пойду гулять. Папа не ответил. Ким Бом всё осознала, только когда всё было уже позади. Что папа умер. И что это произошло из-за неё. Если бы я не ушла из дома. Если бы я осталась рядом с папой. Если бы я быстро позвонила в 119. Это было слишком тяжелое чувство вины для шестилетнего ребенка. И Ким Бом до сих пор не освободилась от этого чувства вины. Свеча мерцала, отбрасывая пляшущие тени на лицо Ким Бом, пока она сидела перед алтарем. На её губах застыла улыбка. В точности такой же формы, как и её обычная яркая улыбка. Уголки её губ были приподняты, на щеках образовались ямочки. Однако. Несмотря на улыбку на губах, прозрачные ручейки бесконечно текли по её щекам. Ким Бом подняла руку, чтобы коснуться своего лица. Оно было мокрым. Потеряв отца, Ким Бом получила божественный призыв и стала шаманкой. Она думала, что, приняв богов, обретет покой. Что сможет избежать чувства вины за то, что позволила отцу умереть. Но ничего не изменилось. Ей всё еще снилась комната, в которой упал её отец. Она всё еще чувствовала прикосновение его холодной щеки на кончиках своих пальцев. И всё же она терпела. Считая, что такова её карма. Так прошли её подростковые годы, затем ей перевалило за двадцать, и так продолжалось вплоть до сегодняшнего дня. Ким Бом взяла свой телефон, чтобы посмотреть на фотографию Ё Рыма. Она тайком сфотографировала его на пятидневном рынке несколько дней назад. Затем она перевела взгляд на черно-белую фотографию на алтаре. Лицо её отца и лицо Ё Рыма. Конечно, их черты лица не совпадали. Да и не могли. Их телосложение и возраст различались. Но Ким Бом видела. Сквозь плоть... суть. Душу. На той самой автобусной остановке, где она впервые встретила Ё Рыма. И не только это. Имя, хроническое заболевание. То, что он был сиротой. Сколько бы раз она ни думала об этом, доказательства были слишком очевидны. Да. Боги не покинули её. Они приняли её искупление. Вознаградили её двадцать лет молитв и слез. Реинкарнацией её отца... по имени Ё Рым. Конечно, это была логика, понятная только Ким Бом, в которую верила только Ким Бом. Весь остальной мир счел бы это чушью. Но для Ким Бом это не имело значения. По крайней мере для неё это было неоспоримой истиной. Свеча мерцнула. Ким Бом медленно сделала вдох. Слезы остановились. Её разум прояснился. — Папа умер, потому что я покинула его. Слова сорвались с её губ тихим шепотом. — Если я снова разлучусь с папой... это случится снова. Её логика была простой. Ё Рым — это реинкарнация папы. Он этого не помнит, потому что прошел через реинкарнацию, но он совершенно точно папа Ким Бом. Но папа в прошлой жизни умер, потому что Ким Бом покинула его. Следовательно, Ё Рым, реинкарнация папы, тоже умрет, если разлучится с Ким Бом. Это была абсурдная логика. Но только для Ким Бом она являлась абсолютной истиной. — Папа сказал, что едет в Сеул. Что он уезжает из этой деревни, уезжает из Хухэри, потому что добился успеха, потому что заработал денег. Этого не может быть. Ни за что. — Я не позволю ему уйти. Ким Бом сжала кулаки. — На этот раз всё будет иначе. Что бы ни случилось, я удержу его здесь. Что бы ни случилось, я не разлучусь с ним. Как и в тот день двадцать лет назад, сцена, где она цепляется за холодное тело папы и рыдает, не повторится. Потому что она сама предотвратит это любыми возможными способами. И в этот самый момент. В распахнутое окно ворвался сильный порыв ветра. Вшу-ух — Все свечи на алтаре погасли разом. Комната мгновенно погрузилась во тьму. В кромешной тьме. Лишь глаза Ким Бом слабо светились. Субботний полдень. Теплые солнечные лучи освещали двор дома Ким Бом. На её деревянной веранде лежал Ё Рым. В позе на боку, используя руку вместо подушки. Его лицо было умиротворенным. Выражение лица, казалось, не таило в себе ни забот, ни тревог. Рядом с ним стояла Ким Бом. Она не шевелилась. Просто смотрела сверху вниз на лицо спящего Ё Рыма. «Папа». Её губы беззвучно шевельнулись. Прошло десять минут. Ё Рым всё ещё крепко спал послеобеденным сном. Наконец она сдвинулась с места. Она прошла в гостиную и остановилась перед старым шкафом в углу. Когда она взялась за ручку, дерево со скрипом отворилось. Внутри шкафа было темно. Рука Ким Бом потянулась глубоко внутрь. Она пошарила, словно в поисках чего-то, а затем вытащила черный пакет. Она расстегнула молнию. Показалась толстая пеньковая веревка. А также нейлоновый шнур. Синяя клейкая лента и кабельные стяжки. Сначала Ким Бом взяла пеньковую веревку. Её грубая поверхность поцарапала ей ладонь. В глубине души она пробормотала извинения. «Прости меня, папа. Но у меня нет выбора». Ё Рым сказал, что собирается в Сеул. Что он уедет отсюда, заработав денег, добившись успеха. Она не могла этого допустить. Будет так же, как и двадцать лет назад. Так же, как её отец умер, когда Ким Бом покинула его, так будет и в этот раз. В тот миг, когда Ё Рым разлучится с ней, он умрет. Это было убеждением одной лишь Ким Бом. Её собственной истиной, которая не изменится, что бы кто ни говорил. Держа веревку, Ким Бом встала и направилась на веранду. Ё Рым всё ещё спал. Его поза не изменилась. Ким Бом опустилась рядом с ним на колени. Она намотала веревку на обе руки. Сначала связать запястья, потом лодыжки. Нужно было закончить быстро, пока он не начал сопротивляться. Ким Бом наклонилась. Лицо Ё Рыма было прямо перед ней. Достаточно близко, чтобы их носы почти соприкасались. Его теплое дыхание коснулось щеки Ким Бом. Оно было теплым. Руки Ким Бом замерли в воздухе. Она снова посмотрела на спящее лицо Ё Рыма. Он был похож на маленького ребенка. Беззащитный, невинный, хрупкий. Ким Бом бессознательно выронила веревку. Раздался глухой стук, но Ё Рым не проснулся. Она уставилась на упавшую веревку. Затем снова посмотрела на лицо Ё Рыма. Она оставалась в таком положении очень долго. Внезапно Ким Бом поняла, что не может пошевелиться. Она была шаманкой, но в то же время и дочерью. В ней уживались сожаление и одержимость, а также чувство вины. В конце концов, её выбор пал на — ---------- Я тебе не отец!! Сознание медленно возвращалось из сонной дымки полуденного сна. Тело казалось налитым свинцом. В руках и ногах совсем не было сил. Похоже, в этот раз я провалился в гораздо более глубокий сон, чем обычно. Спиной я ощущал твердый, но прохладный деревянный пол веранды, а вокруг — теплый послеполуденный воздух. И... тяжесть. «Тяжесть?» Я открыл глаза. Ким Бом сидела прямо на мне. «Что... что происходит?» Я никак не мог сообразить, что стряслось. Я ведь точно дремал на веранде, так почему Ким Бом сидит верхом на моем паху в позе наездницы? Спустя несколько секунд, когда зрение прояснилось, я смог разглядеть ее лицо. На нем не было той яркой улыбки, с которой Ким Бом ходила обычно. Ее глаза покраснели от лопнувших сосудов, а губы она искусала почти до крови. Казалось, она вот-вот разрыдается, сдерживаясь из последних сил. — Бом? Что случилось? От моего вопроса плечи Ким Бом вздрогнули. В следующий миг ее руки вцепились в мои плечи. — О-останься... останься со мной. Голос был тихим. Едва слышным. — Что? — Не уходи, папа. Папа? Сонливость с меня как рукой сняло. При нашей первой встрече на автобусной остановке Ким Бом назвала меня папой. Когда я спросил об этом позже, то получил странное объяснение, мол, наши «души похожи». — В этот раз не уходи. Пальцы Ким Бом, сжимавшие мои плечи, мертвой хваткой вцепились в ткань одежды. — Останься здесь. Со мной. Ее голос становился все более сбивчивым. Слова путались и едва связывались друг с другом. — Не оставляй меня одну. Я тебя не оставлю. Тебе нельзя снова так поступать. Нельзя. «Это ненормально». Я не знал, что произошло, но любому было очевидно, что Ким Бом сейчас находится в крайне нестабильном состоянии. Для начала нужно было ее успокоить. Но мое тело было полностью прижато к полу ее весом, а со слабой силой Ё Рыма вырваться оказалось непросто. — Бом, успокойся. Я постарался говорить как можно более спокойным и ровным тоном. — Я ведь здесь, верно? Я никуда не ухожу. Сначала попробуй сделать медленный, глубокий вдох. Ким Бом покачала головой. Ее длинные прямые волосы растрепались и упали на лицо, скрывая ее красоту. — Ложь... ты говорил, что собираешься в Сеул. Что заработаешь денег, добьешься успеха... что уедешь отсюда. «Ах». Я вспомнил свои слова, когда смайлики стали хитом. О том, что я уеду в Сеул и буду жить в нормальном доме. «Она так себя ведет, потому что боится моего отъезда в Сеул?» Я сболтнул это не подумав, но и в страшном сне не мог представить, что это так сильно заденет Ким Бом. — Это были просто планы на будущее. Я не собираюсь уезжать прямо сейчас. — Нет, тебе и в будущем нельзя уезжать. Папа не может быть один. Тебе нельзя быть отдельно от меня. В ее голосе сквозило неприкрытое отчаяние. Похоже, у нее была какая-то глубокая душевная рана. Что-то вроде детской травмы. Вот почему она впала в это паническое состояние. — Бом. Я позвал ее по имени. Ким Бом повернула голову и посмотрела на меня. — Расскажешь мне, что случилось? Если будешь говорить постепенно, шаг за шагом, я выслушаю. Губы Ким Бом задрожали. Она явно хотела что-то сказать, но слова давались ей с трудом. — Все хорошо. Можешь не торопиться. Услышав мои слова, Ким Бом глубоко вздохнула. И наконец, дрожащим голосом, заговорила. — Когда мне было шесть лет... Рассказ Ким Бом в целом напоминал бессвязный бред. Слова, которые она выплескивала, шли вразнобой и лишались логики. Она по нескольку раз повторяла одно и то же, а затем внезапно перескакивала на совершенно другую тему. Тем не менее, я внимательно слушал Ким Бом. Параллельно я изо всех сил старался структурировать услышанное у себя в голове. Благодаря этим усилиям мне удалось уловить хотя бы суть ее истории. Отец Ким Бом страдал от хронического заболевания. Судя по всему, это были проблемы с сердцем. Когда Ким Бом было шесть лет, ее отец скончался как раз в тот момент, когда она ушла играть на улицу. Ким Бом верила: из-за того, что она ушла играть, она не смогла предотвратить смерть отца, а значит, это ничем не отличается от того, как если бы она сама его убила. И с шестилетнего возраста до сегодняшнего дня, почти двадцать лет, она жила с этим невыносимым чувством вины. И наконец, Ким Бом верила, что Ё Рым — это реинкарнация ее отца. Следовательно, для нее я был тем же самым вернувшимся к жизни отцом. Доказательства этой убежденности строились на крайне смутных и ненаучных вещах вроде «одинаковых душ», «имени» и «той же хронической болезни». «Хм...» Это просто уму непостижимо. Я понимаю чувство вины Ким Бом. Но как быть с последней частью? Что я реинкарнация ее отца? Что я, по сути, тот же самый человек? «Это же полнейший бред». Если попытаться проанализировать это, пусть даже с натяжкой, Ким Бом, скорее всего, просто видит во мне своего покойного отца. Это своего рода проекция, порожденная застарелой виной и тоской. Видеть души... об этом я тоже слышал раньше. Сам я не получал божественного призвания, так что не знаю наверняка, но, честно говоря, подозреваю, что это может быть галлюцинацией, вызванной ее травмой. Пока я молчал, Ким Бом пробормотала: — Пожалуйста, не уходи... Видеть девушку, к которой я испытываю чувства, в таком состоянии было невыносимо больно. Мое сердце тоже сжалось от тяжести. После смерти отца Ким Бом почти двадцать лет жила, терзаемая чувством вины. Преследуя фантом покойного родителя, неся на себе бремя смерти в полном одиночестве. «Я хочу помочь ей». Что, если я не торопясь помогу ей залечить эти раны? Буду поддерживать ее, находясь рядом, чтобы она смогла преодолеть свою психологическую травму. Помогая Ким Бом, мы могли бы сблизиться, начать встречаться, пожениться... «Нет, стоп». Я что, уже мысленно нянчу внуков? Сейчас не время строить планы на далекое будущее. Мне нужно успокоить ее, пока она находится в состоянии крайней тревоги. Моя рука потянулась к плечу Ким Бом. И я медленно, нежно похлопал ее. — Все хорошо, Бом. Я здесь. Моя рука продолжала мягко поглаживать плечо Ким Бом. — Не переживай так сильно. План с поездкой в Сеул... я пока отложу. Эти слова не были ни чистой правдой, ни откровенной ложью. «Отложить» не означало, что я останусь в этой глуши навсегда. «Сейчас главное — успокоить ее». В сложившейся ситуации сказать, что я все равно когда-нибудь уеду в Сеул, было бы равносильно тому, чтобы подлить масла в огонь. У меня просто не оставалось выбора. Лицо Ким Бом немного посветлело. Ее покрасневшие глаза, казалось, слегка прояснились. Но она по-прежнему не слезала с меня. — Тогда... ты ведь останешься со мной? Здесь? Навсегда? Хотя фраза и заканчивалась вопросительным знаком, тон был почти утвердительным. На мгновение я лишился дара речи. «Отныне...» Честно говоря, даже если у нас с Ким Бом все сложится, я не собирался оставаться в этой деревне до конца своих дней. Судя по воспоминаниям до того, как я стал Ё Рымом, тот переехал в Хухэри только потому, что из-за финансовых трудностей ему бесплатно достался этот дом. Это вовсе не означало, что он предпочитал деревню городу. Мой первоначальный план состоял в следующем: уехать в Сеул, устроиться на работу, встать на ноги, а когда обрету финансовую стабильность — сделать Ким Бом нормальное признание. Если бы она захотела, мы могли бы жить вместе в Сеуле или регулярно видеться раз или два в неделю. Но Ким Бом хотела совсем другого. Она хотела, чтобы я вечно оставался в этой глуши, в Хухэри, рядом с ней. «Она же не щенок с тяжелым синдромом разлуки». — Ну, понимаешь... Стоило мне замяться, как лицо Ким Бом снова потемнело. Едва вспыхнувший огонек надежды угас. Ее губы задрожали. «Черт... так не пойдет». Я только-только ее успокоил, и вот мы снова вернулись к исходной точке. Нет, все может стать еще хуже. — ...Да. Я останусь с тобой. Слова вырвались у меня сами собой. И в ту же секунду меня захлестнуло сожаление. Но было уже слишком поздно. Сказанного не воротишь. Глаза Ким Бом расширились. Какое-то мгновение она ошеломленно смотрела на меня, а затем резко прижала к себе. — Правда? Ты действительно обещаешь? — К-конечно. Ее руки обвили мою шею. Мое лицо оказалось погребено в ее груди, которая была больше моей головы. — Спасибо, спасибо, спасибо... папа. Мягкость ее плоти, напоминающей маршмеллоу, и характерный тонкий аромат Ким Бом окутали меня с головой. В обычных обстоятельствах такое прикосновение привело бы меня в восторг, но только не сейчас. «Это неправильно». Даже лежа в объятиях Ким Бом, мой разум оставался пугающе трезвым. Очевидно, что она заслуживает жалости. Детская травма, более двадцати лет чувства вины. Мне хочется утешить ее, ведь она в одиночку несла это непосильное бремя. Но не таким способом. Это нездоровые отношения. Отношения, в которых она видит во мне своего покойного отца и хочет вечно жить вместе в Хухэри, абсолютно ненормальны. Каково условие испытания, которое я так хочу пройти? Именно «нормальная и счастливая любовь». Но любовь Ким Бом... бесконечно далека от нормальной. Слишком, пугающе далека. Даже если отбросить романтику, это действительно опасно. То, что Ё Рым — реинкарнация ее отца, и поэтому она считает его своим родителем? Разве это не обычный бред, порожденный чувством вины и тоской по покойному отцу? Я не могу просто оставить все как есть. Если я закрою на это глаза, все покатится по наклонной и вырастет как снежный ком. Инстинкт самосохранения забил тревогу. Я был уверен: если все продолжится в том же духе, рано или поздно нас ждет катастрофа. «Нужно провести черту прямо сейчас. Как бы мне ни было ее жаль, это неправильно». Утешать Ким Бом и потакать ее безумию — совершенно разные вещи. Я глубоко вздохнул. Медленно поднял руки и обхватил ее плечи. А затем аккуратно, но твердо надавил, отстраняя ее от себя. — Бом, подожди секунду. Ким Бом посмотрела на меня с недоумением. Она явно не хотела отпускать меня, но под моим настойчивым напором нехотя отстранилась. Тем не менее, она так и не слезла с меня, продолжая сидеть верхом. — Бом. Мне нужно кое-что сказать. Я постарался говорить как можно мягче, но при этом твердо. — Я понимаю твои чувства, пусть и не до конца, но все же. Я пытаюсь понять. Но... Неужели она почувствовала, что я собираюсь сказать дальше? Тело Ким Бом мгновенно напряглось. — Я не твой отец. И я не реинкарнация твоего отца. — Я всего лишь обычный человек по имени Ё Рым, и мне двадцать один год. ---------- Мертв! Конец второй части! Наступила тишина. Ким Бом уставилась на меня, приоткрыв рот. — Ч-что ты имеешь в виду?.. — Прости. Мне правда очень жаль, но, думаю, я должен прояснить это раз и навсегда. — Я не твой отец. От моих слов лицо Ким Бом смертельно побледнело. На нем застыла смесь шока и неверия. — Это ложь... это неправда. Ее рука, сжимавшая мое плечо, неистово задрожала. — Ё Рым переродился и потерял память. Так что это естественно, что ты ничего не помнишь. — У... у меня есть доказательства. Твоя душа точно такая же. И имя, и твоя болезнь, всё——— «Ее заблуждение пустило слишком глубокие корни». Ее иллюзия не была простым недопониманием или временным помешательством. Это было все ее мировоззрение, укреплявшееся на протяжении почти двадцати лет. — Бом, пожалуйста, послушай. Я прервал ее и заговорил как можно спокойнее. — Мне правда очень жаль. Я даже представить не могу, как тяжело тебе пришлось после потери отца. — Но я повторю еще раз. Я не твой отец. — Нет! Ты мой папа! Я видела это! — Это потому, что ты видела то, что хотела видеть, а не реальность. Не слишком ли резко я выразился? Лицо Ким Бом стало еще бледнее. — Прости. Но такова правда. — Я — Ё Рым, а ты — Ким Бом. Мы всего лишь... дружелюбные соседи. Ким Бом приоткрыла рот, но тут же снова закрыла его. Казалось, она хотела возразить, но не могла подобрать слов. — Ты мне тоже нравишься, Бом. Я осторожно продолжил: — Правда. Ты мне нравишься. Но как человек человеку, и... как романтический интерес. Для Ким Бом прямо сейчас я был ее отцом. Это не соответствовало действительности и являлось лишь ее иллюзией, но, по крайней мере, в рамках ее картины мира все обстояло именно так. Именно поэтому мне было искренне жаль ее. Но я должен был насильно разрушить это заблуждение. Даже если сама Ким Бом из-за этого пострадает. — Не как отец и дочь, а как мужчина и женщина — вот какие чувства я испытываю. Вот что я почувствовал. Дыхание Ким Бом стало прерывистым. — Прекрати... Ее голос был едва слышным. — Пожалуйста, прекрати... — Это ради твоего же блага. Отношения, построенные на подобных мыслях, не могут быть здоровыми. «И ради моего испытания тоже». Разумеется, душевное здоровье Ким Бом было важнее испытания. Жизнь в попытках уцепиться за призрак покойника никогда не принесет счастья. — Пожалуйста... прекрати. Ким Бом низко опустила голову и закрыла уши руками. — Не мучай меня больше... В ее голосе звучала мольба. Звук рушащегося мира, который она строила на протяжении двадцати лет. — Прекрати... «Прости меня, Бом». Сердце болезненно сжалось. Я был человеком, способным сопереживать чужой боли. Мне совсем не хотелось причинять ей такие страдания. Но отступать было нельзя. Как бы жестоко это ни выглядело, если не сделать этого сейчас, другого шанса может больше не представиться. Я глубоко вздохнул. В последний раз мне нужно было заявить о реальности как можно четче. И заговорил твердым тоном: — Я — Ё Рым. Я не твой отец. — Все эти разговоры о реинкарнации твоего отца или чем-то подобном — всего лишь... твоя иллюзия. В то же мгновение тело Ким Бом так и застыло. Она резко вскинула голову. Волосы рассыпались по плечам, открывая лицо. Мольба и печаль, что читались на нем еще секунду назад, бесследно исчезли. И то, что заполнило эту пустоту, было—— — А-а-а-а-а-а-а-х! Яростью и ненавистью. — Замолчи! Замолчи——!! Прежде чем я успел среагировать, руки Ким Бом метнулись к моему горлу. — Кх!? От внезапного нападения у меня перехватило дыхание. Ее тонкие пальцы сомкнулись на моей шее и сжались. Для женских рук хватка оказалась невероятно сильной. Я рефлекторно схватил ее за запястья, пытаясь разжать пальцы, но слабое тело Ё Рыма было бесполезно. — Почему! Почему ты продолжаешь это говорить! Почему! Пальцы Ким Бом сжимались все сильнее. Горло сдавило, я не мог сделать ни вдоха. «Э-это... действительно...!» — Ложь! Это ложь! Ты мой папа! Ты мой папа! Сила Ким Бом превосходила любые мои ожидания. Легкие горели огнем. Из-за нехватки кислорода края поля зрения начали затуманиваться. Тук, тук-тук, тук-тук-тук—— Сердце бешено заколотилось. Это было совершенно не похоже на ту легкую аритмию, которая изредка беспокоила меня с тех пор, как я стал Ё Рымом. Ощущение было такое, словно в груди взрывался фейерверк. «Н-нет...» Дикий страх и физическое давление на горло. Это выходило далеко за пределы того, что могло выдержать тело Ё Рыма с его врожденным пороком сердца. Наконец, в самом центре груди взорвалась острая боль. — Кх, кхэ-э-эк...! Силы мгновенно покинули тело, а перед глазами все начало белеть. Все звуки отдалились. Вопли Ким Бом, стук собственного сердца. «Это действительно... опасно... я могу умереть...» С этой последней мыслью побелевшая пелена перед глазами начала постепенно темнеть. И все погрузилось во тьму. Папа сказал, что он не папа. Мир Ким Бом содрогнулся. Сила покинула ее бедра, которыми она сжимала талию Ё Рыма. «Это ложь». Она ведь все объяснила. То, что она, будучи шаманкой, видит души; то, что его душа в точности совпадает с душой ее отца; то, что сочетание имен Бом и Ё Рым предначертано самой судьбой; врожденная болезнь; то, что он сирота. Все сходилось, доказательства того, что он был реинкарнацией ее отца, были неопровержимы. Но он все отрицал. Назвал это иллюзией, ошибкой, твердил, что он просто Ё Рым. «Зачем ты это говоришь?» Что-то глубоко в ее груди с треском надломилось. Она ждала двадцать лет. Каждую ночь молилась в святилище. Не было ни единого дня с того самого момента, когда она, обнимая холодное тело отца, рыдала от горя, чтобы она забыла о нем. И все же вернувшийся отец заявил, что не знает ее. Сказал, что она не его дочь. «Неужели я была такой плохой дочерью? Папа снова бросает меня?» Деревянный узор веранды расплылся перед глазами. Из-за слез или чего-то еще, она не знала. В горле жгло. Она не могла дышать. Точнее, не хотела дышать. Тогда смерть разлучила отца и дочь, но на этот раз сам отец отталкивал Ким Бом. Это терзало ее, причиняло боль, наполняло глубокой печалью. И поэтому она—— Время словно остановилось. Ким Бом моргнула. Прошли секунды или минуты? Сознание медленно возвращалось. Липкие черные волны, заполнявшие разум, отступили, обнажая очертания реальности. Она все еще сидела верхом на талии Ё Рыма. Твердое дерево веранды врезалось в ее колени. Но... состояние Ё Рыма было странным. Его глаза полузакатились, обнажая белки. Бледное лицо, посиневшие губы. И еще. Ее собственные руки сжимали его шею. — Н-нет... нет... нет... Слова сами собой полились из уст Ким Бом. Вскоре они превратились в безудержный поток, подобный прорванной плотине. — Нетнетнетнетнехотелаяправданехотела!! Слова, слетавшие с ее губ, путались и сливались в один сплошной крик. — Яхотелаостановитьвсеголишьнасекундупотомучтонехотеласлушатьчтотынемойпапа—— Она бессвязно бормотала, забывая даже дышать. Она сама не понимала, перед кем оправдывается — перед Ё Рымом, Богом, собой или покойным отцом. — Простипростипростиянехотелаубиватьсовсемнет——!! Ким Бом, кричавшая в пустоту, внезапно осознала, что ее руки все еще сжимают шею Ё Рыма. — А... а-а-ах...! В ужасе она разжала пальцы. Лишившись опоры, голова Ё Рыма безжизненно склонилась набок. В это мгновение. Тот день двадцатилетней давности вернулся вновь. — А... а... а... Из ее горла вырвался стон. Осколки страха, еще не обретшие форму слов. — Папа! Папапапапапа!! Ким Бом прижала Ё Рыма к себе. Она принялась неистово трясти его. — Неумирай! Неумирайнеумирайнеумирай! Этомоявинамоявинапрости!! Слезы и сопли смешались, стекая по лицу. — Простименяхотьразябольшенебудуяникогданеоставлюодногоявсесделаюпожалуйстапожалуйста—— И как раз в тот момент, когда Ким Бом продолжала изрыгать отчаянные крики. Грудь Ё Рыма у нее на руках едва заметно шевельнулась. — ...А? Рыдания Ким Бом прекратились. Она проверила еще раз. Слабо, но отчетливо — его грудь поднималась и опускалась. Очень слабо, почти незаметно. — Он... дышит? Ким Бом приподняла лицо Ё Рыма и поднесла ладонь к его носу. Бледная кожа, посиневшие губы. Но она почувствовала слабое дыхание. Это было доказательством того, что он все еще жив, по крайней мере сейчас, и тончайшей нитью надежды на то, что его можно спасти. — Он жив!! Она принялась лихорадочно шарить по карманам. Смартфона нигде не было. Неужели выронила? Нет, в другом кармане. Вот он! Руки дрожали так сильно, что она не могла нормально разблокировать экран. Лишь с третьей попытки ей это удалось. 119. 1, 1, 9. Ошибка. Снова. 1, 1, 9. Прежде чем пошел вызов, она сделала один глубокий вдох, затем второй. Ей нужно было точно передать адрес. Нельзя было сбиваться. Скорая должна приехать быстро. Ким Бом сдерживала сводящую с ума панику с помощью сверхчеловеческого терпения. — Служба 119. Что у вас случилось? — Сердце... сердечный приступ. Человек, человек потерял сознание! Ей хотелось кричать во все горло и умолять о помощи. Но это лишь затянуло бы время. Воспоминание двадцатилетней давности подавило даже инстинктивные реакции Ким Бом. — Пожалуйста, быстрее! Он едва дышит. Адрес... адрес — Хухэри. Дом с красной крышей на холме в Хухэри! Даже когда она говорила, разум Ким Бом пустел. — То есть, Хухэри, 374. Номер 374! У пациента врожденный порок сердца, точного диагноза я не знаю. Но он все еще дышит, и его сердце... кажется, все еще бьется. — Мы высылаем скорую помощь. Пожалуйста, продолжайте следить за состоянием пациента. Разговор прервался. Как только она повесила трубку, подавленные эмоции хлынули наружу с новой силой. Ким Бом снова прижала Ё Рыма к своей груди. ---------- Пожалуйста, не ненавидь меня. Университетская больница, палата на седьмом этаже. Ё Рым лежал на кровати. Его грудь ритмично вздымалась и опускалась, лицо было бледным, но умиротворенным. Кислородной маски на нем не было. Это означало, что он мог дышать самостоятельно. В его руку была вставлена игла капельницы, а к груди прикреплены электроды для снятия электрокардиограммы. — ПИП— ПИП— ПИП— Монитор ЭКГ издавал монотонный писк. Зеленая линия выводила на экране ровные волны. Пульс — 75. В пределах нормы. Дверь приоткрылась, и вошла медсестра. Она проверила флакон капельницы и заменила его новым. Затем взяла медицинскую карту, чтобы просмотреть записи. [Имя пациента: Ё Рым / 21 год / М] [Диагноз: Острая остановка сердца на фоне врожденного дефекта межжелудочковой перегородки] [Текущее состояние: Без сознания, стабильное] — Он все еще не пришел в себя. Вошедшая следом помощница медсестры негромко произнесла: — Сказали, первую помощь оказали вовремя, так что его жизни ничего не угрожает. Профессор говорил, что он должен очнуться через день-два…… — Ну, хоть это радует. А куда делась опекунша, которая приехала с ним на скорой? — А, оказалось, они не родственники, и юридически она ему не опекун. Похоже, просто соседка. — Да ладно? — Да. Я видела, как она чуть раньше пошла в сторону пожарной лестницы. Лица на ней не было. Должно быть, сильно переволновалась. Тихо переговариваясь, медсестра измерила Ё Рыму температуру и проверила давление. 36,5 градусов, 120 на 80. Все показатели были в норме. Как только он придет в себя, его, скорее всего, сразу выпишут. Когда медсестры ушли, в палате снова воцарилась тишина. Ё Рым продолжал спать глубоким сном. Под его веками изредка подергивались глазные яблоки — возможно, ему что-то снилось. А может, это был обычный нервный рефлекс. Пожарная лестница на третьем этаже больницы. Ким Бом сидела там, съежившись. Подтянув колени к груди и прижавшись спиной к холодной бетонной стене, она обхватила ноги руками. Это было тесное пространство, зажатое между серыми бетонными стенами и металлическими перилами. В этой университетской больнице работали лифты и эскалаторы, так что нужды пользоваться пожарной лестницей ни у кого не возникало. Именно поэтому Ким Бом выбрала это место. Здесь она могла побыть одна. Пятнадцать минут ожидания скорой помощи, двадцать минут дороги до больницы, два часа реанимационных процедур и оформления документов на госпитализацию. Все это время Ким Бом ни о чем не думала — она просто действовала на автомате. Объясняла ситуацию фельдшерам, рассказывала медсестрам об истории болезни Ё Рыма, заполняла бланки для поступления в стационар. Ее поддерживала лишь одна отчаянная решимость — спасти Ё Рыма. То, чего она не смогла сделать двадцать лет назад, когда упал ее отец, — в этот раз она сделала все до единого. Однако. В отличие от событий двадцатилетней давности, сейчас она преуспела. Это было правдой. Но и в этот раз Ким Бом осталась совершенно одна. В этом сером бетонном закутке, куда никто не заглядывал. Так или иначе, кризис миновал. И стоило этой мысли промелькнуть в голове, как натянутая до предела струна напряжения внутри нее лопнула. Ноги подкосились. Стоять больше не было сил. Ким Бом бессильно опустилась прямо на ступени. Словно марионетка, которой перерезали нити. Сквозь окно на лестничной площадке пробивался солнечный свет. В его лучах кружились пылинки. Из глубины коридоров доносились приглушенные объявления по больничной трансляции. Ким Бом ничего не делала. Она ничего не могла делать. Она просто сидела, прислонившись к стене. Время шло. Сколько именно, она сказать не могла. Солнечный свет, падающий из узкого окна, медленно менял угол. Ноги начали затекать от долгого сидения в позе эмбриона. Ким Бом все так же сидела неподвижно. «Я…… душила его». Внезапно на нее обрушилось запоздалое осознание. В приемном покое врач спросил ее, как именно пациент потерял сознание. Ким Бом лишь ответила, что ему вдруг стало трудно дышать, и он упал. Это была ложь. Правда заключалась в том, что…… Ким Бом собственными руками вцепилась в шею Ё Рыма и сжала ее. Эта тонкая шея дрожала в ее хватке. Он корчился от невыносимой боли. «Этими самыми руками……» Ким Бом посмотрела на свои ладони, лежащие на коленях. Обычные женские руки. Белые, тонкие пальцы, аккуратно подстриженные ногти. Чистые, как и всегда. Но всего несколько часов назад эти руки сжимали горло Ё Рыма. Едва не лишили его жизни. Руки, которые не смогли спасти отца двадцать лет назад, в этот раз пытались убить своими силами. — Сумасшедшая тварь. Проклятая сука. Только сейчас до нее по-настоящему дошло, что она совершила. Ощущение того, как она сжимала его шею, вновь ожило в ее ладонях. Чувство податливой мягкой кожи под пальцами, судороги отчаянно сопротивляющихся мышц. К горлу подступила тошнота. Она зажала рот рукой, изо всех сил подавляя рвотный позыв. Нельзя, чтобы ее вырвало. Только не здесь. «Когда Ё Рым очнется……» Врач сказал, что он придет в себя через день или два. Что тогда будет? Что, если Ё Рым очнется и вспомнит ее? Конечно, он вспомнит. Невозможно забыть то, из-за чего ты потерял сознание. Боль от удушья, дикий ужас нехватки воздуха, тот миг, когда его сердце едва не остановилось, — разве такое забудешь? И он, разумеется, будет помнить, что душила его именно Ким Бом. «Если мы встретимся……» Что произойдет, когда она увидит Ё Рыма после того, как он придет в себя? Как он тогда посмотрит на нее? В ее голове начала вырисовываться картина. Дверь палаты открывается. Ё Рым сидит на кровати. Ким Бом робко приближается к нему. Пытается сказать, как ей жаль, умоляет о прощении. Но Ё Рым замечает ее, и его лицо искажается от гнева. [Проваливай.] Ледяной голос. Лицо, полное презрения. [Чтобы я больше никогда тебя не видел. Скажи спасибо, сука, что я не заявляю на тебя в полицию за покушение на убийство.] Хоть это было лишь плодом ее воображения, воображаемые слова больно вонзились ей в грудь. Дыхание Ким Бом участилось. Сердце забилось в неровном, бешеном ритме. Кончики пальцев онемели. Если даже от простых мыслей ей становилось так плохо, то что будет, если она услышит это наяву, глядя ему в глаза? «Я не вынесу этого. Я просто не переживу». Все ее тело мелко дрожало. Не от холода. От первобытного, чистого страха. Страх того, что самый дорогой для нее человек возненавидит и станет презирать ее. Ким Бом еще сильнее сжала колени. Постаралась сжаться, стать как можно меньше. Словно надеясь, что так она сможет просто раствориться в воздухе. Свет, проникающий сквозь окно на лестнице, ложился все более косыми лучами. День клонился к вечеру. Прошло еще немного времени. Но Ким Бом продолжала сидеть в той же позе. Обхватив колени руками, прижавшись спиной к стене. И вдруг. В ее сознании всплыла другая картина. Еще более отчетливая и осязаемая, чем предыдущая. Дверь палаты открывается. Ё Рым лежит на кровати. Ким Бом входит. Опускается на колени. Извиняется. Сквозь слезы умоляет простить ее. Но. Он не злится. Не гонит ее прочь. Не осыпает проклятиями, называя несостоявшейся убийцей. He просто…… ничего не делает. Он лежит на кровати, уставившись в потолок. Даже не смотрит в сторону стоящей на коленях Ким Бом. [Ё Рым. Я была не права. Пожалуйста, хоть один раз……] Воображаемая Ким Бом умоляет его. Ползет к нему на коленях, пытается схватить его за руку. Ё Рым отдергивает руку. Без каких-либо эмоций, словно отмахиваясь от назойливой мухи. И продолжает смотреть в потолок, а затем переводит взгляд на телевизор в палате. Ё Рым просто игнорирует Ким Бом. Полностью игнорирует. Словно она — придорожная трава или обычный камень под ногами. Ким Бом говорит с ним. Ответа нет. Ким Бом плачет. Ему все равно. Есть Ким Бом рядом или нет — он ведет себя так, будто для него это не имеет ни малейшего значения. — А-а, а-а, а-а, а-а, а-а………! Эта фантазия буквально разрывала ей грудь. Уж лучше бы он ненавидел ее или злился. По крайней мере, это были бы эмоции. Направленные на нее. Но равнодушие — совсем другое дело. Равнодушие отрицает само твое существование. Оно означает, что твое присутствие ничего не значит, а твоя жизнь или смерть никого не волнует. Полный разрыв связей. Полное стирание из памяти. — Н-нет…… только не это…… Двадцать лет назад ее отец ушел. Через смерть. И вернулся. Под именем Ё Рым. Но что, если он уйдет снова? На этот раз не через смерть, а через безразличие? Что, если его снова сотрут из ее мира? — Кх, кх-х…… Она не могла дышать. Грудь сдавило спазмом. Легкие словно забыли, как нужно работать. Руки и ноги похолодели. Силы окончательно покинули тело. Ким Бом больше не могла даже опираться о стену. Ее тело завалилось набок. — ГЛУХОЙ СТУК Она повалилась на холодный бетонный пол. В нелепой, жалкой позе. «Папа……» Ее губы беззвучно шевелились. Возможно, какой-то звук и сорвался с них. Но он был слишком тихим, чтобы даже она сама могла его расслышать. — Всхлип…… В конце концов наружу вырвался тихий плач. — Хнык…… всхлип…… Сперва это был сдавленный стон. Но вскоре он перерос в безудержные рыдания. — Не ненавидь меня…… — Пожалуйста…… не ненавидь меня…… Она умоляла того, кого здесь не было, посреди пустой пожарной лестницы. — Я была не права…… я правда была не права…… Слезы капали на бетонный пол, оставляя на нем маленькие темные пятна. — Больше никогда…… я больше никогда так не сделаю…… Из ее уст бесконечным потоком лились мольбы. Но здесь не было никого, кто мог бы их услышать. — Даже если ты не папа…… даже если я не могу называть тебя папой…… Голос Ким Бом становился все тише и тише. — Только не ненавидь меня…… только не игнорируй меня…… Наконец ее голос стал настолько слабым, что его уже нельзя было отличить от дыхания. И Ким Бом беззвучно плакала в одиночестве на холодном полу пожарной лестницы больницы. Словно маленькая девочка. Совсем как в тот день, двадцать лет назад. ---------- Так или иначе, это дилемма. Я подписал документы на выписку. Когда я взял пакет с лекарствами, который протянула мне медсестра, я почувствовал тревожную тяжесть. Сердечные препараты, успокоительные и куча других таблеток, названий которых я даже не знал. Всё верно. Это были вещи, которые Ё Рым всеми фибрами своего сознания и подсознания пытался игнорировать. Так было ещё до того, как я стал Ё Рымом. Он искренне ненавидел свою болезнь сердца, хотел забыть о ней и не желал даже думать на эту тему. И теперь я пожинал кармические плоды этого безразличия. Острый сердечный приступ, ослабленный из-за наплевательского отношения организм и увеличенная дозировка лекарств. — За вами не приедет опекун? Медсестра, должно быть, спросила это без задней мысли. Но для Ё Рыма это был довольно жестокий вопрос. Ведь он был сиротой, у которого не осталось ни единого близкого человека. Впрочем, мне-то было всё равно. — Нет. Я доберусь сам. Медсестра удивлённо наклонила голову, но расспрашивать больше не стала. Выйдя из палаты, я оглянулся назад. Белая комната, в которой я провёл три дня. Одноместная палата, из-за чего она влетела в копеечку. К счастью, у Ё Рыма была оформлена страховка. «Он ненавидел даже думать о своей болезни сердца, но при этом оформил страховку... Стоит ли назвать это предусмотрительностью?» Но сейчас не об этом. За все три дня, что я пролежал в больнице, меня никто не навестил. Ё Рым изначально был сиротой, так что навещать его было особо некому, но то, что не пришла Ким Бом, действительно удивляло. Ким Бом не прислала ни единого сообщения и ни разу не позвонила. Я пошёл по пустому коридору к лифту. Специфический больничный запах дезинфицирующих средств неприятно бил в нос. Врач спрашивал меня, как именно я потерял сознание. На этот вопрос я... «...придумал отговорку, будто приступ случился из-за творческого стресса». Доктор посмотрел на меня скептически, но, видя моё нежелание откровенничать, настаивать не стал. Конечно, он мог заметить следы от пальцев на моей шее. Нет, скорее всего, он их точно видел. Но что мог сделать врач, если сам пострадавший упорно молчал? Возможно, потому что Хухэри была крошечной деревней с небольшим населением, а может, из-за того, что врач сообщил куда надо, но ко мне приходил полицейский из местного участка. Разумеется, ему я скормил ту же самую ложь. На автобусе я вернулся в Хухэри. Выйдя на остановке, я медленно пошёл вверх по склону. Сердце забилось чуть быстрее, но если идти не торопясь, то вполне терпимо. Наконец я подошёл к своему дому. Когда я толкнул несмазанную металлическую калитку, она со скрипом отворилась. Внутри всё оставалось точно таким же, как и прежде. То есть ровно в том виде, в каком я всё оставил перед тем, как пойти к Ким Бом, пережить тот кошмар и загреметь в больницу. Во дворе валялась тапочка, которую я небрежно сбросил с ноги. В кухонной раковине мокла недомытая посуда. Я присел на деревянную веранду. Вдалеке виднелись рисовые чеки. Зелёные стебли риса плавно колыхались на ветру. Мирный деревенский пейзаж. «Как и следовало ожидать... для неё это стало огромным потрясением». Ким Бом полностью ушла в себя и затаилась. Я примерно догадывался, что это значит. Она едва не убила человека собственными руками. И не кого-то постороннего, а меня — того, кого считала реинкарнацией своего «отца», невероятно особенного для неё существа. И неважно, что это был минутный эмоциональный взрыв, и неважно, что я сам наполовину спровоцировал её нервный срыв и безумие. Какова бы ни была причина, результат действий Ким Бом оставался неизменным. А значит, сейчас её наверняка грызёт жуткое чувство вины. Именно поэтому она не смогла заставить себя прийти в больницу. Не смогла ни написать, ни позвонить. — Эх... И что мне теперь делать? С прошлым я в голове более-менее разобрался, так что теперь пришло время подумать о том, как жить дальше. — М-да... Мысли путались. Я и не знал, что в пустом доме может быть настолько тихо. Тиканье настенных часов раздавалось так отчётливо, что начинало раздражать. Раздражал даже далёкий лай собак и шелест листьев на ветру. «Так или иначе, мне придётся сделать выбор. Вечно бегать от этого не получится». Что делать с нашими отношениями с Ким Бом? Вот в чём заключался главный вопрос. В том, что я ей нравлюсь, сомнений не было. Все её поступки с момента нашей первой встречи были тому прямым доказательством. Она принесла рисовые пироги в первый же день, впустила меня в свой дом и гадальню, каждый день заваривала чай, частенько угощала обедами и соврала на рынке, будто я её парень. Если судить только по этому, она была идеальной соседской девушкой из деревни. Добрый характер, милое личико, да и фигура у неё... кхм, тоже выдающаяся. «Особенно последнее — просто загляденье». Но. Существовала одна огромная проблема. Проблема, на которую никак нельзя было закрыть глаза. А именно — её чувства не были нормальными. Ким Бом верила, что я — реинкарнация её покойного отца. Нет, слово «верила» тут не подходило. Она была в этом абсолютно убеждена. Твердила, что наши души идентичны, что имя служит доказательством, что мы оба страдаем от одной и той же болезни сердца. Хотелось бы мне, чтобы это было шуткой, но увы. Всё было предельно серьёзно. Во-первых, я понимал её доводы насчёт реинкарнации. Разумеется, сам я с этим не соглашался и в это не верил. Если бы Ким Бом просто верила в это сама по себе и на этом успокоилась, я бы лишь подумал: «Ну, у каждого свои причуды». Но Ким Бом на этом не остановилась. Она звала меня папой и относилась ко мне как к вернувшемуся с того света отцу. А моё беспамятство списывала на то, что я прошёл через перерождение. — Ладно ещё реинкарнация, но зачем считать меня тем же самым человеком... Боже мой. Ситуация была крайне паршивой. Мне нужно было принять решение и начать действовать, чтобы во всем разобраться — радикальными методами или как-то иначе. Первый вариант, который пришёл мне в голову... Побег. Уехать из этой глуши, покинуть Хухэри. Вернуться в Сеул, отправиться в другой город — Инчхон, Тэджон, Пусан — или, если и это не поможет, скрыться в какой-нибудь другой деревне. Просто исчезнуть из жизни Ким Бом. Разорвать дистанцию физически. Смайлики пользовались успехом, так что о деньгах в ближайшее время можно было не беспокоиться. Я мог бы снять дешёвую студию и жить себе тихонько. «Хотя, когда я был Хан Мин Со, я уже пытался провернуть нечто подобное, и всё закончилось крахом». В первом мире я втайне искал возможность перевестись по работе, чтобы отдалиться от Чхве Со Ри. И что в итоге? Меня тут же поймали. После этого контроль и слежка стали ещё жёстче. Наши отношения, которые на поверхности казались хоть немного нормальными, из-за этого окончательно покатились к чертям. В конце концов, не выдержав, я подал заявление об увольнении, попытался отвязаться от липнущей ко мне Чхве Со Ри и потребовал расставания. И тогда Чхве Со Ри уничтожила меня судебным иском на три миллиарда вон. «Так я лишился всего и оказался на улице». И всё же Ким Бом отличалась от Чхве Со Ри. У неё не было ни денег, ни власти, ни социального статуса Чхве Со Ри. Она не могла впаять мне иск на три миллиарда. Но сможет ли Ким Бом, обычная деревенская шаманка, отыскать меня, если я сбегу и спрячусь? «...Сможет». Южная Корея тесная. Почти любую информацию можно найти через интернет. К тому же полно нелегальных контор вроде частных детективов. Короче говоря, найти Ё Рыма, автора популярных смайликов с весьма приметной внешностью, не составит особого труда. Побег не был выходом. Это лишь отсрочило бы катастрофу на несколько дней, недель или, в лучшем случае, месяцев. Я тяжело вздохнул. — И что тогда делать? Хм. От долгого сидения на одном месте и бесплодных размышлений в горле пересохло, а спина затекла. Я пошёл на кухню, налил стакан воды и выпил. Холодная вода немного привела меня в чувство, и мрачные мысли слегка рассеялись. — ...Нет... стоп, подожди. Если подумать, это странно. С чего бы Ким Бом преследовать меня? Она ведь даже связаться со мной не может из-за чувства вины. И это тоже правда. То, что у Ким Бом были странные иллюзии, оставалось неоспоримым фактом, как и то, что при разрушении этих иллюзий она теряла рассудок и бросалась на людей. Но всё же это не делало её такой, как Чхве Со Ри — человеком, способным уничтожить другого и не почувствовать ни капли раскаяния. У Ким Бом определённо были проблемы с психикой. Впрочем, у большинства людей в современном обществе была хоть какая-то ментальная болячка. «Тогда, может, мне просто... остаться?» Точно. Остаться. Это был второй вариант. Если говорить точнее... Реабилитация. Каждый заслуживает второго шанса. Я останусь рядом с Ким Бом и превращу её слегка ненормальную привязанность в нечто здоровое. Не то чтобы я был каким-то учителем, способным научить нормальной любви. Я просто буду рядом, разделю её боль и постепенно помогу ей принять реальность. Ким Бом определённо была хорошим человеком. Да и я мужчина, так что у меня, естественно, был к ней как минимум романтический интерес. Так что я приму Ким Бом, которой уже нравлюсь, приму эту израненную душу, и мы вместе пойдём в будущее. Я добьюсь счастливого финала с ней. Позитивные мысли действительно немного подняли мне настроение. Но я не мог предаваться иллюзиям бесконечно. В голове рефлекторно всплыла суровая реальность. — ...Но возможно ли это вообще? Детская травма от того, что она молча допустила смерть собственного отца. Психологическая рана Ким Бом была слишком глубокой и застарелой. Смогу ли я действительно изменить человека? Что, если подобное повторится, и меня снова начнут душить? В следующий раз я могу умереть насовсем. Конечно, после смерти я возвращался в то кафе, так что это не было окончательным уничтожением души, но... «Богиня Семьи ведь предупреждала, верно? Моё воскрешение не бесконечно». Она сказала, что если я буду постоянно умирать и воскресать, в конце концов моя душа просто не выдержит. — Ха-а... И что мне делать? Побег от Ким Бом лишь отсрочит гибель, а попытка её исцелить означает, что смертельная опасность будет постоянно ходить за мной по пятам. Пока я терзался сомнениями, солнце постепенно клонилось к закату. Длинные тени легли на двор. В итоге я и на этот раз не смог прийти к какому-то решению. ---------- Жизнь никогда не идет по плану. Всю ночь я ворочался с боку на бок. Побег, реабилитация. Эти два слова метались в моей голове, словно шарики для пинг-понга. Лежал ли я в постели, сидел на стуле или даже торчал в ванной — эти мысли поглощали меня целиком. Но в конце концов я так и не нашел ответа. — Угх... Должно быть, уже наступило утро. Когда я наконец открыл глаза, в окно вовсю лился солнечный свет. Солнце уже поднималось к зениту. Взглянул на часы... десять утра. «Я вообще не мог работать». С самого дня госпитализации и до сегодняшнего момента я не брался ни за фриланс, ни за личные заказы — вообще ни за что. Начнем с того, что у нас дома до сих пор нет Wi-Fi. Я пытался включить ноутбук, чтобы хотя бы порисовать в офлайне, но так и не смог сосредоточиться. Голова была полностью забита мыслями о том, как мне быть с Ким Бом. «Если так пойдет и дальше, я снова скачусь до уровня RAO-художника». Даже если стикеры хорошо продаются, в конечном счете это сезонный заработок. Я не смогу жить на это вечно. Так что нельзя забрасывать работу. К тому же в этот раз добавились расходы на больницу. Даже со страховкой стоимость одноместной палаты влетает в копеечку. — У-у-угх... Я оглядел комнату. Со вчерашней выписки я безвылазно торчал в этом чертовом доме. Стены, потолок, пол. Созерцание одной и той же обстановки, казалось, только сильнее запутывало мысли. — Ладно. Надо хотя бы воздухом подышать. Чтобы избавиться от этого удушающего чувства, лучше выйти на улицу. Может, прогулка немного прояснит голову. Я натянул тапочки и вышел за порог. Пересек двор и открыл калитку. — Скри-и-ип... Старая железная калитка со своим характерным скрипом распахнулась. Так было с самого моего переезда. Я постоянно думал, что надо бы ее смазать, но откладывал изо дня в день. И в тот самый момент, когда я вышел на улицу. — Топ, топ. Внезапно раздались торопливые шаги. Кто-то явно куда-то спешил. Я повернул голову на звук. Ким Бом. Она стояла там. Всего в нескольких метрах от моего дома. С приподнятой ногой — словно шла и резко замерла на полушаге. — А... Этот звук сорвался с наших губ одновременно. «Почему она здесь?» Ким Бом была в своем привычном белом сарафане. Но выглядела она далеко не такой оживленной, как раньше. Всегда аккуратно выглаженный сарафан теперь казался измятым и неопрятным, глаза ввалились, а лицо осунулось и побледнело. Время словно остановилось. Мы просто стояли и смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. «Наверное...» Я мог примерно догадаться, что происходит. Ким Бом, должно быть, хотела извиниться. Именно поэтому она пришла сюда. Но когда дело дошло до того, чтобы постучать в дверь, ей, верно, стало слишком стыдно. Вот она и бродила вокруг дома. И тут... я внезапно вышел. Подул ветер. Волосы Ким Бом затрепетали. Она по-прежнему не двигалась, словно окаменев. И я тоже. Что мне сказать? Да и нужно ли вообще что-то говорить? Может, притвориться, что не заметил, и пройти мимо? Или вернуться в дом? В голове проносились разные варианты, но тело словно оцепенело. Сколько секунд прошло? Сколько минут? Мы все еще стояли на месте. Я внимательно оглядел Ким Бом. Хотя мы не виделись всего несколько дней, перемены были слишком очевидны. Во-первых, у нее ввалились щеки. Под глазами залегли темные тени — явные признаки недосыпа и голодания. А еще она кусала губы. Не до крови, но они побелели от напряжения. И наконец, ее руки. Словно пытаясь справиться с тревогой, она крепко сцепила пальцы, сжав их так сильно, что костяшки побелели. «Неужели человек может так измениться всего за несколько дней?» Она выглядела как ребенок, до смерти напуганный тем, что его бросят родители. Именно такая мысль пришла мне в голову. Ким Бом — взрослая девушка, ей уже за двадцать. Но несмотря на это, стоявшая передо мной Ким Бом казалась совсем юной и беззащитной. Одинокая и хрупкая. Вот что я подумал. Побег, реабилитация, опасность, возможность угасания души. В памяти всплыли слова, над которыми я мучился все эти дни, пока голова едва не взрывалась. Нужно рассуждать рационально. Холодно взвешивать все «за» и «против». Нельзя поддаваться эмоциям. Но... все эти разумные доводы внезапно показались бессмысленными. «А, плевать». Я мысленно выругался на самого себя. Выругался на Ё Рыма. Назвал его тряпкой и идиотом. Подобно тому, как Чхве Со Ри безжалостно пользовалась мной, когда я был Хан Мин Со в первом мире, эта мягкотелость тоже могла быть врожденной чертой Ё Рыма, первоначального владельца этого тела. Но я ничего не мог с собой поделать. Прямо сейчас мне нравится Ким Бом. Я не мог просто отвернуться от нее, раздавленной тяжестью собственных грехов. Я сделал шаг. Медленно пошел к Ким Бом. Шаг, еще шаг. Ее плечи вздрогнули. Я подумал, не сбежит ли она, но, похоже, даже на это у нее не было сил. Она стояла как пригвожденная к месту. Я протянул руку. Рука Ким Бом была холодной. Несмотря на то, что стояло лето. Я обхватил ее ладонь обеими своими руками. Маленькие ладони Ё Рыма не могли полностью укрыть ее руку, но я все равно попытался передать тепло. — Давно не виделись. Я постарался заговорить как можно естественнее, с улыбкой на лице. Но голос прозвучал слегка хрипло. — Как ты? Все в порядке? Глаза Ким Бом расширились. Ее губы зашевелились, словно она пыталась что-то сказать. Но какое-то время она не могла вымолвить ни слова. В конце концов ее глаза начали краснеть. — Я... я в порядке. Ответ, который наконец сорвался с ее губ, был коротким и простым. Должно быть, потому, что в горле у нее стоял ком. — Ноги заболят, если будешь так стоять. Я осторожно потянул ее за руку. — Давай сначала немного пройдемся, а потом поедим вместе. Ты ведь еще не завтракала? Ким Бом кивнула и слабо улыбнулась. Очень робко, почти незаметно. Накопившиеся в глазах слезы, казалось, вот-вот прольются. Но... все же уголки ее губ определенно приподнялись в улыбке. Я сделал первый шаг, увлекая Ким Бом за собой. Она послушно пошла следом. И мы пошли бок о бок. «Теперь я не могу сбежать». Подумал я, переставляя ноги. Не знаю, правильный это выбор или нет. Я просто поступил так, как велело сердце. Но это было неважно. По крайней мере, в этот миг я верил, что это правильный путь. Прошло несколько дней с тех пор, как я взял Ким Бом за руку. Я решил простить Ким Бом. Это правда, что она душила меня. Правда и то, что я едва не умер от вызванного этим сердечного приступа. Но она же меня и спасла. Вызвала службу спасения 119, поехала за мной в больницу и ждала, пока не закончится все лечение. Более того, ее вид при нашей встрече говорил сам за себя. Впалые щеки, потухшие глаза, дрожащий голос. Сложив все это вместе, я решил поверить, что она искренне раскаялась и все осознала. «Я тоже был виноват». Я слишком поспешно отверг ее иллюзию. Попытался в один миг разрушить картину мира, которую она выстраивала больше двадцати лет. Так что в какой-то степени я мог понять, почему она сорвалась. «Нужно было действовать медленнее, осторожнее...» Так или иначе, сейчас все вернулось на круги своя. Сегодня я снова работал в гостиной Ким Бом. На экране ноутбука светился дизайн персонажа, заказ на который я взял на фрилансе. Прямо сейчас Ким Бом что-то готовила на кухне. Мерный стук ножа по разделочной доске раздавался в ритмичном темпе. «Отныне мы сможем построить нормальные отношения». Тот инцидент помог нам глубже понять друг друга. Мы узнали о травмах друг друга и увидели взаимные раны. Теперь мы можем начать по-настоящему здоровые отношения. В это я верил. Наступил вечер. Сегодня мы решили вместе приготовить ужин на кухне Ким Бом. Я чистил картошку, пока Ким Бом варила твенджан чхигэ. — Я закончил чистить картошку. Столько хватит? — Да, в самый раз. Атмосфера была гармоничной. Казалось, нам даже уютнее, чем до того случая с удушением. Пока я резал картофель ножом, Ким Бом зачерпнула половником суп, чтобы попробовать его на вкус. — Папа, нормально по соли? Рука, резавшая картошку, замерла. «...Что?» Ким Бом смотрела на меня, держа половник. Выражение ее лица казалось абсолютно естественным. — Эм, Бом, я Ё Рым. Я заговорил как можно мягче, не желая ее провоцировать. — А? Лицо Ким Бом слегка напряглось. — Ой, прости. Я ошиблась. Она неловко рассмеялась. Ее щеки, кажется, слегка порозовели. «Она все еще не забыла отца». Я понимаю. Это человек, по которому она тосковала больше двадцати лет. Иногда она может путаться. — Все в порядке. Всякое бывает. Когда я с улыбкой произнес это, Ким Бом, казалось, почувствовала облегчение и снова сосредоточилась на готовке. Твенджан чхигэ получился очень вкусным. На следующий день после полудня. Я полол сорняки в огороде. Это была та самая грядка, которую мы с Ким Бом когда-то разбили вместе. Глядя на то, как сильно разросся салат, казалось, что скоро можно будет собирать урожай. — Папа, может, начнем собирать салат? «...Опять?» Рука с мотыгой застыла в воздухе. — Я Ё Рым. — Ой, точно! Прости. Ким Бом почесала затылок. Тем же вечером, во время просмотра телевизора. — Папа, можно я переключу канал? На следующий день после полудня, во время работы в святилище. — Папа, тебе налить чаю? По нескольку раз в день. Сначала это случалось раз или два, но постепенно частота начала увеличиваться. ---------- Хочешь сказать, ты мой папа?! После этого Ким Бом начала «случайно» называть меня «папой». Я не оставлял это просто так. Каждый раз, когда она так делала, я поправлял её. — Я Ё Рым. — Меня зовут Ё Рым, я же говорил. — Госпожа Бом, вы снова ошиблись. И каждый раз Ким Бом извинялась. — Ой, точно! Прости. — Опять я за своё. Извини! — Ой, почему я постоянно так говорю? Те же извинения. То же выражение лица. Та же улыбка. Ничего не менялось. Сколько бы раз я ни указывал ей на это. «Она делает это нарочно?» В душу начали закрадываться подозрения. Ошибиться раз или два — ладно, дело житейское. Но постоянные повторения ошибкой уже не назовёшь. «……Это действительно утомляет». Поправлять её раз за разом, повторять, что я не папа, а Ё Рым, десятки раз подряд. Это изматывало куда сильнее, чем я ожидал. Папа. Это слово упрямо вклинилось между мной и Ким Бом. Или, возможно, именно оно служило клеем, связывающим нас. Тем самым суперклеем, который намертво скрепляет детали, даже если очень захочется их разъединить. «Всё ли действительно в порядке?» В сердце медленно пускала корни тревога. Дни шли своим чередом, и вот в один из вечеров. После ужина, восемь часов вечера. Гостиная Ким Бом. На экране моего ноутбука красовался наполовину законченный персонаж в чиби-стиле — маленькая девочка с драконьим хвостом и крыльями. Её звали Полудракон. Я сидел на одном месте уже целый час, пытаясь воплотить концепт «глупенькой и милой», который требовал заказчик. Рядом вязала Ким Бом. Тишину гостиной нарушал лишь тихий стук спиц, аккуратно укладывающих пряжу. Вечер выдался мирным. По крайней мере, внешне. Точнее, до тех пор, пока Ким Бом не выдала ту самую проблемную фразу. — Папа, заработаешь компьютерную шею, если продолжишь в том же духе. Сделай перерыв. Стук. Мои пальцы замерли. «Который это уже раз……» На самом деле я точно знал число. Я вёл внутренний подсчёт. Только за сегодняшний день «ошибки» Ким Бом случились уже пять раз. Дважды утром, один раз в обед, один раз во время приготовления ужина чуть ранее, и вот теперь. Я медленно сделал глубокий вдох. Раз, два, три. Затем выдохнул. «Это…… больше нельзя спускать на тормозах». До сих пор я списывал всё на оговорки. Случайные срывы с языка, вызванные тоской по отцу. Конечно, я не идиот — и в какой-то степени подозревал, что эти промашки Ким Бом были преднамеренными. Но я хотя бы пытался относиться к ним как к случайностям. Поэтому я мягко поправлял Ким Бом при каждой её очередной «ошибке», а когда она извинялась, просто закрывал на это глаза. К этому моменту такое повторилось уже больше сотни раз. Но бегать от реальности больше не получалось. Ошибки Ким Бом вовсе не были случайными. Она делала это намеренно. Мне не хотелось так думать. Но Ким Бом не оставляла меня в покое, так что выбора не оставалось. Я закрыл ноутбук. Развернул кресло, чтобы сесть прямо перед ней. Она всё так же была сосредоточена на вязании. Казалось, она даже не осознала, каким именно словом только что ко мне обратилась. — ……Госпожа Бом. Мой голос прозвучал на тон ниже обычного. — Да? Ким Бом перестала вязать и подняла взгляд. — Нам нужно поговорить. Серьёзно. Вязальные спицы опустились ей на колени. — Что-то случилось? — Почему ты постоянно называешь меня папой? Повисла тишина. Ким Бом теребила пряжу, избегая моего взгляда. — Это случайно…… Я же говорила, что это просто ошибка, правда? Иногда я просто путаюсь—— — Нет. Дело не в этом. Я решительно перебил её. — Это не ошибка. Я уже всё понял. По нескольку раз на дню, каждый божий день. Когда подобное повторяется постоянно, это не может быть случайностью. Какова настоящая причина? — Никакой причины нет. Я правда просто путаюсь…… — Нет. Путать меня со своим отцом бессмысленно. Я хочу услышать чистую правду. — Отговорки вроде «я ошиблась, прости» больше не сработают. Я не стану спускать это на тормозах. Назови мне истинную причину. Ким Бом отложила вязание в сторону. Она села, аккуратно сложив руки на коленях. Просидев так какое-то время, она наконец заговорила. — Потому что Ё Рым…… мой папа. Этого ответа я и ожидал. Но когда услышал его вслух, в груди всё равно потяжелело. — Госпожа Бом, мы же уже обсуждали это—— — Ё Рым потерял память, пройдя через реинкарнацию. Её голос звучал спокойно. Действительно, без единой дрожи. В нём сквозила убеждённость человека, объясняющего непреложную истину. — Твоя душа осталась прежней, просто исчезли воспоминания. Ты сам этого не знаешь, но я-то знаю. Ё Рым — мой папа. «Это уже совсем……» История о реинкарнации, которую я уже слышал от Ким Бом ранее, о которой не хотел вспоминать и всячески избегал мыслей до этого момента. Ким Бом повторила её снова, слово в слово. В конце концов, её бред никуда не делся. Всё осталось точно так же, как и в тот день, когда она меня душила. Она просто прятала это под тонкой маской нормальности. — И ещё. Ким Бом продолжила: — На самом деле Ё Рым тоже знает. Глубоко в подсознании. — О чём…… ты говоришь? — Когда я…… душила тебя. Тот случай. — Обычный человек никогда бы такого не простил. Это ведь была практически попытка убийства, верно? Она улыбнулась. Улыбкой, полной непоколебимой веры во что-то. — Но Ё Рым простил меня. Принял обратно. Как думаешь, почему? — Это потому, что я—— — Потому что ты мой папа. Она не стала ждать моего ответа. — Даже без воспоминаний это остаётся глубоко в душе! Что-то вроде отцовского инстинкта. Именно он заставил тебя простить меня, твою дочь. Иначе в этом просто нет смысла. Поперек спины пробежал холодок. Безумие Ким Бом зашло на несколько шагов дальше, чем я предполагал, и обрело чёткую систему. Всё не ограничивалось простым «наши души одинаковы». Она пропускала любые мои действия через призму своего мировоззрения. Доброжелательность, которую я проявил к ней, прощение её ошибок — всё это она превратила в «вещи, возможные только потому, что ты мой отец». «Я действительно не могу оставить всё как есть». Если я отступлю сейчас и продолжу позволять называть себя «папой»? Она воспримет это как очередное доказательство своего бреда. Я даже мог предсказать её слова: [Видишь, Ё Рым ведь тоже не отказывается? В глубине души ты признаёшь это! Ё Рым — мой папа.] Но что, если я начну яростно всё отрицать, как раньше? ……Тогда кошмар того дня может повториться. Руки Ким Бом, сжимающие мою шею, моё сердце, едва не остановившееся из-за этого. «Мне нужно найти другой путь». Но какой? Давить силой нельзя, а мягкие слова она не слушает. Но если оставить всё как есть, её бред укоренится ещё сильнее. Тогда оставался лишь один метод. Придётся балансировать на грани между твёрдым отрицанием и мягким убеждением. Не вступая с ней в эмоциональное противостояние, не провоцируя её, я должен был постепенно разрушить её логику. Рационально, логично, шаг за шагом. — Госпожа Бом, послушай внимательно то, что я скажу. Я постарался говорить как можно мягче. — Допустим…… давай действительно предположим, что я — реинкарнация твоего отца. Плечи Ким Бом слегка дрогнули. От предвкушения? — Но у меня нет абсолютно никаких воспоминаний о прошлой жизни. Ты ведь и сама это признаёшь? — Я не знаю, что происходило в твоём детстве, что нравилось твоему отцу, как он разговаривал. Я не знаю ничего. Я продолжил: — Личность человека строится из воспоминаний. То, через что мы проходим, чему учимся, какие эмоции испытываем — всё это накапливается и формирует нынешнего «меня». Верно? Ким Бом слушала молча. Не споря и не соглашаясь, просто улыбаясь. — Значит, нынешний я, лишённый этих воспоминаний, становлюсь совершенно другим человеком, отличным от того отца, которого ты помнишь. — Даже если душа та же, без воспоминаний это уже другое существо. — Так что…… это всё равно что использовать один и тот же ингредиент, свинину, для приготовления совершенно разных блюд. Мне казалось, это довольно логичное объяснение. Без взывания к эмоциям, спокойное изложение одних лишь фактов. — Я знаю. Наконец произнесла Ким Бом. — ……Что? — Я всё это знаю. И то, что Ё Рым переродился и ничего не помнит, и то, что твой нынешний характер отличается от прежнего. Словно подражая тону, которым я пытался её убедить, Ким Бом тоже принялась объяснять мне всё по полочкам. Её голос звучал пугающе спокойно. — Но папа всё равно остаётся папой. — Что ты…… — Даже без воспоминаний, даже с другим характером, душа остаётся прежней. Это самое главное, это и есть всё. Ким Бом снова принялась за вязание. Будто то, что мы обсуждали, было обычным повседневным разговором, сущим пустяком. «Стоит ли мне быть жёстче?» Логика, которую я только что использовал, была вполне хороша. Но в итоге она даже трещины не оставила в её бреду. Прямее, твёрже…… Но. Стоило мне подумать о том, чтобы попытаться разрушить иллюзии Ким Бом резким тоном, как воспоминания о том дне мёртвой хваткой вцепились мне в лодыжки. Обнажённая Догэдза Чхве Со Ри была крайне нелепой и хлопотной. Но она хотя бы не причиняла мне прямого вреда. Вспышка Со Ри выражалась в том, что она унижалась. Ким Бом была другой. Безумие Ким Бом несло физическую опасность. Когда её картину мира отрицали, она пускала в ход физическую силу, нападая на других ради её защиты. Я не мог давить сильнее. Если я проявлю ещё больше жёсткости, кто знает, что произойдёт. Тело Ё Рыма было слабым. С этим телом, страдающим врождённым пороком сердца, я бы не пережил вторую вспышку гнева Ким Бом. Я не мог отступить, но и двигаться вперёд тоже не мог. Повисла тишина. Поскольку я долго молчал, Ким Бом вернулась к своему вязанию. Я ничего не мог ей сказать. Решительное отрицание? Провал. Логический подход? Не сработал. Картина мира, выстроенная из иллюзий Ким Бом, была слишком прочной, а у меня не хватало сил, чтобы её разрушить. — Ты и сегодня останешься на ночь? — спросила Ким Бом своим неизменно ярким и дружелюбным тоном. — Я купила подушку, раз уж папа говорил, что деревянная неудобная. Попробуй её. Снова «папа». В этот раз я не стал её поправлять. ---------- Это действительно, действительно в последний раз! Тук-тук-тук. Рассвет. Солнце уже взошло, петухи пропели, так что для местных жителей, занимающихся фермерством, утро уже давно началось. Конечно, я не живу по биологическим часам деревенских работяг. Ведь я не фермер, а создатель стикеров. Время, когда мне начинать и заканчивать работу, зависит исключительно от меня. Если заканчиваю пораньше, то и отдыхаю раньше. Если задерживаюсь, то ложусь позже. К тому же, чтобы творец мог выдавать результат, который не стыдно продать людям, ему нужно хорошенько высыпаться. В конце концов, разве нет известной поговорки: «Тот, кто работает, поспав всего четыре часа, либо болен, либо мошенник»? Так что сейчас всё еще мое законное время для сна. Однако... Тук-тук-тук. Настойчивый стук в дверь продолжал бесцеремонно прерывать мой сон. Но... это стучали не в железную калитку во дворе. Звук доносился прямо от входной двери. Иными словами, кто-то уже прошел через калитку и теперь стучал в саму дверь дома. «...Кто это?» Я резко открыл глаза. Неужели я забыл запереть калитку перед сном? Но даже если она была открыта, с какой стати постороннему заходить так глубоко в чужой двор? Тук-тук-тук. Стук повторился. «Для того, кто пробрался за калитку, они ведут себя на удивление вежливо...» В любом случае, игнорировать стук прямо в дверь я больше не мог. По крайней мере, сам факт того, что они стучат, говорил о том, что это не вор. Я поднялся с постели и направился к прихожей. С каждым шагом босых ног по холодному деревянному полу остатки сна стремительно улетучивались. Я открыл дверь. — Доброе утро! На пороге стояла Ким Бом. В обеих руках она держала по большой корзине, а ее лицо сияло улыбкой, которая была ярче утреннего солнца. Быстрый взгляд на часы показал, что сейчас около половины седьмого. Судя по ее безупречному, опрятному виду, она, должно быть, проснулась еще до шести, чтобы собраться и выйти. — Б-Бом? Что ты здесь делаешь в такую рань... — Я принесла завтрак! Ким Бом приподняла ткань, накрывавшую корзину. И действительно, внутри в отдельных мисках лежали дымящийся твенджан чхигэ, яичный рулет и свежесваренный рис. — Вчера ты выглядел расстроенным, Ё Рым. Да и завтракаешь ты обычно кое-как, верно? Вот я и подумала, что должна позаботиться о тебе. — Нет, правда, тебе совсем не обязательно... — Но я ведь уже всё приготовила, не выбрасывать же теперь, правда? Всё хорошо, давай поедим вместе. В конце концов, мы ведь практически семья! «Семья...» Неужели она рассуждает так: раз я практически ее отец, значит, мы по сути одна семья? Ким Бом, не дожидаясь моего ответа, попыталась войти в дом. Точнее, попыталась войти, но я преградил ей путь, встав в дверном проеме. — Я могу поесть и сам. Просто оставь корзину. — Ах... Ким Бом на мгновение замялась от моего отказа, но быстро вернула на лицо улыбку. — ...Хорошо! Тогда, когда закончишь завтракать, просто верни посуду в обед. Мы как раз пообедаем вместе. — Что? В обед? — Да! Тебе ведь будет одиноко есть одному. С этими словами она буквально всучила мне корзину в руки. — Обязательно поешь. Это гораздо лучше, чем принимать утренние лекарства на голодный желудок. Значит, она даже беспокоилась о том, что я могу пропустить завтрак и выпить таблетки натощак? Мне нечего было возразить. Даже если бы я попытался отказаться, корзина уже была у меня в руках, а Ким Бом уже развернулась, чтобы уйти. — Я зайду попозже! С этими словами Ким Бом скрылась из виду легкой, парящей походкой. Я расставил принесенный Ким Бом завтрак на обеденном столе. Еда, которую она приготовила, была воплощением искренней заботы. Бурый рис, твенджан чхигэ со шпинатом, яичный рулет, жареный арахис с анчоусами, тушеная говядина в соевом соусе и кимчи. Всё выглядело просто, но каждая закуска требовала усилий, и всё было горячим. Либо только что приготовлено, либо, по крайней мере, разогрето на сковороде или в кастрюле. — Я благодарен, но... это слишком давит. Подумать только, она проснулась раньше шести, чтобы приготовить всё это. Я признателен. Нет, я действительно искренне благодарен. Но я уже получаю от нее слишком много доброты. И это не могло не вызывать тревогу. Особенно после вчерашнего ночного разговора. Все действия Ким Бом начинали казаться поведением дочери, ухаживающей за больным отцом. — Что ж... подумаю об этом после еды. Я взял ложку, отхлебнул твенджан чхигэ, съел немного тушеной говядины и яичного рулета. Это было невероятно вкусно. С этим не поспоришь. После того дня, когда Ким Бом явилась в шесть утра с полной корзиной еды, ее визиты вошли в привычку. Справедливости ради, в любое время, когда я сам не заходил к ней, она обязательно приходила ко мне. То, что начиналось с простой доставки еды, со временем переросло в масштабную опеку. — Папа! Я заберу накопившееся белье в стирку... Аха-ха, опять я ошиблась! — Посуду я помою сама, так что оставь! — На окнах столько пыли...?! Подожди секунду, я принесу тряпку! — Бом, тебе правда не нужно этого делать... — Но ты ведь, кажется, ни разу не убирался с тех пор, как переехал? Я неоднократно пытался отказаться. — Я и сам справлюсь. Ты ведь тоже занята, Бом. — Мы ведь и так иногда едим у меня, верно? Нам не обязательно проводить вместе каждый прием пищи... Каждый раз Ким Бом послушно кивала и отвечала: — Хорошо. Тогда я пойду. Она без лишних споров отступала, стоило мне это сказать. Но на следующий день или всего через несколько часов она неизменно снова стояла у моей двери. Словно прошлого разговора никогда и не было. Будто вообще ничего не случилось. — Доброе утро! Я принесла завтрак! Это напоминало мне Чхве Со Ри из первого мира. Конечно, Ким Бом не была точной копией Чхве Со Ри. Различия всё же имелись. Чхве Со Ри намеренно выставляла напоказ свою уязвимость, чтобы вызвать жалость, и использовала это как оружие, чтобы получить мое согласие и внедриться в мою повседневную жизнь. А Ким Бом? Что ж, она действовала несравнимо более прямолинейно, чем Чхве Со Ри. Грубо говоря, она просто перла напролом. Не сдаваясь, но и не прибегая к давлению. Мне потребовалось несколько дней, чтобы это осознать. Это была своего рода стратегия. Получив отказ, Ким Бом отступала на шаг назад, но затем приближалась снова и снова, пока я не сдавался. При этом она демонстрировала исключительно доброжелательность и благие намерения. Честно говоря, если бы мы поменялись полами и внешностью, и на месте Ким Бом оказался непривлекательный мужчина... всё это давно сочли бы за обычное преследование. Но какова реальность? Ким Бом — писаная красавица. Ё Рым тоже не обделен внешностью, но в конце концов он всего лишь мужчина. Что бы произошло, пожалуйся я кому-нибудь на чрезмерную заботу Ким Бом? Меня бы наверняка посчитали зажравшимся дураком, который бесится с жиру, и на этом всё бы закончилось. Собственно, я и сам чувствовал нечто подобное. Хотя напор Ким Бом и тяготил меня, это не ощущалось как сталкинг. И в этом крылась самая большая проблема. Когда такая красивая девушка раз за разом пытается окружить тебя заботой, как можно оттолкнуть ее и ничего при этом не почувствовать? Даже если прогнать ее силой, чувство вины неизбежно настигнет тебя. В итоге я просто не мог помешать Ким Бом проникать в мою жизнь и расширять свои границы. Между молотом и наковальней. Это выражение как нельзя лучше описывало мое нынешнее положение. Впервые за долгое время я прогуливался по деревне в полном одиночестве, без Ким Бом. Она сказала, что сегодня занята из-за наплыва клиентов в ее гадальном салоне. — Сколько дней прошло с тех пор, как я в последний раз оставался один?.. Честно говоря, хотя я и был безмерно благодарен Ким Бом за ее «семейную» заботу и помощь, с другой стороны, это душило меня. Поэтому мне хотелось сполна насладиться этой внезапно обретенной свободой. Сегодня в деревне был день пятидневного рынка. На улицах оказалось оживленнее обычного, особенно много было стариков, которые собирались небольшими группками и увлеченно беседовали. — Ох надо же, разве это не Ё Рым? Это был староста деревни. Тот самый человек, которого я встретил, когда впервые осматривал окрестности вместе с Ким Бом. Рядом с ним стояли еще двое дедушек и одна бабушка. — Здравствуйте. — Да-да, как поживаешь? Хорошо ли Бом заботится о тебе? Старики обменялись многозначительными взглядами и дружно рассмеялись. — В последнее время Бом ведь постоянно ходит к Ё Рыму домой, верно? — Да нет, Ё Рым тоже каждый день бывает у Бом. — Я слышала, она каждое утро готовит завтрак и приносит ему, это правда? — Аха-ха... Мы просто соседи, помогаем друг другу. От моего ответа бабушка и дедушки весело захихикали. — Соседи? Когда я был молод, мы с женой тоже были соседями, но она ни разу не приготовила мне поесть до того, как мы поженились! — Наша Бом наконец-то нашла себе пару. Когда мы уже будем гулять на свадьбе? — Что вы, мы вовсе не в таких отношениях. Я замахал руками, отрицая их слова, но старики, похоже, мне не поверили. — Да как это не в таких? Вся деревня уже в курсе. — Бом каждое утро носит тебе завтраки, мы же все это видим. — Если вы нравитесь друг другу, это самое главное, к чему скрывать-то. «Эх...» Объяснять всё это было неловко, да и особой необходимости оправдываться не было. Я решил просто промолчать и улыбнуться. Пока шутки продолжались, староста налил мне стакан макколи и произнес: — Бом — хорошая девочка. Я знаю ее с самого детства, она очень добрая и прилежная. — Это точно. Хоть она и выросла одна, без отца, но не сбилась с пути. Кто-то сочувственно цокнул языком. — Был бы жив отец Бом, он был бы так счастлив... Староста кивнул. — Да, учитель Ким. Он был хорошим человеком. Бом выросла такой мягкой, потому что пошла в своего отца. — Этот бедняга так настрадался из-за своей болезни... — А что это была за болезнь? На мой вопрос староста тяжело вздохнул. — У него была болезнь мозга. В больнице сказали, что они ничего не могут сделать. — Опухоль мозга? — Должно быть, что-то похожее. Из-за этого у него болело буквально всё тело, так что он постоянно сидел на таблетках. Мозг. Это единственное слово эхом отозвалось в моих ушах. Я сделал вид, что пью макколи, лихорадочно приводя мысли в порядок. Что сказала Ким Бом в тот день, когда душила меня? [Во-первых, душа та же самая. Болезнь тоже абсолютно идентична. Это неопровержимое доказательство] Она определенно сказала именно это. Та же болезнь. Неопровержимое доказательство. Но сердце и мозг — это совершенно разные вещи. С медицинской точки зрения, по локализации, по симптомам. Это абсолютно разные заболевания во всех отношениях. «Вот оно». Я сделал еще глоток макколи. Внешне я продолжал улыбаться и поддакивать старикам, но внутри меня закипало возбуждение. Наконец-то я нашел это. Объективное и ясное доказательство, способное вдребезги разбить иллюзии Ким Бом. — Но, Ё Рым, а что не так с тобой? — А?! От вопроса старосты я мгновенно вернулся к реальности. — А, да. Всё в порядке. — Я слышал, у тебя с сердцем неладно. — Ох надо же, столько мучений в таком юном возрасте. — Но всё будет хорошо, раз уж Бом так заботится о тебе. Эта девочка — настоящий эксперт в уходе за больными. Слова бабушки больно укололи мне сердце. Верно. Ким Бом с самого детства ухаживала за своим больным отцом. И теперь она заботится обо мне. Но вовсе не потому, что я реинкарнация ее отца. Просто ей отчаянно хочется в это верить. Теперь я должен разрушить эту веру. Ради нее самой и ради себя. ---------- Что это значит? Ты снова проиграл? Во рту все еще держался привкус макколи, когда я вернулся в каморку за гадальнымサロン Ким Бом. Разговор со старостой и деревенскими старейшинами то и дело прокручивался у меня в голове. Болезнь мозга. Не сердца, а мозга. Вероятно, инфаркт, инсульт, кровоизлияние... или опухоль. Неопровержимое, очевидное доказательство. Я верил, что это наконец-то разрушит упрямое заблуждение Ким Бом. Точнее... мне очень хотелось в это верить. — Ё Рым? Хорошо погулял в деревне? Ким Бом открыла дверь. Похоже, у нее образовалось окно между клиентами или она уже закончила на сегодня. Она не носила то, что обычно называют шаманским облачением, когда гадала. Если проводить аналогии, ее наряд больше походил на платье феи. Тщательно нанесенный макияж и необычная одежда придавали ей особую, непривычную красоту. — А, да. Просто немного прогулялся. Стоило ей войти в комнату, как в воздухе разлился резкий аромат благовоний. — Вот как! У меня на сегодня тоже все приемы закончились. Ну, что будем делать? Может, сразу домой? — Да. Но перед тем как уйти, я бы хотел кое о чем поговорить. Она опустилась на диван, аккуратно сложив руки на коленях. Я сел напротив нее. «Сейчас самый важный момент». Я глубоко вздохнул. Мысленно разложил по полочкам заготовленные слова. Без эмоций, спокойно, рационально — только так нужно действовать. — Когда я гулял по деревне, то встретил старосту. — О, правда? И что он сказал? — Он заговорил о твоем отце. Ким Бом вздрогнула, ее пальцы едва заметно дернулись. Она крепко сцепила руки на коленях. — Я слышал, твой отец страдал от болезни мозга. Все было настолько серьезно, что даже в больнице ничего не смогли сделать. Повисла тишина. Ким Бом ничего не ответила. — Бом, ты ведь понимаешь, почему я заговорил об этом? Ответа по-прежнему не было. — Раньше ты утверждала, что у нас с твоим отцом одна и та же болезнь. Что это доказывает, будто я его реинкарнация, и мы, по сути, один и тот же человек. — Но ты ведь знаешь, что у меня больное сердце? Врожденный порок. Это никак не связано с мозгом — абсолютно другая болезнь. И с медицинской точки зрения, и по симптомам, во всех отношениях. Лицо Ким Бом постепенно менялось. Ее губы, обычно изогнутые в улыбке, застыли в ровной линии, а взгляд словно потерял фокус и задрожал. «Да. Наконец-то». Да, она колеблется. Появилась трещина. Факты, которые я привел, подтачивали ее убежденность, ее железобетонное заблуждение. Мое сердце забилось чаще. Рациональное убеждение работало. Логика достучалась до нее. Иллюзии неизбежно рушатся перед лицом объективных фактов. Даже если они выстраивались на протяжении двадцати лет. — Бом, тебе нужно это принять. Я не твой отец. Я не его реинкарнация и не его возвращение в реальность через перерождение. Ким Бом и Ё Рым — просто два человека, которые случайно встретились. Стоило этим словам сорваться с моих губ, как тело Ким Бом окоченело. Словно само время остановилось. Казалось, она даже не дышит. Хотя это немного пугало, я посчитал эту тишину хорошим знаком. Ким Бом наконец-то начинала принимать реальность. — Я знаю, принять это тяжело. Непросто в один миг изменить то, во что верила почти двадцать лет. Вдруг Ким Бом опустила голову. Длинные волосы скрыли ее лицо. «Неужели она наконец осознала? Реальность?» — Бом. Я позвал ее самым мягким голосом, на какой был способен. — Давай вырвемся из плена прошлого. Нельзя жить, постоянно тоскуя по покойнику. Думаю, ты и сама это понимаешь. Ким Бом продолжала сидеть с опущенной головой. Но теперь все должно быть хорошо. Трещина в ее заблуждении стала необратимой. Скоро иллюзия рассыплется, и мне нужно будет лишь помочь Ким Бом медленно принять правду и начать новую жизнь. — Ты мне действительно дорога, Бом. Поэтому... кхм, я хочу построить нормальные, счастливые отношения как мужчина и женщина. Ким Бом медленно подняла голову. И я... я потерял дар речи, когда увидел ее лицо. Она улыбалась. Ярко и лучезарно. Мое тело оцепенело. Я и представить не мог, что на лице Ким Бом появится такое выражение. — Ё Рым. В ее голосе, когда она позвала меня, не было ни намека на колебание. Нет, не то. Скорее, в ее тоне сквозило убеждение, будто это я в чем-то ошибаюсь. — Староста так сказал? Болезнь мозга? — А, да. Я совершенно точно это слышал. Внезапно Ким Бом поднялась с дивана. Она подошла и села рядом со мной. Когда она приблизилась, аромат благовоний, смешанный с запахом ее тела, защекотал мне ноздри. — Что бы там ни говорил староста, он просто все неправильно помнит. — ...Что? — Папа страдал от болезни сердца. Не мозга, а сердца. Я уверена. В голове воцарилась пустота. Староста и деревенские старейшины совершенно точно утверждали, что причиной смерти отца Ким Бом была болезнь мозга. Конечно, это не официальные документы, но... это ведь деревня. Соседи живут бок о бок по два-три поколения, зная даже то, сколько палочек для еды в каждом доме. Да и староста со старейшинами, пившими с ним макколи, были столпами общины, прожившими в Хухэри всю жизнь. Если одна и та же информация исходила сразу от нескольких человек, ей стоило верить. — Этого не может быть. Староста и другие старейшины в один голос утверждали одно и то же. Что у твоего отца была болезнь мозга... — Ё Рым. Ким Бом взяла меня за руку. Теплая. Настолько горячая, что выступил пот, став мерзко влажным. У меня побежали мурашки по коже. — У вас с папой был один и тот же хронический недуг. Врожденный порок сердца. Дефект межжелудочковой перегородки. Я уверена. Ее голос звучал мягко и ласково. Словно мать успокаивала капризничающего ребенка или учитель объяснял прописные истины. — Нет, этого не может быть... — Нет, так решено. Решено? На основании чего? Кто решил такое? — Бом. Это бессмыслица. Как это может быть одна и та же болезнь, если даже диагнозы разные? — Деревенские ошибаются. Они неправильно помнят. Слова Ким Бом оборвали мой протест. — Раз у тебя больное сердце, то и папа, естественно, страдал от болезни сердца. Все верно. Мне лучше знать. «...Что эта женщина сейчас несет?» Кровь в моем теле заледенела. Логика Ким Бом была полностью вывернута наизнанку. Раз у Ё Рыма больное сердце, значит, и у ее отца тоже было больное сердце? Это была не логика, а софистика. Она переписывала воспоминания о прошлом, чтобы подогнать их под реальность. Но выражение ее лица было слишком серьезным. Так выглядит человек, абсолютно убежденный, что его слова — непреложная истина. И тут до меня дошло. Ким Бом изменила собственную память. Название болезни отца, которое она помнила двадцать лет, — она переписала его прямо здесь, у меня на глазах, ни секунды не колеблясь. Просто решила верить именно в это. Почему? Потому что у меня больное сердце. Потому что я должен быть реинкарнацией ее отца. Потому что это абсолютная и непреложная истина. «Она сумасшедшая». Это было даже не на уровне простого недопонимания или заблуждения. Ким Бом манипулировала даже собственными воспоминаниями, лишь бы подогнать реальность под свои убеждения. — Я заботилась о папе с шести лет! Я готовила ему лекарства от сердца, и папа часто говорил, что у него болит в груди. В такие моменты я всегда была готова набрать 119. Это ложь. Но даже ложью это назвать было трудно, настолько все неоднозначно. Потому что сейчас она, похоже, искренне в это верила. В это новое воспоминание, созданное прямо сейчас, в эту самую секунду. — Бом... Я не знал, что сказать Ким Бом. Логика? Доказательства? Убеждение? Перед ней все это было бессмысленно. Любые доказательства, которые я приводил, любую логику она могла извратить и переписать под свою картину мира. Если я буду отрицать напрямую? «Ты потерял память из-за реинкарнации». Если упомяну показания деревенских? «В конце концов, они чужаки. Просто помнят неправильно». Если принесу медицинские карты из больницы или госучреждения? Что ж, она запросто спишет это на врачебную ошибку или административную опечатку. Идеально замкнутый логический круг. — Ё Рым, ну правда! Ты все еще мне не веришь? Ким Бом надула щеки, притворяясь обиженной. Хотя злость была наигранной, ее глаза продолжали улыбаться. — Это так расстраивает. Почему ты продолжаешь пытаться отрицать реальность? — Бом... — Но ведь отрицание не поможет, понимаешь? Она сжала мою ладонь еще крепче. — Наши души одинаковы. Наши болезни одинаковы. Даже если ты не веришь этим доказательствам, факты не изменить. Ты ничего не сможешь сделать. — Так что ты ведь все понимаешь, верно? Вывод один: папа — это папа! Я не мог ничего сказать. — Мне конец. Пробормотал я себе под нос, лежа на кровати. Каждый способ, которым я пытался разрушить заблуждение Ким Бом, провалился. С треском и позором. Решительное отрицание было подавлено физической силой Ким Бом. Меня едва не задушили, что спровоцировало сердечный приступ, из-за которого я загремел в реанимацию. Рациональное убеждение не сработало. Разные картины мира сделали его бесполезным. Она переписывала воспоминания и использовала их, чтобы отвергать любые доказательства. — ...И что теперь делать? Похоже, оставался лишь последний вариант, от которого я когда-то отказался, — побег. Разумеется, если бежать внутри страны, меня, скорее всего, быстро поймают. Но тогда я мог бы уехать за границу. — Нет... все не так. Я неосознанно скрестил руки на груди. «Побег». Как бы я об этом ни думал, это не самый легкий путь. Мои стикеры продавались достаточно хорошо, так что денег хватило бы на жизнь в течение нескольких лет. Но как и куда мне уехать из страны? И даже если получится выбраться, смогу ли я вечно жить за границей? Когда мои мысли дошли до этого момента, я закономерно решил отложить это. Верно. Время еще не пришло. Да и какое преступление я совершил, чтобы бежать за границу? — Тогда... Попытка разрушить заблуждение Ким Бом полностью провалилась. Ни отрицание, ни убеждение не сработали. Но это не значило, что побег казался правильным выходом. Что, если изменить подход? Если не могу разрушить ее заблуждение, почему бы не использовать его? Если не могу отдалиться, почему бы не стать ближе? И тут в голове, словно вспыхнувшая лампочка, родилась идея. — Тогда... что, если мне просто признаться Ким Бом? ---------- Это действительно, действительно, действительно последний раз!! Я распаковывал коробки с заказами одну за другой. Две замороженные пиццы, целая курица, торт в термобоксе со льдом и, наконец, бутылка вина, которую я тайком закинул в корзину во время покупок в городе. Изначально я хотел заказать свежий торт со взбитыми сливками в городском кафе, жареную курочку в местной забегаловке и пиццу в единственной крупной сетевой пиццерии. Но суровая реальность быстро спустила меня на землю. Везде ответили одно и то же: доставка в такую глушь, как Хухэри, невозможна. Оставался вариант поехать в город и забрать всё самому... но в одиночку я отправиться туда не мог. Почему? Потому что это было слишком далеко. В конце концов, единственный способ добраться до города — поехать вместе с Ким Бом. Но если бы я поехал с ней, она бы сразу поняла, что я готовлю вечеринку. А этого допускать было нельзя. Так что мне пришлось пойти на компромисс и довольствоваться замороженными полуфабрикатами, которые можно заказать в интернете. — Эх... разве это можно назвать праздничным столом? Жил бы я в Сеуле. Или хотя бы в каком-нибудь провинциальном городке покрупнее. Черт, да если бы я просто жил в самом районном центре! Тогда я мог бы заказать нормальную еду и составить куда более приличное меню. Но это была Хухэри. Место, где стоило благодарить судьбу уже за то, что курьерский грузовик приезжал сюда хотя бы раз в день. Первым делом я открыл коробку с тортом. К счастью, благодаря аккумуляторам холода он сохранил форму. Хотя кое-где крем всё же слегка подтаял и поплыл. Я взглянул на экран смартфона. 17:37. Я позвал Ким Бом к шести, так что она должна была скоро прийти. Тем не менее, у меня еще оставалось немного времени. Я еще раз окинул взглядом стол. Тарелки, вилки, несколько свечей, которые шли в комплекте с тортом. По сравнению с приличным рестораном или кафе в Сеуле всё это выглядело жалко и убого. Но это был максимум того, что я мог сделать. «Вечеринка в честь успеха стикеров». Я понимал, что повод притянут за уши. На самом деле стикеры стали хитом еще несколько недель назад, и прибыль уже вовсю текла рекой. Но я просто не мог придумать другого предлога, чтобы так же естественно пригласить Ким Бом на праздник. Не устраивать же мне вечеринку в честь выписки из больницы. В конце концов, причиной моей госпитализации стал сердечный приступ из-за того, что Ким Бом меня едва не задушила. Я засунул пиццу в микроволновку. Курицу — в аэрогриль. Воткнул свечи в торт и водрузил его в самый центр стола. Да. Сегодня тот самый день. Я должен решить всё здесь и сейчас. Эти странные отношения с Ким Бом. Обращение «папа». Ее непрошибаемая иллюзия. Я должен положить всему этому конец и начать новые отношения. Конечно, это будет непросто. Иллюзии Ким Бом были слишком крепки, и моя логика до нее попросту не доходила. Но я не остался совсем без козырей. Я еще раз прошелся по гостиной. Я прибрался уже дважды, в ванной тоже царила идеальная чистота. «Я нервничаю». Ладони вспотели. Даже будучи Хан Мин Со, я никогда так не нервничал... разве что когда подавал заявление об увольнении лично Чхве Со Ри? Я сжал кулаки. Сегодня я обязательно добьюсь своего. Начнем вечеринку под предлогом празднования успеха стикеров, поедим и поболтаем, чтобы разрядить обстановку, расслабимся за бокалом-другим вина. А затем, как бы между прочим... Тук-тук-тук. Я вздрогнул от стука во входную дверь. — Не заперто! Заходи! Дверь открылась, и вошла Ким Бом. Сегодня она, похоже, постаралась над своим внешним видом гораздо сильнее обычного. Макияж был более выразительным, а вместо привычного сарафана на ней красовалось изысканное нежно-сиреневое платье. В руках она держала пакет с чем-то внутри. — Ты рано? — Я просто так волновалась! Вечеринка с Ё Рымом! Она приподняла пакет. — Я приготовила фрукты и сэндвичи! Подумала, что должна принести что-нибудь с собой. — О, не стоило так утруждаться. Спасибо. Она окинула взглядом стол. — Вау, это и правда настоящая вечеринка! Пицца, курочка и даже торт! Ничего особенного в этом не было, но она, казалось, преувеличивала свой восторг ради меня. Тем не менее, это было приятно. Значит, она действительно так сильно дорожила мной, верно? — Да тут ничего особенного. В отличие от города, здесь трудно достать нормальные продукты... — О чем ты говоришь? Этого более чем достаточно! Я правда тронута тем, что папа приготовил всё это для меня. Опять «папа». Но сегодня я сдержался. По крайней мере, сегодня у меня было секретное оружие. Ким Бом присела на диван. Я встал перед ней, держа в руках бутылку вина. — Хочешь бокал вина? — Конечно! Сегодня ведь особенный день. Особенный день. Она была права. Сегодня действительно будет особенный день. Моя рука слегка дрожала, когда я наливал вино. «Я смогу. Я должен это сделать». К тому моменту, как эта импровизированная вечеринка закончится, наши отношения станут другими. Веря в это, я тоже поднял свой бокал. Мы взяли по кусочку дешевой на вид пиццы, принялись за куриные ножки и потягивали вино. Если честно, сэндвичи, которые приготовила Ким Бом, оказались гораздо вкуснее замороженной пиццы и курицы. — Я слышала, твои стикеры пользуются огромным успехом! Сколько их уже продано? — Ну... Довольно много. Достаточно, чтобы я мог не работать лет пять. — Много. Но они не будут продаваться такими темпами вечно. На самом деле продажи уже постепенно снижаются. Когда-нибудь, когда все, кто хотел, их купят... они перестанут продаваться, верно? Так что мне нужно работать еще усерднее. — Это потрясающе! Ты выглядишь так круто, когда усердно трудишься. Я всегда это знала. Что она знала? На самом деле, даже без ее прямых слов, я мог догадаться. Вероятно, она намекала окольными путями на то, что «папа всегда был таким человеком». Я снова наполнил бокалы. Взглянув на Ким Бом, я заметил, что ее щеки слегка порозовели. И я, скорее всего, выглядел так же. Благодаря алкоголю я почувствовал, как напряжение постепенно отступает. Трапеза подходила к концу, пришло время резать торт. Я зажег свечи, и Ким Бом запела поздравительную песню. — Поздравляю с успехом стикеров~ Поздравляю с успехом стикеров~ Папин... ах, хе-хе. Проигнорировав маленькую «ошибку» посреди песни, я задул свечи и разложил кусочки торта по тарелкам. Сладкий крем таял во рту. Он не слишком сочетался с вином, но переживать об этом было уже поздно. Если бы я заморачивался насчет сочетаемости продуктов, мне вообще не следовало есть курицу и пиццу. И вот, наконец... время пришло. Я поставил бокал из-под вина. Выпрямил спину. Встретился взглядом с Ким Бом. — Бом. Мой голос прозвучал ниже обычного. Я сделал это ненамеренно. — Да? — Мне нужно кое-что сказать. Почувствовав перемену в атмосфере, она тоже отложила сэндвич, который держала в руках, обратно на тарелку. Я поднялся и подошел к шкафу у входа. Достал букет, который припрятал там. Я заказал его в цветочном магазине в городе. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы принести его домой незаметно для Ким Бом, когда я ходил за покупками. Глаза Ким Бом округлились. — Что это...? — Бом. Я репетировал это много раз, но мой голос всё равно слегка дрожал. «Ни я, ни Хан Мин Со, ни Ё Рым — никто из нас троих никогда раньше не признавался в любви подобным образом, так что тут ничего не поделаешь». — Я... ты мне очень нравишься, Бом. Стоило выдавить из себя первые слова, как дальше пошло легче. — С самой первой нашей встречи я понял, что ты замечательный человек. Добрая, теплая, заботливая. И, прежде всего, невероятно красивая... Я опустился на одно колено — в позу, которую можно увидеть только в кино. И протянул ей букет обеими руками. — Поэтому я набрался смелости. Ты будешь официально встречаться со мной, с Ё Рымом? С прицелом на брак. Договорив, я протянул букет и замер, вглядываясь в лицо Ким Бом. Ее лицо полностью застыло. Глаза широко распахнулись, а рот слегка приоткрылся. Такая реакция говорила о том, что ситуация застала ее врасплох. «Отлично. Еще немного». — Я люблю тебя, Бом, и буду любить. И в будущем тоже продолжу любить тебя. Это было мое секретное оружие, лучший способ, который я смог придумать. Признание с прицелом на брак. Влюбленные, а в будущем — супруги. Не существовало отношений крепче и нормальнее этих. Вместо того чтобы напрямую отрицать ее иллюзию о том, что мы отец и дочь из прошлой жизни, я решил перекрыть ее более сильной связью. Превратить это в социально одобряемые, естественные отношения. Я не мог заставить Ким Бом перестать считать меня отцом. Но что, если я предложу ей новую роль — моей возлюбленной и невесты? Со временем фантазии об отце постепенно угаснут, а их место займет реальность, в которой мы пара. По крайней мере, я в это верил. Молчание затягивалось. Секунда, две, три... Не успел я досчитать до десяти, как Ким Бом резко поднялась. Она обошла стол и направилась ко мне. А затем... — Бом? Прежде чем я успел получить ответ, я оказался полностью погребен в ее объятиях. — Кх?! Ее большая, мягкая грудь полностью закрыла мне лицо, а букет выскользнул из рук и упал на пол. «У меня получилось...!» В груди поднялась волна облегчения и чувства триумфа. Раз она отреагировала так бурно, значит, приняла мое признание, верно? Наконец-то начало нормальных отношений. Не как папа и дочь, а как мужчина и женщина. Пока Ким Бом сжимала меня всё крепче, я ощущал жар ее тела всем своим существом. В нос ударил ее неповторимый аромат. Мягкое, упругое ощущение полностью завладело моим лицом. «Хотя я не ожидал, что она обрадуется настолько сильно». Она медленно наклонила голову. Ее губы приблизились к моему уху. Теплое дыхание пощекотало мочку. И она прошептала: — Я тоже хотела и дальше жить вместе с Ё Рымом. В ее голосе сквозила странная лихорадочная страсть. Это звучало восторженно, но в то же время как-то неправильно. — И еще... Короткая пауза. Ее губы приблизились настолько, что почти коснулись мочки уха. — Я хотела родить ребенка от папы. Мир остановился. Точнее, мои мысли просто остановились. Мозг наотрез отказывался обрабатывать услышанное. «От папы... родить ребенка от папы?» Смысл этих слов тяжелым молотом ударил по моему разуму. Я понял, что глубоко, полностью, ужасающе ошибался. В конце концов, я потерпел поражение. Снова. ---------- Настало время нам расстаться — Я хочу ребенка. — От папы. Со мной. С Ё Рым. В тот миг, когда до меня дошел смысл этих слов, ноги подкосились. Ким Бом восприняла мое признание в любви совсем не так, как я рассчитывал. В ее картине мира логика, согласно которой Ё Рым — это реинкарнация отца, а значит, по сути, тот же самый человек, была непреложной истиной. Словно солнце, встающее на востоке и заходящее на западе. А потому мое признание... для Ким Бом прозвучало как предложение отца собственной дочери. И Ким Бом с радостью его приняла. Она безумна. Иначе это никак не назвать. — Б-Бом? Я имел в виду совсем не это... Договорить я не успел: Ким Бом толкнула меня. Застигнутый врасплох, я попятился и повалился на диван. Ким Бом посмотрела на меня сверху вниз. Из-за контрового света лица было толком не разглядеть, но ее губы определенно растянулись в улыбке. — Я так долго ждала. Она сделала шаг к дивану, на котором я лежал. — Очень долго ждала. Еще один шаг. — Когда папа скажет это первым. Тень Ким Бом накрыла меня. Мне хотелось бежать. Но тело не слушалось. Само присутствие Ким Бом, исходящая от нее неосязаемая аура намертво пригвоздили меня к дивану. Ким Бом наклонилась. Опустившись коленями на диван, она взобралась на меня сверху. — Бом... Она прижала указательный палец к моим губам. — Я хочу сына. Ведь папина дочка... только Бом. Она придвинулась еще ближе. Настолько, что наши дыхания смешались. Аромат духов и вина смешался с ее собственным, уникальным запахом тела. Я ничего не мог поделать. До меня наконец дошло, какое чудовище вырвалось из открытого мной ящика Пандоры. Но было уже слишком поздно. Ее лицо приближалось все ближе и ближе. Рассвет. Я открыл глаза. Незнакомый потолок... нет, вовсе нет. Знакомый. На самом деле, я знал его слишком хорошо. Это спальня в доме Ким Бом. Место, где я регулярно проводил ночи последние несколько дней, с самого момента моего признания. — Угх... Все тело взмокло от пота. Каждый сустав ныл, а поясница раскалывалась так, словно готова была переломиться в любой момент. К коже, особенно на внутренней стороне бедер, липла какая-то жижа — то ли пот, то ли другие выделения. Ноющая пульсация в паху всколыхнула воспоминания о прошлой ночи. Точнее, о нескольких последних ночах. «...Я больше не выдержу». Я повернулся на бок. Перед глазами предстало лицо Ким Бом. Она безмятежно спала, забыв обо всем на свете. На ее губах даже играла легкая улыбка. Мало того, ее кожа буквально сияла. Без сомнения, благодаря тому, что последние дни она усердно высасывала из кого-то жизненные силы. Я перекатился на край кровати. Конечности были тяжелыми, словно намокшая вата. — ...В таком темпе я реально сдохну. От истощения. Наполовину в шутку, наполовину всерьез. Ким Бом выжимала меня досуха каждую ночь под предлогом «желания зачать ребенка от папы». После такой трепки я не засыпал, а просто отключался — это уже вошло в привычку. Но страшнее всего было то, что она, похоже, еще и сдерживалась. Откуда у нее столько выносливости? Кое-как сползя с кровати, я поплелся в гостиную. Прохладный предрассветный воздух немного остудил липкую кожу. Я направился прямиком на кухню и выпил стакан воды. Холодная вода обожгла горло, проясняя мысли. За окном все еще было темно. Наверное, часа четыре или пять утра. Драгоценное время. Время подумать в одиночестве. — Где же я свернул не туда... Я сел на диван в гостиной и обхватил голову руками. Сначала на ум пришел первый мир. Чхве Со Ри. В то время Чхве Со Ри меня знатно задолбала. Она бредила мной, следила за каждым шагом, уничтожила Ли Со А, раскрыв жуткие тайны прошлого, и при этом не испытывала ни малейшего чувства вины. Поэтому я решил с ней расстаться. Способ разрыва выбрал самый стандартный. Подал заявление об увольнении и потребовал расставания. Классический, чистый метод. И каков результат? Иск на три миллиарда вон и полное разорение с перспективой оказаться на улице меньше чем через месяц. Дальше был второй мир, Ким Бом. Ее безумие отличалось от безумия Чхве Со Ри. Мне следовало насторожиться еще тогда, когда при первой встрече она назвала меня папой, пусть даже это и было ошибкой. Но я этого не сделал. Со временем мы сблизились, и тогда наружу вырвалась ее истинная суть. Она относилась к Ё Рым как к реинкарнации своего покойного отца, то есть фактически как к тому же самому человеку. И все же... было отличие от Чхве Со Ри. По крайней мере, на мой взгляд, Ким Бом не вредит другим людям без колебаний. Она просто становится немного... ладно, очень странной, когда дело касается меня и ее покойного отца. Так или иначе, к Ким Бом я подошел иначе, чем к Чхве Со Ри. Сперва я яростно отрицал ее бред. Тогда Ким Бом лишилась рассудка и чуть не задушила меня. Во второй раз я попытался воззвать к логике, приводя доказательства, чтобы разрушить ее иллюзии. Но Ким Бом просто переписала собственные воспоминания под свой бред. Она даже изменила болезнь отца в своей памяти. Третьей и последней попыткой стало признание. Я попытался вытеснить ее бред, переведя наши отношения в романтическое русло. И вот итог. Мы трахаемся каждую ночь, потому что она хочет ребенка от меня, ведь я, по ее логике, фактически ее отец (?). Все верно. Все мягкие методы провалились. Ким Бом носит ментальную броню из безумия и иллюзий. Ни одна моя атака ее не берет. Значит, и мне нужно менять тактику. Побег за границу. Если Корея слишком мала, нужно уезжать из страны. Вариант, который поначалу казался мне слишком радикальным и нереалистичным. Но теперь он выглядел единственным выходом. Я подумал о своем банковском счете. Смайлики стали хитом, и прибыль осталась нетронутой. Денег хватит, чтобы не работать лет пять. Конечно, пять лет — это не вся жизнь. Бежать за границу без постоянного дохода — сомнительная затея. Но что, если выбрать Юго-Восточную Азию? В каком-нибудь Вьетнаме или Таиланде на сбережения можно безбедно жить лет десять. Япония или Австралия... жизнь там дорогая, но года на два-три точно хватит. С другой стороны, если ехать в развитые страны, придется поддерживать стабильный доход. В любом случае, работу я не бросаю. Основное занятие Ё Рым — создание смайликов. Если доход продолжит капать, я смогу жить где угодно. «Это единственный выход». Побег за границу. Самый последний вариант, чтобы спастись от Ким Бом. Вероятность того, что она потащится за мной за рубеж... не нулевая. Но чисто практически это будет сложно осуществить. К тому же за границей я смогу встретить нормальных людей. Хотя сначала придется выучить язык. Мне нужно найти кого-то, кто не похож на Чхве Со Ри или Ким Бом, кого-то, с кем можно построить обычные, здоровые отношения. Только так я смогу пройти испытание богини. За окном начинало брезжить утро. Около половины шестого. Ким Бом еще спала. Я осторожно поднялся. Каждая мышца взвыла от боли, но я проигнорировал это. Наспех натянул вчерашнюю одежду и тихо приоткрыл дверь спальни. Стараясь не шуметь, я прокрался к прихожей. Обулся и медленно повернул дверную ручку. Стоило открыть входную дверь, как легкие наполнил свежий предрассветный воздух. Я быстрым шагом направился к своему дому. Оказавшись дома, я сразу же распахнул шкаф. Достал чемодан и нашел рюкзак. Первым делом проверил загранпаспорт. К счастью, до конца срока действия оставалось еще три года. Я упаковал ноутбук, зарядку, рабочий планшет, одежду, белье, носки и средства гигиены. Сложил в бумажник банковские книжки и карты. Туда же отправились все наличные. Обменяю их прямо в аэропорту. В рюкзак я уложил вещи первой необходимости: ноутбук, паспорт, кошелек, наушники и дорожную подушку для самолета. «Этого должно хватить». На сборы ушло меньше получаса. Все, чего не хватает, докуплю на месте. Я поискал авиабилеты в смартфоне. На сегодняшний вечер был рейс из Инчхона во Фукуоку. Цена оказалась вполне приемлемой. Забронировал не раздумывая. Сначала на местном автобусе до поселка, оттуда до автовокзала. С автовокзала на междугороднем автобусе до Сеула. А в Сеуле пересесть на автобус до аэропорта Инчхон. Времени вагон. Главное — не попасться. Ким Бом всегда просыпается до того, как приходит первый местный автобус. В таком случае я не то что на автобус не сяду, даже до остановки дойти не успею. Очевидно, действовать напролом нельзя. Нужна хитрость. Я вернулся в дом Ким Бом. Чемодан и рюкзак остались спрятанными в шкафу у меня дома. Все приготовления были завершены. Я сидел на диване в гостиной, делая вид, что работаю, и попивал чай, который принесла Ким Бом. В этот момент. Поднеся чашку к губам, я замер. А затем издал тихий, но отчетливый стон. — Угх. Я нахмурился и слегка прижал ладонь к груди. Звук шинковки на кухне тут же прекратился. — Ё Рым? Ким Бом вышла из кухни. — Ты в порядке? — А, да. Все хорошо. Я выдавил улыбку и снова поднял чашку. — Просто с самого утра в груди... покалывает немного. Ничего страшного. Ким Бом изменилась в лице. — В груди покалывает? Сердце? Она подбежала и плюхнулась рядом со мной. — С каких пор? Сильно болит? Дышать нормально можешь? Ее голос сорвался на крик. Я видел, как воспоминания о прошлом душат ее. Травма от потери отца, случившейся двадцать лет назад. Идеально. Именно такой реакции я и добивался. — Я правда в порядке. Такое и раньше изредка бывало. Я говорил как можно спокойнее. Если притворюсь слишком больным, она тут же вызовет службу спасения, а это разрушит весь план. Мне нужно было заставить ее уйти. Так что приходилось тщательно дозировать актерскую игру. — Но сегодня утром у меня закончились лекарства. — Лекарства? — Да. Мне выписали рецепт, когда я в прошлый раз ходил в поселковый медпункт. Последнюю таблетку принял утром. Если бы они были под рукой, мне бы сразу полегчало. Ким Бом подскочила с места. — Я сейчас же привезу! — Что? — Я мигом на скутере до поселка долечу и заберу твои лекарства! Получение рецепта за другого человека технически незаконно. Но это деревня. Место, где один врач знает каждого жителя в лицо. Здесь местные правила и человеческие уступки работают быстрее закона. Обычное дело, когда знакомый забирает чужой рецепт. — А, я поеду с... — Нет! Не смей двигаться. Ни в коем случае! Ким Бом схватила кошелек. Даже не дожидаясь моего ответа, она бросилась к выходу. Дверь с грохотом захлопнулась. Вскоре послышался рев мотора скутера. Я подошел к окну и выглянул на улицу. Скутер Ким Бом уже мчался вниз по склону. Только когда ее силуэт скрылся из виду, я наконец облегченно выдохнул. Дорога до поселка и обратно — минимум час. Плюс ожидание в медпункте и получение лекарств — итого полтора-два часа. Времени более чем достаточно. ---------- Вторая смерть. Звук скутера Ким Бом окончательно затих вдали. — Прости. Слова, брошенные в пустоту дома, отскочили от стен и вернулись. — Мне правда очень жаль, Бом. Чувство вины острым шипом вонзилось в грудь. Я беззастенчиво воспользовался ее чистой заботой. Растравил старую рану — травму от потери отца, погибшего двадцать лет назад. Обманул ее, симулировав сердечный приступ. Это было подло. Но другого пути у меня не оставалось. — Но я... так и не смог тебя изменить. Прости. Логика, доводы, признания — ничто не сработало. Ее безумие пустило слишком глубокие, прочные корни. Поэтому сейчас мне остается только одно — бежать. Я крепче сжал ручку чемодана. Времени нет. Больше нет места сантиментам. До деревенской остановки идти минут пятнадцать. Я прибавил шагу. Колесики чемодана грохотали по неровной проселочной дороге. Я добрался до остановки. До первого автобуса оставалось десять минут. «Стоит сесть в этот автобус — и все. Я вырвусь». Пока я ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, я заметил, что вдалеке кто-то идет в мою сторону. Это был староста. Похоже, вышел на раннюю утреннюю прогулку. «Черт». Спрятаться было негде. Староста уже заметил меня и приближался, приветливо помахивая рукой. — Ох надо же, неужели это Ё Рым? Староста подошел ближе. Он удивленно наклонил голову, переводя взгляд с моего чемодана на рюкзак. — Куда это ты собрался с такой большой сумкой спозаранку? Сердце оборвалось. Но чемодан действительно слишком сильно бросался в глаза. Раз уж мы столкнулись, этого вопроса было не избежать. Я постарался придать лицу как можно более естественное выражение и ответил: — А, да я ненадолго в Сеул. Кое-какие срочные дела появились. — В Сеул? Так внезапно? — Да. Вчера поздно вечером позвонили. Я тут работаю над одним проектом, и заказчик сказал, что нам нужно встретиться лично и кое-что обсудить. К счастью, ложь, которую я даже не успел продумать, прозвучала на удивление гладко. — Вот как? А Бом знает? На мгновение у меня перехватило дыхание. —...Да, да. Я предупредил ее перед уходом. — Что ж, тогда счастливого пути. Береги себя в городе! Староста с улыбкой прошел мимо. Когда он отошел достаточно далеко, я шумно выдохнул. — Фух... Спина взмокла от холодного пота. И все же у меня получилось. Каким-то образом удалось не попасться. Вскоре подошел автобус. Я заплатил водителю и сел на самое последнее сиденье. Автобус тронулся. За окном постепенно отдалялась деревня Хухэри. Дом Ким Бом, в котором я прожил какое-то время. Все. — У меня получилось... успех. Я добрался до междугороднего автовокзала в городке. Я купил билет до Сеула и направился в зал ожидания. До отправления оставалось около получаса. Как только доберусь до Сеула, сразу поеду в аэропорт. Если успею на вечерний рейс, то действительно смогу улететь из страны. Переночую в Японии. Отдохну день-два в каком-нибудь недорогом бизнес-отеле, а потом займусь оформлением долгосрочного статуса проживания. Придется начать там новую жизнь. [Автобус до Сеула скоро отправляется.] Раздалось объявление. Я покатил чемодан в сторону перрона. И тут. Я увидел человека, прислонившегося к входу на автовокзал. Это была Ким Бом. —...Ик. Я икнул от неожиданности. Ким Бом улыбалась. Не злилась, не грустила — она просто сияла. И только тогда я понял. «Я ведь не... обманул старосту». Нет, нет. Староста, возможно, и поверил. Но поверил ли староста моим оправданиям, не имело значения. В тот самый момент, когда староста узнал, что я уезжаю из Хухэри, он тут же связался с Ким Бом. Независимо от собственного мнения. Возможно, Ким Бом заранее попросила его: «Пожалуйста, дайте мне знать, если Ё Рым соберется куда-нибудь уехать». Нет, не возможно. И не только старосту. Если это Ким Бом, она определенно попросила бы о такой услуге всех жителей деревни. «Каким же я был дураком». Хухэри — крошечная деревушка с населением чуть больше пятидесяти человек. Все знают всех. Они знают друг друга во втором, третьем поколении. Ким Бом — местная, а Ё Рым — чужак. Очевидно, чью сторону примут жители. Если жители объединятся, чтобы следить за мной и не выпускать, мне отсюда не выбраться. Водитель деревенского автобуса, староста, даже работники автовокзала в городе — все они знают друг друга. Ким Бом медленно приближалась. На ее лице все еще играла улыбка. Все то же светлое выражение лица, как всегда. Но именно от этого становилось еще страшнее. — Ё Рым, куда это ты пытался уехать? — А, ну, это... у меня дела в Сеуле. — Ложь. Это единственное твердое слово оборвало мои оправдания. — Сегодня утром ты ведь тоже соврал, что у тебя болит грудь, верно? И про то, что лекарства закончились. Я не мог ответить. — Все хорошо. Я понимаю. Иногда ведь хочется немного пошалить. Шалость. Неужели для Ким Бом это выглядит как шалость? Или она просто хочет свести мою попытку побега к обычной шалости? — Но теперь все закончилось. Пойдем домой, папа. Ким Бом медленно пошла ко мне. — Мы ведь обещали жить вместе, верно? Всегда. Всегда. Это слово просочилось по позвоночнику, заставив кожу покрыться мурашками. Если Ким Бом поймает меня сейчас и я вернусь. Если я окажусь в Хухэри вместе с ней. Я действительно больше никогда не смогу оттуда сбежать. У меня больше никогда не будет шанса сбежать. Жители деревни будут следить за мной, а Ким Бом свяжет меня еще крепче. Пока один из нас не умрет. Ким Бом, подойдя вплотную, протянула руку. — Я понесу твои вещи! Пойдем домой. Нет. Я не могу. Абсолютно исключено. Прежде чем рука Ким Бом коснулась моего плеча, ноги сработали сами. Я побежал в противоположную сторону от выхода с автовокзала. Оставив чемодан, рюкзак, все свои вещи прямо там. — Ё Рым? Сзади донесся растерянный голос Ким Бом. Конечно, я не мог остановиться. Если я остановлюсь, меня поймают. Если поймают — все кончено. — Тебе нельзя бегать! Вскоре Ким Бом бросилась в погоню. Но из-за того, что в первые секунды она замешкалась, расстояние между нами немного увеличилось. — У тебя больное сердце! Пожалуйста, остановись! Она была права. Сердце Ё Рыма не могло выдержать спринта. Ноги мгновенно налились свинцом. «Черт...» Казалось, будто я тащу за собой промокшую вату. Только сейчас я понял, что Ё Рым за всю свою жизнь ни разу не бегал изо всех сил. С больным сердцем этого делать нельзя. Легкие горели. Каждый вдох казался иглами, вонзающимися в грудь. Края зрения начали расплываться. — Папа! Пожалуйста, остановись! Голос Ким Бом становился ближе. Я не оборачивался. Даже взгляд назад был непозволительной роскошью в этой ситуации. Я выбежал с автовокзала на дорогу. Я не знал, куда бегу. Просто бежал, чтобы скрыться от Ким Бом. «Еще немного, еще чуть-чуть». Но куда? Куда я мог сбежать в этом городке? Сердце бешено колотилось. Нет, это было больше, чем просто биение. Тук-тук-тук-тук-тук—— Казалось, в груди взрывается фейерверк. Неритмичные удары колотили по ребрам. «Нет, только не сейчас...!» Мне нужно бежать дальше. Нужно бежать быстрее. Но мое тело уже превысило свой предел. Шаги настигали меня прямо за спиной. Если меня поймают, все кончено. Я буду заперт в Хухэри навсегда. У меня больше никогда не будет шанса сбежать. Я переживу то же самое, что пережил с Чхве Со Ри. Этот страх, это отчаяние сжали мою грудь еще сильнее. И тут—— — Гх-х-х! Глубоко в груди, в самом центре моего тела, что-то лопнуло. Сначала по всему телу взорвалась резкая боль. Силы покинули ноги, и колени подогнулись. Асфальт устремился к моему лицу. Бах. Я рухнул на дорогу. Ладони ободрались, из коленей потекло что-то теплое. Но я даже не мог толком почувствовать эти ощущения. Сердце билось неправильно. Тук, тук-тук, тук... тук. И ритм, и сила ударов превратились в хаос. Я не мог дышать. Воздух не поступал в легкие. — Ё Рым! Ким Бом опустилась на колени рядом со мной. Ее руки вцепились в мои плечи и перевернули мое тело. Я увидел небо. Чистое небо без единого облачка. И появилось лицо Ким Бом. Я не мог понять, какое у нее выражение лица. Мое зрение было слишком размытым. На мою щеку упало что-то горячее. Одна капля, две. Неужели Ким Бом плачет? — Нет, нет, нет... Папа! Папа!! Ее голос звучал отдаленно. Будто я слышал его под водой. На мою грудь надавили. Что-то, похожее на человеческие руки, с силой давило на мою грудь. Раз, два, три... Непрямой массаж сердца. Ким Бом, должно быть, пыталась спасти меня. Мне было искренне жаль ее, но я не ее отец. Ни реинкарнация, ни переселение душ. Просто Ё Рым, молодой человек со слабым сердцем. Я хотел донести это до нее. Хотелось, чтобы она поняла. Но даже в свой последний миг у меня ничего не вышло. Сознание постепенно угасало. Мир словно заливало черной краской. Плач Ким Бом, давление на грудь — все становилось едва различимым. Последняя мысль, которая у меня возникла, удивила даже меня самого. «Я вернусь в свой прежний мир... но Ким Бом — нет. Я совершил нечто ужасное». Кто-то может назвать меня бесхребетным, да я и сам считаю себя бесхребетным. Но ничего не поделаешь. Потому что такова моя натура. Люминесцентные лампы в больничном коридоре делали бледное лицо Ким Бом еще белее. Она неподвижно смотрела на дверь реанимации. Ногти уже впились в ладони до крови, но она этого не чувствовала. Сколько она прождала? Дверь реанимации открылась, и вышел врач. — Вы опекун? — Да, да! Ё Рым... как он... как Ё Рым...? Врач покачал головой. — Мы сделали все возможное, но во время транспортировки у него остановилось сердце... и мы не смогли его реанимировать. Время смерти констатировано в 09:47. Рот Ким Бом приоткрылся. Но не вылетело ни звука. — Примите мои соболезнования. Врач ушел, и в коридоре осталась только Ким Бом. Ее колени подкосились. Рухнув на холодный пол, она наконец разрыдалась. ---------- Я не прощу богиню, которая спойлерит! Прошло несколько дней со смерти Ё Рыма. Дом Ким Бом, комната с алтарем. Она сидела, свернувшись калачиком в углу этой комнаты. Губы Ким Бом, не сделавшие ни единого глотка воды, потрескались и побелели. Глаза налились кровью, но слез больше не было. Она уже давно выплакала все слезы до капли. В центре комнаты стояли две фотографии. На одной был запечатлен отец, ушедший из жизни двадцать лет назад. На другой — Ё Рым, чей снимок подготовили в качестве траурного портрета. Сколько же времени она провела вот так, сжавшись в комок в одной и той же позе? Внезапно воздух в комнате изменился. Температура упала, повеяло легкой прохладой. Ким Бом подняла голову. Там был ее отец. Его полупрозрачный силуэт смотрел на дочь с глубокой скорбью. Губы отца шевелились, но не было слышно ни звука. Пересохшие губы Ким Бом приоткрылись, но удивление быстро прошло. Она поспешно посмотрела туда, где должен был стоять дух Ё Рыма. Рядом было пусто. Души Ё Рыма нигде не было видно. — Ах……… Из ее горла вырвался странный звук — то ли смех, то ли плач. — Я так и знала. Уголки ее губ слегка приподнялись. — Папа и Ё Рым действительно были одним целым. У них была одна душа. Вот почему я вижу только папу. Это стало последним доказательством. Окончательным, неопровержимым подтверждением истины, в которую Ким Бом так отчаянно верила. Однако радость от подтверждения истины мгновенно улетучилась, и на Ким Бом сокрушительной волной обрушилось еще более глубокое отчаяние. — В конце концов…… я сука, которая убила папу дважды. Один раз двадцать лет назад, и еще раз сегодня. Оба раза это случилось по вине самой Ким Бом. В первый раз — потому что не осталась рядом, во второй — потому что держала слишком крепко. Ким Бом подползла к алтарю и подняла взгляд на фотографии. Отец улыбался. Ё Рым тоже улыбался. — Прости меня…… папа. Приняв решение, она достала серебряную шпильку, которую использовала в своей шаманской работе. Кончик был острым и прочным. Этим она точно сможет…… покончить со всем. С жалкой жизнью суки, дважды сожравшей собственного отца. С утомительным существованием Ким Бом. — Я сейчас же последую за тобой. Никаких колебаний. Она занесла серебряную шпильку и приставила ее к горлу. В это последнее мгновение лицо Ким Бом было умиротворенным. Воспоминание о том, как я рухнул от сердечного приступа, ощущение лица, врезающегося в асфальт, даже плач Ким Бом — всё это по-прежнему стояло перед глазами. И…… я почувствовал запах кофе. На этот раз не было ни судорог, ни криков. Я просто открыл глаза. То же освещение, та же музыка, тот же столик, та же всё еще теплая чашка кофе. Но каждая мышца тела казалась тяжелой, словно свинец. Это не было обычной физической усталостью. Скорее, истощилась сама моя душа. Я посмотрел на противоположную сторону стола. Как и ожидалось, там сидели три богини. У каждой на лице было свое выражение. Сначала Богиня Победы. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на меня сверху вниз. — Умереть от сердечного приступа во время побега. Не самый героический конец. В мою сторону полетела холодная оценка. — ……Хотя ты выглядел довольно мило, когда убегал, как испуганный кролик. У меня не было сил спорить в ответ. В конце концов, это была правда. — А мне это показалось довольно забавным. Вмешалась Богиня Семьи. Она ковыряла вилкой торт — когда она только успела его заказать, понятия не имею. — Справедливое возмездие, верно? Обмануть и попытаться сбежать от женщины, которая каждое утро приносит тебе завтрак. Гражданский брак — это тоже форма семьи. Предатель, который бросает жену и сбегает, должен заплатить сполна. Совсем как наш муженек. При слове «муженек» Богиня Семьи с силой вонзила вилку в тарелку. Словно керамика превратилась в глину, вилка застряла вертикально. — Та «нормальная любовь», которой ты так жаждал. Неужели это действительно так сложно? Наконец заговорила Богиня Любви. Ее голос был полон насмешки. Подкрашивая губы помадой, она продолжила. — Признаться в любви женщине, которая верит, что ты реинкарнация ее отца. Духовный инцест! Полагаю, для тебя это сойдет за нормальную любовь? Я не хотел отвечать. Я взял чашку. Мне нужен был хотя бы глоток кофе. Но — Я увидел след от помады на чашке. — Ой, я отпила из нее. Сносный кофе, правда? Пока я тупо пялился на след от помады, Богиня Любви улыбнулась глазами. — Нет, это же был мой……. — Не будь таким занудой. Это же просто кофе, разве нет? А перед теми бабами ты раздвигал ноги с легкостью автоматической двери. Всего три секунды назад она улыбалась глазами, а теперь надулась. Я понятия не имел, почему эта богиня так себя ведет. Говорят, женщин трудно понять, но Богиня Любви была поистине непостижима. «Ладно. Сейчас не время болтать о кофе». Я не мог тратить драгоценное время на разговоры о кофе. Вместо этого я спросил о другом. — Что случилось с Ким Бом? Наступила тишина. Три богини переглянулись. — Тебе, пожалуй, лучше не знать. Для твоего же душевного здоровья так будет лучше. Ответила Богиня Семьи. — ……Я понял. Я не стал расспрашивать дальше. И так мог примерно догадаться. Она наверняка была глубоко несчастна. Возможно, всё закончилось даже ужаснее, чем я мог себе представить. В груди потяжелело. Ким Бом сошла с ума, попыталась запереть меня, и в результате я встретил свою смерть. Конечно, в моей смерти не было вины одной лишь Ким Бом. Каждый из нас выбирал то, что считал лучшим со своей колокольни. В конце концов, Ким Бом, вероятно, так и не выбралась из своего заблуждения. Даже в последние мгновения. Мог ли я спасти ее? Был ли другой путь? Если бы я с самого начала поступил иначе... — Ох надо же. Богиня Победы внезапно заговорила. — Твое внимание уже начинает рассеиваться. Но запомни одну вещь: если ты продолжишь терпеть неудачи, ты сотрешься в ничто. — Что это значит? — Твоя душа. Ее очертания стали бледнее, чем прежде. И это при том, что мы делимся с тобой своей силой. Такого даже мы не ожидали. Человеческие души не способны выдерживать подобные испытания. Ты рассыпаешься быстрее, чем мы думали. — Что произойдет, если моя душа сотрется? — Ты исчезнешь, как пепел. После этого…… лишь пустота. Ни реинкарнации, ни перерождения, ничего. Полное уничтожение. По спине пробежал холодок. — Так что не зацикливайся на прошлом и сосредоточься на следующем мире. Испытание, которое ты должен пройти, еще не окончено. — Тогда мне тоже есть что сказать. Все три богини одновременно посмотрели на меня. — Разве это испытание, о котором вы говорите, не несправедливо с самого начала? В тот момент, когда я переселился, моя пара была практически предопределена, и это был человек, с которым нормальная любовь попросту невозможна. Мой голос стал громче. — Чхве Со Ри, Ким Бом. Как, черт возьми, я должен был построить нормальную, счастливую любовь с этими двумя? А когда я осознал это и попытался сбежать, вы обрекли меня на смерть. — И что? Спросила Богиня Любви, подперев подбородок рукой. — Это всё равно что…… заставить великана катить валун на вершину горы. Это невыполнимая задача с самого начала. Богиня Семьи разразилась смехом. — О, тот великан? Не путай. Он не проходил испытание — его наказывали. Ты — другое дело. Задача, которую дала тебе Богиня Любви, вовсе не является невыполнимой. Слова Богини Семьи больно отозвались в груди. Неужели я действительно умер в обоих мирах лишь потому, что делал неверный выбор? — Ну, доля правды в твоих словах всё же есть. Неожиданно Богиня Семьи кивнула. — Побег — это тоже вариант, но в предыдущих двух мирах спастись было слишком сложно. Твое немужественное тело тоже сыграло в этом свою роль. Она постучала пальцем по столу. — К слову, мы не выбирали тебе партнерш. Мы не вмешивались настолько глубоко и не станем этого делать. Но в следующем мире я использую свою силу, чтобы сделать тебя более мужественным. По крайней мере, физически, чтобы ты мог либо сбежать, либо дать отпор. «Мужественное тело». Я не совсем понимал, что это значит, но условия явно будут получше, чем у Хан Мин Со или Ё Рыма. Богиня Любви подняла палец. Пространство начало едва заметно идти рябью. Похоже, она готовилась отправить мою душу в следующий мир. — Ах, постой. Богиня Победы внезапно обратилась ко мне. — К слову, я видела, что ты читал перед тем, как встретиться с нами. История о старшекласснике со сверхспособностями, который отправляется в Египет со своим дедушкой и друзьями, чтобы спасти мать. Это было совершенно неуместное замечание в такой ситуации. — А…… «Stardust Crusaders»? Почему вы……. — Это было довольно занимательно. Особенно сцена в конце, где главный герой пробуждает ту же способность останавливать время, что и финальный босс, и побеждает. Я думала, его раздавит дорожным катком на мосту, но он остановил время и сбежал. А потом, после яростного кулачного боя, расколол финального босса пополам и убил. «Ах ты ж сука……!» Это был спойлер, причем прямо с того самого ключевого момента, на котором я остановился. Вся кровь прилила к голове. Да, этой манге уже больше тридцати лет, но это перебор! Я же читал ее прямо сейчас! — Нельзя же просто так это вываливать! Ах ты, чертова... Но мой протест так и не был высказан до конца. Возможно, к лучшему. Я был на грани того, чтобы разразиться отборным матом. Вскоре мое зрение пошло трещинами, словно паутина. Со звуком бьющегося стекла мир разлетелся на осколки. — Блять, проспойлерить самый важный момент —!! Мой полный ярости крик рассеялся в разрушающемся пространстве. И вот так я провалился в третий мир. ---------- Ма Хёк Су, сумасшедший ты ублюдок. Жарко. Палящее солнце обжигает лицо. Сухой воздух проникает в легкие. Сквозь подошвы обуви поднимается характерный жар асфальта. «Это третий мир?..» Я медленно поднялся. Я стал кем-то другим — ни Хан Мин Со, ни Ё Рым. Первым делом я осмотрел свои конечности. Крупные. Ладони широкие, массивные. Запястья, предплечья — их не сравнить не то что с телом Ё Рым, но даже с Хан Мин Со. Я неторопливо размялся. Тело налито силой и отлично слушается. Рост приличный. Навскидку — точно за метр восемьдесят. Широкие плечи, мощная грудная клетка. Я огляделся. Пустынная дорога. По обе стороны тянулись охристые холмы с редкими кактусами. И тут передо мной предстал мужчина. В полной экипировке: солнцезащитные очки, бронежилет, шлем. Позади него стоял припаркованный черный внедорожник, явно не из простых — судя по всему, бронированный и модифицированный. — ¿Está bien? Это был испанский. Но, как ни странно, я понял смысл. Он спрашивал, все ли со мной в порядке. — А, да. Всё нормально. Испанская речь так же естественно слетела и с моих губ. Должно быть, прежний владелец тела владел им с самого начала. Мужчина протянул мне пистолет. Черный ствол и пять запасных магазинов. — Tómelo. Lo necesitará. Возьмите. Вам это понадобится. Стоило мне взять оружие, как его тяжесть ощутимо легла в ладонь. Настоящий. Не игрушка и не муляж. Самый настоящий боевой пистолет, заряженный боевыми патронами. — Здесь постоянно вспыхивают перестрелки, а полиция сюда не суется. Оружие без лицензии вне закона, но стволы тут у каждого первого. Без пушки не выжить. «Что за?.. Где я, блять, вообще нахожусь?» Мужчина достал из кармана сложенный листок бумаги. — Если захотите все бросить, свяжитесь со мной. Это влетит в копеечку, но зато сохраните жизнь. Если, конечно, не будет слишком поздно. Я взял бумажку и развернул ее. На ней был написан один-единственный номер телефона. Под номером красовалась надпись на испанском: «Служба экстренной эвакуации». — Эй, подождите. Что это вообще за... Не успел я договорить, как мужчина открыл дверцу машины. — Не умирайте, мистер Ма. А если не получится... я хотя бы помолюсь, чтобы ваша смерть была легкой. Двигатель бронированного внедорожника глухо взревел. Шины взвизгнули по асфальту, и машина умчалась прочь. Так я остался один. Я присел на бордюр у обочины. Раскаленный бетон обжигал задницу, но мне было плевать. Я раскрыл ладони. Они были покрыты мозолями. Судя по их расположению — как раз такими обзаводятся на становой тяге. Я сжал кулак, и мышцы предплечья плотно напряглись. Я похлопал себя по бедру. Каменное. Пресс и грудь тоже были литыми, рельефными. Такое тело точно не построишь за пару дней тренировок. Это результат как минимум пяти лет упорной, регулярной пахоты. — А это не шутки. Богиня Семьи действительно сдержала слово. По сравнению с хрупким телом Ё Рым — небо и земля. Да и Хан Мин Со оно превосходило по всем статьям. Обещание выполнено на все сто. С таким телом, будь моим противником Чхве Со Ри или Ким Бом, я точно смогу подавить их чисто физически. Конечно, одна лишь физическая сила не решит всех проблем. Поскольку это было уже мое третье переселение, у меня выработалась определенная сноровка. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Нужно выяснить, кем был владелец этого тела и какую жизнь он вел. Ма Хёк Су. Имя всплыло в сознании. И одновременно с ним, словно приливная волна, хлынули чужие воспоминания. Двадцать восемь лет. Парень, который после окончания школы не отдыхал ни единого месяца. Подработки в круглосуточных магазинах, погрузка и разгрузка посылок, стройка, переезды, ресторанная кухня, доставка. Ма Хёк Су перепробовал всё. С рассвета до глубокой ночи, вкалывая на двух-трех работах даже по выходным. Но этот парень не просто вкалывал и копил деньги. Почти весь свой заработок он вкладывал в акции. Причем только одной компании. Компании по производству видеокарт. [Покупай акции тех компаний, чья продукция тебе нравится.] Вот инвестиционная заповедь, в которую свято верил Ма Хёк Су. He обожал видеоигры, а играть без видеокарты невозможно. Поэтому он покупал акции производителя видеокарт. Стабильно, на протяжении восьми лет, откладывая с каждой зарплаты. А во второй половине прошлого года, когда грянул бум искусственного интеллекта, акции этой компании взлетели до небес. Ма Хёк Су распродал всё практически на самом пике. «Ого, а это действительно впечатляет». Трудолюбие, терпение и капелька удачи. Настоящая хрестоматийная история успеха. Но почему Ма Хёк Су, этот образец прилежного юноши, внезапно отказался от своей проверенной стратегии и обналичил все деньги? Всё ради того, чтобы исполнить мечту всей жизни. А мечтал он стать... тревел-неотубером. Жизнь в путешествиях по миру, съемка роликов и общение с аудиторией. Неотуб-каналы, которые регулярно смотрел Ма Хёк Су, сплошь состояли из блогов о путешествиях, так что неудивительно, что он загорелся этой идеей. Он даже накупил самого топового оборудования. Экшен-камера, ноутбук, софт для монтажа. Подготовка была идеальной. Но... Ма Хёк Су путешествовал восемь месяцев, прилежно монтируя и выкладывая ролики. Вот только число его подписчиков замерло на отметке в тысячу пятьсот пятьдесят семь человек. Почему? Я углубился в воспоминания дальше. Во-первых, навыки монтажа у него были весьма посредственными. Да и харизмой рассказчика он не блистал. Рынок Неотуба — это не просто «алый океан» конкуренции, это кровавое месиво, и у Ма Хёк Су банально не хватало таланта, чтобы там выжить. Планирование контента тоже хромало. Он просто приезжал в известные туристические места и говорил на камеру: «Ого, тут действительно красиво!». При этом деньги он тратил на широкую ногу. Нанимал гидов, летал бизнес-классом, селился в пятизвездочных отелях, ужинал в дорогих ресторанах. Ма Хёк Су по-своему старался. Но таланта к этому делу у него не было. И тогда Ма Хёк Су пришел к следующему выводу: «Надо отправиться туда, куда никто не суется... Точно. В трущобы и опасные районы. Все успешные каналы снимают подобное. Но разве другие блогеры уже не побывали во всех этих местах? Значит, мне нужно поехать туда, где еще никто толком не бывал — в самый опасный регион в мире, верно?» И первой точкой назначения он выбрал это место. Подконтрольный картелям регион в Латинской Америке. Место, о котором слышишь только в криминальных новостях. Ограбления? Обычное дело. Похищения? Сплошь и рядом. Перестрелки? Самый милосердный способ отправиться на тот свет. Перейдешь дорогу картелю — и всю твою семью жестоко вырежут в назидание остальным. Территория беззакония, на которую махнули рукой даже полиция и армия. Изучив все воспоминания, я пришел к одному-единственному выводу. — Ма Хёк Су, сумасшедший ты ублюдок. Прилежный юноша? Забудьте. Этот парень просто безумен. Я заткнул пистолет за пояс и зашагал вперед. Кусок металла, способный с легкостью оборвать человеческую жизнь. Ощущение от того, как он давил на живот, было крайне непривычным. Погода стояла издевательски солнечная. Благодаря этому на самом горизонте дороги смутно виднелись очертания города. Санта-Эсперанса. Место, ради которого Ма Хёк Су рискнул жизнью. Расстояние отсюда составляло примерно 10 километров. Не самое легкое испытание — топать пешком под палящим солнцем, но другого выбора не было. «Надо идти. Что толку стоять посреди пустой дороги?» Я коснулся экшен-камеры на груди. Новейшая модель, на которую он угрохал целое состояние. Тревел-неотубер. Вот ради чего Ма Хёк Су проделал весь этот путь. Он восемь месяцев тратил деньги впустую и терпел неудачу за неудачей, но, видимо, верил, что в этот раз всё будет иначе. «Раз уж всё так обернулось...» — Щелк. На экшен-камере загорелся красный огонек. Запись пошла. — Всем привет! Наконец-то я добрался до Санта-Эсперансы! Я помахал рукой, напустив на себя бодрый вид. — Как видите, гид высадил меня на окраине и уехал. Ха-ха. Наверное, потому что этот город слишком опасен... Но ничего страшного! Самое худшее, что может случиться — я просто умру! Я двинулся вперед, снимая окрестности на камеру. Охристые холмы, редкие кактусы, дрожащий от зноя асфальт. — Говорят, Санта-Эсперанса — один из самых опасных городов в мире. Зона беззакония, которую делят между собой различные картели. Поговаривают, даже полиция и военные опустили руки... Мои слова оборвались. У обочины я кое-что заметил. Внедорожник, обгоревший дочерна, от которого остался лишь металлический каркас. Но... внутри машины было кое-что еще. На водительском сиденье лежало нечто, обгоревшее до неузнаваемости. Человек. Вернее, то, что когда-то им было. Камера продолжала снимать, но я не мог выдавить ни слова. Я шел дальше. Чем ближе я подходил к городу, тем больше обгоревших машин мне попадалось. Некоторые автомобили были изрешечены пулями, словно пчелиные соты, другие лежали полностью перевернутыми. И тут. В поле моего зрения попало нечто, свисающее с придорожного фонаря. Сначала я подумал, что это какой-то кусок ткани. Старое тряпье, развевающееся на ветру. Нет. Это была ткань, но ею было обернуто кое-что другое. Этим «кое-чем» оказалось... человеческое туловище. Труп, подвешенный на веревке за шею. Телу, судя по всему, было уже несколько дней. Началось разложение, и зловоние ощущалось даже на приличном расстоянии. Вокруг кружили вороны и мухи. Лицо сгнило настолько, что его невозможно было опознать, но на груди кровью было выведено слово. RATA. Крыса. Ноги подкосились. «И это реальность?» Я и в страшном сне не мог представить, что воочию увижу картины, которые раньше наблюдал только в новостях. Но это была суровая действительность. Не игра и не кино, а истинное лицо региона, подвластного картелям. Теперь я наконец понял, почему гид наотрез отказался въезжать в город. Он не просто бросил меня — он спасал собственную шкуру. К горлу подступила тошнота, но я с трудом сдержал ее. Камера всё еще работала. — Эм, ребят? Я ненадолго прерву запись. — Щелк. Я выключил экшен-камеру. Упершись руками в колени, я попытался перевести дух. Горячий воздух обжигал легкие. «Ма Хёк Су... ты действительно конченый псих...» Ты всерьез приперся в эти «опасные трущобы». Туда, где человеческие тела висят на фонарных столбах. Если у тебя были деньги с акций, почему нельзя было просто жить в свое удовольствие? Зачем заниматься подобной хуйней? Так сильно хотелось славы? Жаждал признания? Но ведь не такой же ценой. Если ты сдохнешь здесь, куда денутся все те деньги, что ты копил, вкалывая без продыху? На тот свет с собой заберешь? Солнце пекло всё нещаднее. В горле пересохло, а воды не было ни капли. Единственным утешением было наличие пистолета. Прикосновение к рукояти дарило хоть какое-то чувство безопасности. «Для начала нужно выжить». Плевать на мечты Ма Хёк Су. Сперва я должен выжить. Только тогда я смогу предпринять хоть что-то — будь то прохождение испытания или построение нормальных отношений. ---------- Здесь азиаты — всего лишь чинг-чан-чонги. Не знаю, сколько часов я шёл. Я уже немного привык к ощущению пистолета, упирающегося в живот. Ноги налились свинцом, но выбора не было — приходилось идти дальше. Не стоять же посреди дороги. И вот, наконец, показались здания. Обшарпанные бетонные стены, окна, оплетенные колючей проволокой, разбросанный по улицам мусор. Это был въезд в Санта-Эсперансу, самый опасный город в мире. — Угх... В горле нещадно пересохло. Хотелось выпить хоть чего-нибудь — воды, колы, чего угодно. Оглядевшись, я заметил у дороги крошечный магазинчик. Без нормальной вывески, обычная захолустная лавка. Но для меня прямо сейчас он был настоящим оазисом. Я толкнул дверь. Ржавый колокольчик хрипло звякнул. Внутри царил полумрак. Половина люминесцентных ламп на потолке не горела, а на полках сиротливо ютились редкие консервы и пачки со снеками. За прилавком сидел пузатый старик. Он читал газету перед маленьким вентилятором. Не обращая на него внимания, я направился прямиком к холодильнику. К счастью, там нашлось несколько бутылок колы. Я вытащил ту, что стояла в самом конце — на вид самую холодную, — и подошёл к прилавку. — Одну колу. Только тогда хозяин оторвал взгляд от газеты. На мгновение он удивился, увидев меня, но быстро вернул себе бесстрастное выражение лица. — Десять песо. Я достал из бумажника купюру и протянул её. Когда я открутил крышку, кола с шипением выпустила газы. Я сделал глоток, и ледяная жидкость потекла по горлу, утоляя мучительную жажду. — Ха-а... Жить буду. Я оторвал бутылку от губ и шумно выдохнул. В голове наконец-то немного прояснилось. Когда я уже собирался выйти из магазина, хозяин вдруг окликнул меня. — Эй, чино. Чино. Это значит «китаец». В Центральной и Южной Америке это собирательное название для всех азиатов. Откровенно расистское слово. «Ну... ладно, хоть не чинг-чан-чонг». Мысленно я поразился такой наглости, но удержал лицо. — Послушай моего совета: даже сейчас, как-нибудь раздобудь тачку и убирайся из этого города, пока можешь. Само обращение «чино» мне не понравилось, но этот человек, похоже, искренне за меня беспокоился. — Спасибо за совет. Но мне есть куда идти. — Есть куда идти? Хозяин презрительно фыркнул. — Ты сумасшедший. Этот город — не туристическое место. Для чужаков вроде тебя всё обычно заканчивается только в двух местах. В морге или в канаве. И добавил: — ...Если хочешь прожить хотя бы еще день, никогда не ходи здесь ночью. Днем-то очень опасно, но ночью... Мне не нужно было слушать дальше, чтобы всё понять. — Я понял. Спасибо. Я вежливо кивнул. Когда я уже собирался выйти из магазина, сзади снова донесся его голос: — Жизнь твоя, конечно... но лучше помолись, чино. Тебе это пригодится. Я толкнул дверь и вышел наружу. Горячий воздух снова наполнил мои легкие. «Я ценю заботу, но расизма тут, конечно, многовато». Впрочем, учитывая реалии Санта-Эсперансы, это было почти безобидно. В месте, где на фонарных столбах висят человеческие головы, что такого в том, чтобы назвать азиата «чино»? Я отошел от магазина всего на несколько шагов, как мое тело мгновенно взмокло от пота. Оглядевшись в поисках тени, я заметил старую скамейку, прислоненную к стене здания. Я сел и принялся потягивать колу, пытаясь разложить мысли по полочкам. — Угх... Какого черта я вообще делаю? Труп, свисающий с фонарного столба, так и стоял у меня перед глазами. Истлевшее лицо, залитая кровью грудь с надписью «крысиный ублюдок» на испанском и вороны, расклевывающие плоть. И... предупреждение хозяина магазина. О том, что чужаки в итоге оказываются только в двух местах: в морге или в канаве. — Ма Хёк Су... ты реально собирался снимать это дерьмо, чтобы выложить на Неотуб? Ради канала с полутора тысячами подписчиков. Просто в надежде, что поездка туда, куда никто не сунется, сделает его знаменитым. Я стал Ма Хёк Су. Точно так же, как до этого становился Хан Мин Со и Ё Рым. Но Ма Хёк Су отличался от Хан Мин Со и Ё Рым. Я не мог просто продолжать делать то, чем занимался этот ублюдок. Любому было понятно, что эта работа укорачивает жизнь. — ...Извини, Ма Хёк Су. Я не настолько сумасшедший, как ты. Я вытащил из кармана сложенный листок бумаги. Контакт службы экстренной эвакуации, который дал мне проводник. Но приедет ли проводник вообще в Санта-Эсперансу? Судя по воспоминаниям Ма Хёк Су, проводник наотрез отказывался ехать в Санта-Эсперансу. — Надо было хватать проводника прямо там и возвращаться. Только что я дошел пешком до Санта-Эсперансы, и это было поистине идиотским решением. Но все еще было не поздно. Я мог вернуться, если бы захотел. Мысль о том, чтобы снова пройти десять километров, ужасала, но это лучше, чем стать трупом, висящим на фонарном столбе. Так или иначе, мне нужно было принять решение и действовать как можно быстрее. Как и сказал хозяин магазина, как только солнце сядет и стемнеет, станет крайне опасно. Позвонить проводнику прямо сейчас и вернуться, или найти место, где можно переночевать всего одну ночь? «Что делать? Снова идти по этой адской дороге? Что, если солнце сядет, пока я буду возвращаться? Может, найти какой-нибудь мотель и перетерпеть одну ночь?» Бах! В этот момент совсем неподалеку раздался выстрел. — Ч-что? Тра-та-та-та! Непрерывная стрельба. Как минимум пистолет-пулемет или автоматическая винтовка. Все волоски на моем теле встали дыбом. «Пиздец, стрельба средь бела дня...» Я не мог оценить ситуацию. Стоит ли мне прямо сейчас встать со скамейки и побежать? Но если бежать, то куда? В противоположную от выстрелов сторону? Что, если бег привлечет внимание сумасшедших, устроивших стрельбу в городе? И тут вдали я увидел бегущего человека. Женщина. На ней были майка-топ, брюки-карго и армейские ботинки. Волосы, собранные в хвост, развевались на ветру. Но она не просто бежала. Она оглядывалась назад, отчаянно убегая, словно за ней кто-то гнался. «Это еще что...» Когда она приблизилась, я смог разглядеть ее лицо. Загорелая кожа, острая линия челюсти, хищный взгляд. Не гламурная, но с резкими чертами лица. Она заметила меня. И вдруг резко изменила направление, направившись прямо ко мне. «Нет, блять, почему сюда?!» Женщина не останавливалась. Наоборот, она только прибавила скорость. Примерно в двухстах метрах за ней бежали двое мужчин. Преследователи с автоматическими винтовками и в бронежилетах. Затем женщина на бегу опустила обе руки к бедрам и резко развернула тело в противоположную сторону. Бах! Бах! Два выстрела. Почти одновременных. Головы обоих преследователей резко дернулись назад. Что-то красное брызнуло в воздух, когда они рухнули на асфальт. — Охренеть... Двести метров. На бегу, из пистолетов. Даже не используя прицел. И при этом попала им точно в головы. Без малейшего колебания или промаха. Меткость, которую увидишь разве что в кино. Мгновенно убив двоих, она продолжила бежать ко мне. И прямо перед скамейкой... Вжух. Словно бейсболист, совершающий подкат к базе, она скользнула под скамейку. А я не мог пошевелить ни единым мускулом. Только что у меня на глазах погибли два человека. Застреленные в голову. Убийца, которая прикончила этих двоих, теперь пряталась прямо под моей задницей. — Cállate, chino. Заткнись, чино. Донесся тихий шепот из-под скамейки. — Si haces alguna estupidez cuando lleguen los otros, te meto una bala en los huevos y otra en el culo. Если выкинешь какую-нибудь глупость, когда придут остальные, я всажу тебе пулю в яйца, а вторую — в задницу. Еще теплый металл коснулся моей икры. Без сомнения, это было дуло автоматического пистолета, из которого только что убили двоих. «Пиздец... она ведь реально выстрелит». Женщина, которая сейчас пряталась под этой скамейкой, была хладнокровной убийцей. Если что-то пойдет не так, она сначала выстрелит, а потом будет спрашивать. Я не хотел умирать с пулями в яйцах и заднице. Послышались шаги. Звук бегущих людей приближался. Женщина под скамейкой затаила дыхание. «Пожалуйста... просто пройдите мимо». Но реальность всегда подкидывала мне худший сценарий, и этот раз не стал исключением. Шестеро мужчин стояли передо мной. Каждый был вооружен автоматической винтовкой или пистолетом-пулеметом. — Oye, chinito. Гребаный узкоглазый. Куда более оскорбительное слово, чем «чино». Один из них направил ствол оружия мне в лоб. — Где эта сука? — Я не знаю! Я ничего не знаю! Мой голос дрожал. Это не было игрой — это был настоящий страх. Я оказался зажат между дулом пистолета женщины, прячущейся под скамейкой, и стволом оружия прямо передо мной. — Не знаешь? Один из них, бритоголовый, похлопал меня рукой по щеке. — Слышь, узкоглазый ублюдок, сдохнуть захотел? Ствол оружия другого мужчины коснулся моей головы. «Пиздец... неужели я так и сдохну?» Затем более тощий мужчина сзади что-то заметил. — Погодите, это что, камера? Он указал на мою грудь. Это была экшн-камера для съемок видео на Неотуб. — Камера? Атмосфера изменилась. Она стала еще более угрожающей. Их угрозы превратились из запугивания в реальную угрозу смерти. — Ты кто такой? Стукач из УБН? — Нет! Это для Неотуба, Неотуба! Но они не поверили. — Или ты одна из шестерок «Ла Луна Негра»? «Ла Луна Негра». Похоже, это было название конкурирующего картеля. — Нет, я просто снимал видео о путешествиях! Это Неотуб, говорю же вам! — Пиздеж. Гребаный узкоглазый. Бритоголовый поднял оружие. — Послушайте, это правда! Проверьте мой телефон! У меня есть канал! Но они не слушали. — У шпионов всегда есть алиби. Женщина под скамейкой продолжала молчать. Словно ей было все равно, выживу я или умру. ---------- Самый быстрый стрелок в Южной Америке?! — Вставай, узкоглазый. Грубая рука рывком вздернула меня со скамьи. Ноги дрожали, но мне пришлось встать. Бритоголовый вцепился мне в волосы и потянул на себя. — Потащили его в штаб. Будем пытать, пока не окажется на грани смерти, тогда-то он всё и выложит. — А нельзя сначала немного развлечься? *Хрясь!* — Кхгх! Кто-то с силой всадил мне кулак в живот. Дыхание перехватило. Колени едва не подогнулись, но рука, вцепившаяся в волосы, не давала мне рухнуть. — Шагай, узкоглазый ублюдок. Меня поволокли за собой. В спину уперлось дуло пистолета. Шаг, еще шаг. Я отдалялся от скамьи. С каждым шагом шансы выжить стремительно падали. Три шага, четыре. — Чего у этого ублюдка так ноги трясутся? Обоссался, что ли? — Да пусть ссытся. С завтрашнего дня он всё равно ни срать, ни ссать не сможет. Они гоготали, волоча меня вперед. Пять шагов, шесть. А затем... седьмой шаг. Бах! Бах-бах! Бах! Барабанные перепонки оглушил резкий грохот выстрелов. Рука, сжимавшая мои волосы, внезапно обмякла. Бритоголовый повалился навзничь и рухнул на асфальт. Прямо посреди его лба зияла темно-красная дыра. Бах! Бах! Еще два выстрела. Тот, кто тыкал мне стволом в спину, завалился набок. Из его шеи фонтаном хлынула кровь. С остальными произошло то же самое. Выстрелы гремели с интервалом меньше полусекунды. И с каждым выстрелом падал очередной человек. Бах! Голова худощавого мужчины, шедшего позади всех, резко откинулась назад. Его остекленевший взгляд уставился в небо, и он замер на месте. Всего около пяти секунд. Все шестеро были мертвы. Кровь каждого из них растекалась по асфальту ярко-красными лужами. — Угх... у-а-ах... Ноги подкосились, я едва не рухнул прямо среди крови и трупов, но каким-то чудом удержался. Вскоре из-под скамьи позади меня послышался шорох. — Ох, спина затекла. Появилась виновница торжества. Она отряхнула грязь со своей майки и потянулась, словно только что проснулась после полуденного сна. Она выглядела настолько беззаботной, что верилось с трудом, будто эта девица только что лишила жизни шестерых. Женщина не спеша пошла между трупами, обыскивая их карманы. Она собирала кошельки, магазины и даже гранаты. То, как естественно она мародерствовала, поражало. Эта особа явно занималась подобным не впервые. В этом не было никаких сомнений. Ни убийствами, ни обиранием мертвецов. Собрав все ценное с покойников, она наконец повернулась ко мне. — Каталина. Коротко представилась она. — А ты? — Ма... Ма Хёк Су. — Китаец? — Кореец. — А, кореец. Каталина кивнула и окинула меня взглядом с ног до головы. Ее взгляд был оценивающим. — Что кореец забыл в этом дерьмовом городишке? Только не говори мне, что ты агент УБН? Уголок ее рта приподнялся. Она улыбалась, но вопрос вовсе не был шутливым. То же самое подозрение, что возникло и у тех ублюдков. Разница была лишь в том, что Каталина, несмотря на свои подозрения, оставила меня в живых. По крайней мере, пока. Но ее терпение могло легко лопнуть в зависимости от моего ответа. Одно неверное слово — и я лягу в один ряд с этими трупами. — Нет! Правда, нет. Я обычный турист. — Ха, турист? В Санта-Эсперансе? Каталина фыркнула. Она явно не поверила мне ни на йоту. — Я веду канал на Неотубе, понимаешь? Выкладываю видео о путешествиях. Вот почему я приехал сюда. — Приехал снимать блоги о путешествиях в эту преисподнюю? Ну ты и псих. Мне это нравится. Я не мог спорить. Это действительно было безумием. Тот факт, что этот ублюдок Ма Хёк Су был не в своем уме, казался очевидным. — Ладно. Пока что я тебе поверю. Она пожала плечами. В ее голосе не чувствовалось полного доверия, но, по крайней мере, она не собиралась пристрелить меня прямо сейчас. — Так вот, какое дело. Каталина сделала шаг ближе. — Помоги мне. Коечто провернем вместе. Это был приказ. Куда больше похожий на требование, чем на просьбу. — Помочь... с какой работой? — Ничего особенного. Просто помоги мне перетащить сумку. — Сумку? Какую сумку? — За мной уже какое-то время гоняются эти говнюки со своей бандой, понимаешь? К сожалению, оторваться чисто не вышло, так что пришлось спрятать сумку неподалеку. Содержимое оказалось слишком тяжелым. — Понятно. — Вот именно. Но то, что лежит в этой сумке, стоит очень, очень дорого, так что мне кровь из носу нужно вернуть ее. А ты поможешь мне дотащить ее до безопасного места. Довольно просто, правда? Простым это быть никак не могло. Сумка, принадлежащая девице — скорее всего, связанной с картелем, — ради которой члены банды рисковали своими жизнями. Да еще и с безумно дорогим содержимым. Очевидно, там наркотики, драгоценные металлы или какое-то невероятно опасное оружие. — Я... я просто... хочу убраться отсюда. Я говорил как можно вежливее. Каталина была вооружена и только что прикончила шестерых, даже глазом не моргнув. Мне нельзя было ее провоцировать. — Как ты и сказала, Каталина, я, кажется, совершил безумие. Так что я собираюсь срочно кое-кому позвонить и вернуться назад. Я бы с радостью помог тебе, но... ха-ха. Говоря это, я лихорадочно шарил по карманам. Контакт службы экстренной эвакуации, который дал мне гид. Если бы у меня была эта бумажка, я бы смог выбраться отсюда. Это обойдется в кругленькую сумму, но нет ничего важнее собственной жизни. Нужно было немедленно позвонить, запросить эвакуацию и бежать из этого города. Правый карман. Пусто. В левом кармане тоже ничего. Я проверил даже задние карманы, но бумажки нигде не было. «Это безумие... Я же точно положил ее туда!» Кровь отлила от моего лица. Без этой бумажки я никак не мог связаться с гидом. Я даже не запомнил номер телефона. — О, это ищешь? Услышав голос Каталины, я поднял глаза. Между ее пальцами был зажат маленький клочок бумаги. Он был сложен, но ошибки быть не могло. Это была та самая записка, которую дал мне гид. Служба экстренной эвакуации. Мой единственный ключ к спасению из этого ада. — Когда ты успела... — Вытащила из твоего кармана, пока пряталась под скамейкой. Не могу устоять перед своим любопытством, знаешь ли. Озорная — нет, скорее хитрая — улыбка скользнула по ее губам. — А теперь выбирай. Либо ты идешь со мной искать сумку, либо... Рука, державшая бумажку, слегка качнулась. — Броди по этому дерьмовому району в одиночку, без этой бумажки и без меня. Каталина подошла к трупам. Без малейших колебаний она принялась стягивать куртку с бритоголового. На ней была кровь, но поскольку пулевое отверстие пришлось в голову, верхняя одежда осталась относительно целой. — Надень это. Куртка полетела мне прямо в грудь. Вблизи я разглядел, как поблескивает еще не высохшая кровь. — Нет, это же одежда мертвеца. К тому же на ней кровь. Это как-то... — Надевай, пока я добрая. Каталина уже стягивала рубашку с другого трупа. Она небрежно набросила ее поверх своей майки и даже прихватила кепку. «Черт, она реально хочет, чтобы я это надел?» Я понимал смысл ношения этих жутких трофеев. Маскировка. Минимальное прикрытие, чтобы пройти через вражескую территорию. Но надевать одежду человека, который еще несколько минут назад был жив, да к тому же испачканную кровью — не слишком ли это? — Если не наденешь через три секунды, я добавлю туда и твою кровь. Каталина положила руку на пистолет. Она не шутила. «Блять... она ведь реально выстрелит.» У меня не оставалось выбора, кроме как натянуть куртку. Запах крови ударил в нос. Похожий на ржавое железо, но куда более отвратительный — характерный смрад, который испускают живые существа, умирая. — Кепку тоже. Я подобрал бейсболку парня, которому выстрелили в шею. К счастью, на ней крови не оказалось. Я натянул ее поглубже. — Отлично. Теперь пошли. — Куда? — Сначала нужно убраться отсюда. Это территория Лос Эрманос. На их земле произошла перестрелка, и все их люди мертвы, верно? Если они заметят, то нагрянут сюда целой толпой. Лос Эрманос. Как и «Ла Луна Негра», это, судя по всему, было название местного картеля. — Если мы столкнемся с парнями из Лос Эрманос, придется снова драться. Тебе ведь тоже не нужен невыгодный бой? Давай найдем товар и уберемся отсюда до этого. Каталина пошла впереди. Я последовал за ней, облаченный в одежду мертвеца. Тяжесть бронежилета, который я не носил ни в прошлой жизни, ни в позапрошлой, ни в своей первоначальной, давила мне на плечи. Мы шли около пятнадцати минут. Миновав несколько кварталов, Каталина наконец остановилась перед каким-то зданием. Бетонные стены были испещрены следами от пуль, и даже они были покрыты граффити. Этим зданием оказался общественный туалет. Вообще-то, вонь стояла такая сильная уже в десяти метрах, что я мог понять это, даже не глядя. — Туда. Каталина кивнула подбородком в сторону входа. — Третья кабинка, вытащи кирпич за унитазом, там лежит сумка. Черный вещмешок. — Хочешь, чтобы я ее достал? — Очевидно же. Было бы странно, если бы туда зашла я. «И ее волнует именно это в такой ситуации?» Но спорить я не стал. Каталина прислонилась к стене и принялась осматривать окрестности. Она слегка приподняла пистолет на поясе, готовая выхватить его и выстрелить в любой момент. У меня не было выбора, кроме как зайти внутрь. Как и ожидалось, место было отвратным. Пол скользил от какой-то неопределенной жидкости, а на стенах виднелись засохшие пятна рвоты или чего-то похуже. Я открыл дверь третьей кабинки. Еще более жуткая вонь ударила мне в нос. Унитаз был забит и до краев наполнен черной жижей. — Угх, это реально безумие. Я осмотрел стену за унитазом. Один кирпич слегка выступал. Затаив дыхание, я протянул руку и вытащил его. Наконец я увидел черную сумку. Она походила на армейский вещмешок. В тот момент, когда я ее поднял, тяжесть навалилась на меня, и рука невольно опустилась. — Что за хрень тут такая тяжелая? Когда я закинул ее, плечо заныло. Даже с крепким телом Ма Хёк Су это оказалось не так просто, как я думал. Как минимум пятнадцать килограммов. А может, и больше. Когда я вышел из туалета, Каталина тут же забрала сумку. Она слегка приоткрыла молнию, чтобы проверить содержимое, а затем снова застегнула. То, что я успел мельком разглядеть внутри, было чем-то белым, герметично упакованным в пластик. «Только не говорите мне, что это...» — Отлично. Пошли. Она застегнула молнию до конца. — Это ведь не может быть... — Тебе не нужно знать. Так будет лучше для тебя же. Я не шучу. — Неси. Она протянула сумку обратно мне. — Что? — Руки у тебя целы. Мне нужно следить за обстановкой, так что нести придется тебе. Мне нечего было возразить. Я взял сумку и закинул ее на плечо. От тяжести мое тело накренилось вбок. — Пошли. Если пойдем быстро, доберемся минут за сорок. Мне предстояло тащить эту тяжеленную сумку целых сорок минут. Но выбора не было. Каталина зашагала вперед, а без нее я остался бы заперт в Санта-Эсперансе без единого шанса на спасение. Я поправил сумку на плече и побрел вслед за ней. ---------- Мужчина, который не станет есть, даже если его угощают. По мере того как я шёл дальше, состояние зданий постепенно улучшалось. Даже ради приличия я не мог бы назвать их приличными, но, по крайней мере, в окнах уцелели стёкла, а двери висели ровно. Иными словами, казалось, будто я перебрался из трущоб в жилой квартал для рабочего класса. — Вот мы и на месте. Каталина указала на пятиэтажный жилой дом. Это было серое бетонное здание, ничем не отличавшееся от остальных. Мы поднялись по лестнице и остановились перед квартирой на третьем этаже. Она достала ключ и отперла дверь. — Я сюда кого попало не вожу, смекаешь? Считай это за честь. Стоило мне переступить порог, как дверь за мной закрылась. Раздался тяжёлый металлический лязг. В отличие от других домов, эта дверь была не деревянной, а стальной. — Что это за место?.. Изнутри квартира выглядела совершенно иначе, чем снаружи. Во-первых, на стенах висело разнообразное огнестрельное оружие. От автоматических винтовок до дробовиков и пистолетов. В углу громоздились ящики с патронами, виднелись бронежилеты и каски. «Да это же настоящий оружейный склад». Окна были закрыты толстыми стальными пластинами. Снаружи их скрывали шторы. Одним словом, идеальное оборонительное сооружение — место, больше похожее на убежище. — Это моя конспиративная квартира. Каталина забрала сумку и поставила её в угол. — Что-то вроде аварийного убежища. Если хочешь выжить в этом городе, зарабатывая на хлеб стволом, тебе просто необходима парочка таких мест. Она достала из холодильника две банки пива и бросила одну мне. — Поздравляю. Ты выжил, не так ли? Я выжил. Да, пока что выжил. Но в конечном счёте это было лишь временным спасением. Раздался звук сминаемой пивной банки. Пока я допивал первую, Каталина уже опустошала четвёртую. — До назначенной даты доставки ещё есть время. Тебе придётся побыть здесь до тех пор. Это было констатацией факта. Одностороннее заявление, не допускающее ни обсуждений, ни вопросов. — Эм... тогда могу я уйти завтра утром? — И куда ты пойдёшь? У тебя даже контактов никаких нет. Она достала из кармана тот самый клочок бумаги и помахала им. Мой единственный путь к спасению. — Ну, вообще-то ты волен идти на все четыре стороны. Но скоро стемнеет. Если выйдешь один, то сдохнешь, понимаешь? Она была права. Когда я слегка приоткрыл штору, чтобы выглянуть наружу, закат уже угасал, и приближалась ночь. Если Санта-Эсперанса была ужасна днём, то ночью здесь явно становилось ещё хуже. Собственно, вдали уже слышались редкие выстрелы. Мы поужинали консервированной фасолью и ветчиной. Каталина продолжала глушить пиво, в то время как я остановился после второй банки. Если я опьянею сильнее и потеряю бдительность, то вряд ли смогу сохранить себе жизнь. — Если хочешь спать, устраивайся где угодно. Только не в ванной. Мне нужен туалет. Одеяла вон там. Она указала на угол, где были небрежно сложены армейские одеяла. Взглянув на часы, я увидел, что уже одиннадцать вечера. Когда Каталина ушла в свою комнату, я выключил свет в гостиной. Я укрылся одеялом и лёг на диван. Пружины заскрипели, но, к счастью, не впились мне в спину. «...Она ведь вернёт ту бумажку, верно?» Скорее всего, вернёт. Каталина была хладнокровной убийцей, лишившей жизни восемь человек только за сегодня, но она не казалась законченной психопаткой. По крайней мере, я верил, что она соблюдёт элементарные правила приличия. Собственно, у меня и выбора-то не было, кроме как довериться ей. Стоило мне закрыть глаза, как навалилась усталость. Однако уснуть сразу не получалось. Сегодня был мой первый день в роли Ма Хёк Су. Но даже для первого дня событий оказалось чересчур много. Трупы, выстрелы, запах крови... жуткие сцены то и дело проносились перед глазами. Сколько времени прошло? Я проснулся от звука шагов. Босые ноги ступали по деревянному полу, приближаясь всё ближе и ближе. Тот, кто шёл, даже не пытался скрываться. В темноте приближался силуэт. Очертания, проявившиеся в лунном свете, принадлежали... — Что, ты не спал? Это была Каталина. Но что-то было не так. Обнажённой кожи виднелось гораздо больше, чем когда на ней были майка и брюки-карго. Нет, вообще-то, всё её тело... «Пиздец». На ней вообще ничего не было. — Не майся дурью. — Дурью? В Корее так шутят, что ли? Она сделала ещё шаг ближе. Слабый свет, проникавший через окно, осветил её тело. Бронзовая от загара кожа, упругие мышцы и... Я отвёл взгляд. — Что ты делаешь? — В каком смысле? Когда взрослые мужчина и женщина спят в одном доме, совершенно очевидно, что должно произойти. Диван прогнулся. Она села рядом со мной. — Ты помог мне сегодня. Я должна тебя отблагодарить. — Отблагодарить? — Ага. Развлекись немного. Да и я заодно повеселюсь. Её рука коснулась моего паха. — Подожди, как ни посмотри, это неправильно. Я не мог позволить этому продолжаться. Я перехватил руку Каталины и остановил её. — Почему? Тебе не нравится, как я выгляжу? — Дело не в этом. — Тогда в чём? О, ломаешься? Это мило, но ты уже не в том возрасте. Ты что, прыщавый подросток? — Конечно нет. Как я и думал ранее, сегодня действительно произошло слишком много всего. Сначала по воле Богини Любви я стал Ма Хёк Су, а по пути в Санта-Эсперансу наткнулся на разлагающийся труп в петле. И разве это всё? Всего несколько часов назад прямо у меня на глазах Каталина убила шестерых — а если считать тех, кого она прикончила на бегу, то восьмерых. Наконец, мне даже пришлось идти через весь город в одежде, снятой с мертвеца. Каталина, безусловно, была красавицей. Но прямо сейчас мне совершенно не хотелось вступать в интимную близость с кем бы то ни было. — Я сейчас не в том настроении. — Настроении? Но у тебя ведь уже встал. — Это просто физиологическая реакция! Она насмешливо фыркнула. — Посмотри. У меня довольно большая грудь, знаешь ли. И задница тоже. Не жирная, а упругая от природы, ясно? Я ещё не видела мужика, которому бы это не понравилось. Каталина прижалась ко мне ещё сильнее. Она была хладнокровной, но её кожа, по крайней мере, источала приятное тепло. — Каталина, я говорю тебе совершенно искренне. Я говорил как можно вежливее. Но твёрдо. — Я не хочу близости без любви. На самом деле эти слова были лишь полуправдой. Мои настоящие мысли были ближе к: «Мне сейчас хреново, так что отвали от меня, сука. Бесишь». Разумеется, я не мог сказать это Каталине прямо в лицо. Она бы меня, скорее всего, пристрелила. Поэтому я облёк свои истинные чувства в максимально благообразную форму про «без любви...». Как бы то ни было, мои слова возымели действие. Каталина довольно долго молча и тупо смотрела на меня. И наконец, она выдавила: — ...Что?! В её голосе сквозило крайнее недоумение. Кажется, я впервые удивил её по-настоящему. — Близость без любви... что за хрень? — Я не хочу просто тереться телами. Снова повисло молчание. На этот раз ещё более затяжное. А затем она вдруг покатилась со смеху. — Ха-ха-ха! Ну и бред! Ты... только не говори мне... Она перестала смеяться и пристально уставилась на меня. — Судя по тому, как резво работает твой низ, ты не импотент. Значит, ты гей, да? — Нет! — Тогда почему отказываешься? Молодая девка сама прыгает к тебе в постель голышом. Боишься, что я забеременею? — Я же сказал, что просто не хочу заниматься подобным. — Говори нормально. Ты ведь гей, да? Ты актив или пассив? — Что ты несёшь? Да не гей я! — Хм... тогда только не говори, что тебе нравятся старухи или дети... — И это тоже мимо!! Когда я ответил чуть громче, Каталина хихикнула и поднялась на ноги. Всё ещё абсолютно голая. — Вау, это потрясающе, просто невероятно. Бормоча это под нос, она пошла прочь, но отойдя на небольшое расстояние, резко обернулась. — Ты уверен? Не пожалеешь? Не будешь потом перед смертью думать: «Эх, надо было всё-таки трахнуть её...»? — Я точно не стану этого делать! — Ладно, как хочешь. Если не ешь даже тогда, когда тебя угощают, что я могу поделать? — БАМ. Дверь в спальню Каталины захлопнулась. «Ха-ах...» Сегодня выдался по-настоящему тяжёлый день. Но я никак не ожидал, что под самый конец случится нечто подобное. Все силы покинули моё тело. Благодаря этому мне показалось, что теперь я смогу крепко уснуть. Я снова укрылся одеялом и лёг. «Нормальная, счастливая любовь... возможна ли она вообще в этой дыре?» Очевидно, что нет. Так что мне нужно было бежать. Если это вообще возможно. Не доверяй никому. Это было её единственным правилом выживания с тех пор, как она с двенадцати лет осталась одна в Санта-Эсперансе. Первой жертвой Каталины стал её дядя, который пытался продать её в бордель. Она до сих пор отчётливо помнила, как кровь брызнула до самого потолка, когда она перерезала ему горло кухонным ножом. Санта-Эсперанса была именно таким городом. Доверие здесь считалось роскошью, а сострадание — ядом. Людей держали в живых лишь их полезность и выгода. Если в тебе была ценность, ради которой стоило оставлять тебя в живых, ты жил; если нет — умирал. То же самое должно было относиться и к азиату, который сейчас спал на диване в гостиной. Его звали Ма Хёк Су, верно? Благодаря этому парню ей удалось собрать всех преследователей в одном месте и прикончить их разом. Он оказался полезен и для задания по доставке сумки. А это значило, что полезность этого человека подошла к концу. Но куда большей проблемой было убежище. Эту конспиративную квартиру она обустраивала больше двух лет. А теперь этот человек знал её местонахождение. Если отпустить его живым, рано или поздно он станет проблемой. Таков был закон этого города. В руке Каталины был нейлоновый шнур. Три миллиметра. Идеальная толщина для удушения. Накинуть на шею — и сознание угаснет за три секунды, а смерть мозга наступит через тридцать. Никакого шума, как от пистолета, никакой крови, как от ножа. План был прост. Притвориться, что хочет секса. Оседлать ничего не подозревающего мужчину и начать ласкать его шею. Он бы даже не заметил, как вокруг его горла затягивается нейлоновый шнур. Одна минута. Всего одна минута — и душа покинет тело этого человека. То, что после смерти расслабляются сфинктеры и наружу выходят говно и моча, немного раздражало, но этого было не избежать. По крайней мере, убирать это проще, чем кровь. Затем труп отправится в чёрный мешок и будет выброшен на рассвете. В сточных канавах Санта-Эсперансы и так валялось столько тел, что никого не взволнует появление ещё одного за ночь. Каталина уже не раз без лишнего шума избавлялась от жертвенных ягнят, потерявших свою полезность. И ни разу не терпела неудач. Перед обнажённой женщиной любой теряет бдительность. Но. — Я не хочу близости без любви. Сегодня всё пошло иначе. Эти слова азиата по имени Ма Хёк Су засели у неё в голове и никак не выходили. За всю жизнь Каталины он стал первым мужчиной, который отверг её обнажённое тело. «Я уродливая?» Она посмотрела на себя в зеркало. Здоровая, полная жизни кожа, упругие мышцы, большая грудь и ягодицы. Она не любила хвастаться, но даже сама считала свою внешность весьма притягательной. И всё же её отвергли. По совершенно нелепой причине — из-за какой-то там любви. Гомосексуал? Нет. Она отчётливо видела, что у него встал. Тогда что? Неужели он действительно говорил это буквально — без любви ни-ни? Рассуждать о любви в месте, где ты, возможно, даже не увидишь завтрашнего рассвета. ---------- Я голодна, жрать давай! Каталина снова коснулась нейлонового шнура. На этот раз Ма Хёк Су точно спал. Ей оставалось только выйти в гостиную и покончить с этим. Тихо подойти, захлестнуть петлю на шее — и готово. На рассвете засунуть труп в черный мешок и сбросить в канаву. Как обычно. Но... почему-то тело не слушалось. Когда они впервые встретились днем, этого мужчину даже не вывернуло наизнанку посреди шести трупов. Обычно люди, впервые увидев бойню такого масштаба, впадают в шок или как минимум мочатся в штаны. Но он просто застыл на месте. Сложно было выразить это словами. Но если все же попытаться... казалось, будто он умирал уже столько раз, что его страх попросту притупился. Честно говоря, возможно, именно эта его черта и показалась ей довольно привлекательной. — Ха. Что за блядские мысли. Каталина усмехнулась собственным мыслям. Она просто растерялась из-за того, что мужчина впервые в жизни отверг ее. Должно быть, дело только в этом. Как бы то ни было, факт оставался фактом. Азиат по имени Ма Хёк Су боялся, но не ломался. И даже зная, что она может прикончить его в любой момент, он до последнего стоял на своем. Заявил, что не хочет отношений без любви. — Интересный парень. Она убрала нейлоновый шнур обратно в ящик. Еще не время. До даты транспортировки оставалось несколько дней. Пожалуй, можно оставить его в живых до тех пор. Она достала свой «Глок-19» и проверила магазин. Семнадцать патронов. Передернула затвор, загоняя патрон в патронник. Вернувшись в постель, она сунула пистолет под подушку. Лежа на спине, она уставилась в потолок. Перед тем как уснуть, Каталина вдруг осознала. Она впустила другого человека в свой дом, спала с ним в одном помещении. Такое случилось с ней впервые. На следующее утро. Когда я поднялся с дивана, все тело заныло. Армейское одеяло было теплым, но сам диван оказался просто ужасным. Каталина уже проснулась. Она сидела за столом, разбирая и чистя пистолет, привычными, отточенными движениями смазывая каждую деталь. — Выспался? — Спина немного ноет, но в целом нормально. Я встал и потянулся. Позвоночник отчетливо хрустнул. — Ах да. Верни мне ту записку. С контактами проводника. При моих словах руки Каталины замерли. Она отложила детали оружия и вытерла испачканные маслом ладони тряпкой. — Это? Ну... Выражение ее лица стало странным. Совсем не таким, как вчера, когда она убивала преследователей или когда подходила ко мне ночью обнаженной. — Пока... не могу. — Что? Почему? — Ну, понимаешь. До даты транспортировки еще есть время, верно? Просто помоги мне до тех пор. Она просто вертела в руках детали пистолета, не решаясь встретиться со мной взглядом. Прежняя Каталина наверняка буркнула бы что-то вроде «Заткнись и делай, что велят», но, к моему удивлению, у нее, похоже, еще осталась капля совести. — Слушай, это твоя работа, а не моя. — Это так, но я ведь просила тебя помочь с транспортировкой, верно? И ты согласился. Так что помогать, пока дело не будет полностью доведено до конца... это ведь правильно? «И почему она спрашивает меня в таком тоне?» Она и сама казалась неуверенной в своих словах, ее голос становился все тише. Взгляд блуждал, и она продолжала протирать детали, которые уже и так были чистыми. Неужели ее так задел вчерашний отказ? Или я действительно ей нужен? — И до каких пор? — Ну... дня три? Или четыре? В общем, меньше недели. Впервые она ответила так расплывчато. Изначально она упоминала конкретную дату транспортировки, так что сроки должны быть четкими. «Пытается выжать из меня все соки». Я мысленно поворчал, но поделать ничего не мог. Записка с контактами проводника была у нее, так что сбежать я не мог, да и в одиночку в этом городе мне не выжить. Каталина положила собранный пистолет на стол. — Давай позавтракаем. В холодильнике есть консервы. Опять консервы. Вчера на ужин тоже были консервированная фасоль и ветчина. Открыв холодильник, я убедился, что там действительно лежали одни жестяные банки. Тунец, фасоль, ветчина и даже консервированные персики. — И это все, что есть? — А что? Не вкусно? — Дело не во вкусе... Просто мы уже не первый раз их едим, и, похоже, так и будем питаться одними консервами. Я покрутил в руке банку с ветчиной. Эта штука была бы безумно вкусной, если бы ее нарезать ломтиками, обжарить и подать с рисом. Но здесь не было ни риса, ни хлеба. Аппетит напрочь отсутствовал. Каталина уже вовсю уплетала консервированного тунца вилкой. — Тогда голодай. — Неужели нет другой еды? Хотя бы каких-нибудь чипсов или лапши быстрого приготовления. — Нет. «Черт возьми...» Я отправил в рот кусочек консервированной ветчины. Соленый, жирный вкус растекся по рту. Смешавшись с послевкусием вчерашней фасоли, он окончательно отбил аппетит. — Я не могу это есть. Я отложил вилку. — Я лучше сам куплю продукты и приготовлю что-нибудь. Не могу я трижды в день питаться этой дрянью. Каталина перестала жевать тунца. — Готовить? Ты умеешь готовить? — Конечно умею! Даже корейские блюда, которые ты никогда не пробовала, будут в сто раз лучше этих консервов. — Но здесь ведь больше ничего нет. — Мы можем сходить на рынок или в магазин и купить продукты. — Нет, мне нельзя выходить. Последовал решительный отказ. — Почему? — Это мое убежище. Я не хочу увеличивать риск засветить лицо даже на один процент. Если меня заметят, сюда нагрянут десятки людей со стволами. В ее словах был смысл. Ради безопасности Каталине действительно лучше не высовываться. — Тогда я могу сходить. — Ты? — Да, я надену маску и кепку. Даже если у кого-то и наметан глаз, меня примут за обычного азиатского туриста. — Хм... Видя мою настойчивость, она вздохнула. — Ладно. Но пойдешь один. Она достала что-то из ящика стола и бросила мне. Черную маску и бейсболку. — Надень это. Не привлекай внимания. Тихо купи все необходимое и так же тихо возвращайся. Следом она бросила кошелек. Внутри были местные деньги. — Не покупай всякую херню. И много не бери. — Да-да, понял. — Магазин на углу находится в одном квартале отсюда. В противоположной стороне от территории Лос Эрманос, откуда мы пришли. Хозяйка — толстая женщина. ...Ах да, и еще. Каталина достала пистолет. Это был «Кольт M1911», который я вчера получил от проводника. — Всегда носи его с собой. Не разбрасывай где попало. — А?! Откуда он у тебя... — Ты оставил его на обеденном столе перед тем, как лечь спать. Какой идиот так беспечно бросает оружие? — А, ха-ха... твоя правда. Это ворчание было по-своему заботливым. Я неловко рассмеялся, натянул кепку пониже и надел маску. Пистолет я заткнул за пояс брюк со стороны спины. Когда я уже собирался выйти, сзади раздался ее голос: — Будь осторожен. Не умри. Когда я обернулся, она уже сидела на диване и смотрела телевизор. «Ну и цундэрэ...» Дорога до магазина на углу оказалась на удивление спокойной. Конечно, на стенах виднелись следы от пуль, а на улицах валялись осколки битого стекла. Но, по крайней мере, здесь не было развешанных трупов, как на въезде в город. Когда я толкнул дверь магазина, то увидел за прилавком толстую женщину. По телевизору крутили какую-то драму, и она не сводила глаз с экрана. «Начнем с самого базового». Первым делом я приметил рис, тортильи и муку. Затем нашел лук, помидоры и болгарский перец. Из мяса была замороженная курица и свинина. Также я прихватил чеснок, перец, соль и растительное масло. «Этого должно хватить, чтобы сообразить что-нибудь приличное». Когда я выложил продукты на прилавок, женщина впервые подняла на меня глаза. — Чино? Опять «чино». Я уже привык. — Я кореец. — А, кореано. Женщина без особого интереса подсчитала стоимость. Я проверил сдачу и вышел, неся пакет в руке. Пакет, набитый продуктами, оказался довольно тяжелым. Ощущая, как пистолет упирается в поясницу, я быстро зашагал обратно. Когда я постучал в железную дверь, Каталина открыла ее. — Быстро ты. — Ничего не случилось. — Я сама. Сказала Каталина, заходя на кухню. Она появилась сразу же, как только я поставил пакет с покупками на стол. — Да ладно, я сам все сделаю. — Нет, ты купил продукты. Значит, готовить должна я. В ее голосе звучали странные нотки упрямства. Она взяла нож и потянулась за помидором. А затем принялась резать его на разделочной доске... Тук, тук, тук. Звук был больше похож на удары молотком, чем на нарезку. Нож даже не был толком заточен, и она просто с силой опускала его на помидор. Томатный сок брызгал во все стороны. — Эм, Каталина? — Что? — Ты часто готовишь? — ...Иногда. Она взяла луковицу. И попыталась разрезать ее, даже не очистив от шелухи. — С-стой! Ее же почистить надо! — А... точно. Но даже чистка заняла целую вечность. На полпути она сдалась и начала соскабливать шелуху ножом. Это выглядело так, будто она чистит картошку, а не лук. «Не могу на это смотреть». — Скажи честно. Ты ведь никогда не готовила, верно? Руки Каталины замерли. Сжимая нож, она на мгновение замолчала, а затем тяжело вздохнула. — Да. На самом деле я никогда этого не делала. — То есть вообще? — Ну... открывала консервы и заливала кипятком лапшу быстрого приготовления. «И это она называет готовкой...» — Тогда почему ты только что с такой уверенностью вызвалась? — Я ведь тоже иногда смотрю Неотуб, знаешь ли. Собиралась повторить то, что они там делают. Неотуб. Ма Хёк Су приехал сюда, пытаясь стать Неотубером, и даже Каталина, наемница, работающая на картель, смотрела Неотуб. Эта платформа действительно была популярна по всему миру. — Но владение ножом — это же база. — Похоже, это сложнее, чем стрелять из пистолета. Я забрал нож у ворчащей Каталины. — Я сам. Смотри и учись. — Что? Ты? Я достал свежий помидор и положил его на доску. Моя рука с ножом двигалась совершенно естественно. Тук-тук-тук-тук. Лук был нарезан тонкими ломтиками в ровном, быстром ритме. Воспоминания Ма Хёк Су сами собой перетекли в кончики моих пальцев. Этот парень проработал на кухне ресторана почти пять лет. Да и не только Ма Хёк Су умел готовить. Я, Хан Мин Со, и Ё Рым — все мы когда-то занимались готовкой. Так что я мог орудовать ножом с закрытыми глазами. — Ого... Ничего себе, а ты хорош. Я мелко нарезал болгарский перец. Разделал курицу на небольшие кусочки. Разогрел масло на сковороде и обжарил чеснок с пеперончино. Когда пошел аромат, добавил лук, обжарил его до полупрозрачности, а затем выложил курицу. — Пахнет вкусно. Каталина стояла рядом у плиты и наблюдала. Курица обжарилась, покрывшись золотистой корочкой. Я добавил цельные томаты и потушил, затем всыпал промытый рис и добавил свое секретное оружие — куриный бульон, оставив все томиться на медленном огне. — Это... аррос кон польо? — Да, похоже на то. Я примерно повторил то, что показывали в видео, которое ты смотрела. Я разложил блюдо по тарелкам и поставил на стол. Протянул ей ложку, и Каталина сделала первый укус. Послышалось довольное чавканье. Второй укус, третий... Она в мгновение ока уплела половину порции. ---------- Сопровождение товарища Рокетмена?! — Это действительно очень вкусно. Каталина продолжала орудовать ложкой, не прерывая разговора. — Рад, что тебе понравилось. — Нет, серьезно. Гораздо лучше, чем в «Эль Пойо Локо». А ведь оно считается лучшим заведением в округе. «Да там наверняка ничего особенного». Но для человека, который питался одними консервами, даже такое простое блюдо казалось королевским пиром. Закончив с едой, я принялся мыть посуду и осматриваться по сторонам. Место называлось конспиративной квартирой, но с чистотой тут дела обстояли паршиво. Бог знает, сколько времени здесь никто не убирался: на полу лежал толстый слой пыли, а по всем углам валялся мусор. «Мы пробудем здесь всего три-четыре дня, но жить в такой грязи как-то...» В свое время Ма Хёк Су даже подрабатывал уборщиком. Пора пустить этот опыт в дело. Я тут же осмотрелся в поисках веника и швабры. К счастью, они нашлись в углу гостиной. Первым делом я собрал мусор. Пустые гильзы, порванные обертки, какие-то неопознанные обрывки ткани. Все это я запихал в огромный черный мешок размером с человеческий рост и отставил в сторону. Затем принялся подметать. Пыль поднялась столбом. Каталина поднялась с дивана и ушла в спальню — должно быть, как раз из-за пыли. Выместив весь пол, я взялся за швабру. Поначалу вода становилась черной как смоль. Пришлось прополоскать тряпку несколько раз и повторить все заново. Прошло около двух часов. Гостиная преобразилась до неузнаваемости. Наконец-то стал виден первоначальный цвет пола — светло-коричневая плитка. — Охренеть, а эта хата всегда была такой просторной? Каталина, незаметно вышедшая из спальни, с удивлением оглядела чистую комнату. Тут я заметил кое-что у нее на колене. Сегодня на ней были короткие спортивные шорты вместо привычных брюк карго, так что я отчетливо разглядел небрежно налепленный кусок марли. Сквозь него проступали следы крови. — Когда это ты успела пораниться? — Вчера. Ободрала, когда проскальзывала под скамейку, на которой ты сидел. — Ты хоть продезинфицировала рану нормально? — Просто промыла водой и налепила марлю. А что? Учитывая общую санитарную обстановку в этом убежище и в Санта-Эсперансе в целом, риск подхватить заразу был огромным. Я отыскал на полке аптечку и принес ее к дивану. — Подними ногу. — Да ладно тебе, пустяки. Со мной такое постоянно случается. — Если пойдет заражение, ногу придется отрезать. Это было преувеличением, но Каталина послушно уселась на диван. Когда я снял старую марлю, рана оказалась глубже, чем я предполагал. Сначала я промыл ее физраствором. Девушка поморщилась, но стерпела. Затем я смочил ватный диск антисептиком и обработал кожу вокруг ссадины. — Блять! Больно же! — Потерпи еще немного. Я нанес мазь с антибиотиком, наложил чистую марлевую повязку и аккуратно закрепил ее пластырем. — Готово. Завтра поменяем снова. Каталина согнула и разогнула колено. Повязка держалась крепко и не сползала. Когда я уже собирался подняться, то заметил, что она смотрит на меня как-то странно. — Что такое? — Да ничего... просто. Ты умеешь готовить, убирать и даже раны обрабатывать. Есть вообще хоть что-то, чего ты не умеешь? — Ничего особенного. Обычные житейские навыки. Она вдруг тихонько усмехнулась. — Слушай, не хочешь стать моим альфонсом? — Что? — Да шучу я, шучу. Девушка замахала рукой и рассмеялась, но смех быстро угас. Какое-то время она еще пристально смотрела на меня, а затем перевела взгляд на экран телевизора. — Ха-ха, смешная шутка. Я перевел все в шутку. Очевидно же, что она не всерьез. Третий день, пять часов утра. Каталина поставила посреди гостиной сумку. Ту самую черную спортивную сумку. Которую достали из общественного туалета, которую я тащил сорок минут и которая весила никак не меньше пятнадцати килограммов. — Сегодня тот самый день. Всего одна короткая фраза, но смысл был предельно ясен. Настал день назначенной сделки. Я поднялся с дивана и хорошенько потянулся. За три дня взаперти в этой тесной конуре тело изрядно затекло. В месте, где нельзя было даже нормально открыть окна, я только и делал, что готовил для Каталины да прибирался. — Надень сумку и походи. Тебе нужно привыкнуть к весу. Я закинул лямку на плечо. Все еще тяжело. Спина невольно подалась вперед. — Не годится. Выпрями спину. Ты должен идти естественно. Никто не должен заметить, что ты тащишь тяжесть. «Легко сказать. Сама попробуй идти как ни в чем не бывало с пятнадцатью кило за спиной». Но она была права. Если выдать себя, сразу станешь мишенью. А в этом Богом забытом городе стать мишенью означало сделать огромный шаг навстречу смерти. — Пошли. Каталина в маске и низко надвинутой кепке шла впереди, а я следовал за ней, неся сумку. На улицах уже стояла удушливая жара, хотя было еще совсем раннее утро, едва брезжил рассвет. «И ведь здесь действительно живут люди». Изрешеченные пулями стены, выбитые стекла, подозрительные типы, стоящие на стреме по углам даже в такой час. К счастью, нас никто не трогал. То ли из-за исходящей от Каталины жажды крови, то ли потому, что по нашему виду было ясно: мы идем на дело. Я сбился со счета, сколько раз мы сворачивали в переулки. Мы шли около часа, пока на окраине города не показалось массивное здание склада. У входа дежурили охранники с автоматическими винтовками. — Ла Луна Негра. — прошептала Каталина. — Наш заказчик. «Ла Луна Негра». В переводе — «Черная Луна». Даже от названия за версту несет кровожадными ублюдками... кхм, преступниками. — Когда зайдем, общайся со мной попроще. Называй меня Ката. Мы не должны выглядеть как случайные бродяги. Сказав это, Каталина направилась к охранникам. Они обменялись парой слов, после чего один из караульных что-то передал по рации. Вскоре дверь открылась. — Заходите. Внутри было еще мрачнее, чем снаружи. Стоял густой сигаретный дым, а стены были сплошь обклеены вырезками из порножурналов. Нас повели вверх по лестнице сборной пристройки на третий этаж. За открывшейся дверью оказался кабинет. За массивным письменным столом сидел мужчина средних лет. Пузатый, увешанный золотыми цепями, в полурасстегнутой рубашке, из-под которой топорщилась волосатая грудь. Словом, всем своим видом он буквально кричал: «Я босс картеля». По обе стороны от него стояли телохранители. Их руки многозначительно покоились на рукоятях пистолетов за поясом. — Каталина. Точно в срок. — заговорил босс. — Товар принесла? Каталина кивнула мне. Я опустил сумку на стол. По знаку босса один из охранников расстегнул молнию и вытащил содержимое. Достав один из свертков, он слегка надрезал упаковку ножом, подцепил пальцем немного белого порошка и попробовал на язык. — Чистяк. — Отлично. На лице главаря отразилось удовлетворение. Но вдруг его взгляд переместился на меня. — А это еще что за чино с тобой? Чино. Опять это словечко. Я уже даже злиться перестал. — Мой новый напарник. — Хм. Босс смерил меня оценивающим взглядом с ног до головы. — Богомол обзавелся напарником? Разве они у тебя обычно не исчезают через день-другой? «Богомол? Это намек на то, что самка пожирает самца после спаривания?» Плечи Каталины едва заметно напряглись. — Не называй меня так. И этот парень особенный. Он из корейского... в общем, из спецназа. — О, из спецназа? — Да. И теперь он мой напарник. Официально. «Напарник». Это слово прозвучало как-то странно. Будто она заявляла на меня свои права. «Да нет, просто блефует». Скорее всего, просто показывает, что у нее есть надежный и опасный союзник. В этом городе стоит дать слабину — и тебя тут же сожрут. — Погоди, Ката. Этот чино из спецназа, что ли? В разговор вмешался один из подручных босса. Мужик с приметными усами, неуловимо напоминающий водопроводчика, который шляется по трубам и жрет грибы. Он оглядел меня с ног до головы. — Сложен неплохо... но на нашего брата не похож. Ты хоть раз пушку-то в руках держал, чино? Стоявшая рядом шестерка поддакнула: — Да какой там спецназ, обычные цепные псы, выпрашивающие объедки у хозяина. А мы — волкодавы. Чему тебя вообще могли научить в армии? Усатый разразился издевательским хохотом: — Раз уж наш чино из спецназа, вас там учили бананы с деревьев сбивать? «Ах вы ж сукины дети». Терпеть насмешки неприятно. Особенно от такого криминального отребья. И тут мне в голову пришла гениальная мысль. Я достал из кармана смартфон, открыл галерею и нашел одну конкретную фотографию. После чего продемонстрировал им экран. — Этого достаточно? Воздух в комнате мгновенно заледенел. На снимке был запечатлен самый известный человек на Корейском полуострове. Тот самый... единственный диктатор на Корейском полуострове с ядерной кнопкой под рукой. «Рокетмен». И на этой фотографии я, Ма Хёк Су, стоял в строгом костюме, охраняя Рокетмена. Прямо у него за плечом. Само собой, это был фейк. Картинка, сгенерированная нейросетью. Среди полутора тысяч подписчиков Ма Хёк Су нашелся один подозрительно преданный фанат, который сделал этот коллаж смеха ради. Но до чего же дошел прогресс! Картинка была сделана настолько качественно, что ее невозможно было отличить от реального фото. Я еще и специально снизил разрешение и слегка заблюрил экран, так что даже сам Ма Хёк Су с трудом бы понял, где тут правда, а где вымысел. — Это... правда? Этот чино охранял самого Рокетмена? У усатого глаза на лоб полезли. — У нас с вами разный профиль. Но пороху я тоже понюхал. Отслужил около шести лет. Чистая правда. Я отслужил в сухопутных войсках, Хан Мин Со — в ВВС, а Ма Хёк Су — в морской пехоте. В сумме как раз около шести лет и выходит. Разумеется, к «Рокетмену» с его ядерной кнопкой никто из нас не имел ни малейшего отношения. В комнате повисла гробовая тишина. Типы, которые только что покатывались со смеху, мгновенно заткнулись. Усатый даже попятился от меня на три шага назад. Босс, до этого сохранявший невозмутимость, медленно заговорил: — Вы... сеньор, это фото... — Из соображений безопасности подробности разглашать не имею права. Я убрал телефон обратно в карман. — Но я прибыл сюда не по приказу «Товарища». Можете понимать это так. Пока я напускал на себя важный вид, Каталина ткнула меня локтем в бок. Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять: она едва сдерживает дикий хохот. Босс постучал пальцем по столу. Раз, два, три. И наконец: — Что ж, Каталина. Твой напарник действительно... весьма непростой человек. «Есть! Блеф сработал». На самом деле, даже если ложь удалась, особой выгоды, кроме спасения репутации Каталины, это не приносило. Но, по крайней мере, я знатно утер нос этим расистам-уголовникам. Рука босса потянулась к выдвижному ящику. Я напрягся, думая, что он сейчас достанет пушку, но на свет появилась увесистая пачка купюр. — Обещанная сумма, Каталина. Он положил на стол толстую пачку стодолларовых банкнот. — Работа выполнена безупречно. Я накинул еще тридцать процентов сверху. Если появится новое дело, я обязательно свяжусь с вами. Его взгляд снова остановился на мне. — Был рад знакомству, мистер... — Зовите меня просто чино. Услышав мой ответ, босс громогласно расхохотался: — Ха-ха-ха! Отлично, мистер Чино. До следующей встречи. ---------- Лови ракету от Ракетчика Чино! Не успел я сделать и десятка шагов после того, как мы вышли из кабинета... Стоило нам оказаться в пустом коридоре, как Каталина остановилась. Огляделась по сторонам и вдруг покатилась со смеху. — Ха-ха-ха! Блять, это просто безумие какое-то, серьёзно! Не в силах сдержать хохот, она с размаху хлопнула меня по спине. Было довольно больно. — Эй! Ты ведь на самом деле не работал с теми «товарищами», верно? — Конечно нет. — Тогда откуда эти фотки? — Сделал в нейросети. Один подписчик на моём канале в Неотубе скинул ради шутки. Никогда бы не подумал, что воспользуюсь ими вот так. Каталина вытерла уголки глаз — у неё аж слёзы выступили. — Ха, ты реально безумец. Как тебе вообще такое в голову пришло? Так нагло врать боссу Ла Луна Негра. — Мне просто... не понравилось, что они тебя ни во что не ставят. Ката, я хотел спасти и твоё лицо тоже. — Моё лицо? — Ты представила меня как своего партнёра. Но если твоего партнёра ни во что не ставят, это всё равно что вытирать ноги о тебя. Она на мгновение замерла, а затем снова захихикала. — Ха, ты хоть знаешь, кто этот босс? Всё, что я знал, — это название Ла Луна Негра да жирную рожу этого босса. Понятно, что это картель, а значит, банда опасная. Но насколько именно они жестоки, я не представлял. — Этот босс действительно настолько страшный? — Ну, стал бы обычный, безобидный человек рулить картелем? Эль Гордо. Этот жирдяй особенно ненавидит тех, кто ему лжёт. Он устраивает из таких людей показательные, зверские расправы. Меня охватило дурное предчувствие. — ...И что он делает? — Ну, это зависит от тяжести лжи, но... обычно он начинает с того, что отрубает большой палец на той руке, которой ты чаще пользуешься. Если этого мало, отрубает и кисть. Но обе руки никогда не отнимает. Вместо этого отрезает уши и нос. А потом — яйца. — А почему не обе руки? — По-своему он считает, что оставляет тебе возможность заработать на жизнь. О, к женщинам он довольно снисходителен. Им конечности не рубит, просто продаёт в бордели. Правда, если тебя туда продали, шансы выбраться оттуда практически равны нулю. — А ты показал этому парню фальшивые фотки и нагло наврал. Если тебя поймают, зрелище будет то ещё. Холодный пот струйкой сбежал по моему позвоночнику. — Ну, дело сделано. Каталина похлопала меня по плечу. — И всё же должна отдать тебе должное — смелости тебе не занимать. Так врать прямо в лицо Эль Гордо. «Стал бы я врать, если бы знал? Я наврал только потому, что ни хера не знал». Не стоило строить из себя крутого. Надо было просто посмеяться над его усами водопроводчика и ограничиться этим. — Ладно, ты не проголодался? На обед мы ели только то рагу, что ты приготовил... БА-БАХ!! Внезапно с оглушительным, режущим слух грохотом железные ворота на первом этаже склада прогнулись внутрь. Нет, не просто прогнулись. Их сорвало с петель и со скрежетом поволокло по бетонному полу. Сквозь пролом, где только что были ворота, влетел военный грузовик. К его бамперу были приварены стальные листы, а на окнах натянута металлическая сетка. Настоящий монстр, словно сошедший с экрана «Безумного Макса». — Что за хуйня?! Не успел грузовик остановиться, как три следовавших за ним броневика с визгом затормозили прямо внутри склада. Шины взвыли, оставляя на полу чёрные следы. Двери машин распахнулись, и наружу хлынули тяжело вооружённые боевики. Бронежилеты, шлемы, автоматические винтовки. На этом этапе это была уже не просто банда, а практически армейский уровень. — Это Лос Эрманос, — пробормотала Каталина. — Похоже, они не на шутку разозлились из-за того, что у них украли товар. Лос Эрманос. Организация тех преследователей, что гнались за Каталиной и угрожали мне. Разумеется, Каталина их всех перебила. — Значит... значит, это из-за нас? Лос Эрманос припёрлись аж сюда. — Какой смысл сейчас об этом говорить? Бежим! Нечего ввязываться в драку, за которую нам не платят. Каталина схватила меня за руку и потянула за собой. Когда мы рванули к углу склада, раздался ещё один взрыв. Граната это была или что-то другое, я разобрать не мог. — ¡Encuentren la mercancía! ¡Y maten a todos esos hijos de puta de La Luna Negra! «Найдите товар! И убейте всех этих сукиных сынов из Ла Луна Негра!» «Пиздец, под товаром они имеют в виду ту сумку?» Пятнадцатикилограммовый белый кирпич в вакуумной упаковке, лежавший в дорожной сумке, которую я перевёз. Бах! Тра-та-та! Тра-та-та-та! В мгновение ока склад превратился в поле боя. Пули изрешетили стены, во все стороны полетели осколки бетона. Каталина снова дёрнула меня за руку. Поддавшись её силе, я нырнул между сложенными поддонами. Пули превратили стену, у которой мы только что стояли, в швейцарский сыр. — Ха, эти ублюдки устроили полномасштабный штурм средь бела дня. Не думала, что они настолько обнаглели. «Это реально война». Прямо перед моими глазами разворачивалось то, что я видел только в играх вроде «Call of Duty». Запах пороха резал нос, а грохот выстрелов закладывал уши. Кто-то закричал. Из Ла Луна Негра или из Лос Эрманос — разобрать было невозможно. А может, и те, и другие. Каталина выхватила пистолет. — Сначала нужно выбраться со склада. Если останемся здесь, нам обоим крышка. — Нет. Каталина вздрогнула от моих слов. — Что? — Если мы сейчас сбежим... мы всё равно трупы. Если Лос Эрманос победят, думаешь, они оставят в покое тех, кто помогал Ла Луна Негра? Тра-та-та-та! Снова затрещал пулемёт, а следом раздался чей-то вопль. — Что за херню ты несёшь? Мы можем сдохнуть прямо сейчас, а ты переживаешь о завтрашнем дне? Каталина была права. Прямо сейчас пуля могла в любой момент пробить мне череп, так что бегство казалось более безопасным вариантом. Но я не мог жить, не думая о завтрашнем дне. Я-то смогу сбежать из Санта-Эсперансы, как только получу контакты проводника, но что будет с Каталиной? — Мы занимались перевозкой. Члены Ла Луна Негра знают нас! Если Ла Луна Негра падёт и эти ребята сдадут твоё и моё имя, как думаешь, что произойдёт? Мы будем следующими. Каталина помрачнела. Она знала лучше меня, насколько упорна и жестока месть картелей. Особенно месть за пятнадцать килограммов белого порошка. Даже я, мало что в этом смыслящий, мог примерно представить последствия. О лёгкой смерти можно было даже не мечтать. Я выглянул наружу сквозь щель между поддонами. Бойцы Ла Луна Негра отчаянно отстреливались из-за укрытий, но их стремительно теснили. Главной проблемой был тот монструозный военный грузовик, перекрывший вход на склад. Каждый раз, когда установленный на нём пулемёт открывал огонь, бетонные стены крошились, а люди превращались в кровавое месиво. «Пока эта хреновина там, Ла Луна Негра обречена». И тут краем глаза я кое-что заметил. Это был труп. Верхняя часть тела, разорванная пулемётной очередью, едва сохраняла человеческие очертания. Но самое важное было в руках мертвеца. Он крепко сжимал кое-что. Это был... Длинный цилиндрический корпус, коническая боеголовка, деревянная рукоять. Самый известный в мире ручной противотанковый гранатомёт, «волшебная палочка Аллаха». РПГ-7. «Если бы у меня была эта штука...» Но труп, к несчастью, лежал прямо в секторе обстрела пулемёта. Если бы я побежал туда напрямую, меня бы превратили в решето меньше чем за секунду. — Ката. — Что? — Видишь вон тот РПГ-7? Каталина высунула голову, чтобы посмотреть туда, куда я указывал. — Вижу, и что с того? — Если мы взорвём им тот грузовик, мы победим. Ход боя переломится. — Ты сдурел? Как мы туда доберёмся? Нас пулемётом в фарш изрубит. — Ты отвлечёшь их внимание. А я тем временем схвачу гранатомёт и выстрелю. Когда я закончил объяснять план, Каталина уставилась на меня во все глаза. Среди непрекращающейся стрельбы и криков пролетело несколько секунд тишины. — Это... реально безумная идея. Каталина выхватила пистолет и проверила магазин. — Давай сделаем это прямо сейчас. Каталина держала по пистолету в каждой руке. Запасные магазины она положила так, чтобы их было легко достать. — Готов? — Нет, вообще не готов. Но надо делать. Каталина глубоко вздохнула. Раз, два. И на третий счёт. — Погнали! Она выскочила из-за поддонов. Бежала как безумная, паля поочередно из обоих пистолетов. Бах! Бах! Тра-та! Пулемёт среагировал мгновенно. Дуло повернулось в сторону Каталины. Тух-тух-тух-тух-тух! Очереди потянулись за ней, кроша бетонный пол. Но Каталина бежала зигзагами, перелетая от одного укрытия к другому. «Сейчас!» Тем временем я выполз с противоположной стороны поддонов и прижался к полу. Я пополз вперёд по-пластунски, работая локтями и коленями. Ничего сложного. Обычное ползание по-пластунски, которое я до тошноты зазубрил в армии. Пять метров. Выстрелы Каталины не прекращались. Я услышал крики. Она умудрилась подстрелить кого-то прямо на бегу. Невероятная меткость. Три метра. Пуля чиркнула по полу прямо рядом со мной. Была ли это чья-то шальная пуля или что-то ещё, я не знал, но моя жизнь от этого явно сократилась года на три. Один метр. Я протянул руку и схватил «волшебную палочку Аллаха». Пальцы трупа мёртвой хваткой вцепились в спусковой крючок, так что мне пришлось разжимать их силой. От прикосновения к коже мертвеца по телу пробежала дрожь. «Как, чёрт возьми, этим пользоваться?» Ма Хёк Су никогда не пользовался подобным оружием. Но я... в своей прошлой жизни я стрелял из корейского армейского противотанкового комплекса. Принцип работы должен быть схожим, наверное. Я вскинул его на плечо. Тяжелее, чем казалось. Снял с того, что выглядело как предохранитель, и прильнул к прицелу. В прицеле показался грузовик. Пулемёт всё ещё был наведён на Каталину. — Эй! Быстрее! До меня донёсся отчаянный крик Каталины. Я затаил дыхание. И нажал на спуск. — ШШШУХ! Ракета вылетела, изрыгая пламя. Отдача едва не повалила меня навзничь. Время словно замедлилось. Ракета, оставляя за собой белый дымный след, летела по прямой траектории прямо к грузовику. — БАБАХ!!! Грузовик взорвался. Даже не просто взорвался — его разнесло на куски. Там, где только что стоял пулемёт, теперь поднимался лишь чёрный дым. На складе воцарилась тишина. Буквально на мгновение. А затем со стороны Ла Луна Негра раздались ликующие крики. — ¡Ahora! ¡Ataquen! «Сейчас! В атаку!» Снова загремели выстрелы. Но на этот раз всё было иначе. Ла Луна Негра перешла в контратаку. Ход сражения изменился. ---------- Выйдешь за меня, когда всё это закончится? Когда выстрелы стихли, на складе воцарилась тишина. Теперь он больше всего походил на скотобойню. Бетонный пол был залит лужами темно-красной крови, а стены, испещренные пулевыми отверстиями, напоминали пчелиные соты. Трупы... их здесь было не меньше двадцати. А если считать тех, кого разорвало очередями из пулемета, то, пожалуй, и того больше. Тела погибших, которых уже было не вернуть, переплелись в такой жуткий клубок, что разобрать, кто к какой банде принадлежал, было невозможно. — Мы... победили? Остатки Лос Эрманос бежали без оглядки. Но и Ла Луна Негра не отделалась легким испугом. Они едва сумели отстоять склад, потеряв больше половины людей убитыми и ранеными. Пиррова победа. Пожалуй, иначе нынешнее положение дел было не описать. — Эй. Каталина подошла ко мне. Ее майка тоже была забрызгана кровью, хотя, к счастью, не ее собственной. — Все еще жив. — Ты тоже, Ката. Какое-то время мы стояли молча. Легкие наполнял воздух, пропитанный смесью пороха и крови. Послышались приближающиеся шаги. Это был Эль Гордо в сопровождении двух телохранителей. Его гавайская рубашка тоже была насквозь пропитана кровью, но сам он, похоже, не пострадал. — Мистер Чино. Босс ухмыльнулся. Его золотой зуб блеснул под люминесцентными лампами. — Я слышал, ты сопровождал Рокетмена, и ты действительно отлично управляешься с ракетами. Это было сказано в шутку, но намерение похвалить читалось отчетливо. Он признавал, что выпущенный мной снаряд из РПГ-7 — «волшебной палочки Аллаха» — переломил ход боя. — Уложить снаряд точно в цель с одного выстрела. Видимо, люди с Севера и правда особенные, а? «Кажется, я слишком уж хорошо его надул...» По спине пробежал холодный пот. Я изо всех сил старался держать лицо, чтобы не выдать себя. Не мог же я сейчас сказать: «Вообще-то, то фото сгенерировал ИИ, а до этого я просто пошутил». — Мне просто повезло. — Повезло? Ха-ха-ха! Еще и скромный, как я погляжу. Эль Гордо продолжал говорить, прохаживаясь среди трупов. — В молодости я и сам стрелял из пушек, швырял гранаты и даже палил из ракетниц, так что знаю. Попасть в цель с одного выстрела без пристрелки — задача не из легких. На такое способен только тот, кого гоняли до полусмерти на тренировках. — Это правда. Он не ошибался. Подготовку я действительно прошел. Вот только в армии Республики Корея, а не в Народной армии. Эль Гордо жестом подозвал человека, и тот принес ему стул. Когда он медленно опустился на стул, его пузо выпятилось вперед, натянув пуговицы на рубашке до предела. — Лос Эрманос, гребаные ублюдки... Голос Эль Гордо внезапно стал ледяным. Еще мгновение назад он казался добродушным дядькой по соседству, но стоило выражению его лица и атмосфере вокруг измениться, как он внезапно превратился в безжалостного босса преступной группировки. — Осмелились напасть на мой склад. Я обязательно отомщу. Каждому из них, до единого, включая их семьи. Методы Санта-Эсперансы и латиноамериканских картелей в решении вопросов. Куда более жестокие, чем просто «око за око, зуб за зуб». Взгляд босса переместился на Каталину. — Каталина. Этот случай все наглядно показал. С твоими навыками слишком глупо и расточительно мотаться по улицам в качестве независимого наемника. — ...К чему ты клонишь? — Вступай в Ла Луна Негра официально. Я дам тебе руководящую должность. Это куда стабильнее, да и платить буду лучше. Через несколько лет тебе уже тридцать стукнет. Не думаешь, что пора остепениться? Каталина пожала плечами. — Я подумаю. — Подумаешь? Ты смеешь говорить, что «подумаешь» над моим предложением? Голос босса стал резким, и атмосфера вокруг мгновенно стала враждебной. Но он тут же снова залился веселым смехом. — Ну и ладно! Думай не торопясь. Но если будешь тянуть слишком долго, я могу и отозвать предложение. Жалеть потом будет бесполезно. На этот раз босс повернул голову ко мне. — К тебе это тоже относится, мистер Чино. — Ко мне? — Давненько я не встречал парней с такими стальными яйцами. Мало того что ты взорвал тот грузовик ракетой, так еще и с учетом твоей «прежней работы» твои навыки гарантированы. Под «прежней работой» он подразумевал охрану «пхеньянского Рокетмена». Конечно, это была чистой воды выдумка. Наглое вранье. Но Эль Гордо повелся на него целиком и полностью. Эль Гордо подался вперед, и его золотая цепь звякнула. — Мистер Чино, как насчет того, чтобы работать со мной? Мне нужны такие люди. Особенно теперь, когда началась война. Стоявшая рядом Каталина на мгновение слегка напряглась. Я заметил, как ее рука шевельнулась возле рукояти пистолета. Стрелять она, конечно, не собиралась. В любом случае, слова Эль Гордо ей явно пришлись не по душе. «Если я откажусь, меня пристрелят». Категорический отказ боссу картеля был равносилен самоубийству. Особенно в этой жестокой атмосфере сразу после боя. Даже Каталина уклонилась от ответа, сказав, что подумает. Но что, если я соглашусь? Тогда мне действительно придется вступить в картель. Я не хотел жить такой жизнью. Прежний Ма Хёк Су хоть и любил привлекать к себе внимание, но он не был из тех, кто вступает в преступные группировки. — Я ценю ваше предложение, но... Я тщательно подбирал слова. — Это слишком неожиданное предложение, чтобы я мог принять решение прямо сейчас. Позволите мне тоже подумать не торопясь? — Вот как? Значит, в итоге тот же ответ, что и у Каталины. Но, по крайней мере, звучит довольно изысканно, как и подобает человеку, работавшему на государственной службе. — Значит, я просто ляпаю что попало? Проигнорировав ворчание Каталины, Эль Гордо достал из кармана телефон. — Давай обменяемся контактами. Позвони мне, когда приведешь мысли в порядок. Обстановка не располагала к отказу. Точнее, это была ситуация, в которой отказываться не стоило. — Не нужно колебаться, мистер Чино. У твоей напарницы Каталины мой номер уже есть. Верно ведь, Каталина? — ...Верно. Ответ Каталины был короче обычного. У меня не было выбора, кроме как дать ему свой номер. Эль Гордо сохранил его и тут же набрал. В моем кармане зазвонил телефон. — Отлично. Теперь мы можем связаться друг с другом. С нетерпением жду твоего звонка. Он скрылся в направлении офиса вместе со своими телохранителями. Вероятно, собирался разобраться с последствиями этого боя и спланировать месть. Каталина схватила меня за руку. — Пошли. Нам здесь больше незачем оставаться. Ее голос был тише обычного. Похоже, она была чем-то расстроена. Мы прошли мимо тел и вышли со склада. Солнечный свет снаружи ослеплял. Казалось, это совершенно другой мир по сравнению с тем, что было всего час назад. «...Я выжил». Да. Сегодня я тоже выжил. Эль Пойо Локо. Ресторан, который, по словам Каталины, уступал моей стряпне, но все же был лучшим в округе. Дорога пешком от склада заняла около двадцати минут. Ресторан с полуразвалившейся вывеской и заклеенными скотчем окнами. Но изнутри доносился запах жареного на гриле мяса. Я проголодался. Во время перевозки и боя я этого не замечал, но, если подумать, я ничего не ел с самого пробуждения. Я отчетливо чувствовал, как пуст мой желудок. Каталина толкнула дверь. Небольшое помещение примерно с шестью пластиковыми столами. К счастью, мы были единственными клиентами. Каталина сделала заказ. — Два пойо асадо. И пива. Тарелки принесли мгновенно. Скорость, как в корейском ресторане с супами. Блюдо состояло из курицы-гриль с рисом, фасолью и лепешками-тортильями на гарнир. Я сделал первый укус. Было довольно вкусно. Мясо нежное, а рис сварен как надо. Приправа была немного солоноватой, но благодаря этому пиво шло просто отлично. — Ну как? — Довольно неплохо. — Правда ведь? Это лучшее место в округе. Каталина отхлебнула пива и с глухим стуком поставила стакан. Затем, немного пощипав курицу, она внезапно заговорила. — Ты действительно собираешься работать с Эль Гордо? Я немного подумал, прежде чем ответить. Я не знал, почему она задает этот вопрос, но, по крайней мере, мой ответ был ясен. — Ни за что. С какой стати мне вступать в картель? — Почему? Условия, которые предложил этот жирный ублюдок Эль Гордо, были неплохими. Это был нелепый вопрос. Я ответил, отрывая кусочек тортильи: — Хорошие условия или плохие, я не собираюсь работать на картель. Ни капельки. Я уже жалею, что вообще приехал сюда. — И что ты тогда будешь делать? — В каком смысле? Если ты просто вернешь мне контакты проводника, я сразу же отправлюсь обратно в Корею. Если я останусь в этом безумном городе еще хоть ненадолго, то точно не выживу. — А... От моего ответа выражение лица Каталины странно изменилось. Она казалась одновременно и облегченной, и раздосадованной. Я не мог понять, что именно это было. — Должно быть, здорово. Иметь место, куда можно вернуться. Она пробормотала это, складывая куриные кости на одну сторону тарелки. — Я родилась в Санта-Эсперансе, жила здесь и, наверное, буду жить здесь, пока не умру. От пули или от ножа. Она сказала это и сделала еще один глоток пива. На этот раз довольно долгий. — Иногда я представляла себе другую жизнь. Жить нормально в нормальном городе с нормальной работой. Но для меня это слишком далекий, чужой мир. Я не знал, что сказать в ответ на слова Каталины. Утешение? Сочувствие? Похоже, ни того, ни другого она не хотела. В такие моменты шутка — лучший выход. Лучше немного разрядить обстановку. — Тогда... просто поезжай со мной в Корею. Каталина перестала жевать курицу и посмотрела на меня. Ее глаза округлились. — Что? — Как ты и говорила, ты могла бы жить нормально, занимаясь нормальной работой в нормальном городе. Хотя бы попробуй. Ну да, жить за границей на другом конце света будет тяжело. Но это будет в сто раз лучше, чем здесь. Прошло мгновение тишины. Каталина медленно проглотила курицу и сделала еще один глоток пива. — Думаешь, кто-то вроде меня сможет получить визу? Со всей той кровью, что у меня на руках? В этом был смысл. Одно только количество убийств легко перевалило бы за двузначное число. Но это не означало, что все это задокументировано. Санта-Эсперанса была местом, где государственное управление практически рухнуло. Так что иммиграция не была невозможной. И был способ попроще. — Просто выходи за меня замуж. Рука Каталины, которая щипала курицу, замерла. — Что? — Если ты выйдешь за меня, получить гражданство будет проще. Получишь визу, побудешь два года, а потом подашь на натурализацию. Проще простого. Конечно, это была шутка. Очевидно. Просто нелепая фраза, брошенная ради того, чтобы сменить обстановку. Но. Лицо Каталины стало ярко-красным. Начиная от шеи, краска разлилась по щекам и кончикам ушей. — Ты... ты... Ее рот приоткрылся. Она пыталась что-то сказать, но снова замолчала. — Это... ты серьезно? Это был не ее обычный тон. Не грубый, а какой-то осторожный. «Почему она так реагирует?» Это было совсем не то, чего я ожидал. Я думал, она меня обругает, высмеет или просто расхохочется. — Да нет, ну... это была шутка. Атмосфера была слишком тяжелой. К сожалению, эта шутка полностью провалилась. Я поспешил исправить ситуацию. Каталина опустила голову. Выражение ее лица скрылось за волосами. — Верно... шутка. Конечно, это была шутка. Она снова принялась рвать курицу. Но ее движения были неловкими. Намного медленнее обычного, и она казалась совершенно рассеянной. Я тоже замолчал. Не зная, что сказать. ---------- Что это такое... Это же верняк! Верняк! «Ха-а... Хотел разрядить обстановку, а в итоге всё окончательно испортил». До конца обеда мы почти не разговаривали. Закончив с едой и расплатившись, мы вышли из ресторана. — Послушай... Каталина внезапно остановилась. — То, что ты сказал ранее... это ведь была не совсем шутка? — Что именно? — Разговор о женитьбе. Сердце ушло в пятки. Как бы половчее замять эту тему? — А, это. Ну, понимаешь. Мне просто... стало не по себе от того, в каких условиях тебе приходится здесь жить. Хотел показать, что есть и другие варианты. Только и всего. Я сбивчиво подбирал оправдания. Каталина слегка опустила голову, так что лица было не разглядеть. — Понятно. Спасибо. Голос прозвучал совсем тихо. Затем она снова зашагала вперёд. Глядя ей в спину, я подумал про себя. «Нужно поскорее убираться из Санта-Эсперансы. Пока всё не запуталось ещё сильнее». Примерно через час после возвращения на явочную квартиру. Приняв душ, я рухнул на диван. Пружины жалобно скрипнули, но мне было плевать. Напряжение наконец спало, и навалилась дикая усталость. Только сейчас до меня начал доходить весь масштаб сегодняшних событий. Перевозка груза, перестрелка, трупы. Предложение Эль Гордо, моя глупая шутка про женитьбу и то, как густо покраснела Каталина. Почему-то я до сих пор не чувствовал ни ПТСР, ни шока. То ли сам Ма Хёк Су изначально обладал такой крепкой психикой, то ли сказывалось моё влияние. «Так или иначе, с этим безумием наконец покончено». Я выполнил крайне подозрительный заказ по перевозке белых кирпичей, да и отношения с Ла Луна Негра... вроде как утряслись. Теперь оставалось лишь забрать у Каталины записку с контактами проводника. Я позвоню ему, договорюсь, чтобы меня забрали, и завтра на рассвете свалю из Санта-Эсперансы как можно скорее. Было немного грустно расставаться с Каталиной. Но она — наёмница картеля, а я — обычный турист, которого затянуло во всё это по чистой случайности. Такова жизнь. Как только выберусь в Корею, сразу сменю номер телефона — тот самый, которым по глупости обменялся с боссом картеля, — а с Каталиной, возможно, буду изредка списываться. По телевизору шла какая-то теленовелла. Переигрывающие актёры, предсказуемый сюжет, но это всяко лучше, чем слушать доносившиеся с улицы редкие выстрелы. В этот момент Каталина взяла телефон и ушла в свою комнату. Дверь закрылась не до конца, и до меня донёсся её приглушённый голос. «...Да, он здесь, со мной...» С кем она разговаривала? С Эль Гордо? Или с кем-то ещё? Впрочем, не моё дело. Лезть в её личную жизнь я не собирался, да и после завтрашнего дня мы, скорее всего, больше никогда не увидимся. «...Нет, я тебя не отпущу. Тебе придётся сотрудничать...» Я изо всех сил постарался проигнорировать этот разговор и сделал телевизор погромче. Это тёрки между картелем и наёмницей. Больше я в это ввязываться не хочу. Не моё собачье дело. Минут через десять Каталина вышла из комнаты. Лицо у неё было абсолютно спокойным, как обычно. Наконец-то. Самое время перейти к главному. — Ката. — Да? — Раз уж с доставкой покончено, вернёшь мне ту бумажку с контактами проводника? Она на мгновение замерла. Но тут же непринуждённо пожала плечами. — А, это? Сейчас, подожди. Удивительно покладистая сегодня. Каталина пошарила в кармане и вскоре вытащила знакомый клочок бумаги. — Держи. Записка легла мне в ладонь. — Спасибо. Я тут же достал телефон и набрал номер. Гудки шли мучительно долго. «...Алло?» Это был голос проводника. Никогда ещё я так не радовался чужому голосу. — Это Ма Хёк Су. Вы высадили меня в Санта-Эсперансе... — Что? Ты всё ещё там? Серьёзно, живой? — Да, живой. Я бы хотел договориться, чтобы меня забрали завтра утром. — Ладно. Но... ты ведь не связался с местным картелем? — А? Э-э, ну... Что ответить? Соврать? Или сказать правду? Словно почувствовав моё замешательство, проводник заговорил жёстким тоном: — Говори правду. Если я узнаю об этом во время перевозки, высажу прямо посреди дороги. — ...Тут возникли сложные обстоятельства. Мне пришлось помочь с перевозкой кое-какого груза. — Что? Ты сказал «перевозкой»? — Да. И... была перестрелка. Столкнулись Лос Эрманос и Ла Луна Негра. На том конце провода повисла мёртвая тишина. — И? — А ещё я... обменялся контактами с человеком, который, кажется, заправляет картелем. — Только не говори, что это Эль Гордо. — Вы его знаете. Да, именно он. Проводник тяжело вздохнул. — Извини, но мы ничем не можем тебе помочь. — Что? — Люди, связавшиеся с картелями, больше не наши клиенты. Особенно если замешаны такие крупные группировки, как Ла Луна Негра. Нам своя жизнь дорога. — Нет, стойте! Вы не можете так поступить! — Прости, но это выше наших возможностей. — Я обычный турист! Вы же знаете! Меня втянули во всё это случайно! — ...Удачи тебе. — Погодите! Пожалуйста... Раздался щелчок. Связь оборвалась. Я попытался набрать номер снова, но шли лишь безответные гудки. На третий или четвёртый раз меня просто заблокировали. Я сидел на диване в полном оцепенении, сжимая в руке телефон. Последняя ниточка оборвалась. Теперь из этого города не выбраться. Санта-Эсперанса. Это место стало моей тюрьмой. — Что случилось? Спросила Каталина. Потягивая пиво, она внимательно наблюдала за мной. — Не получилось? — ...Проводник отказался. Сказал, раз я связался с картелем, он меня не повезёт. — А... понятно. Она отреагировала на удивление спокойно. Никакого изумления, просто констатация факта. — Хм. Не знаю, утешит ли это тебя, но всё могло быть гораздо хуже. Ты ведь жив? Руки-ноги на месте. Каталина пересела ко мне на диван и протянула бутылку пива. Холодное стекло приятно остудило ладонь. Я сделал глоток, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло. — Если будешь держаться меня, по крайней мере, не сдохнешь. Это я тебе гарантирую. Её тон оставался непринуждённым. Но от этой лёгкости веяло какой-то странной, давящей тяжестью. Тюрьма без решёток. Вот в каком положении я оказался. Жизни Ма Хёк Су пришёл конец. Я развёл босса картеля с помощью сгенерированного нейросетью фото, оказался втянут в войну группировок, и даже проводник — моя единственная надежда на спасение — бросил меня на произвол судьбы. Теперь оставалось всего два пути. Либо сгинуть в мясорубке между Ла Луна Негра и Лос Эрманос, умерев как собака под забором. Либо Эль Гордо раскроет мой обман, и тогда меня расчленят заживо. — Вот же блять... На пол с тихим стуком покатилась пустая бутылка. Я уже сбился со счёта, какая она по счёту. Санта-Эсперанса. Самый опасный город на земле. И теперь... место, которое станет могилой для Ма Хёк Су. Место, где даже умереть спокойно не дадут. — Ха-а... Если мне всё равно суждено сдохнуть в муках, не лучше ли покончить со всем быстро и отправиться на перерождение? Реролл. Процесс удаления аккаунта и создания нового в надежде выбить нужного персонажа. Возможно, именно это мне и нужно. Бросить этот запоротый аккаунт, эту просранную жизнь, этого никчёмного Ма Хёк Су и начать всё с чистого листа. «У меня есть пушка». Кольт M1911. Тот самый пистолет, который дал мне проводник. Патроны ещё остались. Просто засунуть ствол в рот и нажать на спуск. Секундное дело. С этими мыслями я уставился в пустоту. Телевизор уже давно был выключен, лишь тускло мигала люминесцентная лампа. — Сдохнуть хочешь? Это была Каталина. Не знаю, как долго она стояла у двери и наблюдала за мной. — О чём ты? — У тебя уже какое-то время этот взгляд. — Какой ещё взгляд? — Взгляд людей, которые собираются покончить с собой на следующий день. Прямолинейно. В её стиле. — ...Ты, должно быть, повидала немало таких людей. — В этом городе? Ещё бы. Здесь тот, с кем ты вчера мило болтал, сегодня уже валяется мёртвым в канаве. Она присела рядом. Диван снова скрипнул. — Ката, не бери в голову. Это мои проблемы. — Не могу. Если ты сдохнешь, у меня тоже будут проблемы. Тоже вполне в духе Каталины. Впрочем, сопливого сочувствия я от неё и не ждал. — Я не стану нести чушь вроде «держись» или «всё будет хорошо». Сдохнешь ты сегодня или завтра — разницы особой нет. Я ничего не ответил, лишь сделал ещё один глоток пива. Даже горечь уже не чувствовалась. — Но знаешь, если тебе всё равно подыхать, почему бы сначала не оторваться по полной? Попробовать наркоту, переспать с бабами, пострелять во все стороны. А уж потом и на тот свет можно, а? Бред сивой кобылы. Но, как ни странно, в её словах была своя логика. Если мне всё равно суждено умереть... почему бы не делать всё, что вздумается? По крайней мере, это лучше, чем тешить себя ложными надеждами. — Ты — всё, что у меня есть. Слова сорвались с губ сами собой. Я даже сам немного удивился. То ли алкоголь ударил в голову, то ли отчаяние взяло верх. Но это была правда. В этом безумном городе Каталина оставалась единственным человеком, которого я знал. Выражение лица Каталины едва заметно изменилось. Как описать её лицо в этот момент? Красивое, но искажённое каким-то странным, безумным восторгом. С этой гримасой Каталина подалась вперёд, отрываясь от спинки дивана. — Правда? Значит, сейчас я для тебя — всё. Она поднялась на ноги. А затем забралась ко мне на колени. Лицом к лицу, обхватив своими бёдрами мою талию. Словно паучиха, обвивающая добычу, чтобы та не смогла сбежать. — А ты... всё, что есть у меня. Эти слова прозвучали как какое-то извращённое признание. Любовь ли это, или просто отчаянный крик двух загнанных в угол душ? Ясно было одно: Каталина уже расстегнула мой ремень и ширинку. — Не грусти. Давай лучше развлечёмся. Каталина навалилась на меня всем телом, и диван глубоко просел. Я ощутил жар её бёдер, соприкасавшихся с моей кожей. Честно говоря, сегодня мне тоже было не до постельных утех с Каталиной. Но с какой стати мне отказываться? Завтрашнего дня всё равно нет. Мне суждено сдохнуть в любом случае. Губы Каталины коснулись моих. Наше дыхание слилось воедино. Я больше не сопротивлялся. Причин для этого не осталось. За окном доносились далёкие выстрелы. Очередная обычная ночь в Санта-Эсперансе. И под этот аккомпанемент выстрелов мы исступлённо пожирали друг друга. ---------- Чтобы вырваться из этого ада. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в обитом железом окне. Должно быть, было около десяти утра. Утро в Санта-Эсперансе выдалось невыносимо душным. Я сел на кровати, и все мое тело отозвалось ноющей болью. И ладно бы я спал на неудобном диване — нет, я ведь ночевал в постели Каталины. В горле пересохло. Отчасти из-за выпитого вчера пива, отчасти из-за того, что я изрядно пропотел и... растерял немало других телесных жидкостей. В памяти всплывали обрывки прошлой ночи. Отчаяние, пиво, Каталина — теплая, влажная... кхм. «Реролл через самоубийство... какая же это была безумная затея». Смерть ничего бы не решила. Вообще ничего. Конечно, сделать реролл я мог в любой момент. Засунь я прямо сейчас ствол Кольта в рот и спусти курок — и тут же вернулся бы в то кафе, где меня дожидаются три богини. Но что потом? Неужели следующий мир окажется проще и дружелюбнее? Смогу ли я встретить там нормальную девушку и построить нормальные отношения? Да черта с два. Достаточно вспомнить три мира, в которых я уже побывал: мир Хан Мин Со, мир Ё Рым, мир Ма Хёк Су... Разве каждый из них не был полнейшим пиздецом? Шансы на то, что в следующем мире меня ждет точно такая же жопа, были запредельно высоки. И если я продолжу проваливать эти испытания, моя душа просто рассыплется в прах и исчезнет. И тогда — всё, финита. Когда я вышел в гостиную, Каталина уже бодрствовала и потягивала кофе. На ней были те же майка и короткие шорты, что и вчера, но теперь я заметил на ее шее отчетливые красные отметины. — Кофе будешь? — Да, давай. В нос ударил резкий запах растворимого кофе. Горечь первого глотка обожгла язык и немного прояснила затуманенную голову. Сейчас мне нужно было начать рассуждать здраво и реалистично. Проводник меня бросил, а Санта-Эсперанса оставалась все тем же гребаным адом. Но надежда еще теплилась. Из этого города все-таки можно было выбраться. «Так, посмотрим...» Я достал телефон и открыл банковское приложение, чтобы проверить счет Ма Хёк Су. Восемь месяцев кругосветных путешествий. Перелеты бизнес-классом, пятизвездочные отели, круизы... История транзакций замелькала перед глазами. «Этот ублюдок и правда сорил деньгами направо и налево». Ма Хёк Су знатно кутил на деньги, поднятые на вкладах и акциях. В каком-то смысле этот парень даже вызывал уважение. К счастью, его стартовый капитал был огромным. Он начал регулярно инвестировать, едва достигнув совершеннолетия, и сумел приумножить свои накопления в несколько раз. Благодаря этому на счету все еще оставалась круглая сумма. В Корее этих денег хватило бы, чтобы безбедно жить годами, вообще не работая. Проблема была в том, как эти деньги вывести и обналичить. Перед тем как отправиться в Санта-Эсперансу, Ма Хёк Су основательно подготовился, перерыв весь интернет. Валюта этой страны была не ценнее туалетной бумаги. Инфляция здесь бушевала настолько дикая, что даже местные доверяли только американским долларам. А если нужно было сохранить крупные активы, выходящие за рамки повседневных трат... «Они покупают биткоины». Картели тоже активно использовали криптовалюту для отмывания денег. Никаких границ, никакого контроля со стороны государства. Мой план был предельно прост: перевести деньги со счета в биткоины, обменять их на наличные доллары у местных, купить на эти баксы колеса и рвануть в аэропорт. С учетом комиссий и грабительского курса в худшем случае я потеряю около половины суммы. Но если это цена за мою жизнь, то сделка вполне выгодная. Но в одиночку мне не справиться. Я совершенно не знал законов этого города. Где менять деньги, кому доверять, какую машину брать и у кого. — Ката. — Что? — Надо поговорить. Я поставил чашку на стол и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты знаешь, где в этом городе можно обналичить биткоины? Каталина удивленно наклонила голову. — ...Коины? С чего вдруг? — Нужны деньги на побег. Я ответил честно. Скрывать что-то не имело смысла — без ее помощи этот план все равно был обречен на провал. — У меня есть деньги на корейском счету. Я хочу перевести их в биткоины, а здесь обменять на наличные доллары, чтобы купить машину. — Купить машину? — Да. Плевать, пусть даже это будет развалюха. Мне просто нужно выбраться из Санта-Эсперансы и доехать до столичного аэропорта. Каталина сделала еще глоток. — ...Теоретически возможно. Криптой тут пользуются вовсю. Местные деньги — мусор, так что все сидят либо на долларах, либо на коинах. Значит, информация из интернета подтвердилась. — Но есть пара проблем. — Каких? — Во-первых, обмен крупной суммы точно привлечет внимание. Как ни скрывайся, слухи все равно поползут. Гарантирую. И картели, и легавые слетятся на запах денег как мухи на дерьмо. Ожидаемая трудность. — Во-вторых, найти здесь нормальную машину — тот еще квест. Большинство тачек угнаны или отжаты по нескольку раз, а про техобслуживание тут никто и не слышал. Никто не даст гарантии, что она не заглохнет через пару километров. Это я тоже в какой-то степени предвидел. — В-третьих, сама дорога до столицы. Там полно блокпостов, и как только ты выедешь за пределы Санта-Эсперансы... попадешь на территории других картелей. Авокадовых, наркокартелей. Последнее пугало больше всего. — ...Авокадовый картель? — Буквально банды, которые крышуют плантации авокадо. Штаты и Китай скупают их тоннами. Бизнес у них выглядит легальнее, чем у наркоторговцев, но методы ублюдков ничуть не мягче. Наступила тишина. — Ладно. Я понимаю, что это гребаное самоубийство. Но... я должен попытаться. Это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока меня пришьют, верно? Каталина задумчиво побарабанила пальцами по столу. — Я знаю одного менялу... — Серьезно? — Да. Доверять ему нельзя, но надежные люди в этом городе долго не живут, так что выбирать не приходится. Но учти, комиссия у него зверская. Процентов тридцать просто испарится. Тридцать процентов. Настоящий грабеж, но деваться было некуда. — Придется согласиться. — С машиной... ладно. Ее нельзя просто так пойти и купить. Сначала нужно выйти на дилера. Проблемы громоздились одна на другую. Но отступать было поздно. — Тогда начнем с обмена. Будем решать проблемы по мере поступления. Каталина долго всматривалась в мое лицо, а затем тяжело вздохнула. — Ладно, я помогу. — Спасибо. — Не стоит. Без меня ты бы и шагу ступить не смог. И она была чертовски права. Я был слепым котенком в Санта-Эсперансе, а она знала этот город как свои пять пальцев. — Пойдем к меняле сегодня днем. Собирайся. Она поднялась. — И помни: в этом городе ничего и никогда не идет по плану. Особенно если это такой масштабный план побега. Это прозвучало как зловещее пророчество, но, скорее всего, было лишь суровым советом, рожденным горьким опытом. Как бы то ни было, мы решили действовать. Это в сто раз лучше, чем сидеть сложа руки и покорно ждать смерти. Два часа дня. В подворотнях Санта-Эсперансы стояла удушливая вонь канализации и гниющего мусора. Здание, к которому мы подошли, было слишком убогим, чтобы гордо именоваться обменником. Обычная лавчонка с железными решетками, без вывески — лишь на облупившейся стене краской из баллончика было косо выведено «CAMBIO». Несмотря на всю убогость места, у входа дежурил охранник с пистолетом-пулеметом наперевес. Пожалуй, это было единственным доказательством того, что здесь крутятся серьезные деньги, а не просто торгуют дешевым барахлом. — Эль Флако. Вот тот парень, про которого я говорила. Хочет обналичить коины. — Каталина, сколько лет, сколько зим! Мужчина за прилавком приветливо оскалился. Эль Флако. На испанском это значило «Худой». И прозвище подходило ему идеально: он выглядел как обтянутый кожей скелет. Взгляд менялы переместился на меня. — Чино? — Кореец, — поправила Каталина. — А, ясно. И сколько у тебя коинов? Я достал телефон, открыл приложение и показал ему баланс биткоинов. Эль Флако удивленно присвистнул. — Ого, солидно. Все сегодня сливаешь? — Да. — Комиссия — тридцать пять процентов. — Мне говорили про тридцать. — Тридцать — это по мелочи. С такой суммой мы тоже нехило рискуем. Так что либо тридцать пять, либо проваливайте. «Ах ты ж ебаный ублюдок». Более наглого грабежа средь бела дня я еще не встречал. Но что я мог поделать? Откажись я сейчас и уйди — придется искать другую точку, а этот тощий ублюдок наверняка предупредит коллег по цеху, едва я выйду за дверь. В итоге я просто потеряю время и растреплю о себе всему городу. А слухи об иностранце с кучей баксов в таком месте... не сулили ничего хорошего. Вообще ничего. — ...По рукам. Я перевел биткоины на его кошелек. Спустя несколько минут, когда транзакция подтвердилась, Эль Флако открыл массивный сейф. На стол посыпались плотные пачки стодолларовых купюр. Я методично пересчитал их и сложил в сумку. Даже за вычетом грабительских тридцати пяти процентов сумма грела душу. Эль Флако, успевший за это время прикурить сигарету, выпустил густую струю дыма. — И на что ты спустишь такую гору баксов? Оружие? Кокс? Или... девочки? Если закрыть глаза на то, каким сальным взглядом этот тощий ублюдок окинул Каталину на слове «девочки», вопрос был вполне ожидаемым. В этом гадюшнике информация ценилась на вес золота, а я только что стал обладателем внушительной пачки наличных. Узнай он, на что заезжий клиент собирается потратить деньги, тут же перепродал бы эту инфу подороже. Проще говоря, он пытался поиметь с меня еще немного. Но мне в любом случае нужны были колеса. И воспользоваться его наводкой было куда разумнее, чем искать дилера вслепую. — Мне нужна машина. Есть на примете надежные дилеры? — Тачка? Собрался в путешествие? Вместо ответа я просто застегнул сумку с долларами. Меньше знает — крепче спит. Эль Флако понимающе ухмыльнулся. — Ладно, мне-то какое дело. Главное, что тебе нужны колеса. Мой кузен как раз гоняет подержанные тачки. У него найдется парочка неплохих вариантов. Как и следовало ожидать, в этом городе все были повязаны друг с другом. Кузен менялы торгует машинами — классика. Естественно, он сразу решил подзаработать на посредничестве. — Сведешь нас? — Без проблем. Для клиента, который принес мне такую жирную сделку, это пустяк. Эль Флако набрал номер. Из трубки посыпалась быстрая испанская речь. Закончив разговор, он повернулся к нам: — Будет здесь через полчаса. Ждите. ---------- Поехали со мной, в Корею. Торговец появился ровно через тридцать минут. В отличие от своего кузена, это был крупный мужчина, с ног до головы покрытый татуировками. — Нужна тачка? — Да. Надежный пикап. Что-нибудь, что выдержит длительную поездку. Торговец присвистнул. Эта привычка была почти такой же, как у его кузена. — Планируешь долгое путешествие, я погляжу. Что ж, всё, что у меня есть, надежное. Иди за мной. Позади здания находилась открытая площадка, на которой было припарковано около десятка автомобилей. В ряду стояли седаны, внедорожники и пикапы. — Это твой лучший вариант. Торговец указал на Toyota Hilux. Краска местами облупилась, но кузов выглядел крепким. «Toyota Hilux... неплохо». Этот автомобиль славился своей долговечностью. Будь то Ближний Восток или Африка, этот грузовик можно было встретить повсюду. Я открыл капот, чтобы проверить двигатель. Я не был экспертом, но, полагаясь на воспоминания Ма Хёк Су, провел беглый осмотр. Состояние масла, ремни, шланги и так далее. Вроде бы никаких серьезных проблем не было. Я завел двигатель. Он завелся с первой попытки, и звук мотора был ровным. — Сколько? — Хм... восемь тысяч долларов. Абсурдная цена. В Корее такая подержанная машина не стоила бы и двух тысяч долларов. — Пять тысяч. — Семь тысяч. Меньше не могу. — Шесть тысяч. Наличными, прямо здесь и сейчас. Торговец на мгновение задумался, затем кивнул. — По рукам. Я достал пачку купюр, пересчитал и протянул ему. После того как торговец проверил сумму, он отдал мне ключи. — Бак уже полный. Удачи, чино. Во время всего этого процесса Каталина молча стояла, прислонившись к стене здания. Скрестив руки на груди, плотно сжав губы. Я понятия не имел, чем она недовольна. Прости, но сейчас не время потакать её настроению. Я решил просто не обращать внимания. Я проехал на грузовике по разным магазинчикам на углах. В первом магазине купил пять упаковок воды по 24 бутылки. Во втором — две коробки консервов. В третьем — печенье и шоколадные батончики. В четвертом я купил четыре 20-литровые канистры для бензина. Я также купил карту. GPS был доступен, но в таком месте бумажная карта надежнее. Наконец, я заехал на заправку и наполнил все канистры. Этого должно хватить, чтобы добраться до столицы, где находился аэропорт. Загружая всё это в кузов грузовика, я подумал: «Вот оно. Завтра утром я смогу вырваться из этого ада. Даже несмотря на то, что я потратил кучу денег». Каталина сидела на пассажирском сиденье. С тех пор, как мы покинули пункт обмена валюты, она почти не разговаривала. — Хочешь купить что-нибудь еще? Если тебе что-то нужно, можем заехать в другие магазины. Она заговорила впервые. — Нет, этого достаточно. — Ладно. Снова воцарилось молчание. Мы прибыли в конспиративную квартиру. Я припарковал грузовик на стоянке у здания. Здесь, по крайней мере, никто не украдет его и не повредит за ночь. «Завтра я уезжаю отсюда». Сидя на диване, я пересчитал оставшиеся доллары. Двенадцать тысяч долларов. Деньги на непредвиденные расходы для поездки в столицу, стоимость проживания после прибытия и авиабилеты. Не особо комфортно, но достаточно. Все приготовления были завершены. Каталина стояла посреди гостиной, глядя на диван. Ма Хёк Су спал на нем, укрывшись армейским одеялом. Время от времени он ворочался, издавая тихие стоны. Наверное, снились кошмары. Этой ночью Каталина не стала спать в одной постели с Ма Хёк Су. Изначально она планировала снова разделить с ним кровать сегодня. Причиной, по которой она передумала, стала решимость Ма Хёк Су покинуть Санта-Эсперансу. Хотя она помогла ему, пусть и с некоторой неохотой, неприятное чувство не исчезло. Что это за дискомфортное ощущение? Даже сама Каталина затруднялась это объяснить. Гнев? Предательство? Или что-то еще более первобытное? «Покинуть Санта-Эсперансу... бросить меня?» С самого обменного пункта, наблюдая за его приготовлениями к побегу, Каталина чувствовала, как всё внутри горит. Вода, консервы, бензин. Наблюдая, как он загружает каждую вещь в грузовик, она чувствовала отчаяние. [Ты — всё, что у меня есть.] Вчера Ма Хёк Су сказал эти слова в отчаянии. На что Каталина ответила: [Ты тоже всё, что у меня есть.] Это была не шутка. По крайней мере, для неё. Более двадцати лет она родилась и выросла в Санта-Эсперансе. Жизнь, проведенная в убийствах, предательствах и использовании бесчисленного количества людей. За это время было несколько человек, которых она недолго называла партнерами. Но все они были расходным материалом. Выброшены, когда стали не нужны. На самом деле, Ма Хёк Су был таким же. Она пыталась убить его, как только отпала необходимость в нём. Но не смогла. Даже после этого то, как этот мужчина обращался с ней, было совершенно неприятно. Он не боялся её и не пытался использовать. Он просто относился к ней как к равной. Он готовил для неё, лечил её раны, отпускал шутки и смеялся. — ...Мне это не нравится. Верно. Очень не нравится. Настолько, что хочется сожрать его. Настолько, что хочется оставить его рядом с собой навсегда. [Тогда выходи за меня.] Эти слова он бросил в ресторане. Он сказал, что это шутка, но в тот момент сердце Каталины едва не остановилось. Впервые в жизни она представила себе обычную жизнь с кем-то. А теперь он уходил. Один. Без неё. Рука Каталины инстинктивно потянулась к поясу. Знакомая рукоятка Глок-19 легла в ладонь. «Может, просто убить его сейчас?» Один выстрел в голову. Один в сердце. Прижать ствол к голове спящего и нажать на курок. Всё будет кончено. Тогда он хотя бы не бросит её и не уйдет. И навсегда останется в этой конспиративной квартире. В виде трупа. Нет, нет. Это повредит тело. Она хотела сохранить его голову в целости. Тогда лучше задушить. Нейлоновым шнуром. Тихо, чисто. Она могла даровать ему мирную смерть еще до того, как он откроет глаза. Каталина подошла к дивану. Показалось лицо мужчины. Достаточно близко, чтобы протянуть руки и задушить. У неё в кармане был нейлоновый шнур. Тридцати секунд будет достаточно. Затем Ма Хёк Су пошевелился. — Кх-х!.. Каталина рефлекторно отступила назад. Но он не проснулся. Просто сменил позу. «Трусиха». Она почувствовала себя жалкой. Убив более сотни человек, теперь она не могла убить одного спящего мужчину. Нет. Возможно... убийство — это не выход. Потому что смерть означает конец. Никогда больше не коснуться его, не поговорить с ним. Тогда что же ей делать? Каталина тихо вернулась в свою комнату. Закрыла дверь, села на кровать и взяла телефон с тумбочки. После секундного колебания она набрала определенный номер. После трех гудков ответил грубый мужской голос. — Кто это? — Это я. Каталина. — Что стряслось в такой час? — Хочешь подзаработать? — ...Что? С телефоном в руке Каталина посмотрела в окно. В темноте с перерывами раздавались выстрелы. Типичная ночь в Санта-Эсперансе. — Завтра утром чино выезжает на северное шоссе. Он будет вести Toyota Hilux. Один. — И что? — У него при себе по меньшей мере пятьдесят тысяч долларов наличными. В кузове тоже полно припасов. В трубке повисло молчание. — Зачем даешь мне эту наводку? Ты могла бы забрать всё сама. — Не лезь в мои дела. Просто сделай всё чисто. Но ни в коем случае не убивай его. — Не убивать? Тогда останется свидетель. — Таково условие. Берешься или нет? Снова молчание. На этот раз дольше. Затем мужчина рассмеялся. — Ладно. В любом случае, главное — деньги. Завтра утром, северная дорога, Toyota Hilux с чино, не убивать. Верно? — Верно. Звонок завершился. Каталина бросила телефон на стол и легла на кровать. Завтра Ма Хёк Су лишится денег и машины. Он снова останется без гроша в кармане. Что будет тогда? Он вернется. К ней. Потому что больше ему некуда будет идти. У него останется только Каталина — она сама. И он поймет. В этом городе, в этом мире, она действительно была всем, что у него есть. И тогда они вдвоем останутся в Санта-Эсперансе. Навсегда, без права выбора. Каталина снова посмотрела в щель двери, ведущей в гостиную. Она видела, как он спит. Ни о чем не подозревая, мечтая о завтрашнем побеге. — Прости. Её голос был едва слышен. — Но ты первым нарушил обещание. Ты сказал, что у тебя есть только я. Она тихо прикрыла дверь. Завтра будет долгий день. Едва открыв глаза, я сел. Армейское одеяло сползло на пол. Спина болела от того, что прошлой ночью я снова спал на диване, но мне было совершенно плевать. Почему? Потому что сегодня я смогу сбежать из этого чертова города. Я быстро принял душ и переоделся в одежду, которую приготовил вчера. Я аккуратно сложил паспорт, бумажник и телефон в рюкзак, а оставшиеся доллары распихал по разным местам. Достав ключи от грузовика из кармана, я направился на парковку. Toyota Hilux стоял именно там, где я припарковал его вчера. — Жить здесь было бы не так уж и плохо. Внезапно заговорила Каталина. — О чем ты вдруг заговорила? — Просто говорю. Люди ведь здесь тоже живут, и если хорошенько приспособиться, то жить можно. Я могла бы помочь тебе обустроиться. По её тону невозможно было понять, шутит она или говорит серьезно. Я лишь улыбнулся и достал ключи от машины. — Спасибо, но я откажусь. Не могу же я провести здесь всю жизнь, верно? Меня могут застрелить сегодня или завтра. Я открыл дверь грузовика. Я еще раз проверил, всё ли правильно загружено. Вода, консервы, канистры с бензином. Всё было на месте. — Ты действительно... уезжаешь? Я обернулся и увидел Каталину, стоявшую рядом с машиной. Выражение её лица было трудно прочесть. Она просто выглядела спокойной. — Конечно. Я было собрался забраться на водительское сиденье — и замер. Мне в голову внезапно пришла мысль. Каталина. Разве эта женщина тоже не была в ловушке этого ада под названием Санта-Эсперанса? С самого рождения до сих пор и, вероятно, до самого своего жестокого конца. Действительно ли было правильно, что я один сбегу из этого ада? — Ката. — Что? — Я знаю, что это самонадеянно, но поехали со мной. Повисла тишина. — О чем ты говоришь? — Поехали со мной в Корею. Оставь этот безумный город. ---------- К предательству невозможно привыкнуть, сколько бы раз ты с ним ни сталкивался. От моего предложения Каталина изумленно приоткрыла рот. Я видел ее настолько потрясенной всего второй раз. Ах да, в первый раз — когда я отказался спать с ней голышом. Впрочем, если подумать, это вполне понятно. Каталина всю жизнь прожила в Санта-Эсперансе и, скорее всего, даже представить себе не могла другую жизнь. Но то, что ты здесь родилась и выросла, еще не значит, что ты должна оставаться здесь навсегда. Жизнь, состоящая из стрельбы, наркотиков и убийств. С таким существованием пора завязывать. И я могу помочь ей со всем этим покончить. — Ты... сейчас серьезно? — Конечно, серьезно! Подумай сама. Что изменится, если ты останешься здесь? Будешь ли ты работать на Эль Гордо или продолжишь работать сама по себе, исход один — тебя либо застрелят, либо прирежут. Одно из двух. Я захлопнул капот грузовика и продолжил. — В Корее в сто раз безопаснее, чем здесь. Да какое там, в тысячу! В десять тысяч раз! Это просто небо и земля. Там ты не услышишь выстрелов на улицах и не увидишь трупов, висящих на фонарных столбах. — Но я даже по-корейски не говорю... — Выучишь. Ты же говоришь по-английски? На первых порах я помогу. И это не было просто безрассудной жалостью. Каталина помогала мне, а в каком-то смысле даже спасла мне жизнь. ...К тому же, мы были близки. Да. Если честно, Каталина мне нравится. И то, что она поедет со мной в Корею, пойдет на пользу нам обоим. Я смогу вернуть долг Каталине, а она наконец-то завяжет с криминалом и картелями. К тому же, это отличный шанс пройти испытание богини. — А как же виза? — Я же говорил, что мы можем пожениться, помнишь? Тогда я пошутил, но сейчас я серьезно. При этих словах Каталина ударила по грузовику. — Не сходи с ума! С чего ты вдруг так заговорил?! — Это не безумие! Подумай сама. Что лучше: продолжать жить в Санта-Эсперансе или поехать со мной в Корею? Ответ же очевиден. Конечно, внезапный отъезд из родных мест пугал ее и вызывал смятение. Но если думать о нашем будущем, мое предложение было абсолютно разумным. По крайней мере, мне так казалось. Каталина слишком глубоко увязла в мире картелей. Если она останется в этом городе, то никогда не умрет спокойной смертью. С другой стороны, если она приедет в Корею, то сможет начать новую жизнь. Адаптироваться будет тяжело, но, по крайней мере, ее не застрелят. «Это лучшее, что я могу сделать». Спасти из этого ада и себя, и Каталину. Это действительно был лучший выбор. Я открыл перед ней пассажирскую дверь. — Давай, садись! Но Каталина не двигалась. Точнее, она словно оцепенела. Я подошел еще ближе и взял ее за руку. — Все хорошо. Начинать сначала всегда страшно. Но ты ведь теперь не одна, верно? Я подвел Каталину к пассажирскому сиденью. Она не сопротивлялась. Словно лишившись души, она послушно последовала за мной. — Пристегнись. Я забрался на водительское сиденье и сказал ей это. Она медленно пристегнула ремень безопасности. Когда я повернул ключ зажигания, двигатель ровно и мягко заурчал. «Наконец-то уезжаем». Я включил передачу и нажал на газ. Грузовик медленно тронулся с места. Грузовик выехал из убежища и выбрался на главную дорогу. Утренние улицы Санта-Эсперансы все еще были пустынны. Разбитые окна, иссеченные пулями стены и мусор на обочинах мелькали за окном. «С этим дерьмом наконец-то покончено», — подумал я, нажимая правой ногой на педаль газа. Просто спокойно пережить следующие день или два. Потом мы доберемся до столицы, сядем на самолет и прилетим в Корею. Тогда и Каталина, и я сможем начать новую жизнь. — Подумай... подумай об этом еще раз, — заговорила Каталина с пассажирского сиденья. — О чем? — Давай еще раз все обдумаем. Мы могли бы уехать завтра. В ее голосе сквозило необъяснимое отчаяние. — О чем ты? Мы уже полностью готовы и выехали, зачем ехать завтра? — Просто... мы могли бы подумать еще денек. Почему она так себя ведет? Мне оставалось только рассмеяться от такой нелепости. — Все хорошо. Бояться нового начала — это естественно. Я сам поначалу был таким же. К сожалению, мои слова, похоже, не успокоили Каталину. Бросив взгляд в боковое зеркало, я увидел, что она непрерывно кусает пальцы. — ...Лететь на самолете, отправляться в незнакомую страну — все это пугало. Но когда я действительно полетел, это оказалось пустяком. Я даже удивился, почему не сделал этого раньше. Каталина снова не ответила. Вместо того чтобы успокоиться, она беспокойно ерзала. Я увидел въезд на северное шоссе, ведущее за окраину города. На указателе было написано: 770 километров до столицы. Я переключил передачу и увеличил скорость. 50, 60, 70. По мере того как стрелка спидометра ползла вверх, на душе становилось легче. Но тут. — Это еще что такое? Я заметил что-то примерно в 200 метрах впереди. Сначала я подумал, что это авария, но, подъехав ближе, увидел баррикаду из бревен. С первого взгляда было ясно, что это конструкция, предназначенная для блокировки проезда — через нее не прорваться даже на пикапе вроде Toyota Hilux, не говоря уже о грузовике. — Черт. Я ударил по тормозам и остановил машину. Шины заскрежетали по асфальту, и грузовик замер в 20 метрах от бревен. — Какого хера. Почему посреди дороги лежит такая... Прежде чем я успел договорить, до меня дошло. Баррикада, блокирующая проезд на въезде на шоссе, ужасающая безопасность Санта-Эсперансы. «Быть не может». Я огляделся. Обе стороны дороги были окружены кустами и деревьями — идеальная местность для засады. — Приготовь пистолет и выходи из машины, — сказала Каталина. В ее руке уже был заряженный Глок-19. Я выключил зажигание и вышел. В тот момент, когда мои ноги коснулись земли, я услышал шорох в кустах. Шорох. Звук шагов по веткам. В следующий миг вооруженные люди повалили со всех сторон. Парни с автоматическими винтовками, дробовиками и даже мачете мгновенно окружили нас. На вид их было не меньше десяти. — Не двигайся, чино! — сказал мужчина впереди, должно быть, босс. Бородач держал револьвер толщиной с предплечье. Босс подошел с ухмылкой. — Отдавай все, что у тебя есть, и сохранишь жизнь, или расстанься с ней прямо сейчас. — Откуда такие слухи? Мы что, похожи на тех, у кого много добра? — Я слышал, что ты везешь кучу долларов. Да и грузовик забит припасами. «Откуда они узнали?» Пункт обмена валюты? Торговец подержанными машинами? Или заправка? Магазин на углу? Где именно произошла утечка информации? Затем взгляд босса переместился на Каталину. Его брови на мгновение нахмурились. — Погоди... Каталина? Босс наклонил голову. — Почему ты здесь? Мне точно сказали, что богатый чино поедет здесь один... Бах! Прежде чем он успел закончить, посреди его лба появилось отверстие. Кровь хлынула фонтаном, и его тело повалилось навзничь. Это выстрелила Каталина. — Что?! Времени на осмысление не было. Каталина нажимала на спусковой крючок снова и снова. Бах! Бах-бах! Бах-бах! В мгновение ока еще трое бандитов рухнули. Выстрелы пришлись в грудь, шею и голову. — Блядь! Стреляйте! Убейте их всех! С чьим-то криком началась перестрелка. — В укрытие! Каталина толкнула меня за грузовик. Почти одновременно бандиты пришли в себя и открыли беспорядочный огонь. Тра-та-та-та-та-та! Автоматические винтовки бандитов изрыгали огонь. Грузовик мгновенно превратился в решето. Стекла разбились, шины лопнули. Грузовик, который я купил на все свои деньги для побега, стремительно превращался в груду металлолома. — Доставай Кольт! Стреляй! — закричала Каталина. Я вытащил пистолет из-за пояса. Мои руки дрожали, но выбора не было. Слегка выглянув из-за грузовика, я увидел бегущего вперед бандита. Бах! Бах! Я выстрелил дважды. Один выстрел прошел мимо, но другой попал ему в плечо. Он упал с криком. Каталина продолжала стрелять, перемещаясь на другую сторону. Даже стреляя на ходу, она была почти безупречна. Но бандиты тоже не были слабаками. — Убейте сначала эту суку! Шквальный огонь сосредоточился на Каталине. Она спряталась за деревом, но я видел, как пули буквально разрывают толстый ствол. — Граната! Как только кто-то закричал, в ее сторону по дуге полетела граната размером с кулак. Но гранату перехватил выстрел из пистолета Каталины. Граната, в которую попала пуля, взорвалась в воздухе, и осколки разлетелись повсюду. «Безумие...» Она была похожа на главного героя боевика. Из тех, кто убивает людей карандашом. Бой закончился менее чем за пять минут. Двое или трое выживших бандитов бежали в лес. Остальные валялись на земле. — Ха... ха... Я тяжело дышал. Сердце колотилось так, словно готово было сломать мне ребра. В этом бою я сделал всего несколько выстрелов, но даже это выжало меня до предела. Грузовик был полностью разбит. Кузов был испещрен дырами, а из двигателя шел дым. К счастью, он не взорвался, пока мы прятались за ним. Большая часть припасов, загруженных сзади, также была испорчена. Все было кончено. План побега, надежда, абсолютно все. Но прямо сейчас было кое-что поважнее этого. То, что сказал босс бандитов перед смертью. Слова, ради прекращения которых Каталина выстрелила. Эти слова крутились у меня в голове. — Каталина. Она обернулась. — Только что... тот ублюдок. Первый, который умер, что он сказал? Перед тем как умереть. — Что? — Что-то о том, что здесь проедет богатый чино, и кто-то ему об этом сказал. И этим кем-то была ты. Повисла тишина. Я подождал немного, но Каталина не ответила. — Объясни. Откуда он тебя знал? Почему он сказал, что ты дала ему информацию? — ...Должно быть, он ошибся. — Ошибся? Но он назвал твое имя абсолютно точно. Разве ты не выстрелила в него только для того, чтобы заставить замолчать? При этих словах Каталина прикусила губу. — Только не говори мне, что ты... продала информацию обо мне? Сказала им, что по этой дороге проедет богатый чино? Этим бандитским ублюдкам, которые теперь валяются тут мертвыми? ---------- Я действительно не могу продержаться и дня. — Объясни. Всего одно слово. Но в нем уместились все эмоции. Предательство, ярость и нежелание верить в то, что она его предала... какая-то остаточная, болезненная привязанность. — Объясни! Мой голос сорвался на крик сам собой. Каталина вздрогнула. — Я... я просто... — Что? Что ты сказала? Каталина то открывала, то закрывала рот. Она пыталась что-то сказать, но раз за разом осекалась. — Прости меня. Это все, что она смогла из себя выдавить. — Прости? И это все? Внутри меня вскипела ярость. С каким отчаянием я пытался выбраться из этого города, сколько денег на это угробил. Каталина видела все это. Была рядом. И она все разрушила? — Зачем ты это сделала? Молчание. — Отвечай! Зачем ты это сделала?! — Потому что... потому что ты собирался уехать. Ее голос дрожал. — Потому что я уезжал? И ради этого ты сдала меня бандитам? Чтобы меня обобрали до нитки и убили? — Я говорила им не убивать тебя! Только забрать деньги и припасы... Я не мог в это поверить. Не хотел верить. — И чем это отличается? Думала, если я останусь без гроша, то останусь здесь? — ...Да. Одно короткое слово. Но его было более чем достаточно. Она хотела лишить меня сил, сделать беспомощным, неспособным сбежать. Чтобы я зависел от нее. От нее. — Ха, ха-ха... Ноги подкосились. Предательство и ярость захлестнули меня одновременно. — Я же звал тебя с собой! В Корею! Говорил: давай начнем новую жизнь вместе! — Я тогда не знала! — Чего ты не знала? — Что ты правда... собирался забрать меня с собой. Что ты серьезно. Я думала, это из жалости. Думала, ты просто так говоришь! Абсурдное оправдание. Но Каталина, похоже, не лгала. В ее голосе чувствовалась искренность. Искаженная искренность человека, который всю жизнь знал лишь предательство и жестокость. Я понимал ее. Но принять не мог. А простить — и подавно. — Прости меня. Каталина сделала шаг ближе. — Мне правда очень жаль. Я была не права. — Да? Тогда мы закончили. Я отвернулся от нее. Подошел к разбитому грузовику и принялся рыться в открытом кузове. Ипещренные пулями бутылки с водой, разорванные коробки с консервами. Я выбрал то, что еще можно было использовать, и запихал в рюкзак. — Что ты делаешь? — А на что похоже? Собираю вещи. — Куда ты пойдешь? — Куда угодно. Лишь бы подальше отсюда. Я вытащил пачку купюр из-под водительского сиденья. К счастью, то, что я спрятал под сиденьем, уцелело. Около... трех тысяч долларов. Немного, но лучше, чем ничего. Каталина схватила меня за руку. — Не уходи. Я стряхнул ее руку. — Не командуй мной. — Нет. Это не приказ... пожалуйста, не уходи. Ударь меня лучше. Побей. — Что? — Или... делай что угодно! Сорви на мне злость, да что угодно. Все нормально. Она вцепилась в штанину моих брюк. — Только, пожалуйста, не уходи. Омерзительно. И вся эта ситуация, и я сам, оказавшийся в ней. Ярость, бушевавшая во мне, мгновенно утихла. Словно меня бросили в ледяную воду, все эмоции разом застыли. «Эта женщина не стоит даже ненависти». Адский город, Санта-Эсперанса. Жалкое создание, рожденное и выросшее здесь, не знавшее ничего, кроме насилия и предательства. Жалкая женщина, которая даже не знает, что такое любовь, но думает, что знает, принимая одержимость и собственничество за привязанность. Я убрал ее руку. — Забудь. Я больше ничего от тебя не хочу и не жду. — Нет! Ты же хочешь мое тело! Трахни меня. Делай со мной все, что хочешь! — ...Прекрати. Мой голос прозвучал холоднее, чем я ожидал. Каталина вздрогнула. — Да. Мне тебя жаль. Потому что ты родилась в этом дерьмовом месте и прожила жизнь как убийца. Я закинул рюкзак на плечо. — Но на этом все. Чувств больше нет. — Куда ты пойдешь? Я не ответил. Надел рюкзак и пошел. — Подожди! Стой! Каталина пошла следом. — Ты умрешь, если пойдешь один! Ты же знаешь, что это за место! Я продолжал идти. — Пожалуйста! Я была не права! Правда была не права! Я проигнорировал ее отчаянный крик и продолжал идти. Бах! Раздался выстрел. Пуля раздробила асфальт прямо перед моими ногами. — Если... если ты сделаешь еще хоть шаг... я прострелю тебе ногу! Так что стой! — Стреляй. — Что? — Делай что хочешь. Умру я здесь или там — все равно без разницы. Я сделал еще один шаг. Она не выстрелила. — Пожалуйста... не надо. Я была не права! Правда. Я больше так не буду. Клянусь. Я продолжал идти. — Поверь мне. Поверь мне хотя бы раз. Я не останавливался. — Ты умрешь, если уйдешь! Ты и дня один не продержишься! — Это мои проблемы. — Пожалуйста! Ее отчаянный крик эхом разносился за моей спиной. Но я не оборачивался. Я остановился только тогда, когда больше не слышал ее голоса. Когда я обернулся, Каталина стояла на коленях посреди дороги. Я снова пошел. Переулки Санта-Эсперансы были похожи на лабиринт. В отличие от главных дорог, здесь было узко, извилисто и, главное, полно народу. Уличные торговцы, дети-попрошайки, пьяные мужчины. Азиатский турист, выглядящий как чужак, который идет один с рюкзаком и без местного сопровождающего? Не привлечь к себе внимания было невозможно. «Сначала нужно найти обменник». Я потратил не все свои сбережения. У меня еще оставались средства, которые я отложил на первое время после возвращения в Корею. Перевести их в Биткоины — дело десяти секунд. А если удастся обменять Биткоины обратно на наличные доллары, у меня сразу появятся деньги на побег. Взамен испарятся все деньги, которые Ма Хёк Су заработал за все свои двадцать с лишним лет. Но другого выхода не было. Обменник Эль Флако... отпадал. Этот ублюдок меня помнит и знает о моей связи с Каталиной. Придется искать другой обменник. Проблема заключалась в том, что я совершенно не знал географию Санта-Эсперансы. Она была права: без Каталины я и шагу ступить не мог. «Но я должен как-то справиться». На ходу я столкнулся с каким-то мужчиной. Парень, чьи руки и плечи были покрыты татуировками, намеренно задел меня плечом. — Простите. Я тут же извинился, но мужчина уставился на меня. Затем он что-то прошептал своим приятелям. Я прибавил шагу. Но вскоре услышал позади шаги. Преследовал меня не один человек, а несколько. Я свернул в переулок. Шаги участились. Я тоже побежал. Впереди показался тупик. Конец переулка преграждала кирпичная стена. Стоило мне развернуться, как выход оказался перекрыт. Четверо мужчин медленно приближались. На их предплечьях отчетливо виднелись татуировки с эмблемой картеля. — Чино, куда намылился? Заговорил тот, что шел впереди. — Я просто турист. У меня нет денег. Я просто прохожу мимо. — Проходишь мимо? А ты хоть знаешь, где находишься? Он огляделся по сторонам и усмехнулся. — Это территория Лос Эрманос. Без нашего разрешения здесь даже муравей не проползет. «Блять, я попал». Худший расклад. Лос Эрманос. Организация, у которой Каталина украла около 15 килограммов «белого кирпича», которая в отместку устроила перестрелку с работодателем Каталины, Ла Луна Негра, и чей военный грузовик я взорвал из РПГ. — И какой еще турист? В этом-то городе? Кулак полетел мне прямо в лицо. Все произошло слишком быстро, я даже среагировать не успел. Удар пришелся в висок, и мир закружился. Пинок под дых выбил из меня весь воздух. Я скрючился, но это было бесполезно. Кто-то сорвал с меня рюкзак. Наружу показалась пачка долларов. — Опа, гляньте-ка, денег у него нет? — У этого ублюдка, походу, еще есть. Они обыскали мои карманы. Телефон, бумажник и... экшн-камера. — Эта штука тоже выглядит недешево. Мне заломили обе руки за спину. Казалось, плечи вот-вот выскочат из суставов. «Каталина была права. Я и полдня не смог продержаться, не говоря уже о сутках». В голову пришла горькая мысль. Что я вообще мог сделать один в этом адском городе без местной поддержки? Это была чистая иллюзия. Глупая и безрассудная. Мне завязали глаза черной тряпкой, засунули в рот кляп и куда-то поволокли. Повязку с глаз сняли. Свет люминесцентных ламп больно ударил по глазам. Потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. Убежище Лос Эрманос, судя по всему, располагалось в заброшенном заводском цеху. Бетонные стены, металлические стулья и вооруженные люди, окружившие меня. — Гляньте, что было у этого чино. Мои вещи были разложены на столе. Пачка долларов, экшн-камера, телефон. — Прилично так. — Явно путешественник... но какого хера он забыл в нашем городе? — Хрен знает. В любом случае, если связаться с его родиной, можно даже выкуп стрясти. Они переговаривались между собой на испанском. Наверняка обсуждали, что со мной делать. Прошло около десяти минут. Дверь открылась, и вошли еще несколько человек. Но один из них сразу привлек мое внимание. Мужчина с повязкой на левом глазу и со шрамом во все лицо. В тот момент, когда я его увидел, мое сердце едва не остановилось. Он был там, во время бойни на складе. Тот самый член Лос Эрманос, которому Каталина прострелила плечо, но который сумел сбежать и выжить. Хоть в него и стреляли, видимых ран не было, и он спокойно ходил — вероятно, его спас бронежилет или что-то в этом роде. И его везение обернулось для меня несчастьем. Он перевел взгляд на меня. Его глаза, поначалу безразличные, постепенно округлились. — Ах ты... ублюдок ебаный! Он схватил меня за воротник. — Это же тот самый чино со склада Ла Луна Негра! Атмосфера в убежище мгновенно накалилась. — Этот говнюк выстрелил из РПГ! Он взорвал наш грузовик! Кулак мужчины врезался мне в лицо. Ощущение было такое, будто щека лопнула, и я повалился навзничь вместе со стулом. Затылок с силой ударился о бетонный пол. — Этот ублюдок — шестерка Ла Луна Негра? Остальные бандиты зашумели. — Да, точно! Этот сукин сын! Из-за него от Хуареса даже трупа не осталось! — Ах ты тварь! На меня посыпался град пинков. Казалось, ребра ломаются одно за другим. Я закашлялся кровью. — Мы должны убивать его медленно. Чтобы сполна расплатился за наши потери. Кто-то достал нож. Лезвие блеснуло в свете люминесцентных ламп. «Неужели я так и умру?» В грязном заброшенном цеху в Санта-Эсперансе, забитый до смерти и замученный бандитами из картеля. Если все должно было закончиться именно так, не лучше ли было умереть, оставшись с Каталиной? По крайней мере, она была нежной, красивой и любила меня. Я горько усмехнулся жестокости судьбы. Кончик ножа коснулся моего горла. Холодный металл вонзился в кожу, выступили капли крови. — Начнем с ногтей, чино? ---------- По крайней мере, я что-то оставил после себя. Ночь никак не заканчивалась. Чувство времени давно исчезло. Холод, поднимавшийся от бетонного пола заброшенного завода, проникал в каждую клеточку моего тела. Я не знал, сколько часов прошло с тех пор, как меня привязали к этому металлическому стулу. Кабельные стяжки так глубоко врезались в запястья, что я давно перестал их чувствовать. Левый глаз так сильно заплыл, что я едва мог его приоткрыть. Каждое дыхание отзывалось резкой болью в ребрах. Во рту стоял отчетливый вкус крови. Язык то и дело цеплялся за осколок сломанного зуба. Следы от ожогов сигарет на руках и ногах, вырванные плоскогубцами ногти, срезанная ножом плоть. По крайней мере, они не отрубили мне конечности, не выкололи глаза, не отрезали нос, язык или гениталии — и за это стоило сказать спасибо. После многочасовых непрекращающихся пыток я уже ни на что не реагировал. Ублюдкам из Лос Эрманос это, видимо, наскучило, и они разошлись — кто пить, кто спать. Теперь здесь остался только один охранник. — Завтра утром мы повесим тебя на фонарном столбе, Чино. Сказал охранник, развалившись на стуле и закинув ноги на стол. — Когда будешь там болтаться, у тебя на груди будет написано «крысиный ублюдок». Жди с нетерпением. Что ж, это даже приносило облегчение. По крайней мере, меня больше не будут пытать, и я смогу умереть быстро. Закончив издевки, охранник снова закрыл глаза. Вскоре послышался его храп. «Так вот как все закончится». Смириться со смертью оказалось не так уж трудно. Этот финал был предопределен с того самого момента, как я расстался с Каталиной. Она была права. В Санта-Эсперансе, этой помойке, чужаку не продержаться и дня. Это уже третий провал. Хан Мин Со, Ё Рым и Ма Хёк Су. Сплошные неудачи. Неспособный пройти испытания богинь, неспособный даже мечтать о нормальной любви. И в этот момент все изменилось. — БА-БАХ!! От оглушительного взрыва железная дверь завода смялась и влетела внутрь. Охранник кубарем покатился со стула. — Qué mierda...?! Договорить он не успел — его голова разлетелась на куски. — ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!! БАХ! БАХ! Заброшенный завод мгновенно превратился в поле боя. Треск автоматных очередей, взрывы гранат, крики и проклятия смешались в единый хаос. — ¡Ataque! ¡Es La Luna Negra! — Нападение! Это Ла Луна Негра! «Началась полномасштабная война». Возмездие Ла Луна Негра. Началась расплата за недавний налет на склад Лос Эрманос. — ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!! Пули свистели прямо над моей головой. Те, что не задели меня, врезались в бетонную стену, осыпая все вокруг каменной крошкой. Нужно было двигаться. Но мои запястья и лодыжки все еще были намертво привязаны к металлическому стулу. Я попытался извернуться, но кабельные стяжки даже не поддались. Бой становился все ожесточеннее. Члены Лос Эрманос отчаянно отбивались, но Ла Луна Негра нападала жестоко и беспощадно, будто они спланировали все до мельчайших деталей. И тут я услышал знакомый голос. — Ма Хёк Су! Ты где?! Мне показалось, что это галлюцинация. Но нет. — Ма Хёк Су! Чино...!! Голос Каталины. Она отчаянно искала меня. — Я... я здесь! Собрав последние силы, я закричал. Горло словно разрывалось на части, но я продолжал звать ее. — Каталина! Я здесь!! Внутри склада! Сквозь грохот выстрелов послышались приближающиеся шаги. Вскоре появилась Каталина. Испачканная кровью майка, пистолет в руке и выражение лица, которое мгновенно застыло, стоило ей увидеть, в каком я состоянии. Без лишних слов она выхватила нож и перерезала кабельные стяжки. Как только запястья освободились, кровь хлынула с новой силой, принеся с собой жгучую боль. — Идти сможешь? Стяжки на лодыжках тоже были перерезаны, но я не то что стоять — я даже удержаться на ногах не смог и рухнул на пол. Каталина схватила меня за руку и потащила вверх. — Каталина... ты была права. С трудом выдавил я. — Без тебя я и дня не продержался. Каталина ничего не ответила. Вместо этого она закинула мою руку себе на плечо. — Сначала уберемся отсюда. Она потащила меня на себе. Каждым шагом мое тело взрывалось болью, но останавливаться было нельзя. Пули продолжали летать по заводу. Чей-то крик резко оборвался. Запах пороха и крови смешался в воздухе, отчего дышать становилось все труднее. Мы выбрались через заднюю дверь завода. Снаружи уже брезжил тусклый рассвет. Самый темный час перед восходом солнца. Опираясь на плечо Каталины, я кое-как продолжал идти, шатаясь из стороны в сторону. Казалось, каждая клетка моего тела протестовала против этого движения. Но я знал: если остановлюсь, то больше уже не сделаю ни шагу. Стоило нам с трудом миновать узкий переулок за заброшенным заводом, пробираясь мимо мусорных баков и битых бутылок... Послышались шаги. — Быстрее! Заходите через заднюю дверь! — Ла Луна Негра! Гребаные ублюдки! Под крики на испанском из-за угла выбежали пять или шесть бойцов Лос Эрманос. Должно быть, это было подкрепление, спешившее присоединиться к бойне. И они нас заметили. — Что за?! — Блять! Это Ла Луна Негра! Каталина среагировала мгновенно. Одной рукой удерживая меня, другой она выхватила пистолет. Но из-за того, что ей приходилось тащить меня, она оказалась чуть медленнее, чем обычно. — БАХ! БАХ! Двое рухнули. Но оставалось еще трое или четверо. Каталина толкнула меня к стене и развернулась. В это короткое мгновение, длившееся меньше секунды. — БАХ-БАХ-БАХ! Их выстрелы и выстрелы Каталины прозвучали одновременно. И... Что-то обжигающе горячее взорвалось у меня в животе. «Ах». Ощущение было такое, словно раскаленный железный прут пронзил брюшную полость насквозь. Дыхание перехватило. Я прижал руку к животу. Между пальцев заструилась горячая, липкая жидкость. Каталина уложила всех оставшихся. Поистине поразительное мастерство. Но, к сожалению, слишком запоздалое. Колени подогнулись. Я попытался опереться о стену, но силы покинули меня. Я просто сполз на землю. — Хёк Су! Каталина обернулась. Лицо ее мгновенно побледнело, когда она увидела мою рану. — Нет, нет, нет... Она не знала, что делать. На ее месте я бы тоже растерялся. Пуля из автомата разорвала мне живот. Сквозное ранение брюшной полости. В этом месте, в этом аду, где нет даже намека на нормальную медицинскую помощь. Какое тут могло быть лечение? «В конце концов, опять...» Приближалась третья смерть. — Больница... нам нужно в больницу. Вставай! Каталина попыталась поднять меня, но мои ноги совсем не держали. Я с трудом приподнял голову и посмотрел на нее. — Бесполезно. — Что ты такое говоришь?! Вставай! — Ката... просто посади меня вон там. Я указал на стену через дорогу. По крайней мере, мне не хотелось умирать, растянувшись на грязном асфальте. Каталина, давясь слезами, помогла мне перебраться и усадила, прислонив к стене. С каждым вдохом крови выливалось все больше. Моя рубашка уже полностью пропиталась багровым. Зрение начало затуманиваться. Времени оставалось совсем мало. — Телефон... мой телефон. — Зачем? Хочешь вызвать скорую? Вот, держи... — Мой телефон... те ублюдки его не забрали. Я не сказал им пароль. Он должен быть в кармане. Дрожащими руками Каталина обыскала мои карманы. На свет появился телефон с треснувшим экраном. — Пароль... ma1996. Открой заметки. Когда она открыла приложение, перед ней предстала длинная строка из букв и цифр. — Что это? — Это приватный ключ от Биткоин-кошелька. Сразу после того, как мы расстались... я перевел все оставшиеся деньги в криптовалюту. Чтобы обналичить. Каталина смотрела на меня, сжимая телефон. По ее лицу было видно, что она не понимает, зачем я говорю об этом прямо сейчас. — Если... перевести это в доллары... там должно быть не меньше тридцати тысяч. Я закашлялся. Во рту снова появился металлический привкус. — Забери эти деньги и уезжай из города. Убирайся из Санта-Эсперансы... и начни жизнь в другом месте. — Что ты такое несешь? Мы должны уйти вместе. Ты тоже... — Ката. Спорить с ней не было времени. Жизни Ма Хёк Су оставались считанные минуты. Я чувствовал это интуитивно. — То, что ты сделала со мной... продала информацию тем грабителям. Каталина вздрогнула. — Тогда я злился, но... на самом деле все в порядке. Ты ведь спасла мне жизнь, верно? С самого начала и до этого момента, постоянно. Так что... мы квиты. Дышать становилось все труднее и труднее. В груди давило, словно легкие заполнялись водой. — Не нужно меня жалеть или благодарить... просто живи нормально. Без оружия, без убийств. Каталина сжала мою руку. Я почувствовал ее тепло. — Ката, я надеюсь, ты будешь счастлива. Не такой жизнью, где тебя могут подстрелить и бросить умирать на улице, как меня... Говорить было невыносимо тяжело. Веки налились свинцом. — Пожалуйста, уходи. Убирайся отсюда. Это были мои последние слова в теле Ма Хёк Су. Сил открыть рот больше не осталось. Откуда-то издалека донесся крик Каталины. Кажется, она кричала «не умирай» или звала меня по имени. Но все это уже казалось слишком далеким. «Живи хорошо». На самом деле, мне было немного жаль. Будь удача на моей стороне хоть немного, самую малость, возможно, мы с Каталиной могли бы жить счастливо. Но я сделал все, что мог. По крайней мере, Ма Хёк Су умер как человек, оставив что-то после себя. Теперь мне оставалось лишь желать Каталине счастья. Мое сознание погрузилось во тьму. Всхлипы Каталины становились все тише и тише. Третья жизнь подошла к концу. ---------- Четвертый мир ведь будет лучше, правда? Переулок в Сеуле, полуподвальная однокомнатная квартира. Ржавая дверная ручка повернулась. Каталина шагнула в тесную комнату, пропахшую плесенью. Кровать, письменный стол и платяной шкаф — вот и вся обстановка. Окно, наполовину ушедшее под землю, едва пропускало солнечный свет. Адрес по фотографии из паспорта, электронная почта, указанная в описании канала на Неотубе. Опираясь на эти зацепки, после долгих недель поисков она наконец отыскала это место. Это была та самая полуподвальная квартирка, где жил Ма Хёк Су. — Тут гораздо теснее, чем в убежище в Санта-Эсперансе. — Ты жил здесь и звал меня замуж? Идиот... Тихое бормотание эхом разнеслось по комнате. Из-за пустоты здесь было слышно каждое слово. Каталина присела на край кровати. Скрип пружин напомнил ей диван в убежище. Она едва не усмехнулась. Но это мимолетное чувство быстро угасло. В пустой комнате остались лишь его следы. Его больше не было в этом мире. Навсегда. «Так вот где ты жил. В этом тесном, темном, сыром месте, копил деньги и мечтал о путешествиях.» «И в конце своего пути ты добрался до самой Санта-Эсперансы.» Пальцы сжали простыню. Текстура сминаемой ткани ощущалась на удивление отчетливо. Руки, убившие сотни людей. Руки, которые никогда не колебались, нажимая на спусковой крючок. Что теперь делать этим рукам? Работать на полставки в круглосуточном магазине? Стать сотрудницей кафе? Обычная жизнь, которую Ма Хёк Су просил Каталину прожить. Она даже не понимала, что это значит. Деньги у нее были. Те тридцать тысяч долларов, что оставил Ма Хёк Су. По текущему курсу этого хватало, чтобы безбедно существовать в Корее несколько лет. Но что потом? В Санта-Эсперансе ответы давало оружие. Возникали проблемы — она стреляла. Требовались переговоры — она первым делом наставляла ствол. Здесь так поступать было нельзя. Да и не следовало. [Живи обычной жизнью. Без оружия, без убийств.] Его последние слова всплыли в памяти. — Легко тебе говорить... идиот. — Говорить тому, кто всю жизнь убивал, чтобы он жил как обычный человек. Она разблокировала телефон и открыла единственную фотографию. Ма Хёк Су лучезарно улыбался на каком-то пляже. Снимок был сделан не в Санта-Эсперансе. Она сохранила его с его канала на Неотубе. Всего несколько недель назад он умер в темном переулке Санта-Эсперансы, харкая кровью. До сих пор это казалось нереальным. Вдруг в голову пришла мысль: а если бы можно было начать все сначала? Если бы она не продала информацию грабителям? Теперь эти сослагательные наклонения потеряли всякий смысл. За окном полуподвала то и дело мелькали лодыжки прохожих. Эти люди, скорее всего, никогда не увидят трупы, свисающие с фонарных столбов. И никогда не увидят кровь, разбрызганную по дорогам. Сможет ли Каталина по-настоящему жить такой жизнью? Она не знала. Каталина поднялась с кровати. Она уже сбилась со счета, сколько дней провела в этой комнате. Пол был завален обертками от покупных кимбапов и стаканчиками из-под лапши быстрого приготовления. За окном все так же мелькали чужие ноги. Утренний час пик, вечерний час пик, шаги спешащих на встречи людей. Все куда-то шли. Туда, где их ждала цель, где был смысл. Все, кроме Каталины. — Ты велел мне жить обычной жизнью. Последние слова Ма Хёк Су вновь всплыли в памяти. Они превратились в своего рода кандалы, сковывающие ее разум. Но она по-прежнему не понимала, что вообще значит это «обычно». Своего первого человека она убила в двенадцать лет, и до самого отъезда из Санта-Эсперансы на ее счету скопилось бесчисленное множество жизней. Разве способна такая женщина пробивать товары покупателям и складывать их в пакеты? Разве сможет она держать чашку кофе и улыбаться клиентам? Смешно. Она сбежала из Санта-Эсперансы, но в итоге все равно осталась взаперти. В тюрьме под названием прошлое. — Я не справлюсь. У нее не было уверенности, что она сможет исполнить его просьбу. Она все равно не знала, как жить дальше, а Ма Хёк Су больше нет. Тридцать тысяч долларов, которые он оставил? Есть вещи, которые за деньги не купишь. Например, смысл жизни. Каталина подтащила к окну маленький пластиковый стул. Встав на него, она оказалась ближе к потолку. Достаточно близко, чтобы дотянуться вытянутой рукой. Она расшнуровала кроссовки. Шнурки были не такими прочными, как нейлоновый шнур, которым она убивала людей, но все же достаточно крепкими, чтобы выдержать вес женщины. Она связала их в петлю. Как раз по размеру шеи. «Прости». Она покинула Санта-Эсперансу, повинуясь предсмертной воле Ма Хёк Су. И, поддавшись порыву увидеть место, где он родился, приехала в Корею. Этого было достаточно. Умереть там, где жил Ма Хёк Су, — не самый худший исход. Она накинула петлю на шею. Шнурок больно врезался в кожу. Теперь оставалось только выбить стул из-под ног. И тогда все закончится. Каталина сделала последний глубокий вдох. Раз, два. И в тот момент, когда она выдыхала в третий раз... Что-то шевельнулось у нее в животе. — Угх. Сначала она подумала, что это несварение. Но нет. Это было совершенно иное ощущение. И оно повторилось. На этот раз отчетливее. Словно крошечная бабочка затрепетала крыльями внизу живота, словно маленькая рыбка вильнула хвостом под водой. Каталина инстинктивно все поняла. Это ощущение было... шевелением плода. Внутри нее зародилась новая жизнь. Петля на шее внезапно показалась ужасающей. Она поспешно сбросила ее. Сойдя со стула, она прижала ладонь к животу. Он все еще оставался плоским, совсем не округлился. Но она определенно чувствовала это. Внутри росла жизнь. — Неужели?.. Последние дни в Санта-Эсперансе. Отчаяние, алкоголь и ночи, проведенные с Ма Хёк Су. Она принялась загибать пальцы. Даты сходились. Она думала, что менструация прекратилась из-за сильнейшего стресса, но дело было совсем в другом. — Ты... ты правда там? Последовал третий толчок. На этот раз еще более отчетливый. Словно в ответ на ее вопрос. Подтверждая, что оно здесь и хочет жить. Колени подогнулись. Каталина опустилась на пол. — Прости... Прости меня... Она и сама не знала, перед кем извиняется. Перед ребенком в утробе? Перед Ма Хёк Су? Или перед собой? Лишь вдоволь нарыдавшись, Каталина подняла голову. За окном все так же суетливо мелькали ноги прохожих. Все они тоже когда-то были чьими-то детьми, а теперь стали чьими-то родителями. Возможно, обычная жизнь — это не что-то грандиозное, а просто умение проживать день за днем. Она нежно погладила живот. — Все хорошо. Мы... мы сможем жить. Каталина с опозданием осознала, что произнесла слово «мы». Все верно. Она больше не одна. Теперь она это понимала. Ма Хёк Су погиб, но не исчез бесследно. Его частичка, его последний подарок, росла внутри нее. Возможно, сама Каталина и не сумеет жить как обычный человек. Но она хотя бы сможет вырастить своего ребенка в нормальных условиях. В месте, где нет перестрелок, где трупы не висят на фонарях, где можно жить, никого не убивая. Именно такую жизнь, какую хотел для нее Ма Хёк Су. Солнечный луч наискось пробился сквозь маленькое окошко полуподвала. Теперь у Каталины началась новая жизнь. Знакомый аромат кофе пощекотал ноздри. Это происходило уже в третий раз. Смерть и возвращение. — Ты вернулся. Богиня Победы в деловом костюме заговорила первой. Но на ее лице играло странное удовлетворение, которого я прежде никогда не замечал. — Это была весьма занятная история. Богиня Семьи поставила чашку кофе на стол. — Особенно впечатлила сцена твоей гибели. Встретить смерть, оставив надежду следующему поколению — это сильно. «Следующему поколению?» Она о том, что я оставил все свои сбережения Каталине и велел ей жить обычной жизнью? Богиня Победы вставила свое слово: — Лично я считаю, что остаться в том городе тоже было бы неплохим выбором. У тебя были все задатки воина. Даже Богиня Любви подала голос: — Что ж, признаю, мелодрама вышла недурная. Предательство и прощение, смерть и новая жизнь, и, наконец, семя надежды. — Вкус совсем другой, нежели у моих любимых любовных треугольников, но... даже такие клишированные истории по-своему хороши. Она постучала пальцем по губам. — Но испытание провалено. Ведь это нельзя назвать счастливым концом, верно? — Получился грустный, но вселяющий надежду открытый финал. — ...Ну, пожалуй, так и есть. Провал испытания был вполне ожидаем. Меня застрелили, и я умер прямо на улице — трудно назвать это счастливым концом. И все же на лицах всех трех богинь читалось удовлетворение. Такого раньше никогда не бывало. «Хм... обстановка располагает?» Отличный шанс. Пользуясь моментом, я мог бы выбить себе что-нибудь полезное для четвертого мира. — Кстати говоря. Взгляды трех богинь устремились на меня. — Не находите, что третий мир был слишком несправедливым? — Да, у меня были превосходные физические данные, но в беззаконной зоне, подконтрольной картелям, они оказались практически бесполезны, не так ли? — Несправедливым? Жизнь по своей природе несправедлива. Богиня Любви фыркнула. — Но несправедливость должна быть в разумных пределах. Должно же быть хоть какое-то преимущество, позволяющее взять инициативу в свои руки? — Честно говоря, какой толк от тренированного тела в подобном городе? Одна пуля — и все кончено. — В таком виде это уже не испытание, а просто пытка. Воцарилось молчание. Спустя мгновение Богиня Семьи заговорила первой: — ...Что ж. В твоих словах есть доля правды. — Хорошо. Поскольку история, которую ты показал в третьем мире, была весьма недурна, я сделаю тебе особый подарок. — Подарок? — В следующем мире я применю свою силу, чтобы ты получил особую способность. — Какую именно способность? Богиня Семьи многозначительно улыбнулась. — Откуда мне знать? Я же говорила: все условия определяются абсолютно случайно. Я хотел спросить что-то еще, но она жестом пресекла мои расспросы. — Без лишних объяснений. Я и сама не знаю. Отправляйся и увидишь все своими глазами. Богиня Любви щелкнула пальцами. Пространство тут же пошло рябью. — С нетерпением жду от тебя очередной интересной истории в четвертом мире. Мелодрамы — это здорово, но если сюжет начнет повторяться, станет скучно, верно? В глазах начало темнеть. Перенос в четвертый мир начался. «Особая способность...» Что же мне достанется? Сверхсилы? Магия? Смешав в душе предвкушение и тревогу, я снова лишился чувств. Четвертый мир уже ждал меня. ---------- Подумать только, я профессиональный тунеядец. [Я всё исправила. Я сделала всё ради тебя.] Громкий звук бесцеремонно выдернул мое сознание из небытия. «Что это за звук?..» Стоило мне открыть глаза, как перед взором предстал незнакомый потолок. Это происходило уже в четвертый раз, так что особого удивления я не испытал. Чужое тело, чужое пространство и чужая жизнь. Хан Мин Со, Ё Рым, Ма Хёк Су. И кем же... я стал на этот раз? [Я всё исправила. Я сделала всё ради тебя.] Странный рингтон продолжал надрываться без остановки. Я сел на постели и огляделся. Проще говоря... это была тесная однокомнатная конура. Комнатушка, где помещались лишь кровать, письменный стол да платяной шкаф. Всё вокруг пожелтело от времени, а из окна виднелась лишь глухая стена соседнего здания. «Обычная однушка». [Я всё испра——] Я взял со стола вибрирующий смартфон. — Алло? — Это Мун Ю Джин? Голос принадлежал мужчине. Спокойный, но с явными нотками усталости. — Да, это я. — Я звоню по поводу обвинений в клевете и оскорблениях. Мы отправили вам повестку на допрос в качестве подозреваемого. Вы её получили? «Клевета? Оскорбления?» В голове на мгновение воцарилась пустота. Я понятия не имел, о чем он говорит. Воспоминания этого тела я еще толком не изучил. — А... это... — Похоже, вы её еще не видели. Мы отправили её почтой на прошлой неделе. Пожалуйста, обязательно проверьте. Тем не менее, потерпевшая сторона желает встретиться лично. Если вы готовы пойти на мировое соглашение, пожалуйста, явитесь сегодня в наш полицейский участок к трем часам дня. — А кто именно придет? — Со стороны потерпевшей точных деталей мне пока не сообщили. Я дам вам знать, как только узнаю. Вы сможете подойти к трем часам? Выбора у меня не было. Отказ только усугубил бы ситуацию. — ...Я понял. — Тогда до встречи. Звонок завершился. — Ха-а-а... Вздох вырвался сам собой. Всякое желание что-либо делать испарилось, и я снова повалился на кровать, тупо уставившись в потолок. — Клевета и оскорбления... Чем вообще занимался владелец этого тела? Я умирал уже трижды. Мой разум плавился от наркотиков Чхве Со Ри, мое сердце разорвалось во время побега от Ким Бом, а после предательства Каталины меня застрелили в темном переулке. И вот теперь... я начинаю с того, что на меня подали в суд за клевету и оскорбления. — Ну и дерьмо. Нужно было подниматься. Когда я сел, одеяло соскользнуло на пол. «Мун Ю Джин». Это имя всплыло в моем сознании. И одновременно с этим на меня хлынул поток воспоминаний за все двадцать два года жизни владельца этого тела. Мун Ю Джин. Двадцать два года. Выпускник Школы подготовки пробужденных. Школа подготовки пробужденных похожа на обычную старшую школу, но, помимо математики и английского, там также обучают управлению способностями. «Пробужденные? Обучение способностям?» Пробужденные. Концепция, которой не существовало ни в моем первоначальном мире, ни в мирах Хан Мин Со, Ё Рым или Ма Хёк Су. Сверхспособности, пробуждение, Пробужденные. Этот мир разительно отличался от параллельных миров, в которых я успел побывать. Здесь существовали так называемые Пробужденные. Люди, у которых проявились сверхсилы. В один прекрасный день способности внезапно пробуждаются, и в зависимости от ранга и типа этой силы вся жизнь человека переворачивается с ног на голову. EX-класс, S-класс, A-класс, B-класс, C-класс... вплоть до самого низшего, F-класса. Некоторые Пробужденные вступают в Ассоциацию Пробужденных и приносят пользу обществу. Пожаротушение, спасательные операции, охрана, исследования, боевые действия — всё в соответствии с их способностями. Но некоторые встают на путь преступности. Таких пробужденных преступников обычно называют Злодеями. И в этом мире существовала еще одна угроза. Пространственные Врата. Врата, ведущие в неведомые миры, открываются случайным образом, и оттуда лавиной хлынут монстры. Пробужденные сражаются и с этими тварями. «Постойте, Мун Ю Джин тоже окончил Школу подготовки пробужденных? Значит, я тоже Пробужденный?» Я погрузился глубже в воспоминания. Да. Мун Ю Джин действительно был Пробужденным. Его способность проявилась в период полового созревания, поэтому вместо обычной старшей школы он поступил в Школу подготовки пробужденных, где и провел три года. Но... Итоговый ранг способности, который получил Мун Ю Джин, оказался F-классом. С F-классом, в зависимости от конкретного навыка, в бою ты обычно абсолютно бесполезен. Способность Мун Ю Джина была как раз из таких. Называлась она... «Безвредное очарование». Пассивный навык, вызывающий легкую симпатию у окружающих. Рядом с ним люди чувствовали себя уютно, у них просыпался инстинкт защитника. То есть... выражаясь метафорически, это всё равно что обладать очарованием щеночка, котенка или кролика. «Абсолютно бесполезно». Во-первых, это никак не поможет в бою. Излучение милоты перед лицом монстра не заставит его прекратить атаку. Со Злодеями то же самое. В нашем обществе полно психопатов, способных забить до смерти щеночка или котенка, а потом еще и станцевать чечетку на трупе. Денег это тоже не приносит. В общем, способность, которой с тем же успехом могло и не быть. Поступи он в обычную старшую школу, смог бы найти нормальный жизненный путь, как все обычные люди, но Мун Ю Джин питал ложные надежды и пошел в Школу подготовки пробужденных. Цена за три года, впустую потраченных в конце подросткового возраста, оказалась немалой. Выпущенный из школы, Мун Ю Джин оказался выброшен в общество и с треском провалил все попытки устроиться на работу. Теперь он безвылазно сидел дома, целыми днями пропадая в играх. В ролевой игре под названием «Leaf». Фарм игровой валюты с утра до вечера и ее последующий перевод в реальные деньги — вот и весь единственный источник дохода Мун Ю Джина на данный момент. Иными словами, он был профессиональным нахлебником. Денег, которые он зарабатывал за месяц... едва хватало на оплату самого необходимого. — Никакого будущего, серьезно. Я окончательно поднялся с кровати и подошел к зеркалу. Отражение Мун Ю Джина в ростовом зеркале было... — ...Ого. Он был даже красивее, чем Ё Рым. Нет, даже не просто красивее... его пол было трудно определить с первого взгляда. Большие круглые глаза, бледная кожа, мягкие на вид волосы, хрупкое телосложение. Он действительно походил на кролика. На испуганного кролика. — И как мне выживать в этом теле? Я почувствовал прилив раздражения к Богине Семьи. Тоже мне, обещала дать особые способности. И подсунула не А-класс и даже не B-класс, а Пробужденного F-класса. «Ну, по крайней мере, у меня нет врожденной болезни, как у Ё Рым...» Однако во многих отношениях Мун Ю Джин находился в еще более плачевном положении, чем Ё Рым. У Ё Рым был талант к рисованию, она создавала стикеры, и в сочетании с моими идеями это приносило неплохие деньги. Пусть даже она и не могла тратить их как следует. А что Мун Ю Джин? Ни денег, ни будущего, бесполезная способность. И вдобавок... на него подали в суд. — Точно. А за что на меня подали в суд? Я покопался поглубже в памяти. И вскоре нашел ответ. Во время учебы в Школе подготовки пробужденных над Мун Ю Джином издевалась одноклассница. Причем довольно жестоко. Одноклассница, которая его третировала, была... обладательницей способностей EX-класса. Иными словами, высший эшелон человечества, Пробужденная, которая, по сути, превзошла человеческие лимиты. Обладающая сокрушительной силой и невероятной прочностью. Ее звали Кан Ха Ныль. Кан Ха Ныль еще со школьной скамьи демонстрировала выдающийся талант, а после выпуска стала главной звездой Ассоциации, продолжая косить успехи один за другим. Одиночные зачистки монстров из Пространственных Врат, поимка Злодеев S-класса и бесчисленное множество других достижений. Мун Ю Джин ненавидел это. Судя по воспоминаниям и эмоциям Мун Ю Джина, Кан Ха Ныль изводила его практически ежедневно. Ходила за ним хвостиком, заговаривала, звала вместе поесть, приходила к нему на каждой перемене. «...Это точно издевательства?» Ах да, были и другие «издевательства». Обнимала его, целовала в щеки, а иногда просто подхватывала на руки и таскала повсюду, словно щеночка или котенка. И она люто ненавидела, когда Мун Ю Джин общался с другими ученицами. Кан Ха Ныль черпает силу из гнева, поэтому всю жизнь ей приходилось подавлять свою ярость. Но однажды, увидев, как другая ученица заигрывает с Мун Ю Джином, Кан Ха Ныль взорвалась от ярости. Для ее усмирения пришлось задействовать танки и бронетехнику. Однако танки и бронетранспортеры не шли ни в какое сравнение с Кан Ха Ныль. Она уничтожила все восемь единиц бронетехники. Голыми руками. Это был грандиозный инцидент, но под давлением Ассоциации Пробужденных дело замяли. Пережив несколько подобных инцидентов(?), Мун Ю Джин после выпуска оборвал все контакты с Кан Ха Ныль. Он сменил номер телефона и удалил аккаунты в соцсетях. И хотя он спрятался от Кан Ха Ныль, обида в сердце Мун Ю Джина никуда не делась. Она продолжала тлеть. В конце концов, Мун Ю Джин начал строчить злобные комментарии под статьями о Кан Ха Ныль. Будучи профессиональным бездельником, Мун Ю Джин оставлял тонны хейтерских комментариев. Критиковал, высмеивал и поливал Кан Ха Ныль грязью. Использовал десятки фейковых аккаунтов, даже подключал VPN — трудился не покладая рук. И в итоге доигрался, из-за чего полиция сегодня и позвонила. Когда полиция берется за расследование всерьез, никакой VPN не спасет. — Ха-а... ну и дела... Вырвался тяжелый вздох. Тут мне действительно нечего сказать в его оправдание. Конечно, Мун Ю Джин — жертва. Над ним издевались. Но строчить с таким усердием не один и не два, а сотни и тысячи злобных комментариев... Честно говоря, язык не поворачивается назвать поступок Мун Ю Джина правильным. В конце концов, это ведь его собственная жизнь, зачем было тратить ее на такую херню? Эта жизнь и правда казалась беспросветной. Я выдвинул ящик стола и достал кошелек. Двадцать тысяч вон наличными. Одна дебетовая карта. Я проверил баланс счета через смартфон. Остаток: 120 000 вон. — ...Офигеть. У меня даже на мировое соглашение денег нет. А если придется платить штраф, то это вообще нереально. — С ума сойти... Ай, ладно. Пошли уже. Нужно пойти в участок, разузнать обстановку и как-то попытаться договориться. Если я откажусь от соглашения и буду упираться, наказание окажется куда суровее. Проблема в том, что мне не очень-то хочется встречаться лицом к лицу с самой Кан Ха Ныль... Но вряд ли она придет лично. «Точно. Пробужденная EX-класса не станет тащиться в полицейский участок ради какого-то хейтера F-класса». Скорее всего, явится адвокат или представитель Ассоциации. Я вышел на улицу, и яркий солнечный свет ослепил меня. До полицейского участка было четыре остановки на метро. Я зашагал вперед. В полицейском участке оказалось тише, чем я ожидал. Миновав приемную граждан, я поднялся на второй этаж, где обнаружил кабинет с табличкой «Отдел киберрасследований». Я постучал, и изнутри донеслось приглашение войти. — Вы Мун Ю Джин? Спросил мужчина, сидевший за столом. Детектив на вид лет под сорок. — Да. — Присаживайтесь. Кофе будете? — Нет, спасибо, не нужно. Я сел на пластиковый стул, жесткая спинка которого уперлась мне в спину. Детектив достал стопку документов. — Для начала подтвердим вашу личность. Ваша регистрационная карта при себе? Я протянул удостоверение личности. Детектив сверил данные и вернул его мне. — Вы ведь знаете, что на вас подали иск за клевету и оскорбления? — Да. — Позвольте для начала показать вам доказательства. Детектив развернул ко мне экран своего ноутбука. Там длинным списком шли скриншоты комментариев. [Вы хоть знаете, как сильно Кан Ха Ныль издевалась над людьми в школе? Она танки и бронетехнику крушила...] [Она попала в Ассоциацию Пробужденных по связям. Ее место было предопределено еще со времен школы подготовки, в курсе?] [Кан Ха Ныль сумасшедшая. Она таскает людей за собой, как кукол. Серьезно, отбеливание репутации просто безумное. И всё из-за безмозглых фанатиков...] — Это ведь вы написали, верно? ---------- Удар в живот как месть, подогреваемая обидами от школьного буллинга! Мое сердце оборвалось. Начать свою четвертую жизнь в тюремной камере? — И неважно, будет это штраф или тюремное заключение, у вас появится судимость. «Судимость...» Едва перебиваясь доходами от фарма в играх, как я должен был жить с судимостью? Найти нормальную работу будет совершенно невозможно. Даже подработку... будет найти непросто. — Мы можем уладить дело миром? — Сторона потерпевших сказала, что они будут здесь сегодня. Если бы они хотели договориться, разве они не пришли бы встретиться с вами? Хотя бы попытайтесь встретиться с ними лицом к лицу. Это ваш единственный вариант. Я прождал около десяти минут перед детективом. Раздался стук. — Войдите. Дверь открылась, и вошел мужчина в костюме. Мужчина лет тридцати с небольшим, с портфелем в руках. — Вы Мун Ю Джин? — Да. — Я являюсь законным представителем стороны потерпевших. Мужчина сел напротив меня за стол, достал несколько документов и положил их. Бумаги, испещренные юридическими терминами. Похоже, это была копия жалобы. — Можем ли мы... договориться? — Договориться? Адвокат впервые посмотрел мне прямо в глаза. — Наш клиент намерен действовать в соответствии со всеми юридическими процедурами, строго по закону. — Но ведь детектив только что сказал, что если вы придете на встречу, то, возможно, будете готовы пойти на мировую... — Это позиция полиции. Позиция нашего клиента иная. — П-подождите. Я извинюсь и выплачу компенсацию. — Сказали, что в этом нет необходимости. Наш клиент хочет сделать этот случай четким прецедентом. Рекомендую вам нанять адвоката. С этими словами он встал. — Если у вас есть вопросы, задавайте их детективу. А я, пожалуй, откланяюсь. Дверь закрылась. Я потерял дар речи. Если они не собирались договариваться, зачем вообще было приходить в полицейский участок? В любом случае, другая сторона не собиралась идти на мировую. Они определенно собирались довести дело до суда. А это означало, что я получу обвинительный приговор и стану преступником. «Я в дерьме». Детектив сказал что-то утешительное, но я этого не воспринял. Не помню, как я вышел из полицейского участка. Я сел на метро, вышел на своей станции и пешком дошел до своей квартиры-студии. «Преступник». Это слово крутилось у меня в голове. Как я должен был жить как преступник? Фарм в играх рано или поздно достигнет своего предела. Оплата и так уже падала. Когда я больше не смогу фармить... что тогда? — А-а... хуже и быть не может, серьёзно. Хан Мин Со был главным исследователем в компании-единороге. Ё Рым сорвал куш на эмодзи, а Ма Хёк Су преумножил свои инвестиции в акции примерно в десять раз. А Мун Ю Джин? Он начинал с самого дна. Но под дном был еще и подвал, и прямо сейчас я катился именно туда. Я подошел к двери своей квартиры. Достал ключ и открыл дверь. Тесная, темная комнатушка. Это было единственное место, куда Мун Ю Джин мог вернуться. Я сделал шаг внутрь. И как раз когда я собирался закрыть дверь. Я почувствовал чье-то присутствие прямо за своей спиной. «Что?» Прежде чем я успел обернуться, кто-то толкнул меня в спину. — Воу! Жар тела и что-то мягкое прижалось к моей спине и затылку. Споткнулся. Я потерял равновесие и пошатнулся вперед. Этот человек вошел внутрь вместе со мной. Хлоп! Дверь закрылась, и я услышал, как за моей спиной щелкнул замок. — Ю Джин. Женский голос. Яркий и жизнерадостный, но при этом с каким-то скрытым низким тоном. «Быть не может». Мое сердце едва не остановилось. Я медленно обернулся. Человеком, стоявшим там, была — Кан Ха Ныль. Со времен моей учебы в Тренировочной Школе Пробужденных, та самая одноклассница, которая... мучила Мун Ю Джина. Пробужденная EX-ранга. И жертва, подавшая на меня в суд. Она была высокой. Казалось, около 180 см. Стройное, но при этом какое-то крепкое на вид телосложение, и огромная грудь, которую не мог скрыть даже спортивный бюстгальтер, сразу бросались в глаза. Её лицо... было в точности таким, каким я его помнил. Освежающая красота. С озорной улыбкой на губах. — Нашла тебя, Ю Джин. Она сделала шаг ближе. Я инстинктивно отступил назад. Но единственным выходом из этой студии была дверь, которую она загораживала. Бежать было некуда. «Почему она здесь...» Вопрос застрял у меня в горле, но так и не вырвался наружу. Кан Ха Ныль по-прежнему улыбалась. — Давно не виделись. Кан Ха Ныль стояла спиной к двери. Расстояние между нами едва составляло два шага. В тесной студии её присутствие казалось подавляющим. — Вау — столько времени прошло. Верно? Целый год и восемь месяцев. Она произнесла это снова. — К-как ты меня нашла? — Как? Я пошла за тобой после того, как ты вышел из полицейского участка, вздыхая так, будто земля уходит из-под ног. Кан Ха Ныль была красавицей ростом под 180 см с пугающей фигурой. Не заметить её было полностью моей виной. Конечно, даже если бы я заметил её первым, я бы не смог оторваться от Кан Ха Ныль, будь она полна решимости преследовать меня. Кан Ха Ныль сделала еще один шаг ближе. Я инстинктивно отступил. — Что не так? Ты меня боишься? Как я мог не бояться? В воспоминаниях Мун Ю Джина Кан Ха Ныль была монстром. Тем, кто таскал людей за собой, как щенков, уничтожал танки голыми руками и крушил всё вокруг, когда впадал в ярость. И этот монстр сейчас стоял передо мной. — Никаких контактов всё это время, удалил все соцсети, сменил номер телефона... почему ты бросил свою единственную и неповторимую подругу и прячешься в таком месте? «Подругу?» Я усомнился в собственном слухе. — Подругу... говоришь? — Ага. Мы ведь друзья, не так ли? Лучшие друзья. Кан Ха Ныль склонила голову набок. На её лице читалось искреннее непонимание. — В школе мы всегда были вместе. Вместе ели, вместе проводили перемены. «Это потому, что ты в одностороннем порядке таскалась за мной». Но на лице Кан Ха Ныль читалось лишь искреннее любопытство. Казалось, она понятия не имела, что сделала не так или почему Мун Ю Джин сбежал. Точно. Не было ни следа чувства вины. «Она действительно не понимает? Вау, серьёзно». Это было немного неожиданно, но я почувствовал, как в груди закипает нечто горячее. Вероятно, это была обида Мун Ю Джина. Гнев. Злоба. — Друзья, говоришь? — Ага. — Разве друзья так поступают с друзьями? Ходить по пятам каждый день, не давать общаться с другими людьми, крушить всё вокруг, когда ты расстроена? Кан Ха Ныль замерла. — Ю Джин...? — Когда я сблизился с другой девочкой в школе, ты разнесла всё вдребезги. Даже танки и бронетехнику, которые приехали тебя остановить! — Это было... — И ты ни разу не задумалась о своем поведении. Ты просто угрожала мне, чтобы я тебя не злил! Кан Ха Ныль промолчала. Она просто смотрела на меня. — Я тебе не питомец и не кукла. Как я живу, где я живу, с кем встречаюсь — не твое дело! Только высказав всё это, я почувствовал, как на душе стало немного легче. Эти слова сам Мун Ю Джин никогда бы не смог произнести. Потому что Мун Ю Джин по-настоящему боялся Кан Ха Ныль. Но я их сказал. Не думая о последствиях, я всё выплеснул. Даже когда я тяжело дышал, излив свой гнев водопадом слов, Кан Ха Ныль хранила молчание. Выражение её лица... было нечитаемым. Не лишенным эмоций, но и не сердитым. Она просто безучастно смотрела на меня. «......Угх». Страшно. Её вечно улыбающееся лицо, теперь ничего не выражающее, пугало ещё больше. О чем она сейчас думала? Она злилась? Или...? Молчание продолжалось. Десять секунд, двадцать секунд, тридцать секунд. — Пха-ха-ха-ха! Внезапно Кан Ха Ныль расхохоталась. Её раскатистый смех заполнил тесную комнату. Она схватилась за живот от смеха. Как будто ей и вправду было весело. — Ч-что... что тут смешного? — Ты дулся из-за такой ерунды? Она перестала смеяться и посмотрела на меня сверху вниз. — Нет, серьёзно, это мило. Впервые вижу, как Ю Джин злится, и это так мило. Даже твой дрожащий голос — это мило. Кан Ха Ныль вытерла уголок глаза тыльной стороной ладони. — Тебе нужно было просто сказать об этом. Если тебе это не нравилось, нужно было так и сказать. — Я так и говорил! — Да? Что-то не припомню. Эта женщина и впрямь была сумасшедшей? — Тогда давай поступим так. Кан Ха Ныль внезапно задрала свой тренировочный топ. Под её белой кожей показался крепкий, рельефный пресс. Мышцы, очерченные четкими линиями. Гладкая кожа без единой капли пота. Идеальное тело, как у модели с обложки журнала. — Ударь меня. — ...Что? — Я поняла, что Ю Джин злится на меня. Так ударь меня. Пока тебе не станет легче. Кан Ха Ныль похлопала себя по животу. — Если кулаки не помогают, можешь взять стальную трубу или что-то в этом роде. Бей меня сколько влезет. О чем она говорит? — Ты спятила? — Не хочешь бить — не надо. Но тогда тебе не станет легче, верно? Просто ударь меня. Я стерплю. Она широко улыбнулась. Это так бесило, что во мне вскипела ярость. — Думаешь... я тебя не ударю!? — О, так ты ударишь? Отлично. Кан Ха Ныль развела руки в стороны. — Давай, вперед. «Отлично. Я дам тебе то, что ты хочешь». Я сжал кулак. И врезал им по белоснежному прессу Кан Ха Ныль. Бам. Глухой звук. Но... Кан Ха Ныль даже глазом не моргнула. Она совершенно не выглядела так, будто ей больно. «Сильнее». Я ударил снова. И снова. Бам. Бам. Бам, бам. Я бил её без остановки. Со всей силой, на которую были способны руки Мун Ю Джина. Но ничего не изменилось. На стальном прессе Кан Ха Ныль не осталось даже красного следа. Мои удары были сродни легким похлопываниям. — Ха-ха, щекотно. Рассмеялась Кан Ха Ныль. «Проклятье». Я ударил сильнее. Изо всех сил. Со всем, что у меня было. Мой кулак начал болеть. Костяшки пульсировали. Бам. Бам. Бам. Бам. — О, чуть посильнее? Но всё равно щекотно. Кан Ха Ныль продолжала улыбаться. Мои руки отяжелели. Дыхание стало прерывистым. Пот пропитал всё мое тело. Тело Мун Ю Джина было таким же слабым, как и у Ё Рыма. Единственным спасением было отсутствие хронического заболевания. Бам. Бам. Мои удары замедлились. Я больше не мог вкладывать в них силу. Наконец, я опустил руки. — Ха-а... ха-а... Тяжело дыша, я снизу вверх посмотрел на Кан Ха Ныль. Она всё ещё была в полном порядке. Ни единого синяка. Её пресс был в таком же идеальном состоянии, как и прежде. — Теперь полегчало? Спросила Кан Ха Ныль. Всё с тем же ухмыляющимся лицом. Я не смог ответить. Осталось лишь разочарование. Говорят, что разочарование заставляет человека расти, но действительно ли Мун Ю Джин сможет вырасти? Эта абсурдная мысль промелькнула у меня в голове. ---------- Око за око, удар под дых за удар под дых?.. «Настроение улучшилось? Да у кого бы оно поднялось после такого?» Я был слишком ошарашен, чтобы злиться. Но это вовсе не значило, что я радовался происходящему. Кан Ха Ныль, не дожидаясь ответа, натянула кофту обратно. — Отлично. Теперь моя очередь. — Что? Она подошла к углу комнаты. Подняла две подушки, лежавшие возле кровати. Затем протянула их мне. — Обними их. — ...Зачем? — Просто обними. Прижми покрепче к груди. Я понятия не имел, что она задумала. Но атмосфера явно не располагала к отказам. Кан Ха Ныль всё ещё улыбалась. Однако за этой улыбкой скрывалось что-то ещё. Не знаю, что именно, но... я просто чувствовал, что отказываться нельзя. Это своего рода инстинкт выживания. Тот, которым обладают только слабые. Если я сейчас отвечу не так, случится что-то ужасное. Объяснить это было трудно, но я смутно это предчувствовал. Мне ничего не оставалось, кроме как взять подушки и прижать их к груди. Сложив их вместе, чтобы они были как можно толще. — Вот и славно. Кан Ха Ныль сделала шаг назад. Затем подняла правую руку. Её ладонь была широко раскрыта. «Что она собирается...» Не успел я закончить мысль, как её правая рука пришла в движение. — БАХ!! Раздался глухой хлопок, подушки лопнули, и во все стороны полетели клочья набивки. Ударная волна, которую подушки не смогли полностью поглотить, врезалась мне в грудь. — Кх-ха-а-а?! Из лёгких мгновенно выбило весь воздух. Диафрагму свело судорогой, перекрывая дыхание. Меня отбросило назад, и я спиной рухнул на кровать. — Бам. Матрас кровати глубоко прогнулся. Моё тело подпрыгнуло и снова повалилось на постель. Боли... если не считать того, что у меня перехватило дыхание, почти не было. Две подушки приняли на себя большую часть удара. Но даже при этом сам импульс оказался колоссальным. Поверить не могу. Она даже не замахивалась — просто слегка толкнула ладонью и отправила человека в полёт. А разорванные в клочья подушки послужили лишь побочным эффектом. Вот она, сила Пробуждённого EX-класса. Если сопоставить это с воспоминаниями Мун Ю Джина... мощь сравнима с зелёным гигантом из фильмов моего прежнего мира. — Кх-ха... кх... Я отчаянно пытался сделать вдох, но лёгкие не слушались. Пришлось судорожно хватать ртом воздух. Кан Ха Ныль подошла к кровати. — Ты в порядке? Я ведь ударила вполсилы, насколько могла. Какая наглость — интересоваться самочувствием человека, которого только что отправила в полёт. — Ты... ты... — М? — Ты человека... в воздух запустила... — Но там же были подушки. Ты ведь не ранен? Спросила она с искренним любопытством в голосе. Травм действительно не было. Подушки защитили от удара. Но дело совсем не в этом. «Ударь она хоть капельку сильнее... и все мои рёбра разлетелись бы в щепки». Липкий, холодный страх окутал всё тело. Я чувствовал себя хомяком рядом с человеком, который может раздавить меня шутки ради в любую секунду. Кан Ха Ныль присела на корточки и заглянула мне в лицо. — Ю Джин, мне ведь тоже было очень тяжело. Ты ведь понимаешь это? — ...Что? — Ты пропал на шестьсот шесть дней, не выходя на связь. Сменил номер телефона, соцсети удалил. — Это было... — Сначала я пыталась войти в положение. Думала, может, Ю Джин хочет побыть один. Такое случается. Кан Ха Ныль слегка наклонила голову набок. — Но прошёл месяц, три месяца, полгода, а от тебя ни слуху ни духу. Вот тогда я по-настоящему разозлилась. Думала, с ума сойду. Её голос по-прежнему звучал жизнерадостно. Но в нём сквозило... нечто глубоко неправильное. — Знаешь здание Ассоциации? Мне хотелось разнести его в щепки. — ...А? — С первого по двадцатый этаж — уничтожить всё, раздавить каждого человека внутри. Мне правда этого хотелось. Очень. Безумие. В Ассоциации работают сотни людей. — Без тебя рядом мне было безумно трудно сдерживаться. Теперь ты понимаешь, как нелегко мне пришлось? Кан Ха Ныль широко улыбнулась. — Ну вот видишь. Теперь ты выместил на мне свою злость, а я высказала свои обиды. Она взяла меня за руку. Её ладонь, расслабленная и мягкая, оказалась удивительно тёплой. И эта рука потянула меня вверх. Моё тело без труда оторвалось от постели. — Давай снова будем близки. Мои ноги коснулись пола, когда я поднялся с кровати. Кан Ха Ныль всё ещё улыбалась. С озорным, ребяческим выражением лица. «Примирение?» Всё это было в одни ворота. Абсолютно односторонне. Сначала она заставила меня ударить её, чтобы я «выпустил пар», затем швырнула меня через всю комнату, заявив, что тоже обижена, а теперь объявляет, что этого достаточно и пора мириться. — Я... — Ю Джин ведь тоже согласен? Кан Ха Ныль бесцеремонно перебила меня. — Мы ведь с тобой друзья. А друзья всегда мирятся после ссор. «Разве друзья так поступают друг с другом?» Я проглотил слова, готовые сорваться с языка. Бесполезно. Эта девица не станет слушать. Да даже если и выслушает, всё равно ничего не поймёт. «Она действительно сумасшедшая». Чхве Со Ри понимала, что поступает неправильно, но всё равно продолжала. Ким Бом жила в плену собственных иллюзий, но в её мире хотя бы присутствовала своя логика. Каталина... её сделало такой окружение, но родись она в нормальном мире, выросла бы обычным человеком. Но Кан Ха Ныль? Она была сломана с самого начала. Она обладала силой, далеко превосходящей человеческие лимиты. И глупо было ожидать от неё человеческого мышления. Вот что по-настоящему пугало. Это была не злоба, не бред и не эгоизм. Просто существо, превзошедшее человечество, которому я почему-то приглянулся. «Эта жизнь...» Я едва не вздохнул вслух, но сдержался. «Здесь действительно нет правильного решения». Кан Ха Ныль продолжала улыбаться. Словно все проблемы разом испарились. Но на самом деле ничего не решилось. Она просто в одностороннем порядке объявила инцидент исчерпанным. «Для начала... нужно привести мысли в порядок». В голове царил хаос. Чувства перепутались, мешая здраво рассуждать. Злость, страх, разочарование и... смирение. «Нет, я не могу просто сдаться». Я отличаюсь от Мун Ю Джина. Будь на моём месте прежний Мун Ю Джин, он, скорее всего, уже опустил бы руки. Даже сейчас я ощущал влияние его личности. Перед Кан Ха Ныль меня сковывал трепет, подталкивая просто подчиниться её воле. Настоящий Мун Ю Джин давно бы сдался. Плыл бы по течению, живя так, как она велит. Не в силах избежать, не в силах отказать, просто терпя. И в конце концов сломался бы. Душевно или физически. Но я не такой. Я прожил жизни Хан Мин Со, Ё Рым и Ма Хёк Су. Я трижды познал смерть. И чтобы выжить, чтобы преодолеть испытания, я отчаянно боролся. «В этот раз всё точно так же». В мире Чхве Со Ри, в мире Ким Бом, в мире Каталины. Я не сумел пройти испытания и погиб в каждом из них. «Но на этот раз...» Кан Ха Ныль — сверхчеловек, полностью сбросивший оковы человечности. Стоит ей щелкнуть пальцем, и голова Мун Ю Джина отделится от тела. Откровенно говоря, победить её силой невозможно. Значит, остаётся лишь один путь. «Мне нужно взять контроль над этими отношениями». Физической силой мне её не одолеть. Сбежать тоже не выйдет. Единственный оставшийся способ... сделать её своим союзником. Каким-то образом я должен занять ведущую позицию. Сделать так, чтобы Кан Ха Ныль нуждалась во мне. «Но как?» Сила, богатство — всё мимо. Характеристики Мун Ю Джина находятся на самом дне по сравнению с Хан Мин Со, Ё Рым и Ма Хёк Су. Что же тогда остаётся? Особая способность, обещанная Богиней Семьи. «Безвредная миловидность». Пассивный навык, который дарит покой окружающим и успокаивает их. Бесполезный в бою, не приносящий денег... просто глупый навык. «Погодите-ка». Мысли резко замерли. Действительно ли он бесполезен? «Почему Кан Ха Ныль... так любит Мун Ю Джина?» Это был фундаментальный вопрос. Кан Ха Ныль — Пробуждённая EX-класса. Существо за пределами человеческого понимания. Почему такая личность одержима Мун Ю Джином, жалким Пробуждённым F-класса? «Нужно копать глубже в воспоминания». Я погрузился в самые потаённые уголки памяти Мун Ю Джина. Прошлое с Кан Ха Ныль. Дни в Школе подготовки Пробуждённых. Когда она впервые встретила меня... то есть Мун Ю Джина. День церемонии поступления. Мун Ю Джин тихо сидел в углу. Чужая обстановка, незнакомые люди. Все вокруг хвастались своими способностями. Именно тогда вошла Кан Ха Ныль. Она уже тогда была знаменитостью. EX-класс. Первокурсница, привлекшая внимание Ассоциации ещё до поступления. Она окинула взглядом класс и... заметила Мун Ю Джина. И направилась прямо к нему. — Привет, как тебя зовут? — ...Мун Ю Джин. — О, какой милашка. Я Кан Ха Ныль. Давай дружить. Она улыбнулась и протянула руку. Яркая, открытая улыбка. Мун Ю Джин занервничал. Он не понимал, почему такая известная особа заговорила именно с ним. — Ю Джин, а какая у тебя способность? — ...F-класс. Просто... дарить умиротворение? — Любопытно. А ну-ка, используй её. — Она всегда активна. Это пассивный навык. Кан Ха Ныль наклонила голову. — Правда? Что-то я не особо чувствую. Но ты ведь точно Пробуждённый? — Пробуждённый, но... И с того самого дня Кан Ха Ныль постоянно крутилась вокруг Мун Ю Джина. Приходила на каждой перемене, звала вместе обедать, ходила хвостиком после занятий. Поначалу он не понимал причин. Но шло время... и Мун Ю Джин начал осознавать. Кан Ха Ныль часто выходила из себя. Не в силах сдержать гнев, она крушила всё вокруг. Но стоило ей оказаться рядом с Мун Ю Джином, как всё менялось. — Когда я с тобой, я не так сильно злюсь. Однажды призналась Кан Ха Ныль. — Рядом с другими ребятами я только раздражаюсь, но когда я с Ю Джином, мне почему-то становится так спокойно. В другой раз. — Ты такой... маленький и милый, мне это нравится. Сказала Кан Ха Ныль, гладя его по голове, пока он сидел у неё на коленях. — Словно щеночек. Или кролик? В общем, милашка. Я открыл глаза. «Вот оно что». Теперь всё встало на свои места. Причина, по которой Кан Ха Ныль так привязана к Мун Ю Джину. Навык F-класса. «Безвредная миловидность». Способность, которая дарит покой окружающим и порой пробуждает в них инстинкт защитника. Бесполезный в бою, не приносящий денег, жалкий навык. Но... для Кан Ха Ныль, не способной совладать со своим гневом... «Он действует как чудодейственное лекарство». Рядом со мной она не злится. Её разум обретает покой. Для неё я — единственное существо, способное усмирить бурю в её душе. «Или, возможно, дело просто во внешности». Мун Ю Джин похож на кролика. Маленький, милый, с вечно испуганными глазами. Это могло идеально соответствовать вкусам Кан Ха Ныль. Какова бы ни была истинная причина, это не имело значения. Важно лишь то, что Кан Ха Ныль безумно, просто невероятно сильно любит Мун Ю Джина. ---------- Айдол... Нет, скорее, это правило, что Пробуждённые EX-класса приходят с менеджерами «Кан Ха Ныль очень сильно ко мне привязана». Я уверен в этом. Она сосчитала каждый из шестисот шести дней моего отсутствия, выследила мой адрес и сама пришла меня искать. Она сказала, что без меня ей было невыносимо. Даже заявила, что хотела разрушить здание Ассоциации и убивать людей. Это одержимость. Серьёзная, глубокая одержимость. Ничуть не лучше, чем у Чхве Со Ри, Ким Бом и Каталины. А может, даже хуже. От Чхве Со Ри и Ким Бом я пытался сбежать. Но если подумать об этом сейчас, мне нужен другой подход. Тот, кто одержим, всегда оказывается в более слабой позиции. В любви или в чём-либо ещё отношениями управляет тот, кому они нужнее. Одержимость означает, что ты безумно им дорог. Если я смогу держать правильную дистанцию и не стану пытаться полностью разрушить эти отношения, то смогу взять всё под свой контроль. В таком случае. «Мне нужно перехватить инициативу». Это будет непросто. Кан Ха Ныль — женщина, которая силой способна добиться чего угодно. Бежать нельзя. Если я попытаюсь сбежать, меня ждёт ещё более неизбежная гибель. Но и просто сопротивляться тоже не выйдет. Если я пойду напролом, она меня попросту раздавит. Никакой хитрой стратегии тут нет. Нужно просто действовать грамотно. Подстраиваться под ситуацию, импровизировать. Но это не значит, что я должен безропотно плыть по течению. Кан Ха Ныль хочет меня. Ей нужно моё время, моё присутствие, отношения со мной. «По крайней мере... я могу попытаться». Честно говоря, это, скорее всего, граничит с невозможным. Но другого пути нет. «Я должен как-то заставить это сработать». Даже если придётся рисковать жизнью. На этот раз я обязан пройти это испытание. Я должен прийти к счастливому финалу. Теперь мои действия предельно ясны. Я не могу просто забиться в угол, как это делал Мун Ю Джин. Мне нужно встать с ней хотя бы на равных. ...Хотя на равных, пожалуй, будет сложновато, но я должен хотя бы заставить её признать, что я ей необходим. — Кстати. Я заговорил первым. — Как ты меня нашла? Я ведь сменил номер телефона и удалил все аккаунты в соцсетях. — А, это? Кан Ха Ныль достала из-за пояса смартфон. Несколько раз коснувшись экрана, она протянула его мне. Это был скриншот злобного комментария. Того самого, который написал я... точнее, Мун Ю Джин. — Посмотри на это. Ты написал: «Я всё видел, когда ты издевалась над тем учеником на школьной крыше». Но ведь на той крыше всегда были только мы двое. — И ещё то, как я разнесла танк и бронетранспортёр. Эта информация была засекречена. Единственный, кто мог об этом знать — это Ю Джин. Кан Ха Ныль убрала телефон обратно в карман. — Так что я сразу всё поняла. «А-а, это Ю Джин. Вот, значит, чем он занимается, пока прячется». «...Мун Ю Джин, ну ты и идиот». Месть Мун Ю Джина оказалась слишком топорной. Пытаясь очернить Кан Ха Ныль с помощью конкретных деталей, он лишь выдал себя с головой. Никакие VPN и одноразовые аккаунты не помогли. Само содержание комментариев было чистой воды признанием. Я едва не вздохнул, но вовремя сдержался. Сейчас важно совсем другое. — Так вот почему ты подала в суд? — Ага. Сначала я не была уверена до конца, но когда увидела ещё несколько комментариев, поняла, что это точно ты. А полиция уже отследила IP-адрес. Для Пробуждённой EX-класса из Ассоциации помыкать полицией было плёвым делом. Что ж, моё любопытство было удовлетворено. Теперь перейдём к следующему шагу. — Но давай оставим это. Я оглядел комнату. По всему полу был разбросан пух из разорванной подушки. — Думаю, нам нужно здесь прибраться. — А? — Поможешь мне прибраться в комнате? Сам видишь, тут полный бардак. Кан Ха Ныль замялась. Похоже, её смутило то, что я о чём-то её прошу. — ...Прибраться?.. — Да. Мне нужна твоя помощь. На мгновение воцарилась тишина. Кан Ха Ныль приоткрыла рот, словно столкнулась с чем-то совершенно неожиданным, а затем снова закрыла его. — ...Хорошо. Она улыбнулась. Но эта улыбка отличалась от прежней. Не озорная, а какая-то странная и неловкая. «Она растеряна». Будь на моём месте настоящий Мун Ю Джин, он никогда бы такого не сказал. Напуганный и забитый, он бы просто покорно соглашался со всем, чего бы ни захотела Кан Ха Ныль. Но я другой. Кан Ха Ныль закатала рукава. — Что мне делать в первую очередь? — Собери пух от той порванной подушки. А я приберусь на столе. — Поняла. Она присела на корточки и принялась собирать пух с пола. Пробуждённая EX-класса, обладающая сокрушительной силой, послушно убиралась по одному моему слову. Это было возможно только потому, что мы не чужие люди и не просто бывшие одноклассники — а потому, что она безумно ко мне привязана. «Работает». Подумал я, складывая мусор со стола в пакет. Кан Ха Ныль сильна в насилии. Она привыкла бить, крушить и ломать. Но, как ни странно... у неё совершенно нет иммунитета к обычному, повседневному общению. «Наверное, её ещё никто ни о чём так не просил». В воспоминаниях Мун Ю Джина Кан Ха Ныль была жестокой, из тех, у кого кулаки летят впереди слов. Когда человек, способный в любой момент размозжить тебе череп, ведёт себя крайне агрессивно, бояться его — вполне естественно. Поэтому все вокруг либо боялись её, либо боготворили, либо втайне ненавидели, либо лебезили перед ней. И только Мун Ю Джин... оставался рядом, содрогаясь от страха. По сути, насильно, потому что у него просто не было выбора. Минут через десять в комнате стало довольно чисто. Кан Ха Ныль поднялась на ноги, отряхивая ладони. — Всё готово. — Спасибо. Она широко улыбнулась. Похоже, у неё поднялось настроение. Теперь следующий шаг. Я присел на край кровати. Затем посмотрел снизу вверх на Кан Ха Ныль. — Ха Ныль, присядешь на минутку? — Хорошо. Она плюхнулась рядом со мной. Матрас глубоко просел под её весом. Наступила недолгая пауза. — ...Эм. Я глубоко вздохнул. А затем взял Кан Ха Ныль за руку. — Ч-что?! Удивлённо воскликнула Кан Ха Ныль. Если подумать, это был первый раз, когда Мун Ю Джин сам взял её за руку. — Ха Ныль, прости меня. — ...А? — За те злобные комментарии. Мне правда очень жаль. Я говорил серьёзно. Глядя ей прямо в глаза. — Я действительно... должно быть, сильно ранил тебя. Прости. Выражение лица Кан Ха Ныль изменилось. Улыбка мгновенно сошла на нет. — ...Да нет, всё нормально. — Ничего не нормально. Я был неправ. — Да говорю же, всё правда в порядке. Кан Ха Ныль отвела взгляд. Она попыталась высвободить руку, но я не отпускал. — Мне вообще-то плевать на подобные комментарии. Пробормотала Кан Ха Ныль. — Мне постоянно такое пишут. Я просто не обращаю внимания. — Но те, что написал я, совсем другие. Ведь я... тот, кто знает настоящую Кан Ха Ныль. — ...Да. Она окончательно отвернулась. «Вот она... её слабость». Кан Ха Ныль неуязвима для физических атак. Но искренний эмоциональный обмен... в этом у неё нет совершенно никакого опыта. Я отпустил её ладонь. Только тогда Кан Ха Ныль убрала руку. — В любом случае, мне жаль. И... я обязательно выплачу компенсацию за примирение сторон. — Компенсацию? — Да. Если ты согласишься на мировое соглашение. Мне понадобится время, но я обязательно всё верну. Кан Ха Ныль покачала головой. — Мне это не нужно. — Что? — Я говорю, мне не нужны никакие деньги или что-то в этом роде. Она посмотрела мне прямо в глаза. Озорное выражение лица исчезло, сменившись предельной серьёзностью. — Вместо этого. Её голос стал тише. Температура в комнате, казалось, упала. По моей спине пробежал холодок. — Больше не исчезай. Не обрывай связь, не прячься, не убегай... никогда больше так не делай. Никогда. Жутко. Сейчас Кан Ха Ныль не улыбалась. Она не шутила. И не играла. Она говорила абсолютно серьёзно. Я инстинктивно почувствовал: если я снова исчезну, случится что-то по-настоящему ужасное. — ...Хорошо. Другого выбора не было. Я послушно ответил. Лицо Кан Ха Ныль снова просветлело. На него вернулась улыбка. — Вот и отлично. Тогда я заберу заявление! — Спасибо. — Ну, я ведь с самого начала не собиралась наказывать Ю Джина. Она пожала плечами. В этот самый момент воспоминания Мун Ю Джина вспыхнули в моей голове подобно молнии. Утро понедельника, класс в Школе подготовки Пробуждённых. Стоило мне открыть дверь и войти, как Кан Ха Ныль тут же бросилась ко мне. — Ю Джи-и-ин!―― Кан Ха Ныль обняла меня... точнее, Мун Ю Джина. Моё лицо уткнулось в две круглые, мягкие, словно маршмеллоу, сферы. — Я так скучала по тебе за выходные! Я и не знала, что два дня могут тянуться так долго!? Она буквально повисла на мне. Обняла руками за шею, поцеловала в щеку и приподняла над полом. — Что ты делал в субботу? А в воскресенье? Почему ты мне не писал!? — Я... я все выходные дома сидел, аниме смотрел... — Ты должен был писать мне даже на выходных! Я с ума сходила от тоски по тебе! Выходные. Всего два дня. Женщина, которая не могла выдержать разлуки в два дня, терпела шестьсот шесть дней. Несложно было представить, насколько тяжело ей пришлось. «Точно. То, чего хочет Кан Ха Ныль, предельно ясно». Её желание в каком-то смысле очень простое. Она хочет видеть Мун Ю Джина каждый день. Хочет быть рядом с ним каждую секунду. Не хочет расставаться ни на миг. По-детски наивное желание, но в этом вся суть. — Ха Ныль. — Да? — У меня есть предложение. Кан Ха Ныль наклонила голову набок. — Какое? — Ты ведь хочешь... видеть меня каждый день? Как во времена нашей учёбы. Она ничего не ответила. Но и отрицать не стала. — Что ж, у тебя ведь тоже полно дел, верно? Так что... Я перевёл дыхание. — Как насчёт того, чтобы нанять меня своим менеджером или кем-то в этом роде? — ...А? Кан Ха Ныль уставилась на меня, приоткрыв рот. — Менеджером? — Да, менеджером. Я слышал, у высокоранговых Пробуждённых всегда есть такие люди. Составляют расписание, занимаются уборкой, помогают в быту, всё в таком духе. Я продолжил: — Тогда тебе не придётся выкраивать время, чтобы искать меня — мы сможем быть вместе каждый день. Я всего лишь F-класс, так что сражаться не умею, но буду усердно делать то, что мне под силу. Кан Ха Ныль молчала. Она просто пристально смотрела на меня. «Сработало?» Моё предложение полностью удовлетворяло её чувство собственничества. Она сможет видеть меня каждый день, знать всё моё расписание и полностью его контролировать. В то же время это было выгодно и мне. Я смогу зарабатывать деньги, а находясь рядом с Кан Ха Ныль, обеспечу себе определённое положение. Раз уж сбежать всё равно не получится, это лучший вариант. И самое главное... я смогу использовать то, что моя способность «Безвредная миловидность» успокаивает её. — ...Что думаешь? Я... я согласен даже на минимальную ставку. Кан Ха Ныль медленно закрыла рот. Она по-прежнему молчала. Выражение её лица было невозможно прочесть. «Неужели провал?» В душу закралась тревога. Но свою карту я уже разыграл. Мне оставалось только ждать её ответа. ---------- Контракт, как и следовало ожидать, так и кишел ядовитыми пунктами. Это предложение стать её менеджером — лучший козырь, который я могу разыграть. Только так я смогу удовлетворить собственнические замашки Кан Ха Ныль и одновременно выбить для себя хоть какую-то опору под ногами. По крайней мере, мне так кажется. Лучшего выхода просто не найти. Но Кан Ха Ныль... молчит. До сих пор. Неужели она откажется? Или у неё на уме что-то другое? — ...Ха Ныль? Когда я осторожно позвал её, Кан Ха Ныль наконец приоткрыла рот. — Значит, я смогу видеть тебя каждый день? — А? — Я спрашиваю, смогу ли я видеть тебя каждый день. На этот раз в её голосе не было и следа игривости. — Ну да. Ты ведь будешь моим менеджером. Само собой, мы будем видеться каждый день... — И утром тоже? — Да. — И в обед? — Полагаю, что так. — И вечером? — Если это твоё рабочее время... то мы будем вместе, верно? Уголки губ Кан Ха Ныль поползли вверх. — Тогда... ты ведь не сбежишь? — Я не смогу сбежать. Моя работа как раз в том и заключается, чтобы постоянно быть рядом с тобой. — И связь обрывать не будешь? — Какой смысл обрывать связь, если я твой менеджер? — И соцсети свои не удалишь? — У меня нет причин их удалять. — Правда? — Правда. — Прямо честно-пречестно? «Да что с этой женщиной не так?» Взрослая женщина — которая на целую голову выше Мун Ю Джина, да ещё и с грудью, превосходящей размером эту самую голову, — ведет себя как какая-то детсадовка. И всё же я отчётливо чувствовал, какие эмоции крылись за этими вопросами. Кан Ха Ныль искренне, всем сердцем хочет быть со мной. — Честно-пречестно, я никуда не уйду. Обещаю. Стоило мне ответить, как лицо Кан Ха Ныль озарилось. Это была не дежурная ухмылка, а улыбка искренней, чистой радости. — Ура! Она резко подскочила, отчего матрас кровати бешено заходил ходуном. — Мне нужно прямо сейчас составить контракт! Я вернусь, как только всё будет готово! — Ха Ныль?! Силуэт Кан Ха Ныль растаял в воздухе, словно её унесло ветром. Лишь на долю секунды на её месте остался полупрозрачный силуэт, будто в каком-то мультфильме. От её резкого рывка поднялся такой порыв ветра, что лёгкое тело Мун Ю Джина даже слегка приподняло в воздух. «С ума сойти, как вообще человек может двигаться с такой скоростью?» Неужели все Пробуждённые EX-класса такие монстры? Когда этот ураган по имени Кан Ха Ныль наконец умчался, меня наконец-то накрыло облегчение. — ...Кажется, у меня получилось. Предложение стать менеджером сработало безупречно. Кан Ха Ныль приняла его с неописуемым восторгом. Теперь я стану её менеджером. Буду тем, кто находится рядом с ней изо дня в день. Конечно, это может превратиться в кандалы. Но, по крайней мере, эти кандалы я выбрал сам. Не то, что мне навязали силой, а то, что предложил я сам. И эта разница имеет огромное значение. «Именно так я перехвачу инициативу». Кан Ха Ныль жаждет меня. И я воспользуюсь этим её желанием, чтобы прочно вбить ей в голову мысль: я — жизненно необходим. Разумеется, этот план не идеален. Сила Кан Ха Ныль по-прежнему абсолютна, а я всё ещё слаб. Но, по крайней мере, именно я буду задавать вектор нашим отношениям. Обязательно буду. На данный момент этого вполне достаточно. Здание штаб-квартиры Ассоциации, 12-й этаж, Юридический отдел. Просторный, опрятный кабинет. Одна из стен представляла собой панорамное окно от пола до потолка, из которого открывался вид на деловой центр Каннама. На столе горами громоздились документы: контракты, соглашения, бумаги, связанные с судебными тяжбами. Основная работа Юридического отдела Ассоциации заключалась в разгребании проблем, которые создавали Пробуждённые. Люди, наделённые силой, вечно влипали в неприятности, и устранение последствий ложилось на плечи юристов. Юрист Пак, сотрудница этого отдела, и сегодня сидела за своим столом, изучая кипу бумаг. Тридцать пять лет. Семь из них она проработала здесь, в Ассоциации. Поначалу она восхищалась Пробуждёнными. Думала, что они — настоящие герои со сверхспособностями. Но реальность оказалась куда прозаичнее. Великая сила порождала лишь непомерно раздутое эго. Те, кто обретал мощь, непостижимую для простых смертных, вместе с ней приобретали высокомерие и эгоцентризм, соответствующие этой самой мощи. Значительная часть Пробуждённых S-класса и выше, честно говоря, были социально неадаптированными личностями. Эгоистичные, капризные, практически неуправляемые. Конечно, не все они были такими. Встречались среди них и прекрасные люди. Но тех, кто не отличался благородством, было в разы больше. А уж Пробуждённые EX-класса и вовсе переходили все границы. Обладая силой, которая далеко превосходила человеческие лимиты, они уже давно вышли за рамки понятия «человек». Раздался стук. Не дожидаясь ответа, вошедший толкнул дверь. Бесцеремонной гостьей, не имеющей ни малейшего представления о приличиях, оказалась... Кан Ха Ныль. Пробуждённая EX-класса, числящаяся в Ассоциации. Обладательница сверхчеловеческой силы и невероятной прочности, черпающая мощь из собственной ярости — а потому пребывающая в вечном гневе. Проще говоря, безумная баба-монстр. Юрист Пак мысленно вздохнула. «Что за херню она натворила на этот раз?» Если Кан Ха Ныль заявлялась в Юридический отдел, это почти всегда означало, что она где-то накосячила. Например, снесла здание, не рассчитав силу, или устроила блэкаут, взорвав трансформатор во время задержания злодея. — Что привело вас сюда? — Составь мне контракт. Прямо и по делу. Без каких-либо лишних объяснений. Юрист Пак открыла ноутбук и вывела на экран стандартный шаблон трудового договора. — Какого рода контракт вам нужен? — Трудовой договор с менеджером. — С менеджером? У Пробуждённых S-класса и выше, состоящих в Ассоциации, всей бумажной работой обычно занималась сама организация. Составление расписания, внешние связи, различные административные вопросы — всё это брала на себя Ассоциация. Тем более для EX-класса Ассоциация делала абсолютно всё. Но нанимать личного менеджера... Неужели это частный найм? — Да. Мне нужно прямо сейчас. — Хорошо. Не могли бы вы предоставить данные сотрудника? Кан Ха Ныль достала смартфон, сделала несколько тапов по экрану и протянула его Юристу Пак. На дисплее высветилась фотография удостоверения личности. Мун Ю Джин. 22 года. Выпускник Школы подготовки Пробуждённых. Большие круглые глаза, бледная кожа, лицо, напоминающее испуганного кролика. И... «F-класс». Низший ранг. К тому же совсем молодой. Действительно ли у этого парня есть способности, необходимые для работы менеджером? Впрочем, Юриста Пак это не касалось. Если клиент требует, нужно просто делать свою работу. — Могу я узнать, какими способностями он обладает? Мне это нужно для составления некоторых пунктов договора. — Ну... способность вызывать у людей чувство уюта своей милотой? Юрист Пак кивнула. Вспомогательный навык, никак не связанный с боем. — Какие условия вы хотите прописать в контракте? — Хм. Кан Ха Ныль скрестила руки на груди и уставилась в потолок. Похоже, она о чём-то задумалась. Повисло недолгое молчание. — Во-первых, сделай так, чтобы он не мог видеться с другими жен... то есть, с другими женщинами-Пробуждёнными. И с сотрудницами Ассоциации тоже. — ...Простите? — Минимизируй любые рабочие контакты с ними. Если возможно, я бы хотела полностью их заблокировать. Юрист Пак остановила свои пальцы над клавиатурой. — Но разве это не... помешает выполнению его прямых обязанностей? — Мне плевать. Раз уж он мой менеджер, ему нужно работать только со мной. Слова звучали вроде бы логично, но в них крылась какая-то дикость. Менеджеру по долгу службы просто необходимо общаться с персоналом Ассоциации и другими Пробуждёнными. — И он должен принадлежать исключительно мне. Никакой работы с другими жен... кхм, другими Пробуждёнными. — Пункт об эксклюзивности — это стандартная практика, так что тут проблем не возникнет. — И раз уж на то пошло... Кан Ха Ныль прикусила губу. Казалось, она колеблется, не решаясь озвучить следующую мысль. — Я хочу, чтобы мы жили вместе. У меня дома, постоянно. Можно внести это в контракт? — Пункт о... совместном проживании? — Да. Чтобы он никогда не мог покинуть мой дом. Вообще никогда. Никогда не мог покинуть? Вообще? Пальцы Юриста Пак окончательно застыли. Как и ожидалось, работать с Пробуждёнными EX-класса — та ещё головная боль. — Это... нарушает право человека на свободу выбора места жительства. Такой пункт, скорее всего, будет признан юридически ничтожным. — Ай, ну завуалируй это как-нибудь и вставь. Есть же всякие проживания в общежитии или работа на объекте, верно? Проживание в общежитии, работа на объекте. От перемены слов суть не менялась. Это было самое настоящее лишение свободы. — И ещё. Кан Ха Ныль хищно оскалилась. — Добавь пункт о том, что он обязан беспрекословно выполнять всё, что я ему скажу. Что-то вроде обязанности подчиняться рабочим инструкциям. — Подобные условия в той или иной степени прописаны и в обычных трудовых договорах... — Нет, я не об этом. Я имею в виду реальное, абсолютное подчинение. Что бы я ни приказала ему сделать, он не имеет права отказаться. Юрист Пак пристально посмотрела на Кан Ха Ныль. Эта женщина говорила на полном серьёзе. Она не шутила. У Юриста Пак запульсировало в виске. — ...Это уже граничит с рабским договором. Трудовое законодательство такого не допускает. — Тогда сделай так, чтобы это было максимально похоже. — И самое главное. Кан Ха Ныль подалась вперёд. Она упёрлась локтями в стол и положила подбородок на ладони. — Срок действия контракта — до самой смерти. — Вы имеете в виду пожизненный контракт? — Да. Пожизненный. Юрист Пак опустила взгляд на экран ноутбука. Она ещё не успела написать ни единого символа. Запрет на контакты с женщинами-Пробуждёнными и сотрудницами Ассоциации, эксклюзивность, ограничение свободы передвижения, абсолютное послушание, пожизненный срок. Это никак нельзя было назвать трудовым договором. «Она что, думает, это договор о покупке раба?» Холодный пот покатился по спине Юриста Пак. — Юрист Пак? — ...Да? — Ты ведь справишься, правда? Она спрашивала, возможно ли это, но сама атмосфера в кабинете не предполагала отказа. Юрист Пак натянула профессиональную улыбку. Этому выражению лица она научилась за семь лет работы с Пробуждёнными. — Пункты, которые вы упомянули... откровенно говоря, все они являются основанием для признания договора недействительным. Незаконное удержание, принудительный труд, рабские условия. Стоит внесить их в контракт, и любой суд тут же аннулирует его. — Вот как? Кан Ха Ныль наклонила голову набок. На её лице читалось абсолютное равнодушие: «Да мне плевать». — Тогда составь его так, как посчитаешь нужным. Чтобы с юридической точки зрения всё было чисто, но при этом работало так, как мне надо. — Но это... — Если это сложно, я заплачу больше. Кан Ха Ныль достала телефон. Сделав пару нажатий, она развернула экран к юристу. Перевод выполнен. Сто миллионов вон. Абсурдно огромная сумма для гонорара. Не было ни единой причины платить столько за составление одного-единственного договора. Это были деньги за молчание. И одновременно — давление. — Я составлю его максимально близко к вашим требованиям. Однако формулировки, указывающие на прямое лишение свободы или рабские условия, использовать нельзя. Вместо этого... — Вместо этого? — Вместо этого я пропишу условия так, чтобы оставалось пространство для трактовки. Например, срок действия контракта будет указан как [до взаимного согласия сторон]. Это сделает одностороннее расторжение практически невозможным. — Отлично. — Пункт об эксклюзивности мы можем включить. Однако я добавлю к нему обоснование: [в целях повышения эффективности работы]. — Тоже неплохо. — Что касается проживания... Я сформулирую это двусмысленно: [совместное проживание с работодателем необходимо в связи со спецификой работы]. Это не будет прямым принуждением, но станет обязательным к исполнению пунктом, к которому работник должен приложить максимум усилий. Кан Ха Ныль довольно улыбнулась. — Сразу видно профессионала. — Пункт о беспрекословном подчинении напрямую я тоже вписать не могу. Вместо этого я укажу: [обязанность следовать рабочим инструкциям работодателя]. Подобная формулировка в любом случае присутствует в стандартных трудовых договорах. ---------- Согласие с условиями договора... Внимательно? Юрист Пак закончила делать записи и заговорила. — Это максимум того, что возможно с юридической точки зрения. И всё же, в зависимости от трактовки... мы можем сделать его довольно обязывающим. — Идеально. Кан Ха Ныль поднялась со своего места. — Тогда, пожалуйста, подготовьте его к завтрашнему утру. Будет это в шесть или в семь — звоните мне сразу же, как только всё закончите. — Завтра... утром? Но сейчас уже пять вечера... — Да! Именно так. Это очень срочно. Вы ведь справитесь? К завтрашнему утру. — ...Я сделаю всё возможное, чтобы поторопиться. — Вот и отлично. Рассчитываю на вас к завтрашнему утру, юрист Пак. Кан Ха Ныль открыла дверь и вышла. Как только дверь закрылась, в кабинете снова воцарилась тишина. Оставшись одна, юрист Пак откинулась на спинку кресла. Вздох сорвался с её губ сам собой. — ...Это безумие. Каждый из этих ублюдков-Пробуждённых — просто кошмарный клиент. Люди, наделённые силой, тешат себя иллюзиями, будто могут получить всё, что пожелают. Плевать они хотели и на законы, и на этику. И Кан Ха Ныль среди них была на самой вершине. Запрет на контакты с женщинами. Принудительное совместное проживание. Пожизненный контракт. «Мне действительно стоило открыть собственную практику еще в прошлом году». Даже если бы пришлось влезть в долги, нужно было уходить на вольные хлеба. Пока я в юридическом отделе Ассоциации, от подобной работы никуда не деться. На экране ноутбука мигал курсор. Нужно составить договор. Точно так, как хочет Кан Ха Ныль. По максимуму. Если жертва наметёт дорогого адвоката, высока вероятность, что контракт аннулируют, но пойдёт ли он на это? Когда второй стороной договора выступает Пробуждённый EX-класса. Если подумать, его звали Мун Ю Джин, верно? Пробуждённый F-класса, двадцать два года. Не знаю, из-за каких обстоятельств он стал мишенью Кан Ха Ныль. Но, честно говоря, мне его немного жаль. «Хотя какое мне до этого дело...» И всё же работу делать надо. В конце концов, я получила сто миллионов вон. Но чувство вины всё равно не покидало её. — Покойся с миром, господин Мун Ю Джин. Юрист Пак тихо пробормотала это под нос и положила руки на клавиатуру. И начала печатать. — ТУК-ТУК-ТУК. Звук стука в дверь. «...Что?» Утро? Уже? Веки казались налитыми свинцом. Тело словно провалилось глубоко в кровать. Образ жизни Мун Ю Джина был абсолютно ночным. Играть всю ночь напролёт, засыпать с первыми лучами солнца и просыпаться ближе к вечеру. Сейчас же... судя по часам, было семь утра. — Да к-кто в такой час... — БАМ-БАМ-БАМ. Стук... нет, на этот раз в дверь уже колотили. — Ю Джин! Ты спишь?! Голос Кан Ха Ныль. «Она уже здесь?» Я лёг спать как можно раньше, чтобы нормализовать режим сна Мун Ю Джина, но уснуть раньше трёх часов ночи оказалось невыполнимой задачей. А значит, сейчас я поспал всего четыре часа. — Ха-а... Жутко раздражало и бесило, но выбора не было. Пришлось вставать. Кое-как поднявшись с постели, я поплёлся к выходу. Стоило мне открыть входную дверь... — Ю Джи-и-ин! Кан Ха Ныль бросилась ко мне, широко раскинув руки. — Ик?! От неожиданного столкновения моё тело взмыло в воздух. Кан Ха Ныль сжала меня в объятиях. Точнее, она просто подняла меня, но не суть. Словно маленького ребёнка или щенка, она легко оторвала меня от земли и прижала к себе. Мне передалось тепло её тела. Две тёплые, мягкие полусферы прижались к моему лицу, лишая возможности дышать. «Э-эта женщина...» Я поспешно повернул голову, чтобы сделать вдох. Кан Ха Ныль, похоже, совершенно не смущал этот телесный контакт. Она просто крепко держала меня и кружилась на месте. — Я так соскучилась! Мы только вчера расстались, а уже наступило сегодня! Я понятия не имел, что за чушь она несёт. «Прежний Мун Ю Джин испытывал это каждый день?» В воспоминаниях Мун Ю Джина подобных сцен было не счесть. В школе, в коридорах, в классах. Кан Ха Ныль постоянно обнимала его, поднимала на руки, целовала в щёки. Но Мун Ю Джин воспринимал это исключительно как издевательство и кошмар. «Что за непроходимый тупица?» Честно говоря, разве это не здорово? То, что в народе называют «счастливыми пошлыми случайностями», происходило с ним по нескольку раз на дню. Нет, стоп. Сейчас важно совсем другое. — С сегодняшнего дня мы ведь правда сможем видеться каждый день? Точно-точно? — Ха Ныль. Я... дышать не могу... — Ах, прости! Только тогда Кан Ха Ныль опустила меня на пол. Как только мои ноги коснулись пола, я пошатнулся. Сказались нехватка кислорода и то, что меня насильно раскрутили. — Так почему ты пришла так рано? — Я принесла договор! Кан Ха Ныль помахала конвертом с документами, который держала в руке. — ...Ты уже составила договор? — Ага! Я попросила юридический отдел вчера вечером, и они закончили его к рассвету. Так что я забрала его сегодня утром. Раз уж она пришла ко мне в семь утра, значит, действительно забрала его на рассвете и сразу примчалась сюда. Мне стало искренне жаль безымянного юриста из юридического отдела, которому пришлось пахать до самого утра. Кан Ха Ныль достала из конверта стопку бумаг. — Вот! Я взял договор в руки. На обложке значилось: «Трудовой договор». Работодатель: Кан Ха Ныль. Работник: Мун Ю Джин. — Просто подпиши, и он вступит в силу прямо сегодня! Успешное трудоустройство! Прощай, безработная молодость! Кан Ха Ныль победно вскинула обе руки вверх. Я присел на кровать и открыл договор. Прощай, безработная молодость. Почему-то от одних этих слов на душе стало теплее. Мун Ю Джин провёл три года без работы после окончания Школы подготовки Пробуждённых. Едва сводил концы с концами за счёт РМТ в играх, проживая день за днём без какого-либо будущего. Теперь этой жизни приходил конец. — Так, посмотрим... Страницы были плотно заполнены юридическими терминами. Сторона А, Сторона Б, срок действия договора, должностные обязанности, вознаграждение. «Сложно». В обычных обстоятельствах я бы вчитывался как можно внимательнее, но спросонья буквы расплывались перед глазами. Я пробежался глазами по тексту. [Должностные обязанности: ведение расписания Кан Ха Ныль, содействие во внешних связях, помощь в решении различных административных задач.] [Срок действия договора: до взаимного согласия сторон.] Взаимное согласие. Даже если Кан Ха Ныль захочет меня уволить, она не сможет этого сделать, если я откажусь. «Значит, меня не уволят в одностороннем порядке? Это хорошо». [Рабочее время: гибкий график в связи со спецификой работы.] «Наверняка это означает сверхурочные, причём частые, верно? Что ж, я был к этому готов. Всё-таки это работа менеджера Пробуждённого EX-класса». И наконец... — Зарплата написана вот здесь! Кан Ха Ныль ткнула пальцем в один из пунктов. [Статья 5 (Вознаграждение): 5 000 000 вон в месяц] — ...А? Я протёр глаза и вгляделся внимательнее. Пять миллионов вон. Всё верно. — Э-это... правда? — Да. А что? — Ты действительно можешь платить мне столько? У меня ведь нет опыта, да и ранг всего лишь F-класс. — График работы гибкий. Возможно, тебе придётся трудиться круглые сутки. Ты должен получать как минимум столько. Кан Ха Ныль говорила так, словно это разумелось само собой. И в её словах была логика. Если я буду работать по семьдесят часов в неделю, то в пересчёте на почасовую оплату... выйдет примерно восемнадцать тысяч вон? Всё равно гораздо выше минимальной ставки. А главное — в сотни раз лучше, чем едва выживать на РМТ в играх, как сейчас. Да что там, сказать «в тысячи, в десятки тысяч раз лучше» — не будет преувеличением. Для человека, у которого на банковском счету осталось всего сто двадцать тысяч вон, пять миллионов вон в месяц казались настоящим чудом. — Ну как? Здорово ведь? Спросила Кан Ха Ныль. Колебаться не было причин. Мне в любом случае нужно было работать. Не мог же я вечно заниматься РМТ. Да и разве я уже не решил стать её менеджером? К тому же я смогу зарабатывать. И весьма приличные деньги. «Хорошо. По рукам». Я взял ручку. Последняя страница договора, строка для подписи. Рядом с именем работодателя «Кан Ха Ныль» уже красовалась её подпись. Строка работника «Мун Ю Джин» пустовала. Я прижал кончик ручки к бумаге. Мун Ю Джин. Чётко вывел имя. В тот миг, когда я закончил расписываться, я заметил, как уголки губ наблюдавшей за мной Кан Ха Ныль поползли вверх — как-то неестественно высоко. Это была улыбка. Но она немного отличалась от её привычного яркого, весёлого смеха. Что-то... казалось странным. Возможно, более глубокая, более... довольная улыбка. «Что это?» Я не мог понять значения этой улыбки. И просто списал всё на разыгравшееся воображение. — Вот, готово. — Ура! Кан Ха Ныль забрала договор. Она бережно убрала его в конверт, словно величайшую драгоценность. — С этого момента Ю Джин принадлежит мне! — Ну да. Я твой менеджер. — Точно, менеджер. Мой менеджер. Она нежно прижала конверт с договором к груди. — С сегодняшнего дня я рассчитываю на тебя, Ю Джин. — ...Я тоже. Так Мун Ю Джин стал менеджером Кан Ха Ныль. — Тогда начнём прямо сегодня? Первый рабочий день! — Прямо сейчас? — Ага! Нам нужно ехать в Ассоциацию. У меня сегодня дела по расписанию. Ассоциация Пробуждённых. Место, к которому принадлежала Кан Ха Ныль и где мне предстояло работать её менеджером. — Понял. Я сейчас умоюсь и выйду. — Быстрее, быстрее! Я направился в ванную. Холодная вода помогла немного прийти в себя. В зеркале отразилось лицо Мун Ю Джина. Похожие на кроличьи глаза, бледная кожа, хрупкое телосложение. «Значит, всё начинается прямо сейчас». Менеджер Кан Ха Ныль. Первый шаг к тому, чтобы взять эти отношения под контроль. Я пробормотал, вытирая лицо полотенцем: — Я справлюсь с этим. Здание Ассоциации Пробуждённых возвышалось в самом сердце Сеула, прямо посреди Каннама. Стеклянный фасад, более пятидесяти этажей в высоту. У входа высилась массивная каменная плита с выгравированным логотипом Ассоциации Пробуждённых. — Ого. Когда стоишь перед этим зданием, восхищение рождается само собой. Даже в воспоминаниях Мун Ю Джина это здание подавляло своим величием, но тогда он видел его лишь издалека, проходя мимо. Увидеть его вблизи, прямо перед собой, было действительно впечатляюще. — Потрясающе, правда? Кан Ха Ныль широко улыбнулась. — Теперь ты будешь работать здесь, Ю Джин. Она взяла меня за руку. Стоило нам войти в вестибюль, как я почувствовал на себе чужие взгляды. Точнее, смотрели не на меня, а на Кан Ха Ныль. Сотрудники Ассоциации, другие Пробуждённые — все её узнавали. Кто-то кланялся в знак приветствия, кто-то старался незаметно обойти стороной. Но среди прочих были и взгляды, устремлённые на меня. «Что это за парень?» «Держится за руки с Кан Ха Ныль». «Милашка, но он случайно не несовершеннолетний?» Я не слышал их слов, но по выражениям лиц всё было предельно ясно. Любопытство, недоумение. «Не стоит обращать внимания». Мне просто нужно постепенно проявить себя, работая с Кан Ха Ныль. Показать полезность человека по имени Мун Ю Джин. Мы поднялись на лифте на тридцать пятый этаж. По её словам, именно там находился личный кабинет Кан Ха Ныль. Пройдя по коридору и открыв дверь, мы оказались в просторном и чистом помещении. — Это мой личный кабинет. С сегодняшнего дня ты тоже будешь работать здесь, Ю Джин. Я увидел письменный стол, диван, а также кубки и почётные грамоты, занимавшие всю стену. — Так какое у нас сегодня расписание? — Съёмка в рекламе. Рекламный ролик энергетического напитка. Кан Ха Ныль достала смартфон и показала мне экран. Это было приложение-календарь. «Что? Разве не я должен вести расписание?» — Эм, тогда нужно что-то подготовить? — Не-а. Меня там оденут, сделают макияж. Мне нужно просто прийти. Значит, всё, что от меня требовалось... просто пойти с ней и смотреть? «Я действительно плохо представляю, чем занимается менеджер». Стоит ли воспринимать это как работу менеджера айдола из моего прежнего мира? Но Пробуждённые — не айдолы. Их главная задача — сражаться. Они ближе к воинам, чем к поп-иконам. — У нас ещё есть время, так что давай немного отдохнём. Кан Ха Ныль плюхнулась на диван и похлопала по месту рядом с собой. — Садись сюда. Стоило мне сесть, как она положила голову мне на плечо. — Ю Джин. — Да? — То, что мы можем вот так быть вместе каждый день... Я действительно счастлива. Женщина, которая ждала 606 дней. Конечно, она счастлива. Но я... честно говоря, всё ещё не привык. Кан Ха Ныль была красивой. И притягательной. Да и характер у неё весёлый. Но в то же время она обладала силой за пределами человеческих возможностей, была неуправляемой и опасной. «И всё же мне придётся привыкнуть». Потому что отныне это моя работа. ---------- А эта способность весьма недурна... Местом съёмок оказалась студия в Каннаме, и она была гораздо больше, чем я ожидал. Здание с высокими потолками было забито осветительным оборудованием, а вокруг вовсю суетился персонал. — Кан Ха Ныль пришла! Стоило кому-то выкрикнуть это, как взгляды всех сотрудников разом устремились на нас. Ха Ныль приподняла руку и поприветствовала их с яркой улыбкой. Но реакция персонала была... немного странной. Они отвечали на приветствие, но как-то натянуто. Словно выдавливали улыбки или сильно нервничали. «Почему они так себя ведут?» — Здравствуйте, режиссёр. Ха Ныль подошла к мужчине средних лет в очках, который производил впечатление человека с резким, строгим характером. — Пришла? Всё готово, верно? — Да. Режиссёр окинул Ха Ныль взглядом с ног до головы. — Иди в гримёрную и готовься. Начинаем через десять минут. Я направился в гримёрную вместе с Ха Ныль. Как только мы закрыли дверь и остались наедине, Ха Ныль спросила: — Ю Джин, ты нервничаешь? — А? — Это твой первый рабочий день и первое задание. Не дрожишь? Особого волнения я не испытывал. В конце концов, сниматься предстояло Ха Ныль, а мне нужно было просто стоять рядом. — Всё в порядке. — Правда? Ну и славно. Она принялась раздеваться. Когда она сняла спортивную куртку, под ней показался спортивный топ-бра. «Ох...» Как и следовало ожидать, они просто огромные... так, стоп, я из вежливости поспешил отвести взгляд. — Что такое? Смущаешься? — Д-нет. Просто. Ха Ныль рассмеялась. — Ю Джин, дай мне свой телефон. — А? Зачем? — Без лишних вопросов. Мне ничего не оставалось, кроме как протянуть ей телефон. Тогда Ха Ныль взяла его и... Засунула прямо себе в ложбинку между грудей. — Ч-что ты творишь?! — Идеально сидит, правда? Прямо как в старые добрые времена. Попробуй достань. Выхватывать вещи и прятать их в декольте или между бёдер. Судя по воспоминаниям Мун Ю Джина, этой шалостью Ха Ныль промышляла всякий раз, когда ей становилось скучно во времена учёбы в Школе подготовки Пробуждённых. — Хватит дурачиться! У нас мало времени! — Да я и не дурачусь. Мне ведь нужно наложить макияж и идти сниматься. Если не заберёшь... я оставлю его себе? — Угх...! Глядя на выражение лица Ха Ныль, я понимал, что она не шутит. На самом деле, из-за подобных выходок Мун Ю Джин в прошлом лишился множества вещей, вроде кошельков и носовых платков. Но я больше не прежний Мун Ю Джин. Времена, когда я понуро опускал голову и безропотно позволял обкрадывать себя... прошли. — Ладно! Стараясь как можно меньше прикасаться к ней, я решительно протянул руку и ухватился за кончик телефона, торчащий из её ложбинки. — О? Что это вдруг нашло на Ю Джина? Ха Ныль удивлённо приподняла брови, но тут же весело ухмыльнулась. Это немного раздражало, но так или иначе, я ухватился за край телефона, так что победа была за мной. Теперь оставалось только потянуть его вверх — — ...А? Странно. Я не мог вытащить телефон. Из тисков этих двух массивных упругих полушарий. — Да почему он не поддаётся? Ощущение было такое, словно его намертво зажали в кулаке. Как бы я ни старался, телефон не желал покидать ложбину её груди. Глядя на меня, Ха Ныль рассмеялась. — Хе-хе, всё идёт не по плану, да? Такова жизнь. — Это просто абсурд! Абсурд абсурдом, но это происходило на самом деле. Мой телефон, зажатый между грудей Ха Ныль, затягивало всё глубже в ложбинку, словно в болото. И мою руку, державшую телефон, неумолимо тянуло следом к её груди — — Кхм. Извините, пожалуйста... В этот момент раздался кашель визажиста, деликатно прочистившего горло. «А». Благодаря этому мы с Ха Ныль застыли в крайне неловкой позе, но, по крайней мере, мне удалось вернуть свой телефон. Визажист сделала вид, будто ничего не заметила, и принялась накладывать Ха Ныль макияж. Я же уселся в углу, отвернувшись от всего этого и молча переваривая пережитый стыд. С макияжем было покончено. Ха Ныль и без того была красавицей, но теперь она буквально сияла. Спустя десять минут начались съёмки. Ха Ныль встала в центре съёмочной площадки. В руке она держала банку с энергетиком, а фоном служили декорации, напоминающие тренажёрный зал. — Отлично, начали! По команде режиссёра камера пришла в движение. Ха Ныль действовала строго по сценарию. Бегала, прыгала, поднимала веса, пила энергетик. — Стоп! Ха Ныль, выражение лица слишком весёлое. Сделай его более напряжённым. — Поняла. Они начали заново. — Стоп! Движения слишком быстрые. Медленнее, но мощнее. Снова. — Стоп! Взгляд неестественный. Не смотри в камеру, веди себя непринуждённо! Снова. — Стоп! Ты слишком поздно делаешь глоток! Быстрее. Снова. За десять минут они запороли около шести дублей. — Ха Ныль, пожалуйста, соберись. Какой это уже раз? Ха Ныль ничего не ответила. Вместо этого я заметил, как её лицо постепенно каменеет. На губах всё ещё блуждала улыбка, но вот взгляд... взгляд полностью изменился. «Дело дрянь...» В памяти всплыли воспоминания Мун Ю Джина. Это был верный признак того, что Ха Ныль закипает. Окружающие сотрудники, должно быть, уже сталкивавшиеся с её гневом, начали осторожно пятиться назад и перешёптываться: — (Она что, опять сейчас взорвётся?) — (В прошлый раз она разнесла к чертям все декорации...) — (Режиссёру тоже досталось... когда Ха Ныль сорвала прошлые съёмки рекламы, он три ночи не спал, чтобы всё переснять, и в итоге свалился без сил.) — (Тсс, потише. Если она услышит, нам несдобровать.) Атмосфера на площадке мгновенно заледенела. Однако режиссёр, похоже, плевать хотел на подобные вещи. Полагаю, человеку его профессии необходима такая стальная хватка. — Ещё дубль! Сделай всё как надо на этот раз! Ха Ныль вернулась на исходную позицию. Но её рука, сжимавшая банку... слегка подрагивала. Она из последних сил сдерживала ярость. «Сейчас точно рванёт». Снова нахлынули воспоминания со времён Школы подготовки Пробуждённых. О том, что происходило, когда Ха Ныль выходила из себя. Например, как она сжимала внешнюю стену здания с такой силой, что оставляла в ней вмятину в форме ладони, или ломала пополам письменный стол, просто оперевшись на него подбородком. Что случится, если Ха Ныль взорвётся прямо здесь? Ну... Ассоциация замяла бы это дело, как делала всегда. По крайней мере, до тех пор, пока никто не погибнет. Но как долго это будет сходить ей с рук? Неужели Ха Ныль действительно будут прощать подобные выходки всю её жизнь? В любом случае, теперь, когда меня назначили менеджером Ха Ныль, я не мог допустить подобных инцидентов. Моей главной задачей было не позволить её гневу вырваться наружу на глазах у всех. «Но как мне её успокоить?» И тут мне в голову пришла одна мысль. Мой навык — Безвредная миловидность. Ха Ныль никогда не злилась, когда находилась рядом с Мун Ю Джином. До тех пор, пока тот не отталкивал её и не общался с другими девушками. Даже сейчас, когда она была на грани взрыва, если я всё сделаю правильно, разве я не смогу её успокоить? Времени на раздумья не оставалось. Я вскочил со своего места и выбежал прямо на съёмочную площадку. — Погодите минутку! — Эй, молодой человек? Если вы не из персонала... Кто-то попытался меня остановить, но я проигнорировал его. — Что за чертовщина? Это ещё кто? Режиссёр тоже недовольно нахмурился. — Прошу прощения! Буквально одну секунду, правда. Я подошёл к Ха Ныль. Увидев меня, она вздрогнула. — Ю Джин? Вместо ответа я обнял её за талию. Крепко, обеими руками. «Выгляжу как щенок, ластящийся к хозяину». Честно говоря, было немного стыдно. Чем я вообще занимаюсь в свои двадцать два года? Но это сработало. Напряжение тут же покинуло тело Ха Ныль, и её каменно-жёсткие мышцы расслабились. Даже в воспоминаниях Мун Ю Джина она всегда говорила об этом — то бушующее пламя, что кипело внутри неё круглые сутки... Я буквально физически ощутил, как оно утихает и растворяется. Наконец Ха Ныль тяжело вздохнула. Глубоко и протяжно. — ...Уф-ф. Я почувствовал на себе её взгляд, направленный сверху вниз. И вскоре её ладонь нежно погладила меня по голове. — Ты в порядке? — Да. Теперь всё хорошо. Ведь Ю Джин рядом. Ха Ныль улыбалась. И это была настоящая улыбка. Не вымученная, без тени злобы, а искренняя, светящаяся чистым счастьем. — Режиссёр, давайте попробуем ещё раз. Обратилась Ха Ныль к мужчине. Её голос звучал совершенно спокойно. Небо и земля по сравнению с тем, что было минуту назад. Режиссёр озадаченно уставился на меня, словно пытаясь понять, что я вообще за фрукт такой. — ...Ладно. Давайте заново. Я отступил назад, за пределы съёмочной площадки. Камера снова заработала, съёмки возобновились. Ха Ныль взяла банку с энергетиком. И улыбнулась. На этот раз... всё прошло идеально. Естественная, яркая, полная энергии улыбка. Зрительный контакт, тайминг. Всё выглядело непринуждённо и в то же время мощно. Режиссёр больше не выкрикивал «стоп». — Отлично! Давайте ещё раз, сменим ракурс! Второй дубль тоже оказался безупречным. Третий, четвёртый... Ха Ныль с ходу выполняла любые требования режиссёра. — Хорошо! Идеально! Съёмки завершились. Персонал дружно вздохнул с облегчением. На лице режиссёра сияло удовлетворение. Ха Ныль сошла с площадки и направилась прямиком ко мне. А затем... бесцельно закинула руку мне на плечи. — Ю Джин! — Да? — Спасибо. Без тебя тут всё взлетело бы на воздух. «Значит, ты всё понимала». Ха Ныль прекрасно осознавала, что её гнев едва не вырвался наружу. И знала, что именно я уберёг её от этого. — Всё в порядке. Это ведь моя работа, разве нет? — Да, точно. Работа моего Ю Джина. Ха Ныль потащила меня в сторону гримёрной, так и не выпустив из своих объятий. «А-а-а...» Обниматься прямо на глазах у толпы людей... Разумеется, я кожей чувствовал устремлённые на нас взгляды персонала. Эмоции, которые читались на их лицах, варьировались от удивления и недоумения до... зависти? Дверь гримёрной захлопнулась. Ха Ныль усадила меня на диван, а сама примостилась рядышком. Да какое там рядышком — она буквально прилипла ко мне всем телом. — Ю Джин, спасибо тебе огромное. — За что? — За то, что спас меня тогда. Когда я начала закипать. Она взяла меня за руку. — Так повелось ещё с давних пор. Когда я рядом с тобой... злость просто улетучивается. Это так странно. Я-то знаю, в чём дело. Всё благодаря моей способности. «Безвредная миловидность». Навык, дарующий покой и умиротворение. Настоящее чудодейственное лекарство от её неконтролируемых вспышек гнева. Её голос стал тише. — Сегодня тоже. Этот режиссёр так действовал мне на нервы... Мне безумно хотелось прикончить его. И эти слова не были шуткой. Она говорила абсолютно серьёзно. Если бы я не вмешался, Ха Ныль действительно устроила бы погром. Разнесла бы студию в щепки, покалечила людей. Ну, до убийства дело, скорее всего, не дошло бы... но всё же. — Но когда ты подошёл и обнял меня... всё сразу наладилось. Словно по волшебству. Точно так же, как в Школе подготовки Пробуждённых. Не волшебство, а навык. Но для неё это и впрямь должно казаться чудом. Безвредная миловидность. Для обычных людей это просто способность, вызывающая симпатию. Навык, заставляющий их чувствовать себя комфортно. Но для Ха Ныль всё иначе. Он усмиряет её первобытную ярость. Предотвращает взрывы. Делает неуправляемое управляемым. Словно ушат ледяной воды, вылитый в кипящий котёл. — Так что и впредь... Ю Джин всегда будет оставаться со мной. Договорились? Спросила Ха Ныль, пристально глядя мне в глаза. Атмосфера не предполагала отказа. Да и причин отказываться у меня, по правде говоря, не было. — ...Да. Буду. Она лучезарно улыбнулась. И доверчиво склонила голову мне на плечо. ---------- Противостояние Пробужденных EX-ранга просто ужасает! Прошла неделя с тех пор, как я стал менеджером Кан Ха Ныль. За эту неделю произошло немало событий. Понедельник — плановое собрание Ассоциации. Вторник — вторжение из Врат измерений и успешный перехват. Среда — съемки в рекламе. Четверг — интервью. Пятница — весь день Кан Ха Ныль не выпускала меня из своих объятий. И... сегодняшний день. Восемь часов утра, холл первого этажа в штаб-квартире Ассоциации. Я взял два стакана американо в автомате. Один себе, второй — для Кан Ха Ныль. На огромном телевизоре, висевшем на стене холла, вовсю крутили утренние новости. — ...Вторжение рептилоидов через Врата измерений, произошедшее в Каннаме на прошлой неделе, было подавлено без серьезного ущерба. В частности, Пробужденная EX-ранга Кан Ха Ныль в одиночку ликвидировала командира подразделения... «Опять крутят одно и то же». Эта новость не сходит с экранов уже который день. В прошлый вторник в Каннаме открылись Врата измерений, и оттуда хлынул отряд рептилоидов. К счастью или нет, но Врата открылись менее чем в километре от здания Ассоциации. Кан Ха Ныль и другие Пробужденные тут же выдвинулись на перехват. Всё закончилось буквально за час. Ха Ныль прикончила командира, а остальных рептилоидов практически полностью уничтожили. Лишь жалкой горстке уцелевших тварей, судя по всему, удалось сбежать. — Ю Джин! Сзади раздался звонкий голос Кан Ха Ныль. Я обернулся. Она шла ко мне, весело махая рукой. — Спасибо за кофе! Какое у нас сегодня расписание? — Утром презентация, во второй половине дня — интервью для «Еженедельника Пробужденных». — А, этот репортер... С ним будет тяжело? — Да уж. В прошлый раз всё прошло, мягко говоря... Я не стал договаривать. Это случилось еще до того, как я стал ее менеджером, но до меня доходили слухи, что во время прошлого интервью она в порыве ярости разломала микрофон пополам. — В этот раз всё будет отлично. Ты ведь будешь рядом, Ю Джин. — А, ну да, конечно. Мы поднялись на лифте на двенадцатый этаж. — Подводя итоги этого инцидента с вторжением рептилоидов, можно с уверенностью сказать, что вклад госпожи Кан Ха Ныль оказался колоссальным. Один из сотрудников Ассоциации вел презентацию. — В частности, ликвидировав командира в одиночку, вы лишили остальных рептилоидов ментальной связи со Сверхразумом, из-за чего их строй мгновенно рассыпался. Кан Ха Ныль согласно кивнула, скрестив руки на груди. — Для главной боевой силы Ассоциации это в порядке вещей. Ничего особенного. — Ничего особенного? Убить командира в одиночку — это невероятно круто! Вставил свои пять копеек один из сидевших неподалеку Пробужденных. — Но почему рептилоиды полезли именно сейчас? — Кто знает. Может, простое совпадение? — Для совпадения Врата измерений в последнее время открываются слишком уж часто. Трижды за один месяц. — Это и правда странно... Сотрудник кивнул. — Сейчас ходит много слухов о том, что на Земле скрывается шпион рептилоидов. Кан Ха Ныль снисходительно усмехнулась. — И ты веришь в этот бред конспирологов? — Да нет, я тоже не верю. Но об этом трубят на каждом углу в сети, да и в реальной жизни тоже. Мол, среди земных ультрабогачей полно ящеров... «Людям реально заняться нечем, серьезно». Я тоже натыкался на эту теорию заговора. Якобы рептилоиды притворяются генеральными директорами крупнейших IT-гигантов. Поразительно, что находятся люди, которые на полном серьезе верят в подобную ахинею. Когда пустая болтовня прекратилась, собрание потекло своим чередом. Тем временем я, примостившись в углу позади Кан Ха Ныль, зашел в ее аккаунт в Фейстаграме со своего ноутбука. Это тоже официальная обязанность менеджера — поддерживать публичный имидж через ведение соцсетей. Публикация постов, модерация комментариев, работа над образом. «Что бы сегодня запостить...» Я пролистал галерею в поисках чего-нибудь подходящего из снимков с прошлой фотосессии... Вот фото, где Кан Ха Ныль улыбается с энергетиком в руках. Неплохо. Я выбрал этот кадр и набросал подпись: [Еще один энергичный день! #КанХаНыль #ПробужденнаяEXРанга #РептилоидыСОдногоУдара] Опубликовать. Комментарии посыпались мгновенно. [Ха Ныль-онни такая крутая!] [Настоящий герл-краш!] [Пожалуйста, поймайте и Церка Маркербурга тоже!] «При чем тут вообще Маркербург?» Я тяжело вздохнул, глядя на последний коммент. С чего они вообще взяли, что Церк Маркербург — рептилоид? Все эти теории заговора строятся по одному шаблону: Джилл Бейтс распространяет вирусы ради контроля над человечеством, Бефф Джезос пытается захватить мир через глобальную логистику... «И зачем они пихают свой бред в чужие соцсети? Тц». Нельзя оставлять это без внимания. Если запустить ситуацию, Фейстаграм Кан Ха Ныль превратится в рассадник конспирологов. Я занес пальцы над клавиатурой. Новый пост. [Здравствуйте, это Кан Ха Ныль. Спасибо всем за интерес и поддержку во время операции против рептилоидов. Однако касательно теорий заговора, которые в последнее время распространяют некоторые пользователи...] «Как бы это сформулировать?» Слишком резко отрицать нельзя — эти сумасшедшие сразу поднимут вой. Нужно написать мягко, но доходчиво. [...являются беспочвенными домыслами. Утверждения о том, что генеральный директор Маркербург — рептилоид, не имеют под собой никакой научной основы, а подобные слухи лишь притупляют бдительность перед лицом реальных угроз.] «Этого должно хватить». Я нажал кнопку публикации. Но... Не прошло и секунды, как кто-то поставил лайк. Это был сам Маркербург. «Что за черт? Это реально Маркербург?» Ладно, лайкнул, но как он успел так быстро? Неужели он сидит и мониторит страницу Кан Ха Ныль? Пока я недоумевал, ко мне подошла Кан Ха Ныль. — Что ты там делаешь? Собрание закончилось, пошли. — А, да так, Фейстаграмом занимаюсь. Набежали конспирологи со своими теориями заговора, пришлось навести порядок. — А, ты про этих ящеров? Кан Ха Ныль весело рассмеялась. — Странных людей и правда полно. В любом случае, спасибо. С твоей помощью вести соцсети стало гораздо проще, Ю Джин. — Это моя работа. Кан Ха Ныль ласково потрепала меня по голове. — Ну что, пойдем пообедаем? — Да, давай. Мы направились по коридору к выходу. Кан Ха Ныль сегодня прямо-таки светилась от счастья. Когда проходившие мимо сотрудники кланялись в знак приветствия, она лишь небрежно помахивала им рукой. — Ю Джин, чего бы тебе хотелось на обед? — Хм... Может, в столовую Ассоциации сходим? — Только не туда, давай выберемся в город. Что-то мне безумно захотелось пасты. — А мы успеем? До дневных мероприятий у нас еще... В этот момент я заметил фигуру, приближающуюся с противоположного конца коридора. Это была женщина. Одетая в безупречный белый костюм. Юбка едва доходила до колен, а блузка была строго застегнута под самое горло. Ростом она была примерно с Кан Ха Ныль, а может, даже чуть выше. Длинные розовые волосы мягкими волнами спадали на плечи. Шла она невероятно грациозно, словно модель на подиуме. В отличие от яркой, хищной красоты Кан Ха Ныль, от этой незнакомки веяло утонченным, интеллектуальным благородством — настоящая эталонная красавица. «Неужели это...» Кан Ха Ныль, похоже, тоже заметила ее, потому что тут же замедлила шаг. Внезапно воздух вокруг ощутимо похолодел. Незнакомка приближалась к нам с абсолютно невозмутимым видом. По мере того как расстояние между ними сокращалось, лицо Кан Ха Ныль преображалось. Ее мягкая, теплая улыбка, предназначавшаяся мне, сменилась хищным оскалом бойца перед смертельной схваткой. Когда они поравнялись, Кан Ха Ныль заговорила первой: — Благодаря тому, что ты зачистила всю мелочь, мне было совсем просто. Я прямо-таки признательна тебе, Пэк Се Хи. Пэк Се Хи. Так звали женщину, преградившую нам путь. Пэк Се Хи остановилась и повернулась к Кан Ха Ныль. — Ах, я польщена вашей признательностью. Я лишь уступила вам эту возможность из чистой жалости к тому, чей вклад в общее дело оказался самым мизерным. Кан Ха Ныль издевательски усмехнулась. — Мизерный вклад? И это говорит мне человек, пока я в одиночку уничтожала их командира? — Именно так. Всего одного-единственного командира. Пэк Се Хи слегка склонила голову набок. — В то время как я взяла на себя остальные три сотни. — Решила помериться цифрами? Ну ладно, тешь свое самолюбие. Если тебе так необходимо утешать себя количеством забитой шелупони — мешать не буду. — Эта «шелупонь» растерзала бы мирных граждан, не так ли? Не останови я их. — Да ты смогла набить на них счет только потому, что я прикончила их лидера! Тебе досталась халява, когда вся их координация пошла прахом. — Я прекрасно сдерживала их и до того, как рухнула координация. И я бы сама прикончила их командира в течение часа, если бы вы не влезли. — О, я влезла? А разве ты не сама только что утверждала, будто уступила мне? — Именно. Мне просто стало искренне жаль вас, когда вы с таким отчаянием рвались к одной лишь цели. Из чистого сочувствия. На протяжении всего этого диалога обе продолжали улыбаться. На лицах Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи играли вежливые улыбки. Но это были не улыбки. От них веяло такой неприкрытой, леденящей душу жаждой убийства, что назвать это улыбками не повернулся бы язык. Я тихонько сделал шаг назад, подальше от Кан Ха Ныль. Интуиция подсказывала: если я сейчас влезу, меня просто сотрет в порошок. «М-да, неужели Пробужденные EX-ранга так ненавидят друг друга?» Я знал, что Пэк Се Хи — знаменитая Пробужденная EX-ранга. Однако Мун Ю Джин и Пэк Се Хи не были знакомы лично. Значит, они не пересекались в Школе подготовки Пробужденных, и, судя по всему, Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи познакомились уже здесь, в Ассоциации. Но судя по этой атмосфере, они друг друга на дух не переносят. Кан Ха Ныль сделала шаг вперед. — Так сильно расстроилась, что упустила командира? Ладно, в следующий раз я займусь мелочью. А ты уж постарайся не облажаться с боссом. Пэк Се Хи и не думала отступать. — Ах, как великодушно. Но мне было бы крайне неловко принимать подачки от человека с самым низким вкладом. Не хотелось бы, чтобы вас начали считать бездельницей, даром проедающей бюджет. — ...Ха. — ...Хех. Мне не показалось: температура в коридоре упала физически. Еще немного — и изо рта повалил бы пар. Что произойдет, если две Пробужденные EX-ранга устроят махач прямо посреди коридора Ассоциации? Уцелеет ли вообще это здание? «Надо срочно это прекратить». — Х-Ха Ныль? Вместо того чтобы трусливо прятаться за ее спиной, я сделал шаг вперед и мягко перехватил ее руку. В ту же секунду взгляд Пэк Се Хи переместился. Прочь от Кан Ха Ныль. Прямо на меня. Пэк Се Хи медленно, оценивающе окинула меня взглядом с ног до головы. Лицо, плечи, торс, ноги... «И чего она так уставилась?» Взгляд был до жути липким и неприятным. Если бы на меня так пялился какой-нибудь мужик, я бы уже давно вызвал полицию. Наконец Пэк Се Хи заговорила. — Прошу прощения... Вы новый менеджер Кан Ха Ныль? Ее голос звучал невероятно нежно. Тон разительно отличался от того ледяного яда, которым она только что плевалась в Кан Ха Ныль. — А, да! Я Мун Ю Джин. Я ответил максимально лаконично, но почувствовал, как дыхание Кан Ха Ныль рядом со мной стало тяжелым и прерывистым. Я скосил глаза в ее сторону. Кан Ха Ныль больше не улыбалась. «Ой-ой...» Дело пахнет керосином. Причем конкретно. Пэк Се Хи продолжала пристально смотреть на меня. Кан Ха Ныль испепеляла взглядом Пэк Се Хи. А я стоял прямо между ними, как между молотом и наковальней. ---------- Словно креветка между китами. — Ю Джин. Пэк Се Хи заговорила: — Если у тебя возникнут какие-то неприятности, пожалуйста, свяжись со мной. Я помогу тебе. — ...Что? — Можешь показать мне свой телефон? «Что это вдруг на неё нашло?» Пробужденная EX-ранга, которая только что рычала и сверлила взглядом Кан Ха Ныль, теперь разговаривала со мной на удивление дружелюбно. Что, чёрт возьми, происходит? Голова шла кругом. — Эй, Пэк Се Хи. Голос Кан Ха Ныль, прозвучавший ещё более злобно, чем прежде, вклинился в разговор: — Что это ты пытаешься провернуть с моим менеджером? Но Пэк Се Хи даже не взглянула на Кан Ха Ныль. — Пытаюсь провернуть? Я просто проявляю дружелюбие. — Нам это не нужно. — Не посторонним в это вмешиваться. Решать самому Ю Джину. Пэк Се Хи снова посмотрела на меня. «Угх...» Я оказался зажат между двух огней. С одной стороны — мой работодатель и бывшая одноклассница, Пробужденная EX-ранга. С другой — ...Пробужденная EX-ранга, соперница моего работодателя, которая почему-то проявляла ко мне странную доброту. Если рассуждать с точки зрения Кан Ха Ныль, правильнее всего было бы проигнорировать Пэк Се Хи. Но я ведь Мун Ю Джин. Пусть я и работаю на Кан Ха Ныль, я ведь не её полная собственность, верно? — Ю Джин. Кан Ха Ныль позвала меня по имени. — Не доставай телефон. Ни в коем случае. Это было похоже скорее на приказ, а не на просьбу. Внутри шевельнулось лёгкое раздражение. «Мне теперь нужно её разрешение, чтобы просто вытащить телефон из кармана?» Даже с учётом контракта менеджера это переходило все границы. Но отказать было трудно. В голосе Кан Ха Ныль отчётливо слышалась угроза. Точно так же, как тогда, когда она мешала Мун Ю Джину приближаться к другим ученицам в Школе подготовки Пробуждённых. — Ю Джин. На этот раз снова заговорила Пэк Се Хи: — Всё в порядке. Не бойся. «Да как тут не бояться в такой ситуации?!» Но голос Пэк Се Хи звучал спокойно. В нём определённо чувствовалась интонация, дарившая ощущение надёжности. В отличие от Кан Ха Ныль, которая стояла рядом и сверлила меня бешеным взглядом. Честно говоря, судя по обстановке, Пэк Се Хи казалась куда более надёжной. Пэк Се Хи мягко улыбнулась: — Всё хорошо. Я не заставляю тебя. Её голос по-прежнему звучал ласково: — Просто достань телефон из кармана. «А, ладно, плевать». Я засунул руку в карман и вытащил смартфон. И в то же мгновение... *Вжух.* Смартфон вырвался из моей руки. — А? Словно пущенный профессиональным бейсболистом мяч, телефон полетел с невероятной скоростью. В мгновение ока мой смартфон оказался в руках Пэк Се Хи. — Э-это... Я совершенно точно его не бросал. Он просто полетел. Смартфон двигался сам по себе. — Ах, ты ведь впервые видишь телекинез. Это моя способность. Пэк Се Хи усмехнулась: — Довольно удобно, правда? Она непринуждённо управлялась с моим смартфоном. Открыла контакты и ввела свой номер. Весь процесс занял от силы пару секунд. Смартфон снова пролетел по воздуху и опустился прямо мне в ладонь. *Хлоп.* У меня не нашлось слов. Она просто забрала смартфон, сохранила свой номер и вернула его обратно. Взглянув на экран, я увидел открытый список контактов. В списке появилось одно новое имя. [Пэк Се Хи] — Теперь свяжись со мной, если возникнут проблемы, — сказала Пэк Се Хи. — Особенно если кое-кто... будет слишком сильно усложнять тебе жизнь. — Что ты сейчас сказала?! Кан Ха Ныль сжала кулаки и шагнула к Пэк Се Хи, но та уже отдалилась. Должно быть, использовала телекинез для перемещения. — Ну, тогда я пойду. Хорошего дня, Ю Джин. Силуэт Пэк Се Хи скрылся вдали. В коридоре остались только мы с Кан Ха Ныль. Кан Ха Ныль молчала. Я тоже не проронил ни слова. «...Мне пиздец». Даже после того, как Пэк Се Хи окончательно скрылась из виду, Кан Ха Ныль какое-то время не двигалась с места. «Угх, ну и ситуация...» Я слышал её дыхание. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Девушка, которая обычно натягивала улыбку в любой ситуации, сейчас не улыбалась. Любой дурак бы понял: она в ярости. И очень сильной. — Ю Джин. — Д-да? — Почему ты достал телефон? Я сделал ровно то, что Кан Ха Ныль просила не делать, так что в каком-то смысле этот вопрос был неизбежен. Но лучше бы она не спрашивала. Потому что мне нечего было ответить. — Ну... — Ну? Я лишился дара речи. Какое оправдание я вообще мог придумать? «Это мой смартфон, какого хера ты вмешиваешься?» или «Я сделал это, потому что ты запретила». Если бы я высказал всё, что действительно думал, ответы были бы именно такими, но это было бы равносильно тому, чтобы бросить динамит в костёр. — Да я просто... просто не подумав... В итоге из меня выдавилось лишь какое-то невнятное бормотание. — Не подумав? Кан Ха Ныль наклонила голову, заглядывая мне в глаза. — Я ведь сказала тебе не делать этого, разве нет? Хочешь сказать, мои слова для тебя ничего не значат? — Нет, дело не в этом... Я отчаянно заговорил дальше: — Правда... я сделал это совершенно не подумав. — Правда? Мне безумно хотелось сбежать, но я уже упёрся спиной в стену. Отступать было некуда. — Ладно. Дай мне свой телефон. — А-а? — Телефон, Ю Джин. Дай его мне. «Что она собирается делать...» Я хотел спросить, но рот словно онемел. Да и обстановка всё равно не располагала к отказам. Видя моё замешательство, Кан Ха Ныль протянула руку. — Отдай. Выбора не оставалось. Я вложил смартфон в её ладонь. Кан Ха Ныль взяла телефон, зажгла экран и открыла список контактов. Она пролистала список и нашла только что добавленное имя. [Пэк Се Хи] Большой палец Кан Ха Ныль коснулся экрана. *Тык.* Удалить. *Тык.* Подтвердить. Имя [Пэк Се Хи] исчезло из списка контактов. — Готово. Кан Ха Ныль вложила смартфон обратно мне в руку. I посмотрел на экран. Имени Пэк Се Хи в списке контактов больше не было. Не осталось даже следа. — Ха-а... Кан Ха Ныль глубоко вздохнула. Вскоре после этого уголки её губ поползли вверх. Улыбка вернулась. Но... это не была её привычная озорная улыбка. Это было нечто иное. Внешне она улыбалась, но скрывавшиеся за этим эмоции не имели с улыбкой ничего общего. — Ю Джин, ты ведь помнишь трудовой договор? — Договор? — Да. Тот, который мы оба подписали. «...Ах». Договор. Точно. Тот самый, что я подписал неделю назад. «Но какое отношение это имеет к происходящему?» — Ты помнишь, что там было написано? — Эм, ну... Содержание договора. Наверняка там всё было стандартно. На самом деле я лишь бегло просмотрел детали, так что ничего толком не помнил. Единственное, что врезалось в память — это ежемесячный оклад в пять миллионов вон. Но разве у других не так же? Кто вообще досконально изучает каждую строчку трудового договора? — Там было написано, что тебе следует по возможности избегать контактов с другими Пробуждёнными. — ...Что? — Особенно с женщинами-Пробуждёнными, — продолжила Кан Ха Ныль. — Ты мой эксклюзивный менеджер. Понимаешь? Эксклюзивный, только мой. «Эксклюзивный...» Это слово показалось мне пугающе тяжёлым. Голос Кан Ха Ныль стал тише. — Так что веди себя так, словно этой сучки вообще не существует. Понял? — Не разговаривай с ней, не смотри на неё. Вообще никак. Имело ли это хоть какой-то смысл? Игнорировать коллегу, Пробужденную EX-ранга из той же Ассоциации, будто она пустое место. Но спорить я не мог. Пэк Се Хи была уже далеко, а Кан Ха Ныль, которая улыбалась и одновременно сверлила меня взглядом, стояла вплотную. И, честно говоря, Кан Ха Ныль пугала. Очень сильно. Разумеется, этот страх ощущался острее из-за влияния личности Мун Ю Джина. Я ведь уже трижды умирал, так что так легко пасовать перед подобной угрозой было... Ну, в этом была своя логика, но всё же мне не должно было быть настолько страшно. — Понял? — ...Понял. — Вот и славно! Стоило мне кивнуть, как лицо Кан Ха Ныль расслабилось. Нет, сказать «расслабилось» — это ничего не сказать. Оно мгновенно просияло. Словно недавнего инцидента с Пэк Се Хи никогда и не было. — А теперь пойдём пообедаем. Ты ведь проголодался? Она схватила меня за руку и потащила за собой. Её ладонь была тёплой. Она нежно сжимала мои пальцы. Но почему-то это прикосновение ощущалось как кандалы. — Мне сегодня безумно хочется пасты со сливками. А тебе, Ю Джин? — ...Да. Я люблю пасту. — Отлично! Тогда пошли! Кан Ха Ныль тянула меня за руку с огромной силой. С силой, заставившей меня подумать, что я никогда не смогу вырваться. Пэк Се Хи вышла из коридора и направилась в свой кабинет. Она поднялась на лифте на пятнадцатый этаж. Туда, где располагался отдел Группы специального реагирования на Пространственные Врата, руководителем которой её назначили. Проходившие по коридору сотрудники кланялись в знак приветствия. Пэк Се Хи встречалась взглядом с каждым из них и вежливо отвечала. Она открыла дверь кабинета и вошла внутрь. За окном расстилался центр Сеула — это было лучшее место во всём здании Ассоциации. Привилегия, положенная руководителю Группы специального реагирования на Пространственные Врата и Пробужденной EX-ранга. Пэк Се Хи закрыла дверь кабинета, заперла её на замок, после чего откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. «...Это было странно». Она мысленно вернулась к тому, что только что произошло. Кан Ха Ныль, которую она встретила в коридоре. В последнее время поговаривали, будто та стала покладистее, но, на взгляд Пэк Се Хи, Кан Ха Ныль ничуть не изменилась. Рычит, натянув улыбку, притворяется, будто шутит, а сама сверлит взглядом, готовая убить на месте. В Ассоциации о Кан Ха Ныль отзывались по-разному: «резкие перепады настроения», «нуждается в контроле уровня стресса» и всё в таком духе. Однако оценка Пэк Се Хи была куда более прямолинейной. Расстройство контроля гнева, психопатия. Сильна лишь физически, самоконтроль на нуле. Плевать хотела на окружающих. Случай с уничтожением танков и бронетехники во время её пребывания в Школе подготовки Пробуждённых был слишком известен, чтобы о нём вообще стоило упоминать. Уже после вступления в Ассоциацию она как-то раз во время операции полностью обрушила целое здание. Конечно, благодаря этому она остановила злодея прямо перед тем, как тот успел взорвать оружие массового поражения. Вот только внутри рухнувшего здания находились десятки мирных жителей. К счастью, Пэк Се Хи тогда использовала телекинез, чтобы приподнять обломки здания и минимизировать жертвы. Но погибшие всё равно были. Всё верно. Кан Ха Ныль опасна. Неуправляема. Сам факт того, что подобная женщина обладает силой EX-класса, был огромным несчастьем для человечества. А рядом с ней находился... менеджер. Его звали Мун Ю Джин, верно? Впечатление от встречи с Мун Ю Джином в коридоре всё ещё было свежо в памяти. Небольшого роста, испуганный и милый... нет-нет, с похожим на кролика лицом и растерянным выражением, зажатый между ней и Кан Ха Ныль, не знающий, куда деться. «...Его было искренне жаль». Таково было её первое впечатление. ---------- Мужчина, который выглядит аппетитно. Новый менеджер Кан Ха Ныль, Мун Ю Джин. Его... милое лицо всплыло в мыслях Пэк Се Хи. «Милое, надо же». Но это было чистой правдой. Он действительно был милым. Факт оставался фактом. Впрочем, сейчас важно было совсем другое. Когда Пэк Се Хи попросила его достать смартфон, Кан Ха Ныль тут же перебила её приказом: «Не доставай телефон». Она отчётливо помнила то жалкое, испуганное выражение лица, которое в тот миг появилось у Мун Ю Джина. И всё же, к её восхищению, Мун Ю Джин достал свой смартфон. Вопреки угрозам этой психопатки, не умеющей сдерживать гнев. Проблема крылась в отношениях между Мун Ю Джином и Кан Ха Ныль. Юноша постоянно оглядывался на настроение своей нанимательницы, а та откровенно его запугивала. «Это ненормальные отношения между начальником и подчинённым». Пэк Се Хи была в этом абсолютно уверена. Конечно, никаких доказательств у неё не имелось. Но они и не требовались. Прошлое поведение Кан Ха Ныль, её врождённое расстройство контроля гнева и собственная интуиция Пэк Се Хи... Всё это указывало на один-единственный вывод. Менеджер Кан Ха Ныль, Мун Ю Джин, подвергался принудительному труду. Его заставляла эта неуравновешенная психопатка, Кан Ха Ныль. Нет, возможно, всё было гораздо хуже, чем просто принудительный труд. «Я должна...» У Пэк Се Хи болезненно сжалось в груди. Это было действительно странно. Сегодня Пэк Се Хи увидела Мун Ю Джина впервые в жизни. Они едва перекинулись парой слов. Обычные знакомые, встретившиеся лишь раз. Так почему же на душе у неё было так неспокойно? Почему мысли о Мун Ю Джине никак не выходили у неё из головы? Почему казалось, будто Кан Ха Ныль украла Мун Ю Джина лично у неё? «Я должна защитить его». Эта мысль возникла сама собой. Мун Ю Джин выглядел таким беззащитным. Словно... ну да. Словно щенок, котёнок или кролик. Столь хрупкий человек не должен находиться рядом с такой бешеной психопаткой, как Кан Ха Ныль. Кто-то должен был его спасти. И этим кем-то... должен стать человек вроде Пэк Се Хи. «Почему?» Почему именно она обязана спасти Мун Ю Джина? Стоило ей задать себе этот вопрос, как ответ пришёл незамедлительно. С великой силой приходит великая ответственность. Пэк Се Хи была Пробужденной EX-ранга. У неё была сила. А значит, на ней лежал долг защищать слабых. Мун Ю Джин был слаб. Он нуждался в защите. И ему угрожала другая Пробужденная EX-ранга по имени Кан Ха Ныль. В таком случае единственным человеком, способным защитить Мун Ю Джина, была она сама — равная Кан Ха Ныль по силе Пробужденная EX-ранга. Другие Пробужденные EX-ранга... они наверняка заняты своими делами. Да и не было никакой нужды делиться с ними Мун Ю Джином. Это было логично. Разумно. Правильно. Но... действительно ли дело было только в этом? Откуда взялась эта странная уверенность касательно Мун Ю Джина? Что это за странное чувство к нему? Даже сама Пэк Се Хи не могла дать этому чёткого определения. Для начала, чтобы помочь Мун Ю Джину, ей нужно было узнать о нём всё. Абсолютно всё. Личные данные, прошлое поведение, его отношения с Кан Ха Ныль. Особенно важными были его отношения с Кан Ха Ныль. Как давно они знакомы? Как встретились? Был ли трудовой договор действительно добровольным? Они ведь не могут быть любовниками или кем-то в этом роде? Если это так, то... «Серьёзно?» Если Кан Ха Ныль и Мун Ю Джин встречались, то это объясняло бы, почему юноша, у которого, судя по всему, ничего не было, работал её менеджером. Но... эта мысль совершенно не укладывалась в голове Пэк Се Хи. Вызывала резкое отторжение. — Они не любовники. Даже если они и встречаются... это ненормальные отношения. Кан Ха Ныль наверняка заставила его угрозами. Вот именно. Кто-то столь милый, как Мун Ю Джин, слишком хорош для этой дефективной психопатки Кан Ха Ныль. Разве спокойная и нежная женщина не подошла бы ему гораздо лучше, чем Кан Ха Ныль? Например... — Нет, соберись. Она привела мысли в порядок. Эмоции могут подождать. План действий намечен, пора приступать к делу. Пэк Се Хи развернула кресло к рабочему столу. Она включила терминал и вошла в базу данных Ассоциации. Пробужденным EX-ранга предоставлялся внушительный уровень доступа. Тем более лидерам Группы специального реагирования. Введя логин и пароль, она миновала экран авторизации и начала быстро печатать на клавиатуре. [Мун Ю Джин] На экране появилась информация. [Имя: Мун Ю Джин] [Возраст: 22] [Пробужденный F-класса] «...F-класс?» Пальцы Пэк Се Хи замерли над клавиатурой. Пробужденный F-класса работает менеджером у Пробужденной EX-ранга Кан Ха Ныль? В этом была доля логики. Если он принадлежал к F-классу, его способность, скорее всего, была бесполезной или слишком слабой, из-за чего он почти не отличался от обычного человека. Но быть личным менеджером Кан Ха Ныль — совсем другое дело. Кан Ха Ныль была Пробужденной EX-ранга с отвратительным характером. Если у человека не было выдающихся профессиональных навыков или адского терпения, находиться рядом с ней было практически невозможно. И тем не менее, перед ней был Пробужденный F-класса. Сердце Пэк Се Хи вновь защемило от тревоги за Мун Ю Джина. [Навык: Безвредная миловидность] [Описание навыка: Пассивный навык, который дарит чувство комфорта окружающим и пробуждает в них защитные инстинкты.] [Интенсивность навыка: Крайне слабая] «...Защитные инстинкты?» Это словосочетание сразу привлекло её внимание. Неужели она сама попала под влияние его навыка? Не поэтому ли ей так отчаянно захотелось защитить Мун Ю Джина от Кан Ха Ныль? Пэк Се Хи скрестила руки на груди и надолго погрузилась в раздумья. — Нет, дело не в этом. Ранг навыка Мун Ю Джина — F-класс, а в базе данных Ассоциации было чётко указано, что интенсивность крайне слабая. То есть, условно, один балл из десяти. Пэк Се Хи не могла попасть под влияние его навыка. Решение защитить юношу было принято ею в здравом уме и твердой памяти. Как долг Пробужденной EX-ранга, обязанной оберегать слабых. Прокрутив страницу вниз, она увидела прошлые записи. Школьное личное дело, оценки, посещаемость, особые отметки. [Образование: Выпускник Школы подготовки Пробуждённых] [Особые отметки: Часто замечался в компании одноклассницы Кан Ха Ныль. Многократные обращения к школьному психологу из-за чрезмерного навязчивого контакта со стороны Кан Ха Ныль] «...Чрезмерный контакт?» [Деятельность после выпуска: Безработный. Предположительно выживал за счёт продажи игровых ценностей. Недавно заключил трудовой договор с Кан Ха Ныль] «Как я и думала...» Пазл в голове Пэк Се Хи окончательно сложился. Кан Ха Ныль была проблемным ребёнком ещё со времён Школы подготовки Пробуждённых. В их кругах об этом знали все. Это также объясняло, почему жертва, Мун Ю Джин, оставался безработным. Последствия школьного насилия, должно быть, сделали для него невозможной нормальную социальную жизнь. Этот несчастный парень оказался в безвыходном положении и был вынужден играть в игры, чтобы просто не умереть с голоду. Обычный человек не стал бы выживать за счёт РМТ. И теперь Мун Ю Джин, бывшая жертва школьного насилия, стал менеджером своей мучительницы, Кан Ха Ныль. F-класс. Человек, который три года сидел без работы. Юноша, выживавший за счёт игрового фарма. — ...Тут и речи быть не может о нормальных трудовых отношениях. Абсолютно исключено. У Мун Ю Джина, хрупкого Пробужденного F-класса, нуждающегося в заботе, не было ни единой причины становиться менеджером Кан Ха Ныль — психопатки EX-ранга с неконтролируемым гневом. У него даже не было навыков для такой работы. И всё же они подписали контракт... А значит, его заставили силой. Или шантажом. Или чем-то ещё похуже. Конечно, прямых улик всё ещё не было. Это были лишь догадки Пэк Се Хи. Но... «Я должна помочь Ю Джину». Когда её мысли дошли до этой точки, в груди закипело жгучее чувство. И это был вовсе не защитный инстинкт, вызванный его навыком. Это была её ответственность как Пробужденной EX-ранга. Ей нужно разузнать о Мун Ю Джине побольше. Место жительства, финансовое положение, условия контракта с Кан Ха Ныль. Ей нужно знать абсолютно всё. Только тогда она сможет ему помочь. Пэк Се Хи взяла в руки терминал. Следуя за Кан Ха Ныль, мы вошли в ресторан итальянской кухни. Время было обеденное, так что почти все столики оказались заняты, но, к счастью, обошлось без очереди. Официант проводил нас к месту у окна. Нам принесли меню, но... буквы расплывались перед глазами. То, что только что произошло. Столкновение авторитетов между Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи, то, как Кан Ха Ныль самовольно удалила контакт Пэк Се Хи из моего телефона... И то жуткое выражение лица, с которым Кан Ха Ныль произнесла: «Относись к этой сучке так, будто её вообще не существует». — Что будешь заказывать, Ю Джин? — ...А, да. Я буду спагетти в сливках. — Мне то же самое! Кан Ха Ныль с улыбкой захлопнула меню. Ярость и ненависть, которые она только что изливала на Пэк Се Хи, испарились без следа. Официант принял заказ и принёс аперитив — свежий хлеб. Кан Ха Ныль взяла кусочек и откусила. — Ах... Я так проголодалась. Сегодня даже не позавтракала. — ...Понимаю. — Ю Джин, ты тоже ешь. Вкусно же. Я взял кусочек хлеба, отправил в рот, прожевал и проглотил. Вкуса я совершенно не почувствовал. «Смогу ли я действительно контролировать эту женщину?» В голове всплыл план, который я наметил ранее. Сначала сблизиться с Кан Ха Ныль и взять бразды правления в наших отношениях в свои руки. Сделать так, чтобы она нуждалась во мне. — Было бы так здорово завтракать вместе с Ю Джином. Каждый божий день. Но глядя на неё сейчас, я засомневался, возможно ли это вообще. Может ли кролик управлять тираннозавром? Да и разница в интеллекте у нас была не то чтобы колоссальной. — О чём задумался? До меня донёсся голос Кан Ха Ныль. Я поднял глаза и увидел, что она пристально смотрит на меня с противоположной стороны стола. — Да так, ни о чём. — Ни о чём? — Ну... Подумал, что хлеб очень вкусный. — Правда? Вот как. Она снова лучезарно улыбнулась. — Та давешняя сумасшедшая параноичка испортила тебе настроение, да? Мне тоже. Но всё уже позади. Давай просто забудем об этом. Позади, значит... И это после того, как она в одностороннем порядке удалила контакт и пригрозила пунктами контракта, заставив меня пообещать никогда больше с ней не разговаривать. — Пока мы шли сюда, я заметила, какое небо синее. Погода просто чудесная. Может, сходим погулять куда-нибудь? Кан Ха Ныль защебетала как ни в чём не бывало. Она рассказывала о каком-то недавно просмотренном фильме с девушкой со взрывной причёской, делилась планами на следующую неделю. — Ах да, сегодня днём у меня ещё интервью. Но думаю, всё пройдёт отлично, ведь Ю Джин будет рядом. — Да? — Угу. Когда я с тобой, я совсем не злюсь, и мне так хорошо. Гнядя на улыбающуюся Кан Ха Ныль, я подумал: «Значит, мой навык всё-таки работает». Навык F-класса, Безвредная миловидность. Дарит покой окружающим и усмиряет их гнев. Должно быть, именно из-за этого Кан Ха Ныль на подсознательном уровне чувствовала, что я ей необходим. «...Возможно, всё сложится даже лучше, чем я ожидал». Эта мысль внезапно пришла мне в голову. Прямо сейчас лицо Кан Ха Ныль так и сияло. То, что она удалила контакт Пэк Се Хи в коридоре и угрожала мне... было лишь временной вспышкой гнева. И в конце концов, разве она не сумела взять себя в руки? Сейчас её настроение заметно улучшилось. Надежда всё ещё оставалась. Как-нибудь прорвёмся. Мой навык действовал в полную силу. Я смогу усмирять гнев Кан Ха Ныль, направлять наши отношения в нужное русло и постепенно прибрать инициативу к своим рукам. Я решил поверить в это. ---------- Челлендж «Спагетти-поцелуй» Принесли сливочные спагетти. — Ого, выглядит безумно вкусно! Глаза Кан Ха Ныль заблестели. Две тарелки сливочной пасты, от которых поднимался горячий пар. Я взял вилку, накрутил спагетти и отправил в рот. — Вкусно же, правда? — Да, вкусно. — Ю Джин. Кан Ха Ныль вдруг лукаво улыбнулась. — Может, устроим челлендж «Спагетти-поцелуй»? — Что? — Ну, знаешь, эту штуку. Когда оба берут одну спагеттину с разных концов и едят, пока губы не встретятся. Она посмотрела на меня с озорной улыбкой. — Разве не весело звучит? А? Ну же? — Э-э... ты же шутишь, да? — Вообще-то я серьезно. Давай попробуем разок. Посмотрев в глаза Кан Ха Ныль, я понял, что она не врет. Она была серьезна. Но где мы вообще находились? В самом центре известного ресторана пасты в Каннаме. Вокруг было полно посетителей. Конечно, посетители пришли сюда не для того, чтобы пялиться на нас. Все были увлечены своей едой. Но даже так, если мы устроим спагетти-поцелуй, это сразу бросится в глаза. Абсолютно точно. — Ха Ныль. Это как-то слишком…… — Почему? — Здесь полно людей. Ты ведь Пробужденная EX-ранга. Что, если кто-то снимет это на видео и выложит в сеть? — И что с того? Мы оба взрослые. Пробужденные EX-ранга — не айдолы. Я вполне могу немного пошалить со своим менеджером. — Нет, но все же…… Я опустил взгляд на спагетти в тарелке. Кан Ха Ныль была невероятно красива. Фигура, лицо. Ее характер... ну, это пока опустим. Так что я не был совсем уж против. Но место было слишком публичным. Кан Ха Ныль говорила, что все нормально, но действительно ли все будет в порядке? «Ничего не в порядке. С вероятностью в 99% уже сегодня выйдет статья о нашем романе. ……Постойте, она ведь не этого добивается?» — ……Не хочешь? — Нет, дело не в том, что я не хочу... просто не здесь. — Не здесь? Голос Кан Ха Ныль едва заметно похолодел. В тот же миг у меня по спине пробежал мороз. Что-то... витало в воздухе. Нечто необъяснимое. Ощущение, будто воздух вокруг внезапно стал тяжелым. Должно быть, это то самое подавляющее присутствие, которое способна излучать лишь Пробужденная EX-ранга, превзошедшая человечество. Тут было не до шуток — мне действительно стало трудно дышать. Я перевел взгляд со спагетти на Кан Ха Ныль. Вдруг она смотрит на меня так, словно готова убить? Но нет. Кан Ха Ныль лишь слегка надулась. Выпятила губы и надула щеки. Это не слишком вязалось с ее обычным стилем, но поскольку ее внешность была выдающейся, это выглядело довольно мило. «……Что это сейчас было?» Что это за леденящее чувство мгновение назад? Показалось? Или я просто слишком остро отреагировал? — Если Ю Джин не хочет, мы не обязаны этого делать, — сказала Кан Ха Ныль. — Мне очень хотелось... но раз Ю Джин не хочет, тут уж ничего не поделаешь. Она подцепила вилкой немного спагетти и отправила в рот. Я растерялся. Но одно было ясно наверняка — сейчас отказываться нельзя. Судя по воспоминаниям Мун Ю Джина, Кан Ха Ныль отличалась злопамятностью. По крайней мере, когда обижалась на Мун Ю Джина. Так что было гораздо лучше потакать ее капризам по мере их появления. «Она притворяется обиженной?» В душу закрались сомнения. Но если подумать логически, это маловероятно. Зачем Кан Ха Ныль заходить так далеко и разыгрывать обиду только ради физического контакта с Мун Ю Джином? «……Ай, ладно, плевать.» В любом случае, портить атмосферу еще сильнее не стоило. Я зажмурился и принял решение. — Давай сделаем это. — Что? — Челлендж со спагетти-поцелуем. Давай сделаем это. Прямо сейчас. Лицо Кан Ха Ныль мгновенно просияло. — Правда? — Да. Но только один раз. — Хорошо! Один раз прямо здесь! Она отложила вилку и выбрала макаронину. — Вот, эту. Ю Джин, хватайся за тот конец. Я зажал губами один конец спагетти, а Кан Ха Ныль — противоположный. «Стыдоба-то какая, помереть можно.» Но челлендж со спагетти-поцелуем уже начался. Кан Ха Ныль принялась медленно втягивать макаронину. Я последовал ее примеру. Макаронина постепенно укорачивалась, и лицо Кан Ха Ныль становилось все ближе. Десять сантиметров, пять сантиметров. Расстояние между нашими губами сокращалось. Лицо Кан Ха Ныль заполнило весь мой обзор. Я чувствовал ее дыхание. И как раз в тот момент, когда наши губы уже готовы были соприкоснуться... Курурурурунг! Мощнейшая вибрация сотрясла все здание. — Кья-а-а-а-а! — Что за?! — Это землетрясение?! Вокруг раздались испуганные крики. Курурурурунг— Тряска продолжалась. Кан Ха Ныль недовольно нахмурилась. — Ха. Злодей прямо на самом интересном месте. Вы издеваетесь надо мной? — А? — Появился злодей. Совсем рядом. Посмотри туда. Я посмотрел в окно, куда она указывала. Люди на улице бежали. Все в одну сторону. Казалось, они спасались бегством от чего-то. Бах—! Прогремела серия взрывов, и здание снова затряслось. Стакан с водой на столе покачнулся, и вода вылилась. — Кья-а-а-а-к! — Быстрее, уходим отсюда! Посетители с криками бросились к выходу. Персонал ресторана в панике бежал вместе с толпой. Экран телевизора, висевшего на стене, внезапно переключился. Начался экстренный выпуск новостей. [Экстренные новости: В Каннамгу появился злодей A-класса] На экране возник огромный монстр. Нет, не монстр — человек. Но его размеры... рост составлял не менее трех метров. Трудно было разобрать, то ли на нем надета силовая броня, то ли железные пластины приварены прямо к коже. К тому же он обладал невероятно массивным телосложением. Одна его рука по толщине превосходила торс взрослого мужчины. [Имя злодея — Безумный Бульдозер. Жителям рекомендуется немедленно эвакуироваться.] Безумный Бульдозер. Чудовище, чье имя красовалось в титрах, ударило кулаком по внешней стене здания. Бетон разлетелся вдребезги, и опорная колонна рухнула. «Это безумие.» Внизу экрана побежала строка с мелким текстом. [Бывший строитель, лишившийся жилья из-за принудительного сноса в зоне реконструкции. Устроил теракт после пробуждения способностей] Злодей A-класса. Силач, с которым трудно совладать без Пробужденного аналогичного ранга. — Ха Ныль, это же... Я не успел договорить. Кан Ха Ныль по-прежнему сидела на своем месте, но смотрела вовсе не в окно и не на экран телевизора. Она смотрела на меня. — Ю Джин, давай попробуем еще раз. — Что? — Челлендж со спагетти-поцелуем. Нас прервали. Давай начнем сначала. Я не верил собственным ушам. Снаружи рушатся здания, люди кричат и спасаются бегством. А она тут толкует про какой-то спагетти-поцелуй. — В такой-то ситуации? — Да. Мы соприкоснулись губами от силы секунды на три. По правилу трех секунд это не считается. Кан Ха Ныль снова выглядела абсолютно серьезной. Она не шутила. «Да блядь, серьезно?» Голова раскалывалась. Эта баба явно не в себе. Хотя я знал это с самого начала. — Ха Ныль, а кто остановит этого злодея? — До штаб-квартиры Ассоциации отсюда минут десять пешком. Кто-нибудь из Ассоциации придет. — А если до их прихода погибнут люди? — Ну, это…… Кан Ха Ныль недовольно выпятила губы. — Но мы же как раз целовались. «Она совсем ебнулась.» Во мне вскипело раздражение. Но злиться было нельзя. Сейчас требовались не эмоции, а логика. — Ха Ныль. Подумай сама. Если ты сейчас не пойдешь, а останешься здесь целоваться со мной, и кто-то выложит это в сеть, что тогда будет? — Появился злодей A-класса, а Пробужденная EX-ранга, оказавшаяся поблизости, развлекалась в ресторане со своим менеджером. Что, если выйдет такая статья? Лицо Кан Ха Ныль окаменело. — Подумай о своей репутации. О том, что скажет Ассоциация и что скажут люди за её пределами. Кан Ха Ныль промолчала. Прошло около десяти секунд. — ……Как же бесит, — пробормотала Кан Ха Ныль. — Терпеть не могу, когда меня прерывают на самом интересном месте. — Но все же... — Ладно, ладно. Она поднялась со стула. — Пойду раздавлю его за три минуты и вернусь. «За три минуты?» Злодея A-класса... за три минуты? Звучало дико. Но если речь шла о Кан Ха Ныль, Пробужденной EX-ранга, это вполне могло быть правдой. — Но. Кан Ха Ныль наклонилась ко мне. Ее невероятная грудь колыхнулась под блузкой. — Когда я вернусь, покончив с ним, мы должны сделать больше, чем собирались раньше. — Больше? — Да. Не просто спагетти-поцелуй... больше этого. Было несложно догадаться, на что она намекает. «Э-эта женщина...!» Мое лицо вспыхнуло. — Э-это... мы же в ресторане. И вообще, поспеши к злодею— — Не переводи тему. Обещай мне. Голос Кан Ха Ныль стал тише. — Если не пообещаешь, я никуда не пойду. Снаружи, прямо посреди города, буйствовал злодей. У меня оставался единственный выбор. — ……Хорошо. — Правда? — Да. Правда. Конечно, это была ложь. Когда Кан Ха Ныль вернется, разобравшись со злодеем, я как-нибудь выкручусь. Сейчас главное — спровадить ее. — Отлично! На лице Кан Ха Ныль заиграла лучезарная улыбка. — Я мигом! С этими словами Кан Ха Ныль сорвалась с места. Бах!! Оконное стекло разлетелось на мелкие осколки, которые посыпались во все стороны. Пятый этаж. Кан Ха Ныль только что сиганула с пятого этажа. — ……Она сумасшедшая. Я подошел к окну и заглянул вниз. Кан Ха Ныль преспокойно стояла на улице. Прыгнула с пятого этажа и не получила ни царапины. — Жди меня прямо там—! Она помахала мне рукой, а затем мощным толчком рванула в сторону, откуда доносились взрывы. Тело Кан Ха Ныль взмыло выше крыш зданий. Она летела по дуге. Жизнерадостно. Силуэт Кан Ха Ныль, бегущей навстречу катастрофе, постепенно уменьшался. Нет, вообще-то, она сама казалась этим самым бедствием. «Я заключил сделку с дьяволом». Эта мысль невольно пришла мне в голову. Я продал свои губы в качестве платы за спасение города. Правильно ли я поступил? ---------- хлюп хлюююп хлююююп... Нет, всё не так! Ква-кунг――!! Здание штаб-квартиры «Джунсан Констракшн» с грохотом обрушилось. Стальные балки скручивались, стекла разлетались вдребезги. В воздух взметнулось густое облако пыли, а во все стороны полетели обломки. Безумный Бульдозер. Перед рухнувшим зданием стоял монстр, чья кожа полностью превратилась в металл. Ростом больше трех метров, руки толщиной с торс взрослого мужчины, а тело массивное, как грузовик. Бульдозер молчал. Он просто молча смотрел на руины рухнувшего здания. «Джунсан Констракшн». Компания, которая силой снесла трущобы, где он прожил тридцать лет. Компания, в которой он когда-то гнул спину разнорабочим. Первая цель его мести была уничтожена. Как он и задумывал, в момент обрушения внутри здания никого не было. Всё благодаря экстренному протоколу на случай появления Пространственных Врат. Как только взвыла сирена, все сотрудники тут же эвакуировались. — Следующий на очереди… Особняк президента «Джунсан Констракшн» Шин Чан Сока. Бульдозер повернул голову. Особняк президента находился в самом центре Каннама. Совсем недалеко от этого офиса. Вскоре Безумный Бульдозер двинулся с места. Его тело весило не один десяток тонн. С каждым шагом земля под ногами содрогалась. [Экстренное предупреждение: всем гражданам рекомендуется немедленно эвакуироваться.] В небе кружили дроны, транслируя предупреждения. Благодаря этому улицы уже опустели. Тем лучше. Гражданские под ногами только мешались бы. Ему нужно было добраться до особняка президента «Джунсан Констракшн» как можно быстрее, пока не возникли новые препятствия. Но тут на эстакаде впереди Безумного Бульдозера кто-то преградил ему путь. Кто-то в желтом костюме-талисмане. Мышь? Нет, больше похоже на хомяка. Из капюшона торчали острые ушки, а сзади свисал короткий хвостик. — А ну стоять! Девушка в костюме-талисмане — на вид лет двадцати или чуть младше — закричала. — Пробужденная A-класса, Электрический Хомяк! Электрический Хлопок! Сдавайся без боя! Бульдозер мельком взглянул на Электрического Хлопка, но ничего не ответил. Он просто продолжал идти вперед. — Я тебя предупреждала! Девушка в костюме хомяка — Электрический Хлопок — спрыгнула с перил эстакады прямо на дорогу. — Твоя кожа ведь из металла, верно? Я всё про тебя знаю! Моя электрическая способность — идеальная контра против тебя! Электрический Хлопок вытянула обе руки вперед. — Последнее предупреждение! Если ты не сдашься―― Бум. Бульдозер даже не замедлил шаг. — …Ладно! Тогда у меня нет выбора! ТРЕСК――! Из тела Электрического Хлопка вырвались снопы искр. Мощность примерно… сто миллионов вольт. Чуть слабее настоящей молнии. С раздирающим воздух треском сине-белая молния ударила в Бульдозера. ТРЕСК-ТРЕСК――!! Электрический ток побежал по металлической коже Бульдозера. — Кхг…! Из груди Бульдозера вырвался стон. Всё его тело забилось в конвульсиях, мышцы скрутило судорогой. Электрический Хлопок улыбнулась. — Больно, да?! Если больно, руки вверх и на колени! ТРЕСК-ТРЕСК-ТРЕСК――! Напряжение росло. От тела Бульдозера повалил густой дым. Но он не останавливался. Шаг, еще шаг. — Ч-что?! Это же сто миллионов вольт?! — растерянно закричала Электрический Хлопок. Бульдозер не отвечал. Он просто упрямо шел вперед. Мощность Электрического Хлопка достигла предела. — Двести миллионов вольт――!! Но даже под таким напряжением Безумный Бульдозер не остановился. — Н-нет―― Огромная ручища Бульдозера схватила костюм-талисман. Ноги Электрического Хлопка оторвались от земли. — Кья-а-а-ах!! Взмах массивной руки — и тело Электрического Хлопка описало в воздухе дугу. С истошным воплем она улетела куда-то в небо и скрылась из виду. Бульдозер снова зашагал вперед. Особняк президента «Джунсан Констракшн» теперь действительно был совсем близко. Бум. Бум. Бум. БА-БАХ!―― Этот звук издали не шаги Бульдозера. Позади него прогремел взрыв. Бульдозер замер. Что-то приближалось. Очень быстро. Прыжок. Приземление. Еще один прыжок. Звук трескающейся под ногами земли становился всё ближе. БУМ!―― Путь ему преградила девушка. Черные двухцветные волосы. Яркая улыбка на лице. Но за этой улыбкой отчетливо читалась жажда убийства. — Привет. — сказала она. — Я Кан Ха Ныль. Я поднял глаза на телевизор, висящий на стене в пустом ресторанчике пасты. На экране Пробужденная в желтом костюме хомяка извергала потоки электричества. Но монстр с металлической кожей даже не думал останавливаться. Он упрямо шагал вперед, а затем просто схватил девчонку в костюме хомяка и отшвырнул прочь. «…Охренеть можно». Он уложил Пробужденную A-класса как какую-то игрушку. Экран трансляции задрожал, а голос диктора зазвучал еще тревожнее. [Экстренные новости: Злодей A-класса Безумный Бульдозер одолел Пробужденную A-класса Электрический Хлопок] [Экстренные новости: Уровень угрозы повышен с A-класса до S-класса] S-класс. Уровень национального бедствия. «Сможет ли она вообще его остановить?» По спине пробежал холодок тревоги. What if Kang Ha-neul loses? If that monster subdues even Kang Ha-neul and gets upgraded to EX-class Villain? Что, если Кан Ха Ныль проиграет? Что, если этот монстр одолеет даже её, и его признают Злодеем EX-класса? В этот момент экран задрожал. Камера резко отдалилась, и в кадр попала… …Кан Ха Ныль. На экране Кан Ха Ныль улыбалась так, словно выбралась на пикник. Стоило ей броситься на Бульдозера, как тот взмахнул своим массивным кулаком, словно только этого и ждал. Кулак размером с торс взрослого мужчины полетел прямо в Кан Ха Ныль. Но Кан Ха Ныль даже не подумала уклоняться. Она просто поймала его одной рукой. БУМ!―― Во все стороны разошлась мощная ударная волна. Стекла припаркованных неподалеку машин разлетелись вдребезги, а асфальт пошел глубокими трещинами. Но Кан Ха Ныль даже не шелохнулась. — …А? Бульдозер принялся наносить удары. На этот раз обеими руками, без остановки. БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!―― Взрывы гремели один за другим. Кан Ха Ныль продолжала стоять. Она не сдвинулась ни на миллиметр. Удары посыпались градом. Но на этот раз Кан Ха Ныль не стала просто защищаться. Она перехватила кулак Бульдозера, а затем легко подняла его огромную трехметровую тушу в воздух. И затем… швырнула его прямо в небо. БА-БА-БАХ!―― Под оглушительный грохот камера на экране отдалилась. Вскоре трансляция переключилась на какой-то особняк. [Экстренные новости: Резиденция президента «Джунсан Констракшн» Шин Чан Сока полностью разрушена] Этим разрушенным особняком, судя по всему, и был дом президента «Джунсан Констракшн». «Ну и не повезло же этому президенту…» В самый разгар рабочего дня лишиться и офиса, и дома из-за случайно прилетевшего с неба злодея. [Экстренные новости: Пробужденная EX-ранга Кан Ха Ныль успешно нейтрализовала Злодея S-класса Безумного Бульдозера] На экране Кан Ха Ныль отряхивала ладони и мило улыбалась. Как ни посмотри, она ни капли не устала. — Да разве она человек? С такой силой… она же вылитый тот зеленый гигант, облученный гамма-лучами. Крушит города, валит здания, а целые армии перед ней бессильны. Всегда злится, становится сильнее от ярости, абсолютно неуправляема — в этом они тоже практически идентичны. Когда она прикончила лидера Рептилоидов, это произошло внутри Пространственных Врат, так что вживую я этого не видел. Но даже через экран телевизора её сила в реальном времени ощущалась совершенно иначе. Кан Ха Ныль могла бы прихлопнуть кого-то вроде Мун Ю Джина одним щелчком пальцев. Она вообще существо другого порядка. Разница между ними куда больше, чем между слоном и кроликом. Бум. Кан Ха Ныль приземлилась прямо за разбитым окном. — Всё готово! Даже трех минут не прошло. Правда ведь? Она подошла ближе с той же неизменной улыбкой на лице. — Ю Джин, ты обещал. Кан Ха Ныль сделала еще один шаг вперед. — Ты ведь сам сказал, что мы должны сделать больше, чем просто поцелуй со спагетти? Мы ведь обещали. Правда? — Э-э, да. Это правда, но… «Мне пиздец». Я ведь еще даже не придумал нормального оправдания. Какую отмазку сочинить, чтобы выкрутиться? — Здесь как-то… ха-ха. Ну, люди же могут увидеть, верно? — Но здесь же сейчас никого нет. Все разбежались еще раньше. Мы только вдвоем. Кан Ха Ныль была права. Не только в этом ресторанчике, но и во всем здании, да и в соседних домах тоже, единственными людьми были только мы с ней. — Ну, всё равно, давай сначала вернемся в Ассоциацию… — Почему ты всё время пытаешься отложить? Голос Кан Ха Ныль стал заметно холоднее. — Ю Джин. Ты ведь не пытаешься нарушить свое обещание? «…Мне хана». Шах и мат. Что будет, если я продолжу отказываться от поцелуя? Кан Ха Ныль определенно взбесится. Как тогда, когда она отобрала у меня телефон в коридоре и удалила контакт Пэк Се Хи. А на что способна разгневанная Кан Ха Ныль… я только что видел по телевизору. «Чтобы взять её под контроль». Сначала нужно выстроить отношения. Завоевать доверие. Чтобы я, будучи физически слабее, мог контролировать Кан Ха Ныль, нужно сделать так, чтобы она сама во мне нуждалась. Идти в отказ до самого конца сейчас — худший шаг. Отношения разрушатся, доверие рухнет, и Кан Ха Ныль… больше не станет сдерживаться. — …Ладно. Стоило мне ответить, как настроение Кан Ха Ныль мгновенно изменилось. — Правда? — Да. Ну, в конце концов, Кан Ха Ныль чертовски красивая. Не стоит так уж сильно париться. Это всего лишь один поцелуй. Я решил думать именно так. Да и выбора у меня, собственно, не было. Кан Ха Ныль подошла еще ближе. Теперь расстояние между нами сократилось настолько, что можно было дотянуться рукой. — Ю Джин. — Да. — Закрой глаза. Я послушно закрыл глаза. Темнота. Я услышал дыхание. Не знаю, мое или Кан Ха Ныль. Вскоре моих губ коснулось что-то мягкое. Это был поцелуй. Губы Кан Ха Ныль были теплыми. Мягче, чем я ожидал, и со сладким ароматом. Наверное, от гигиенической помады, которую она нанесла утром. Время словно остановилось. А может, на самом деле прошло всего несколько секунд. Затем что-то протиснулось сквозь мои губы. «А?» Это был язык. Язык Кан Ха Ныль сплелся с моим, и слюна―― — Ч-что вы двое здесь сейчас делаете?! Внезапно раздался резкий женский голос. Вздрогнув, я отстранился и посмотрел на источник звука. У входа в ресторан кто-то стоял. Белый костюм, длинные розовые волосы. Это была Пэк Се Хи. ---------- Спина мамы треснет от драк. — Что ты, чёрт возьми, здесь творишь?! Пэк Се Хи снова закричала. «Ну почему именно сейчас...» Вломиться в комнату ровно в тот миг, когда я целовался с Кан Ха Ныль. Такое просто невозможно объяснить. Худший тайминг в моей жизни. Кан Ха Ныль, чьё настроение мгновенно испортилось, уставилась на Пэк Се Хи с неприкрытым раздражением. — В смысле — «что я делаю»? — Ты ещё и притворяться будешь, будто не понимаешь, что натворила?! Ты же прямо сейчас силой принуждаешь Ю Джина к...! — Силой? Кан Ха Ныль лишь небрежно пожала плечами. — С чего ты взяла, что силой? Ю Джин целует меня, потому что сам этого хочет. Вообще-то, у нас свидание. — Ложь! — Да нет, чистая правда. — Тогда докажи! Кан Ха Ныль издевательски усмехнулась. — С какой стати я должна перед тобой отчитываться? — ...Что ты сказала? — Что бы я ни делала со своим менеджером, тебя это вообще волновать не должно. И ведь не поспоришь. Пэк Се Хи, видимо, тоже это осознала и прикусила язык. В этой словесной дуэли Кан Ха Ныль вела по всем фронтам. Она победоносно и с явной издёвкой посмотрела на соперницу. — Язык проглотила? Тогда будь добра, проваливай. Нам с Ю Джином нужно побыть наедине. «О нет. Только не говорите, что мы сейчас продолжим прерванный поцелуй». Судя по тону и хищному блеску в глазах Кан Ха Ныль, она и не думала закругляться и возвращаться в штаб-квартиру Ассоциации. Стоит Пэк Се Хи переступить порог, как она снова набросится на мои губы. Однако Пэк Се Хи, которая, казалось, должна была уйти после сокрушительного поражения в споре, даже не шелохнулась. Вместо этого она полностью проигнорировала Кан Ха Ныль и уставилась прямо на меня. — Мун Ю Джин. Ты в порядке? — А?.. Голос Пэк Се Хи мгновенно преобразился, став невероятно мягким и заботливым. Разница с тем тоном, которым она только что цедила слова в адрес Кан Ха Ныль, была настолько колоссальной, что я на секунду усомнился, та ли это девушка вообще. — Если Кан Ха Ныль угрожает тебе или принуждает к чему-то, просто подай мне знак. — Э-э... — Достаточно моргнуть три раза подряд. Я тут же защищу тебя и уведу в безопасное место. «Да что с ней не так?» Пэк Се Хи говорила на полном серьёзе. Неужели она искренне верит, что Кан Ха Ныль силой заставила меня целоваться? «Хотя, если подумать, она не так уж далека от истины». Доля принуждения в этом поцелуе определённо присутствовала. Не стопроцентное насилие, конечно, но всё же. — ...Ты что творишь? — ледяным тоном процедила Кан Ха Ныль. Раздражение в её голосе уже перешагнуло критический порог. Ещё одна искра — и в ход пойдут кулаки. Но Пэк Се Хи даже ухом не повела в её сторону. — Ю Джин, ответь мне. С тобой всё хорошо? *Хруст.* Кан Ха Ныль сделала шаг, и под её подошвой напольная плитка раскрошилась, словно сухой крекер. — Слышь, Пэк Се Хи. Уши заложило? Пэк Се Хи наконец соизволила перевести на неё взгляд. — Я разговариваю с Ю Джином. Тебя это не касается, так что будь добра, исчезни. — Ха. Не касается? — Кан Ха Ныль злобно усмехнулась. — Ю Джин — мой менеджер. Он мой. Так что это ты здесь лишняя, не находишь? — Твой менеджер — твоя вещь, что ли? — Пэк Се Хи и не думала пасовать. — Ю Джин — свободная личность. И он не обязан быть собственностью такой, как ты. *БУМ!* Кан Ха Ныль с силой топнула ногой, и всё здание ощутимо содрогнулось. Давление. Оно было куда мощнее и тяжелее того, что я ощущал в коридоре. Стоя прямо рядом с ней, я физически задыхался от этой удушающей ауры. Не желая уступать, Пэк Се Хи тоже высвободила свою энергию. Вспыхнул чистейший белый свет. Пространство между ними начало искажаться и идти рябью. Ни одна из них не собиралась отступать ни на миллиметр. «Они реально сейчас сцепятся». Это было уже не просто предчувствие, а абсолютная уверенность. Через десять секунд. Или даже через пять эти две бабы начнут разносить друг друга в щепки. И в ту же секунду это здание сложится как карточный домик. Я ведь только что видел по телевизору, на что способна Кан Ха Ныль. Она размазала злодея S-класса всего за тридцать секунд. А Пэк Се Хи — тоже EX-класс. Звание лидера Группы специального реагирования на Пространственные Врата на дороге не валяется. «И что, чёрт возьми, делать мне?» Пробуждённому F-класса, который по силе ничем не отличается от обычного человека. Проще говоря, я сейчас в роли кролика, зажатого между двумя дерущимися тираннозаврами. Меня же просто в порошок сотрёт! Даже если у них каким-то чудом хватит мозгов уберечь меня от шального удара во время махача, проблем всё равно не оберёшься. Две Пробуждённые EX-класса устроят бойню прямо посреди мегаполиса, круша небоскрёбы? И что тогда будет с Кан Ха Ныль, чьим менеджером я числюсь? Я не юрист, всех тонкостей не знаю. Но масштаб катастрофы представить могу. Если она разнесёт здание в самом центре Каннама просто из-за личных тёрок... Её завалят астрономическими исками. Контракты разорвут, а за ущерб репутации придётся выплачивать такие неустойки, что до конца жизни не расплатишься. Как её менеджер, я не могу допустить, чтобы моя подопечная пустила свою жизнь под откос и обанкротилась. «Надо это прекратить». Нужно действовать. Прямо сейчас. Хоть что-нибудь сделать! — П-подождите секунду... Девочки? Я сделал шаг вперёд, вклиниваясь прямо между ними. В ту же секунду обе одновременно резко повернули головы и уставились на меня. Давление. Взгляд Кан Ха Ныль. Взгляд Пэк Се Хи. Тяжёлая тёмная аура и ослепительный белый свет обрушились на меня единым фронтом. У меня перехватило дыхание. — Если... если вы начнёте драться здесь... Я честно пытался говорить твёрдо и уверенно, но тело меня не слушалось. — Я... я ведь тоже пострадаю... Пожалуйста, может, хватит?.. Голос становился всё тише и тише, пока последняя фраза не превратилась в едва различимый лепет. «Мун Ю Джин, ну ты и жалкий трус». Чёртов характер Мун Ю Джина. Прежний владелец этого тела был бесхребетным слабаком, привыкшим пресмыкаться перед сильными. Поскольку эта трусость въелась в каждую клетку тела, говорить уверенно под давлением двух EX-классов оказалось непосильной задачей. «Чёрт, если уж так позориться, лучше бы вообще молчал». Но... Наступила тишина. Прошло около пяти секунд. Свет вокруг Пэк Се Хи медленно угас. Давление, исходившее от Кан Ха Ныль, тоже заметно ослабло. «...А? Сработало?» Невероятно, но факт. Но почему? Первой тишину нарушила Пэк Се Хи. — ...Прости меня, Ю Джин. Я погорячилась. Она снова говорила только со мной, полностью игнорируя присутствие Кан Ха Ныль. — Мой номер у тебя остался, верно? Звони или пиши в любое время. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. — ...Да, хорошо. Вообще-то Кан Ха Ныль уже успела втихаря удалить её номер из моего телефона. Но ляпни я об этом сейчас — и бойни точно не избежать, так что пришлось прикусить язык. Было немного совестно перед Пэк Се Хи, но тут уж ничего не поделаешь. «И всё-таки она хорошая девушка». Она ведь искренне пыталась мне помочь, пусть и по-своему. Так что грубо отшивать её не хотелось. Пэк Се Хи напоследок ожгла Кан Ха Ныль яростным взглядом. Та ответила не менее злобным прищуром. Негласная битва авторитетов. Но, по крайней мере, здание больше не ходило ходуном. Наконец Пэк Се Хи развернулась. — Я ухожу. Она направилась к лестнице, и стук её каблуков вскоре затих вдали. — Пошли, — бросила Кан Ха Ныль. — Куда? — В штаб-квартиру Ассоциации. Я же говорила, что у меня сегодня днём интервью. Она схватила меня за запястье и потащила на выход из кафе. Штаб-квартира Ассоциации, личный кабинет Кан Ха Ныль. Кан Ха Ныль ненадолго отлучилась, бросив, что ей нужно в уборную. Пока её не было, я сидел в одиночестве на мягком диване, переваривая случившееся. «А ведь мы реально были на грани катастрофы». Пэк Се Хи и Кан Ха Ныль. Если бы эти две Пробуждённые EX-класса действительно сцепились не на жизнь, а на смерть? Всё пошло бы по худшему сценарию. Кан Ха Ныль ждал бы полный крах. Разбирательства в Ассоциации, гигантские судебные иски, а её репутация мгновенно скатилась бы на самое дно. Да и для меня, как для её менеджера, это обернулось бы сущим кошмаром. «Но я ведь смог их остановить. Сам». Именно так. Спасителем, уберегшим Кан Ха Ныль от неминуемого краха, стал не кто иной, как её скромный менеджер. Мун Ю Джин. Две сильнейшие Пробуждённые EX-класса остыли только потому, что я влез со своим жалким лепетом. И я, кажется, догадывался, в чём секрет. Всё дело в моём навыке F-класса — «Безвредная миловидность». Не уверен, сработал ли он на Пэк Се Хи, но на Кан Ха Ныль эта способность повлияла безотказно. Скорее всего, когда я вклинился между ними, агрессия Кан Ха Ныль улетучилась первой, а следом и Пэк Се Хи потеряла запал. Один в поле не воин, да и для драки нужны двое. Как бы то ни было, результат налицо. Благодаря мне Кан Ха Ныль вовремя опомнилась и избежала катастрофы. «Это мой шанс». Я оказал ей неоценимую услугу. Теперь у меня на руках козыри, чтобы перехватить инициативу в наших отношениях. Нужно мягко указать Кан Ха Ныль на мою заслугу и доказать свою профпригодность как менеджера. А заодно — это идеальный момент, чтобы вбить ей в голову мысль: «Без Мун Ю Джина она пропадёт». Дверь кабинета открылась, и вошла Кан Ха Ныль. — Заждался? — Да нет. Ха Ныль, давай поговорим на чистоту. — О чём? — О том, что случилось в кафе. О вашей несостоявшейся драке с Пэк Се Хи. Улыбка на лице Кан Ха Ныль слегка натянулась. — Это ведь было чертовски опасно. Сама понимаешь? — Да ну? Серьёзно? — Да. Что, по-твоему, произошло бы, начни вы крушить всё вокруг? Здание в руинах, тебя таскают на допросы в Ассоциацию, юристы заваливают исками на миллиарды вон. Кан Ха Ныль молча скрестила руки на груди. «Отлично. Напираем дальше». — Ха Ныль, если бы не я, ты бы сейчас разгребала последствия грандиозного скандала. Всё висело на волоске. — И что с того? — А то, что с этого момента тебе пора научиться держать себя в руках. Как бы сильно тебя ни заносило, ты Пробужденная EX-класса и обязана контролировать свои эмоции. Я говорил строгим, поучающим тоном. Как и подобает профессиональному менеджеру, наставляющему свою капризную звезду. — Разумеется, я буду рядом и во всём тебе помогу. Но ты должна уметь сдерживать порывы гнева, даже когда меня нет поблизости... — Ну, тогда Ю Джину просто нужно всегда быть со мной. — ...Что? — Ты ведь только что сам меня остановил, верно? Получается, если Ю Джин будет рядом двадцать четыре часа в сутки, я всегда смогу держать себя в руках. Разве нет? Что за чушь она несёт? — Нет, я вообще-то не это имел в виду... — А прозвучало именно так, — Кан Ха Ныль довольно прищурилась. — Я как раз собиралась серьёзно поговорить с тобой на эту тему, так что всё складывается просто идеально. — ...О чём поговорить? Разговор сворачивал в какую-то очень опасную степь. Моя интуиция взвыла сиреной. — Ю Джин, съезжай из своей однушки. Будем жить вместе у меня. Кан Ха Ныль подалась вперёд и крепко сжала мои ладони. — Мне одной в огромной квартире тоскливо, да и свободных комнат там полно. — Ха Ныль, постой... — Ты ведь сам сказал, что мне нужен самоконтроль. Ты же знаешь, что я постоянно на взводе из-за своей способности. Но когда ты рядом, я абсолютно спокойна. Вывод очевиден: ты должен быть со мной. Все двадцать четыре часа в сутки. Чисто логически... хрен поспоришь. Но это же, блять, полнейший абсурд! ---------- 0 глав Сначала деловое партнерство, затем — совместная жизнь. А после совместной жизни — общая постель. — Ха Ныль, постой секунду! Мне нужно подумать. Прямо сейчас. — Я... я к тому, что... совместная жизнь? Это же бред какой-то. — Почему это? — А если поползут слухи, что мы встречаемся? — Слухи об отношениях? И что в этом плохого? Кан Ха Ныль наклонила голову. — Я ведь не айдол. У Пробужденных EX-ранга нет никаких запретов на отношения. Ты и сам это прекрасно знаешь, Ю Джин. Да и мы ведь даже не встречаемся, верно? Просто живем вместе и спим в одной комнате. Первая отговорка с треском провалилась. Кан Ха Ныль была права. Она — Пробужденная EX-ранга. И хотя у неё был статус полузнаменитости, айдолом она не являлась. Скорее уж, она походила на героиню супергеройского блокбастера. С кем встречаться и с кем жить — её личное дело. — И всё же, когда взрослые мужчина и женщина живут под одной крышей, это как-то... — Как-то... что? — Ну, это странно. — И что в этом странного? — Когда ты рядом, Ю Джин, я не выхожу из себя. Ты ведь сам сказал, что мне нужна круглосуточная забота менеджера. Собственными губами это произнес. А теперь идешь на попятную? — Всё так, но... — Значит, мы должны жить вместе. Всё, как ты сказал. Я лишился дара речи. Ведь я действительно сам первый это сказал. Что Кан Ха Ныль нужен самоконтроль. Что всё могло закончиться очень плохо, не окажись меня рядом. Но я никак не ожидал, что этот аргумент прилетит мне же в лоб. «Вот же блядь». Вторая отговорка тоже пролетела. — Ю Джин, ты почему молчишь? — Э-э... давай подумаем об этом без спешки. Ладно? Такие решения не принимаются на горячую голову. — Никаких «потом». Голос Кан Ха Ныль мгновенно заледенел. — Почему ты пытаешься тянуть время? Нам просто нужно жить вместе. Прямо с сегодняшнего дня. — Ха Ныль... — И знаешь что? Лицо Кан Ха Ныль исказилось от злости. — Эта параноидальная сумасшедшая сука вечно сует свой нос куда не надо. Параноидальная сумасшедшая сука. Очевидно, она имеет в виду Пэк Се Хи. — Она постоянно цепляется ко мне и не сводит с тебя глаз, Ю Джин. Ты ведь сам сегодня видел, да? Выследила нас, прервала наш поцелуй и устроила драку. Лицо Кан Ха Ныль оказалось совсем близко. — Как, по-твоему, она узнала, где мы? Очевидно, следила за нами. Я смогла защитить тебя только потому, что вернулась к тебе быстрее, чем она рассчитывала. «Уф, её глаза...» Зрачки Кан Ха Ныль сузились, став тонкими и острыми, как иголки. Честно говоря, это пугало до чертиков. Даже при том, что злилась она не на меня. — Так что с сегодняшнего дня ты живешь у меня. Чтобы эта тварь даже близко к тебе подойти не смела, Ю Джин. Понял? Чем сильнее на человека давят, тем больше ему хочется сопротивляться — такова уж человеческая психология. Но я не мог просто взять и отказать Кан Ха Ныль. Поэтому я промолчал. Просто держал рот на замке, не зная, что сказать. Кан Ха Ныль вздохнула. — Раз ты молчишь, у меня нет выбора. Она достала из кармана смартфон. Быстро коснулась экрана пару раз и показала его мне. Это был скриншот трудового договора менеджера. [Статья 16 (Совместное проживание) Сторона Б (Менеджер) обязуется приложить все усилия для проживания в одном жилом помещении со Стороной А (Прикрепленным Пробужденным) и обеспечивать тщательный уход по требованию Стороны А.] — ...Это еще что? — Пункт о совместном проживании. Если я этого захочу, ты обязан жить со мной, Ю Джин. Кан Ха Ныль убрала смартфон в карман. — Я просто до сих пор не пользовалась этим правом. Но в договоре всё четко прописано. И имеет юридическую силу. — Да какого черта... — С сегодняшнего дня живем у меня, Ю Джин. Кан Ха Ныль улыбнулась. — Да и вещей у тебя всё равно почти нет. Так что тебе нужно взять только себя. В глазах у меня потемнело. Квартира Кан Ха Ныль находилась на верхнем этаже самого дорогого элитного жилого комплекса в Каннаме, Корея. Я встал перед дверью и нажал на кнопку звонка. Щёлк. Входная дверь открылась. — Добро пожаловать... Кан Ха Ныль распахнула дверь, встречая меня. Короткие спортивные шорты. Майка без рукавов. Хоть это и была простая домашняя одежда, фигура Кан Ха Ныль была настолько безупречной, что выглядело всё это чертовски провокационно. Она улыбалась до ушей, приветствуя меня. Словно была на седьмом небе от счастья. Но. Я-то знал: Кан Ха Ныль улыбается постоянно, но её улыбки далеко не всегда означают одно и то же. Судя по её лицу, выражению глаз и общей атмосфере прямо сейчас... «Она выглядит как тигр, высматривающий добычу». По спине пробежал легкий холодок. Что, если я сейчас войду и эта женщина сожрет меня? Во всех смыслах этого слова. «Так, спокойно. Соберись. Не время для дурацких мыслей». Глубокий вдох. У меня был секретный план. С тех самых пор, как меня вынудили согласиться на «предложение» о совместном проживании, я непрерывно размышлял. Как мне держать Кан Ха Ныль под контролем? Как перехватить инициативу? И я нашел ответ. Прежде чем Кан Ха Ныль успела договорить приветствие, Я небрежно сбросил обувь и рванул к ней. — Я пришел! Я широко раскинул руки и крепко обнял её. — А?.. Застигнутая врасплох, Кан Ха Ныль оцепенела. Её глаза на мгновение округлились, а рот удивленно приоткрылся. На её лице отразилось крайнее недоумение — выражение, которое у неё вообще никогда не увидишь. Она стояла неподвижно, словно статуя, раскинув руки. «Отлично. Всё идет точно по плану». Прошло секунды три. И тут лицо Кан Ха Ныль просияло. — Ю... Ю Джин!! Она сжала меня в объятиях с такой силой, что... Сила у неё была просто чудовищная. Мне показалось, что мои ребра сейчас треснут под этим напором. — Угх... — Ой, прости, прости! Я просто так счастлива! Кан Ха Ныль немного ослабила хватку, но выпускать меня из объятий и не думала. «Отлично. Сработало». Упреждающее удовлетворение потребностей. Я даю Кан Ха Ныль то, чего она хочет, еще до того, как она сама потребует этого. Тогда она насытится, не станет требовать большего, а я сохраню контроль над ситуацией. К примеру, больше всего Кан Ха Ныль жаждет от меня тактильного контакта. Проявления нежности. В этот раз я пошел на контакт первым. До того, как она успела этого потребовать. Таким образом, Кан Ха Ныль удовлетворена. А раз она довольна, у неё нет причин давить на меня. — Ю Джин, ты такой мягкий. Кан Ха Ныль ласково погладила меня по голове. «...Боже, как неловко». Честно говоря, я и сам понимал, что сейчас выгляжу как комнатная собачка на руках у хозяйки. Если забыть про мой вид напуганного кролика, обнимать девушку в двадцать два года с криком «Я пришел!» — это... Но ничего не поделаешь. Именно этот метод позволял держать Кан Ха Ныль в узде. Кан Ха Ныль и не думала меня отпускать. Она продолжала прижимать меня к себе. Мне, конечно, хотелось поскорее высвободиться, но я терпел. Еще немного. Еще чуть-чуть. Пока она полностью не насытится. Сколько времени так прошло? Наконец Кан Ха Ныль разомкнула объятия. — Проходи. Я покажу тебе дом. Она указала рукой внутрь квартиры. «...Фух». Первый этап прошел успешно. Мой секретный план сработал идеально. О чувстве стыда подумаю позже. Сейчас главным было держать Кан Ха Ныль под контролем. Весь вечер я буквально не отходил от Кан Ха Ныль ни на шаг. Когда мы осматривали её квартиру, когда готовили ужин, когда сидели на диване перед телевизором. Кан Ха Ныль принимала это с абсолютно счастливым видом. «Отлично. Работает». Стратегия упреждающего удовлетворения потребностей работала как часы. Затем наступила ночь. — Так где мне спать? — Хм? Кан Ха Ныль указала на свою спальню. Кровать королевского размера. На ней без труда поместились бы двое. — Будем спать здесь вместе. — ...Что? — Это ведь круглосуточный уход, верно? Значит, мы, конечно же, должны спать вместе. «Уф, ну и женщина...» Даже если речь шла о круглосуточном уходе, я и подумать не мог, что она станет настаивать на том, чтобы мы делили одну постель. Но я быстро взял себя в руки. Против этого точно стоило возразить. — Ха Ныль, это уже как-то слишком... — Почему? Кан Ха Ныль наклонила голову. — Это ведь близкий уход, да? Близкий. Уход. Это значит находиться рядом. — И всё же, спать в одной постели — это... — А вдруг я во сне не смогу сдержать гнев и разнесу кровать? Я буду раздражаться и не смогу уснуть, если ты сначала будешь рядом, а потом уйдешь. Ложь. Бессовестная и шитая белыми нитками. Разозлиться во сне и разнести мебель? Как же она тогда до сих пор спала и жила в этом доме в одиночку? Это даже софистикой назвать было трудно. Обычный бред. Но если я откажусь, было очевидно, какие нелепые требования она выдвинет дальше. Она заставит меня силой. Либо сошлется на договор, либо начнет давить жалобами. «Тогда уж лучше... взять инициативу в свои руки». Я сделал глубокий вдох и выдох. Хладнокровие. Спокойно. Стратегически. — Хорошо. Давай спать вместе! — Правда? — Да. Но с одним условием. — С условием? Каким? — Давай выложим посередине кровати границу из подушек и одеял. Мы будем спать на одной кровати, но у каждого будет свое личное пространство. Если даже это не сработает, то пиши пропало. Это была моя последняя линия обороны. Выслушав мое условие, Кан Ха Ныль на мгновение задумалась, а затем... — Хорошо. Она кивнула. «...А? Серьезно?» Она согласилась слишком легко. Это выглядело подозрительно. Я думал, она точно закатит истерику. Но пока что это был успех. Мне удалось избежать полноценного деления постели, выставив условия. По крайней мере, я предотвратил любую возможность того, что меня принудят к деланию детей. — Тогда я принесу подушки. Я разложил две подушки вертикально посередине кровати. Идеальная разделительная черта. — Так пойдет? — Да. Давай спать. Кан Ха Ныль легла на левую сторону кровати. Я — на правую. По ту сторону границы из подушек я видел Кан Ха Ныль. Всё в той же майке без рукавов и коротких спортивных шортах. «Не смотри». Я отвернулся. — Спокойной ночи, Ю Джин. — Да. Спокойной ночи. Я выключил свет. Темнота. Я закрыл глаза. Но сон не шел, мой разум был слишком напряжен. Кан Ха Ныль спала прямо рядом со мной. Нас разделяла всего одна подушка. Сам не заметил, как заснул. Утренний солнечный свет пробивался сквозь окно. Но... почему-то было очень тепло. Мягко и уютно. «...Хм?» Всё еще пребывая в полудреме, я открыл глаза и увидел перед собой сплошную нежную кожу. Это была Кан Ха Ныль. Кан Ха Ныль, на которой была лишь майка без рукавов, полностью обвила меня руками и ногами. ---------- Птички поют, цветы цветут... Я лежал, уткнувшись лицом прямо в грудь Кан Ха Ныль. Её руки крепко обнимали меня со спины, а ноги переплелись с моими. Кожа к коже — я физически ощущал, как её жар передаётся моему телу. «Ч-что это вообще такое?!» Сердце бешено колотилось в груди. Сладкий аромат, исходивший от Кан Ха Ныль, туманил разум, мешая соображать. «У-успокойся. Главное — спокойствие». Нельзя паниковать. Держи себя в руках. Дыхание Кан Ха Ныль щекотало мне ухо. Она дышала ровно и размеренно — значит, всё ещё спала. Если так, у меня ещё есть шанс сбежать. Тихо, пока она не проснулась. Я попытался осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободиться... — М-м-м... Кан Ха Ныль тихонько простонала и прижала меня к себе ещё крепче. «Чёрт». Тело словно сковало. Я вообще не мог пошевелиться. — У-угх...! Но стоило мне извернуться, пытаясь хоть как-то вырваться... — М-м... Кан Ха Ныль медленно открыла глаза. — Ю Джин, хорошо спалось? Она расплылась в улыбке. — Э-э... да. Но... что это за ситуация? — Хм? — Мы же выстроили границу из подушек. Почему мы тогда в таком положении...? Я осёкся и огляделся по сторонам. Баррикада из подушек преспокойно лежала на своём месте. Вот только я сам лежал далеко за пределами этой границы — прямо на половине Кан Ха Ныль. — Ю Джин сам переполз на мою сторону? Кан Ха Ныль весело рассмеялась. — Я правила не нарушала. Это ты сам во сне перебрался ко мне. — ...Да быть того не может. — Чистая правда. Я всё время лежала на своей половине, а ты сам ко мне прикатился. Она говорила это с совершенно невинным видом, но на её губах играла хитрая усмешка. Но как ни крути, это бред. У меня никогда не было привычки так ворочаться во сне. Она сто процентов перетащила меня к себе, пока я спал. Вот только доказать я ничего не мог. — Ну, раз уж Ю Джин нарушил правила, мы ведь можем сегодня полежать так подольше, верно? Мне просто нечего было на это ответить. — Давай полежим так ещё чуть-чуть. Всё равно до будильника ещё куча времени. Кан Ха Ныль снова крепко прижала меня к себе. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я стал жить под одной крышей с Кан Ха Ныль. Стратегия «упреждающего удовлетворения потребностей», похоже... действительно приносила плоды. По крайней мере, на первый взгляд. Я действовал на опережение, не дожидаясь её требований. Сам обнимал её по утрам, помогал готовить еду и неотлучно находился рядом, пока она работала. Кан Ха Ныль была довольна. Она буквально светилась от счастья. Поэтому на какой-то краткий миг мне показалось, что я полностью контролирую ситуацию. Но ключевое слово здесь — «показалось». Потому что сейчас всё пошло наперекосяк. С каждым днём становилось всё очевиднее: аппетиты Кан Ха Ныль росли в геометрической прогрессии. Сначала ей хватало простых прикосновений. Затем потребовалось совместное времяпрепровождение круглые сутки. Потом — совместный сон. А что теперь? [— Э-э, Ха Ныль? Мне вообще-то в туалет надо.] [— Сходи. Давай сюда.] [— ...В штаны, что ли?] [— Нет. Прямо сюда.] И её палец при этом указывал... прямо на её собственный рот. [— Нет, ну это уже совсем перебор...] [— Да шучу я, шучу. Беги давай.] Она-то смеялась, но по её взгляду было ясно: в этой шутке доли шутки почти не было. «Она реально крышей поехала». Молодые парень и девушка живут под одной крышей, делят быт и постель. Кан Ха Ныль вовсю пользовалась этим, чтобы прощупывать мои личные границы и шаг за шагом переступать черту дозволенного. Завтрак, обед, ужин, душ и даже походы в туалет — Кан Ха Ныль буквально пыталась приклеиться ко мне намертво двадцать четыре часа в сутки. Это была жизнь, ничем не отличающаяся от брака. Хотя нет, пожалуй, даже хуже. Даже newlyweds не липнут друг к другу с такой маниакальной силой. В итоге к сегодняшнему дню я... изрядно вымотался. То, что Кан Ха Ныль безумно любит меня — неоспоримый факт. В этом сомневаться не приходилось. Но как ни крути, это была чистой воды одержимость. Причём в крайней степени. Да, именно одержимость. Причём на пугающе серьёзном уровне. Сначала я надеялся, что со временем всё уляжется. Ведь моя способность нейтрализовала побочные эффекты её силы Пробужденной EX-ранга — вечный гнев, который подпитывал её мощь. Но теперь эта надежда рассыпалась в прах. Да, благодаря мне Кан Ха Ныль действительно временно избавлялась от вечного гнева. Но взамен она стала жаждать меня ещё сильнее. Само моё присутствие стало для неё наркотиком. Поэтому её одержимость уже никуда не денется. Она меня не отпустит. Никогда в жизни. «Смогу ли я вообще жить с Кан Ха Ныль и при этом контролировать её?» Я не был в этом уверен. Жить-то, может, и смогу, но вот держать под контролем — точно нет. И вот, наконец, подвернулся случай, позволивший мне разлучиться с Кан Ха Ныль хотя бы на несколько часов. Ассоциация Пробуждённых созвала так называемое «Секретное стратегическое совещание Пробужденных EX-ранга». На этой встрече обсуждалась секретная информация первого уровня, напрямую связанная с национальной безопасностью. Из соображений безопасности сопровождающим лицам, включая менеджеров, вход туда был строго воспрещён. Но реакция Кан Ха Ныль превзошла все ожидания: — Я не пойду. — Почему? — Потому что тогда мне придётся расстаться с Ю Джином. «...Она реально с катушек съехала». Проигнорировать совещание по национальной безопасности? Разве для Пробужденных EX-ранга явка туда не обязательна по закону? — Ха Ныль, но ты ведь обязана там присутствовать, несмотря ни на что. — Я не хочу идти одна. Почему рядом со мной она превращается в капризного ребёнка? Уму непостижимо. — И всё равно тебе нужно идти. Таков регламент Ассоциации. — Я не хочу оставлять Ю Джина одного... — Ха Ныль, тут правда ничего не поделаешь. Я подожду тебя в твоём личном кабинете. Возвращайся сразу же, как только совещание закончится. После долгих и упорных уговоров Кан Ха Ныль нехотя уступила. — ...Ладно. Но. Она мёртвой хваткой вцепилась в мою руку. — Никуда не уходи и смирно сиди в здании Штаб-квартиры Ассоциации. Понял? Не вздумай шляться где попало и общаться с другими бабами-Пробуждёнными. — ...Хорошо. Я понял. — Обещай мне. Из здания ни ногой. — Да понял я, понял. — Если эта сучка Пэк Се Хи объявится, даже не смей ей отвечать. — Хорошо. Заходя в лифт, Кан Ха Ныль то и дело оглядывалась назад. Двери закрылись. Тишина. «...Она действительно ушла». Я один. Впервые за столько дней. Не считая, конечно, редких минут в туалете. Казалось, я наконец-то могу свободно дышать. Я тут же спустился в кафе на первом этаже Штаб-квартиры Ассоциации. Оно находилось внутри здания, так что своего обещания я не нарушил. Устроившись у окна, я заказал кофе и откинулся на мягкий диван. А потом... я просто замер. Ничего не делал. Вообще. Одиночество. Какое же это блаженство. Я уставился в окно. Небо сияло лазурью, а на площади перед Штаб-квартирой Ассоциации суетливо сновали люди. Настоящий покой, который я не испытывал уже целую вечность. Птички поют, цветы цветут... В такие дни людям вроде меня... «...Мне абсолютно нечего делать. И чем теперь заняться?» Позалипать в телефоне? Или просто посидеть вот так, тупо глядя в одну точку? Да впрочем, одного лишь временного освобождения от Кан Ха Ныль хватало для счастья. Мне и не нужно было себя чем-то занимать. Принесли мой заказ. Я сделал глоток матча-мокко латте. Вкус у него был довольно странный, но приятный и согревающий. Сколько я так просидел? Вдруг послышались чьи-то шаги. И приближались они целенаправленно к моему столику. «...Кто это?» Только бы не Кан Ха Ныль сбежала прямо посреди совещания. Пожалуйста, пусть это будет не она. Я медленно повернул голову. Белоснежный костюм и длинные розовые волосы. Это была Пэк Се Хи. Пэк Се Хи замерла прямо передо мной. — Ю Джин, давно не виделись. — ...А, да. Но разве сейчас у вас не должно быть совещание? Прямо сейчас на верхних этажах Штаб-квартиры проходило Секретное стратегическое совещание Пробужденных EX-ранга. А ведь Пэк Се Хи — Пробужденная EX-ранга и лидер Группы специального реагирования на Пространственные Врата. Иными словами, она обязана была присутствовать там без каких-либо исключений. — А, мой доклад на совещании закончился раньше остальных. Заместитель лидера группы закончит за меня и передаст все детали. — А... Пэк Се Хи отодвинула стул напротив меня и грациозно присела. «Зачем она пришла ко мне?» Из-за Кан Ха Ныль? Или по какой-то другой причине? — Ю Джин, как ты поживаешь? — А, да. Вполне... — Ты ведь сейчас с Кан Ха Ныль, верно? — ...Да. Пэк Се Хи аккуратно сложила руки на столе. — Тогда, Ю Джин. — Да? — Почему ты не связался со мной? — ...Что? — Я ведь оставила тебе свой номер. Попросила связаться со мной в любое время, пообещав помочь. Я ведь так и сказала. Пэк Се Хи говорила это с улыбкой. Мягкой, нежной улыбкой. И голос её звучал так же ласково. Но... что-то было не так. «Что это за странное чувство?» Ощущение, которое трудно было передать словами. Пэк Се Хи по-прежнему вела себя мягко, но воздух вокруг нас словно налился свинцом. Это было чертовски похоже на то, что я испытывал, когда злилась Кан Ха Ныль. Ощущение, будто тебе медленно перекрывают кислород. — Ну, понимаешь... Что мне ответить? Если я честно признаюсь, что Кан Ха Ныль удалила её номер? Тогда драки точно не избежать. Настоящей бойни между Пэк Се Хи и Кан Ха Ныль. Так что нужно ответить как можно более уклончиво. — ...Я был занят. Ха-ха. — Занят? — Да. Дела менеджера, все дела, ну и... — Неужели работа менеджера Кан Ха Ныль отнимает столько времени? — Да. Всё-таки то одно, то другое... — Насколько мне известно, у Кан Ха Ныль сейчас практически нет расписания. Судя по отчётам Ассоциации, за последний месяц у неё было всего восемь официальных мероприятий... то есть два раза в неделю? «...Попался». Оправдание было шито белыми нитками, тут уж ничего не поделаешь, но я не ожидал, что меня так быстро припрут к стенке. — Ю Джин, я не злюсь. Правда. Так что, пожалуйста, скажи мне честно. Голос Пэк Се Хи оставался мягким. Но её слова о том, что она не злится, были чистой ложью. «Она сейчас в ярости». Она не показывала этого так открыто, как Кан Ха Ныль. Но она определённо была в бешенстве. Я почему-то отчётливо это понимал. Что произойдёт, если я снова солгу? Моя безопасность окажется под угрозой. Инстинкт самосохранения вовсю бил тревогу. — Ха Ныль... Кан Ха Ныль удалила его. — Удалила что? — Т-твой номер, Се Хи. Ты ведь тогда дала мне свои контакты в коридоре? Она просто забрала мой телефон и удалила их. — Удалила? — Да. Прямо на месте. Тишина. Улыбка Пэк Се Хи стала ещё шире. Но воздух вокруг стал ещё тяжелее. Повеяло холодом. Несмотря на то, что мы сидели в тёплом кафе, казалось, будто температура вокруг резко упала. «...Угх». Это давление отличалось от давления Кан Ха Ныль. Та была горячей и взрывной. Пэк Се Хи же была холодной и тихой. И пугала она ничуть не меньше Кан Ха Ныль. — С-Се Хи...? Я и сам не заметил, как мой голос задрожал, когда я позвал её. — Ах... Стоило Пэк Се Хи слегка повернуть голову, как удушающее давление мгновенно исчезло, словно его и не было. — Прости меня, Ю Джин. Пэк Се Хи виновато склонила голову. — Я не смогла совладать с эмоциями. В последнее время со мной такого вообще не случалось. Я тебя напугала? — Н-нет. — Значит, Кан Ха Ныль... зашла так далеко. Пэк Се Хи снова подняла голову. На этот раз её лицо выражало абсолютное спокойствие. Недавнее гнетущее давление бесследно испарилось. ---------- Семена разрушения дают всходы. — Ю Джин. Пэк Се Хи посмотрела мне прямо в глаза. — Давай сразу к делу. У нас мало времени. — ……Да. Пэк Се Хи достала что-то из сумки. Это был конверт с документами. — Ю Джин, ты ведь узнаешь это? Бегло просмотрев бумаги, я понял, что это трудовой договор менеджера. Тот самый, который мы подписали с Кан Ха Ныль. «……Откуда?» Оригинал хранится у Кан Ха Ныль. У меня нет даже копии. Как она оказалась у Пэк Се Хи? — Ю Джин. Тебя связали рабским контрактом. — ……Что? — Этот договор, который ты заключил с Кан Ха Ныль. Ни один его пункт не имеет законной силы. Палец Пэк Се Хи скользнул по бумаге. — Посмотри вот сюда. [Сторона Б обязуется воздерживаться от личных контактов с другими Пробужденными женского пола, помимо Стороны А, и избегать встреч с ними наедине без разрешения Стороны А.] Пэк Се Хи зачитала строчки четко и размеренно. — И вот этот пункт тоже. [По требованию Стороны А Сторона Б обязуется делать все возможное для обеспечения круглосуточного ухода, проживая в одном помещении со Стороной А.] Я знал об этом условии. Ха Ныль уже говорила мне о нем. — Дальше, вот здесь. [В рабочее время Сторона Б обязана беспрекословно следовать указаниям и распоряжениям Стороны А и не имеет права оспаривать ее решения.] Пэк Се Хи отложила бумаги. — И наконец, вот это. [Настоящий договор может быть расторгнут только по взаимному согласию сторон.] — Другими словами, пока Кан Ха Ныль сама не согласится, ты никогда не вырвешься из этой кабалы, Ю Джин. Я лишился дара речи. — Все эти пункты красиво завуалированы юристами, но если довести дело до суда, их легко признать недействительными. Нарушение трудового кодекса, ущемление прав личности, кабальные условия…… Пэк Се Хи сделала короткую паузу, а затем пристально посмотрела на меня. — Ю Джин, ты подписывал это, зная, что там написано? Или поставил подпись вслепую? Было бы ложью сказать, что я совсем ничего не знал. Когда Ха Ныль настойчиво потребовала съехаться, я начал смутно догадываться, что с договором что-то не так. — ……Я читал его. — Тогда почему ты не возразил? Это же чистой воды беззаконие. — Сначала я не вчитывался как следует. Позже начал понимать, но…… намеренно закрывал на это глаза. — Намеренно? — Я не хотел разрушать доверие. Между мной и Ха Ныль. Выслушав мой ответ, Пэк Се Хи долго и молча смотрела на меня. — ……Ты говоришь о доверии к Кан Ха Ныль? — Да. Я дорог Ха Ныль. — Ю Джин. — Я знаю. Я не дурак. Ха Ныль одержима мной. ……Но на самом деле она не плохой человек. Просто ее заносит на поворотах. Я и сам не понимал, зачем говорю это. Но я отчаянно пытался оправдать Кан Ха Ныль. — Из-за своей способности Ха Ныль постоянно на взводе. Но когда она рядом со мной, она успокаивается. Я нужен ей…… — Ю Джин. Голос Пэк Се Хи стал тише и глубже. — Ты когда-нибудь слышал о выученной беспомощности? — ……Что ты имеешь в виду? — Когда человек раз за разом оказывается в ловушке, из которой нельзя сбежать, он опускает руки, даже если у него есть силы бороться. Он начинает принимать это как должное. Именно это сейчас происходит с тобой, Ю Джин. — Какое это имеет отношение ко мне―― — А еще Стокгольмский синдром. Феномен, при котором жертва начинает сочувствовать своему мучителю и даже испытывать к нему эмоциональную привязанность. Именно этим ты сейчас и занимаешься, выгораживая Кан Ха Ныль. — Н-нет…… — Ха Ныль не плохой человек? Это действительно твоя собственная мысль, или Кан Ха Ныль внушила ее тебе? Я не нашел что ответить. У меня не было аргументов для защиты. Кан Ха Ныль не плохой человек. Она просто одержима. Просто любит меня слишком сильно. Так я думал. По крайней мере, заставлял себя так думать. Но если верить словам Пэк Се Хи…… неужели я все это время обманывал самого себя? — Ю Джин, сейчас ты не способен рассуждать здраво. Живя под одной крышей с Кан Ха Ныль, ты привык к ее тотальному контролю. И даже понимая, что это неправильно, ты смирился. «Нет». Я отчаянно кричал об этом внутри, но с губ не сорвалось ни звука. Пэк Се Хи убрала контракт обратно в конверт. — Ю Джин, расторгни этот договор. — Я помогу тебе. Я улажу все юридические вопросы, комар носа не подточит. Ассоциация на моей стороне. Что бы ни выкинула Кан Ха Ныль, я тебя защищу. Защита. Это слово гулким эхом отозвалось в моей голове. — Я могу спрятать тебя в безопасном месте. Ассоциация примет меры, чтобы Кан Ха Ныль не смогла даже приблизиться к тебе. Тебе нужно лишь довериться мне и сделать шаг навстречу, Ю Джин. Пэк Се Хи протянула мне ладонь. — Что ты решишь? — Я…… я должен подумать. Мун Ю Джин поднялся со своего места. — Это слишком серьезный шаг, я не могу решить прямо сейчас. Пожалуйста, дай мне время. Подумать только, он отверг протянутую руку спасения. Но Пэк Се Хи даже бровью не повела, сохранив на лице мягкую улыбку. — ……Конечно, Ю Джин. Подумай хорошенько, я не тороплю. Она достала из сумочки изящную визитку. — Здесь мои контакты. Личный номер, почта и прямой телефон для связи через Ассоциацию. Передавая карточку, Пэк Се Хи на мгновение сжала ладонь Мун Ю Джина. Мягко, но невероятно крепко. — Пожалуйста, звони мне. В любое время дня и ночи. Поздним вечером, на рассвете — неважно, я всегда отвечу. — ……Да, спасибо. — Ю Джин, не неси это бремя в одиночку. Я помогу тебе. Обещаю. Мун Ю Джин вежливо поклонился на прощание. — Я пойду. — Да. Береги себя. Пэк Се Хи ласково помахала ему рукой. Ее теплая, заботливая улыбка так и лучилась надежностью, заставляя Мун Ю Джина поверить ей. Но стоило юноше выйти за дверь кафе―― Вся теплота мгновенно испарилась с лица Пэк Се Хи. Улыбка исчезла. Обеспокоенный взгляд потух. Осталась лишь ледяная, пугающая маска безразличия. Она опустила взгляд на свою ладонь, лежащую на столе. Ту самую руку, которую она только что протягивала Мун Ю Джину. Руку, которой предлагала спасение, умоляла довериться ей и пойти вместе…… ее собственную руку. Мун Ю Джин так и не принял ее. В груди Пэк Се Хи что-то болезненно сжалось. Дыхание перехватило, словно в легких застрял тяжелый ком. Разочарование. Гнев. Недоумение. Она, Пэк Се Хи, Пробужденная EX-класса, снизошла до такого. Лично проанализировала контракт, нашла юридические лазейки, даже разложила по полочкам его психологическое состояние. Спланировала побег, подготовила убежище, пообещала задействовать все ресурсы Ассоциации. Она хотела укрыть его от всего мира, защитить навсегда. Почему он упрямится? Пэк Се Хи вспомнила их первую встречу. Коридор Ассоциации, Мун Ю Джин, жмущийся к Кан Ха Ныль с видом напуганного до смерти кролика. Уже тогда она все поняла. Мун Ю Джин — слабый, беззащитный ребенок, нуждающийся в опеке. Наивный дурачок, которого использует и растаптывает Кан Ха Ныль. В отличие от него, Пэк Се Хи — Пробужденная EX-класса. У нее есть абсолютная сила. Деньги. Влияние. Общественное положение. Спасти Мун Ю Джина — ее долг. Это естественно. Это правильно. Но сейчас она натолкнулась на глухую стену. «Почему, черт возьми……» Мун Ю Джин бросился защищать Кан Ха Ныль. Он сам отказался от спасительной руки. Он находится под глубоким психологическим давлением. Кан Ха Ныль полностью подчинила его себе, приручила. Выученная беспомощность, Стокгольмский синдром. Он выгораживает своего мучителя, искренне считая этот кошмар нормой. Мун Ю Джин больше не способен мыслить здраво. Он даже не понимает, что его нужно спасать. Пальцы Пэк Се Хи нетерпеливо забарабанили по столу. «Что ж……» Выход только один. Ей придется забрать его силой. Но была одна загвоздка. Пэк Се Хи взяла конверт с копией контракта между Кан Ха Ныль и Мун Ю Джином. Да, условия кабальные и незаконные. Но этого мало. Через суд действовать бесполезно. Формально Кан Ха Ныль не совершила ничего противозаконного. На договоре стоят подписи обеих сторон. Все выглядит так, будто соглашение добровольное, без принуждения. К тому же, эта копия…… добыта незаконным путем. В суде она не будет иметь никакой юридической силы. Но главное — это позиция самого Мун Ю Джина. Он защищает Кан Ха Ныль. Твердит, что хочет сохранить доверие к этой неуравновешенной психопатке. Закон здесь бессилен. Так Мун Ю Джина не спасти. «Ничего не поделаешь». Пэк Се Хи прищурилась. Придется действовать тоньше и коварнее. Нужно заставить Кан Ха Ныль первой переступить черту. Сорвать с нее маску. Сделать так, чтобы она потеряла контроль и взорвалась. Обезумела и устроила бойню. И в этот момент Пэк Се Хи вмешается. Официально, от лица Ассоциации, применив силу во имя справедливости. Имея неопровержимые доказательства того, что Пробужденная EX-класса угрожает жизни мирного гражданина. Идеально, если удастся взять ее с поличным. Только так можно навсегда вырвать Мун Ю Джина из лап этой твари. А потом…… она сама позаботится о бедном мальчике. Спрячет его там, где никто и никогда не сможет причинить ему боль. Навсегда. Пэк Се Хи посмотрела сквозь панорамное окно кафе. Мун Ю Джин, покинувший заведение, все еще шел по первому этажу штаб-квартиры Ассоциации. Она вырвала один свой волос и с помощью телекинеза отправила его вслед за ним. Семена посеяны. Скоро плод созреет, и ей останется лишь собрать урожай. В мыслях Пэк Се Хи уже рисовала сладостную картину. Кан Ха Ныль повержена. Кан Ха Ныль раздавлена грузом собственных грехов и больше никогда не сможет даже взглянуть на Мун Ю Джина. И в этом мире, очищенном от присутствия Кан Ха Ныль…… Мун Ю Джин со слезами благодарности смотрит на нее. Смотрит без страха, находясь в полной безопасности. Мун Ю Джин будет видеть в Пэк Се Хи своего единственного спасителя, защитника и единственного человека, которому можно доверять. Ту, кто будет оберегать его вечность. Уголки губ Пэк Се Хи дрогнули в улыбке. Но эта улыбка не имела ничего общего с той мягкой, фальшивой маской, которую она носила перед Мун Ю Джином. Эта улыбка была ледяной, хищной и острой, как бритва. ---------- Всё полностью раскрылось. Я ждал её в личном кабинете Кан Ха Ныль на двенадцатом этаже. Совещание затянулось дольше, чем ожидалось. Я прождал Ха Ныль уже около часа. Сидел на диване, лениво листая ленту в телефоне, а потом просто уставился в потолок пустым взглядом. «Выученная беспомощность. Стокгольмский синдром». Слова Пэк Се Хи никак не выходили из головы. Неужели я и правда в таком состоянии? То, что я защищал Ха Ныль и думал, будто она не такая уж плохая... Неужели это всё из-за того, что она меня загазлайтила? «Нет, это не так». Я помотал головой. Со мной всё в порядке. Я способен здраво мыслить. Ха Ныль... просто немного напористая. В глубине души она не плохой человек. Мне хотелось так думать. Раздался щелчок. Дверь кабинета открылась, и вошла Ха Ныль с крайне довольным видом. — Я вернулась... — О, Ха Ныль! Как прошло сегодняшнее совещание? Я поднялся с дивана и подошёл к ней. После того как мы несколько дней были неразлучны круглые сутки, даже пара часов порознь казалась чем-то непривычным. Может, это тоже доказательство того, что Ха Ныль меня приручила? Девушка протянула руку. Я потянулся в ответ и взял её за ладонь. — Мне было так скучно без Ю Джина. Но ничего особенного не произош... Вдруг Ха Ныль осеклась на полуслове. — ...Что за. Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Даже тон стал ледяным. — Ю Джин. Ха Ныль сжала мою руку крепче. — Почему... от тебя пахнет другой женщиной? — Что? О чём это она вдруг заговорила? — Ты встречался с какой-то бабой, пока меня не было? — Д-да о чём ты говоришь? Ни с кем я не встречался. — Не лги мне. Ха Ныль поднесла мою руку к своему носу и принюхалась. — Твоя рука пахнет духами. Ты парфюмом не пользуешься. И ты продолжишь мне врать? — Да нет же, я правда ничего такого не делал. Просто пил кофе в кафе. — Ю Джин. Понюхай свою руку. Она ткнула мою ладонь мне прямо в нос. Я принюхался. «...Ах». Действительно, едва уловимо пахло духами. Сладкий, нежный аромат. Определённо женский парфюм. Только тут до меня дошло. Пэк Се Хи. «Блять». Когда она протягивала визитку, то схватила меня за руку. Должно быть, тогда запах и перевёлся. «Чёрт, надо было помыть руки сразу, как вышел из кафе...» Но в тот момент мне было не до этого. Разговор с Се Хи слишком сильно выбил меня из колеи. — Ну и что это за баба? Голос Ха Ныль, задавшей вопрос, угрожающе понизился. — Э-это... Как мне это объяснить? Сказать, что виделся с Се Хи? Тогда Ха Ныль просто взорвётся. (По мнению Ха Ныль) я втайне встретился с этой «поехавшей психопаткой» да ещё и соврал, чтобы это скрыть. — Не собираешься отвечать? — Да нет, я просто... — Ю Джин. Кажется, я сейчас по-настоящему разозлюсь. Я почувствовал, как её ладонь обжигает жаром. Это была не шутка — температура её тела, казалось, подскочила градусов до сорока пяти. — Пожалуйста, хватит врать. С какой женщиной ты встречался? — Да... ничего особенного. Просто... В этот момент взгляд Ха Ныль переместился на моё плечо. — ...А это ещё что? — А? Ха Ныль протянула руку и сняла что-то с моего плеча. Это был волос. Длинный розовый волос. «Да как он вообще там...?!» Я действительно встречался с Се Хи в кафе. Это правда. Но я ни разу не приближался к ней настолько близко, чтобы её розовый волос мог упасть мне на плечо. Если только кто-то не подстроил это нарочно... или если мне просто катастрофически, чудовищно не повезло, это не поддавалось никакой логике. Ха Ныль зажала розовый волос Се Хи между пальцами и подняла его. — Что это такое? — Э-э, это... Лицо Ха Ныль исказилось от ярости. — Что за баба?! — Ха Ныль, успокойся... — Что за баба, я спрашиваю?! Её крик эхом разнёсся по кабинету. Что мне сказать? Если я назову Се Хи? Ха Ныль тут же помчится к ней. И тогда начнётся драка. И простыми словами всё точно не закончится. Может случиться нечто гораздо более ужасное. — ...Кажется, это была сотрудница кафе. С моих губ сорвалось наспех придуманное оправдание. — Наверное, случайно задел её, когда забирал кофе. — Сотрудница кафе? Ха Ныль сунула розовый волос мне прямо под нос. — Где это ты видел сотрудницу с розовыми волосами среди персонала на первом этаже Штаб-квартиры Ассоциации? Мне нечего было ответить. — У всех тамошних работников либо чёрные, либо каштановые волосы. Ах да, есть ещё одна крашеная блондинка. — Розовый? Да там ни одного человека с таким цветом нет. Я ведь бываю там каждый день, понимаешь? — Т-тогда... — Ю Джин. Ха Ныль швырнула волос на пол. — Кого ты так усердно покрываешь, что даже врёшь мне в лицо? Я не мог сейчас признаться, что это Се Хи. Видя моё молчание, Ха Ныль резко развернулась и зашагала к двери. Раздался щелчок. Я услышал, как заперлась дверь кабинета. — Х-Ха Ныль? Ха Ныль с ледяным выражением лица медленно повернулась ко мне. — Раздевайся. — ...Что? — Одежду. Снимай всё. Я не верил своим ушам. — П-прямо здесь? — Да. Думаю, помимо этого волоса ты скрываешь что-то ещё. Мне нужно проверить. «Эта баба реально...!» Ругательства так и просились наружу, но я сдержался. — Да нет у меня ничего! Правда! — Тогда тебе ведь не составит труда раздеться? Докажи это. Абсолютно абсурдная логика. Раз тебе нечего скрывать и ты чист — раздевайся. Но крыть мне было нечем. На руке — запах чужих духов, на одежде — чужой волос. Поводов для подозрений было более чем достаточно. И я даже не мог толком развеять её сомнения. Но даже так, это уже переходило все границы. Пусть это и личный кабинет Ха Ныль, мы всё ещё находились в Штаб-квартире Ассоциации. Устраивать принудительный досмотр с раздеванием в таком месте только из-за подозрений в контакте с другой женщиной... Во мне закипала злость. Нахлынуло чувство глубокого унижения. Но перед Ха Ныль всё это не имело никакого значения. Мне ничего не оставалось, кроме как снять пиджак и рубашку и положить их на диван. Ха Ныль тут же схватила пиджак и принялась обыскивать карманы. От внешних до внутренних. И... вытащила кое-что из глубины внутреннего кармана. «...Ну вот и всё». Это была визитка. Та самая, которую я недавно получил от Се Хи в кафе. Неопровержимое доказательство того, что я виделся с ней. Ха Ныль уставилась на карточку. — Пэк Се Хи. — Ха Ныль, это... — ...Продолжай раздеваться. — Что? — Живее раздевайся! Снимай всё! Теперь голос Ха Ныль был полон ярости. Она разорвала визитку пополам, сложила обрывки и разорвала снова. И так несколько раз, превращая её в клочья. — Ха Ныль... — Заткнись и раздевайся. Я снял брюки. Теперь на мне оставалось только нижнее бельё. Ха Ныль принялась поочерёдно проверять оставшиеся вещи. Карманы брюк, задние карманы, внутреннюю сторону ремня. Она осмотрела даже мои носки. Естественно, больше ничего не нашлось. Единственным, что я взял у Се Хи, была та злополучная визитка. И пока она рылась в моих вещах, мне приходилось просто стоять. В одних трусах. Посреди кабинета. «Блять... это реально паршиво». Тело дрожало не от холода, а от унижения. В груди закипело совершенно иное чувство к Ха Ныль, нежели раньше. Злость, отвращение и обида. Натягивая рубашку обратно, я лихорадочно соображал. Что сказать? Как оправдаться? Я всё ещё злился. Из-за того, что меня заставили стоять в трусах ради обыска. Но я и сам виноват. Скрыл встречу с Се Хи, соврал. Так что моё право на гнев было сомнительным. Я не был до конца чист перед ней. «Ха-ах...» Я надел брюки и застегнул ремень. Ха Ныль стояла, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. — Объясняй. Теперь оставалось только сказать правду. По возможности преподнеся её в более выгодном для меня свете. — Мы столкнулись случайно в кафе. — Случайно? — Да. Я ждал, пока закончится твоё совещание, и Се Хи подошла ко мне первой. — Я просто пил кофе. Но она подошла и поздоровалась. — И? — Се Хи села напротив. Я не мог просто прогнать её. Она ведь Пробужденная EX-ранга. Я заговорил быстрее. — Визитку она мне тоже навязала. Я этого не хотел — Се Хи сама схватила меня за руку и вложила её в ладонь. Это было правдой. Никакой лжи. Но лицо Ха Ныль по-прежнему оставалось холодным. — Это всё? — Да. — Больше ничего? — Ничего. Правда. Ха Ныль долго и молча смотрела на меня. Поверила она или нет? По её лицу невозможно было понять. — Ха Ныль. — Что. — Поверь мне. Я посмотрел на неё как можно более умоляющим взглядом. Мы смотрели друг другу в глаза несколько минут. Наконец Ха Ныль тяжело вздохнула. — ...Ладно. Я поверю твоим словам, Ю Джин. — Правда? Я с облегчением выдохнул. Слава богу. Кажется, на этот раз пронесло. Но настроение Ха Ныль ничуть не улучшилось. Её лицо оставалось суровым. Привычной улыбки не было и в помине. — Но, Ю Джин. — ...Да? — Тебе всё равно нужно извиниться. — Извиниться? — За то, что встретился с этой сучкой Се Хи. За то, что солгал мне. Извинись. «Ах...» Мне нужно извиниться. Я действительно солгал. Когда она прижала меня к стене, я выдумал историю про сотрудницу кафе. Но ведь и Ха Ныль заставила меня стоять перед ней в одних трусах. Она унизила меня. И после всего этого я должен извиняться ещё сильнее? Умом я всё понимал. Но принять это не мог. Было невыносимо досадно. И всё же выбора у меня не оставалось. — Прости меня. — И это извинение? Сделай это как следует. Как следует? Чего ещё она от меня хочет? — Извинись искренне. Как полагается. — ...Мне правда очень жаль, Ха Ныль. Я поступил неправильно, когда соврал тебе. Ха Ныль покачала головой. — Нет, не так. — А как? Ха Ныль указала пальцем на пол. — На колени. Лбом в пол. ...Она хочет, чтобы я сделал догэдза? ---------- Парящая погибель. — Нет. Слово отказа сорвалось с губ прежде, чем я успел себя остановить. Кан Ха Ныль резко замерла. Спустя несколько секунд она слегка наклонила голову набок и посмотрела на меня. — ...Что ты сказал? — Я не буду делать догэдза. Не встану на колени. Глаза Кан Ха Ныль округлились. Всем ее видом читалось: «Я не верю своим ушам». Оно и неудивительно. До сих пор я беспрекословно выполнял каждое ее требование. Подписал контракт менеджера, который подсунула Кан Ха Ныль. Согласился жить вместе с ней. Делил с ней одну постель. И даже всего минуту назад позволил обыскать себя в одном нижнем белье. И теперь этот самый человек — Мун Ю Джин — впервые ответил Кан Ха Ныль отказом. — Ю Джин. Что ты сейчас сказал? Голос Кан Ха Ныль резко взлетел вверх. — Я извинюсь! Я правда извинюсь. За то, что солгал, будто не встречался с Пэк Се Хи. Но... Я глубоко вдохнул. — Но делать догэдза не стану. Я не буду этого делать. Кан Ха Ныль приоткрыла рот. Она долго и молча сверлила меня взглядом. — ...Не станешь? — Да. Не стану. Подобное неповиновение прежний Мун Ю Джин не мог бы представить даже в кошмаре. Мун Ю Джин всегда был запуганным, вечно подстраивался под чужое настроение, был жертвой школьного насилия, объектом безумной одержимости и Пробужденным F-класса. Естественно, он превратился в человека, который вечно сжимался в комок. В того, кто безропотно склонял голову перед сильными. Но я другой. Пусть под влиянием личности Мун Ю Джина я и стал более робким, я не могу растоптать последние крохи собственного достоинства. Опустить на колени и прижаться лбом к полу. Догэдза. Это уже чересчур. Даже у уступок есть границы, и это переходит все мыслимые пределы. К тому же... эта догэдза станет своего рода первой ступенью. Стоит мне сделать догэдза сейчас, и этим дело не ограничится. Каждый раз, когда я неизбежно «совершу ошибку», требования Кан Ха Ныль будут становиться все более экстремальными, все глубже втаптывая мое достоинство в грязь. Ведь именно так Кан Ха Ныль и хочет меня приручить. Полностью подчинить себе. — Ю Джин. Ты сейчас совершаешь огромную ошибку. Ты ведь понимаешь это? Кан Ха Ныль сделала шаг ближе. Я инстинктивно отступил назад. — Ты за моей спиной встретился с этой параноидальной психованной сукой, да еще и нагло врал мне прямо в глаза. — Поэтому я и сказал, что извинюсь. — Ты должен сделать это как следует. — Меня уже обыскали в одних трусах! И на словах я тоже извинился! Этого достаточно! — Нет. Извиняться нужно до тех пор, пока пострадавшая сторона не скажет, что этого хватит. Разве это не очевидно? «Очевидно?» Эта женщина сейчас на полном серьезе заявляет, что совершив ошибку, совершенно естественно падать на колени в догэдза? — Ты должен осознать, насколько ужасен твой поступок, встать на колени, уткнуться лбом в пол и искренне молить о прощении. Только тогда я прощу тебя. Простит? Она меня простит? В груди поднялась волна протеста. — Не буду. Я не стану этого делать. — Ты что, отказываешься меня слушать? Лицо Кан Ха Ныль оказалось совсем рядом. Должно быть, она была в бешенстве — я отчетливо слышал ее тяжелое, прерывистое дыхание. — Нет, дело не в— — А в чем тогда? Ты просто отказываешься меня слушать. Грудь сдавило, дышать становилось все труднее. Но если я сейчас опущусь на колени, все будет кончено. Действительно кончено. — Ха Ныль. — Что? — Я... не твоя собственность. Так что я ни за что этого не сделаю. Лицо Кан Ха Ныль застыло от шока. — ...Что? — Я твой менеджер. У нас трудовые отношения, а не рабские. Так что ты тоже не имеешь права заходить так далеко. Кан Ха Ныль тяжело вздохнула. — Ю Джин, ты сейчас запутался. — Запутался? — Да. Ты мой менеджер. Но мы ведь не просто коллеги. Мы гораздо ближе, разве нет? Мы живем вместе, спим в одной постели, всегда рядом. Разве это обычные трудовые отношения? Ты мой. Как ты можешь так со мной поступать? «Ты мой». Тонкая нить разума оборвалась. — Пэк Се Хи была права! От моего внезапного крика Кан Ха Ныль оцепенела. Но стоило ей осознать смысл сказанного, как даже воздух в кабинете, казалось, заледенел. — ...Что? — Пэк Се Хи была права. Ты не видишь во мне человека! Для тебя я просто вещь, твоя собственность. — Ю Джин... — Контракт, совместная жизнь, постель! Все только так, как хочется тебе. Мое мнение вообще ничего не значит. Ты просто делаешь все, что вздумается. То, что Пэк Се Хи говорила о тебе, — пра— — ХЛЁСТ! Мир завертелся перед глазами. В ушах зазвенело. Не просто щека — вся голова загудела от удара. Мое тело оторвалось от земли и отлетело в сторону. — БУМ! Спина и плечо с силой врезались в пол. Ударная волна прошла по позвоночнику, выбив весь воздух из легких. — Кхэгх... Я не мог вздохнуть. Легкие наотрез отказывались работать. Несколько секунд я корчился, словно задыхаясь. Во рту разлилось что-то теплое. Металлический привкус. Кровь. Я провел языком по внутренней стороне щеки. Губа изнутри оказалась разбита — рассеклась о зубы. «...Она меня ударила». До сих пор Кан Ха Ныль никогда не поднимала на меня руку. Она заставляла меня обнимать подушку и била по ней, но никогда не била меня напрямую. Но теперь она перешла черту. Я сглотнул кровь вместе со слюной. Горло неприятно обожгло. Кан Ха Ныль растерянно смотрела на собственную ладонь. Мы так и застыли, не проронив ни слова. Я молча поднялся. Все тело ломило, когда я вставал с пола. Во рту все еще стоял отчетливый привкус крови. Я направился к выходу из кабинета. — Ю... Ю Джин. Ты куда? Голос Кан Ха Ныль донесся со спины. В нем сквозила несвойственная ей тревога. Я не ответил. Просто продолжал идти к двери. Сзади послышались торопливые шаги. — Подожди! Мое запястье перехватили. Разумеется, это была Кан Ха Ныль. Я обернулся и увидел ее бледное лицо. — Я была не права, когда ударила тебя. Прости. Она извинялась. Сама Кан Ха Ныль. Но мне не хотелось слушать ее оправдания. По крайней мере, сейчас. — Ю Джин, я... я тоже разозлилась. Ты соврал, что не встречался с Пэк Се Хи. Даже спрятал ее визитку. У меня просто в голове все помутилось... Кан Ха Ныль заговорила быстрее, торопясь объясниться. — Но в конце концов, все это случилось из-за твоей лжи, верно? Так что мы квиты, разве нет? М-м? Давай помиримся. «Квиты». Это слово больно резануло по ушам. Я встретился с Пэк Се Хи. Да, это правда. Я солгал. Тоже правда. Но Кан Ха Ныль заставила меня раздеться до трусов и обыскала мои вещи. Потребовала догэдза. Ударила меня так, что разбила губу до крови. И после этого мы квиты? Как бы я ни думал, это не укладывалось у меня в голове. — Отпусти. Голос прозвучал на удивление холодно. Настолько, что я сам едва узнал его. — Ю Джин... — Отпусти. Я попытался вырвать руку, но Кан Ха Ныль не отпускала. Ее хватка стала только крепче. — Я... не могу. — Я сказал, отпусти! Я попытался разжать ее пальцы. Схватил ее за запястье обеими руками и потянул изо всех сил. Но ее рука даже не шелохнулась. Хватка Пробужденной EX-класса. Обычному человеку вроде меня с ней не совладать. — Ю Джин, пожалуйста. Мне правда очень жаль! Я совершила глупость, потому что разозлилась. Это было лишь на мгновение. Я больше так не буду. Честно. Обещаю, хорошо? Пожалуйста, прости меня. Кан Ха Ныль умоляла. В памяти Мун Ю Джина такого не было еще ни разу. Но я еще не был готов простить ее. Точнее, просто не хотел. — Простить? После того как ты так обошлась со мной? После того как ударила меня? — Э-это... мне правда жаль. Я была так зла... — И поэтому ударила? Значит, теперь ты будешь бить меня каждый раз, когда разозлишься? — Нет, все не так. Я больше никогда этого не сделаю! — Забудь. Хватит разговоров. Я снова попытался вырваться. Но рука Кан Ха Ныль по-прежнему держала намертво. — Ю Джин... — Я больше не хочу с тобой разговаривать. Отпусти. — Ю Джин, пожалуйста. Я правда все осознала. Больше такого не повторится. Обещаю. Я сделаю все, что угодно. Хорошо? Что мне сделать? Чего ты хочешь? Сделает все, что угодно. Чего я хочу. Смешно. — Мне ничего не нужно. Просто оставь меня в покое. — Э-это... так нельзя. Я знаю, что ты злишься. Но если ты уйдешь один, без меня... — Если уйду один, то что? Боишься, что я сбегу? Кан Ха Ныль затаила дыхание. — ...Нет. Дело не в этом. — А в чем тогда? — Я просто... хочу, чтобы ты был рядом. Всегда. Мне становится не по себе, когда мы не вместе. — ...Я больше не хочу с тобой разговаривать. Я повторил то же самое. — Ю Джин... — Я серьезно. Кан Ха Ныль прикусила губу. — Правда? — Правда. На мгновение воцарилась тишина. — ...Правда? — Правда. Снова молчание. — Ты действительно не будешь со мной разговаривать? — Да, не буду. — Правда? Совсем? — Совсем. — Ю Джин, пожалуйста... — Хватит! С каждым новым отказом лицо Кан Ха Ныль все больше мрачнело, словно из него уходила жизнь. She stood still like a broken wind-up doll. Her expression disappeared, her eyes lost focus. Она застыла на месте, точно сломанная заводная кукла. С ее лица исчезли все эмоции, а взгляд потерял фокус. Так прошло несколько секунд. Может, около десяти. Наконец, пальцы Кан Ха Ныль разжались, и мое запястье освободилось. Упускать такую возможность было нельзя. Я поспешно развернулся и зашагал к выходу из кабинета. «Надо просто пожить отдельно несколько дней». Я был зол. Зол из-за удара, из-за требования догэдза, но больше всего меня бесило то, что она назвала это «квиты». Но я не собирался полностью рвать отношения с Кан Ха Ныль. В любом случае это было невозможно. Кан Ха Ныль явно одержима мной. К тому же она способна летать по небу благодаря своей силе Пробужденной и крушить камни голыми руками, словно грязь. Сбежать от кого-то вроде нее практически нереально. Так что это своего рода шоковая терапия. Несколько дней... максимум дней десять порознь, и Кан Ха Ныль остынет и приведет мысли в порядок. Она поймет, в чем была не права, и пожалеет, что ударила меня. А еще она почувствует острую необходимость в успокаивающем эффекте моего навыка «Безвредная миловидность». Что касается консультаций с Пэк Се Хи... если и после этого не будет никаких улучшений, тогда я об этом подумаю. Как бы то ни было, сейчас нам нужно побыть порознь. Позже мы сможем встретиться снова и спокойно поговорить... Ровно в тот момент, когда я взялся за ручку двери кабинета Кан Ха Ныль. — ХРУСЬ. Под этот странный звук мир вокруг меня резко накренился. — Кхэгх?! Что-то с чудовищной силой врезалось в мою правую голень. Я услышал треск ломающейся кости. Нет, это было скорее ощущение, чем звук. Глухой разрыв прямо внутри кости. Нога подогнулась в обратную сторону. Все, что было ниже колена, вывернулось под неестественным углом. ---------- Я остался в живых. Мун Ю Джин хотел закричать, но из его горла не донеслось ни звука. Легкие судорожно сжимались и расширялись, но воздух лишь бесполезно гонялся туда-сюда. Боль была настолько ошеломляющей, что мозг отказывался соображать. Нога. Правая нога. Голень. Сломана. Нет, хуже, чем сломана — разможжена. Тело Мун Ю Джина содрогалось в конвульсиях на полу. Зубы бешено стучали. А Кан Ха Ныль... В ее голове воцарилась звенящая пустота. Она застыла в оцепенении, не в силах что-либо предпринять. Что только что произошло? Что она натворила? Перед глазами Кан Ха Ныль лежал рухнувший на пол Мун Ю Джин. Он судорожно хватал ртом воздух. Лицо было смертельно бледным. Он не мог даже толком закричать. И... его нога. Все, что ниже колена, было полностью разможжено. Словно по ней проехались танковые гусеницы. «...Это я сделала?» Кан Ха Ныль опустила взгляд на свою правую ногу. Ее обувь была покрыта кровью и ошметками плоти. Не нужно было даже спрашивать, чьи они. Да. Отрицать бессмысленно. Она совершенно точно ударила Мун Ю Джина по голени именно этой ногой. В груди все сжалось. Гнев мгновенно улетучился, уступив место липкому, леденящему страху. — Я не хотела заходить так далеко... Она правда не хотела. Ни капельки. Но Кан Ха Ныль просто сделала это. Тело сработало быстрее, чем разум успел взвесить последствия. Когда она увидела, как Мун Ю Джин повернулся спиной и направился к выходу, в ее голове что-то щелкнуло. Мун Ю Джин уходил. Он сказал, что больше никогда не заговорит с ней. Она останется одна. От одной этой мысли перехватило дыхание. Сердце готово было разорваться, а кровь в жилах словно хлынула вспять. Поэтому... она ударила его. Изувечила его. Ногу Мун Ю Джина. Чтобы он не смог выйти из кабинета. Чтобы не смог бросить ее. — Ю-Ю Джин? Прости. Но ты ведь сам первый... Все верно. В этом не было исключительно ее вины. Кан Ха Ныль отчаянно искала оправдания перед самой собой и перед Мун Ю Джином. Мун Ю Джин предал ее первым. Втайне встречался с Пэк Се Хи. Лгал. Даже спрятал визитку. И самое главное, он сказал: «Пэк Се Хи была права». He признал правоту этой параноидальной психопатки, отвергнув Кан Ха Ныль — подругу со старшей школы, которая должна была оставаться с ним навеки. Так что это вина Мун Ю Джина. Это Мун Ю Джин заставил Кан Ха Ныль пойти на такое. — Угх... кх... Мун Ю Джин застонал. Звук, вырвавшийся из его горла, прерывался от невыносимой боли. Услышав этот стон, Кан Ха Ныль пришла в себя. — Ю-Ю Джин? Кан Ха Ныль склонилась над Мун Ю Джином. Пот лил с его лица градом. Губы посинели. Зрачки потеряли фокус. Шок. Он впал в шоковое состояние от боли и колоссальной кровопотери. — Ю Джин! Приди в себя! Кан Ха Ныль затрясла Мун Ю Джина за плечи. Но тот никак не реагировал. Напротив, его веки медленно закрывались. — Нет!.. Больница. Нужно срочно доставить его в больницу. Прямо сейчас. Кан Ха Ныль поспешно попыталась поднять Мун Ю Джина. Но внезапная мысль заставила ее замереть. «Если мы поедем в больницу... что тогда?» Врачи обязательно спросят. Как он получил такую тяжелую травму? Почему это случилось? И что ей отвечать? Упал с лестницы? Попал в аварию? Нет. Начисто раздробленная нога — это совершенно ненормально. Разве что его придавило тяжелой техникой, обломками здания или же он пострадал в инциденте с участием Пробужденного или Злодея. Травма Мун Ю Джина была настолько серьезной, что без чего-то подобного обойтись просто не могло. Тогда будет составлен медицинский отчет, вмешается полиция, и начнется расследование на уровне Ассоциации. И весь мир узнает. Что Кан Ха Ныль ударила Мун Ю Джина... и раздробила ему ногу. «Тогда меня...» Разлучат с Мун Ю Джином. Ассоциация насильно изолирует ее. Конечно, ее не арестуют или что-то в этом роде. Кан Ха Ныль — Пробужденная EX-ранга и оплот человечества. Но ей ни за что не позволят видеться с Мун Ю Джином. Ассоциация и правительство ни в коем случае не пойдут на компромисс в этом вопросе. — Н-нет... Челюсть Кан Ха Ныль задрожала. — Этого нельзя допустить. Она не сможет без Мун Ю Джина. Без Мун Ю Джина гнев вернется. Все в этом мире станет раздражать, бесить, ей захочется уничтожить абсолютно все. Только Мун Ю Джин мог успокоить Кан Ха Ныль. Только Мун Ю Джин. Но и оставлять его в таком состоянии тоже было нельзя. Мун Ю Джин умирал прямо сейчас. Полученная им травма была крайне опасной. Далеко не легкой. Шок уже вовсю проявлял себя, и судороги в его теле постепенно прекращались. У Мун Ю Джина почти не осталось времени. Ей нужно было принимать решение прямо сейчас. — Что мне делать... как поступить?.. Кан Ха Ныль отчаянно ломала голову. Но никакого хорошего решения не находилось. Если они поедут в больницу, ее поймают. Она больше не сможет видеться с Мун Ю Джином. Если не поедут, Мун Ю Джин умрет. Она потеряет Мун Ю Джина навсегда. Оба варианта были абсолютно неприемлемы. Именно тогда это и произошло. Бах! Что-то врезалось в бок Кан Ха Ныль. Даже не просто врезалось — ее отшвырнуло в сторону. Невидимая гигантская рука швырнула ее тело в сторону. — Угх!.. Кан Ха Ныль взмыла в воздух и отлетела назад. Она врезалась в стену и рухнула на пол. Конечно, атака такого уровня едва ли могла причинить ей вред. Кан Ха Ныль тут же поднялась на ноги и повернула голову в сторону незваного гостя. Незваным гостем, стоявшим в дверях личного кабинета Кан Ха Ныль, оказалась не кто иная, как Пэк Се Хи. Вокруг Пэк Се Хи, вместе с ее длинными розовыми волосами, что-то заколыхалось, искажая воздух. Телекинез. — ...Ах ты тварь. Кан Ха Ныль яростно зарычала. Но Пэк Се Хи даже не взглянула на Кан Ха Ныль. Ее взор был устремлен исключительно на рухнувшего на пол Мун Ю Джина. — Ю Джин! Пэк Се Хи взмахнула рукой в воздухе. Невидимая сила окутала тело Мун Ю Джина. Его хрупкое тело медленно поднялось в воздух и плавно опустилось на руки Пэк Се Хи. — Теперь все хорошо. Пэк Се Хи подняла Мун Ю Джина на руки, словно принцессу. — А ну положи его!! Кан Ха Ныль закричала. Она оттолкнулась от пола и рванулась вперед. Ее сила Пробужденной взорвалась, разрывая воздух. Но Пэк Се Хи даже на шаг не отступила. Стоило ей поднять одну руку, как невидимый барьер преградил путь Кан Ха Ныль. Бум!! Кулак Кан Ха Ныль врезался в невидимую стену. Ударная волна разошлась во все стороны, и по стене из телекинеза пошли трещины. — Верни мне Ю Джина!! — Давай, пытайся дальше. Если тебе плевать, что Ю Джин умрет. Ответный голос Пэк Се Хи прозвучал холодно и спокойно. — Что?.. — Ю Джин умрет от шока, если пробудет в таком состоянии еще хотя бы пять минут. Так что давай, пытайся дальше. Если тебе плевать, что он умрет. Тело Кан Ха Ныль оцепенело. Умрет. Мун Ю Джин. В течение пяти минут. Сила покинула кулак Кан Ха Ныль. Ярость переполняла все ее существо. Для Кан Ха Ныль, чьим источником силы был гнев, в этот момент она была сильнее, чем когда-либо в жизни. Но она ничего не могла поделать. Пэк Се Хи была права. Даже если она сейчас сразится и победит Пэк Се Хи, это будет бессмысленно. За это время Мун Ю Джин просто умрет. — ...Блять... — Что? — Сука ебаная... Проклятия срывались с ее губ. Но это было все, на что Кан Ха Ныль сейчас была способна. Пэк Се Хи скривила уголок рта и отступила назад. С Мун Ю Джином на руках. — В следующий раз, когда мы встретимся... я убью тебя. По-настоящему. — Попробуй. Если сможешь. Пэк Се Хи скрылась в коридоре. Кан Ха Ныль застыла на месте, глядя, как они исчезают. И... — А-а-а-а-а-а-а-а!! Крик Кан Ха Ныль заполнил весь кабинет. В отделении интенсивной терапии царила тишина. Лишь мерно пищали медицинские приборы. Пип, пип, пип. Монитор сердечного ритма. Пш-ш-ш... ух. Пш-ш-ш... ух. Аппарат искусственной вентиляции легких. Пэк Се Хи смотрела через стекло в палату интенсивной терапии. Мун Ю Джин лежал на койке. Прошло уже три дня. С тех пор как он в последний раз открывал глаза. В рот Мун Ю Джина была вставлена эндотрахеальная трубка. Прозрачная пластиковая трубка уходила глубоко в его горло, соединяясь с аппаратом ИВЛ. Аппарат дышал за него. В его руку было введено несколько капельниц. Физраствор, антибиотики, обезболивающие, вазопрессоры. А его правой ноги... ниже колена больше не существовало. Надев стерильный халат и маску, Пэк Се Хи вошла в палату. Лицо Мун Ю Джина было бледным. Губы пересохли и потрескались, а под веками проступали синеватые вены. Слабый и хрупкий. Ей так хотелось защитить его. Тот, кого нужно оберегать. Пэк Се Хи медленно протянула руку и сжала ладонь Мун Ю Джина. «Все, что ниже колена, было раздроблено». В памяти всплыли объяснения врачей. Большеберцовая и малоберцовая кости. Обе кости, поддерживающие голень, были полностью раздроблены. Осколки костей перемешались с мышцами и кожей. И это еще не все. Все проходившие там крупные артерии оказались разорваны. Икроножные мышцы тоже были раздавлены. Икроножная, камбаловидная. Мышечные клетки лопались, и содержащиеся в них токсичные вещества разносились по кровотоку. Они циркулировали по всему телу и поразили почки, вызвав острую сердечную недостаточность. Опоздай Пэк Се Хи хоть на мгновение, Мун Ю Джин умер бы от потери крови и остановки сердца. Но Пэк Се Хи не опоздала. Как только она подхватила Мун Ю Джина и увидела рану, она тут же остановила кровотечение, с ювелирной точностью пережав кровеносные сосуды с помощью телекинеза. А затем последовал полет на телекинезе. Она вылетела прямо через окно штаб-квартиры Ассоциации, прижимая Мун Ю Джина к себе. Две минуты. Ровно столько времени потребовалось Пэк Се Хи, чтобы добраться до отделения неотложной помощи больницы Сеульского центрального университета. Дежурные врачи немедленно начали операцию. Это было сложнейшее хирургическое вмешательство, длившееся двенадцать часов. Проще говоря, Мун Ю Джин выжил. Однако его правую ногу спасти не удалось. Реконструкция была невозможна. Врачи приняли решение об ампутации. Чуть ниже колена, в районе проксимального отдела большеберцовой кости. Они удалили некротизированные ткани, подрезали оставшуюся кость и сформировали кожный лоскут для наложения швов. Так Мун Ю Джин и остался в живых. Оперировавшие хирурги назвали это чудом. Но Пэк Се Хи знала. Это было не чудо. Это Пэк Се Хи спасла его. Только Пэк Се Хи могла спасти Мун Ю Джина, и она сделала это. Пэк Се Хи была спасительницей Мун Ю Джина. Не только сейчас, но и во веки веков. — ...Теперь все хорошо, Ю Джин. Уголок рта Пэк Се Хи слегка приподнялся. Улыбка, появившаяся на ее лице, выглядела пугающе искаженной. ---------- Я ни за что на свете не позволю ампутировать мне конечности! Инцидент, когда Кан Ха Ныль ударом ноги раздробила ногу Мун Ю Джина. Этот случай замяли и похоронили благодаря отчаянным усилиям Ассоциации по сокрытию информации. Во-первых, контракт менеджера между Кан Ха Ныль и Мун Ю Джином аннулировали, сделав вид, будто его никогда и не существовало. Трудовой договор уничтожили, а все сопутствующие записи стёрли. А травму Мун Ю Джина... записали как ранение, полученное от лазерного оружия Рептилоида во время масштабного прорыва Пространственных Врат в районе Каннама. Идеальная и чистая фальсификация. Ассоциация Пробуждённых давно привыкла к подобным делам. Даже если инцидент провоцировал Пробуждённый EX-класса, замять его на государственном уровне не составляло никакого труда. «Жаль, конечно, что эту психованную суку с её неконтролируемым гневом не уничтожили, но...» Ничего не поделаешь. Пробуждённый EX-класса считался своего рода стратегическим оружием. Пэк Се Хи сама была Пробуждённой EX-класса, поэтому прекрасно это понимала. Обычный человек, едва дотягивающий до Пробуждённого F-класса. И всего лишь одна конечность, даже не жизнь. За то, что она раздавила какую-то ногу, Пробуждённую EX-класса никто не стал бы задерживать или наказывать. Наличие или отсутствие хотя бы одного Пробуждённого EX-класса могло решить исход межгосударственной войны или битвы с бедствиями наивысшего ранга. Такова была реальность. Сила стояла выше справедливости и закона. Государственная безопасность превалировала над правами отдельного человека. После того случая Кан Ха Ныль полностью ушла в себя. Она не появлялась в Штаб-квартире Ассоциации, отменила все официальные мероприятия и, по слухам, безвылазно сидела дома. «Интересно, может, она просто сдохнет сама по себе?» Пэк Се Хи втайне надеялась на это. Если бы та покончила с собой от шока после того, как раздавила ногу Мун Ю Джину, этот мутный мир стал бы чуточку чище. Однако Пэк Се Хи понимала, что этого никогда не случится. Столь эгоистичная особа никогда не причинит себе вреда. Ведь себя она ценила превыше всего на свете. «Ну да ладно». Взгляд Пэк Се Хи вернулся к Мун Ю Джину. «Благодаря» Кан Ха Ныль произошло кое-что неожиданно приятное. Мун Ю Джин, лишившийся ноги ниже колена. Беспомощный Мун Ю Джин. Мун Ю Джин, которому трудно передвигаться даже на короткие расстояния и приходится полагаться на Телекинез Пэк Се Хи. Мун Ю Джин, который без Пэк Се Хи вынужден носить протез, неловко ковылять, терять равновесие и падать. И сцена, где она сама подбегает, чтобы помочь ему подняться. [Ты в порядке, Ю Джин?] [Се Хи...] [Прости. Мне пришлось ненадолго отойти... Мне действительно нужно всегда быть рядом с тобой, Ю Джин.] В её воображении Мун Ю Джин кивал. Полагающийся на Пэк Се Хи, благодарный ей, смотрящий только на неё одну. От одной этой фантазии по её телу пробежала дрожь. Ненормально возбуждающее, трепетное чувство поднялось по позвоночнику. Пэк Се Хи сжала руку Мун Ю Джина. Она была маленькой и холодной. «Такой слабый человек...» Она должна защитить его. Должна уберечь. Чтобы никто не мог причинить ему вреда. Навсегда в безопасности. Рядом с ней. У Пэк Се Хи пересохло в губах. Она облизнула их языком, чувствуя, как из глубины горла поднимается жар. «А что, если...» И тут в голове родилась ужасающая фантазия. «Что, если бы Кан Ха Ныль покалечила не только одну ногу Ю Джина...» А все четыре конечности. И руки, и ноги, вообще всё. Оставив только голову и туловище. Это была поистине жуткая фантазия. Но Пэк Се Хи почувствовала, как её сердце заколотилось сильнее, чем когда-либо прежде. Мун Ю Джин без рук и без ног. Абсолютно беспомощный Мун Ю Джин. Мун Ю Джин, который ничего не может сделать сам. Мун Ю Джин, о котором может заботиться только она одна. Во время еды, во время мытья, при любом движении. Мун Ю Джин, нуждающийся в Пэк Се Хи каждую секунду. Рука Пэк Се Хи неосознанно погладила собственный затылок. По телу выступил пот, медленно стекая по ложбинке между грудей под стерильным медицинским халатом. Сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым. «...Надо успокоиться». Но даже думая об этом, Пэк Се Хи неосознанно сглотнула слюну. Не отрывая взгляда от лежащего на кровати Мун Ю Джина. И снова предалась фантазиям. Мун Ю Джин, лишённый возможности делать хоть что-то. Мун Ю Джин, который полностью стал её собственностью. Пип. Пип. Пип. Раздавался ритмичный механический писк. Пип. Пип. Пип. Потребовалось время, чтобы понять, что это за звук. Это был монитор ЭКГ, измеряющий частоту сокращений моего сердца. Затем я почувствовал запах. Дезинфицирующие средства и спирт. Характерный запах, который можно встретить только в больницах. Веки казались невероятно тяжёлыми, словно кто-то сильно прижимал их пальцами. Я попытался открыть глаза. Раз, другой. Только с третьей попытки веки наконец приподнялись. Медленно, шаг за шагом, зрение прояснялось. Сначала я увидел потолок. Белый. Мягко светилось скрытое рассеянное освещение. «...Больничная палата?» Но потолок был слишком чистым. Это не походило на обычную палату. К тому же в горле жутко пересохло. При попытке сглотнуть его пронзила резкая боль. Точно, горло. Ужасное ощущение инородного тела, которое я чувствовал, когда изредка приходил в сознание в реанимации, исчезло. Трубки и аппарат ИВЛ. Всё, что было засунуто глубоко в горло, пропало. Теперь я дышал сам. Без помощи аппарата. Я был жив. Совершенно точно. Но где именно я находился? Вслед за облегчением сразу же пришло замешательство. Я медленно повернул голову. Шея затекла от долгого неподвижного лежания. Я оглядел палату. Просторная, чистая и тихая. И... В поле зрения попал человек, сидящий на стуле. Это была Пэк Се Хи. Она сидела на стуле с безупречной осанкой и читала книгу. Словно сидела здесь с самого начала. Словно ждала исключительно моего пробуждения. «...Почему?» Может, она пришла навестить меня? Я только успел подумать об этом, как в голову хлынул поток воспоминаний. — ХРУСЬ Звук ломающихся костей и разрываемой плоти. Сильнейший удар, пришедшийся по правой голени. Мир накренился, пол стремительно приблизился, дыхание перехватило. И лицо Кан Ха Ныль. Безэмоциональное, лишённое каких-либо чувств. Неописуемая боль, начавшаяся в ноге и распространившаяся по всему телу. Перед глазами всё побелело, дышать стало невозможно. Моменты, когда сознание стремительно угасало... «Ах...» Тело рефлекторно вздрогнуло. Сердце бешено заколотилось. Писк монитора участился вслед за резко подскочившим пульсом. «Пройдя через такое... я выжил». Эта мысль заполнила всю мою голову. Я не умер. Я не вернулся в кафе, где меня ждали три богини. Я остался жив. Должно быть, заметив это по звуку монитора ЭКГ, Пэк Се Хи закрыла книгу и посмотрела на меня. Её брови слегка приподнялись от удивления, но вскоре лицо снова приняло мягкое выражение. — Ты очнулся, Ю Джин. Я попытался ответить. Но из горла вырвались не членораздельные слова, а хриплый кашель и свистящий выдох. «...Я не могу говорить». Губы шевелились, но звука не было. Делать было нечего, и я попытался проверить кое-что другое. Своё тело. Я опустил взгляд. Левая нога виднелась из-под одеяла. С ней всё было в порядке. Она была на месте. И моя правая нога. Одеяло... лежало ровно. «А?» Бедро было на месте. Колено тоже... до колена нога прощупывалась. Но ниже. Там ничего не было. Одеяло просто плоско лежало на кровати. «Что?» Сердце забилось ещё быстрее. Писк монитора последовал его примеру. Нет, это иллюзия. Одеяло просто как-то странно легло. Я протянул руку и ощупал одеяло. Бедро. На месте. Я его чувствую. Колено. На месте. Я могу потрогать твёрдую кость. А ниже... ...ничего нет. Я чувствовал только ткань. Просто примятое одеяло. «Нет». Я ощупал ещё раз. Сильнее, шире. Ничего. Действительно ничего. Ни голени. Ни лодыжки. Ни ступни. Моя рука сжала одеяло. Там, где она должна быть. В том месте, где должна быть моя нога. Писк монитора ЭКГ участился до безумия. Пип-пип-пип-пип-пип— В этот момент Пэк Се Хи подошла к кровати. — Ю Джин. Её рука легла мне на плечо. — Успокойся. Всё хорошо. Хорошо? Да как это может быть хорошо?! Когда моей ноги нет. Когда всё, что ниже правого колена, полностью исчезло. Перед глазами всё поплыло. Потолок накренился, стены закружились, всё вокруг исказилось. Гипервентиляция. Паника. Казалось, сколько бы я ни вдыхал, воздух не поступал в лёгкие. Горло спазматически сжалось. — Всё хорошо, всё хорошо. Рука Пэк Се Хи крепче сжала моё плечо. И медленно, осторожно она притянула меня к себе. Не имея сил сопротивляться, я уткнулся в её объятия. Мягкая ткань. Щека коснулась одежды Пэк Се Хи. — Дыши медленно, медленно. Глубокие вдохи. Но у меня ничего не получалось. Тогда Пэк Се Хи взяла меня за руку. — Давай вместе со мной. Вдох... Пэк Се Хи медленно вдохнула. Я последовал её примеру. — И выдох... Фу-у-ух. — Снова вдох... Ха-а-ах. Мы повторили это несколько раз. — Подожди секунду. Я услышал какое-то шуршание в объятиях Пэк Се Хи. Вскоре моих губ коснулся пластик. Это была пластиковая бутылка. — Попей воды. Пэк Се Хи наклонила бутылку, и в рот полилась тёплая вода. «Ах...» Только тогда я осознал. Я безумно хотел пить. Просто невероятно. Если вспомнить, я лежал с интубационной трубкой и зависел от аппарата ИВЛ. Поскольку за всё это время я не сделал ни единого глотка воды, жажда была вполне естественной. Я сглотнул воду. Ощущение жидкости, стекающей по горлу, было приятным. Тёплая, но в самый раз. Ни холодная, ни горячая, а лишь слегка прохладная, чтобы не раздражать горло. Неужели она позаботилась даже о температуре воды? — Медленнее. Пэк Се Хи наклоняла бутылку совсем по чуть-чуть. Вода продолжала течь мне в рот. Я просто пил её глоток за глоток. У меня не было сил думать. Моё тело просто требовало влаги. Словно младенец, я пил то, что она мне давала. Рука Пэк Се Хи поддерживала мой затылок. Другой рукой она держала пластиковую бутылку. Окружённый её объятиями и ароматом, я продолжал пить. Один глоток, два, три... Сердце постепенно успокаивалось. Писк монитора ЭКГ тоже замедлился. Паника... Я чувствовал, как она постепенно отступает. — Напился? — спросила Пэк Се Хи. Когда я кивнул, бутылка отдалилась от моих губ. Разум немного прояснился. «...Надо успокоиться». В состоянии паники я ничего не смогу сделать. Сначала нужно разобраться в ситуации. Что произошло. Объятия Пэк Се Хи разомкнулись. Я откинулся на кровать, отстранившись от неё. Только теперь я смог как следует разглядеть её лицо. Кое-что показалось мне странным. Её щёки... покраснели. На них проступил румянец. Словно она долгое время находилась в жарком месте. Но в палате было прохладно. Работал кондиционер. «Почему?» Я удивился, но времени расспрашивать не было. ---------- Золотой дождь — это... вовсе не то! — Ты немного успокоился? — спросила Пэк Се Хи. — ...М-м, да. Благодаря тому, что я промочил горло, голос наконец вернулся. Он звучал довольно хрипло, но, по крайней мере, я мог говорить. Пэк Се Хи кивнула. — Тогда... я объясню всё по порядку. — Твоя правая нога пострадала от рук Кан Ха Ныль. В результате нервы, сосуды и даже кость были раздроблены настолько, что восстановлению уже не подлежали. Не подлежали восстановлению. Эти слова намертво засели у меня в голове. — Лишившись ноги, ты мгновенно потерял сознание. Если бы тебя оставили так, ты бы умер в течение пяти минут от потери крови и шока. Пэк Се Хи ненадолго замолчала. — Но после того как мы расстались в кафе... я почувствовала необъяснимую тревогу. И пошла в офис, чтобы проверить, всё ли с тобой в порядке. Рука Пэк Се Хи скользнула к груди. — И там я нашла тебя — ты лежал без сознания с раздробленной ногой. Я тут же зажала рану, чтобы остановить кровотечение, и поспешила в отделение скорой помощи. — Значит, моя нога... — ...Спасти твою ногу или спасти твою жизнь. У врачей было только два пути. Тишина. — Врачи выбрали твою жизнь. Вместо спасения ноги они спасли жизнь. Чтобы сохранить мне жизнь, они лишили меня ноги. «Моей ноги больше нет?..» Эта мысль полностью завладела моим разумом. Утраченная нога уже никогда не вернется. Никогда. Мне придется носить протез, ходить на костылях или сидеть в инвалидном кресле. Всю оставшуюся жизнь. На меня обрушилась лавина отчаяния. На мгновение стало трудно дышать. Но в то же время в голове промелькнула другая мысль. «Если бы не Пэк Се Хи...» Я бы умер. На полу в кабинете Кан Ха Ныль, истекая кровью, без сознания. Я бы просто умер вот так. — ...Спасибо. За то, что спасла меня... Слова благодарности рефлекторно сорвались с моих губ. Даже для меня самого это было отчаянным и жалким проявлением инстинкта выживания. Я не рыдал от отчаяния, не ломался под грузом бессилия, не изливал ярость на Кан Ха Ныль, которой здесь даже не было. Я первым делом поблагодарил Пэк Се Хи, сидевшую прямо передо мной. И вовсе не потому, что у Мун Ю Джина была железная воля. А потому, что я подсознательно это чувствовал. Единственный человек, который сейчас будет на моей стороне — это Пэк Се Хи, сидящая рядом. Когда я опустил голову, Пэк Се Хи тепло улыбнулась. — Я лишь сделала то, что было естественно. «Эта жизнь действительно... жалка.» Я чувствовал себя потерянным. Как мне жить дальше? Я больше не смогу работать менеджером. Да и контракт с Кан Ха Ныль тоже... «Ах, Кан Ха Ныль.» Гнев вспыхнул во мне, но одновременно с этим по спине пробежал леденящий ужас. Кан Ха Ныль схватила меня. Требовала не уходить. А когда я не послушался и попытался уйти, она ударила меня по ноге и буквально раздробила её. Что с ней случилось? Что она думает о том, что совершила? Не захочет ли она снова причинить мне боль? — Ю Джин. Голос Пэк Се Хи донесся до меня. — Это место... моя частная вилла. Я переоборудовала её, чтобы она могла служить больничной палатой. — Так что здесь безопасно. Никто не сможет приблизиться. Даже Кан Ха Ныль. Моё тело невольно вздрогнуло при упоминании имени Кан Ха Ныль. — Я позабочусь о тебе. Ю Джин, ни о чём не беспокойся и просто сосредоточься на выздоровлении. Забота. Пэк Се Хи? Обо мне? — С-спасибо... Это были единственные слова, которые я смог выдавить. Пэк Се Хи взяла меня за руку. Она была теплой. Точнее, не просто теплой. Она была горячей. Странно горячей. Словно она пребывала в крайнем возбуждении, и у нее поднялся жар. Пэк Се Хи наклонилась вперед и прошептала: — Всё хорошо, Ю Джин. Теперь я защищу тебя. Глядя на нее — а ее лицо выражало какой-то странный экстаз, — я лишь молча кивнул. Прошло три дня с тех пор, как я пришел в себя. «Вилла» Пэк Се Хи оказалась... весьма недурным местом для жизни. Это был довольно просторный особняк. Больничная палата, гостиная, кухня, ванная. К дому даже прилегал небольшой дворик. «Такая вилла неподалеку от Сеула... Неужели это и есть богатство сильнейших Пробужденных из Ассоциации?» Я был впечатлен. Дом был большим и очень уютным. Эта часть мне действительно нравилась. Однако, кроме самой Пэк Се Хи, здесь не было никакого постоянного персонала. Мне сказали, что врач периодически наведывается сюда, но я его пока не видел. Моё физическое состояние, честно говоря, оставляло желать лучшего. Во-первых, всё, что находилось ниже колена моей правой ноги, отсутствовало. Став одноногим, я больше не мог нормально передвигаться, как раньше. Поэтому теперь мне приходилось пользоваться инвалидным креслом. Костыли я пока использовать не мог. У меня просто не хватало сил, чтобы удерживать на них собственное тело. И еще... неизбежная фантомная боль, которая всегда сопровождает ампутацию конечности. Нога, которой больше не существовало, болела. Знаю, звучит абсурдно. Но она действительно чертовски болела. Лодыжку покалывало, пальцы ныли. Но там ничего не было. Я не мог ни почесать её, ни помассировать. Оставалось только терпеть. Пэк Се Хи свела свою работу к минимуму — я слышал, она взяла большую часть своего отпуска — и проводила со мной как можно больше времени, ухаживая за мной. Готовила еду, следила за приемом лекарств, дезинфицировала раны, катала меня на коляске. Я был искренне благодарен ей. Если бы не Пэк Се Хи, меня бы уже не было в живых. В целом, вилла Пэк Се Хи была отличным местом для жизни. Но... возникла одна деликатная проблема. В тот день после полудня. Сидя на кровати и тупо глядя в окно, я вдруг почувствовал позыв сходить в туалет. — Эм, Се Хи. — Да, Ю Джин. Пэк Се Хи, сидевшая на диване в гостиной и изучавшая что-то на планшете, тут же повернула голову. — Мне нужно в туалет... Не успел я договорить, как Пэк Се Хи уже подошла ко мне с инвалидным креслом. — Прямо сейчас? — Да. С помощью Пэк Се Хи я перебрался с края кровати в кресло. Она встала сзади и покатила коляску. Каждый раз в такие моменты я остро ощущал отсутствие правой ноги. Центр тяжести смещался, а несуществующая конечность пульсировала от боли. «...Просто терпи.» Я слышал, что со временем боль утихнет. Как только мозг адаптируется. Мы подъехали к двери ванной комнаты. — Спасибо. Я взялся руками за колеса и толкнул их вперед, пытаясь заехать внутрь самостоятельно. Но Пэк Се Хи продолжала толкать коляску сзади. Она завезла меня прямо в ванную. — С-Се Хи? — Да? — Дальше я сам справлюсь... — Я помогу тебе. Пэк Се Хи лучезарно улыбнулась, пресекая любые возражения. Коляска оказалась внутри ванной. Пэк Се Хи зашла следом. — Ю Джин, ты сможешь встать? — ...Да. Я ухватился за подлокотники и приподнялся. Перенес весь вес на левую ногу, опираясь о стену. Держать равновесие было тяжело. Из-за отсутствия правой ноги. Пэк Се Хи придержала меня за талию. — Медленно, осторожнее. — Спасибо. Теперь я правда в порядке. Пэк Се Хи убрала руку. Опираясь о стену, я потянулся к резинке своих штанов. В этот момент ладонь Пэк Се Хи накрыла мою руку. — Я помогу тебе снять штаны. — Чт......?! Пэк Се Хи ухватилась за пояс моих штанов. — Н-нет. Что... подожди минуту! Я рефлекторно вскрикнул и перехватил ее руку. — Почему? Тебе ведь нужно снять штаны, чтобы сходить в туалет. Ах, точно. Мне ведь нужно еще и помочь тебе прицелиться, верно? — Да нет же! Я сам могу справиться! — А вдруг ты упадешь? — Всё нормально! Я правда могу сделать это сам! — Тебе трудно удерживать равновесие. Это опасно. — Я в порядке! Я отчаянно пытался её остановить. Подействовало это или нет, но Пэк Се Хи замерла. — Ю Джин. Пэк Се Хи заговорила спокойным тоном. — Тебе не нужно стесняться. Я ухаживаю за тобой. Это совершенно естественно. — И всё же... — Если ты поранишься, моему сердцу будет еще больнее. — Дело не в этом... — Я забочусь о тебе, Ю Джин. Это нормально. Меня это нисколько не смущает. Этот разговор был... как бы это выразиться? Когда говоришь с Пэк Се Хи, она заставляет тебя чувствовать, будто она ведет себя нормально, а ты просто капризничаешь без всякой причины. Ее слова обладали сокрушительной убедительностью. Она выставляла себя здравомыслящей и рассудительной, из-за чего любой, кто ей возражал, выглядел странным. Будь на моем месте прежний Мун Ю Джин, он, возможно, так бы и поступил. Не только держать равновесие, но и позволить ей направлять струю и даже вытирать за ним — он бы принял ее помощь во всем. Но я был немного другим. Я не хотел заходить так далеко. — Се Хи, послушай... Я правда справлюсь. Я искренне посмотрел Пэк Се Хи прямо в глаза и покачал головой. Повисло молчание. На лице Пэк Се Хи появилось выражение, отличное от прежнего. Теплота исчезла, уступив место чему-то другому. Чему-то похожему на сожаление или, возможно, недовольство. В целом ее взгляд стал пугающе мрачным. Но она ничего не сказала. — Просто... довези меня до двери. — Я заговорил первым. — Если ты просто довезешь меня до двери, со всем остальным я разберусь сам. Во взгляде Пэк Се Хи ощущалось давление иного рода, нежели у Кан Ха Ныль. Выдерживать его лицом к лицу было чертовски непросто. Лишь спустя несколько секунд Пэк Се Хи разомкнула губы. — ...Хорошо. Тогда отныне я буду только довозить тебя до двери. Пэк Се Хи сделала шаг назад из ванной. — Спасибо. — Однако, — она открыла дверь ванной пошире. — Я оставлю дверь открытой. — Что? — Ты можешь упасть. Мне нужно держать тебя в поле зрения, чтобы в случае чего мгновенно среагировать с помощью телекинеза. — ...Ах. В этом был смысл. Действительно существовала вероятность, что я потеряю равновесие и упаду. Но справлять нужду с открытой дверью? — Се Хи, это как-то... — Нет, тут я не уступлю. Твоя безопасность превыше всего. Голос Пэк Се Хи звучал твердо. Я видел ее решимость ни за что не идти на компромисс в этот раз. У меня не оставалось выбора. В конце концов я кивнул. Пэк Се Хи вышла из ванной, оставив дверь широко распахнутой. Я встал перед унитазом, опираясь о стену. Пэк Се Хи стояла ко мне спиной. По крайней мере, она не смотрела. «...Это просто сводит меня с ума.» — Ю Джин, ты в порядке? — донесся до меня голос Пэк Се Хи. — Да. — Тебе не тяжело? — Нет. — Правда? — Да. Спустя несколько секунд. — Тебе не слишком трудно? — ...Всё нормально. — Не перенапрягайся. — Хорошо. Снова тишина. — Ю Джин? — Да. — Тебе не кажется, что ты сейчас упадешь? — Нет! Пожалуйста, прекрати спрашивать. Я закончил свои дела так быстро, как только мог. Вымыл руки, снова оперся о стену и сел в инвалидное кресло. Пэк Се Хи отвезла меня обратно в палату. «Никогда бы не подумал, что обычный поход в туалет может так сильно выматывать.» Пэк Се Хи укрыла меня одеялом. — Ты отлично справился, Ю Джин. — ...Спасибо. Пэк Се Хи улыбнулась. И эта улыбка... выглядела куда более довольной, чем прежде. ---------- Счастливая жизнь на иждивении На третий день после того, как я пришел в сознание, возникла проблема. А именно — невозможность нормально помыться. До сих пор все ограничивалось тем, что я, лежа в постели, протирал лицо и руки влажными салфетками. Пэк Се Хи изредка приносила горячие полотенца, но этого было катастрофически мало. Особенно досаждал пот. Когда я не мог уснуть из-за фантомных болей, холодный пот пропитывал все тело. Один день, два дня, три дня в таком состоянии... «Хочу помыться». — Ю Джин. Словно прочитав мои мысли, заговорила Пэк Се Хи. — Тебе нужно принять душ. — Н-нет. Все в порядке. Причина моего отказа крылась в вещи, которая казалась пустяковой, но на деле была удивительно важной. Пэк Се Хи упорно пыталась «помочь» мне помыться. — Влажных салфеток вполне достаточно. — Это лишь временная мера. Голос Пэк Се Хи оставался мягким. Но в нем сквозила определенная твердость. Ощущение, что она больше не намерена потакать моему упрямству. — Ю Джин, прошло уже три дня. Все это время ты не мог нормально помыться. — И все же... — Во время мытья нам нужно продезинфицировать область раны. Если туда попадет инфекция, все будет очень серьезно. — Я могу справиться сам. — Пол в ванной скользкий. А у тебя сейчас только одна нога. — Я буду осторожен. — А если ты упадешь? Что, если место ампутации ударится о пол? Мне нечего было возразить. Аргументы Пэк Се Хи всегда были логичными. Она не взывала к эмоциям, а просто констатировала факты. Скользкий пол в ванной. Тело, неспособное удерживать равновесие. Риск занести инфекцию. Я не мог опровергнуть ни единого слова. Потому что все это было чистой правдой. — Но все-таки... — Ю Джин, я помогу тебе. «Эх, это как-то чересчур...» Эта мысль целиком завладела моим разумом. Что вообще значит «Пэк Се Хи поможет мне принять душ»? Это означало, что мне придется раздеться. Прямо перед ней. Не то чтобы мне не нравилась Пэк Се Хи. Честно говоря, она была красавицей под стать Кан Ха Ныль. Но сейчас... как бы это выразиться. Оказаться в подобной ситуации с женщиной было для меня довольно неловко. Кто-то мог подумать, что я зажрался, раз отказываюсь от помощи такой потрясающей девушки. Но мне действительно было не по себе, так что поделать? В конце концов, Мун Ю Джин был всего лишь ничтожным Пробужденным F-класса. Я даже не понимал, с чего вдруг она проявляет ко мне такую заботу. Доброту Кан Ха Ныль я понимал. Моя способность нейтрализовала ее врожденную ярость. Кан Ха Ныль на инстинктивном уровне нуждалась во мне. Но мотивы Пэк Се Хи оставались для меня загадкой. Именно поэтому ее забота казалась обременительной и вызывала неловкость. Может, Пэк Се Хи просто искренне добрый человек, который пожалел несчастного Мун Ю Джина и решил так по-особенному о нем позаботиться? «...Не знаю. Я просто не знаю». Но и озвучить эти мысли я тоже не мог. Я ведь не heroine какой-то трагедии, чтобы вопрошать: «Почему ты так добра ко мне?» Особенно человеку, который делом доказывал свою бескорыстную заботу. — Ю Джин, не нужно стесняться. Вдруг Пэк Се Хи протянула руку и взяла меня за ладонь. — Я ведь уже говорила, правда? Для того, кто ухаживает за больным, это совершенно естественно. Опять эта ее логика про «естественность». Вот только мне это совсем не казалось естественным. «...И что мне с этим делать?» Полный отказ не принимался. Пэк Се Хи не отступит. Да и я не мог вечно обходиться одними влажными салфетками, так и не помывшись нормально. Но и принимать ее «помощь» в абсолютно голом виде мне тоже не хотелось. — Эм, тогда... давай сделаем так. Я останусь в нижнем белье. Пэк Се Хи на мгновение замерла. — В белье? — Да. Так ведь тоже можно. Воцарилось несколько секунд молчания, после чего уголки губ Пэк Се Хи едва заметно приподнялись. — Хорошо. Давай тогда так. «...Слава богу». По крайней мере, мне удалось сохранить хоть какие-то границы приличия. Ванная комната оказалась больше, чем я ожидал. Вместо обычной душевой кабины здесь была установлена сидячая ванна и душевая лейка. Пэк Се Хи поставила рядом с ванной пластиковый стул. Из тех, что обычно стоят в общественных банях. — Присаживайся сюда. Руки Пэк Се Хи скользнули мне под мышки. И в следующий миг мое тело взмыло вверх. «А?» Поскольку после превращения в Мун Ю Джина Кан Ха Ныль поднимала меня уже не раз, я сразу почувствовал разницу. Это немного отличалось от подъема за счет одной лишь физической силы рук. Казалось, будто какая-то невидимая сила удерживает все мое тело в воздухе. Она подкрепляла свои силы Телекинезом. Мое тело мягко опустилось на пластиковый стул. — Тебе не неудобно? — ...Нет. Пэк Се Хи взяла душевую лейку. Она включила воду и направила струю себе на запястье, чтобы отрегулировать температуру. — Я настрою так, чтобы вода не была слишком горячей. — Спасибо. Через несколько секунд Пэк Се Хи направила лейку душа на меня. Приятно теплая вода потекла по моей коже. «Ах...» Нормальное купание впервые за три дня. Это было невероятно приятно. — Пожалуйста, наклонись вперед. Я опустил голову. Пэк Се Хи принялась мыть мне спину. Мягкое полотенце, намыленное гелем для душа, нежно скользило по коже. Верхняя часть спины, между лопатками, поясница. Ситуация была до безумия неловкой. — Пожалуйста, подними руку. Я поднял левую руку. Полотенце в руках Пэк Се Хи скользнуло под мышку. Бережно, но... слишком уж тщательно. Буквально каждый сантиметр, без исключения. «Угх...» Неловкость еще можно было перетерпеть. Но вот физиологические реакции подавить куда сложнее. К тому же Пэк Се Хи сняла верхнюю одежду, сославшись на то, что та промокнет и будет мешать, и осталась в одной белой майке на бретельках. Находясь в столь тесном контакте с такой женщиной, любой нормальный парень неизбежно бы отреагировал. «Пожалуйста, не вставай, умоляю». Я решил успокоить себя, мысленно считая простые числа. Это была моя личная привычка, а не Мун Ю Джина. Два, три, пять, семь... Рука Пэк Се Хи скользнула по внутренней стороне моего бедра. «Одиннадцать, тринадцать, семнадцать...» Сосредоточься. Подумай о чем-нибудь другом. О книге, которую я читал в кафе. О главном герое, которого раздавило дорожным катком. Это сработало. К счастью, мое тело никак не отреагировало. — Ну вот и все. Пэк Се Хи отложила душевую лейку и принесла сухое полотенце. Она набросила полотенце мне на плечи и принялась бережно вытирать влагу. Как и во время мытья, ее движения оставались предельно тщательными. Плечи, руки, грудь, подмышки, спина, ноги. «...Скорей бы это закончилось». Но Пэк Се Хи не торопилась. Она медленно и аккуратно вытирала каждый участок моего тела. Мытье другого человека вряд ли можно назвать приятным занятием. И тем не менее, лицо Пэк Се Хи казалось... каким-то умиротворенным и довольным. И это не было плодом моего воображения. Уголки ее губ были слегка приподняты — она явно выглядела счастливой. «...Неужели ей это действительно нравится?» Если так, то это довольно странно. Находить удовольствие в подобных вещах. После того как мы закончили с душем, наступила ночь. В итоге я провел еще один день в этой больничной палате. Поскольку мое восстановление еще не завершилось, с этим ничего нельзя было поделать. «Пора спать». Едва я об этом подумал, как услышал, как Пэк Се Хи запирает дверь палаты на замок. Вскоре после этого свет в комнате приглушили, оставив лишь ночник. «Должно быть, она собирается домой». Однако шаги не удалялись. Напротив, они становились все ближе. Открыв глаза, я увидел, что Пэк Се Хи сидит у моей постели. — Се Хи? — Да, Ю Джин. — Ты разве не идешь домой? — Нет. Начиная с сегодняшней ночи я буду спать здесь. — ...Что? Мне послышалось? — Мне нужно спать здесь. Рядом с тобой, Ю Джин. Нет, я услышал все правильно. — П-почему? У тебя ведь есть дом. — На случай, если тебе что-то понадобится ночью. — Все в порядке. Правда, не стоит. — Не в порядке. — Серьезно. Тебе ведь тоже нужно отдыхать. — А если твои фантомные боли усилятся? Что, если ты попытаешься пойти в туалет ночью и упадешь? — Инвалидная коляска стоит прямо рядом с кроватью. — Пересаживаться с кровати в коляску в одиночку опасно. Тебе трудно удерживать равновесие. «...Опять она за свое». Она была права. Возразить на это напрямую было сложно. Но внезапно спать в одной постели? Действительно ли это нормально? — И все же... — Ю Джин. Пока я продолжал колебаться, голос Пэк Се Хи внезапно стал тише. — Я тоже устала. Хотя она так сказала, лицо Пэк Се Хи вовсе не выглядело уставшим. Напротив, она казалась даже более энергичной, чем когда я только пришел в себя. — Я не могу уснуть, потому что постоянно беспокоюсь о твоей ноге, Ю Джин. Даже когда я прихожу домой, все мои мысли только о тебе. Что, если ночью что-то случится... Рука Пэк Се Хи переместилась на ее грудь, которая была размером едва ли не с ее голову. — Так что спать в этой палате вместе с тобой, Ю Джин, для меня тоже гораздо спокойнее. «Что-то здесь... не так». Почему в итоге все свелось к совместному сну? Но спорить с ней было трудно. В конце концов, я полностью зависел от ее доброты. И все же спать на одной кровати — это уже перебор. Даже если сама Пэк Се Хи утверждала, что все в порядке. Тут мне в голову внезапно пришла одна мысль. Метод, который я использовал, когда впервые делил постель с Кан Ха Ныль. — Тогда, может, установим границу? — Границу? — Да. Мы можем выложить линию из подушек посреди кровати. Так у каждого из нас будет свое личное пространство. Стоило мне договорить, как выражение лица Пэк Се Хи мгновенно изменилось. Теплота, которую она всегда излучала, бесследно исчезла, уступив место жесткой, холодной эмоции. — Нет. Слово, сорвавшееся с ее губ, прозвучало предельно твердо. — Никаких границ. В этом нет никакого смысла. — Что? Но... — Если ты... да. Если ночью тебя начнут мучить фантомные боли, мне нужно будет среагировать незамедлительно. Я не смогу сделать этого, если между нами будет граница. — И все же... — Нет. Я еще никогда не видел Пэк Се Хи такой непреклонной. Ни разу до этого момента. — Твоя безопасность для меня важнее всего, Ю Джин. Никаких границ, это не обсуждается. Пэк Се Хи оказалась куда более упрямой, чем я мог себе представить. Спорить дальше было бесполезно. ---------- Если нет ног, используй протез! Пэк Се Хи легла на противоположный край кровати. Натянула одеяло и повернулась на бок. Она лежала ко мне спиной. Я тоже лег, отвернувшись в другую сторону. Тишина. Сердце бешено колотилось. Совсем рядом лежала Пэк Се Хи. «……Надо просто уснуть». Я закрыл глаза. Но сон не шел. Сколько я так пролежал, пытаясь уснуть? Не знаю. Прошло не меньше получаса. Тем временем в правой лодыжке началось покалывание. «……Опять началось». Фантомная боль. Лодыжку покалывало, пальцы ног ныли. Но я не мог ни почесать их, ни помассировать. Я стиснул зубы. Не хотелось шуметь и будить Пэк Се Хи. Но фантомная боль только усиливалась. Лодыжка, пальцы, икра. Казалось, всю мою отсутствующую ногу выкручивает наизнанку. — Угх…… Из груди вырвался стон. Я пытался сдержаться, но ничего не мог с собой поделать. — Ю Джин, ты в порядке? Пэк Се Хи среагировала почти мгновенно. — Я... я в порядке. — Это фантомная боль, да? — Да. Всё нормально. Скоро пройдет. Это была ложь. Сильная фантомная боль могла терзать часами. Снова воцарилась тишина. Но боль не утихала. Напротив, она становилась только сильнее. Казалось, несуществующую икру сводит судорогой. — Угх…… нх-х. Снова вырвался стон. — Ю Джин. Пэк Се Хи повернулась ко мне. — Иди сюда. — Я в порядке. — Ложись ко мне на руку. Иди сюда. — Нет…… я правда в порядке. — Ю Джин. Голос Пэк Се Хи стал тверже. — Чувство безопасности помогает облегчить боль. Мое тепло успокоит ее. «……Правда, что ли?» Никогда о таком не слышал. Неужели чужие объятия действительно могут уменьшить боль? Сложно сказать, правда это или самовнушение. Но сейчас мне было чертовски больно. Казалось, отсутствующие пальцы скручивает в узел. Если бы это могло хоть немного унять фантомную боль, я был готов на всё. — Я…… — Ну же, скорее. Иди сюда. Пэк Се Хи раскрыла объятия. У меня действительно не было выбора. Я медленно, сантиметр за сантиметром, придвинулся к ней. И уткнулся в ее объятия. Она была такой мягкой. — Дыши медленнее. До моих ноздрей донесся аромат Пэк Се Хи. Какой-то сладкий, теплый запах. Честно говоря, мы лежали слишком близко. Пэк Се Хи, конечно, была моей спасительницей, но я не знал, этично ли так сильно злоупотреблять ее добротой. Но, по крайней мере, ее тело действительно дарило приятное тепло. Рука Пэк Се Хи обняла меня за талию. В таких объятиях прошло несколько минут. Фантомная боль…… кажется, начала утихать. Эффект плацебо или действительно помогло чувство безопасности? Боль в отсутствующей лодыжке постепенно отступала. Веки налились тяжестью. Перед тем как окончательно провалиться в сон, я взглянул на Пэк Се Хи. Она…… улыбалась. Уголки ее губ были приподняты, а лицо казалось на удивление расслабленным. Она выглядела абсолютно счастливой. «……Почему у нее такое лицо……?» В голове промелькнул этот вопрос, но сил размышлять уже не оставалось. Сознание угасло, и я медленно погрузился в глубокий сон. В объятиях Пэк Се Хи. Время летело быстро. С тех пор как я пришел в себя, прошло около двух недель. Рана на отсеченной правой ноге заживала быстрее, чем можно было ожидать. Отек на месте шва спал, пробивалась новая розовая плоть. Даже навещавший меня время от времени врач удивлялся: «Вы восстанавливаетесь поразительно быстро». Фантомные боли всё еще беспокоили, но уже гораздо реже, чем в первые дни. Как ни неловко было это признавать, но объятия Пэк Се Хи во время приступов действительно очень помогали. И самое главное — ко мне вернулись силы. Когда я только очнулся, мне было трудно даже просто сесть в постели. В руках совсем не было сил, так что без помощи Пэк Се Хи я не мог даже пересесть в инвалидную коляску. Теперь же я мог передвигаться самостоятельно на костылях. Конечно, только по дому или во дворе. «И всё же……» Я был искренне рад тому, что могу сам, пусть и медленно, дойти на одной левой ноге и костылях от палаты до гостиной, а оттуда — во двор. Хотя принимать душ мне по-прежнему помогала Пэк Се Хи. Да, Пэк Се Хи. Весь этот период реабилитации она провела здесь, со мной. Каждую ночь спала со мной в одной постели, обнимала во время сильных приступов боли, готовила еду, давала лекарства, помогала мыться и обрабатывала раны. Если подумать, мы ведь были чужими людьми, но она заботилась обо мне с такой поразительной преданностью. Даже не всякий родственник пошел бы на такое. Я был ей безмерно благодарен. «Когда-нибудь я обязательно отплачу ей за эту доброту». Но…… кое-что казалось мне странным. Зачем Пэк Се Хи так возиться со мной? Она ведь не Кан Ха Ныль, которой была нужна моя способность. Так или иначе, физически я окреп. Однако главная проблема крылась в другом. «Надо разложить всё по полочкам». Мое нынешнее положение в обществе можно было описать одним словом — катастрофа. Во-первых, контракт менеджера с Кан Ха Ныль. Как мне рассказала Пэк Се Хи, этот контракт теперь официально стерт из всех баз данных. Договор аннулировали, а любые упоминания о нем удалили. Такое решение приняли на уровне Ассоциации. Причина, в общем-то, лежала на поверхности. Для них было бы огромной проблемой, узнай общественность, что Пробужденная EX-ранга Кан Ха Ныль без всякой причины искалечила обычного гражданского. Ведь Пробужденные EX-ранга — это национальное достояние. Оплот человечества. Так что меня просто сделали козлом отпущения. А наш контракт превратился в то, чего никогда не существовало. Гребаная несправедливость. Дерьмовая ситуация. Но еще более абсурдной была официальная причина ампутации моей правой ноги. Согласно официальным отчетам, я «случайно» оказался в том районе во время прорыва Пространственных Врат Рептилоидов и лишился ноги из-за выстрела их лучевого оружия, когда эвакуировался вместе с остальными мирными жителями. Обычный гражданский, пострадавший во время масштабного прорыва Пространственных Врат в районе Каннама. Вот кем теперь официально являлся Мун Ю Джин. «Ублюдки». Мою ногу уничтожила Кан Ха Ныль. Тот удар этой сумасшедшей бабы. Но этот факт не был зафиксирован ни в одном документе. Кан Ха Ныль вышла сухой из воды. Она осталась просто бывшей одноклассницей Мун Ю Джина, благородной душой, которая сначала подала на него в суд за клевету, а потом великодушно отозвала иск. Идеальная, чистая фальсификация. И что же осталось мне? Когда я проверил свой счет через новый телефон, который мне подарила Пэк Се Хи, там лежало всего около десяти миллионов вон — государственная компенсация за тяжелую травму. Плюс пара миллионов вон, оставшихся от зарплаты, которую я успел получить от Кан Ха Ныль. И всё. «……Полное дерьмо». Я тяжело вздохнул. В общем, мое положение выглядело так: Ни дома. Ни работы. Ни правой ноги. И почти никаких денег. «В этой жизни у меня вообще нет выхода, полнейший тупик». Испытание трех богинь? И как мне его проходить в таком состоянии? Выживание? На сколько мне хватит этих денег? На пару месяцев? На год? А дальше что? Пособие по инвалидности? Государственная поддержка? Неужели мне придется всю жизнь существовать на эти гроши? Накатило чувство безысходности. Другого слова и не подберешь. «И всё же……» Сегодняшний день отличался от других. Потому что сегодня должен был прийти мой протез. Получив в подарок от Пэк Се Хи новый смартфон — старый, судя по всему, потерялся во время моей госпитализации, — я сразу же подал заявку на изготовление протеза по государственной программе поддержки инвалидов. Разумеется, одной лишь господдержки не хватило. Протез делался на заказ, так что пришлось доплачивать. В итоге я спустил почти все деньги со счета. Больше половины компенсации за травму испарилось. Но выбора не было. Без протеза я бы не смог вернуться к нормальной жизни. Костыли сильно ограничивали. С ними тяжело подниматься по лестницам и практически невозможно нормально ходить по улице. А главное — я не мог вечно сидеть на шее у Пэк Се Хи. Пэк Се Хи действительно замечательный человек. Моя спасительница. Она сохранила мне жизнь и до сих пор заботится обо мне. Но…… и этому когда-нибудь придет предел. Я не был ей родственником, да даже будь мы родней, она не обязана содержать меня до конца дней. «Мне нужно как-то выживать. Может, попробовать рисовать стикеры, используя опыт Ё Рым?» В любом случае, умирать с голоду я не собирался. Нужно что-то делать. Раз уж физический труд мне недоступен, придется искать другие пути. Днем Пэк Се Хи вошла в палату. — Ю Джин, твой протез привезли. — О, правда?! Наконец-то. Пэк Се Хи вышла в прихожую и вернулась с посылкой. Коробка была довольно внушительных размеров. Внутри лежал протез голени — для ампутации ниже колена. Механическая нога из металла и пластика. «……Теперь это моя нога». Странное ощущение. И все же это гораздо лучше костылей. — С этим…… я смогу выходить на улицу. Сказал я с замиранием сердца. Однако Пэк Се Хи ничего не ответила. — ……Се Хи? Я повернул голову и посмотрел на нее. Она просто стояла молча. Но выражение ее лица…… разительно отличалось от обычного. Мягкая улыбка исчезла. Губы сжались в тонкую линию, а брови были слегка нахмурены. Она выглядела мрачной. Очень мрачной. «……Почему?» Неужели появление протеза и то, что я смогу ходить сам, так расстроило ее? Я не понимал. — ……Се Хи? Ответа не последовало. — Се Хи? Позвал я снова. Пэк Се Хи вздрогнула, возвращаясь к реальности. — А, да. Прости. Я просто немного задумалась о своем…… На ее губах появилась улыбка. Но эта улыбка выглядела натянутой. Фальшивой. Уголки губ приподнялись, но между бровей залегла складка. — Что ж, давай я попробую примерить протез. Я приложил протез к культе. Ощущение от силиконового чехла, плотно прилегающего к коже, было непривычным. Неприятно, но терпимо. Я затянул ремни. Обернул их вокруг бедра и зафиксировал. — Теперь попробую встать…… Держась за стену, я медленно поднялся. «О». Я стоял. Стоял на обеих ногах. Пусть одна из них и была механическим протезом. Поразительное чувство. Совсем не казалось, что это моя собственная нога. Просто…… будто к телу прикрепили какой-то инородный предмет. И все же. Это было куда лучше костылей. Правая стопа коснулась пола. Разумеется, я ничего не почувствовал. Ведь она была искусственной. Но я мог идти. Левая нога, правая нога. Левая нога, правая нога. Я прошелся по палате. От кровати к стулу. От стула к окну. «……Я могу ходить». С этим вполне можно жить обычной жизнью. Думаю, даже по лестницам подниматься смогу. И…… я смогу наконец покинуть этот дом. На душе стало немного легче. Я смогу меньше обременять Пэк Се Хи. Смогу делать что-то сам. По крайней мере, это было в сто раз лучше, чем уныло ковылять на костылях из угла в угол. — Се Хи, а ведь здорово получается! Теперь я смогу выходить на улицу! Я хотел сказать что-то еще, но осекся. Лицо Пэк Се Хи потемнело еще сильнее. «……Да что с ней такое?» Пэк Се Хи просто стояла и смотрела на меня. Точнее…… на мою ногу. На правую ногу в протезе. Ее губы беззвучно шевельнулись. — Если бы у тебя не стало обеих ног…… Это был едва различимый шепот. Словно завороженная, она пробормотала это вслух, сама того не замечая. — ……Остался бы ты, Ю Джин, со мной навсегда? ---------- Навык избегания смерти повысился. — Если бы у тебя не стало обеих ног... Ю Джин, ты бы остался здесь? Губы Пэк Се Хи шевелились, что-то тихо шепча. Но я ничего не услышал. Я был слишком сосредоточен на том, чтобы удерживать равновесие, переставляя протез правой ноги, да и голос Пэк Се Хи звучал чересчур тихо. Однако даже без слов я кое-что почувствовал. «...Что это?» По спине пробежал леденящий холод. Я не мог понять причину. Это было чисто инстинктивное чувство, от которого волосы на затылке встали дыбом. Что-то шло не так. Очень, очень опасно. Но я уже не впервые испытывал подобное. Такое уже случалось. «Ах». «Точно. Когда я был Хан Мин Со». «Когда меня предала Чхве Со Ри и прислала тот ультиматум, заявив, что сама меня "вырастит"». Сейчас ощущения были точь-в-точь такими же. Чувство, будто всё катится к чертям, а прямо передо мной пролегла черта, переступив которую, назад уже не вернёшься. То же самое произошло, когда я был Ё Рымом. «Когда я указал Ким Бом на её иллюзии. Когда твёрдо настаивал: "Я не твой отец, а просто сосед"». Тогда Ким Бом внезапно сорвалась и задушила меня, из-за чего у меня остановилось сердце. И... уже в теле Мун Ю Джина. «Когда я холодно оттолкнул Кан Ха Ныль. Когда сказал, что больше никогда не заговорю с ней, и направился к выходу из кабинета». Сразу после этого последовал резкий удар, жуткая боль в ноге, и вот так я её лишился. А теперь... Пэк Се Хи. Озарение вспыхнуло в голове подобно молнии. Это лицо, эта атмосфера, эта тьма. Опасно. Я могу умереть. Могу лишиться остальных конечностей. Едва эта мысль промелькнула в голове, тело задвигалось само. Левая нога, правая нога. Протез правой ноги коснулся пола. Следом шагнула левая. Я хромал, но не останавливался. Я шёл прямо к Пэк Се Хи. Я протянул руки и прижался к Пэк Се Хи, утыкаясь в её объятия. — ...Ю Джин? Я поднял взгляд на Пэк Се Хи. На её лице застыло пустое выражение. — Се Хи. — Да...? — То, что я смог так быстро поправиться... всё благодаря тебе. Я обязательно когда-нибудь верну этот долг. Пэк Се Хи промолчала. — Но... сейчас мне действительно очень тяжело и трудно. У меня нет ноги, нет дома, нет денег. Честно говоря, я даже не знаю, как жить дальше. — Поэтому... если я не обопрусь на тебя, то вряд ли смогу выжить. Могу я... могу я положиться на тебя ещё немного? Повисла тишина. Я вглядывался в лицо Пэк Се Хи. Выражение её лица медленно менялось. Мрак рассеялся, напряжённые губы расслабились, а нахмуренные брови разгладились. И — Улыбка. Странное счастье разлилось по всему её лицу. — ...Сколько угодно. Руки Пэк Се Хи обвили мою спину. — На самом деле... ты можешь полагаться на меня вечно. Её объятия были тёплыми. Нет, даже горячими. «...Я выжил». По крайней мере, на этот раз. Уткнувшись в плечо Пэк Се Хи, я приводил мысли в порядок. «Пока что пронесло». Возможно, из-за того, что мы крепко обнимались, я отчётливо слышал стук сердца Пэк Се Хи. ...Оно билось быстрее, чем я ожидал. Неужели она так взволнована? Но та тьма, что окутывала её мгновение назад, бесследно исчезла. Значит, опасность миновала. По крайней мере, на время. Я медленно отстранился от Пэк Се Хи. — Я, конечно, не могу сидеть у тебя на шее вечно, но... спасибо тебе, Се Хи. Пэк Се Хи улыбнулась. — Не глупи. Я ведь только что сказала, разве нет? Ты можешь полагаться на меня вечно. — Ха, ха-ха... Я присел на край кровати, натянуто посмеиваясь. Пэк Се Хи сказала, что пойдёт в гостиную приготовить что-нибудь перекусить. Оставшись один в больничной палате, я принялся анализировать ситуацию. Почему Пэк Се Хи только что так отреагировала? Почему её лицо так помрачнело при виде протеза? И самое главное — почему она так заботится обо мне? «Надо разложить всё по полочкам». Начнём с фактов. Во-первых, очевидно одно: Пэк Се Хи ничего не выигрывает от общения со мной. Кан Ха Ныль нуждалась в моей способности, ведь я мог подавлять её врождённый гнев. Тут мотивы ясны. Но Пэк Се Хи? Моя способность на неё никак не влияла. У неё не было проблем с контролем гнева. И тем не менее, она заботилась обо мне до такой степени. «Это уже чересчур самоотверженно». Нет, слово «самоотверженно» даже наполовину не описывало происходящее. Она явно перешла черту. К примеру... Во-первых, распределение времени. Пэк Се Хи — Пробужденная EX-ранга и лидер Группы специального реагирования на Пространственные Врата. И всё же последние две недели она проводила со мной почти всё своё время. Она утверждала, что свела работу к минимуму и взяла накопившиеся отгулы, но даже для этого масштабы были запредельными. Сколько обязанностей должно быть у Пробужденной EX-ранга? И всё же она тратила драгоценные часы на меня. Разве это нормально? Во-вторых, степень близости. Она помогала мне мыться. Одевала меня. Кормила меня. И... спала в одной постели. Каждую ночь. Она обнимала меня всякий раз, когда накатывали фантомные боли. Такое поведение сложно списать на простое сострадание. Это выходило далеко за рамки обычной доброжелательности или чувства долга. В-третьих, её странные реакции в последнее время. Если подумать, Пэк Се Хи не выглядела особо радостной, когда я пытался ходить на костылях. А её реакция на появление протеза оказалась ещё более красноречивой. Лицо мгновенно помрачнело, выдав крайнее недовольство. «Почему?» С протезом я смогу передвигаться самостоятельно. А значит, буду меньше зависеть от неё. Похоже, именно это ей и не нравилось. Отсюда следовал лишь один вывод. «Пэк Се Хи... хочет, чтобы я был с ней». Она хотела держать меня поближе к себе. Не желала отпускать. Я понятия не имел, почему. Я... Мун Ю Джин был самым обычным парнем, в котором не было ничего выдающегося. Но если опираться на голые факты, всё сходилось. Пэк Се Хи хотела, чтобы я оставался рядом. «...В таком случае». Был ли это кризис? Я тщательно всё обдумал. Если это и кризис, то весьма серьёзный. Пэк Се Хи вполне могла запереть меня. Я рисковал лишиться свободы. Но в то же время это открывало новые возможности. Стоит только взглянуть на моё нынешнее положение. Ни дома, ни работы, ни ноги, ни гроша за душой. Какое там прохождение испытаний трёх богинь — я даже не знал, как банально прокормить себя. Физический труд отпадал. Я бы, конечно, попытался как-то выкрутиться и найти работу, но, честно говоря, уверенности в успехе не было никакой. И в этой ситуации Пэк Се Хи сама желала держать меня при себе. Тогда... почему бы просто не остаться? Рядом с ней? «Точно». Я могу положиться на Пэк Се Хи. Ведь она сама этого хочет. И дело вовсе не в корыстном использовании её доброты. Пэк Се Хи спасла мне жизнь, она моя спасительница. Я был искренне ей благодарен. Так что это устраивало обе стороны. Пэк Се Хи хотела видеть меня рядом, а мне требовалась её помощь. Взаимовыгодное сотрудничество, разве нет? Превратить кризис в возможность. И выжить. Будучи Хан Мин Со, Ё Рымом, Ма Хёк Су и теперь Мун Ю Джином. Я всегда находил оптимальный выход из любого положения. «Пусть даже до сих пор результаты оставляли желать лучшего». Как бы то ни было, на этот раз всё иначе. Я смогу добиться другого финала. Раз уж Пэк Се Хи хочет видеть меня рядом, я могу остаться с ней, восстановить силы и подготовиться к дальнейшему. А заодно подыскать кого-нибудь для прохождения испытаний. «Отлично. Направление намечено». Прошло несколько дней. Я постепенно привыкал к протезу. Поначалу ощущение чужеродного предмета сильно раздражало, но с каждым днём становилось всё легче. Из палаты в гостиную, из гостиной во двор. Я ходил понемногу, восстанавливая чувство равновесия. И вот сегодня мы с Пэк Се Хи отправились на прогулку. «На улице. Я действительно на свежем воздухе». Это была небольшая прогулочная дорожка. Вокруг росли деревья, стояли скамейки. Солнце приятно грело. Дул прохладный ветерок. Пахло свежей травой. Я и не подозревал, что обычная ходьба может приносить столько радости. Протез всё ещё ощущался немного неуклюже, но сама возможность стоять и передвигаться на своих двоих вызывала искреннюю благодарность. Кто бы мог подумать, что вещи, которые раньше казались естественными, станут настолько ценными? Пэк Се Хи медленно шла рядом, подстраиваясь под мой шаг. — Ю Джин, ты в порядке? Пэк Се Хи спросила меня. — Да, всё хорошо. — Не перенапрягайся. — Не буду. Пэк Се Хи по-прежнему откладывала дела, чтобы оставаться со мной. Я был ей невероятно благодарен. Но... в то же время это связывало мне руки. Сейчас весь мой мир ограничивался особняком Пэк Се Хи и его окрестностями. Так дело не пойдёт. Мне нужно пройти испытания трёх богинь. Запертый в четырёх стенах, я ничего не добьюсь. Мне нужно устроиться на работу и найти ту, в кого смогу влюбиться. «Пожалуй, пора завести об этом разговор». Я присел на скамейку у дорожки. Пэк Се Хи устроилась рядом. — Се Хи. — Да, Ю Джин. — Мне... нужно кое-что тебе сказать. — Что такое? — Я не хочу вечно сидеть у тебя на шее, так что... Я замолчал, наблюдая за реакцией Пэк Се Хи. Она мягко улыбалась. «М-м, думаю, можно сказать». — ...Я хочу работать. Стоило мне договорить, как улыбка мгновенно исчезла с лица Пэк Се Хи. Ничего хорошего. Я всё-таки наступил на мину. — Ю Джин. Пэк Се Хи заговорила. — Тебе нужны деньги? — И это тоже, но... — Тогда я буду давать тебе на карманные расходы. — Что? — Карманные деньги. Я могу давать тебе столько, сколько потребуется. Сколько угодно, Ю Джин. Сколько тебе нужно в месяц? Миллион вон? Или два миллиона? «Я имел в виду совсем не это...» Честно говоря, перспектива быть безработным и получать два миллиона вон звучала заманчиво. Но цель у меня была другая. У меня была иная, истинная причина поднять эту тему. — Се Хи, я ценю твою заботу, но... я не хочу так поступать. — Тогда в чём проблема? В голосе Пэк Се Хи послышались резкие нотки. «Надо действовать осторожнее». Атмосфера подозрительно напоминала ту, что царила перед вспышками гнева Кан Ха Ныль. Конечно, Пэк Се Хи не была склонна к насилию, так что она вряд ли внезапно сорвётся и ударит меня, как это делала Кан Ха Ныль. — Я... хочу использовать свой опыт. — Опыт? — Да. У меня ведь есть опыт работы менеджером Кан Ха Ныль, верно? Я хочу применить его. Стоило мне упомянуть «Кан Ха Ныль», как лицо Пэк Се Хи изменилось. Её глаза расширились, но зрачки сузились до размеров игольного ушка. Выражение лица стало пугающе пустым. Казалось, даже воздух вокруг похолодел. «Ах». «Неужели это было ошибкой? Зря я упомянул Кан Ха Ныль?» Но дело сделано. Назад слова не воротишь. Значит, оставалось только идти до конца. — Используя этот опыт... могу ли я помогать тебе с твоей работой, Се Хи? ---------- Второй контракт менеджера. Пэк Се Хи какое-то время молчала. Она просто пристально смотрела на меня. «Нельзя останавливаться. Нужно говорить дальше». Мне нужно было как-то нарушить это неловкое молчание. — Конечно, мой стаж работы был совсем коротким... но всё же я могу сказать, что успел побыть менеджером Пробужденной EX-ранга, верно? Лицо Пэк Се Хи оставалось бесстрастным. — Пусть даже моя должность будет называться «мальчик на побегушках», я буду невероятно благодарен, если ты наймёшь меня, Се Хи. Пэк Се Хи по-прежнему ничего не отвечала. Атмосфера была слишком холодной. Кажется, стало даже хуже, чем прежде. Даже после того, как я закончил говорить, её реакция оставалась прежней. Смелость, которую я с таким трудом в себе наскрёб, улетучилась, словно её и не было. Может, моя просьба и впрямь была чересчур наглой? Или упоминание Кан Ха Ныль действительно оказалось ошибкой? — Е-если честно, мне больше особо и некуда пойти работать... Пожалуйста, найми меня... Сам того не замечая, я робел всё сильнее. В конце концов я добавил эти слова, приняв максимально покорный вид и пытаясь угадать её настроение. И в этот момент губы Пэк Се Хи дрогнули. — Боже... надо же... С этими словами ледяная маска на лице Пэк Се Хи плавно растаяла. Словно весеннее солнце, растапливающее зимний lёд, её напряжённое лицо расслабилось. К ней вернулась нежная улыбка. — Выслушав тебя до конца... Я думаю, что твоя идея очень даже хороша, Ю Джин. — ……Что? Мне показалось, что у меня проблемы со слухом. Ещё мгновение назад она смотрела на меня леденящим душу взглядом, температура которого стремилась к абсолютному нулю. И вдруг она считает мою идею хорошей? — Эм... значит, всё в порядке? — Да, более чем. Пэк Се Хи кивнула. «……Фух». Я с облегчением выдохнул. Не знаю почему, но Пэк Се Хи, похоже, передумала. Но... я не мог отделаться от мысли, что здесь что-то не так. Только что она была такой холодной и неприступной, и вдруг её отношение так резко изменилось. С чего бы это? По какой причине? «Разве она... не странно похожа на Ха Ныль?» Если вспомнить, Кан Ха Ныль вела себя точно так же. Даже когда она была не в духе и находилась на грани взрыва, она быстро успокаивалась, стоило мне поступить так, как ей хотелось. Пэк Се Хи казалась точно такой же. Когда мои слова совпадали с её намерениями, её настроение улучшалось, а когда нет — она застывала. Неужели Пэк Се Хи тоже, как и Кан Ха Ныль, по отношению ко мне―― — Однако. Мои мысли были прерваны словами Пэк Се Хи. — Что касается распределения обязанностей... хм, дай-ка мне подумать над этим. — Прошу прощения? — Понимаешь, со своей работой я справляюсь сама. А всякими мелкими поручениями занимаются сотрудники Ассоциации. Мне нужно подумать, найдутся ли для тебя какие-нибудь обязанности, Ю Джин. «……А». В этом был смысл. Как и Кан Ха Ныль, Пэк Се Хи тоже была Пробужденной EX-ранга. Ассоциация помогала ей с огромным объёмом бумажной работы, управлением расписанием и другими повседневными задачами. К тому же Пэк Се Хи казалась... действительно серьёзно относящейся к своей работе. Во всяком случае, по сравнению с Кан Ха Ныль. Так что со всеми делами она справлялась сама. На данный момент у неё не было никакой необходимости в менеджере. Так какие обязанности мне вообще могли поручить? На самом деле мне было всё равно, какими они будут. Сама возможность работать — это уже больше, чем я мог просить в моем положении. Пэк Се Хи поднялась со своего места. Затем она взяла меня за руку и помогла встать. — Тогда давай начнём с составления контракта. — Контракта? — Да. Тебе не о чем беспокоиться, Ю Джин. Я отличаюсь от «той женщины». Та женщина. Фраза, пропитанная особыми эмоциями. Презрение, враждебность, недовольство и всё в таком духе. Без сомнения, речь шла о Кан Ха Ныль. — Раньше та женщина обманом заставила тебя подписать рабский контракт. Давай позаботимся о том, чтобы ты подписал со мной честный и законный контракт менеджера. — Ах, да. Спасибо тебе. — Не за что. Я твой союзник, Ю Джин. Твой единственный союзник в этом мире. Пэк Се Хи улыбнулась. Юрист Пак и сегодня воевала с горами документов. Юридический отдел Ассоциации. На первый взгляд звучало солидно, но на деле это был отдел зачистки, который юридически улаживал всевозможные инциденты, устроенные Пробуждёнными. «В последнее время всё стало особенно скверно». Недавно одна Пробужденная EX-ранга устроила крупный инцидент, лишив гражданского конечностей. Кан Ха Ныль. От одного упоминания этого имени у юриста Пак начинала раскалываться голова. Ассоциация бросила все силы на то, чтобы замять это происшествие. Весь юридический отдел трое суток подряд работал без сна и отдыха. Они уничтожили контракт и удалили все связанные с ним записи. Они сфабриковали причину травм пострадавшего, списав всё на инцидент с вторжением Рептилоидов через Пространственные Врата. Они подали сфабрикованные документы в правительство и оформили всё, начиная от регистрации инвалидности пострадавшего и заканчивая получением пособия. Это была поистине бесконечная бумажная волокита, и юрист Пак находилась на передовой всей этой работы. Потому что... именно юрист Пак в своё время составляла тот самый контракт менеджера между Кан Ха Ныль и пострадавшим. Об этом она не могла рассказать никому. Ей придётся хранить эту тайну до конца своих дней. Как бы то ни было, юридический отдел Ассоциации успешно завершил работу. Инцидент был идеально замят, а проблемная Пробужденная EX-ранга не понесла абсолютно никакого наказания. И вот так, словно между Кан Ха Ныль и пострадавшим ничего и не произошло, дело было закрыто. Пострадавшего... оставалось только пожалеть. Ничего не поделаешь. Пробуждённые EX-ранга изначально были такими существами. Под предлогом того, что они являются стратегическими активами национальной безопасности, им прощали любые противоправные действия. И юрист Пак была одной из их сообщниц. За кулисами она лавировала между лазейками в законах, умалчивала факты, подгоняла данные и заставляла проблемы испаряться. Профессиональная гордость юриста? Она выбросила её ещё в первые дни работы в компании. Такова была реальность. «Из-за этого происшествия у меня на нервной почве даже очаговая алопеция началась». Юрист Пак тяжело вздыхала, глядя на монитор, как вдруг — Цок, цок, цок. Раздался стук каблуков. Размеренный, не слишком быстрый и не слишком медленный. «Кто это?» Юрист Пак подняла голову. Стук каблуков затих перед дверью кабинета. Тук-тук. Следом послышался стук в дверь. — Войдите. Дверь открылась, и вошла Пэк Се Хи. Пробужденная EX-ранга, лидер Группы специального реагирования на Пространственные Врата. Одно из главных лиц Ассоциации. В последнее время... а если точнее, со времён инцидента с Кан Ха Ныль, до неё доходили слухи, что Пэк Се Хи лишь изредка мельком появлялась в Штаб-квартире Ассоциации. Никто не знал почему. В любом случае, зачем такая персона пришла в юридический отдел? — Здравствуйте, юрист Пак. Простите, что беспокою вас, когда вы заняты. Её манеры и тон были вежливыми. — Ах, да. Здравствуйте. Что привело вас в юридический отдел?.. — Я составила контракт и хотела бы попросить провести его юридическую экспертизу. Пэк Се Хи протянула конверт с документами. Внутри было несколько аккуратно сложенных листов формата А4. — Что это за контракт? — Хм... контракт менеджера. Контракт менеджера. В тот момент, когда она услышала эти слова, в голове юриста Пак пронеслись кошмарные воспоминания. Менеджер Кан Ха Ныль. Лишение конечностей. Трое суток без сна. Кофе, энергетики, головная боль, облысение. — Юрист Пак? — Ах, простите. Я на секунду задумалась... Юрист Пак заставила себя взять себя в руки и развернула документы. Сначала она бегло просмотрела контракт. «Хм……» Срок действия контракта — два года, с возможностью продления. Базовая структура была вполне обычной. Стороной «А» в контракте выступала Пэк Се Хи, стороной «Б»... Мун Ю Джин. «Мун Ю Джин? Где-то я уже слышала это имя……» Пока что она продолжила читать. Она изучила содержание контракта. Всё было очень стандартно. Рабочие часы, выходные, льготы. Никаких юридических проблем. Однако... описание должностных обязанностей практически отсутствовало. «Помощь в управлении расписанием, содействие при посещении встреч, иная поддержка в работе и другие обязанности по указанию Стороны А……» Помощь, содействие, поддержка. Ничего, кроме этих слов. Это означало, что реальной работы практически не предполагалось. «С таким раскладом... это ведь просто живая кукла для утешения?» И зарплата. Она была близка к минимальной. «Раз работы нет, то и плата низкая». По крайней мере, никаких проблем с законом. По сравнению с контрактом менеджера, который юрист Пак ранее составляла по просьбе Кан Ха Ныль, этот был до абсурда чистым. Она изучила следующий документ. Согласие медицинского опекуна. «Это……» Она прочитала содержание. В течение срока действия контракта Сторона А (Пэк Се Хи) обязуется оказывать финансовую поддержку для покрытия медицинских расходов Стороны Б (Мун Ю Джина). Кроме того, Сторона А может рефинансировать медицинские расходы, которые Сторона Б несет в качестве существующего долга. «……Как мило». Нет, даже не мило... как бы это выразиться. «Да она его просто содержит?» Контракт менеджера практически без обязанностей, плюс медицинское опекунство, покрывающее все больничные счета. Подводя итог: Платить кому-то около 2,2 миллиона вон в месяц за то, что он ничего не делает. И вдобавок оплачивать все его медицинские счета. Обычно... да. Подобные контракты часто заключали владельцы малого бизнеса. Чтобы устроить своих родственников только на бумаге, провести их как наёмных работников и прикарманить государственные субсидии. Может, у этих двоих какие-то особые отношения? Родственники, знакомые или что-то в этом роде. Впрочем, это было не заботой юриста Пак. Главное, чтобы не было проблем с законом. — Хм. Юрист Пак отложила документы и кивнула. — Проверка завершена. Никаких юридических проблем нет. — Спасибо. Пэк Се Хи слегка поклонилась. В отличие от коекого другого, эта Пробужденная EX-ранга была весьма вежливой. Она уже собиралась встать, но вдруг остановилась. — Ах, точно. Юрист Пак. — Да? — Могу я спросить ещё кое-что? — Конечно. Пэк Се Хи на мгновение замялась, а затем заговорила. — Скажите, а возможно ли... получить передачу права на принятие юридических и медицинских решений? — Прошу прощения? От такого внезапного вопроса у юриста Пак в голове на мгновение образовалась пустота. — Например... если кто-то лишился всех конечностей, возможно ли в таком случае получить передачу права на принятие юридических решений? «Кто-то, кто лишился всех конечностей?» Юрист Пак удивленно моргнула. Какой странный вопрос. С чего вдруг она заговорила о ком-то без конечностей? И всё же, раз вопрос был задан, нужно было ответить. — Это... довольно сложно. Право принятия решений переходит к опекуну только тогда, когда человек теряет дееспособность. Например, в случае деменции, психического заболевания или бессознательного состояния. Передача полномочий невозможна только на основании физической инвалидности. — ……Понимаю. Лицо Пэк Се Хи слегка помрачнело. Уголки её губ едва заметно опустились, словно она была чем-то разочарована. — И всё же спасибо за ответ. Пэк Се Хи собрала документы и вышла из кабинета. Дверь закрылась, и стук каблуков затих в глубине коридора. «……Что это вообще за вопросы... С ума она сошла, что ли?» Юрист Пак покачала головой. И тут ей внезапно пришла в голову одна мысль. — Если подумать, неужели среди Пробуждённых EX-ранга сейчас модно нанимать менеджеров? Не так давно Кан Ха Ныль тоже заключала контракт менеджера. Из-за этого возникли проблемы, и юристу Пак пришлось пахать три ночи напролёт. И вот только что Пэк Се Хи тоже заявила, что составляет контракт менеджера. Но... кое-что её беспокоило. Сторона Б в контракте. Кажется, Мун Ю Джин? Мун Ю Джин. «Мун Ю Джин... Мун Ю Джин……» Сколько бы она ни думала, это имя казалось ей очень знакомым. Юрист Пак порылась в ящике стола. Недавно обработанные документы. Связанные с инцидентом Кан Ха Ныль. Вот оно. Бывший менеджер Кан Ха Ныль. Человек, которому якобы отрезало ноги лучевым пистолетом рептилоида — по крайней мере, так гласила официальная версия. «Да не может быть……» Холодный пот покатился по спине юриста Пак. Не мог же бывший менеджер Кан Ха Ныль, лишившийся ног, и новый менеджер, которого нанимает Пэк Се Хи, быть одним и тем же человеком. — ……Да ну, бред какой-то. Ха-ха-ха. Юрист Пак глубоко вздохнула, глядя в окно на центр Сеула. «Если совать сюда нос, ничем хорошим это не кончится». Ей незачем было совать нос в дела, касающиеся двух Пробуждённых EX-ранга. Чем больше она знает, тем сильнее будет болеть голова, и это лишь приблизит её конец. Меньше знаешь — крепче спишь. Юрист Пак решила намеренно выбросить это из головы. В конце концов, у неё и так сегодня была целая гора работы. ---------- Даже если ты будешь сожалеть и сокрушаться, ушедшее уже никогда не вернуть. С того самого дня, как она ударила Мун Ю Джина по ноге. Кан Ха Ныль не спала толком. Ни разу. Три часа ночи. Квартира Кан Ха Ныль и сегодня была ужасающе разгромлена. Сначала диван посреди гостиной... тот самый диван, на котором она каждый день лежала головой на коленях Мун Ю Джина. Теперь этот диван был полностью разорван в клочья, перевернут, а его набивка валялась по всему полу. И стены. В стенах зияли дыры размером с кулак. И не в одном месте, а сразу в нескольких. Гипсокартон осыпался, обнажив под собой погнутую арматуру. Стеклянный столик, за которым они ужинали вместе с Мун Ю Джином, тоже не избежал печальной участи. Он был разбит вдребезги. Осколки стекла рассыпались по полу, поблескивая на мраморе. А сама Кан Ха Ныль, виновница этого разрушительного хаоса, сидела, ссутулившись, прямо на полу гостиной. Подтянув колени к груди и положив на них руки. Руки Кан Ха Ныль дрожали. Она пыталась унять дрожь, но тщетно. Потому что... тот момент раз за разом прокручивался у нее в голове. Момент, когда ее нога врезалась в голень Мун Ю Джина. Момент, когда все, что было ниже колена Мун Ю Джина, превратилось в месиво. Ощущение ломающейся берцовой кости, казалось, все еще отчетливо отдавалось в ее подъеме стопы. Нет, слово «осталось» было слишком слабым. Она до сих пор физически ощущала это во всех красках. Такое описание было гораздо ближе к истине. Хруст ломающейся кости. Разрывающаяся плоть. Это чувство не исчезало. Как бы сильно она ни пыталась от него отмахнуться. И... перед глазами живо вставало лицо Мун Ю Джина. Бледный как полотно Мун Ю Джин. Мун Ю Джин, который не мог даже закричать, а просто рухнул на пол с разинутым ртом. Его тело содрогалось в судорогах, он едва хватал ртом воздух, а зрачки закатывались от болевого шока. «Я...» «Я ведь могла убить его. Мун Ю Джина». Когда эта уже осточертевшая мысль вновь тяжелым грузом сдавила голову, Кан Ха Ныль закрыла лицо обеими руками. — Ха-а... ха-а... Нет, нет. Он не мог там умереть. Разве Пэк Се Хи не унесла Мун Ю Джина? Она наверняка полетела прямо в больницу. Там ему должны были сделать экстренную операцию. Значит, он не умер. Она обязана была верить, что он выжил. Но даже если он выжил. «Его нога...» С такой-то травмой. Если все, что ниже колена, было полностью раздроблено. Восстановление невозможно. Абсолютно. Даже сама Кан Ха Ныль не смогла бы регенерировать полностью раздробленную конечность. Подобные чудеса были не под силу никому, кроме Пробужденных высокого ранга со способностью к сверхрегенерации. Тогда у Мун Ю Джина оставался только один выход. Ампутация. Врачи, скорее всего, отрезали все, что было ниже колена. Верно. Мун Ю Джин теперь остался без одной ноги. Он даже хромать не сможет — ему придется всю жизнь провести на одной ноге. К горлу подступила тошнота. Кан Ха Ныль резко вскочила, бросилась в ванную и упала на колени перед унитазом. — Угх...! Знакомое чувство. Что-то хлынуло вверх из самого желудка. — У-угх――! Содержимое желудка вырвалось наружу. Хотя там почти ничего не было. Кан Ха Ныль толком не ела с того самого дня. Но желудок продолжал содрогаться в спазмах, пытаясь вытолкнуть хоть что-то. — Кхе, кха...! Она закашлялась. Горло словно горело огнем. Кан Ха Ныль вцепилась в крышку унитаза, не поднимая головы. Просидев так какое-то время, она бессильно опустилась на пол. Холодный кафель ванной коснулся ее щеки. — Ю Джин... Кан Ха Ныль тихо прошептала его имя. Ответа не последовало. Разумеется. Ведь Мун Ю Джина здесь не было. Она закрыла глаза, не желая видеть реальность. Но даже с закрытыми веками она продолжала видеть это. Лицо Мун Ю Джина. Его раздробленную ногу. Пятна крови. — ...Прости меня. Извинение, которое не стоило ровным счетом ничего. Слова сожаления не вернут ему ногу. И прощения ими тоже не заслужить. Кан Ха Ныль просто бесконечно лежала на полу ванной. Казалось, дрожь в руках уже никогда не прекратится. Несколько дней спустя, Штаб-квартира Ассоциации. Среди Пробужденных, собравшихся в конференц-зале, молча сидела Кан Ха Ныль. Ежемесячное оперативное совещание, на котором присутствовали только Пробужденные A-класса и выше. Место, где обсуждались стратегии реагирования на пространственные врата, распределение бюджета, поддержка оборудованием и тому подобное. Обычно она могла его пропустить. На самом деле, кроме Кан Ха Ныль, ни один другой Пробужденный EX-класса не явился. Честно говоря, Кан Ха Ныль тоже хотела пропустить эту встречу. Однако, поскольку она безвылазно сидела дома после «того инцидента», Ассоциация попросила ее прийти хотя бы раз. Так что у нее не оставалось выбора, кроме как посетить это ежемесячное собрание. Необходимость присутствовать против воли немного раздражала, но, в общем-то, это было неважно. Все равно на таких собраниях она обычно просто молча кивала. Но прямо сейчас даже это давалось ей с трудом. Руки неистово дрожали. Кан Ха Ныль сжала кулаки под столом. Она даже обхватила левую руку правой. Но дрожь не прекращалась. Напротив, она только усиливалась. «Почему это происходит? Почему это происходит?» Ей хотелось... замахнуться этими кулаками. Хотелось разнести все к чертям. Сердце бешено колотилось. Она злилась. Без всякой причины. Хотя нет, причины были. Более чем веские. Например, раздражал голос человека, выступавшего впереди. И не только он. Раздражало дыхание сидящего рядом Пробужденного. Раздражал стол. Раздражал стул. Раздражал свет ламп. Все вокруг просто невыносимо бесило. «Просто... просто потерпи еще немного». Ей нужно было просто посидеть здесь. Просто подождать, пока пройдет время. Но тело не слушалось. Руки продолжали дрожать, а зубы она сжимала так сильно, что заболели десны. Непрекращающаяся ярость охватывала все ее существо. «Ю Джин...» Если бы он был здесь, все было бы хорошо. Ей было бы достаточно, чтобы он просто сидел рядом. А еще лучше — обнять его. Но прямо сейчас. Мун Ю Джина не было. Она даже не знала, где он и что с ним. Потому что она сама, своими руками, раздробила ему ногу. — Поэтому я считаю! В этот момент женский голос лет двадцати с небольшим буквально вонзился в барабанные перепонки Кан Ха Ныль. Обладательницей голоса была та, кого Кан Ха Ныль прекрасно знала. Эта мелкая тварь, которая вечно расхаживала в своем дурацком костюме и строила из себя милашку. Пробужденная A-класса Электрический Хлопок. — Мне кажется, при распределении бюджета нам нужно увеличить поддержку Пробужденных рангом ниже S-класса. Несправедливо, что особое отношение получают только Пробужденные EX-класса! Мы ведь тоже все пашем до полусмерти. В обычное время она бы просто пропустила эти слова мимо ушей. Но сейчас она была слишком раздражена, чтобы терпеть. Раздражал голос. Раздражал тон. Раздражал костюм. Само ее существование безумно раздражало. — Коллеги, что вы думаете? Эти из EX-класса ведь почти не выходят на задания. Разве мы, те, кто отправляется на вызовы гораздо чаще, не заслуживаем своей доли бюджета? Спросила Электрический Хлопок. Она даже не смотрела на Кан Ха Ныль, но той казалось, что эта девка намеренно ее провоцирует. — БАХ! Кулак Кан Ха Ныль с грохотом опустился на конференц-стол. Стол на металлическом каркасе раскололся прямо посередине, а лежавшие на нем документы и бутылки с водой посыпались на пол. В конференц-зале мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все уставились на Кан Ха Ныль. А Кан Ха Ныль... посмотрела на Электрический Хлопок таким взглядом, от которого даже демоны бросились бы наутек. — Слышь. Кан Ха Ныль резко поднялась со своего места. — Да что ты вообще знаешь, чтобы нести эту херню? Лицо Электрического Хлопка смертельно побледнело. — И-извини. Я ляпнула не подумав... — Заткнись. Раз не умеешь нормально разговаривать при людях. Отрезала Кан Ха Ныль и направилась к выходу из конференц-зала. Никто не посмел ее остановить. Напротив, все поспешно попятились назад. У них не было выбора. Кан Ха Ныль славилась своим отвратительным характером. К тому же она была Пробужденной EX-класса. Кан Ха Ныль даже не взглянула на них. Она просто пинком распахнула дверь конференц-зала и вышла. Она слышала, как позади кто-то что-то говорил, но не стала слушать. В коридоре было тихо. Кан Ха Ныль прижала ладонь к стене и прислонилась к ней. «...Я схожу с ума». Что она только что натворила? Разнесла стол. Прямо во время собрания. Но эта сука сама напросилась, вот почему. Верно. Она первая ее спровоцировала. «Нет». Это была ложь. Слова Электрического Хлопка не были полным бредом. Пробужденные EX-класса действительно редко действовали активно. Так что для Пробужденных A-класса, пашущих на передовой, это со стороны вполне могло казаться бездельем. Проблема заключалась... в самой Кан Ха Ныль. «Это все потому, что Ю Джина нет рядом. Ю Джин...» Даже до того, как они снова встретились, все не было настолько плохо. Чувство утраты от того, что она держала его в своих руках, а затем потеряла, повлияло на нее гораздо сильнее, чем Кан Ха Ныль сама осознавала. По крайней мере, до воссоединения с Мун Ю Джином она могла терпеть. Если кто-то ее раздражал, она могла просто проигнорировать его. Если злилась, то как-то сдерживалась. Это было вполне в ее силах. Но теперь. Все вокруг бесило. Все действовало на нервы. Терпеть было невозможно. Ее обычным состоянием стало постоянное нахождение на грани взрыва. — Ха Ныль. В этот момент сзади раздался голос женщины средних лет. Кан Ха Ныль остановилась и обернулась. Это была директор Чхве, одна из руководителей Ассоциации. — Мы можем поговорить? — Что такое? — Кажется, в последнее время ты испытываешь слишком сильный стресс. Как насчет того, чтобы пройти психологическую консультацию? У Ассоциации есть программа психологической поддержки для Пробужденных. Консультация. Кан Ха Ныль презрительно фыркнула. — Мне это не нужно. — Но, Ха Ныль. Учитывая недавний инцидент и твое нынешнее состояние... — Я сказала, что со мной все в порядке. Директор Чхве замолчала. — ...Я домой. — Постой, Ха Ныль...! Оборвав директора Чхве на полуслове, Кан Ха Ныль пошла прочь. К лифту в конце коридора. Она слышала, как директор Чхве кричала ей вслед, но и в этот раз не стала слушать. Ночь уже глубоко вступила в свои права. Кан Ха Ныль сидела на недавно купленном диване и держала в руках телефон. Предыдущий диван уже давно был разорван в клочья и выброшен на помойку. Экран телефона все еще светился. На нем было открыто окно отправки сообщений. Получателем был Мун Ю Джин. [Ты где?] Отправить. Как и всегда, ответа не последовало. Сообщение даже не было прочитано. Она отправила еще одно. [Ты жив?] Отправить. Снова тишина. [Что с твоей ногой?] Отправить. [Прости меня] Отправить. [Мне правда очень жаль] Отправить. Она не могла остановить пальцы. Она продолжала строчить сообщения одно за другим. Тот же смысл, похожие слова, немного разные формулировки. [Ю Джин, пожалуйста] [Ответь мне] [Хотя бы раз] Если прокрутить список сообщений вверх, то отправленное Кан Ха Ныль тянулось бесконечной лентой. Десятки в день. В общей сложности больше тысячи. И все непрочитанные. Он не читал сообщения. Значит, пришло время позвонить. Кан Ха Ныль коснулась экрана и нажала кнопку вызова. — Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Знакомый автоответчик. Сообщение, которое проигрывалось, когда тебя вносили в черный список. Кан Ха Ныль швырнула телефон на пол. — БАХ! От ее силы телефон разлетелся на куски, попутно расколов мраморную плитку пола. Экран треснул, корпус отвалился, внутренние детали разлетелись во все стороны. Кан Ха Ныль бессильно опустилась прямо там же. ---------- Зачем ты говоришь мне это……? Кан Ха Ныль бесчисленное множество раз отправляла запросы в Ассоциацию. Она умоляла о встрече с Мун Ю Джином. Просила сообщить, где он сейчас находится. Но ответ Ассоциации каждый раз был предельно ясен. [Приносим свои извинения. Мы не можем предоставить личные данные пострадавшего виновнику происшествия.] [Исключений нет даже для Пробужденных EX-ранга, а в случае госпожи Кан Ха Ныль, поскольку именно вы являетесь виновницей данного инцидента, это тем более невозможно.] Виновница. Это слово вонзилось ей в грудь, словно острый шип. «...Верно. Я — виновница». Пол, на который без сил опустилась Кан Ха Ныль, был холодным. Она подтянула колени к груди и положила на них руки. Затем уткнулась лицом в руки. — Ю Джин…… прости меня. Голос сорвался на шепот. Она извинялась перед пустотой, в которой её никто не слышал. — Мне правда очень жаль. Я зашла слишком далеко. Я не знала, что всё так обернется…… Кан Ха Ныль невольно осеклась. Не знала, что всё так обернется? Какая ложь. Она прекрасно всё знала. Когда она била его по ноге, то инстинктивно понимала, что произойдет с Мун Ю Джином. Знала, что кости раздробятся, а плоть разорвется в клочья. И всё же сделала это. Ударила его. По ноге Мун Ю Джина. — ……Вернись. Она знала, что это бессмысленно. С чего бы Мун Ю Джину возвращаться? К женщине, которая раздробила ему ногу. К той, которая не смогла совладать с минутной яростью и сорвалась на насилие. Но это было единственное, что Кан Ха Ныль могла из себя выдавить. — Пожалуйста, вернись. Пустые, бессмысленные слова. Мун Ю Джина здесь нет. Она даже не знает, где он сейчас. Он где-то в другом месте. Без одной ноги. Влача существование с инвалидностью, которую ему нанесла Кан Ха Ныль. Теперь Кан Ха Ныль осталась совсем одна. Она сама сделала себя изгоем. Прошлое уже не исправить. Повернув голову, она посмотрела в окно. Ночной Сеул. Сияющие в темноте небоскребы, огни автомобилей, чужие жизни. Где-то под этими огнями сейчас находится и Мун Ю Джин. Совсем один, без ноги, люто ненавидящий Кан Ха Ныль. — Ю Джин, пожалуйста…… Слова застряли в горле. Она не смела просить прощения. Потому что Кан Ха Ныль не заслуживала его. Не могла и просить его вернуться. У Кан Ха Ныль не было на это права. О чем же ей тогда молиться? Кан Ха Ныль знала. — ……Просто не ненавидь меня. Когда ночной Сеул расплылся перед глазами мутной пеленой, Кан Ха Ныль закрыла глаза. Слезы покатились по её щекам. Утренний солнечный свет проник сквозь окно. Я поднялся с постели, умылся и подошел к шкафу. В шкафу висела одежда, которую подготовила Пэк Се Хи. Белоснежный костюм. Рубашка, пиджак, брюки — полный комплект. Цветовое сочетание было точь-в-точь как у белого костюма, который всегда носила Пэк Се Хи. Иными словами, парный образ. Я взял одежду. Материал оказался лучше, чем я ожидал. Выглядел костюм весьма дорого. Я надел рубашку, брюки и накинул пиджак. В зеркале—— «Выгляжу как дворецкий». Называть себя дворецким — значит придавать образу какую-то солидность и стиль. Но, к сожалению, это было не совсем так. Даже на мой собственный взгляд, наряд смотрелся скорее мило. Тем не менее, сидел он отлично. И хотя его шили не на заказ в элитном ателье, Пэк Се Хи умудрилась идеально точно измерить параметры моего тела. Я посмотрел на себя в зеркало. Мун Ю Джин в строгом костюме. Левая нога в порядке, а вот правая — протез. Впрочем, под длинными брюками он не бросался в глаза, если только не приглядываться слишком пристально. Не совсем бесшовно, но близко к тому. «Для начала…… неплохо». Когда я вышел в гостиную, полностью готовая к выходу Пэк Се Хи уже ждала меня. — Ю Джин, тебе очень идет. — Спасибо. — Тогда едем? Пэк Се Хи взяла ключи от машины. Мы сели в машину Пэк Се Хи и направились к Штаб-квартире Ассоциации. За окном проплывал центр Сеула. Из-за утреннего часа пик дороги были сильно забиты. «Подумать только, что я вернусь в Штаб-квартиру Ассоциации вот так». Я думал, что ноги моей здесь больше не будет. Когда я уволился с должности менеджера Кан Ха Ныль — точнее, когда она раздробила мне ногу, — я думал, что с Ассоциацией покончено навсегда. А теперь возвращаюсь в качестве менеджера Пэк Се Хи. Действительно, жизнь — непредсказуемая штука. «……Чего только в жизни не бывает». Хотя, если подумать, Мун Ю Джину всего двадцать два года. Пусть по сравнению с временами работы на Кан Ха Ныль я и лишился одной ноги, во многом моя жизнь улучшилась. Во-первых, контракт с Кан Ха Ныль был, по сути, рабским. Теперь же у меня абсолютно законный договор. Пэк Се Хи отдала его на юридическую экспертизу, да и я сам несколько раз перепроверил, вчитываясь в каждую строчку и слово. Нынешний контракт, по крайней мере на мой взгляд, выглядит очень честным. Да и Пэк Се Хи…… наверное, хороший человек. «Да, хороший человек». Собственно, мы знакомы меньше трех месяцев. Так что стопроцентной уверенности у меня быть не может. Тем не менее, судя по её поступкам, вероятность того, что Пэк Се Хи — хороший человек, крайне высока. Она спасла мне жизнь, выхаживала до самого выздоровления и даже устроила на эту работу. Конечно, были и странности. Например…… во-первых, она постоянно хочет держать меня рядом. Да и когда я впервые надел протез, она не выглядела особо радостной. Но ведь это, наверное, нормально? Люди не могут быть идеальными. И проводя время с Пэк Се Хи, я начал интуитивно кое-что осознавать. Кажется, Пэк Се Хи испытывает ко мне чувства. Это не похоже на простую жалость. Возможно, это даже близко к одержимостью. Например, желание спать вместе каждую ночь. Или стремление обнять меня всякий раз, когда наступают фантомные боли. Или забота, при которой личные границы словно стираются. Но это не злая одержимость. Она заботится обо мне, оберегает и помогает. Если одержимость Кан Ха Ныль была жестокой и эгоистичной, то одержимость Пэк Се Хи…… нежная и мягкая. «Если так……» Возможно, мне удастся пройти испытание трех богинь. Если я смогу построить хорошие отношения с Пэк Се Хи и прийти к счастливому финалу. Чхве Со Ри, Ким Бом, Кан Ха Ныль. Пэк Се Хи отличается от них троих. Пэк Се Хи не страдает безумной одержимостью, не подозревает меня и не пытается контролировать силой. Она разумна и добра. Возможно…… в этот раз я справлюсь. Штаб-квартира Ассоциации. Припарковавшись на underground стоянке, мы зашли в лифт и нажали кнопку, ведущую вниз. Пэк Се Хи заговорила: — Сегодня мы идем на тренировочную площадку. Когда лифт остановился, Пэк Се Хи вышла первой. Я последовал за ней. — Ю Джин. Пока мы шли по коридору, Пэк Се Хи остановилась и повернулась ко мне. — Да? — Особых дел для тебя сегодня не будет. Просто ходи за мной. — А, да. Хорошо. Просто ходить за ней. Ничего особенного. «Полагаю, это тоже часть работы». Какая именно это работа, не так уж важно. Сейчас я благодарен уже за то, что вообще могу работать. Пэк Се Хи снова пошла вперед, и я последовал за ней. В конце коридора показался вход на тренировочную площадку. Внутри тренировочная площадка оказалась невероятно просторной. Высокие потолки и огромная площадь. Словно три спортивных зала объединили в один. Я видел людей, двигавшихся по всей площадке. Пробуждённые. И среди них были Пробуждённые из Группы специального реагирования на Пространственные Врата, которую возглавляла Пэк Се Хи. Пэк Се Хи вошла на площадку. — Всем внимание! Пэк Се Хи подняла руку и позвала членов группы. Тренировавшиеся люди один за другим остановились и посмотрели в нашу сторону. Вскоре собралось около десяти человек. Все они были членами Группы специального реагирования. — Я хочу представить вам менеджера, который с сегодняшнего дня будет работать со мной. Пэк Се Хи указала на меня. — Это господин Мун Ю Джин. — Здравствуйте. Я поклонился Пробуждённым, стоявшим перед Пэк Се Хи. — Я Мун Ю Джин. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. И тут…… Пэк Се Хи добавила кое-что еще: — Ах, да. У моего менеджера Ю Джина проблемы с ногой, он носит протез. — Поэтому буду признательна, если вы отнесетесь к этому с пониманием. «……Что?» В голове на мгновение воцарилась пустота. «Зачем говорить это? Была ли необходимость упоминать об этом?» Взгляды членов группы устремились на мою правую ногу. Благодаря длинным брюкам протез не был виден полностью, но все же при внимательном рассмотрении можно было заметить неестественность движений. Лицо обожгло стыдом. Атмосфера мгновенно стала неловкой. На лицах членов Группы специального реагирования на Пространственные Врата отразилось замешательство — они явно не знали, как реагировать. — Что ж, продолжайте тренировку. Пэк Се Хи махнула рукой. Члены группы разошлись. Они вернулись к своим занятиям. Но неподалеку послышался шепот. — Протез……? — Похоже, он инвалид. — Что бы мы его ни попросили сделать, это будет неудобно. — Да какой из него менеджер, разве инвалид сможет помогать лидеру группы Пэк? — Да лидер группы Пэк все равно все делает сама. Если она не будет его ни о чем просить…… — Дурак. Если она не собирается его ни о чем просить, зачем тогда вообще нанимать? Голоса звучали тихо, но я отчетливо все расслышал. Возможно, они говорили так специально, чтобы я услышал. В груди потяжелело. Пэк Се Хи тоже должна была это услышать. Она ведь Пробуждённая. Её слух намного острее, чем у обычного человека. Но Пэк Се Хи промолчала. Она, похоже, и не собиралась отчитывать подчиненных. Я украдкой взглянул на неё. Она задержала нескольких членов группы, у которых, видимо, были к ней дела, и давала им указания. Но…… Странно, уголки её губ были слегка приподняты. Мне показалось? Улыбка была настолько едва заметной, что казалась совершенно естественной. Но…… возникло ощущение, будто она чем-то довольна. Словно её радовал этот момент, когда мне было больно слышать сплетни о моей инвалидности. «……Нет, не может быть». Я покачал головой. Просто показалось. Обычная паранойя. Пока я боролся с собственными мыслями, Пэк Се Хи закончила объяснения. Члены группы, которых она задержала, тоже вернулись к тренировкам. А я просто стоял там с потерянным видом. Инвалидность. Верно. Я инвалид. Потому что у меня нет ничего ниже колена правой ноги. И люди думают, что если у тебя инвалидность, ты ни на что не способен. Значит, я должен доказать обратное. Доказать, что даже с инвалидностью я не хуже других. Что я могу работать. Что я чего-то стою. Ради собственной жизни. Дыхание перехватило. — Ю Джин. В этот момент ко мне подошла Пэк Се Хи. ---------- Начало моей второй работы в роли менеджера. — Ю Джин, ты в порядке? — А? — Выглядишь уставшим. Если тебе тяжело, можешь идти домой. — Нет, всё нормально. Конечно, это ложь. Ни черта я не в порядке. Пэк Се Хи молча уставилась на меня, а затем произнесла: — Правда? По твоему лицу этого не скажешь. — Разве тебе не было бы уютнее дома со мной, чем здесь? Она права. Когда я остаюсь наедине с Пэк Се Хи в её доме, моему телу прежде всего комфортно. Можно просто убивать время, ничего не делая. Хоть играть в игры, хоть зависать в интернете. Да и, честно говоря, на душе тоже спокойно. Ведь Пэк Се Хи заботится обо мне и во всём мне потакает. Теперь этот частный дом, где я живу с Пэк Се Хи, превратился в по-настоящему уютное гнёздышко. А Пэк Се Хи стала мамой-птицей, которая оберегает, кормит и заботится обо мне. Это не шло ни в какое сравнение с суровым внешним миром. Но... «Ничего не изменится, если я буду выбирать только лёгкие пути». Я не могу вечно жить в комфорте, полагаясь на Пэк Се Хи. Эту мысль я прокручивал в голове бесчисленное количество раз с тех пор, как выразил ей своё желание работать. Я должен что-то делать. Нельзя просто вернуться домой и сидеть сложа руки. Если я продолжу в том же духе, то просто утону в комфорте, который дарит мне Пэк Се Хи. — Нет. Я покачал головой, собирая волю в кулак. — Правда. Я не устал. В тот же миг выражение лица Пэк Се Хи изменилось. Буквально на мгновение, на самую долю секунды... на её лице появилось такое выражение, будто её шокировали. Глаза слегка расширились, а губы напряглись. Но это длилось лишь миг. Вскоре на её лицо вернулась прежняя улыбка. — ...Вот как. Я поняла. Пэк Се Хи кивнула. — Тогда сегодня утром понаблюдай за тренировкой нашей Группы специального реагирования здесь. — Хорошо. Пэк Се Хи направилась к центру тренировочной площадки. Я же прислонился к стене. «Понаблюдать, значит...» По сути, это означало, что делать мне особо нечего. Не то чтобы она обучала меня на практике — нужно было просто смотреть. Ну да ладно, ничего не поделаешь. Всё-таки первый день. Члены Группы специального реагирования рассредоточились по разным частям площадки. Каждый проверял свои способности, атаковал мишени или занимался физической подготовкой. Однако вскоре я заметил кое-что странное. Если не считать Пэк Се Хи, я знал, что всего в Группе специального реагирования девять человек. Но они явно разделились на две группы. Четыре человека на левой стороне площадки, пять — на правой. Сначала я подумал, что они просто случайно так разошлись. Но даже со временем эта структура не менялась. Левая группа вставала в пары только с левой, правая — только с правой. Разговоры, тренировки, даже когда ходили пить воду — каждая группа держалась только со своими. Они даже не смотрели друг на друга. «...Это ещё что такое?» Поскольку Кан Ха Ныль всегда действовал в одиночку, я впервые видел, как Пробуждённые тренируются в составе команды. Но я и представить не мог, что они окажутся настолько разделены. Пэк Се Хи не могла об этом не знать. Она Пробужденная EX-ранга и лидер группы. Она обязана быть в курсе. Тогда почему она оставляет всё как есть? Или она пыталась всё исправить, но у неё не вышло? Или ей просто всё равно? «Пока что продолжу наблюдать». Это произошло во время утренней тренировки. Пэк Се Хи хлопнула в ладоши, собирая членов команды. — Сейчас проведём парную комбинированную тренировку. Я сама распределю вас по парам. Члены команды выстроились перед Пэк Се Хи. Четверо из левой группы, пятеро из правой. Они по-прежнему держались обособленно. Пэк Се Хи посмотрела на собравшихся членов команды и произнесла: — Первая пара... Ан Гён Тхэ и Ким Тхэ Ян. Вы в одной команде. Атмосфера на площадке мгновенно заледенела. Ан Гён Тхэ был мужчиной из левой группы. Он носил поблёскивающие очки, словно сошёл со страниц комикса. Ким Тхэ Ян был мужчиной из правой группы. С осветлёнными в блондина волосами и загорелой кожей, придававшей ему бронзовый оттенок. Ан Гён Тхэ подал голос: — Лидер группы, а можно мне встать в пару с кем-нибудь другим? Ким Тхэ Ян практически одновременно с ним добавил: — Я бы тоже предпочёл другого напарника! «...Они отказываются выполнять приказ лидера группы?» Неужели они ни во что не ставят Пэк Се Хи? Но это маловероятно. Я жил с ней в одном доме и видел, как она решает рабочие вопросы по телефону. Пэк Се Хи вовсе не была слабой или некомпетентной. «Тогда...» Могу предположить, что проблема крылась в раздутом эго самих Пробуждённых. Пробуждённые в этом мире... если проводить аналогию, походили на супергероев из фильмов, работающих на правительство. Они терпеть не могли подчиняться иерархии, которой обязаны следовать обычные члены общества. Особых доказательств у меня не было, но, судя по воспоминаниям Мун Ю Джина, это походило на правду. Например, герой, стреляющий паутиной, вряд ли стал бы беспрекословно подчиняться герою в железном костюме только потому, что тот выше по званию. Посмотрев на них пару секунд, Пэк Се Хи нахмурилась. — Нет, нельзя. Это приказ, так что выполняйте. «Ого...» Но каким бы раздутым ни было их эго, это всё-таки Корея, а члены Группы специального реагирования — Пробуждённые, а не киношные супергерои. Стоило Пэк Се Хи отдать твёрдый приказ, как Ан Гён Тхэ и Ким Тхэ Ян, хоть и не скрывая недовольства, всё же подчинились. Так начался тренировочный бой. Ким Тхэ Ян рванул вперёд. Похоже, его способность относилась к типу усиления ближнего боя. Кулаки Ким Тхэ Яна окутало пламя, когда он нанёс несколько ударов по вражескому авангарду. Но противник не стоял на месте. Авангард контратаковал Ким Тхэ Яна, а арьергард обеспечивал огневую поддержку издалека. Ким Тхэ Яна быстро потеснили в оборону. Он оглянулся назад. — Эй! Ты какого хера творишь?! Прикрывавший его Ан Гён Тхэ просто стоял позади. Он даже не активировал свою способность. Он просто... наблюдал. Ким Тхэ Ян заорал: — Ан Гён Тхэ! Поддержи! Помоги мне! Только тогда Ан Гён Тхэ соизволил прийти на помощь. Его атака оказалась... на удивление, лазерными лучами, бьющими прямо из очков. Однако все лучи почему-то пролетели мимо. Точность была подозрительно низкой. В итоге Ким Тхэ Ян рухнул на землю. Поскольку бой был тренировочным, ранения оказались не смертельными, но досталось ему знатно. На этом тренировочный бой завершился. Спустя мгновение пришедший в себя Ким Тхэ Ян вскочил на ноги и подлетел к Ан Гён Тхэ. — Ах ты ублюдок! Ким Тхэ Ян схватил Ан Гён Тхэ за воротник. — Почему ты меня не прикрыл?! Ты же видел, что я пошёл на штурм! Ан Гён Тхэ небрежно стряхнул его руку. — Я? Прикрывать тебя? С какой стати? — Ах ты сука!! Кулак Ким Тхэ Яна вспыхнул пламенем. Ан Гён Тхэ тоже не собирался отступать. Его очки ярко блеснули. Оба, в отличие от тренировочного боя, явно вознамерились нанести друг другу реальные увечья. — Эй, эй, эй! Прекратите! Только тогда остальные члены команды поспешно вмешались и растащили их. Благодаря этому обошлось без кровопролития. Тяжело дыша, Ким Тхэ Ян свирепо уставился на Ан Гён Тхэ. Тот же смотрел на него с абсолютно каменным лицом. Когда страсти улеглись, Пэк Се Хи, наблюдавшая за сценой со сложенными на груди руками, сделала шаг вперёд. — На этом утренняя тренировка окончена. Всем умыться и идти на обед. Члены команды разошлись. Всё так же разделившись на две группы. Я же наблюдал за этой картиной, сидя на скамейке. «...Между этими двоими явно что-то произошло». Дело не в банальной разнице характеров. Похоже, тут замешана личная неприязнь. А Пэк Се Хи... судя по всему, просто пустила всё на самотёк. Пэк Се Хи подошла ко мне. — Ю Джин, пойдём пообедаем. — А, да! Я поднялся и пошёл за ней. Уходя с площадки, я оглянулся. Члены Группы специального реагирования всё так же держались двумя отдельными лагерями. Закончив с обедом, мы вернулись на тренировочную площадку. До начала дневной тренировки оставалось ещё прилично времени. Члены команды разбрелись кто куда, отдыхая. Пэк Се Хи направилась в небольшой кабинет, обустроенный в углу тренировочной площадки. Хоть он и был тесным, в нём имелось всё необходимое: письменный стол, стул, принтер, шкаф для документов и прочее. Сев за стол, Пэк Се Хи произнесла: — Ю Джин, мне нужно разобраться с бумагами до начала дневной тренировки. Она достала ноутбук и поставила его на стол. — Я могу чем-нибудь помочь? Пэк Се Хи на мгновение задумалась, а затем вытащила что-то из сумки. Это была портативная игровая консоль. Та самая, которую она принесла в дом, чтобы я не скучал. Я и правда с удовольствием в неё играл. — Я взяла её на всякий случай. Пока я работаю, можешь поиграть. С этими словами Пэк Се Хи вложила консоль мне в руку. — Что......? В голове наступила полная пустота. Игровая консоль? В рабочее время, прямо на тренировочной базе Ассоциации, она предлагает мне играть в игры? Я ведь не щенок, которому можно просто бросить игрушку. В груди неприятно сдавило. — Эм... Думаю, в этом нет необходимости. Пэк Се Хи наклонила голову набок. — Почему? Тебе же будет скучно. — Даже если так...... Ответить было трудно. Как мне это объяснить? Что я пришёл сюда работать, а не развлекаться? Но Пэк Се Хи — мой работодатель. Если у начальства нет для меня задач и мне велят развлекаться, что я должен делать? Конечно, я мог бы просто послушаться её и бездельничать. Это самый простой путь. Но мне этого не хотелось. Поступи я так, и я бы окончательно превратился в пустое место. — Се Хи. — Да? — Я... хочу кое-чем заняться. Пальцы Пэк Се Хи замерли над клавиатурой ноутбука. — Хочу получше осмотреть тренировочную площадку. И побольше понаблюдать за тренировками членов Группы специального реагирования. Повисла тишина. На несколько секунд. Поскольку Пэк Се Хи смотрела в экран, я не мог понять её эмоций. Но... что-то было не так. Её пальцы, до этого непрерывно стучавшие по клавишам, застыли. Они просто замерли. Впрочем, это странное оцепенение длилось недолго. — ...Хорошо. Пэк Се Хи снова заговорила. Однако её голос едва заметно изменился. Тон стал немного ниже. — Тогда так и сделай. Ответ был кратким. — Спасибо! Пэк Се Хи снова уставилась в экран ноутбука и принялась печатать. Положив консоль на стол, я направился к тренировочной площадке. Спиной я чувствовал на себе её пристальный взгляд. Но когда я обернулся, Пэк Се Хи по-прежнему смотрела в ноутбук. «...Она ведь не обиделась из-за того, что я отказался играть? Да нет, быть такого не может». Я покачал головой и пошёл на площадку. ---------- Белобрысый NTR-альфач и мамолюб. Я не понимал, почему Пэк Се Хи терпит внутренние конфликты в команде. Но в одном можно было не сомневаться: сам факт раздора в отряде под руководством Пэк Се Хи не сулил ничего хорошего. И больше всего на свете……. «Иди поиграй в игры?» Честно говоря, на душе от этого было паршиво. Возможно, это чувство рождалось из комплекса Мун Ю Джина — желания доказать, что он не бесполезен, показать свою значимость. Но…… даже так. Слова о том, чтобы я шёл играть, вместо того чтобы помогать Пэк Се Хи с работой — разве это не отношение ко мне как к какому-то милому щеночку или живой игрушке-антистресс? Признаю, во мне говорил юношеский бунт. И всё же хотелось доказать свою полезность. Нужно что-то предпринять. Что-то, что мне под силу. Я оглядел угол тренировочной площадки. И заметил Ким Тхэ Яна, который в одиночестве сидел на скамейке в самом углу. «Может, попробовать поговорить с ним?» Я подошёл к Ким Тхэ Яну и присел на скамейку рядом с ним. — Извини, ты как себя чувствуешь? Сильно тебе прилетело на тренировке? Ким Тхэ Ян поднял голову. Посмотрев на меня, он недовольно поморщился. — Не твоё дело. Если заняться нечем, иди поприставай к кому-нибудь другому. — Аха-ха…… «Все эти высокоранговые ублюдки-Пробуждённые одинаковы……» Конечно, люди бывают разные, но чем выше ранг Пробуждённого, тем выше вероятность, что характер у него окажется просто отвратным. Не знаю, то ли люди с раздутым эго получают сильные способности, то ли сильные способности раздувают их эго. Как бы то ни было, я сдержался. Злость сейчас ничем бы не помогла. — Я просто забеспокоился. Ким Тхэ Ян фыркнул. — А тебе-то что? — Вообще-то это важно. Я менеджер лидера группы Пэк Се Хи. Брови Ким Тхэ Яна слегка дрогнули. Менеджер Пэк Се Хи. Каким бы высокомерным ни был Пробуждённый A-класса или выше, он не мог просто проигнорировать эти слова. Ведь Пэк Се Хи — Пробужденная EX-ранга и лидер Группы специального реагирования на Пространственные Врата. — ……Я в порядке. Подобные синяки для меня обычное дело. Ким Тхэ Ян answered curtly. — Я слышал, в последнее время участились вторжения Рептилоидов. — Верно. — Тебе уже приходилось участвовать в зачистках лично? Ким Тхэ Ян тихо вздохнул. По его тону чувствовалось, что эти расспросы его жутко раздражают. Но он всё равно ответил. — Мы ведь Группа специального реагирования на Пространственные Врата, забыл? Конечно. И довольно часто. — Должно быть, это тяжело. — Ну…… справляюсь как-то. Ответы по-прежнему оставались односложными. — Говорят, твоя способность связана с огнём, верно? Ким Тхэ Ян поднял руку. Когда он сжал кулак, на тыльной стороне ладони вспыхнули слабые языки пламени. — Огонь в сочетании с усилением физической силы. A-класс. — Ого, впечатляет. Значит, ты сражаешься на передовой? Резкость в голосе Ким Тхэ Яна немного утихла. Похоже, он был не против поговорить о своих силах. Мы перекинулись ещё парой фраз. Обсудили, есть ли предвестники открытия пространственных врат, насколько сильны Рептилоиды и всё в таком духе. За это время лицо Ким Тхэ Яна заметно смягчилось. Если раньше он кривился от раздражения, то теперь…… его лицо приняло совершенно обычное выражение. — ……Хм? Ким Тхэ Ян внезапно замолчал. — Странно, но разговор с тобой как-то успокаивает. Злость проходит. — Прости? — Пока ты не подошёл, мне до безумия хотелось выбить всю дурь из этого ублюдка Ан Гён Тхэ. «Ага». Его гнев утих, и он успокоился. Значит, способность Мун Ю Джина «Безвредная миловидность» подействовала. «Надо же, реально работает». Я, конечно, предполагал такой исход, но видеть, как это влияет на кого-то, кроме Кан Ха Ныль, было чертовски любопытно. — Вообще-то, у меня ментальная способность. Она…… дарит умиротворение и помогает унять гнев…… как-то так. Правда, она всего лишь F-класса. Глаза Ким Тхэ Яна округлились. — Она F-класса, но даёт такой мощный эффект?! В глубине души я и сам немного удивился. С Кан Ха Ныль было точно так же. Мой навык крайне эффективно подавлял её врождённую ярость. И вот теперь то же самое произошло с Ким Тхэ Яном. «У Ким Тхэ Яна тоже проблемы с управлением гневом? Или моя способность работает особенно хорошо при определённых условиях?» Причины я не знал. Но раз способность работает отлично, то и ладно. Ким Тхэ Ян поставил бутылку с водой и посмотрел на меня. — Ах…… и правда, так легко стало. Будто в голове прояснилось. — Рад, что это помогло. — Прости, что сорвался на тебя вначале. — Всё в порядке. Мы проболтали ещё несколько минут. Ким Тхэ Ян оказался куда более разговорчивым и приятным собеседником, чем я думал. А может, он стал таким под воздействием моей способности. Ким Тхэ Ян почесал затылок. — Хм…… когда я рядом с тобой, на меня накатывают разные мысли, тянет на откровения…… Обычно я себя так не веду. Я лишь мягко улыбнулся ему в ответ. Ким Тхэ Ян вздохнул. — Я ведь понимаю, почему ты подошёл поговорить. — А? — Из-за нашей стычки с Ан Гён Тхэ, да? Я промолчал. Но и отрицать не стал. Ким Тхэ Ян, похоже, и не ждал ответа. Он продолжил, уставившись в пустоту: — Этот ублюдок тоже знатно мне подгадил. Творил всякое дерьмо. — Хотя, ладно, моя вина тут тоже есть. Я увёл у него девушку. «……Чего?» — И даже скинул ему фотки, которые мы с ней сделали в мотеле. — Хм…… — Так что, по сути, мы оба хороши. Я тоже поступил по-свински. «Да нет, то, что сделал ты — это вообще конченое блядство, не?» Я проглотил вертевшиеся на языке слова. Ким Тхэ Ян всё так же смотрел в пустоту. — Надо вести себя по-мужски. Хватит дуться. — Здравая мысль. — Ага. Прошлого ведь не воротишь, верно? Что сделано, то сделано. Ким Тхэ Ян сжал кулак. — Не стоит зацикливаться на былом, нужно смотреть в будущее и жить дальше. «Но ведь виноват-то во всём именно ты». Разумеется, озвучивать эту мысль я не стал. Просто кивнул. — Думаю, это правильное решение. Ким Тхэ Ян открыто и свежо улыбнулся. — После разговора с тобой мне стало гораздо легче. Спасибо. — Не за что. Ким Тхэ Ян зашагал вглубь тренировочной площадки. Походка его стала заметно легче. «……Ну, по крайней мере, одному полегчало». Закончив разговор с Ким Тхэ Яном, я направился к Ан Гён Тхэ. Тот сидел в одиночестве в другом углу площадки, уткнувшись в ноутбук. Когда я подошёл, Ан Гён Тхэ поднял взгляд. — Зачем пришёл? Голос звучал холодно. Манера общения была куда более деловой, чем у Ким Тхэ Яна. — Просто хотел поздороваться. — Понятно. Как и Ким Тхэ Ян, Ан Гён Тхэ явно не горел желанием общаться. Тем не менее, я всё равно присел рядом. Ан Гён Тхэ проигнорировал моё присутствие и вернулся к экрану. Скосив глаза, я заметил, что там был открыт биржевой график. — В этом году фондовый рынок показывает неплохой рост, верно? — Кстати говоря, генеральный директор Graphidia недавно ведь посещал Корею? Он поел курочки в каком-то ресторанчике в Каннаме и очень её нахваливал. После этого акции той сети ресторанов взлетели до небес. Ан Гён Тхэ поправил очки. — Если быть точным, акции выросли на 18% на следующий торговый день и ещё на 15% на следующий. — Ого, даже сильнее, чем я думал. Ты сам инвестировал туда? — Нет. Я не вкладываюсь в пищевую промышленность. Зато полупроводники составляют около 30% моего портфеля. Разговор завязался. Похоже, Ан Гён Тхэ живо интересовался акциями. Он без умолку сыпал терминами, рассказывая о полупроводниках, аккумуляторных батареях и ценных бумагах компаний, связанных с искусственным интеллектом. Я вовремя поддакивал. Глубоких познаний в этой сфере у меня не было, но умения делать вид, что внимательно слушаю, вполне хватало для поддержания беседы. Спустя несколько минут выражение лица Ан Гён Тхэ заметно смягчилось. — Странно. Ан Гён Тхэ захлопнул ноутбук. — Мне как-то спокойно. — Это действие моей способности. — Способности? — Да. Она ментального типа. Дарит умиротворение. Правда, она всего лишь F-класса. Ан Гён Тхэ посмотрел на меня. Его зрачки за стеклами очков слегка расширились. — Она F-класса, но действует на меня? — Да. Странно, правда? Мне и самому это кажется необычным. «И в этот раз то же самое». Кан Ха Ныль, Ким Тхэ Ян, а теперь и Ан Гён Тхэ. Способность, которая обычно почти не давала эффекта, почему-то оказывала мощное воздействие на высокоранговых Пробуждённых. «Может, чем выше ранг цели, тем сильнее проявляется эффект?» К примеру, как тяжёлые объекты сильнее притягиваются гравитацией, так и сильные Пробуждённые сильнее поддаются влиянию моего навыка. Но это не имело смысла. Мун Ю Джина отучился в Школе подготовки Пробуждённых целых три года и знал о способностях буквально всё. Вероятно, это просто совпадение. Ан Гён Тхэ скрестил руки на груди. — Я видел, как ты разговаривал с Ким Тхэ Яном. И уже догадываюсь, зачем ты подошёл ко мне. Я не стал ни отрицать, ни подтверждать его слова. — ……Признаю, я повёл себя непрофессионально. Какими бы ни были старые обиды, мне не следовало так поступать. «Ого……» Он оказался куда более разумным, чем я думал. Намного лучше Ким Тхэ Яна. Да и вообще, разве не Ан Гён Тхэ здесь пострадавшая сторона? Ким Тхэ Ян увёл его девушку, да ещё и прислал фотографии из мотеля. По сути, они злейшие враги, которые и на одном гектаре срать не сядут, не то что под одним небом жить. — Ан Гён Тхэ, ты удивительно благородный человек. Будь я на твоём месте, я бы даже находиться в одном помещении с Ким Тхэ Яном не захотел. Ан Гён Тхэ горько усмехнулся. — Этот придурок, должно быть, уже всё тебе разболтал. О том, что натворил…… — Да. — Но я поступил с ним похожим образом. Так что мы квиты. — ……Что, прости? Похожим образом? — Вообще-то, я с первого взгляда влюбился в овдовевшую мать Ким Тхэ Яна и теперь встречаюсь с ней. Хотя у меня тогда ещё была девушка. Так что…… это случилось практически в то же время, когда Ким Тхэ Ян увёл мою бывшую. На этот раз без шуток — я впал в полнейший ступор. Ан Гён Тхэ продолжил как ни в чём не бывало: — Благодаря ей я открыл в себе новые вкусы. Мне нравятся загорелые блондинки в стиле гяру. — Э-э…… Ким Тхэ Ян тоже был крашеным загорелым блондином. Неужели его мать выглядела так же, как и сын — загорелая блондинка-гяру? Итак, подытожим: Ан Гён Тхэ бросил свою девушку, признался в любви матери Ким Тхэ Яна и начал с ней встречаться. В то же самое время Ким Тхэ Ян увёл девушку Ан Гён Тхэ. «……Что за дичь творят эти придурки?» Я с трудом сдержал рвущиеся наружу слова. — Не знаю, почему я разоткровенничался с тобой о личном…… «Мне бы тоже хотелось это знать». — Как бы то ни было, когда дело касается работы, личные обиды нужно оставить в стороне. Ан Гён Тхэ поднялся со скамьи и направился вглубь тренировочной площадки. Я остался сидеть в полном ошеломлении, глядя ему в спину. «Ну и предыстория у них……» Как это вообще назвать? Жаба трахнула гадюку? Или два дебила — это сила? Ну да ладно, в любом случае. «……Главное ведь, что всё разрешилось, верно?» Я решил остановиться на этой мысли. Благодаря мне оба парня, кажется, остыли. Теперь они смогут работать профессионально. ---------- Как бы ты ни пытался отвернуться, реальность всё равно настигнет тебя. Когда пришло время дневной тренировки, Пэк Се Хи снова собрала членов команды. — Сегодняшняя дневная тренировка тоже будет состоять из парных комбинированных упражнений. По её жесту члены Группы специального реагирования на Пространственные Врата снова выстроились в шеренгу. Пэк Се Хи подняла руку и указала на двоих человек. — Ан Гён Тхэ, Ким Тхэ Ян. Вы двое в одной команде. «……Опять?» По тренировочной площадке пронеслось недоумение. Их уже ставили в пару сегодня утром. И результат оказался катастрофическим. Эти двое едва не вцепились друг другу в глотки и чуть не подрались. И вот теперь снова то же самое сочетание. Замешательство членов команды было очевидным. Они переглядывались и молчали. Но Ким Тхэ Ян и Ан Гён Тхэ ничего не сказали. Они лишь кивнули и направились на свои позиции. Начался тренировочный бой. Ким Тхэ Ян бросился вперед. Пламя окутало его кулак, когда он нанес мощный удар по авангарду противника. Задняя линия противника провела дальнобойную атаку. Она была нацелена во фланг Ким Тхэ Яну. И тут — — ЗЗЗИНГ. Луч, вырвавшийся из очков Ан Гён Тхэ, перехватил снаряд противника. Но это было еще не все. — Слева! — Понял! Когда Ан Гён Тхэ выкрикнул направление, Ким Тхэ Ян тут же уклонился влево. Одновременно с этим луч Ан Гён Тхэ поразил арьергард противника. Идеальная сыгранность. Словно они тренировались вместе целую вечность. Тренировочный бой быстро закончился. Команда Ким Тхэ Яна и Ан Гён Тхэ одержала сокрушительную победу. С разных сторон тренировочной площадки послышался шепот. (Эти двое сотрудничают……?) (Разве они не стали заклятыми врагами после того случая с NTR гяру-мамы?) (NTR гяру-мамы? Я думал, там был случай с NTR девушки.) А я сидел на скамейке и наблюдал за всей этой сценой. «……Сработало.» Из глубины груди хлынуло чувство гордости. Это было моих рук дело. Мое достижение. Ким Тхэ Ян и Ан Гён Тхэ прекратили свою долгую вражду и помирились. Внутренний конфликт в Группе специального реагирования на Пространственные Врата был исчерпан. «Да. Я тоже на это способен.» «Даже будучи инвалидом, даже без одной ноги.» «Я могу приносить пользу. Могу заниматься важным делом. Могу быть нужным человеком.» «Я не какой-то там паразит, получающий зарплату за то, что играет в портативную консоль.» «Я просто сокрушу все предрассудки своими способностями. Я докажу это.» Дневная тренировка тоже подошла к концу. Члены Группы специального реагирования на Пространственные Врата разошлись небольшими группами. Ким Тхэ Ян подошел ко мне. — Вау… спасибо тебе, правда. — Не за что. — Еще сегодня утром я и представить себе не мог, что буду действовать сообща с Ан Гён Тхэ. Благодаря тебе мне кажется, будто я вырос как личность. — Ха-ха…… Ким Тхэ Ян кивнул и направился в душевую. Вдалеке я увидел Ан Гён Тхэ. Наши взгляды встретились, когда он посмотрел на меня, и он вдруг слегка кивнул. Обошлось без слов, но смысл передался сполна. Это означало «спасибо». Я кивнул ему в ответ. «Хе-хе.» Мои плечи расправились. Мне было хорошо. Правда. Я показал своему работодателю и закрепленной за мной Пробужденной, Пэк Се Хи, насколько я способный менеджер, которого она лично выбрала. Теперь внутренний конфликт в команде улажен, а атмосфера улучшилась. Не зря я отказался от указания играть в игры и вместо этого ходил по тренировочной площадке. Пэк Се Хи тоже будет довольна. Как лидеру команды, ей не могло не понравиться улучшение атмосферы в коллективе. Пэк Се Хи открыла дверь кабинета и направилась ко мне. Я тоже подошел к Пэк Се Хи и с предвкушением посмотрел на нее снизу вверх. — Ю Джин, ты отлично потрудился. Пэк Се Хи улыбнулась. Но…… что-то было не так. Уголки ее губ определенно были приподняты. Форма улыбки была безупречной. Но глаза, казалось, не улыбались. Впрочем, я не мог утверждать наверняка. — ……Атмосфера в команде, кажется, улучшилась. Благодаря тебе, Ю Джин. — Да. Правда ведь? Ответил я, глядя на Пэк Се Хи. Она все еще улыбалась. Однако ощущение, что улыбка натянутая, никуда не исчезло. В груди почему-то стало тяжело. «Неужели ей не понравилось то, что я сделал?» «Но это маловероятно. С чего бы Пэк Се Хи злиться? Атмосфера в команде, за которую она отвечает, стала лучше.» «……Нет.» «Это просто мое воображение. Пэк Се Хи — хороший человек.» Я просто разнервничался. К тому же это мой первый рабочий день, так что из-за усталости и утомления я, должно быть, стал слишком восприимчивым. — Тогда…… может, пойдем домой? — Да! — Я возьму тебя за руку, пойдем вместе. — Что?! — Я сказала, что возьму тебя за руку. Улыбка, не допускающая отказа. Мне ничего не оставалось, кроме как взять Пэк Се Хи за руку и выйти с тренировочной площадки. Я чувствовал себя ребенком, который идет за руку с мамой. Проходя по коридору, я оглянулся назад. На тренировочной площадке члены группы специального реагирования готовились расходиться по домам. Среди них я заметил Ким Тхэ Яна и Ан Гён Тхэ. Они не вели дружеских бесед, но и не избегали взглядов друг друга, как раньше. «Да. Я отлично справился.» «Я действительно сегодня молодец. Никто другой не смог бы добиться таких результатов.» «Пэк Се Хи наверняка думает так же.» ……Правда ведь? Тренировка закончилась, и у Пэк Се Хи на сегодня больше не было запланированных дел. Мы уже собирались домой, как вдруг Пэк Се Хи остановилась. — Ю Джин, подожди секунду. Я оставила кое-какие документы в кабинете. Пожалуйста, подожди здесь. — А, хорошо. Пэк Се Хи развернулась и пошла обратно к тренировочной площадке. Я подумал было пойти за ней, но раз уж она велела ждать, решил, что в этом нет необходимости. В коридоре негде было присесть. Поэтому я просто прислонился к стене. В коридоре было тихо. Рабочий день уже немного подошел к концу, так что большинство сотрудников разошлись. Поэтому сейчас в этом коридоре я остался совсем один. «Я сегодня неплохо справился.» «Атмосфера в команде улучшилась, конфликт Ким Тхэ Яна и Ан Гён Тхэ благополучно разрешился. И все это благодаря мне.» «Пусть я и F-класса, но если правильно использовать свои способности, я могу совершать подобные вещи.» В коридоре царила абсолютная тишина. Ни людей, ни звуков. И тут — с дальнего конца коридора послышались шаги. Я поднял голову. Там кто-то стоял. Черные волосы с двухцветным окрашиванием. Это была Кан Ха Ныль. — А, э-э……?! На мгновение мое сердце словно остановилось. Кан Ха Ныль, должно быть, тоже заметила меня, потому что замерла на месте. Мы какое-то время молча смотрели друг на друга. «Кан Ха Ныль? Здесь?» Пэк Се Хи говорила, что Кан Ха Ныль ведет затворнический образ жизни. Если не возникало крайней необходимости, она не выходила из своей комнаты. Поэтому я думал, что еще долго с ней не увижусь. Я держал в голове мысль, что когда-нибудь, спустя долгое время, мы можем встретиться. Но я не думал об этом постоянно. Причина была проста. Я еще не был морально готов встретиться лицом к лицу с Кан Ха Ныль. Пока я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Кан Ха Ныль сделала шаг. Она осторожно пошла в мою сторону. — Ю… Ю Джин…… Ее голос слегка дрожал. Я инстинктивно попытался отступить назад. Но мои шаги назад с протезом были гораздо медленнее, чем ее уверенный шаг. Расстояние между нами сократилось в мгновение ока. — Ю Джин, я… то есть… прости меня. Кан Ха Ныль протянула руку. Вскоре ее ладонь сжала мое плечо. В этот миг в моей голове все побелело. Кабинет Кан Ха Ныль. Погасший свет, лицо Кан Ха Ныль, выглядящей так, словно она вот-вот умрет. Момент, когда я проигнорировал это, схватился за дверную ручку и повернул ее. Удар, ощущение ломающихся костей. Боль. Настолько невыносимая, что я не мог дышать. Потеря сознания, когда я даже не успел закричать. И…… то, что я увидел, когда очнулся. Моя исчезнувшая правая нога. Пустота ниже колена. И исчезнувшая нога так и не вернулась. Мои глаза расширились до предела. Все мое тело дрожало. Сердце бешено колотилось. — От… отпусти!!! Кан Ха Ныль вздрогнула от неожиданности, разжала пальцы и отступила назад. Ее лицо смертельно побледнело. — Ха-а, ха-а, ха-а…… Я не бегал и меня никто не душил, но я никак не мог сделать вдох. Я примерно догадывался, что это за симптом. Что-то вроде панической атаки. И причиной этой атаки, без сомнения, была Кан Ха Ныль. Прямо сейчас я определенно не был готов разговаривать с ней. Я осознал этот факт со всей остротой. Я заставил себя заговорить через силу, но это не помогло. Напротив, я задрожал еще сильнее. — Я не хочу с тобой разговаривать. Кан Ха Ныль снова шагнула ко мне. — Ю Джин, пожалуйста…… — Не подходи ближе! Я выдавил из себя крик. Как назло, на этот раз Кан Ха Ныль остановилась. Но назад она не отступила. Она просто стояла и смотрела на меня. — Ю Джин, пожалуйста…… хотя бы раз! Давай поговорим всего один раз…… — Я же сказал, не приближайся ко мне! Мой голос сорвался. Даже по моим собственным ощущениям, мое состояние было скверным. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, тело тряслось, а правая нога с протезом как-то странно подкашивалась. Но Кан Ха Ныль не вняла моему крику. — Ю Джин, мне правда очень жаль. Искренне жаль. Я…… я была так неправа. В голосе Кан Ха Ныль сквозило отчаяние. — Я и сама знаю. Знаю, что не заслуживаю прощения. Я не буду оправдываться. Просто…… давай поговорим всего один раз. Хорошо? Кан Ха Ныль сделала еще один шаг вперед. — Ю Джин…… Она протянула руку. И — схватила меня. Пальцы Кан Ха Ныль вцепились в мое предплечье. — А-а-а-а-ах!!! Мне страшно. Я боюсь Кан Ха Ныль. Мун Ю Джин до смерти боится Кан Ха Ныль. Я инстинктивно сбросил ее руку и попятился назад. Равновесие тут же нарушилось. Правая нога с протезом не смогла удержать мой вес. На одной левой ноге я не сумел сохранить равновесие. — БУМ. Мое тело рухнуло на пол, я больно ударился ягодицами и спиной о холодное покрытие. А затем…… щелчок. Звук расстегнувшегося ремня. Протез соскользнул. Он отделился от моей ноги. И бессильно покатился по полу. — СТУК, СТУК. Тишина. Я лежал, распластавшись на полу. Моя правая нога…… ниже колена ничего не было. Виднелась лишь культя, обмотанная бинтами. И Кан Ха Ныль увидела это. Протез. И мою ногу. Ее лицо стало мертвенно-бледным. Губы задрожали. — Ю… Ю Джин…… Кан Ха Ныль опустилась на колени и потянулась к протезу. — Прости, Ю Джин. Прости меня, правда, я ни за что, никогда не хотела…… — Не трогай его!!! Закричал я на нее. С обидой и стыдом. И тут — — Вот ты где. С противоположного конца коридора донесся голос. Это была Пэк Се Хи. Она стояла напротив Кан Ха Ныль, держа в руках конверт с документами. Пэк Се Хи быстро зашагала вперед. Ее каблуки застучали по полу. — ЦОК, ЦОК, ЦОК. В считанные секунды она оказалась прямо передо мной. Пэк Се Хи опустилась на колени и помогла мне подняться. — Ю Джин, ты в порядке? Ее голос звучал мягко и заботливо. Вскоре телекинез Пэк Се Хи поддержал мое тело, перемещая меня ей за спину. И Пэк Се Хи повернулась лицом к Кан Ха Ныль. Их взгляды столкнулись. ---------- Церк Маркербург знаменит... — Пэк Се Хи... Кан Ха Ныль стиснула зубы. Пэк Се Хи стояла рядом со мной, словно защищая, и смотрела прямо на Кан Ха Ныль. — Кан Ха Ныль, что ты здесь делаешь? Голос Пэк Се Хи был ледяным. «...Жутко». Даже несмотря на то, что этот взгляд предназначался не мне, становилось страшно. Пэк Се Хи улыбалась, а лицо Кан Ха Ныль не выражало никаких эмоций. Они сверлили друг друга взглядами, готовые в любой момент вцепиться в глотку. И это была не шутка — я физически ощущал их жажду убийства. Я даже не мог до конца осознать, сколько враждебности таилось в их глазах. — А ты довольно толстокожая, не так ли? Похоже, угрызения совести тебе неведомы? — Мало того что сломала Ю Джину ногу, так еще и пришла сюда, чтобы мучить его дальше. Пэк Се Хи нанесла язвительный удар. Кан Ха Ныль прикусила губу. — Нет! Я просто... Я просто хотела извиниться. — Извиниться? Пэк Се Хи слегка наклонила голову набок. — Твои извинения бессмысленны. — Ты просто хочешь облегчить собственную душу, выговориться. — Вот и всё, верно? Тебе плевать с высокой колокольни на то, что чувствует тот, кому эти извинения адресованы. Как же это на тебя похоже. Кулаки Кан Ха Ныль задрожали. — Ах да, и еще кое-что. — «Вдруг, если я покажу, как сильно страдаю, меня простят» — — ты ведь надеялась на этот крошечный шанс, не так ли? Угадала? — Э-это не так..! Кан Ха Ныль повысила голос. Она яростно отрицала это, но в ее тоне не чувствовалось уверенности. — Я правда... Ее слова оборвались. Кан Ха Ныль не смогла продолжить и просто застыла на месте. «...Она права». Пэк Се Хи, должно быть, попала в самую точку. Я понимал, что Кан Ха Ныль хотела извиниться. Но делала она это ради себя или ради меня? Я... не знал. Мне не хотелось думать о Кан Ха Ныль как о чудовище, каким ее выставляла Пэк Се Хи. Не потому, что я хотел принять ее сторону, а потому, что мне вообще было тошно об этом думать. Я отвел взгляд от Кан Ха Ныль и посмотрел на Пэк Се Хи. Пэк Се Хи защищала меня. Она только что оттащила Кан Ха Ныль подальше от меня. Я был благодарен ей за это. Но... что-то казалось странным. Тон, которым она нападала на Кан Ха Ныль, был слишком резким. Да, Кан Ха Ныль совершила ужасный поступок. Поступок, который уже ничем не исправить. И все же, что-то здесь было не так. Пэк Се Хи словно не упрекала Кан Ха Ныль за содеянное. Скорее, это походило на... «Разве это не больше похоже на издевку?» К примеру, выражение лица Пэк Се Хи прямо сейчас. Она улыбалась. Я понимал это выражение лица. Кан Ха Ныль тоже часто улыбалась, когда злилась. Но сама улыбка меня беспокоила. Уголки ее губ были едва заметно приподняты в какой-то неестественной гримасе. Пэк Се Хи снова заговорила. — Только не говори мне, что ты весь день ошивалась вокруг Штаб-квартиры Ассоциации в надежде встретить Ю Джина? — Нет... нет. Кан Ха Ныль покачала головой. — Я вообще не смогла узнать никакой информации о Ю Джине. Мне никто ничего не говорил. — Тогда зачем ты пришла сюда сегодня? — Меня пригласил Церк Маркербург... Я просто пришла ненадолго поздороваться по договоренности с Ассоциацией. «Церк Маркербург? Генеральный директор Фейстаграма?» Можно задаться вопросом, зачем Церку Маркербургу, главе мегакорпорации и миллиардеру, приглашать Кан Ха Ныль. Но я знал причину. В конце концов, я был ее менеджером. Лично они никогда не встречались. Но довольно тесно общались в социальных сетях. На самом деле, не Кан Ха Ныль сделала первый шаг — инициатором был Церк Маркербург. Он подозрительно часто лайкал посты Кан Ха Ныль в Фейстаграме и изредка упоминал ее, когда говорил о Пробуждённых. Когда я вел социальные сети Кан Ха Ныль в качестве ее менеджера, я несколько раз замечал лайки от Маркербурга. Буквально через секунду после публикации. — Церк Маркербург... Вот как. Реакция Пэк Се Хи казалась слегка заинтригованной. Но это, должно быть, была лишь игра. Ее рука на моем плече заметно напряглась. Почему-то я это почувствовал. Пэк Се Хи сейчас была не в духе. Именно после того, как услышала имя Церка Маркербурга. Неужели из-за того, что у Кан Ха Ныль были связи с главой мегакорпорации? — Ю Джин. Пойдем отсюда. Пэк Се Хи посмотрела на меня и заговорила. Ее лицо потеплело, став совершенно не таким, как секунду назад, когда она смотрела на Кан Ха Ныль. — Тебе ведь тяжело, правда? Нужно пойти домой и отдохнуть. — А, да. Пэк Се Хи подняла мой протез. Затем она помогла мне опереться о стену. — Секунду. Она наклонилась и заново закрепила протез на моей правой ноге. — ЩЕЛК. Раздался звук застегивающегося ремня. — Готово. Пэк Се Хи выпрямилась и взяла меня под руку. — Пойдем домой. Пока я надевал протез, Кан Ха Ныль не двигалась. Точнее будет сказать, что она не могла пошевелиться. Но стоило нам повернуться, чтобы выйти из коридора... — ВУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-НГ—!! Внезапно раздался оглушительный сигнал тревоги. Резкий вой сирены эхом разнесся по всему зданию, а установленные на потолке коридора аварийные лампы замигали красным. [Внимание: в районе Чонно появились Пространственные Врата. Уровень угрозы: S-ранг. Классифицировано как вторжение Рептилоидов через Пространственные Врата. [Всем Пробуждённым A-класса и выше перейти в режим ожидания и выдвигаться по мере готовности. [Повторяю. В районе Чонно появились Пространственные Врата. Уровень угрозы: S-ранг—] Объявление повторилось. Телефон Пэк Се Хи тоже завибрировал. Она достала его и посмотрела на экран. — ...Группе специального реагирования на Пространственные Врата немедленно выдвигаться. Пэк Се Хи тихо вздохнула. — Ю Джин, прости. Мне нужно идти. — Да, конечно. Пэк Се Хи еще раз взглянула на Кан Ха Ныль. — Кан Ха Ныль, ты тоже выдвигаешься. Это прозвучало как вопрос, но на самом деле им не являлось. Пространственные Врата S-ранга в самом центре Сеула. Любой находящийся поблизости Пробужденный EX-ранга был обязан выдвинуться на место. Пэк Се Хи взяла меня за руку. — Ю Джин, давай сначала поднимемся в мой кабинет. Подожди меня там. — Хорошо. Пэк Се Хи повела меня по коридору. Мы поднялись на лифте на несколько этажей вверх, к кабинету Пэк Се Хи. Это было аккуратное, прибранное помещение. Письменный стол, стул, шкаф для документов. Из окна открывался вид на центр Сеула. — Подожди здесь. Я скоро вернусь. Пэк Се Хи слегка похлопала меня по плечу. — Ты тоже береги себя, Се Хи. — Спасибо. Пэк Се Хи улыбнулась. Затем она открыла дверь кабинета и вышла. В кабинете Пэк Се Хи царила тишина. Из окна виднелся центр Сеула. Где-то там, в стороне Чонно, сейчас сражались Рептилоиды, Пробужденные и военные. Но здесь было мирно и тихо. Я сел на диван и достал телефон. Когда я зашел на поисковый портал, самым популярным запросом в реальном времени был «Рептилоиды в Чонно». Я включил прямую трансляцию новостей. [— В настоящее время в районе Чонно появились Пространственные Врата S-ранга. [Группа специального реагирования на Пространственные Врата и все силы Ассоциации Пробуждённых уже выдвинулись на место, Командование обороны столицы также—] Доносился голос диктора. На экране транслировались кадры в прямом эфире с места событий. Было видно, как огромные Рептилоиды крушат улицы. Монстры, покрытые зеленой чешуей. Ящеры, сражающиеся лазерным оружием и клинками в форме полумесяца. И Пробужденные, противостоящие им. Среди Пробужденных ярче всех выделялась Пэк Се Хи. Все еще в своем белом костюме, она парила в воздухе, обрушивая на врагов обломки зданий с помощью Телекинеза. Кан Ха Ныль тоже была видна. Она стояла поодаль, в одиночестве. Должно быть, как и раньше, выжидала момент, чтобы устранить лидера. Чувства были смешанными. Кан Ха Ныль пугала меня. Честно говоря, мне даже думать о ней не хотелось. Личная встреча дала это чётко понять. Я все еще не оправился от того насилия, которое она совершила, и одно лишь ее присутствие вызывало у меня сильнейший стресс. Учитывая то, что она сделала, это было вполне естественно. Но... почему? Я — Мун Ю Джин — не желал смерти Кан Ха Ныль. Я не желал ей счастья. Но и несчастья я ей тоже не желал. И в итоге... я сам не знал, чего хочу. Как раз в этот момент... — Ж-Ж-Ж. Внезапно автоматическая дверь кабинета открылась. «...Кто это?» Уборщик? Или сотрудник Ассоциации? Я поднял глаза. Моя догадка оказалась неверной. Вошедшим был мужчина. Он был невероятно высоким. На вид — легко под два метра. Но его лицо... было странным. От него исходило неописуемое чувство неправильности. Человек, но в то же время не совсем человек. Лицо было пугающе гладким, глаза — слишком большими, а пропорции тела какими-то искаженными. Было бы грубо говорить такое о живом человеке, но, честно говоря, он выглядел так, словно натянул на себя человеческую маску. Этого человека звали... «...Это реальность?» На секунду я подумал, что сплю. Но нет. Это была реальность. Этот человек стоял передо мной наяву. Я знал это лицо. На самом деле, в Корее вряд ли нашелся бы хоть один человек, который бы его не знал. Он бесчисленное количество раз появлялся в новостях, журналах и социальных сетях. «Это Церк Маркербург». Генеральный директор мегакорпорации Фейстаграм. Один из богатейших людей планеты. Почему такой человек оказался здесь? «А». Кан Ха Ныль говорила Пэк Се Хи, что пришла сегодня в Штаб-квартиру Ассоциации ради встречи с Церком Маркербургом. Так что его присутствие здесь было вполне логичным. Хотя я все еще не понимал, зачем он пришел именно в кабинет Пэк Се Хи. Раз уж мы встретились взглядами, следовало поздороваться. Я поспешно поднялся на ноги. — З-здравствуйте, господин Маркербург. Из моего рта вырвался неуклюжий английский. Но... — Хочешь узнать правду? Маркербург заговорил первым. На корейском. На чистейшем корейском языке. Его произношение и интонация были пугающе идеальными. Словно у человека, который родился и вырос в Корее. Совсем не похоже на иностранца, просто выучившего язык. Но еще больше, чем язык, меня ошеломил смысл его вопроса. Правда? Какая еще правда? — ...Прошу прощения? — Я, я... — Ты ничего не знаешь. Но ты ведь наверняка что-то чувствовал все это время. Голос Маркербурга звучал монотонно. Он был настолько лишен эмоций, что закрадывались сомнения, человек ли вообще стоит передо мной. Его странные глаза смотрели на меня насквозь. — То, что твоя способность проявляет разную силу в зависимости от человека. Мое сердце ушло в пятки. «...Моя способность?» Откуда Церк Маркербург знает о моей способности? Нет, подожди. Нужно успокоиться. Моя способность называлась «Безвредная миловидность». Способность F-ранга. Мне говорили об этом во время оценки способностей. Она вызывает у окружающих чувство умиротворения и инстинкт защиты. Эмоции, схожие с теми, что испытываешь при виде маленького, милого зверька. Она провоцирует именно такую реакцию. И эта способность... как и подобает F-рангу, обычно почти не имела эффекта. Но на Кан Ха Ныль моя способность подействовала как чудодейственное лекарство. Ярость Кан Ха Ныль была побочным эффектом ее собственной способности. Никакое медицинское вмешательство не могло ее облегчить. Но моя способность сработала. И сегодня. Она также оказала немалое влияние на Ким Тхэ Яна и Ан Гён Тхэ. «Это было странно». Я не знал почему. Но в этом действительно крылось что-то странное. Маркербург продолжал пристально смотреть на меня. На его лице не было абсолютно никаких эмоций. Даже не так — казалось, он просто не умел их выражать. — Судя по твоим мимическим мышцам, дыханию и частоте пульса, тебе очень любопытно. — Что ж. Тогда я объясню. Он открыл рот. ---------- Слегка приоткрытая правда......? — Твоя способность больше похожа на ментальную эрозию. Сказал Маркербург. — Ментальная... эрозия? — Совершенно верно. Она отличается от тех способностей ментального типа, о которых тебе известно. Она действует не только на поверхности — она проникает гораздо глубже. «О чем он вообще говорит?» Если это F-класс, значит, F-класс. К чему все эти разговоры про проникновение? — Ты мог и не знать, если перестал развивать свою способность после того, как изначально получил оценку F-класса. Судя по тому, что выяснили наши агенты разведки, в южнокорейских учреждениях по обучению молодежи используется оборудование начала 2000-х годов. «Ах». Оборудование в Школе подготовки Пробуждённых действительно устарело. В конце концов, это государственная школа. Маркербург продолжил своим бесстрастным голосом: — Пробуждённые с сильными способностями обладают соответственно сильным эго. Это неотъемлемая черта для поддержания и контроля над их способностями. — Верно. — А твоя способность оказывает большее влияние на тех, у кого сильное эго. — Если провести аналогию, это похоже на то, как объекты с большей массой сильнее подвержены гравитации. Чем сильнее пользователь способностей, тем сильнее он реагирует на твою способность. Масса и гравитация. Эту аналогию было нетрудно понять. Благодаря этому мои мысли пришли в порядок. Но разве такое вообще возможно? Мун Ю Джин три года проучился в Школе подготовки Пробуждённых. Но он никогда не слышал ни о чем подобном. Возможно... технологические возможности Маркербурга и Фейстаграма были настолько продвинутыми. Несравнимо превосходящими государственные школы Земли. Маркербург пристально смотрел на меня своими вертикальными зрачками. — Чем сильнее пользователь способностей, тем сильнее он реагирует на твою способность. Если он испытывает к тебе симпатию или привязанность, это трансформируется в более сильное чувство собственничества. — Что вы имеете в виду под...? Чувство собственничества. Это слово ударило меня по сознанию, словно молот. — Люди демонстрируют подобные физические реакции, когда им трудно во что-то поверить. Я понимаю. Но ты уже сталкивался с похожими случаями. В голове тут же всплыло имя. Кан Ха Ныль. Она была Пробужденной EX-ранга. Она страдала от проблем с контролем гнева из-за отката от своей способности. И никакие медицинские меры или меры по пробуждению способностей не могли этого исправить. Только... моя способность F-класса могла нейтрализовать её гнев. Когда я находился рядом, проблема Кан Ха Ныль с гневом решалась. Однако, разлучаясь со мной, она становилась нестабильной и проявляла жестокость. В результате Кан Ха Ныль стала одержима мной и сломала мне ногу, когда я попытался бросить её. И хотя они даже близко не могли сравниться с Кан Ха Ныль, были и другие случаи. Ким Тхэ Ян и Ан Гён Тхэ. В ходе разговоров со мной они уладили свои давние обиды и помирились. «Тогда...» Когда мои мысли дошли до этой точки. Внезапно в моей голове всплыло лицо одного человека. Пэк Се Хи. Пробужденная EX-ранга, как и Кан Ха Ныль. Лидер Группы специального реагирования на Пространственные Врата. Человек, который спас меня. Человек, который заботился обо мне. И... человек, который хочет удержать меня рядом с собой. «Быть не может...» Как раз в тот момент, когда мои мысли дошли до этого момента — Уи-и-и-и-и-и-инь—!! Сигнал тревоги снова разнесся по всему зданию. Но этот звук немного отличался от предыдущего. [Внутри здания Штаб-квартиры Ассоциации обнаружены частицы Рептилоидов. Введен протокол экстренного реагирования. Всему персоналу немедленно эвакуироваться.] — ...А?! Рептилоиды внутри здания? — Как досадно. Время и так пролетело так быстро. Маркербург повернулся и пошел к двери. — Времени нет. Скоро мы встретимся вновь. — Подождите, постойте— Не успел я договорить, как Маркербург открыл дверь офиса и вышел. Скорость ходьбы Маркербурга была абсурдно высокой. Потеряв его из виду в одно мгновение, я стоял как вкопанный, тупо глядя на закрывшуюся автоматическую дверь. — Какого черта...? Новая информация, которую раскрыл Маркербург, роилась в моей голове. Ментальная эрозия. Большее влияние на более сильное эго. Симпатия и привязанность, превращающиеся в чувство собственничества. Кан Ха Ныль. Ким Тхэ Ян и Ан Гён Тхэ. И... Пэк Се Хи. Внезапно снаружи Ассоциации раздался звук автомобильного двигателя. Я пришел в себя и выглянул в окно. Перед зданием Штаб-квартиры Ассоциации виднелся роскошный лимузин. Черный кузов со сверкающими хромированными деталями. И... в эту машину садился Маркербург. — А...? Всего пару мгновений назад Маркербург совершенно точно был здесь. С тех пор, как он вышел из офиса, прошло всего несколько секунд. А он уже садился в машину и уезжал от здания? Из офиса на первый этаж. Спуститься на лифте, дойти до входа в здание штаб-квартиры. Как бы быстро он ни передвигался, на это ушла бы минута. Если лифт медленный, то несколько минут или больше. А он вышел из здания всего за несколько секунд? Как? Это было странно. Что-то было не так. Но сейчас я не мог позволить себе беспокоиться об этом. Я взял телефон. Прямая новостная трансляция всё ещё шла. На экране — [—Рептилоиды разом отступают! Повторяю, Рептилоиды отступают!] Послышался взволнованный голос ведущего. Камера показывала место происшествия. Рептилоиды ростом не менее 2 метров один за другим исчезали в пространственных вратах. Как по предварительной договоренности, все в одно и то же время. [В это невозможно поверить. Вторжение из пространственных врат S-класса завершилось менее чем за час! Это наша победа!] Победа. Лицо ведущего, произносившего эти слова, заполняло весь экран. — Победа...? Ведущий на экране, несомненно, праздновал. Пробуждённые на месте происшествия также радовались или испытывали облегчение. Но я не чувствовал ни облегчения, ни радости, которые испытывали те, кто был на экране. Бесчисленные вопросы не давали мне покоя. Почему Рептилоиды отступили? Почему они отступили сразу после того, как ушел Маркербург? «...Это совпадение?» Нет, это не так. Не похоже на совпадение. Тут есть какая-то связь. Церк Маркербург. Рептилоиды. — Какого черта тут происходит...? Небо над Сеулом, откуда исчезли пространственные врата, было ясным и голубым. Но у меня на душе было мрачно. Прошла неделя после инцидента с вторжением Рептилоидов из пространственных врат в Чонно. За это время Пэк Се Хи и Группа специального реагирования на Пространственные Врата стали героями. Это было естественно. Они были главными героями, подавившими вторжение из пространственных врат S-класса всего за час. СМИ превозносили их, и посыпались запросы на интервью. Телерадиокомпании соревновались, предлагая им участие в своих передачах. А я... таскался за внезапно ставшей занятой Пэк Се Хи. Это было естественно. В конце концов, я был её менеджером. Но на самом деле работы было не так уж и много. Я просто ждал в комнатах ожидания. Пэк Се Хи действительно не заставляла меня ничего делать. Что бы ни случилось, она разбиралась со всем сама и следила за тем, чтобы мне не доставалось никакой работы. Я сидел на диване в комнате ожидания телерадиокомпании и взял свой телефон. «Что я здесь делаю?» Я посмотрел на потолок комнаты ожидания. Белые люминесцентные лампы ослепительно сияли. У меня действительно была должность менеджера Пэк Се Хи. Но всё, что я делал всю прошлую неделю — это таскался за ней по пятам и ждал в комнатах ожидания. Я не мог присутствовать на совещаниях. Я не мог ждать в студии звукозаписи. Я просто... ждал. Пока не вернется Пэк Се Хи. Словно ребенок, следующий за родителями, словно собака, ждущая своего хозяина. «Я бесполезен». Даже когда я был менеджером Кан Ха Ныль, я не был особо занят. Но я не бездельничал до такой степени. Я чувствовал себя чем-то вроде плюшевой игрушки Пэк Се Хи. Пока я безучастно сидел, дверь в комнату ожидания открылась, и вошла Пэк Се Хи. — Ю Джин, ты долго ждал? — Нет. Пэк Се Хи улыбнулась и села рядом со мной. — Тебе было скучно? Мог бы поиграть в какую-нибудь игру. — Н-ну, мобильные игры обходятся дороговато из-за внутриигровых покупок... — Вот как... Тогда, может, мне сделать для тебя карточку для оплаты игр? Привязанную к моему счету. Работодатель, который поощряет траты на гача-игры и предлагает за них платить. Кому-то она могла показаться ангелом, но как бы я об этом ни думал, такое расширение рамок зависимости ни к чему хорошему не приведет. — В-всё в порядке. Они всё равно не такие уж и интересные. Я отказался с неловкой улыбкой, и Пэк Се Хи кивнула. — До следующего мероприятия еще 30 минут. Давай немного отдохнем. — Хорошо. Мы вернулись в дом Пэк Се Хи после 10 часов вечера. Послышался шум душа. Пэк Се Хи зашла в ванную. Я лежал на кровати и смотрел в потолок. «Ментальная эрозия». Мне вспомнились слова Маркербурга. Моя способность больше похожа на ментальную эрозию. Она оказывает большее влияние на тех, у кого сильное эго. Она превращает симпатию и привязанность в чувство собственничества. Я закрыл глаза. В памяти рефлекторно всплыла Кан Ха Ныль. Пробужденная EX-ранга. Моя способность оказала на неё очень мощное воздействие. Именно поэтому Кан Ха Ныль сломала мне ногу, чтобы не дать мне уйти. «Тогда...» А как насчет Пэк Се Хи? Она тоже Пробужденная EX-ранга. Её эго должно быть ничуть не слабее, чем у Кан Ха Ныль. И я провел с ней довольно много времени. Мы каждый день спим в одном доме, едим за одним столом. Моя способность должна была непрерывно воздействовать на неё. Она чрезмерно добра ко мне. Она предоставила мне дом. Дала работу. Дала деньги. Дала всё. И она всегда пытается удержать меня рядом с собой. «...Должно быть, это из-за моей способности». Если слова Маркербурга верны, Пэк Се Хи тоже должна находиться под влиянием моей способности. Симпатия, должно быть, переросла в чувство собственничества. Шум душа прекратился. Скоро выйдет Пэк Се Хи. — ...Угх. После прохождения через четыре мира это был выбор, к которому я постепенно привыкал. Уйти или остаться. Но... смогу ли я уйти? Реально это невозможно. Ни дома. Ни денег. И ноги тоже нет. Если я уйду из дома Пэк Се Хи, мне некуда будет пойти. Я стану бездомным. К тому же бездомным без одной ноги. Более того... был еще случай с Кан Ха Ныль. Когда я попытался уйти, она сломала мне ногу. «Поступит ли Пэк Се Хи так же?» Если я попытаюсь уйти, она тоже потеряет рассудок и нападет на меня? Пэк Се Хи не склонна к насилию, поэтому это кажется маловероятным. Но вероятность не равна 0%. Кан Ха Ныль сломала мне ногу. Пэк Се Хи? «Уж точно не другую конечность...» Когда мои мысли дошли до этого, всё мое тело похолодело. Если я потеряю левую ногу. Нет, не только левую ногу... что, если я лишусь еще и рук? Если это случится. Я окажусь в состоянии похуже смерти. Сам того не замечая, я крепко вцепился в простыню. На спине выступил холодный пот, а в руки влилась сила. «Успокойся». Уход — это не вариант. Разница в силе слишком велика. Это несравнимо с ситуациями с Чхве Со Ри, Ким Бом и Каталиной. Тогда остается только одно. Остаться рядом с Пэк Се Хи. Это реалистично. Мне некуда идти и трудно работать, поэтому мне нужна Пэк Се Хи. И... Пэк Се Хи — это не Кан Ха Ныль. У Кан Ха Ныль были проблемы с контролем гнева. Она была склонна к насилию. Её невозможно было контролировать. С другой стороны, Пэк Се Хи мягкая. Добрая. Не склонная к насилию. До сих пор она ни разу не причинила мне вреда. «И...» Моя способность изначально стимулирует чувство комфорта и защитные инстинкты. Этому я научился в Школе подготовки Пробуждённых. Если Пэк Се Хи хочет меня защищать, разве это не хорошо? Она ведь не нуждается в моей способности так отчаянно, как Кан Ха Ныль. У Пэк Се Хи нет проблем с контролем гнева. Она просто... хочет удержать меня рядом с собой. «Этого вполне достаточно». Убедил я себя. Останусь здесь. Останусь рядом с Пэк Се Хи. Это единственный путь. Чтобы выжить. Чтобы пройти испытание богини. ---------- Я просто наношу массажное масло. Совершенно приличным способом! Прошло еще несколько дней. За это время я всё думал и думал. Стоит ли мне уйти от Пэк Се Хи, или же остаться? Если ближе к делу... ничего не изменилось. Я останусь рядом с Пэк Се Хи. Это был наилучший вариант. В реальности у меня не было иного выбора. И... Пэк Се Хи казалась безопасной. К такому выводу я пришел. Однако кое-что в последнее время всё же изменилось. Пэк Се Хи начала просить о физическом контакте. Сперва это были легкие прикосновения. Объятия, держание за руки, поцелуи в щеку. Я воспринимал это как привязанность. Доказательство того, что я нравлюсь Пэк Се Хи. Моя способность могла повлиять на это, но я думал, что в таких пределах всё в порядке. Но шло время... Как раз когда мои мысли дошли до этого момента, я услышал голос Пэк Се Хи. — Ю Джин? Я поднял взгляд. Пэк Се Хи стояла в дверях спальни. — Я готова. Входи. — ...Да. Ответил я и направился в спальню. Внутри спальни стоял специально подготовленный массажный стол. Пэк Се Хи заказала его около недели назад. И на нем... сидела Пэк Се Хи. Её тело было обернуто лишь в полотенце. — Ю Джин, пожалуйста, позаботься обо мне и сегодня. Пэк Се Хи улыбнулась. — Да. «Как же до этого дошло...?» Я проглотил вздох. На самом деле, строго говоря, это было из-за меня. Мне было неловко от того, что как менеджер я просто таскался за ней и ничего не делал. Поэтому я сказал Пэк Се Хи, что хочу быть чем-то полезен. Тогда Пэк Се Хи, словно только этого и ждала, попросила сделать ей массаж. Она сказала, что уже заказала массажный стол. Поначалу я думал, что мне нужно будет просто размять ей плечи или спину. Но всё оказалось совсем не так, как я ожидал. Пэк Се Хи легла на массажный стол лицом вниз. Полотенце не смогло противостоять гравитации и сползло, обнажив её белое голое тело. Спина, талия и ниже. Белоснежная голая кожа, грудь настолько большая, что её было видно даже со спины. Прекрасно развитые от тренировок мышцы, выпрямляющие позвоночник, и идеальные ягодицы в форме яблока. Я неосознанно сглотнул. «Соберись». Как менеджер, я делаю массаж, чтобы снять усталость прикрепленной ко мне Пробужденной. Я не должен допустить, чтобы это переросло в нечто сексуальное. Когда я не начал массаж, Пэк Се Хи спросила веселым голосом. — Сегодня ты снова будешь просто смотреть? Еще не готов? Или... ты просто хочешь полюбоваться? — Что!? Н-нет. Вовсе нет. Вздрогнув, я потянулся к телу Пэк Се Хи. Я коснулся её белой, гладкой, теплой кожи. Я с силой надавил и медленно двинулся вниз. Начав от плеч к шее. Затем вниз вдоль позвоночника. Это была моя секретная техника массажа, которой я самостоятельно обучился по видео на Неотубе. — Ммм... Пэк Се Хи издала странный стон. Через несколько минут в комнате стало душно. Белая кожа Пэк Се Хи тоже порозовела. «...Поначалу я сомневался, нормально ли это». По правде говоря, когда Пэк Се Хи впервые попросила меня об этом «массаже», я попытался отказаться. Но Пэк Се Хи настойчиво стояла на своем и уговорила меня. Её логика была такова: Получение массажа от Мун Ю Джина, очень близкого менеджера и соседа по дому, снимает её усталость. Однако просто размять плечи недостаточно. Ей нужен полноценный массаж всего тела. А чтобы снять усталость, накопившуюся из-за её недавнего плотного графика, такой массаж абсолютно необходим. Честно говоря, это казалось софистикой. Но опровергнуть это было трудно. Когда я заколебался, впервые услышав просьбу о массаже, Пэк Се Хи сказала следующее: [Только не говори мне, Ю Джин... что ты хочешь, чтобы я получала такой массаж от другого мужчины?] Я не нашелся что на это ответить. В тот момент Пэк Се Хи спрашивала с улыбкой, но это совершенно не ощущалось как обычная улыбка. Чхве Со Ри, Ким Бом, Каталина. Пройдя через три мира, оказавшись связанным с тремя женщинами и встретив смерть, а также потеряв ногу по вине Кан Ха Ныль, я выработал в себе своего рода инстинкт. Это сложно объяснить. Но у меня возникает такое чувство, что... если я сейчас отвечу неверно, произойдет нечто ужасное. И всякий раз, когда я игнорировал это чувство, всегда случалось что-то плохое. Я часто испытывал это чувство, живя с Пэк Се Хи. И я испытал то же самое чувство, когда попытался отказаться от просьбы о массаже. Поэтому я не смог отказать и согласился. На этот массаж всего тела. И всё же, в последнее время я к этому вполне привык. Если я просто молча и усердно делаю массаж, Пэк Се Хи счастлива. И для меня одного этого достаточно. «По крайней мере, уж это я могу сделать». Подумал я, нажимая на ромбовидные мышцы между лопатками Пэк Се Хи. Учитывая все те одолжения, что я от неё получил, как я мог не выполнить столь пустяковую просьбу? Позвольте вкратце перечислить, что я от неё получил: дом, работу, деньги, безопасность. Получив столь щедрую помощь, не было бы с моей стороны неблагодарностью не выполнить даже просьбу о массаже? К тому же, Пэк Се Хи — хороший человек. Возможно, она находится под влиянием моей способности. Но она не из тех, кто причинит мне вред, как Кан Ха Ныль. Скорее, она меня защищает. «Так что... я должен сделать хотя бы это». Я двигал руками, успокаивая сам себя. — Ю Джин. Затем я услышал совершенно томный голос Пэк Се Хи. — Да? — Начиная с сегодняшнего дня... не мог бы ты помассировать и нижнюю часть моего тела? Нижняя часть тела. Я на мгновение остановил руки. Но зайдя так далеко, внезапно остановиться было сложно. — ...Да. Мои руки скользнули вниз. Талия. И еще ниже. К большим ягодичным мышцам Пэк Се Хи. Мои ладони двигались по мягким, упругим изгибам. — Ммм... так тоже хорошо, но глубже внутри... — ...Здесь? — Нет, внутреннюю часть бедра... Внутри. Нет места более «внутри», чем там. Было ясно, на что указывают слова Пэк Се Хи. В комнате стало еще душнее. Наступил вечер. Я закончил принимать душ и вышел в гостиную. В ногах и спине совершенно не было сил. Пэк Се Хи уже сидела за обеденным столом. — Ю Джин, то, что было раньше, было действительно здорово. С улыбкой произнесла Пэк Се Хи. Я не мог не знать, что означает это «раньше». Всё началось как массаж, но в итоге превратилось... Кхм. Мое лицо запылало жаром. — Ты, должно быть, устал, да? Как-никак, ты так активно двигал бедрами. Надеюсь, завтра у тебя не будут болеть мышцы... У меня не нашлось слов, чтобы ответить на столь прямолинейное выражение. — У меня тоже нет сил готовить. Давай сегодня закажем пиццу. — Да. Вскоре доставленная пицца уже стояла на столе. Дымящаяся... пицца с ананасами и кинзой. Я тоже подошел к столу, чтобы поесть. Но была одна странность. Стул был всего один. «...А?» Это был тот самый обеденный стол, за которым я ел с Пэк Се Хи десятки раз. Еще сегодня утром стульев было два. Но теперь остался только тот стул, на котором сидела Пэк Се Хи. — Эм, Се Хи? Кажется, мой стул куда-то пропал. Пэк Се Хи склонила голову набок. — Стул? — Да. Моего стула нет. — Ах. Пэк Се Хи улыбнулась. Затем, не отвечая на мой вопрос, она просто похлопала себя по коленям. — Садись сюда. — ...Что? Это было заявление, заставившее меня усомниться в собственном слухе. Колени. Она что, прямо сейчас велит мне сесть ей на колени? — Я помогу тебе поесть. — Э-э... Не думаю, что в этом есть необходимость. — Ю Джин, ты очень устал, делая массаж и двигая своим телом. Я хочу тебе помочь. — И всё же... Я же не младенец — какой смысл сидеть у кого-то на коленях во время еды? — Я в порядке. — Пожалуйста, не говори так. Пэк Се Хи снова похлопала себя по коленям. — Если ты сядешь сюда, я помогу тебе поесть. Покормит меня. Едой. — Я правда в порядке... — Прошу, Ю Джин. Позволь мне помочь тебе. Произнесла Пэк Се Хи. Прошу. Пэк Се Хи помогала мне. Она обеспечила меня домом, работой, деньгами. Я так много от неё получил. Мог ли я отказать ей в такой просьбе? «...Я не могу». Я мог бы разозлиться, выйти из себя и поссориться с Пэк Се Хи прямо здесь. Но если это произойдет... что тогда? Смогу ли я благополучно уйти от неё? Даже если я благополучно уйду, как я буду зарабатывать на жизнь? Разве я не стану просто одноногим бомжом? Верно. Пэк Се Хи — хороший человек. Я могу выполнить эту небольшую просьбу. Нет, я обязан её выполнить. Подавив вздох, я подошел к Пэк Се Хи. Я осторожно сел ей на колени. Я почувствовал тепло тела Пэк Се Хи позади себя. — Молодец! Благодаря тебе я так счастлива, Ю Джин. Рука Пэк Се Хи погладила меня по голове. «Я что, щенок какой-то...?» Пэк Се Хи взяла кусок пиццы и поднесла его к моему рту. — Вот, скажи «а-а» — Я открыл рот, и пицца оказалась внутри. Я прожевал и проглотил. — Вкусно, правда? — ...Да. — Вот и славно. Держи, выпей еще колы. Пэк Се Хи ярко улыбнулась. Она выглядела по-настоящему счастливой. «Это... странно». Неважно, насколько сильно она хочет мне помочь. Когда у меня не было протеза ноги, она помогала мне во всем: от походов в туалет, душа, переодевания и вплоть до того, что спала рядом со мной. А теперь она еще и кормит меня. И заставляет сидеть у неё на коленях. Что-то не так. Это ненормально. «Неужели... меня приручают?» Эта мысль промелькнула у меня в голове. Как бы это выразиться? Пэк Се Хи счастлива, когда я завишу от неё. Она хочет, чтобы я зависел от неё. Это очевидно. Так что... разве Пэк Се Хи не пытается сделать так, чтобы я продолжал зависеть от неё? Вот так медленно приручая меня. По моей спине пробежал холодок. Но. «По крайней мере, это не опасно». Пэк Се Хи не склонна к насилию. По крайней мере, она на меня не нападает. Она просто... хочет обо мне заботиться. Такое поведение может быть вызвано моей способностью. Но в некотором роде это не совсем плохое направление. В конце концов, я ей нравлюсь, и она хочет обо мне заботиться. «...Всё ведь должно быть в порядке, верно?» Пэк Се Хи снова сунула мне в рот пиццу. — Хе-хе, Ю Джин, ты и вправду милашка. Хочу жить вот так вечно. Её рука пощекотала мой подбородок. Я просто жевал и глотал. ---------- Конец сожалений, опустошения и одержимости — это... безумие. И вот я оказался в отношениях с Пэк Се Хи, которые вышли далеко за рамки отношений менеджера и клиента. Особенно в физическом плане. Точно так же, как когда-то с Кан Ха Ныль. ……Нет, пожалуй, даже глубже. Как бы это выразить... Я отчетливо осознавал, что переступил черту. Черту, за которую уже не вернуться. Но с этим ничего нельзя было поделать. Пэк Се Хи пыталась заботиться обо мне. Словно я был её маленьким ребенком. И я принимал эту заботу. Потому что у меня не было ни сил отказать ей, ни причин для этого, ни места, куда я мог бы уйти в случае отказа. Так что прямо сейчас я... Снова таскался за Пэк Се Хи. Сегодня мы были на тренировочной площадке в Штаб-квартире Ассоциации. Пока Се Хи руководила тренировкой группы, я сидел на стуле в углу площадки и играл в портативную консоль. ……Все верно. Я просто бездельничал, пока она работала. Поначалу такое отношение меня не слишком радовало. Но теперь…… что ж, пожалуй, пусть всё так и остается. Играю я или работаю, зарплата от этого не меняется, да и работать меня никто не заставляет. Мне это и не нужно. На самом деле, Пэк Се Хи, похоже, даже больше нравилось, когда я ничем не занимался. — М-м-м…… Персонаж на экране двигался. Я нажал кнопку: он применил навык, подпрыгнул и атаковал врага. — Ах. В следующий миг по нему попал вражеский удар, и он погиб. На экране высветилась надпись «GAME OVER». Я не стал нажимать кнопку перезапуска. Неинтересно. Да и дело даже не в этом — я просто не мог сосредоточиться. Я выключил консоль и убрал её в карман. Я оглядел тренировочную площадку. Члены Группы специального реагирования обливались потом во время тренировки. Пэк Се Хи раздавала указания, а подчинённые послушно и сосредоточенно их выполняли. Все были заняты делом. Все, кроме меня. «……Хочу побыть один». Я поднялся со стула и покинул тренировочную площадку. Пройдя по коридору, я сел в лифт и поднялся на верхний этаж. Протез на правой ноге нисколько не мешал при такой незначительной ходьбе. — Дзинь. Лифт прибыл. Я толкнул дверь, ведущую на крышу, и прохладный ветерок коснулся лица. Крыша здания Штаб-квартиры Ассоциации. Вообще-то она служила еще и местом для курения, но поскольку на средних этажах тоже была курилка, сюда мало кто заглядывал. К тому же сейчас все сотрудники, кроме меня, были по уши заняты работой и тренировками. Так что в данный момент здесь не было ни души. — КЛАНК. Я купил горячий кофе в автомате. Сделал глоток, и характерный для растворимого кофе горько-сладкий вкус растёкся по рту. Я поднял голову и посмотрел на небо. Оно было чистым и голубым. Ни единого облачка. — Хорошая…… погода. Это была единственная мысль, пришедшая в голову. «Если подумать……» Как там поживает Кан Ха Ныль? Она внезапно всплыла в памяти. Во время инцидента с вторжением Рептилоидов из Пространственных Врат S-класса в Чонно Кан Ха Ныль была мобилизована так же, как и Пэк Се Хи. Но она не привлекла особого внимания. Просто переждала в тылу, после чего всё закончилось. Пресса тоже не освещала действия Кан Ха Ныль так активно, как действия Пэк Се Хи. Ха Ныль и раньше не особо любила светиться в СМИ. А после того случая, когда она покалечила мне ногу, Ассоциация намеренно старалась оградить её от внимания прессы еще сильнее. Я сделал еще один глоток кофе. «Если говорить начистоту, то, что сделала Кан Ха Ныль……» Уже не исправить. Мою искалеченную правую ногу не вернуть. Но я не испытывал к ней такой ненависти, чтобы желать её смерти. Я просто хотел, чтобы мы больше никогда не встречались. Пусть себе живет спокойно где-нибудь подальше. Так было бы лучше всего. Но…… скорее всего, этому не бывать. Не думаю, что Кан Ха Ныль сейчас живется сладко. Церк Маркербург говорил. Моя способность близка к ментальной эрозии. И чем сильнее эго и выше ранг Пробужденного, тем сильнее эффект. А Кан Ха Ныль — Пробужденная EX-класса. А значит, моя способность повлияла на неё невероятно сильно. Вот почему Кан Ха Ныль стала одержима мной. Её привязанность переросла в маниакальное собственничество. В конце концов, она лишила меня ноги, лишь бы я не смог уйти. Наверняка она и сейчас одержима мной. К тому же у неё врожденные проблемы с контролем гнева. Только моя способность могла усмирить её ярость, но теперь, когда меня нет рядом, она, должно быть, непрерывно мучается. Сгорая в собственном неконтролируемом гневе. «……Когда-нибудь мне придется с этим разобраться». Вот только хорошего решения я не видел. Простить Кан Ха Ныль и помириться? Не уверен. Честно говоря, будь я настоящим Мун Ю Джином, я бы, наверное, не простил её до конца своих дней. И это естественно. Для него и для большинства людей жизнь дается лишь однажды. Но когда я умру в теле Мун Ю Джина, я просто вернусь в кафе, где меня ждут три богини. Для Мун Ю Джина это инвалидность на всю жизнь, но для меня — нет. «Хм……» Если пройдет время и мои чувства улягутся, или если мое мировоззрение сильно изменится... Возможно, я смогу её простить. Но прямо сейчас…… я не знаю. Тогда, может, стоит принять юридические и физические меры, чтобы изолировать Кан Ха Ныль, дабы она больше никогда не смогла ко мне приблизиться? Это выглядит куда менее реалистично, чем прощение. Кан Ха Ныль — Пробужденная EX-класса. С точки зрения чистой физической силы она входит в число сильнейших людей этого мира. Как я вообще смогу удержать такого человека на расстоянии? — ……Эх. Это была дилемма без ответа. Оставалось лишь надеяться, что время всё расставит по местам. Я вздохнул и сделал еще один глоток кофе. В этот самый момент... — Ю Джин…… Раздался женский голос со спины. Я узнал этот голос. По спине пробежал холодок. «Да ладно…… Не может быть». Я повернул голову, молясь, чтобы это была не она. Там стояла Кан Ха Ныль. Это определенно была Кан Ха Ныль. Черные двухцветные волосы, характерный резкий взгляд. Но сейчас она выглядела скорее настороженной, нежели резкой. — ……Гх. Мое тело инстинктивно оцепенело. В памяти всплыла наша встреча в коридоре Штаб-квартиры Ассоциации. Тогда Кан Ха Ныль схватила меня за руку, а я в панике задергался, упал, и у меня отвалился протез. Но сейчас Кан Ха Ныль не двигалась. Она не бросалась ко мне сломя голову, как в прошлый раз. Она просто стояла на месте, держась на некотором расстоянии. Благодаря этому мне удалось сохранить относительное самообладание. — За прошлый раз…… мне правда очень жаль, — заговорила Кан Ха Ныль. — Извини, что заставила тебя упасть. Я просто так сильно хотела извиниться, что потеряла голову. Правда…… мне искренне жаль. Я ничего не ответил. Молча смотрел на неё, не разжимая губ. Возможно, из-за того, что между нами была дистанция, я не впал в панику, как в прошлый раз. Сердце бешено колотилось, дыхание слегка сбилось, но не более того. Я мог соображать здраво. Как бы то ни было, сейчас Кан Ха Ныль вела себя иначе. Похоже, она сделала какие-то выводы. В таком случае…… мы можем поговорить. — Если тебе действительно жаль. Я выровнял голос. В моем тоне не было колкости. Я говорил максимально спокойно и буднично. — Я не хочу видеть тебя какое-то время. Пожалуйста, уйди. Губы Кан Ха Ныль задрожали. — Ю Джин, я…… — Если тебе жаль, просто уйди. Кан Ха Ныль опустила голову. — Мне правда…… правда очень жаль. Одними словами тут явно не обойтись. Я руками закатал штанину на правой ноге. Обнажился протез ниже колена. — Ах…… — Сколько бы ты ни извинялась, Ха Ныль, пролитую воду не собрать. То же самое и с моей ногой, которую ты уничтожила. Её уже не вернуть. Кан Ха Ныль шумно втянула воздух. Её лицо стало мертвенно-бледным. — Мне до сих пор трудно смириться с потерей ноги. И я пока не готов разговаривать с тобой. ……Поэтому я хочу, чтобы ты сейчас ушла. Мой голос прозвучал холоднее, чем я ожидал. Я сделал это не нарочно. Кан Ха Ныль не могла сдвинуться с места. Вскоре её лицо исказилось. Она прикусила губу, а глаза покраснели. «……Может, это было слишком жестоко?» На душе стало как-то паршиво. Кан Ха Ныль ведь тоже сильно страдает. И в прошлый раз в коридоре, и сейчас. Она извиняется искренне. По крайней мере, мне так кажется. Возможно, я обхожусь с ней слишком сурово. Но…… я лишился ноги. Моей правой ноги ниже колена больше нет. По крайней мере, пока я остаюсь Мун Ю Джином, мне придется жить с этим увечьем. Разве я не имею права сказать хотя бы это? Разве не естественно для жертвы относиться к своему мучителю холодно? «……Не обязательно». Пробормотала разумная часть моего сознания. Будем честны. Во мне затаилась обида на Кан Ха Ныль. Еще до того, как покалечить меня, она выдвигала совершенно абсурдные требования. Заставляла раздеваться до трусов для осмотра прямо в кабинете или принуждала совершать догэдза. С такой женщиной не так-то просто вести спокойный диалог. Так что сейчас я…… проявляю излишнюю агрессию. Сколько бы обиды во мне ни оставалось, нет никакой нужды сыпать соль на раны. Действительно, лучше не пересекаться с ней, пока буря в душе не утихнет. Ради нас обоих. Как раз в тот момент, когда я подумал об этом и собирался вновь озвучить свое решение—— Выражение лица Кан Ха Ныль изменилось. Маска страдания исчезла. Вместо этого на её лице появилась странная улыбка. Уголки губ поползли вверх. Но это не была обычная улыбка. Как бы это сказать…… она казалась какой-то извращенной. — Значит, ты всё-таки не примешь мои извинения. — ……Тут уж ничего не поделаешь. — Тогда, знаешь что. Кан Ха Ныль сделала шаг вперед. От её внезапного движения сердце бешено заколотилось. Я инстинктивно попытался отступить назад, но позади уже были перила. — Если я разделю хотя бы часть твоей боли, Ю Джин…… Кан Ха Ныль улыбнулась. — Ты ведь сможешь меня хоть немного простить, правда, Ю Джин? — О чем ты говор—— Прежде чем я успел договорить. Кан Ха Ныль выхватила из-за спины топор. — Ч-что... Неужели она…… Неужели она собирается угрожать мне этим топором? С первого взгляда было ясно, что топор в руках Кан Ха Ныль — далеко не обычный инструмент. Похоже, это было редчайшее снаряжение, которым пользуются высокоранговые Пробужденные. Но топор Кан Ха Ныль был направлен вовсе не на меня. Она замахнулась им…… на саму себя. — ХРЯСЬ! С леденящим душу звуком разрубаемой плоти топор глубоко вонзился в правую ногу Кан Ха Ныль. — Ч-что……? Я не мог поверить своим глазам, отказываясь понимать происходящее. — ХРЯСЬ! — ХРЯСЬ! Удары топора посыпались один за другим. Кровь хлынула фонтаном, а куски плоти отлетали быстрее, чем её способность к суперрегенерации успевала сращивать мышцы. Под разорванными мышцами показалась кость. Кан Ха Ныль и не думала останавливаться. — ХРЯСЬ! — ХРЯСЬ! — ХРУСЬ, ТРЕСК, ХРУСТ. Наконец, с ужасающим звуком правая нога Кан Ха Ныль была полностью отсечена. Белые осколки кости блеснули на солнце. Разорванная плоть кровоточила, и на полу быстро росла багровая лужа. — Угх…… н-нх…… Кан Ха Ныль рухнула на колени. Изувеченная нога волочилась по земле, оставляя за собой кровавый след. — Ты что, совсем с ума сошла?! — закричал я, сам того не замечая. Кан Ха Ныль уперлась руками в пол. Её тело сотрясала крупная дрожь, а лицо стало белым как полотно. И всё же она улыбалась. Уголки её губ были приподняты, а глаза сощурены. — Угх…… всхлип…… так больно…… Лицо её было залито слезами и потом. Волоча за собой отрубленную ногу. Кан Ха Ныль посмотрела на меня снизу вверх. — Ю Джин…… С исказившимся в безумной улыбке лицом Кан Ха Ныль спросила: — Теперь ты…… хоть немного меня простишь, правда? ---------- ……Хэппи-энд? Кан Ха Ныль ползла по земле. Волоча за собой правую ногу, отсеченную ниже колена, она упиралась руками в пол, продвигаясь вперед. Она приближалась ко мне. Кровь растекалась по полу, оставляя за ней тянущиеся следы. — Ю Джин, эта рана скоро затянется, но…… Ладонь Кан Ха Ныль прижалась к полу. — Если хочешь, я буду отрубать себе ногу столько раз, сколько потребуется. — Так что, пожалуйста…… хоть немного…… прости меня, ну хоть самую малость. Хорошо? Ее рука потянулась к моей лодыжке. — Ты сумасшедшая…… Мое тело оцепенело. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватило, а руки и ноги похолодели. Страх. Это была чистая реакция на страх. Прямо сейчас я безумно боялся Кан Ха Ныль. Эту женщину, которая сама отрубила себе ногу и улыбалась, истекая кровью. Я сомневался, та ли это вообще Кан Ха Ныль, которую я когда-то знал. «Она спятила. Окончательно головой поехала». Я знал. Я подозревал, что Кан Ха Ныль мучается. Ведь без моей способности она просто не могла справляться со своим врожденным расстройством контроля гнева. Но я и подумать не мог, что все зайдет настолько далеко. Я и представить не мог, что ее рассудок будет настолько разрушен, что она отрубит себе собственную ногу. Внутри поднялась волна отвращения. К горлу подступила горькая желчь. Меня едва не вырвало. Но вместе с тем я почувствовал жалость. Видя Кан Ха Ныль такой сломленной, мне стало искренне жаль ее. А следующим чувством была…… вина. «Это из-за меня?» В каком-то смысле именно моя способность сделала Кан Ха Ныль такой. Она разъела ее разум, поселив в сердце одержимость и собственничество. А потом я бросил Кан Ха Ныль. Оставил ее одну наедине с ее врожденным расстройством контроля гнева. И вот результат. Кан Ха Ныль отрубает себе ногу и все равно улыбается, ползя ко мне и умоляя о прощении. Мое сердце словно рухнуло. Но одновременно с этим пришла другая мысль. «Но…… ведь это ты сломала мне ногу». Страдает Кан Ха Ныль или нет, виноват ли я в ее страданиях или нет. Она раздробила мою ногу. Жестоко, безжалостно пнула ее. Этого факта никогда не изменить. Даже если Кан Ха Ныль сейчас так калечит себя, правую ногу Мун Ю Джина это не вернет. А вот нога Кан Ха Ныль скоро вернется на место. Разве у нее уже не остановилось кровотечение? Стоит ей приложить отсеченную конечность и подождать всего пять минут, как все восстановится. Так что все это — лишь шоу. Спектакль, на который способен только по-настоящему, жутко поехавший крышей человек. А причина, по которой Кан Ха Ныль лишилась рассудка, крылась в—— «……Хватит». Страх. Отвращение. Жалость. Вина. Гнев. Все эмоции смешались, скручивая внутренности узлом. Я больше не мог здесь оставаться. Не мог этого выносить. Прямо перед тем, как рука Кан Ха Ныль вцепилась в мою лодыжку, я отдернул ногу. И отступил назад. — Ю Джин……! Кан Ха Ныль жалобно завыла и снова поползла ко мне, когда я отступил на несколько шагов. Я больше не мог на это смотреть. Не мог это слушать. Я резко развернулся и зашагал к выходу на крышу. Настолько быстро, насколько мог. — Подожди, Ю Джин! Пожалуйста! Сзади донесся голос Кан Ха Ныль. Но я не оборачивался. Я добрался до входа на крышу. Протянул руку, открыл дверь и зашел внутрь. — Ю Джин――!! До меня донесся крик Кан Ха Ныль, но я проигнорировал его и изо всех сил захлопнул дверь. Бах. Железная дверь захлопнулась с тяжелым грохотом. — Ха-а, ха-а…… Я сбежал. Не в силах выносить безумие Кан Ха Ныль. Но это был еще не конец. Тук, тук, тук. Кан Ха Ныль заколотила в дверь с той стороны. — Ю Джин……! Прости меня. Мне правда, правда очень жаль! Тук, тук, тук. — Прости меня. Пожалуйста……! Тук, тук, тук. — Ю Джин……! Ю Джин……! Голос Кан Ха Ныль продолжал звучать. Ее извинениям не было видно конца. Я рухнул прямо там. Прижавшись спиной к двери. Сколько времени прошло? Пять минут? Десять? Тук, тук, тук. Кан Ха Ныль продолжала стучать в дверь. Ее мольбы тоже не прекращались. Крики, доносившиеся из-за двери, бесконечно вонзались в мои барабанные перепонки. «Что мне, черт возьми, делать?» Я обхватил голову руками. Может, просто вернуться к Пэк Се Хи? Оставить Кан Ха Ныль позади, будто ничего и не было. Прямо сейчас Пэк Се Хи наверняка работает в тренировочном центре. Ждет меня, ушедшего ненадолго «подышать воздухом». Верно. Надо возвращаться. Просто уйти. Встать, сесть в лифт и спуститься. Но. Кан Ха Ныль сейчас казалась пугающе серьезной. Кан Ха Ныль отрубила себе ногу топором, чтобы заслужить мое прощение. Даже когда хлестала кровь и обнажилась кость, она била топором, надеясь на прощение. Она, должно быть, испытывала адскую боль, от которой любой нормальный человек давно бы лишился чувств. Но Кан Ха Ныль не корчилась от боли. И не упала в обморок. И она…… улыбалась сквозь эту боль. Чтобы понравиться мне. Чтобы извиниться. Чтобы заслужить мое прощение. Она заискивающе улыбалась. Честно говоря, это было жалко. «Если я просто оставлю ее вот так……» То Кан Ха Ныль позже снова объявится. И в следующий раз она может сотворить с собой что-то еще более жуткое. Или вообще…… покончит с собой. «Есть ли вообще правильный выход? В такой-то ситуации?» В груди все сжалось. Я не знаю. Черт возьми, я действительно не знаю. Должен ли я простить Кан Ха Ныль или отвернуться от нее. Я не хочу ни того, ни другого. И то, и другое сделать чертовски трудно. — ……Блять. Ругательство сорвалось с губ прежде, чем я успел подумать. Вроде бы понимаю, а вроде и нет. Разум и чувства указывают в совершенно разные стороны. — Да плевать! В жизни все равно нет правильных ответов. Я усвоил этот болезненный урок, умерев трижды. Не знаю? Тогда я просто сделаю то, что велит сердце. Так я хотя бы не буду ни о чем жалеть. Я поднялся. Протянул руку и взялся за ручку двери на крышу. — ……Фух. Я с силой распахнул дверь. Кан Ха Ныль была там. Она распласталась на полу. Должно быть, за это время она успела приложить ее на место — отсеченная правая нога снова была соединена с телом. В этом заключалась сила регенерации EX-класса. Но регенерация еще не завершилась. Бросив взгляд, я увидел, что даже сейчас кости и плоть медленно срастаются. Лицо Кан Ха Ныль исказилось от муки, словно она умирала. Губы посинели от боли, лицо перекосило. Однако. — Ю Джин……? Как только она увидела, что я вернулся на крышу, Кан Ха Ныль снова выдавила улыбку. Натягивала уголки губ, стискивая зубы и обливаясь слезами. Жутко. Но в то же время жалко. — Подобные вещи…… это не извинение! Когда я крикнул на Кан Ха Ныль, ее глаза округлились. — Твои страдания не вернут мне потерянную ногу! — Сколько бы ты ни мучилась, какую бы боль ни испытывала, это никак не вернет мою ногу! Я кричал так, что едва не сорвал голос. — Никогда больше не делай ничего подобного! Это не извинение…… это просто, просто……! Слова застряли у меня в горле. Сидя на полу, Кан Ха Ныль растерянно смотрела на меня снизу вверх. Слезы катились по ее щекам. Я тяжело вздохнул. Затем подошел к Кан Ха Ныль. Опустился на колени и обнял ее. Кан Ха Ныль шумно выдохнула. — Ю Джин……? — Не двигайся. Я напряг руки и приподнял Кан Ха Ныль. Ее правая нога безжизненно свисала. — Слушай меня внимательно. Я посмотрел ей прямо в лицо. — Я все еще не простил до конца то, что ты сделала. — Ты ударила и раздробила мне ногу. Мне придется жить с инвалидностью. Этого факта никогда не изменить. Взгляд Кан Ха Ныль снова потускнел. — Но…… я понимаю, как тяжело тебе пришлось. — Скажу честно. Я и сам толком не понимаю собственных чувств. Но…… по крайней мере, я не хочу, чтобы ты, Ха Ныль, так мучилась. Глаза Кан Ха Ныль задрожали. Вскоре на ее лице отразилось облегчение, и из глаз хлынули слезы. — Прости меня, мне правда, правда очень жаль, Ю Джин. Я, я…… Кан Ха Ныль уткнулась лицом мне в плечо. — Ч-что сотворила такое…… мне так жаль…… — Если понимаешь, больше так не делай. Я взял Кан Ха Ныль за плечи. — Никогда больше не калечь себя так. Поняла? — ……Да. — Я не простил тебя до конца. — Угу…… Кан Ха Ныль разрыдалась у меня в объятиях. Я стоял и обнимал ее. Жуткий процесс регенерации завершился, и правая нога Кан Ха Ныль приняла вполне нормальный вид. По крайней мере, мышечные ткани больше не были видны. Бедро снова стало гладким. Разумеется, это было лишь внешнее восстановление, а двигательным функциям требовалось еще немного времени и отдыха для реабилитации. «Способность к регенерации……» Я знал об этом. У Кан Ха Ныль было три способности: сверхсила, сверхпрочность и регенерация. Это не была способность к суперрегенерации, способная мгновенно восстановить отрубленные конечности или разорванную нижнюю часть тела. Но при травмах такого уровня, если отсеченная часть тела не была утеряна, сращивание и восстановление происходили за очень короткое время. «……Как и следовало ожидать, EX-класс — это совсем другой уровень». По спине пробежал холодок. Кан Ха Ныль была настоящим монстром. В физическом плане. И этот монстр…… ударом раздробил мне ногу. «……Не будем об этом думать». Я потряс головой. Не стоило лишний раз изводить себя воспоминаниями о том инциденте. Мне этого не хотелось. — Больница…… похоже, не понадобится. — ……Прости. — Все нормально. Через тридцать минут…… нет, даже через пятнадцать минут отдыха травма Кан Ха Ныль полностью заживет. Но я все равно не мог просто оставить Кан Ха Ныль на крыше в таком состоянии. — Давай пока пойдем в твой кабинет. Отдохнешь там. — Хорошо. Я взял Кан Ха Ныль под руку, и мы ушли с крыши. Пройдя по коридору, мы сели в лифт. Мы вышли на этаже, где находился ее кабинет. Открыв дверь, я увидел диван, на котором часто сидел, когда работал ее менеджером. — Ложись сюда. — Хорошо. Я уложил Кан Ха Ныль на диван. Рана продолжала затягиваться, но ее лицо все еще оставалось бледным. — Отдыхай. Пока нога полностью не заживет. — ……Ю Джин. Кан Ха Ныль посмотрела на меня снизу вверх. Протянув руку, она схватила меня за ладонь. — Тебе…… обязательно уходить? На этот вопрос было трудно ответить. Прямо сейчас мое присутствие помогло бы ее душевному состоянию. Хотя бы на полдня, ну или хотя бы на час-другой. Но Пэк Се Хи это точно не понравится. Строго говоря, я был менеджером Пэк Се Хи, и сейчас шло рабочее время. К тому же нас с Кан Ха Ныль больше ничего не связывало. Мы были чужими людьми. Если меня поймают за тем, как я провожу время с Кан Ха Ныль, проблем не избежать. Вернуться к Пэк Се Хи было самым разумным решением. Однако мне было трудно холодно отвергнуть умоляющий взгляд Кан Ха Ныль. — Я свяжусь с тобой в следующий раз. — Правда……? — Да. Я свяжусь с тобой. — Ты ведь не врешь……? — Нет. Я постарался произнести это как можно тверже. Но Кан Ха Ныль так и не отпустила мою руку. — Ю Джин, разве ты не можешь остаться? Пожалуйста? Ну пожалуйста…… «……Угх». Я попытался высвободить руку, но это было физически невозможно. Разница в силе между нами была больше, чем между муравьем и человеком. — Ха Ныль, для начала отпусти мою руку―― — Нет. Пожалуйста. Не уходи…… — Я же сказал, что свяжусь с тобой в следующий раз. Клянусь. — Правда? — Правда. Я повторил это обещание несколько раз. Только тогда хватка Кан Ха Ныль ослабла. — ……Ты обязательно должен связаться со мной. Хорошо? — Да. Обещаю. Я открыл дверь кабинета Кан Ха Ныль и вышел. ---------- Еще один Рептилоид? «...Фух». На этот раз я спустился на лифте в подвал. «Теперь нужно просто вернуться к Пэк Се Хи». Я проверил время на телефоне — мое отсутствие затянулось сильнее, чем обычная прогулка на свежем воздухе. Впрочем, на тренировочной площадке все равно делать было нечего, кроме как играть в игры. Никто бы и слова не сказал из-за того, что я немного дольше отсутствовал на своем месте. Я просто вернусь назад, будто ничего и не произошло. Когда я вошел на тренировочную площадку, Пэк Се Хи поприветствовала меня. — Ю Джин, куда ты ходил? — А, просто вышел подышать свежим воздухом. — Вот как. Пэк Се Хи улыбнулась. Она кивнула, не став расспрашивать дальше. «Пронесло». Я облегченно выдохнул. Да и если подумать, с чего бы мне вообще из-за этого нервничать? Что плохого в том, чтобы отдохнуть на крыше и случайно столкнуться с Кан Ха Ныль? Хотя, несмотря на эти мысли, мне все равно было немного по себе, поэтому я и придумал это глупое оправдание. В любом случае, Пэк Се Хи — разумный человек. Даже если она что-то заметила, то просто закроет на это глаза. Успокоив себя, я вернулся в кабинет Пэк Се Хи, обустроенный в углу тренировочной площадки. Играть в игры, как и до прогулки, совсем не хотелось. Поэтому я просто безучастно уставился в потолок. «Кан Ха Ныль...» Сегодняшнее происшествие по-настоящему шокировало. Кан Ха Ныль, отрезающая собственную ногу и улыбающаяся, несмотря на хлещущую кровь. Кан Ха Ныль, ползущая ко мне и умоляющая о прощении, плачущая, но все еще улыбающаяся. Мне удалось как-то с этим справиться, но... это было поистине ужасающее зрелище. Я никогда не забуду Кан Ха Ныль в таком состоянии. Даже после возвращения в свой первоначальный мир. В этот момент—— — Ю Джин. Дверь открылась, и вошла Пэк Се Хи. — А, Се Хи. Пэк Се Хи присела рядом со мной. — Вообще-то, мне кое-что любопытно. Пэк Се Хи слегка наклонила голову набок. Уголки ее губ приподнялись в широкой улыбке. Но от этой улыбки почему-то веяло могильным холодом. — Куда ты ходил чуть раньше и с кем встречался? — Прошу прощения? — Мне просто интересно, с кем ты виделся и чем занимался. Это ведь была женщина, верно? — Э-э... «Мне пиздец». В голове мгновенно воцарилась пустота. Улыбка все еще не сходила с лица Пэк Се Хи. Но я отчетливо чувствовал, что за ней скрывается. Она знает. Знает, что я с кем-то встречался. Этот вопрос задан не из простого любопытства. Она уже догадалась о правде и спрашивает лишь для того, чтобы подтвердить свои подозрения. — Ну... это... Я едва мог пошевелить онемевшим языком. Соврать? Или сказать правду? Если я солгу, Пэк Се Хи не поверит. Она наверняка уже обо всем догадалась, прежде чем спросить. Но что, если я скажу правду? Стоит мне произнести «Я встретил Кан Ха Ныль», и я даже представить себе не могу, как отреагирует Пэк Се Хи. Одно было ясно наверняка. Ничем хорошим это не закончится. Выхода не было. Какой бы выбор я ни сделал, меня ждали лишь скверные последствия. — Я... ну... просто вышел немного проветриться... Голос предательски задрожал. Пэк Се Хи все так же улыбалась. — Ю Джин, ты ведь помнишь, как в прошлый раз в Штаб-квартире Ассоциации сработала тревога из-за вторжения Рептилоида? — Д-да?.. — Так вот, на самом деле я прикрепила к твоей одежде сверхточный датчик местоположения. — Мало ли, вдруг какой-нибудь очень плохой человек... на этот раз нацелится на твою левую ногу. В горле пересохло. Я попытался сглотнуть слюну, но во рту было сухо, как в пустыне. Пэк Се Хи просто смотрела на меня, ожидая ответа. «Дело совсем дрянь». Я лихорадочно соображал, пытаясь найти выход. Но в голову не приходило ничего путного. — Я... — Да. — На самом деле... Я зажмурился. Будь что будет, я просто скажу. Раз уж меня все равно поймали с поличным, лучше признаться честно. Но стоило мне открыть рот—— — ВУ-У-У-У-У-У-У-НГ——!! Внезапно по всему зданию взвыла сирена. Вслед за оглушительным воем аварийные лампы под потолком коридора замигали тревожным красным светом. [Чрезвычайная ситуация. Возникновение Пространственных Врат S-класса. Район — Йоидо. Классифицировано как вторжение Рептилоидов через Пространственные Врата. Всем находящимся в режиме ожидания Пробужденным немедленно выдвинуться на позиции. Повторяю——] — ……Тц. Пэк Се Хи недовольно цокнула языком. — Ю Джин, поговорим позже. Похоже, мне пора выдвигаться. Пэк Се Хи поднялась со своего места. — Жди здесь. Я скоро вернусь. — А, да. Пэк Се Хи открыла дверь кабинета и вышла. До меня донесся ее голос, созывающий членов Группы специального реагирования на Пространственные Врата на тренировочной площадке. Вскоре шаги затихли вдали. — ……Фух. По спине струился холодный пот. Силы мгновенно покинули тело, и я бессильно откинулся на спинку стула. «Я выжил». Нет, сказать «выжил» было бы не совсем верно. Скорее... я получил временную отсрочку. Когда Пэк Се Хи вернется, она снова поднимет эту тему. И тогда мне придется ответить. Но не сейчас. Пока что я выиграл немного времени. Но вместе с тем в груди поселилось тревожное предчувствие. Вторжение Рептилоидов, да еще и S-класса. «...Опять?» Вторжение S-класса приравнивалось к катастрофе национального масштаба. Однако подобные крупномасштабные прорывы Пространственных Врат происходили пугающе часто. Я чувствовал, что здесь кроется какая-то странность. Но сейчас у меня не было возможности забивать себе этим голову. Пока что оставалось только ждать возвращения Пэк Се Хи. И... думать над тем, что ей сказать. Я остался один. Пэк Се Хи и все бойцы Группы специального реагирования на Пространственные Врата уже давно ушли. Тренировочная площадка полностью опустела. — Хм, и что мне теперь делать? От нечего делать я принялся крутиться на стуле. Пэк Се Хи вернется в Штаб-квартиру Ассоциации. Мне нужно ждать ее здесь. Я понятия не имел, сколько времени это займет. Все могло закончиться за полчаса, как в прошлый раз с Пространственными Вратами S-класса в Чонно. В худшем же случае это могло затянуться больше чем на сутки. Я не мог просто сидеть сложа руки и бесконечно ждать все это время. Пойти домой одному я тоже не мог. Без Пэк Се Хи у меня не было ключей от квартиры, да и, что более важно, она очень не любила, когда я действовал самостоятельно. — Может, спуститься в кафе на первом этаже? То самое место, где Пэк Се Хи помогла мне расторгнуть контракт менеджера с Кан Ха Ныль. ...Если выразиться так, это звучит как место, навевающее зловещие воспоминания, но на самом деле я бывал там практически каждый день. Было бы неплохо проветрить голову за чашечкой сладкого напитка с каким-нибудь десертом. «Ладно, пойду. Все равно нужно придумать оправдание». Мне нужно было подготовить убедительный ответ для Пэк Се Хи, когда она вернется и спросит, куда я ходил дышать воздухом и с кем виделся. Наспех состряпанная ложь тут не прокатит. Скажу ли я правду или разбавлю ее вымыслом, чтобы перевести стрелки, ответ должен быть детальным и безупречным. А для глубоких размышлений над оправданием мне срочно требовалась доза сахара. Я поднялся со стула. Выйдя с тренировочной площадки, я направился по коридору. Оставалось только сесть в лифт—— — ……Хиек?! Внезапно прямо передо мной кто-то вырос. От неожиданности я издал какой-то нелепый звук. Незнакомкой оказалась женщина. На ней была форма сотрудницы Ассоциации. Но я совершенно не заметил, когда она успела здесь появиться. Еще секунду назад передо мной никого не было, а двери лифта оставались закрытыми. И тем не менее, она возникла передо мной так внезапно, словно стояла здесь с самого начала. «Что это еще за девица?» — К-кто вы такая?.. Когда я взволнованно спросил об этом, она открыла рот. Сотрудница пристально уставилась на меня. На ее лице не было абсолютно никаких эмоций. Ни улыбки, ни замешательства — ничего. Just……expressionless. Полнейшая... бесстрастность. — Неужели ты уже забыл? — ……Что? Я не понимал, о чем она говорит. Забыл. Что я должен был помнить? Если она намекает, что я забыл ее саму, то я определенно видел эту женщину впервые в жизни. — Я не знаю, кто вы... Думаю, мы видимся впервые. Женщина не ответила. Она лишь продолжала буравить меня взглядом. А затем—— — ……А. Тихо пробормотала она. — Моя ошибка. Забыла отменить трансформацию облика. «Трансформацию облика?» Стоило ей договорить, как очертания ее тела исказились. Пожалуй, слово «исказились» не совсем точно передавало суть. Если прибегнуть к метафоре... ее силуэт поплыл, словно растекающаяся краска, и начал принимать совершенно иную форму. Это заняло всего несколько секунд. Человек, стоявший передо мной, больше не имел ничего общего с сотрудницей Ассоциации. Во-первых, ее рост невероятно увеличился. На вид в ней было не меньше двух метров. Лицо тоже изменилось. Странно гладкая кожа, слишком большие глаза, какие-то неестественные пропорции. И... вертикальные зрачки. — Церк Маркербург?! Генеральный директор Фейстаграма. Глава транснациональной корпорации. Таинственная личность, раскрывшая мне секрет моей способности. Почему он здесь? Церк Маркербург посмотрел на меня сверху вниз. На его лице по-прежнему не отражалось ни единой эмоции. — Теперь вспомнил? — Что... как ты можешь так менять облик? Церк Маркербург недолго понаблюдал за мной, а затем его тело снова пришло в движение. Его внешность вновь исказилась. Рост уменьшился. Черты лица изменились. Он снова принял облик сотрудницы Ассоциации. — Это было необходимо, чтобы нейтрализовать систему сигнализации. — ……Что? — Система безопасности этого здания реагирует на частицы нашего вида. В моем истинном обличье меня бы обнаружили уже через несколько минут. Спокойно объяснил Церк Маркербург в теле сотрудницы Ассоциации. — Поэтому маскировка была обязательна. По коже пробежали мурашки. Что вообще здесь происходит? Я инстинктивно попятился назад. В такой ситуации, даже если бы я очень постарался не сомневаться в нем, у меня бы ничего не вышло. С самого начала в Церке Маркербурге было слишком много подозрительных деталей. Стоит разложить все по полочкам. Во-первых, первый момент. Когда Церк Маркербург внезапно возник в кабинете Пэк Се Хи. Спустя всего несколько секунд после того, как он покинул кабинет Пэк Се Хи, он уже садился в лимузин на первом этаже перед зданием. Подобная скорость физически невозможна, если только он не выпрыгнул из окна. Иными словами, сверхскоростное перемещение. Во-вторых, второй момент. Церк Маркербург, представший в облике сотрудницы Ассоциации, мгновенно принял свой истинный вид, а затем снова превратился в женщину. Трансформация облика. И наконец, третий момент. [Реагирует на частицы нашего вида.] Слова, которые только что произнес Церк Маркербург. Наш вид. Стал бы обычный человек использовать подобное выражение? То же самое произошло и при нашей первой встрече. Не прошло и нескольких минут с начала нашего разговора, как по всей Штаб-квартире Ассоциации взвыла сигнализация обнаружения частиц Рептилоидов. И тогда Церк Маркербург поспешно ретировался. Пазл в моей голове наконец-то сложился воедино. Сверхскоростное перемещение. Трансформация облика. Обнаружение частиц Рептилоидов. Все эти улики указывали лишь на один-единственный вывод. — Ты... В горле пересохло. Я попытался сгнуть слюну, но горло неприятно саднило. — Кто ты такой на самом деле? Церк Маркербург в облике женщины промолчал. Он лишь продолжал бесстрастно смотреть на меня. — Только не говори мне... ты действительно Рептилоид? Честно говоря, я и сам с трудом верил в собственные слова. Это же полный абсурд. Церк Маркербург — Генеральный директор Фейстаграма. Глава гигантской корпорации и один из богатейших людей планеты. И этот человек — Рептилоид? Однако Церк Маркербург кивнул. Так спокойно, словно в этом не было ничего особенного. — Все верно. Просто безумие какое-то. Инопланетный вид, вторгшийся на Землю. Монстры, нападающие на человечество через Пространственные Врата. И одно из этих чудовищ все это время скрывалось в человеческом обществе, приняв людской облик и притворяясь Генеральным директором Фейстаграма. — Как давно... как давно ты притворяешься человеком? — Довольно давно. Ответил Церк Маркербург. — Но сейчас это не имеет значения. Он сделал шаг навстречу. — Не бойся. У меня нет намерения причинить тебе вред. По крайней мере, сейчас. — Тогда... — Времени мало. Перейду сразу к делу. Рот Церка Маркербурга——нет, Рептилоида в облике сотрудницы Ассоциации——приоткрылся. ---------- Помоги мне, Маркербург! — Для начала у меня есть вопрос. Так сказал Маркербург. — Не являешься ли ты существом из внешней вселенной? — ……Что? На мгновение я потерял дар речи, не в силах осознать услышанное. — Я не совсем понимаю, о чем ты……. Я обычный кореец. Внешняя вселенная…… — Похоже, требуется предварительное объяснение. Маркербург открыл рот. — Наша раса обладает Вычислителем причинности. — Вычислителем…… причинности? — Верно. Это устройство, которое отслеживает причинно-следственные связи всех событий и предсказывает возможные варианты будущего. Оно не идеально, но обладает крайне высокой точностью. «Предсказывает будущее с высокой вероятностью?» Сначала это показалось мне полным абсурдом, но если подумать хорошенько, доля истины в этом была. Даже современная земная наука использует большие данные для прогнозирования погоды и курсов акций. А на Земле в этом мире ученые и вовсе предсказывают появление Пространственных Врат. Вычислитель причинности Рептилоидов, о котором говорил Маркербург, должно быть, работал по схожему принципу. Только на основе куда более продвинутых технологий. Разница примерно как между угольной электростанцией и термоядерным синтезом. — И ты проанализировал меня с помощью этого вычислителя? — Именно так. Маркербург кивнул. — Однако анализ Вычислителя причинности оказался в корне неверным. Согласно расчетам, в данный момент времени тебя уже не должно быть в живых. — ……Что ты имеешь в виду? — Тебя должна была убить Кан Ха Ныль. Или Пэк Се Хи. По спине пробежал леденящий холод. — Согласно нашим расчетам, ты неизбежно находишь свою гибель из-за отношений с Кан Ха Ныль или Пэк Се Хи. В результате та, что убивает тебя, и вторая сходятся в смертельной схватке, где одна погибает. Выжившая же получает смертельные раны и тоже вскоре умирает. — Да что за…… хуйня…… — Тем не менее, сейчас ты жив. И при этом одновременно состоишь в отношениях с двумя Пробуждёнными EX-класса, Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Вертикальные зрачки Маркербурга пристально уставились на меня. — Но еще более странным является твой паттерн поведения. — Паттерн поведения……? — К примеру, ты работаешь менеджером Пэк Се Хи, пусть и формально. Однако Вычислитель причинности с вероятностью в 97% предсказывал, что ты будешь бездельничать и с головой уйдешь в игры. Сердце ушло в пятки. — Кроме того, ты простил Кан Ха Ныль. Вычислитель давал 88% вероятности того, что ты даже не сможешь встретиться с ней взглядом и просто сбежишь. — Откуда ты…… Откуда он это знает? Нет, в этом есть смысл. Вычислитель причинности отслеживает прошлое, чтобы рассчитать настоящее и будущее. Даже не наблюдая за мной лично, он мог знать общую картину. И теперь я понимал, почему все прогнозы Вычислителя причинности относительно Мун Ю Джина оказались ошибочными. Наверное, это естественно. Ведь я не совсем Мун Ю Джин. Я познал смерть в мирах Чхве Со Ри, Ким Бом и Каталины, и вынес из этого хоть какие-то уроки. У меня выработался своего рода инстинкт, подсказывающий, какие именно решения ведут к гибели. Каким бы совершенным ни был Вычислитель причинности Рептилоидов, он не мог предсказать, что я буду действовать, опираясь на воспоминания и опыт из прошлых миров. — Все эти отклонения означают, что ты, как переменная, находишься за пределами нашего диапазона прогнозирования. Так сказал Маркербург. — Это явное вмешательство из внешней вселенной. И ты находишься в самом центре этого вмешательства. — Вмешательство…… из внешней вселенной? — Верно. Сила, действующая за пределами причинности этой вселенной. Эта сила воздействует на тебя. А ты являешься проводником этого вмешательства. Сердце бешено заколотилось. «Неужели……» Кое-что пришло мне в голову. Богиня Семьи, Богиня Победы, Богиня Любви. Те самые богини, что устроили мне испытания и переселили мою душу в тело Мун Ю Джина. Выражаясь языком Церка Маркербурга, это определенно было вмешательством из внешней вселенной. Я не знал, где обитают три богини. Но, по крайней мере, было очевидно, что они существа извне. Можно сказать, меня раскусили. Маркербург знал наверняка. Что я…… не настоящий Мун Ю Джин. И что я нахожусь под влиянием чего-то, что не принадлежит этому миру. — Ты не отвечаешь. Так сказал Маркербург. — Молчание — тоже своего рода ответ. — Если…… твои рассуждения верны. Я постарался придать голосу твердости и спросил: — Маркербург, что ты собираешься делать? Маркербург не ответил, храня молчание. Его вертикальные зрачки изучали меня. — С какой целью ты прибыл в эту вселенную? — ……Целью? — Завоевание или исследование? Завоевание, исследование. Какая нелепость. Меня просто забросило в миры Чхве Со Ри, Ким Бом, Каталины, Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Я пришел сюда не по своей воле и уж точно этого не желал. Но Маркербург говорил совершенно серьезно. Я не мог прочесть его эмоции, но, скорее всего, так оно и было. «Как мне ответить?» Церк Маркербург — Рептилоид. Представитель инопланетной расы рептилий, вторгшейся на Землю. Выкладывать всю правду такому существу казалось не самым разумным решением. — Я…… Я глубоко вздохнул. — Я оказался здесь по воле трансцендентного существа. Вертикальные зрачки Маркербурга слегка расширились. Я не мог понять его чувств, но он определенно проявил интерес. — Я смогу вернуться только в том случае, если пройду испытание этого существа. — Испытание. Маркербург повторил это слово. Повисла недолгая тишина. — Я понял. Он кивнул. — В таком случае наша раса надеется, что ты вернешься в свою первоначальную вселенную. — ……Вернусь? — Вмешательство из внешней вселенной нарушает причинность. Это лишает наши расчеты всякого смысла. Пока ты находишься в этой вселенной, все наши вычисления будут содержать неустранимые погрешности. Голос Маркербурга по-прежнему оставался лишенным эмоций. — Каков способ твоего возвращения в родную вселенную? «Это……» Мои мысли завертелись с бешеной скоростью. Этот вопрос — ловушка. Есть два способа вернуться в кафе, где ждут три богини. Умереть или пройти испытание. Что произойдет, если я скажу: «Я вернусь, если умру»? Маркербург может просто убить меня. Прямо здесь и сейчас. Ведь это самый простой и надежный способ. Передо мной представитель инопланетной расы, вторгшейся на Землю. Его ни капли не заботит жизнь какого-то землянина. «Нужно говорить только о прохождении испытания». Я с трудом сглотнул слюну. — Я смогу…… вернуться только тогда, когда пройду испытание трансцендентного существа. — В чем заключается суть испытания? — ……В любви. — В любви? — Я должен полюбить…… и прийти к нормальному, счастливому финалу. Маркербург наклонил голову набок. Казалось, он пытался скопировать человеческий жест, но вышло довольно неуклюже. И все же это была первая живая реакция, которую я от него увидел. До этого момента он оставался абсолютно бесстрастным, но сейчас, пусть и едва заметно, выразил недоумение. — Каково определение «нормального»? — Это…… На этот вопрос было трудно ответить. — Существо, давшее тебе испытание, судя по всему, поставило перед тобой весьма философскую задачу. «……И не говори». Я решил ответить как можно проще. — На данный момент…… думаю, мне просто нужно счастливо жить с Пэк Се Хи. — С Пэк Се Хи. — ……Или с Кан Ха Ныль. Маркербург ненадолго замолчал. Его бесстрастное лицо смотрело на меня сверху вниз. Вскоре Маркербург снова кивнул. — Я понял. Подводя итог: чтобы вернуться в свою первоначальную вселенную, ты должен обрести счастливую любовь с Пэк Се Хи или Кан Ха Ныль…… вероятно, на протяжении длительного времени. Все верно? — ……Да. — Тогда у меня есть предложение. Маркербург протянул руку. Рука, принявшая облик сотрудницы Ассоциации, замерла передо мной. — Я покажу тебе истину. И помогу вернуться в твою родную вселенную. «……Что?» Это было совершенно неожиданное предложение. Рептилоид хочет мне помочь? Инопланетная раса, вторгшаяся на Землю? — Возьми меня за руку. Рука Маркербурга все еще была протянута ко мне. «Могу ли я…… доверять этому?» Меня одолевали сомнения. Рептилоиды напали на человечество. Они — монстры, которые открывают Пространственные Врата, вторгаются и разрушают города. Станут ли они действительно помогать мне? В конце концов, они враги человечества. Вертикальные зрачки Маркербурга внимательно следили за мной. — Ты сомневаешься. — Это вполне рациональная реакция. Так сказал Маркербург. — Однако у тебя не так много вариантов. — Что ты имеешь в виду? — До сих пор тебе удавалось избегать гибели, вопреки нашим прогнозам. — М-м…… — Но нет никакой гарантии, что так будет продолжаться и дальше. Напротив, вероятность твоей гибели только растет. Голос Маркербурга по-прежнему оставался бесстрастным. От этого он звучал еще более жутко. — К примеру, Кан Ха Ныль, с которой ты сегодня помирился, и Пэк Се Хи, которая сильно подозревает этот факт. Вероятность того, что они не столкнутся, на данный момент составляет всего 2,69%. — Верно. Они почти наверняка столкнутся. Я сглотнул. Во рту пересохло. — Если они столкнутся, одна из них точно погибнет. Поскольку вторая тоже получит смертельные ранения, она долго не протянет и тоже умрет. — Это…… — И ты не исключение. В процессе этого столкновения тебя, скорее всего, тоже затянет и убьет. Если это случится, то только по моей вине. Эта мысль целиком завладела моим разумом. И Кан Ха Ныль, и Пэк Се Хи попали под влияние моей способности. Моя способность разъедала их разум, взращивая в них чувство собственничества и одержимость. И результатом станет…… то, что они убьют друг друга. — ……Угх. Рука Маркербурга все еще была протянута ко мне. Могу ли я действительно доверять ему? Рептилоиду. Но…… похоже, другого выбора у меня просто не было. Даже если я вернусь к Пэк Се Хи, даже если обрету с ней счастье. Проблема отношений между Пэк Се Хи и Кан Ха Ныль — это совсем другое дело. Отношения между ними и так были ужасными. А из-за одержимости и собственничества, вызванных моей способностью, они наверняка стали еще хуже. В конце концов, прямо перед вторжением Рептилоидов через Пространственные Врата. Разве Пэк Се Хи не устроила мне допрос? Куда я ходил и с кем встречался. Как только инцидент с Пространственными Вратами Рептилоидов на Йоидо будет исчерпан, Пэк Се Хи снова задаст тот же вопрос. Что я тогда отвечу? Если я скажу правду, что встречался с Кан Ха Ныль, как отреагирует Пэк Се Хи? Маркербург прав. Услышав мой ответ, Пэк Се Хи с огромной долей вероятности столкнется с Кан Ха Ныль. «……Я не знаю». В голове царил полнейший хаос. Но одно было ясно наверняка. Своими силами мне эту ситуацию не разрешить. Я протянул руку. И пожал руку Маркербурга. ---------- Но я отказываюсь …………… В тот миг, когда я пожал руку Маркербурга. По моей коже пробежали мурашки. Его ладонь была не просто холодной — это слово даже близко не описывало её состояние. Казалось, будто я коснулся льда или куска металла. Температура его тела совсем не походила на тепло живого примата... она была ближе к рептилии. — Правильный выбор, — произнёс Маркербург. А затем... Мир исказился. — ...Угх?! Коридор перед глазами расплылся туманной дымкой. Стены, потолок и пол вытянулись в линии и стремительно унеслись назад. Невероятная... неописуемая скорость. Машина? Нет, быстрее самолёта. Далеко за пределами скорости звука. Но моё тело было в порядке. Я не ощутил ни перегрузки от ускорения, ни сопротивления воздуха. Маркербург просто шёл. Казалось, он шагал не торопясь. Но окружающий пейзаж вёл себя иначе. Он проносился мимо с безумной скоростью. Я не понимал, куда мы движемся. Голова закружилась. Меня подкатила тошнота. Я зажмурился. «...» Сколько прошло времени? — Мы прибыли. Голос Маркербурга вернул меня в чувство. Место, где я стоял... было внутри какого-то здания. Я не мог понять, где именно. Огромное пространство. Высокий потолок, металлические стены. Ни окон, ни видимого входа. А вдоль стен тянулись машины. Приборы неизвестной формы заполняли каждую поверхность. — Это... — Секретная база нашего вида. Недалеко от Штаб-квартиры Ассоциации, — ответил Маркербург. «...База Рептилоидов.» С опозданием я осознал всю тяжесть положения. Теперь я находился на вражеской территории. Маркербург повернулся ко мне лицом. — Теперь мы обсудим, как ты сможешь вернуться. …………… — Перейду сразу к делу, — произнёс Маркербург. — Забирай Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи и исчезни. — ...Что? — Я имею в виду: откажись от своего долга Пробуждённого по защите человечества. На мгновение я усомнился в собственных ушах. — О чём ты говоришь? С чего бы... — Именно так, как я и сказал. Если ты искренне попросишь их об этом, обе с радостью бросят человечество и останутся с тобой. Невозможно. Кан Ха Ныль — Пробужденная EX-ранга. Как и Пэк Се Хи. У них могут быть второстепенные личные цели. Деньги, социальный статус и всё в таком духе. Но они сражаются, чтобы защитить человечество. Этот принцип неизменен. И они бросят человечество, чтобы сбежать со мной? — Этого не может быть. Они бы... — Ты ошибаешься. Твоя способность разъела их разум, — Маркербург оборвал меня. — Чем сильнее способности Пробуждённого, тем сильнее влияние. Я уже объяснял это. — Я знаю, но... — Согласно анализу Вычислителя причинности, вероятность того, что они не выберут тебя, составляет 1,557%. 1,557%. Это означало, что они почти наверняка предпочтут меня человечеству. — ...Это невозможно. Мне не хотелось в это верить. Поэтому я вслух отверг слова Маркербурга. Но в какой-то степени... я и сам это подозревал. Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Обе были одержимы мной. Испытывали чувство собственничества. Могла ли эта одержимость... заставить их предать свою страну, само человечество? «...Я не знаю.» Я действительно не знал. — Как только Пробужденные EX-ранга исчезнут из Сеула, наш вид возьмет всё под контроль, — продолжил Маркербург. — И создаст плацдарм. Тогда силы из родного мира Рептилоидов смогут беспрепятственно и без всяких затрат перемещаться на Землю и обратно. — ... — И на протяжении всего этого процесса ты будешь в безопасности. — В безопасности... говоришь? — Наш вид физически изолирует Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. — Мы поместим их в разные пространства, чтобы они не могли встретиться. Вертикальные зрачки Маркербурга уставились прямо на меня. — Никакого конфликта не возникнет. Они не убьют друг друга. Ты не умрёшь. — Тогда... — В таком положении ты сможешь выбрать обеих или остановиться на одной. Ты сможешь жить счастливой жизнью. — ... — Ты сможешь пройти испытание трансцендентного существа. В груди потяжелело. Путь, предложенный Маркербургом, был предельно ясен. Убедить Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи сбежать. Взамен Рептилоиды захватывают Сеул, а со временем и всю Корею. Изолировать Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи, чтобы они не поубивали друг друга. Я счастливо живу с одной из них или с обеими сразу. Прохожу испытание. Конец. Но. — Это невозможно, — я покачал головой. — Как вы собираетесь подчинить и изолировать Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи? — Разумеется, физически подчинить их трудно. Но у нас есть ты. — ...Я? — Если ты успокоишь их и воззовёшь к их чувствам, наш вид тем временем сможет распределить их по отдельным пространствам. Маркербург взмахнул рукой в воздухе. Один из настенных приборов засветился и спроецировал голограмму. Появились два особняка. Каждый находился в изолированном пространстве. — Если мы не позволим им встретиться, никакого конфликта не произойдёт, — Маркербург указал на голограмму. — Ты сможешь перемещаться между этими двумя пространствами сколько душе угодно. Или выбрать только одну из них. — ... — Если мы объединим усилия, этот исход вполне достижим. …………… Предложение Маркербурга, безусловно, шокировало. Но в то же время оно казалось абсолютно осуществимым. Моя способность повлияла на Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Их разум помутился, поглощённый одержимостью и чувством собственничества. И эта одержимость вместе с собственничеством заставит их бросить свой долг, свою страну и всё человечество. Тогда величайшие силы Кореи — две Пробужденные EX-ранга — исчезнут, и Рептилоиды без труда захватят Сеул. Создадут плацдарм и перебросят войска из своего родного мира. А я... смогу удержать Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи от взаимного убийства. Жить в безопасности и счастье. Пройти испытание. «...Я мог бы это сделать.» Эта мысль промелькнула у меня в голове. Но одновременно с ней возникла и другая. «Захватить Корею и создать плацдарм.» Эти слова не давали мне покоя. Если Рептилоиды захватят Корею и создадут плацдарм для беспрепятственной переброски войск... Что сделают Рептилоиды, прибрав к рукам Корею? «...Они вторгнутся на всю Землю.» Очевидно. Маркербург был Рептилоидом, который тайно действовал в человеческом обществе, маскируясь под генерального директора Фейстаграма. Он помогал мне вовсе не из добрых побуждений. Ему нужно было устранить меня как помеху для их Вычислителя причинности и использовать меня, чтобы избавиться от Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Иными словами, Маркербург действовал исключительно в интересах Рептилоидов. По спине пробежал холодок. «Мне нужно действовать.» Я уже разузнал немало, но нужно выведать ещё кое-что. Какова истинная цель Рептилоидов. Только тогда я смогу сделать следующий шаг. И... в одном я убедился окончательно. Вычислитель причинности Маркербурга не мог предсказать вмешательство из другого мира. А значит, он не мог раскусить мою ложь и актёрскую игру. Ведь я был попаданцем, которого отправили три богини с другой Земли. — ...Я понял. Твоё предложение действительно разумно, — я постарался говорить как можно спокойнее. — Но прежде чем я соглашусь, могу я спросить об одной вещи? — Спрашивай. — Зачем вы вторгаетесь на Землю? Маркербург ненадолго замолчал. — С местным сообщником стоит быть честным. Он снова взмахнул рукой в воздухе. Голограмма изменилась. На этот раз... она приняла форму мозга. Человеческого мозга. — Для работы Вычислителя причинности требуются мозги разумных существ. — ...Мозги? — Верно. Мозг разумного существа крайне эффективен в качестве биологического вычислительного устройства, — Голос Маркербурга оставался лишённым эмоций. — На Земле восемь миллиардов мозгов. Эти восемь миллиардов мозгов для нас — невероятно ценный ресурс. — Если объяснять с точки зрения землянина... то, что сейчас делает наш вид, эквивалентно разработке сверхгигантского нефтяного месторождения. — Его стоимость составила бы примерно несколько квинтиллионов долларов. — ... У меня отвисла челюсть. Земля оказалась нефтяным месторождением стоимостью в квинтиллионы. Рептилоиды видели в людях лишь... ресурс вроде топлива или батареек. — Теперь ты понимаешь? — спросил Маркербург. — Да, понимаю, — коротко ответил я. Маркербург кивнул. «...Что ж. Ничего не поделаешь.» Я мысленно укрепил свою решимость. — Вторжение вашего вида... через Пространственные Врата Йоидо, как оно продвигается? — Оно продолжается даже сейчас. — Значит, Пэк Се Хи и Кан Ха Ныль всё ещё сражаются. — Верно, — ответил Маркербург. — Однако мы намеренно тянем время, не предпринимая масштабных атак. — ...Почему? — Чтобы выиграть время для нашего разговора. — Понятно. Я кивнул. — Тогда я позвоню Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. — Позвонишь им? — Да. Прямо сейчас. Мне нужно поговорить с ними, чтобы убедить. — Хорошо, — Маркербург кивнул. — Тогда мне нужно отключить глушитель сигналов. Маркербург взмахнул рукой. Один из настенных приборов погас. — Отключено. — Спасибо. Я достал телефон из кармана. Открыл мессенджер и создал групповой чат, пригласив туда Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Нажал кнопку вызова. Раздался гудок. Один. Два. Не успел прозвучать третий — — Ю Джин?! — раздался взволнованный голос Пэк Се Хи. — Ю Джин? — послышался и голос Кан Ха Ныль. — Что случилось? — Ты в порядке? Что-то произошло? Пока их голоса перебивали друг друга. — Меня... — я глубоко вдохнул. И заорал во всё горло: — Меня похитили Рептилоиды! — Что?! — Ю Джин?! — Се Хи, ты же говорила, что повесила сверхточный маячок на мою одежду! И в моём телефоне есть GPS! Быстро отследите меня и спасите... — ТРЕСК!! Внезапно из телефона посыпались искры. — Угх! Я рефлекторно выронил трубку. Упав на пол, мобильник начал плавиться, испуская густой дым. Я повернул голову. Маркербург стоял неподалёку. В его руке был лучевой пистолет. От дула поднимался едва заметный шлейф тепла. — Значит, ты не принял предложение? Его вертикальные зрачки злобно уставились на меня. Я не смог сдержать смешка. — Предложение и правда было заманчивым. — Тогда почему? — Но я отказываюсь. Вертикальные зрачки Маркербурга слегка расширились. — Больше всего на свете я люблю... говорить «нет» тем, кто мнит себя абсолютным победителем. Великолепный отказ. Пожалуй, даже в глазах трёх богинь, которые наверняка сейчас наблюдают за мной, в этот миг я выглядел чертовски круто. «Ну, вообще-то я просто процитировал знаменитую фразу своего любимого персонажа.» Я безумно люблю этого мангаку. Гораздо сильнее, чем его врага — того серийного убийцу с фетишем на женские руки. Маркербург ничего не ответил. Однако дуло лучевого пистолета начало слабо светиться. *** ---------- Из какой вообще эпохи этот ошейник с бомбой?! …………… Я пришёл в себя. Первым делом я почувствовал холодный пол. Специфический холод твёрдого металла впился мне в спину. С трудом открыв глаза, я увидел потолок. Высокий, серый, утыканный какими-то непонятными механизмами. «Где это я?..» Я сел. Связан я не был. И руки, и ноги двигались совершенно свободно. Но --- Что-то было обёрнуто вокруг моей шеи. Я поднёс руку к шее и ощупал её. Это было что-то вроде металлического ошейника. Как ни погляди, штука была донельзя подозрительной. — Ты пришёл в себя. В этот момент раздался голос Маркербурга. Повернув голову, я увидел его в нескольких метрах от себя. — Что это... такое? Я указал на металлический предмет на шее. — Ошейник с бомбой. Он ответил обыденным тоном. — Поскольку наш вид не пользуется подобными бесполезными вещами, нам пришлось наспех раздобыть один из примитивных человеческих ошейников-бомб. — ... «Наспех раздобыть», значит. Эти слова служили прямым доказательством того, что Рептилоиды действовали внутри человеческого общества. Хотя я понятия не имел, где именно они откопали этот ошейник. — Есть три условия для его детонации. Маркербург поднял три пальца. — Во-первых, он взорвётся при сильном ударе. — Во-вторых, он взорвётся, если ты покинешь разрешённую зону без предварительного отключения. — В-третьих, он взорвётся, если я отправлю сигнал на детонацию. Я сглотнул. От движения кадыка металл слегка сжался, и по спине пробежал холодок. «Стоит ли радоваться, что меня не прикончили на месте?» Они вполне могли застрелить меня из своего лучевого оружия, но пока что сохранили мне жизнь. Пусть даже и нацепили бомбу на шею. Честно говоря, я чувствовал себя немного глупо. Прими я предложение Маркербурга, возможно, в этот раз мне наконец удалось бы пройти испытание трёх богинь. Но я отказался, и вот результат. Заперт на секретной базе Рептилоидов с ошейником-бомбой на шее. «Ну и дурак же я». Нахлынула волна сожаления. Я сделал иррациональный выбор. Собственноручно упустил лучшую возможность пройти испытание. Но даже так я не мог пожать руку Маркербургу. Не мог принять его предложение. Я не герой. Я самый обычный человек. И всё же. «Я не могу пожертвовать восемью миллиардами людей ради собственного спасения». От этого остался бы слишком горький осадок. Я не хочу так поступать. Так что иного выхода не было. Отказ Маркербургу был неизбежен. Пока я самокритично усмехался про себя, Маркербург заговорил: — Если мы убьём тебя, того, кто вторгся в нашу вселенную с силой трансцендентных существ, мы не знаем, как именно ты можешь воскреснуть или вернуться. — ... — Вот почему мы пытались сотрудничать, а не убивать тебя. — Но если ты собираешься вести себя подобным образом, у нашего вида нет другого выбора, кроме как ответить соответствующе. «...Ах». В тот момент, когда я услышал слова Маркербурга, в моей голове вспыхнула догадка. Маркербург — точнее, Рептилоиды — глубоко заблуждались. Если я умру как Мун Ю Джин, то вернусь в кафе в исходном мире, где меня ждут три богини. Я не возрождаюсь в этом мире. Но Маркербург думает, что в случае смерти я воскресну где-то ещё в этом мире. «Если я правильно это разыграю...» Нет никакой необходимости его разубеждать. Напротив, нужно использовать это заблуждение по максимуму. — Ладно. Раз уж я отказываюсь сотрудничать, вы можете меня убить. С помощью вот этого. С этими словами я слегка потянул за ошейник-бомбу. — Но, как вы сами сказали, господин Маркербург... что вы будете делать, если после смерти здесь я воскресну где-нибудь очень далеко? — Я ведь могу возродиться в другой стране или вообще на совершенно другой планете. Вертикальные зрачки Маркербурга слегка дрогнули. — Я полагаю, что твоё заявление может быть блефом. — Вот как? Я пожал плечами. — Почему бы вам не проверить? Маркербург не ответил. Он лишь молча наблюдал за мной. — Вы ведь сами только что сказали, господин Маркербург. Молчание — это тоже своего рода ответ. — Значит, я могу считать это ответом, верно? — ...Это пустая трата ресурсов. Наконец ответил Маркербург. — Если ты воскреснешь в другом месте, у нас не останется выбора, кроме как найти и уничтожить тебя. Ты станешь критической ошибкой в Вычислителе причинности. — Но это приведёт к колоссальной трате ресурсов. Наш вид избегает подобного расточительства. — Полагаю, что так. «Сработало». Блеф удался. Маркербург не мог проигнорировать вероятность того, что я воскресну где-то очень далеко. — Так что даже сейчас ещё не поздно. Маркербург продолжил: — Из-за твоего ложного предательства Пэк Се Хи и Кан Ха Ныль покинули передовую. — На самом деле это выгодная ситуация. Сотрудничай с нами. — ...Хм. Я промолчал. Как мне ответить, чтобы потянуть как можно больше времени до прибытия Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи? Отказать? Согласиться? Ни один из вариантов не казался хорошим. И в этот момент... --- — ВУ-У-У-У-И-И-И-Н-Г --- !! Внезапно взвыла сирена. — БУМ --- !! Сразу после этого прогремел мощный взрыв, и всё здание содрогнулось. …………… [Тревога: Внешняя переборка уничтожена. Обнаружено вторжение.] Раздался механический голос. — БУМ --- !! — БУМ --- !! Следом за этим один за другим прогремели взрывы, сотрясая здание и оглушая меня. Механизмы на потолке угрожающе задребезжали. «Они идут!..» Сердце бешено заколотилось. Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи шли сюда. Чтобы спасти меня. [Первая линия обороны прорвана. Развёртывание второй линии обороны.] Сирена не умолкала. Даже в механическом голосе, казалось, сквозило отчаяние. — БУМ --- !! — БУМ --- !! Взрывы приближались. Стены дрожали, а пол ходил ходуном. Но лицо Маркербурга оставалось бесстрастным. И вдруг он пробормотал: — ...Человеческая цивилизация Земли находится на уровне, когда они даже не способны должным образом использовать планетарную энергию. — Они развивались, иррационально сосредоточившись на военном потенциале. Это неэффективно. [Вторая линия обороны прорвана.] — Наш вид недооценил боевую мощь индивидов, именуемых Пробуждёнными. Голос Маркербурга оставался спокойным. — Однако... истощение запасов мозга разумных существ было слишком серьёзным. С этим ничего нельзя было поделать. «Истощение запасов мозга?» Что это значит? Что они слишком часто запускали Вычислитель причинности на своей родной планете и у них закончились мозги разумных существ, которые служили для него топливом? Так вот почему они вторглись на Землю. [Предупреждение: Неизбежно проникновение через внутреннюю переборку.] — БУМ --- !! В этот момент с оглушительным грохотом часть стены разлетелась на куски. Точнее, это был даже не взрыв... правильнее сказать, её просто разорвали на части. Толстая переборка разошлась, словно бумага, и смялась внутрь. Во все стороны полетели пыль и обломки. В лицо ударил обжигающий жар. И... --- — Ю Джин! Я услышал голос Кан Ха Ныль. — Ю Джин! Пэк Се Хи тоже была там. Они стояли плечом к плечу, яростно глядя на Маркербурга. «Они пришли!» В груди разлилось тёплое чувство облегчения. Кан Ха Ныль, Пэк Се Хи. Они обе пришли спасти меня. Жизнь в качестве Мун Ю Джина была несладкой. Меня изводила Кан Ха Ныль и практически одомашнила Пэк Се Хи. Но все эти мучения стоили того. Эти две Пробужденные EX-ранга проделали весь этот путь до базы Рептилоидов только ради моего спасения. «Теперь я спасён!..» Напряжение спало, уступив место облегчению, и у меня защипало в глазах. Но эта мысль испарилась в мгновение ока. Набежавшие слёзы исчезли без следа. Как только дым рассеялся, я смог отчётливо разглядеть лица Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Их лица выглядели... жутко. Начнём с Кан Ха Ныль. Выражение её лица было поистине свирепым. Губы исказились в яростной гримасе, а налитые кровью глаза излучали чистую жажду убийства. На тыльной стороне её ладоней виднелись ошмётки плоти. Похоже, она... разрывала кого-то на части голыми руками. Пэк Се Хи выглядела не лучше. Нежная улыбка, которую она всегда дарила мне, исчезла без следа. Она скалилась, источая дикую, первобытную жажду крови. Её белый костюм местами был забрызган кровью. «...Угх». К горлу подкатила тошнота. Я легко мог представить, как именно эти двое пробивались сюда. Они безжалостно вырезали каждого Рептилоида, попавшегося им на пути. Крайне жестоко и беспощадно. В этот момент их взгляды пересеклись с моим. Выражения их лиц мгновенно изменились. Яростно искажённые черты лица смягчились. Глаза, только что полные жажды убийства, потеплели. Глаза Кан Ха Ныль увлажнились, а Пэк Се Хи перестала скалиться и прикрыла рот. — Ю Джин, ты в порядке? Спросила Кан Ха Ныль. — Ю Джин, ты не ранен? Пэк Се Хи тоже поспешила спросить. Их голоса... ну, по крайней мере, вся былая жажда убийства из них полностью испарилась. В них даже чувствовалась нежность. — А, да. Я не ранен... — Слава богу... — Какое облегчение. Обе облегчённо вздохнули и расслабили плечи. И тут... --- — Как вы сами изволили заметить, Мун Ю Джин пока не пострадал. В их разговор вклинился голос Маркербурга. Лица Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи снова исказились от гнева. Из их глаз хлынула убийственная аура, когда они уставились на Маркербурга. — Не двигаться. Маркербург указал на меня. — Стоит вам сделать хоть одно неверное движение, и ошейник-бомба на шее Мун Ю Джина сдетонирует. Взоры Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи устремились к моей шее. Они увидели металлический обруч, плотно облегающий мою шею. — Более того. Маркербург поднял руку и указал на себя. — Это устройство также связано с показателями моей жизнедеятельности. — Следовательно, если вы убьёте меня, ошейник-бомба на шее Мун Ю Джина автоматически взорвётся. Вместо ответа обе замерли на месте. Воцарилась тишина. — Если вы хотите сохранить жизнь Мун Ю Джину, немедленно прекратите любые враждебные действия. Произнёс Маркербург. Кан Ха Ныль заскрежетала зубами. Да так сильно, что раздался отчётливый хруст. Пэк Се Хи вела себя точно так же. Она до крови закусила губу, не сводя яростного взгляда с Маркербурга. Но ни одна из них не могла сдвинуться с места. *** ---------- Давай погибнем во взрыве вместе. Маркербург снова провел рукой по воздуху. Устройства на стенах одновременно вспыхнули. Затем в воздухе развернулась огромная голограмма. Это был... Йоидо. Район вокруг Йоидо, где открылись пространственные врата, транслировался в режиме реального времени. Экран показывал пространственные врата. Огромную красную расщелину. Из нее нескончаемым потоком хлынули Рептилоиды. Объединенные силы военных и Ассоциации выстроили линию обороны. Непрерывно гремели выстрелы и взрывы — они сдерживали натиск Рептилоидов. Но... их теснили. Рептилоиды, хлынувшие из пространственных врат S-класса — даже не A-класса, — превосходили союзные войска как численно, так и качественно. А линия обороны, лишившись двух Пробуждённых EX-класса, оказалась слишком беспомощной. Оборона рухнула. Тела солдат плавились под лазерным огнем. Даже Пробуждённые не выдержали натиска и начали отступать. — Угх... Я стиснул зубы. Люди, солдаты, Пробуждённые и мирные граждане, которые не успели эвакуироваться. Все они гибли. «Разве мы не должны что-то сделать?» Даже сейчас было еще не поздно. Если я сохраню себе жизнь, остановив Маркербурга, и присоединюсь к линии обороны Йоидо, мы сможем как-то исправить ситуацию. Сам я не мог придумать выход, но эти две Пробуждённые EX-класса наверняка на что-то способны. Я посмотрел на Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Но ни одна из них не шелохнулась. — Ха Ныль, Се Хи! — Мы должны что-то сделать... ведь так? Если мы будем просто стоять здесь... — ...Мы не можем. Обе прервали меня одновременно. Коротко и решительно. — Почему? — Потому что ты умрешь. — Потому что Ю Джин окажется в опасности. «...Ах». Ощущение было такое, словно меня ударили по голове чем-то тупым. Но благодаря этому я все понял. До боли отчетливо. Для них... я уже был дороже, чем сотни тысяч жителей Йоидо. Потому что моя способность разъела их разум. Потому что она превратила их привязанность и любовь в собственничество и одержимость. Поэтому они выбрали меня. Они отвернулись от жертв, число которых могло вырасти до десятков, сотен, тысяч или миллионов. Глядя на них, Маркербург деловито пояснил: — Район Йоидо в настоящее время оккупирован нашим видом. — Ведутся работы по созданию плацдарма. До их завершения осталось примерно 6 часов. Маркербург продолжил: — Смотрите. Чаша весов уже склонилась в нашу сторону. Голограмма приблизилась. Сцена крушения линии обороны стала более детальной. — Как только создание плацдарма завершится, для открытия пространственных врат больше не потребуются ресурсы. — Тогда припасы и войска с нашей родной планеты будут прибывать на Землю без каких-либо ограничений. На голограмме рухнуло здание, похожее на офис финансовой компании. Люди в панике разбегались. — Скоро мы сможем использовать все 8 миллиардов разумных существ на Земле в качестве топлива для Вычислителя причинности. Маркербург развел руками. — Так что сотрудничайте послушно уже сейчас. В качестве Почётных Рептилоидов. — Почётных... Рептилоидов? — Верно. Как минимум, мы гарантируем безопасность вам троим и вашим потомкам до тех пор, пока не закончатся ваши естественные жизни. Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи ничего не ответили. Воцарилось молчание. Сначала я подумал, что их молчание означает отказ. Конечно, так и должно быть. Кан Ха Ныль — Пробужденная EX-ранга. Пэк Се Хи — тоже. До сих пор они спасли бесчисленное количество людей. Они ни за что не пошли бы на сделку с Рептилоидами. Ни за что не приняли бы предложение Маркербурга. То, что они сейчас молчат... это стратегия. Точно, стратегия. Чтобы выиграть время или заставить Маркербурга ослабить бдительность. Я пытался убедить себя в этом. Но... — А если конкретнее, как именно вы гарантируете нашу безопасность? Внезапно заговорила Пэк Се Хи. «Что?» На мгновение я усомнился в собственном слухе. Но это не было галлюцинацией. — Допустим, вы создадите свой плацдарм и завоюете Землю. Как тогда вы гарантируете безопасность Ю Джина, мою и наших потомков? — Се Хи...? Я позвал Пэк Се Хи, но она не посмотрела на меня. — Да. Расскажи конкретнее. Что именно означает статус Почётного Рептилоида? На этот раз вопрос Маркербургу задала Кан Ха Ныль. — Я отвечу. Маркербург кивнул. — Почётный Рептилоид — это существо, не принадлежащее к нашему виду, но получающее обращение, эквивалентное нашему виду. — И в чем же заключается это обращение? — Мы делим разумных существ завоеванных планет на два уровня. Маркербург снова взмахнул рукой, и голограмма изменилась. Перед глазами предстал незнакомый пейзаж. Это было похоже на город на какой-то чужой планете. В ряд тянулись здания, а между ними ходили существа, похожие на людей, но неуловимо отличающиеся. — Первый уровень — Почётные Рептилоиды, то есть коллаборационисты. — Второй уровень — поставщики рабочей силы. Лица, предоставляющие услуги вроде медицинского обслуживания и образования, необходимые коллаборационистам. Маркербург продолжил объяснение: — Мы уже применяли эту политику к завоеванным видам на семи планетах. Она оказалась крайне эффективной. — Коллаборационисты получают вознаграждение за сотрудничество с нашим видом, а поставщикам рабочей силы предоставляется право на выживание. — ...А как же остальные? Спросила Пэк Се Хи. — Мы разводим столько особей, сколько можно содержать в специальных учреждениях. Они используются в качестве постоянного источника топлива для Вычислителя причинности. — Популяции, которые невозможно разводить, немедленно истребляются и точно так же используются в качестве топлива для Вычислителя причинности. Это был совершенно обыденный ответ. Город на голограмме исчез, и снова показались разрушения в Йоидо. — Но Почётные Рептилоиды и поставщики рабочей силы — исключение. Они в безопасности до тех пор, пока не закончатся их естественные жизни. — Это правило, которого строго придерживается наш вид. Кан Ха Ныль посмотрела на меня. Пэк Се Хи посмотрела на меня. И я смог прочесть кое-что в их глазах. Решение. Они уже приняли решение. Нет, это неправильно. Это бред какой-то. — Девочки... вы ведь не серьезно думаете согласиться на это? Правда ведь? Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи промолчали. «Это безумие». У меня пересохло во рту. Верно. Возможно, я был недальновиден. Я не предполагал, что Маркербург может устроить ситуацию с заложниками. Но я не знал, что все пойдет по такому сценарию. Если бы знал, ни за что не стал бы просить их о помощи. Теперь у меня почти не осталось ходов. Хвататься за соломинку и взывать к Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи было моим единственным вариантом. — Ха Ныль, Се Хи. Придите в себя! Вы вообще понимаете, что говорит этот Рептилоид?! Но ответа снова не последовало. — Он говорит, что истребит абсолютное большинство населения Земли! — Погибнут миллиарды людей! Их будут разводить и забивать на убой!! Я кричал, пока едва не сорвал голос. И наконец, Кан Ха Ныль заговорила: — Ю Джин. Я хочу быть с тобой. — Что? — Жизнь без Ю Джина... не имеет смысла. Поэтому... Пэк Се Хи тоже заговорила: — Ю Джин. Ты ведь тоже хочешь жить? С нами. — Да о чем вы вообще... — Я не могу потерять тебя, Ю Джин. Ни за что на свете. Голос Пэк Се Хи звучал так же мягко, как и всегда. Но в нем чувствовалась железная непреклонность. Кан Ха Ныль добавила: — Верно. Ты ведь тоже считаешь, что лучше жить, чем умереть, Ю Джин. Именно поэтому ты позвал нас. Разве нет? — ...Сумасшедшие. Ругательство сорвалось с моих губ прежде, чем я успел это осознать. «Что за херню вы обе несете?» Голова раскалывалась, готовая вот-вот взорваться. — То есть... плевать, если все остальные умрут? — Сотрудники Ассоциации, члены Группы специального реагирования — плевать, если все они погибнут? Кан Ха Ныль ответила: — Прости. Но я не хочу терять тебя, Ю Джин. Пэк Се Хи продолжила: — Мне тоже жаль. Но я чувствую то же самое. Жизнь без Ю Джина хуже смерти. — Ах... В груди все оборвалось. Это моя вина. Все это — моя вина. Моя способность разъела их разум. Моя способность сделала их такими. И теперь они готовы предать всех ради меня. Колени подогнулись. Казалось, я вот-вот рухну на пол. Тогда заговорил Маркербург: — Теперь все кончено. Твои возлюбленные уже приняли сторону нашего вида. — У тебя остался только один выбор. — Ради будущего нашего вида, ради тебя и твоих возлюбленных... Маркербург развел руками. — ...сотрудничай. «Другого пути нет». Я принял решение. Я думал, что готов. Если бы я не был готов, я бы принял предложение Маркербурга и прошел это испытание. Но... мне страшно. Теперь, когда пришло время сделать это, мне безумно страшно. Даже несмотря на то, что я уже проходил через это четыре раза. Руки дрожали, сердце бешено колотилось, а на глаза навернулись слезы. Эти эмоции, должно быть, принадлежали настоящему Мун Ю Джину. Страх смерти. Нежелание обрывать жизнь вот так. «Прости». Это несправедливо по отношению к Мун Ю Джину. Ведь умереть в теле Мун Ю Джина означает принести смерть и самому Мун Ю Джину. Но выбора нет. Финал всегда наступает без предупреждения. Я поднял голову. Я посмотрел прямо на Кан Ха Ныль. — Ха Ныль. Я прощаю тебя. Взгляд Кан Ха Ныль дрогнул. Затем я перевел взгляд на Пэк Се Хи. — Се Хи. Прости. Но у меня нет выбора. Я сжал кулак. — Что ты делаешь? Спросил Маркербург, но я не ответил. И... Я со всей силы ударил кулаком по металлическому ошейнику на шее, целясь именно в ту часть, где, предположительно, находился датчик. Вертикальные зрачки Маркербурга резко расширились. Пип... пип... пип... Из ошейника-бомбы раздался предупреждающий сигнал. — Ты...! Закричал Маркербург. — Если он взорвется, зацепит не только тебя, но и меня! Остановись! Я ударил снова. — БАМ, БАМ, БАМ. Кулак пронзила жуткая боль. Должно быть, кости треснули или сломались. — Ю Джин!! Я услышал отчаянные крики Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Но я не останавливался. — БАМ!! Предупреждающий сигнал участился. Пип-пип-пип-пип... — Ты делаешь иррациональный выбор! Зачем?! Немедленно прекрати! Я встретился взглядом с кричащим Маркербургом. И улыбнулся ему. — ...Но я отказываюсь. — БАМ! Пи-и-и-и-и-и-и-и-и... Предупреждающий сигнал ошейника-бомбы слился в один непрерывный писк. Вслед за этим, вместе со слепящей вспышкой, я почувствовал странный удар, начавшийся с шеи. ---------- Божественная подушка из коленей — это лучшее... Нет, стоп! Гул взрыва стих. В ушах звенело так, словно лопнули барабанные перепонки. Воздух заволокло дымом, перед глазами всё плыло. Кан Ха Ныль рухнула на пол. Ударной волной её отбросило прочь. Будучи Пробужденной EX-ранга, она не получила серьезных травм и переломов, но её одежда превратилась в лохмотья, а кожа покрылась ссадинами. Конечно, эти раны долго не продержатся. Регенерация уже началась, и новые ткани быстро затягивали повреждения. Пэк Се Хи продолжала стоять на месте. Прямо перед взрывом она рефлекторно выставила телекинетический барьер. Прозрачный щит заблокировал ударную волну. Благодаря этому Пэк Се Хи не пострадала — на ней не осталось ни единой царапины. Маркербурга отбросило далеко назад и с силой впечатало в стену. Его шея была полностью сломана и вывернута под неестественным углом, а вертикальные зрачки потеряли фокус. Жалкая, бессмысленная смерть. Вскоре дым начал рассеиваться. И... Показался пол. Там... на полу в полном беспорядке кое-что валялось. Сначала металлические осколки. Скорее всего, остатки ошейника со взрывчаткой. Затем что-то красное, расплывшееся по полу. И наконец, кусочки телесного цвета. Маленькие, безжизненные. То, что когда-то было Мун Ю Джином. Кан Ха Ныль застыла на месте, уставившись на эти останки. Несколько секунд она просто тупо смотрела на пол. Она не могла понять. Не хотела понимать. Что это такое. Кем это было. На самом деле она всё прекрасно понимала. Кан Ха Ныль была Пробужденной EX-ранга, прошедшей через бесчисленные сражения. Её разум уже мгновенно проанализировал, что это за останки и почему они здесь. Но она просто не могла этого принять. Что всё это... было Мун Ю Джином. — Ю... Ю Джин!.. Из её груди вырвался истошный крик. Кан Ха Ныль бросилась вперед, практически ползком. Почему-то ноги совсем ослабли, и она не могла бежать. Но это было неважно. Цепляясь руками за пол, она упрямо двигалась вперед. — Ю Джин!.. Ю Джин!.. Она протянула руки к лежащим на полу кусочкам. Но так и не смогла прикоснуться. Кан Ха Ныль не могла заставить себя взять в руки то, что осталось от Мун Ю Джина. Ведь если она прикоснется к ним, ей придется признать, что Мун Ю Джин мертв. Придется смириться с этим. В отличие от Кан Ха Ныль, Пэк Се Хи продолжала стоять. Просто стояла. Её лицо ничего не выражало. Лишь глаза мелко дрожали. А затем... Её колени подогнулись. Она так и рухнула на пол. Опустошенная и потерянная. Кан Ха Ныль шарила руками по полу. Неужели она смирилась со смертью Мун Ю Джина? Нет. Она собирала кусочки плоти. Подбирала их руками, складывая в одно место. — Если я... если я соберу их вместе... Она бормотала без остановки, пока её голос не оборвался. Голос оборвался. Если она соберет эти кусочки плоти и соединит их. Что тогда произойдет? Сможет ли он ожить? Кан Ха Ныль знала. Это невозможно. Но её руки не останавливались. Она продолжала собирать их. Один за другим. Чуть поодаль от Кан Ха Ныль. — Это ложь... — пробормотала Пэк Се Хи. — Это ложь... Из её глаз беззвучно текли слезы. И она бесконечно повторяла одни и те же слова. — Это ложь. Но реальность оставалась неизменной. На полу всё так же лежало то, что осталось от Мун Ю Джина. Кан Ха Ныль продолжала плакать, собирая осколки его тела. Пэк Се Хи так и сидела на коленях, бормоча в пустоту. Так шло время. Мун Ю Джин не возвращался. Устройства на стенах и потолке всё еще работали. Оттуда продолжали транслироваться голографические изображения. Ни Кан Ха Ныль, ни Пэк Се Хи не обращали на них внимания, но трансляция не прекращалась. Разрушение района Йоидо разворачивалось в реальном времени. Небоскребы содрогались под обстрелом лучевых пушек. Окна взрывались, осыпая улицы дождем из осколков. Здания кренились и рушились. Рептилоиды наступали. Лучевые винтовки изрыгали огонь, а лучевые глефы рассекали воздух. Оборонительная линия солдат уже рухнула. В отличие от Пробужденных, у них не было ни возможности отступить, ни высокой мобильности. Они просто удерживали позиции и принимали смерть. Йоидо пал. Из настенного устройства, транслирующего изображение, раздался голос: [Отчет: До завершения установки плацдарма осталось 4 часа.] Кан Ха Ныль не слышала этого. Пэк Се Хи тоже не слышала. Лишь разбросанные по полу кусочки Мун Ю Джина были для них целым миром. Сколько времени прошло? Кан Ха Ныль всё так же лежала ничком на полу. Перед ней были собраны останки Мун Ю Джина. Плач прекратился. Слезы давно высохли. Она просто сидела с пустым видом, не отрывая взгляда от того, что осталось от Мун Ю Джина. Пэк Се Хи продолжала стоять на коленях. Её бормотание тоже прекратилось. Как и Кан Ха Ныль, она просто смотрела в пустоту. На голограмме Йоидо окончательно пал. Сопротивляющихся больше не было видно. Рептилоиды полностью заполонили улицы. [Отчет: До завершения установки плацдарма осталось 3 часа.] И вдруг Пэк Се Хи посмотрела на Кан Ха Ныль. — Кан Ха Ныль. Кан Ха Ныль не ответила. — Тебе ведь тоже уже всё равно? — Что бы теперь ни случилось. Только тогда Кан Ха Ныль подняла голову. С заплаканным лицом, с глазами, в которых ничего не отражалось. — ...Да. Ответ был коротким. — Мне всё равно. После чего она снова опустила голову. Чтобы не выпускать из виду то, что осталось от Мун Ю Джина. Так они и сидели вдвоем рядом с останками Мун Ю Джина. Йоидо на голограмме полностью пал. Установка плацдарма близилась к завершению. Была возведена колоссальная механическая конструкция. Пространственные врата расширились. Судьба Земли висела на волоске. Но Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи не двигались. Для них мир без Мун Ю Джина не имел абсолютно никакой ценности. Но если бы он воскрес... Если бы он вернулся силой трех богинь, о которых они даже не подозревали... Они бы... Тьма. Ни тяжелая, ни легкая. Словно её и вовсе не существовало. Ни зрения, ни слуха, ни осязания. Но я всё еще мог мыслить. «...Жаль». Эта мысль пришла первой. Было действительно жаль. Искренне жаль. Кажется, в мире Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи я действительно сделал всё, что мог. Я простил Кан Ха Ныль. Я оставался рядом с Пэк Се Хи. И пусть в середине пути всё пошло наперекосяк, я старался сохранить с ними хорошие отношения. И в самый последний момент... я пожертвовал жизнью. Я отверг предложение Маркербурга и сам взорвал ошейник со взрывчаткой. У меня не было выбора. Вместо того чтобы превращать Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи в предательниц человечества, вместо того чтобы отдавать восемь миллиардов людей того мира на растопку Рептилоидам... Я решил, что... Мун Ю Джину лучше умереть. Если мы с Маркербургом погибнем, Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи придут в себя и вернутся в Йоидо. И тогда они смогут как-то исправить положение. Возможно, тогда Земля в том мире не будет уничтожена. «...Так что». Я ни о чем не жалею. Потому что сделал всё, что было в моих силах. Я ведь мог принять предложение Маркербурга. Мог бы спокойно жить с Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи, пользуясь привилегиями Почётных Рептилоидов. И тогда я бы без проблем прошел испытание трех богинь. Но я этого не сделал. Так разве я не имею права хоть немного гордиться собой? «...Нет, это неправильно». Я вдруг осознал. Нет, на самом деле я знал это с самого начала. Я пожертвовал жизнью. Но если честно, это не было настоящим риском. Ведь я знал... что смогу ожить, даже если умру. Погибнув в теле Мун Ю Джина, я просто вернусь в кафе своего родного мира. Туда, где меня ждут три богини. Так что это не было окончательной смертью. Я не был готов умереть. Я был готов лишь покинуть этот мир. «Если бы это была настоящая смерть, взорвал бы я ошейник?» Наверное, я бы колебался гораздо сильнее. Возможно, даже принял бы предложение Маркербурга. Ведь со смертью всё заканчивается. В конечном счете, я не совершил ничего великого. Не приносил никакой героической жертвы. Я просто поступил так, как хотел. Мне было отвратительно предложение Маркербурга. Мне было противно будущее, в котором восемь миллиардов людей станут топливом. Поэтому я отказался. Посчитал, что так будет правильно. Решил, что этот выбор не оставит после себя горького осадка. Вот и всё. Жаль, конечно, но так или иначе, в этот раз я тоже провалил испытание. Я не смог обрести нормальную, счастливую любовь и прийти к счастливому финалу. Я пытался в четырех мирах, и все четыре раза потерпел неуспех. На словах это кажется простым, но на деле нет ничего сложнее. Смогу ли я преуспеть в следующий раз? И как говорили три богини, выдержит ли моя душа? Я не знаю. Лишь мое сознание парило во тьме. И постепенно чувства начали возвращаться. Сознание мало-помалу возвращалось. Первым делом я ощутил... прикосновение. Под головой было что-то очень мягкое. Подушка? Нет, для подушки слишком упруго... и от нее исходило тепло. «...Что это?» Что-то здесь не так. Я ведь сидел на длинном диване в кафе. Наверное, пока я был без сознания, я просто завалился набок. Я медленно открыл глаза. И... Обзор был чем-то закрыт. Нет, точнее... перед глазами высилось нечто огромное. Черный пиджак. И то, что он никак не мог скрыть — очертания нежной белой кожи. «...Грудь?!» Я мгновенно всё понял. Я лежал головой на чьих-то коленях. От неожиданности я резко вскочил. Преграда перед глазами исчезла, и зрение прояснилось. Прямо рядом со мной, там, где я только что лежал... На меня смотрела Богиня Победы. «...А?» Разве Богиня Победы сидела здесь изначально? Нет. До сих пор три богини всегда сидели по другую сторону стола. Напротив меня. Но сейчас Богиня Победы сидела прямо со мной на одном диване. Точнее, я лежал головой на её коленях. — О, ты пришел в себя. — заговорила Богиня Победы. Её лицо... почему-то было странно раскрасневшимся. Это совсем не вязалось с её обычным холодным и рациональным образом. Глаза блестели, а на щеках играл легкий румянец. Она выглядела чем-то взбудораженной. — А, да. Я очнулся, но... — Я признаю это. Богиня Победы бесцеремонно перебила меня. — У тебя есть все качества героя. — ...Что? — Твой поступок был поистине героическим. — продолжила она. — И пусть это привело к трагическому исходу, прямо как у того воителя, чьей слабостью была пятка, ты всё же пожертвовал жизнью, чтобы противостоять великому злу. «Тот воитель, чьей слабостью была пятка». Кажется, я понял, о ком она. Должно быть, речь о том герое, который погиб от стрелы, попавшей в пятку. — Самопожертвование, мужество, решительность — всё это истинные качества героя. Богиня Победы продолжала говорить. Но её тело... придвигалось всё ближе и ближе. Она наклонилась вперед, практически прижавшись ко мне. Грудь к груди. Её лицо оказалось совсем рядом с моим. Настолько близко, что я чувствовал её дыхание. ---------- Богиня — это... Маман, не так ли!? …………… Богиня Победы улыбнулась. Она протянула руку и схватила меня за плечо. «Почему, почему она это делает? Так внезапно». В голове воцарился хаос. Богиня Победы в моем представлении совершенно не была такой женщиной. Но сейчас... она казалась совершенно другим человеком. Прежде всего, физический контакт был чрезмерным. Она полностью прижалась верхней частью тела к моему корпусу и уставилась на меня сверкающими глазами. Расстояние между ее лицом и моим было настолько малым, что шевельни я хоть немного головой, наши губы соприкоснулись бы. «Почему она вдруг стала такой напористой?» — Гм, прошу прощения. — Да, прошу, говори. Богиня Победы улыбнулась. В отличие от прежнего, очень страстно. Глядя на выражение ее лица, я кое-что понял. Своими силами мне эту богиню не оттолкнуть. Чтобы разрешить эту ситуацию, мне требовалась чья-то помощь. Например, двух богинь, которые наблюдали за нами с противоположной стороны стола, скрестив руки на груди. Я посмотрел на Богиню Семьи и Богиню Любви умоляющим о помощи взглядом. Наши взгляды встретились. Но Богиня Семьи лишь покачала головой. — Смирись. Она ничего не может с собой поделать, когда видит героя. — ...Прошу прощения? Когда я ошеломленно переспросил, Богиня Любви добавила: — Если точнее, она героексуалка. Тебе лучше поберечься, как бы она тебя не сожрала. «Героексуалка?..» Я впервые слышал подобный термин. Если это правда, то предпочтение весьма необычное. — Сексуалка? Недовольным голосом запротестовала Богиня Победы. — Я лишь «активно» благоволю героям и покровительствую им. И я — девственная богиня, поклявшаяся в своей непорочности на священной реке. — А, та клятва? Богиня Любви усмехнулась. — Конечно, ты можешь ее сдержать. Ты вполне способна сохранить девственность, пока не используешь то самое отверстие. «Угх...» Я не был каким-то конфуцианским юношей, верящим в строгое разделение полов. Но это все равно была крайне неподобающая тема для обсуждения в присутствии мужчины. И действительно, лицо Богини Победы тут же вспыхнуло пунцовым цветом. Однако, в отличие от общения со мной, причиной тому был гнев. Я уж было подумал, не вцепятся ли они друг другу в волосы прямо в этом кафе, но этого не произошло. — ...Фух. Удивительно, но Богиня Победы вернула самообладание всего одним глубоким вдохом. А затем — — Не слишком ли много зависти? С усмешкой на лице она метнула словесный клинок в Богиню Любви. — ...Что? — Я не виновата, что твой муж уродлив. Тебе не стоит завидовать. Бровь Богини Любви дернулась. Она тоже выглядела крайне недовольной, но тут же изменилась в лице и фыркнула. Словно они заключили негласный уговор: кто первый разозлится, тот и проиграл. — Ха, поглядите-ка на нее. Что ж, когда у женщины детородная дырка паутиной зарастает, характер неизбежно портится. «Ох...!» Я ушам своим не поверил. Мне было куда более неловко, чем им. Пусть это и сарказм, но разве они не богини по статусу? Нормально ли вообще так выражаться? Лицо Богини Победы покраснело еще сильнее. Она тут же парировала слова Богини Любви. — Тогда как насчет той, кто может использовать все три дырки... неужели все, что она делает этими тремя дырками, это лишь изменяет направо и налево? — ...Что ты сказала? «Ах, это сводит меня с ума». Взгляд Богини Любви стал острым как бритва. Взгляды двух богинь столкнулись в воздухе. Казалось, между ними так и сыпались невидимые искры. Воздух потяжелел, и со всех сторон навалилось невидимое давление. Стало трудно дышать. Кто из них заговорит первой на этот раз? Какими словами они уколют друг друга? Это напряжение заполнило все кафе. «...Угх». Так вот как выглядит противостояние воли богов. Для меня, оказавшегося зажатым между ними, это было крайне мучительно и неловко. Я мельком взглянул на другую сторону стола. Насколько я знал, Богиня Семьи была самой высокопоставленной среди трех богинь. Поэтому я подумал, что она сможет их остановить... «Э-э...» Богиня Семьи просто смотрела в экран своего телефона, скрестив руки на груди. С абсолютно сытым по горло выражением лица. Вероятно, подобное происходило далеко не в первый раз, но, так или иначе, у нее явно не было намерения прекращать эту битва характеров. «Это просто безумие. Думаю, мне нужно как-то это остановить...» Если я оставлю их в покое, разразится настоящая драка. Я не знал, к каким последствиям приведет битва между богами, но ничего хорошего это точно не сулило. И, естественно, меня бы тоже затянуло. Раз уж у Богини Семьи не было намерения их разнимать, у меня не оставалось выбора. Пришлось вмешаться. Я глубоко вздохнул. И открыл рот. — Должен сказать, что вы ошибаетесь — я не герой. Стоило моему голосу внезапно прервать их, как взгляды обеих богинь одновременно устремились на меня. Даже Богиня Семьи оторвалась от телефона и уставилась на меня. Я сгнул слюну. Но забирать свои слова назад уже не собирался. — Конечно, я по-своему пожертвовал жизнью и встретил смерть, активировав ошейник со взрывчаткой. Но это... Продолжить было нелегко. Как бы это выразить? — Это было всего лишь... действие, на которое я пошел, зная, что если умру как Мун Ю Джин, то смогу вернуться к вам, богиням. Три богини смотрели на меня. Никто не произнес ни слова. В этой тишине я продолжил говорить: — Поэтому я никакой не герой. Я просто сделал то, что должен был сделать. — ………. На мгновение все лишились дара речи. А затем — Богиня Семьи покачала головой. Богиня Любви цокнула языком. — Тц, скромный герой, который к тому же терзается сомнениями. Это абсолютно в ее вкусе. — ...Прошу прощения? Реакция оказалась совершенно не такой, какую я ожидал. И наконец, Богиня Победы. Она прижалась ко мне еще сильнее, а ее глаза засияли еще ярче. — У тебя действительно есть все качества героя. — Нет, я имел в виду... — Не хочешь ли ты принять мое покровительство? Она обняла меня. Точнее, не просто обняла, а прижала мою голову к своей груди. Мое лицо оказалось погребено в ее пышном бюсте. Мягко, тепло и сладко пахнет. — М-м-мх..! Я не мог дышать. Физически. Я отчаянно извернулся всем телом и повернул голову, чтобы хоть как-то освободить место для вдоха. Едва высвободив лицо, я внезапно кое-что осознал. — Гм, Богиня Победы? У меня есть вопрос. — Да. Пожалуйста, спрашивай. — Если я приму твое покровительство... смогу ли я остановить это испытание? — Конечно. Но неужели это действительно то, чего ты хочешь? — ...Гм. Похоже, у нее не было абсолютно никакого намерения позволить мне сбежать. Я мог догадаться, почему Богиня Победы ведет себя подобным образом. Если мои «героические» поступки действительно пришлись ей по душе. Тогда сдаться и сбежать, не пройдя испытание, выглядело бы совершенно не по-геройски. «Тогда...» — Тогда как насчет этого? — Пожалуйста, говори. Богиня Победы посмотрела на меня яркими, полными нетерпения глазами. — Я хочу оживить тех, кто погиб в каждом из миров. Хан Мин Со, Ё Рым, Ма Хёк Су и Мун Ю Джин. Маркербург говорил, что Мун Ю Джину изначально суждено было погибнуть от рук Кан Ха Ныль или Пэк Се Хи. Но если подумать с другой стороны, поступи я хоть немного лучше, разве они не могли бы избежать смерти? Если бы Богиня Победы могла использовать свою трансцендентную силу, чтобы позволить мне попробовать еще раз или продолжить. Мне казалось, что я смогу хорошо ужиться с этими порочными, но в то же время жалкими женщинами. — ...Что думаешь? Богиня Победы сжала мою руку. — Это весьма притягательное желание! Стоило бы попробовать. — Нет, ты же знаешь, что это невозможно. В разговор вмешалась Богиня Семьи. — Оживить мертвых прямо на месте. Да еще и в разных мирах? Ни один бог не способен сделать это в одиночку. Только если мы объединим силы всех троих. — Это... Когда Богиня Победы замялась, Богиня Семьи указала на нее пальцем: — И вообще, портить атмосферу вот так — это жульничество. Если продолжишь в том же духе, я буду общаться с Богиней Охоты вместо тебя. — ...... «Я больше не буду с тобой дружить!» — не слишком ли по-детски звучала такая угроза из уст богинь? Однако эта угроза, похоже, оказалась более действенной, чем я думал. Богиня Победы с сожалением вздохнула. — Это действительно прискорбно. Она отпустила меня. — Но после того как испытание завершится, все должно получиться. Когда этот день настанет, найди меня. Я обещаю тебе свое покровительство и спонсорство. — ...Хорошо. Я кивнул. …………… Воцарилось недолгое молчание. В конце концов, мой разговор с Богиней Победы завершился просто как забавный инцидент без особой выгоды. Тем не менее, кое-какую информацию я все же получил. А именно то, что если три богини объединят свои силы, они смогут оживить тела моих прошлых воплощений, в которых я встретил смерть. Если настанет день, когда я пройду испытание, возможно, получится вернуть их к жизни. Хотя сейчас богини этого не позволят. «Гм, тогда скоро...» Теперь мне нужно было сказать то, что я изначально собирался. То, что оказалось погребено под их перепалкой. — Прошу прощения, богини? Мне нужно кое-что сказать. Взгляды трех богинь устремились на меня. — Вы определенно говорили, что дадите мне особую способность. Но ментальная эрозия? Не слишком ли это чересчур? — Почему же? Это была одна из сильнейших сил человечества в том мире. Богиня Семьи наклонила голову набок. — Нет, ее было слишком трудно использовать. Я понятия не имел, что делать и как ею пользоваться. Мой голос стал немного резче. Ничего не поделаешь. У меня накопилось немало претензий к предыдущему миру. — Из-за ментальной эрозии Кан Ха Ныль стала странной и в итоге раздробила мне ногу. Пэк Се Хи тоже постепенно сошла с ума. В конце концов, они обе попытались предать человечество из-за меня... Когда я попытался продолжить изливать свои жалобы, Богиня Любви прервала меня: — Это потому, что ты не смог правильно использовать способность. — Что? — Поскольку это абсурдно мощная способность, естественно, ею трудно овладеть. Но это ведь не значит, что несчастливый финал был гарантирован, верно? Богиня Любви скрестила руки на груди. — Если бы ты быстро освоил эту способность и использовал ее должным образом, то держать по цветку в обеих руках было бы вполне возможно. Просто твоих собственных способностей и воли оказалось недостаточно. — Погодите-ка. Это слишком жестоко. У Мун Ю Джина изначально был такой характер. Оправдание само сорвалось с моих губ. — Он был пассивным и при этом не настолько плохим человеком, чтобы эгоистично использовать эту способность. Я тоже попал под это влияние. — Но ты мог бы действовать иначе. Равнодушно ответила Богиня Любви. — Конечно, ты был под влиянием Мун Ю Джина. Но ты не был им до конца. Если бы ты эгоистично использовал способность и управлял своим «рыбным прудом», все бы как-нибудь получилось, верно? Если бы я вселилась в Мун Ю Джина вместо тебя, я бы уже давно построила гарем и не только. «Использовать способность эгоистично». Эти слова вонзились мне прямо в сердце. Но... — Я... не мог так поступить. Не мог. И это было моим искренним чувством. — Даже если бы я с самого начала знал, что эта способность — ментальная эрозия, я бы не смог использовать других людей по своему усмотрению. — ...Ха. Как же это раздражает. Богиня Любви вскинула бровь. Похоже, она собиралась сказать что-то еще... Как раз в этот момент я почувствовал мягкое прикосновение сбоку. «...Гм?» Это была Богиня Победы. ---------- Пятый мир... …………… Каким-то образом Богиня Победы оказалась рядом со мной. Она обняла меня за руку. Мы снова оказались в очень тесном контакте. — В этом и заключается качество героя. Сказала Богиня Победы, посмотрев на меня снизу вверх. — В конце концов, ты получил возможность проявить героические качества, и ты это сделал. Ты пожертвовал собственной жизнью, чтобы дать им шанс спасти мир. — Это куда ценнее, чем эгоистично пройти испытание. Её взгляд переместился через стол. — Я люблю подобный героический нарратив больше всего на свете. Обожаю его. — Это несравнимо лучше, чем кто-то, кто ищет лишь наслаждений, вонзая ножи в спины другим. «Э-э...» Любой бы понял, что это был выпад в сторону Богини Любви. Если это звучит так для меня, то каково это самой Богине Любви? Взгляд Богини Любви мгновенно стал острым. — Ты сейчас обо мне говоришь? — Кто знает? Если кто-то чувствует себя виноватым, это и есть ответ. Улыбнулась Богиня Победы. Взгляды двух богинь снова скрестились в воздухе. «Опять...?» Воздух начал тяжелеть. Со всех сторон давило невидимое давление. Казалось, вот-вот начнется очередная битва воль. Как раз в этот момент — — Ах, итак. Внезапный голос прорезал напряжение. Это была Богиня Семьи. Она положила свой телефон на стол и посмотрела на меня. — Чего ты хочешь? — М-м... Я на мгновение заколебался. Наконец-то я мог перейти к главному. Поэтому мне нужно было сказать всё правильно. — Мне нужна сила, чтобы иметь возможность действовать. Так что для следующего мира я хотел бы получить силу. Богиня Любви склонила голову набок. — Разве ты не помнишь Ма Хёк Су? У него было весьма крепкое телосложение. «Ма Хёк Су...» Тело из мира Каталины. Он и вправду был мускулистым. — Нет, с Ма Хёк Су ситуация была немного другой. Я придал голосу твердость. — Ма Хёк Су был просто обычным человеком, который усердно тренировался. Но место, куда попал Ма Хёк Су, было южноамериканским городом, оккупированным картелями. — Что Ма Хёк Су мог сделать в таком месте? Ничего. В реальности, а не в фантазиях, огнестрельное оружие непобедимо. Мускулы и боевые навыки не имеют значения. Разве не в этом кроется истинная мощь огнестрельного оружия? В разрушительной силе, позволяющей даже ребенку убить чемпиона в тяжелом весе. Как раз когда Богиня Любви собиралась что-то сказать — — В этом есть доля правды. Вмешалась Богиня Победы. Она посмотрела на меня. — Я высоко ценю твою мотивацию. Волю не сдаваться и пытаться стать лучше, несмотря на пережитые неудачи и разочарования. Это тоже является качеством героя. Богиня Победы сжала мою руку. — Поэтому я помогу тебе. — Правда...? Это было неожиданное предложение. — Разумеется. Кивнула Богиня Победы. Но две другие богини, казалось, не были особо довольны. — ...Тц. Богиня Любви прищелкнула языком. — Эх, ладно. Делай, что хочешь. Богиня Семьи испустила вздох. Не обращая внимания на двух богинь, Богиня Победы продолжила. — Сила, как у той женщины из предыдущего мира... как у Кан Ха Ныль или Пэк Се Хи невозможна. Но по крайней мере ты сможешь обладать весьма полезными физическими способностями. — О-о... Мое сердце забилось быстрее. Неужели я наконец-то смогу хоть что-то сделать? — Однако — Глаза Богини Победы блеснули. — Не забывай, что чем больше сила, тем сильнее грядущие невзгоды. — Что? Сильнее невзгоды. От такого заявления было не так-то просто отмахнуться. — Невзгоды? Что вы имеете в виду? Я в замешательстве открыл рот, но было уже слишком поздно. Прежде чем я успел договорить, глаза Богини Победы испустили ослепительный свет. Сияние вспыхнуло прямо перед моими глазами и поглотило моё зрение. — Угх...! Я рефлекторно зажмурился. Но я чувствовал свет даже сквозь закрытые веки. И вскоре — Наступила тьма. Тьма, которая не была ни тяжелой, ни легкой, словно её вообще не существовало. Мое сознание медленно погружалось на дно. Ощущение своего тела, мысли, всё отдалялось. «Неужели... всё начинается снова». Мелькнула последняя мысль. И всё погрузилось во тьму. …………… Дзынь——!! Дзынь——!! Дзы-ы-ынь——!!! Я подумал, что это гром. Но тем, что разрывало мои барабанные перепонки и выворачивало мозг наизнанку, был... металлический звон. Мое сознание силой вытягивали из темноты. Тяжело, медленно и мучительно. Дзынь——!! Дзынь——!! — Угх... С моих губ сорвался стон. Голова раскалывалась. Тупая боль, словно кто-то бил молотком изнутри черепа, накатывала волнами в такт сердцебиению. Виновником этого адского визга был аналоговый будильник, стоявший на тумбочке у кровати. Звонок неистово трясся из стороны в сторону, изрыгая металлический скрежет. Я не хотел двигаться. Пожалуйста, просто прекрати. Дзынь——!! Дзынь——!! Однако будильник не внял моей внутренней мольбе. Как назло, будильник был расположен так далеко, что я не мог дотянуться до него лежа. В таком положении, что я совершенно точно не мог его выключить, не встав с постели. Должно быть, его нарочно так поставили. «...Этот чертов гребаный...» На меня накатило крайнее раздражение. Я попытался выплюнуть в воздух ругательства. Но из моего рта вырвалось нечто иное. — Ах, проклятье... «...Что?» Я совершенно точно пытался выругаться. Но из моего рта вырвалась лишь цензурная жалоба. Это было странно. Что-то было не так. Но у меня не было времени зацикливаться на таких пустяковых сомнениях. Будильник всё ещё ревел, и шум, который он издавал, казалось, вот-вот расколет мою голову. Дзынь——!! Дзынь——!! Я сел на кровати и протянул руку. Пошарив рукой, я нажал на кнопку. В мире воцарилась тишина. — Фух. Наконец-то можно жить... угх. Но боль в голове и не думала утихать. Скорее наоборот, с исчезновением шума боль стала ощущаться еще отчетливее. Во рту пересохло. Язык стал шершавым, как наждачная бумага. «Это... похмелье». Без сомнений. Это было похмелье. «Сначала... вода». Я попытался встать с кровати. Тело было тяжелым. Конечности плохо слушались. Мне едва удалось приподняться. Мир тут же закружился. — Угх... Я через силу сглотнул подступившую тошноту. «Вместо воды, сначала... в ванную!» Я спустился с кровати и ступил на холодный пол. Пол покачивался. Нет, это я покачивался. Я, пошатываясь, открыл дверь ванной комнаты. Унитаз, раковина и душевая кабина были втиснуты вплотную друг к другу. Первым делом я справил нужду. Это принесло облегчение. По крайней мере, в этом я был уверен. Я смыл воду и направился к раковине. Включил холодную воду. Набрал воды в ладони, подержал немного во рту, чтобы смочить его, а затем плеснул в лицо. Холод ударил по коже. Казалось, разум немного прояснился. Я выключил воду и поднял голову. В зеркале отразился я. «...Хм». Мужчина средних лет. Даже в костюме и при галстуке. Учитывая, что я проснулся пьяным, я ожидал увидеть полнейшую развалину, но вопреки ожиданиям, выглядел я весьма прилично. Резкие черты лица, густые брови, твердая линия подбородка. Волосы были аккуратно зачесаны назад, а борода чисто подстрижена. Неплохо. Для лица, измученного похмельем, это было очень даже неплохо. «Ну, я немного постарше. Но всё же, это весьма...» Я молча разглядывал лицо в зеркале. В этот момент — Внезапно что-то подступило. Тошнота? Нет, это не было похоже на тошноту. Это было отвращение. Сильное, тошнотворное, невыносимое отвращение, пробиравшее до самых костей. «Что... это такое?» В груди сдавило, и я не мог дышать. От одного взгляда на лицо в зеркале мой желудок скручивался. Почему? Почему я испытываю это чувство? Лицо этого тела не было таким уж уродливым. На самом деле, оно было достаточно приличным, чтобы я решил, что всё не так уж плохо. Это отвращение было слишком неестественным. Как будто кто-то силой впихнул это чувство внутрь меня. «Неужели это эмоции первоначального владельца?» Мне оставалось только так и думать. Похоже, первоначальный владелец этого тела действительно ненавидел себя. Я отвел взгляд от зеркала. Отвращение постепенно утихло. Я провел рукой по лицу. Мне больше не хотелось смотреть на собственное лицо. …………… Я снова вышел из ванной. «А теперь...» Мне нужно было покопаться в воспоминаниях. Это был уже пятый раз. Хан Мин Со, Ё Рым, Ма Хёк Су, Мун Ю Джин, а теперь и этот мир. Я уже привык к этому. Изучать воспоминания, собирать информацию, вникать в ситуацию. Я закрыл глаза. Медленно выровняв дыхание, я вспомнил воспоминания, оставленные владельцем этого тела. «Этот мир...» Он был похож на мир Мун Ю Джина. Современная Корея, Сеул. Мир, в котором существуют Пробуждённые. Но были и отличия. Никаких Пространственных Врат. Никаких Рептилоидов. Вместо этого — здесь были Злодеи. Злодеи, которые в предыдущем мире были лишь сильными преступниками, в этом мире являлись самой могущественной угрозой. Они нападали на улицы, убивали людей, сеяли хаос и даже угрожали порядку целых стран и всего мира. Были здесь и Герои. Пробуждённые, которые сражались со Злодеями. «Хм...» Знакомая структура. Добро и зло. Герои и Злодеи. А я — «Хан Ган». Таково было имя этого тела. Боевой агент, состоящий в Бюро управления специальной безопасности, человек, усиливший свое тело с помощью Сыворотки Физического Усиления. Ах, Бюро управления специальной безопасности было организацией, которая подавляла Злодеев и разбиралась с ними. В отличие от гражданских Героев, носивших костюмы и действовавших публично, это было правительственное агентство. Его карьера агента составляла... 18 лет. «18 лет...» Сразу после увольнения из спецназа Хан Ган был завербован и проработал очень долгое время. Он столько всего видел, столько всего сделал. И столько крови было на его руках. Воспоминания постепенно становились всё четче. Тренировки, миссии, стрельба, бои, убийства, трупы. И — «Семья». В груди сдавило. Он был в разводе. То есть Хан Ган. У него был один ребенок, дочь. Которая стала самостоятельной, как только достигла совершеннолетия. Её звали... Соль. Хан Соль. «Дочь». Я внезапно вспомнил. Во втором мире, когда я был Ё Рымом. Там была женщина по имени Ким Бом. Она утверждала, что Ё Рым — это реинкарнация её отца, и поэтому Ё Рым ничем не отличался от её отца. Конечно, утверждение Ким Бом было чистой выдумкой. Просто её заблуждением. Но на этот раз — «У меня действительно есть дочь». Это было странное чувство. Пожалуй, даже ироничное. И всё же, на этот раз у меня была настоящая дочь. Связанная кровным родством. Я углубился в воспоминания. Хан Соль. Двадцать три года. Наверное, она учится в университете, или, если она окончила его вовремя, может быть, уже работает. Она почти не связывалась со мной, своим отцом Хан Ганом. Примерно раз в год. Почему? Когда я искал причину — «.........Ах». Всплыло поистине ужасающее воспоминание. Хан Соль была дочерью Хан Гана. По семейному реестру. Но не биологической дочерью, связанной кровью. Ребенок, рожденный от интрижки его жены... бывшей жены. «...Не биологическая дочь?» Это воспоминание было подобно старому шраму. Слабому, но неизгладимому. Когда его бывшая жена еще была его женой, у неё случился роман на стороне. Хан Ган узнал об этом факте только после того, как Хан Соль пошла в начальную школу. Он развелся со своей женой, и Хан Ган забрал дочь, которую жена не захотела забирать. И он никогда не говорил дочери правду обо всем этом. Он просто... растил её. Пока она не стала взрослой и не обрела независимость. ---------- Даже если я стал побитым жизнью мужчиной средних лет, мне всё равно нужно идти на работу. …………… Почему он не рассказал ей? О том, что Хан Соль не была его родной дочерью. «Нет, в этом не было необходимости. Она в любом случае моя дочь». ……Похоже, именно так думал Хан Ган. Стоило сосредоточиться чуть сильнее, как эмоции Хан Гана из его воспоминаний начали просачиваться наружу. Он узнал, что Хан Соль не его родная дочь, когда девочке было около восьми лет. С самого начала бывшая жена практически не занималась домом, и Хан Ган, по сути, растил ребёнка в одиночку. Так что, даже не будучи биологическим отцом, он успел искренне привязаться к ней за годы воспитания. И на этом всё не закончилось. Развод. В процессе его обобрали до нитки, лишив девяноста процентов имущества. Он потерял почти все деньги, которые заработал, рискуя собственной жизнью. Конечно, для такой сокрушительной потери была веская причина. Застукав сладкую парочку на месте преступления, Хан Ган нанёс бывшей жене удар по корпусу, разорвавший ей внутренние органы, а затем поднял её любовника и ударом колена сломал ему позвоночник. Так что…… ему пришлось отдать почти все свои активы в качестве компенсации и алиментов. Благодаря этому дело закончилось условным сроком, он не попал за решётку и смог сохранить работу. (Похоже, суд всё-таки учёл некоторые смягчающие обстоятельства. Бывшая жена слишком уж безжалостно пила из него кровь.) Судя по воспоминаниям Хан Гана, тот удар в корпус и удар колена он считал лучшими ударами в своей жизни. Хотя, строго говоря, ударов было два. Из-за того, что Хан Ган так ничего и не объяснил, Хан Соль до сих пор верила, что отец развёлся с матерью просто потому, что избил её. Именно поэтому она, судя по всему, и ненавидела своего отца, Хан Гана. И пусть расправа над неверной женой и её любовником принесла невероятное удовлетворение, в конечном счёте из-за этого всплеска ярости Хан Ган потерял абсолютно всё. Он лишился жены, имущества, и даже Хан Соль, которая даже не была его родной дочерью, возненавидела его. — Угх…… ну и трагическая же жизнь. Восемнадцатилетний ветеран службы, получивший сыворотку усиления. Боевой оперативник, сражающийся со Злодеями. Но его личная жизнь была разрушена до основания. И всё, что у него осталось—— Эта тесная однокомнатная квартира и две бутылки дешёвого пойла. «Может, именно поэтому он так себя ненавидел?» В этом был смысл. То самое чувство, которое возникало у него каждый раз, когда он смотрел в зеркало. Хан Ган считал себя и свою жизнь совершенно ничтожными. …………… Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, и экран загорелся. — ……Что? Взглянув на экран…… он увидел имя Ли Джин А. «Кто это?» Имя казалось незнакомым, но это и понятно. Должно быть, кто-то из знакомых Хан Гана. Вскоре в памяти всплыли нужные сведения. Бюро управления специальной безопасности, 3-я оперативная группа. Офицер оперативной поддержки. Иными словами…… младшая коллега Хан Гана по работе. Я нажал кнопку ответа. — Слушаю, это Хан Ган. — Сонбэ! Вы уже проснулись? Бодрый голосок ворвался в ушной канал и эхом отозвался в мозгу. Слишком уж громко для головы, раскалывающейся от тяжёлого похмелья. — Вы ведь только что проснулись, да? — ……М-м. — Я так и знала! Сонбэ, вы вечно заводите будильник ровно за пять минут до моего звонка. — А. — Если вы сейчас умоетесь, наденете костюм и выйдете за дверь ровно в 8:29, то приедете на работу тютелька в тютельку! Ой, вы ведь не спали прямо в костюме, правда?! «……Откуда у неё такая поразительная точность?» Я слегка удивился. Хотя, если подумать, всё логично. Хан Ган каждый день ездит на работу в одно и то же время. Раз уж график устоялся, Джин А без труда его вычислила. И всё же, чтобы рассчитать всё до минуты, она, должно быть, уделяла этому немало внимания. «Хм……» Воспоминания о Джин А стали отчётливее. Двадцать семь лет. Пятилетний стаж работы офицером оперативной поддержки. В отличие от Хан Гана, получившего сыворотку физического усиления, она — прирождённая Пробуждённая С-класса. Её способность — «Биологический радар». Она может определять местоположение, частоту пульса, температуру тела и другие показатели живых существ в определённом радиусе. По характеру она яркая и позитивная. Дружелюбная, общительная, отлично справляется со своими обязанностями и ладит со всеми членами команды. А ещё она очень заботится о Хан Гане. Напоминает ему о еде, о приёме обезболивающих и помогает планировать расписание. В такой заботе Джин А Хан Ган находил утешение. Он ведь одинокий мужчина средних лет, который почти не общается с дочерью, не имеет друзей и держится особняком от коллег. Для такого Хан Гана существование младшей коллеги, которая говорит ему теплые слова, было невероятно ценным. Разумеется, он ни разу не думал о том, чтобы сделать шаг навстречу первым. Разница в возрасте — почти двадцать лет. Да и Джин А мила с ним просто потому, что Хан Ган — её старший коллега. Для мужчины средних лет вроде Хан Гана проявлять интерес к молодой и красивой девушке вроде Джин А само по себе было бы верхом неприличия. Стоит сделать хоть один неверный шаг, как это неверно истолкуют как «атаку признанием», из-за чего кому-то из них придется навсегда уйти с работы. Либо Хан Гана подвергнут дисциплинарному взысканию, либо Джин А просто сбежит. «……Вот о чём он думал». Анализируя его психологию на основе воспоминаний Хан Гана, он был человеком с чересчур развитым самоанализом. Но…… даже при всём этом Хан Ган слишком уж жестоко изолировал себя от внешнего мира. — ……Сонбэ! Вы меня вообще слушаете? Из трубки донеслось слегка обиженное ворчание Джин А. «Хм……» Самое время поблагодарить её. Но как лучше ответить? Буркнуть короткое «Ага», как обычно делал Хан Ган…… ну уж нет. Я отличаюсь от Хан Гана. Пусть я и подвергся некоторому влиянию, я не могу продолжать жить в такой же изоляции, как он. Какова моя первоочередная цель? Пройти испытание. В чём заключается испытание? Познать нормальную, счастливую любовь и прийти к финалу. Звучит безумно абстрактно, но теперь я примерно понимаю суть. Будь то из-за возлюбленной или из-за внешних угроз со стороны картелей или Рептилоидов. Смертельная опасность обязательно настигнет меня. Почти наверняка. Пройти испытание — значит…… преодолеть все эти кризисы и завоевать любовь. Скорее всего. Так или иначе, вывод один. Я не могу оставаться одиноким затворником, каким был прежний Хан Ган. Это приведёт лишь к тому, что я сдохну в полном одоночестве. А значит, мне, ставшему Хан Ганом, нужно выбраться из этого кокона изоляции и начать самому делать шаги навстречу окружающим. Но в то же время возникают и опасения. У Джин А, с которой я сейчас разговариваю, и Хан Гана разница в возрасте составляет целых двадцать лет. Если я вдруг начну проявлять дружелюбие к столь молодой девушке…… не покажется ли это дешёвым подкатом? Проявление доброты от немолодого мужчины к юной особе. Вероятность того, что это воспримут в штыки, крайне велика. «……И все же, если я буду слишком резок, все останется по-прежнему, так что отвечу помягче». — Да, я сейчас же выхожу на работу. Спасибо, что разбудила. Стоило мне договорить, как на том конце провода повисла тишина. «……Что такое?» Короткое, но почему-то показавшееся бесконечным молчание. И затем—— — Сонбэ! Что с вами?! Вы ведь не подцепили какую-нибудь смертельную болезнь?! Из трубки вырвался взволнованный голос Джин А. — Просто захотелось сказать. На том конце провода послышался смех. — А-ха-ха, ну вы и напугали меня! Сонбэ впервые сказал мне спасибо…… Я уж подумала, что вы при смерти! Ну знаете, это как когда дети внезапно признаются родителям в любви, а те в панике спрашивают, не обнаружили ли у них рак? — М-м…… Впервые сказал спасибо. Должно быть, Хан Ган и правда был крайне неразговорчивым человеком. — Тогда собирайтесь на работу. А я пойду первая! — Ага. Я положил трубку и тяжело вздохнул. Надо же так поразиться обычному слову благодарности. Я заново осознал, насколько тяжело жил Хан Ган. «В любом случае…… пора на работу». …………… Я надел костюм и вышел за дверь. Взглянув на часы, я увидел, что сейчас 8:28. Почти точь-в-точь как предсказала Джин А. «Распорядок дня действительно устоялся». Хан Ган просыпался и выходил на работу в одно и то же время каждый божий день. Любой мог бы это просчитать. Хотя то, что она знает точное время, когда я выхожу из дома, всё же немного удивляло. Я сел в метро. В час пик вагоны были забиты до отказа. Телосложение у Хан Гана было внушительным. Рост 188 сантиметров, вес 95 килограммов. По меркам единоборств — типичный полутяжёлый вес. Если хорошенько согнать воду, можно втиснуться и в средний. По состоянию на прошлую неделю уровень подкожного жира составлял всего одиннадцать процентов. Вместо того чтобы искать свободное место, я встал у дверей и уставился в окно. «Бюро управления специальной безопасности». Место, куда я буду ездить с сегодняшнего дня, и куда Хан Ган исправно добирался на протяжении восемнадцати лет. Эта организация ловит Злодеев, но, в отличие от супергероев, здесь никто не носит пафосных костюмов и не раскрывает своих лиц. Общественность даже не подозревает о существовании Хан Гана. Поезд остановился. Моя станция. Пройдя через турникеты, я поднялся на улицу. Перед глазами выросло серое здание. Сеульский филиал Бюро управления специальной безопасности. Снаружи оно ничем не отличалось от обычного офисного центра. Но внутри всё находилось под строжайшим контролем систем безопасности. Я прошел через входные двери и поднялся на лифте. Вышел на шестом этаже. Офис 3-й оперативной группы на шестом этаже был помещением, где работало около двадцати человек. Рабочие столы стояли рядами, а на стенах висели огромные мониторы. На экранах в реальном времени отображались зоны появления Злодеев. — О, сонбэ Хан Ган. — Доброе утро. Несколько коллег поприветствовали меня. Я лишь молча кивнул в ответ. — М-м. Все были одинаковы. Мы знали друг друга в лицо, так как работали в одной команде, но не более того. Моё рабочее место находилось в самом углу офиса. Прямо у окна, куда, впрочем, солнечный свет почти не проникал. В тот момент, когда я собирался опуститься на стул—— — Сонбэ! Раздался звонкий голосок. Я повернул голову и увидел стоящую там Джин А. Белоснежная кожа, заплетённые в косу белые волосы. На ней был строгий чёрный костюм, который, однако, не мог скрыть её пышную, соблазнительную фигуру. «……А она весьма выдающаяся». Будем честны. Любой мужчина невольно задержал бы на ней взгляд. Но Хан Ган — мужчина за сорок, и малейшая оплошность с его стороны могла обернуться крупными неприятностями. Я поспешно отвёл глаза. — Вы пришли! А я принесла вам кофе. На подносе стоял бумажный стаканчик. — М-м. Я взял стаканчик и сделал глоток. «……О-о». Эта сладость…… ровно два пакетика растворимого кофе «три в одном». Любимая пропорция Хан Гана. Температура тоже была идеальной. Не слишком горячий, не слишком холодный — в самый раз, чтобы выпить залпом. Чтобы добиться такой температуры, нужно было смешивать его с холодной водой, тщательно подбирая пропорции. Просто приготовить кофе для мужчины постарше в том же офисе уже заслуживало благодарности, но так точно угадать и с температурой, и с крепостью под его вкус... «Внимательность этой девушки — просто нечто». — И вот это ещё. Джин А порылась в сумочке и вытащила кое-что. Две таблетки обезболивающего и бутылку изотоника. — Вы ведь вчера снова пили! Пожалуйста, знайте меру. У вас и так плечи, спина и колени больные, а вы еще и похмельем себя мучаете. Слегка пожурив меня, она положила таблетки мне на ладонь. — Буду осторожнее. И спасибо. Я взял изотоник, открыл крышку и проглотил обезболивающее. Прохладная жидкость потекла по горлу. — О! Снова спасибо? Неужели вы наконец-то оценили заботу своей младшей коллеги? Джин А лучезарно улыбнулась. — …… Из-за того ли, что ей всего двадцать с небольшим? Она просто естественным образом излучала свет. В своём прежнем мире и во время всех четырёх прошлых трансмиграций я сам был двадцатилетним юношей, поэтому никогда раньше этого не замечал. Но глядя на мир глазами Хан Гана, мужчины за сорок, я отчетливо мог это понять. Очарование, исходящее от самой молодости, просто колоссально. Аура юности естественным образом притягивает к себе людей. «Парню Джин А действительно крупно повезло». На самом деле я не знаю, есть ли у Джин А парень, но у такой замечательной девушки вряд ли никого нет. ---------- Честно говоря, эта команда не дотянет до конца света. …………… «Пожалуй, стоит просто быть благодарным». Я решил не забивать себе этим голову. Ли Джин А была просто заботливой младшей коллегой. Этого вполне хватало. — Если вам что-нибудь понадобится, обязательно скажите мне, в любое время! Ли Джин А снова лучезарно улыбнулась и вернулась на свое место. Проводив её взглядом, я сел за стол и включил компьютер. Монитор загорелся, на экране появилось окно входа в систему. Я только собирался ввести пароль, как вдруг... — Сонбэ Хан Ган, не могли бы вы проверить эти документы? С противоположного конца офиса к моему столу подошла сотрудница со стопкой бумаг. На вид ей было лет двадцать пять, короткая стрижка, а звали её... «...Как же её зовут?» Я не помнил. Знал только, что она работает тут от силы первый год. И всё. Хан Ган вообще редко общался с коллегами и почти не обращал внимания на офисный персонал. Особенно на женщин — если не считать Ли Джин А, он с ними практически не разговаривал. Так или иначе, девушка смотрела на меня с какой-то странной улыбкой. Тоже из дружелюбных, как Ли Джин А? — М-м. Когда тебе смотрят прямо в глаза и с улыбкой просят о помощи, отказать трудно. Я уже потянулся было за бумагами, как вдруг... — Ой, давайте я их возьму! Ли Джин А возникла словно из ниоткуда и быстро вмешалась. Она вклинилась прямо между мной и безымянной сотрудницей, буквально выхватив документы у той из рук. — Сонбэ Хан Ган сегодня неважно себя чувствует. Я сама всё проверю! — А, э-э, хорошо... Поскольку Ли Джин А стояла ко мне спиной, я не видел её лица. Но сотрудница, у которой только что увели документы, выглядела слегка разочарованной. «Ну, если честно, это всё равно не моя забота». Проверка отчетов при восемнадцати годах стажа? Откровенно говоря, это нудная рутина, и дёргать боевого оперативника вроде меня ради такого глупо. Сделать-то я мог, но это не моя роль. Вокруг полно людей, которые справляются с бумажной работой куда лучше. Мне бы самому не опозориться. «Понятия не имею, почему она решила всучить эти документы именно мне...» В любом случае, я был благодарен Ли Джин А за то, что она вмешалась. Я скосил глаза и встретился с ней взглядом. Стоило мне благодарно кивнуть, как её лицо так и просияло. «Хм...» Ладно, а чем мне заняться теперь? Бюро управления специальной безопасности не было курортом. Как и в любой конторе, работы тут было навалом, а людей вечно не хватало. Тем не менее, Хан Ган был боевым оперативником с восемнадцатилетним стажем. Он занимался исключительно своей писаниной и почти никогда не стоял на дежурстве. «Пусть молодые да зелёные пашут». Не самая благородная культура, но, оказавшись на стороне выгодоприобретателя, я испытывал искреннюю благодарность. Вместо этого я чаще выезжал на дневные вызовы. В остальные обязанности входили... тренировки, проверка снаряжения, режим ожидания. Но сегодня из-за похмелья самочувствие оставляло желать лучшего. Было бы здорово хотя бы утром просто посидеть и отдохнуть. И как раз в этот момент... — Бип—!! Бип—!! Бип—!! Внезапно взвыла сирена. Резкий звук эхом разнёсся по всему офису. Все взгляды устремились на огромный монитор на стене. На экране вспыхнул красный текст. [Обнаружен Злодей D-класса. Район Станции Каннам. Агентам в режиме ожидания приготовиться к выходу.] — Да блять, прямо с утра пораньше... — Это же D-класс, разве полиция не может с этим разобраться? — Ну или какой-нибудь Герой поблизости окажется. Другой оперативник ответил молодому коллеге: — Ну, может, кто и притащится. «Нет, не притащится». Подумал я про себя. Злодей D-класса. Слишком мелкая сошка, чтобы известные Герои тратили на него время. Если только они не окажутся случайно рядом, никто не поедет на вызов, если до него нужно хоть немного добираться. D-класс — это лишь немногим опаснее обычногоского с ножом. Но это не значит, что угрозу можно игнорировать. Если полиция, вооружённая простыми револьверами, попытается разобраться сама, могут быть жертвы. Кто-то должен был разобраться с этим. И в Корее этого мира этим «кем-то» было Бюро управления специальной безопасности. Я поднялся. — Я пойду один. …………… Я бежал. На полной скорости. Асфальт стремительно уходил из-под ног. Светофоры, здания, люди проносились мимо размытыми силуэтами. Шаг был широким. Каждым шагом я покрывал почти два метра. Дыхание даже не сбилось. Сердце билось ровно и ритмично. Легкие работали идеально, в такт вдохам и выдохам. «Это тело просто невероятно». Судя по воспоминаниям Хан Гана, скорость его бега составляла около 30 км/ч. Это близко к максимальной скорости олимпийского спринтера. И всё же я бежал в таком темпе уже почти десять минут. «Так вот оно какое — тело, улучшенное сывороткой». Теоретически я это понимал, но, испытав на собственной шкуре, осознал по-настоящему. От офиса до стадиона Чамсиль по прямой было около 5 километров. С такой скоростью я буду на месте совсем скоро. Однако... «Угх». Резкая боль пронзила правое колено изнутри. Короткий, острый скрежет. Восемнадцать лет беспощадной эксплуатации невозможно полностью исцелить даже укрепляющей сывороткой. Я принял обезболивающее, которое Ли Джин А дала мне утром, но при интенсивных нагрузках боль всё равно давала о себе знать. «Терпимо». С одним Злодеем D-класса я справлюсь без особых проблем. Я проигнорировал боль. В конце концов, к этой муке я привык за последние несколько лет. Вскоре впереди показался стадион Чамсиль. «Вон там». Огромная круглая арена. Обычно здесь проходят бейсбольные матчи, но сейчас... В маленьком наушнике раздался голос Ли Джин А: [Сонбэ. В радиусе ста метров обнаружена аномальная биологическая реакция.] — Докладывай. [Пульс двести пятьдесят пять ударов в минуту, температура тела... сорок пять и семь десятых градуса?! Это уже за пределами человеческих возможностей. А плотность мышц правой руки примерно в три раза выше, чем у обычного человека.] «255 ударов в минуту». Максимальный пульс здорового взрослого мужчины составляет около 180. При 255 сердце должно было просто разорваться. А при температуре 45 градусов мозг начинает буквально закипать. «Значит, дело не в каком-то научном спецснаряжении... перед нами Пробужденный». И тут... — Пятнадцать игр подряд сливать камбэками в девятом иннинге — это по-вашему нормально?! Валите нахер, ублюдки! Раздался хриплый, утробный рев. Я посмотрел вперед. На парковке стадиона Чамсиль стоял развороченный командный автобус. Лобовое стекло разлетелось вдребезги, борта были смяты. Чтобы так раздавить транспортное средство — тем более автобус, — потребовался бы таран со стороны машины аналогичного веса. Человеческой силе такое не под силу. Перед автобусом стоял мужчина. На вид ему было лет пятьдесят, с самой заурядной внешностью и телосложением типичного соседа-дядюшки. Одет он был в бейсбольную форму. Номер 10. Реплика формы одной конкретной команды. Лицо у него было цвета спелого перца, а глаза налились кровью. И его правая рука... выглядела аномально. «...Это вообще рука?» Она не имела ничего общего с нормальной человеческой рукой. От плеча до запястья она была толщиной с бедро бодибилдера. Вены вздулись, рельеф мышц проступал с пугающей четкостью. В этой уродливой правой ручище он сжимал... бейсбольную биту. — М-м. Типичный Пробужденный — Злодей. Из тех, чьи физические показатели многократно усиливаются способностями. Для D-класса он выглядел весьма опасным. Мужчина — назовем его Бейсбольным Хулиганом — взмахнул металлической битой. — БАМ—!! Бок автобуса смялся, и металл истошно заскрежетал. — Ублюдки—!! Вы вообще профессионалы или кто—!! Его голос сорвался на истошный визг. — Валите нахер—!! Гребаные ушлепки—!! Казалось, он окончательно обезумел от ярости. — Фух. Я огляделся. К счастью, людей поблизости не было видно. Должно быть, все успели эвакуироваться. Неподалеку стояли полицейские, прибывшие, судя по всему, из ближайшего участка, но они лишь наблюдали за Злодеем издалека. Разумное решение, учитывая, что их табельное оружие против такого противника бесполезно. Закончив крушить автобус, Бейсбольный Хулиган огляделся по сторонам, не выпуская биты из рук. Его взгляд устремился в сторону полицейских. «Нельзя позволить ему продолжить». Больше стоять в стороне было нельзя. …………… Я прошептал в микрофон наушника: — Ли Джин А. [Да, сонбэ!] — Мне нужно сначала привлечь его внимание. Отвести подальше от гражданских. [Как?] — Очевидно, спровоцировать. [С-спровоцировать?] В голосе Ли Джин А послышалось явное замешательство. Оно и понятно. Настоящий Хан Ган был человеком немногословным. Он редко кого-то провоцировал. — Да, секунду. Я снова взглянул на форму Бейсбольного Хулигана. Десятый номер и эмблема на груди. «Это же...» Одна из десяти профессиональных бейсбольных команд Кореи. Команда, которая ни разу не занимала первое место в регулярном чемпионате и не выигрывала кубок уже больше тридцати лет. В этом году они болтались на самом дне турнирной таблицы. С учетом вчерашнего матча они потерпели пятнадцать поражений подряд из-за камбэков соперников в девятом иннинге. «Идеально». Материала для издевок у меня было предостаточно. Теперь оставалось лишь решить, как его преподнести. «Хм...» Опираясь на свой богатый читательский опыт из прежнего мира, я перебрал в голове несколько известных фраз. Перестать быть человеком? «Нет, это не провокация». Тошнотворное зло... «Тоже так себе». Какая чушь! «Слишком слабо». Мне нужно было что-то поострее. Что-то, что ударит точно по больному месту. Для начала я повысил голос, чтобы привлечь его внимание: — Эй, послушай—!! — Зачем болеть за команду неудачников? Почему бы просто не сменить её?! Бейсбольный Хулиган замер. Его голова медленно повернулась в мою сторону. — Болей за нормальную команду из соседнего района! Зачем так гробить свои нервы?! — ...Ты чё сейчас вякнул? Лицо Бейсбольного Хулигана исказилось от ярости. «Отлично, работает». Раз уж я начал его злить, стоит заставить его окончательно потерять рассудок. — Какую херню ты несешь—!! Бейсбольный Хулиган покрутил битой в воздухе и зашагал прямо ко мне. — Да эта команда, если честно, не выиграет чемпионат до самого конца света! — Даже если бы ими руководил величайший тренер в истории, они всё равно играли бы как куски дерьма! — Ах ты... сука... — Даже если бы к ним перешли два Ёхэя Отани, это бы не помогло! Забудь о чемпионстве — они даже в плей-офф не выйдут! Лицо Бейсбольного Хулигана из багрового стало фиолетовым. — Убью, ублюдок—!! В наушнике раздался голос Ли Джин А: [Вау... Сонбэ, я и не знала, что вы умеете так ядовито выражаться...] «Настоящий Хан Ган никогда бы не смог так спровоцировать». Но я был Хан Ганом и одновременно не им. Так что мне это было вполне по силам. — Ещё не поздно! Начни болеть за команду из соседнего района! — Я прикончу тебя—!! Он замахнулся битой над головой. ---------- Что-то вроде обучающего боя... Наверное? …………… Бита летела прямо мне в голову. Металлическая бита опускалась вертикально. Намерение раскроить череп наглому нарушителю читалось предельно ясно. Я уклонился в сторону боксерским шагом, и бита со свистом рассекла пустоту. Бабах――!! Бита врезалась в асфальт на том месте, где я только что стоял. Черное дорожное полотно разлетелось вдребезги, во все стороны полетели осколки. «От такого я бы точно сдох». Этот парень одной лишь металлической битой мог сложить командный автобус, как оригами. Прими я удар на себя, даже усиленное сывороткой тело Хан Гана не выдержало бы. Удар по голове мгновенно проломил бы мне череп. Я бы даже закрыться не успел — руки и ноги просто разнесло бы в щепки. «У него усилено все тело или только правая рука?» Это было критически важно. Если бы все его тело было усилено так же, как эта гротескно раздутая правая рука, он был бы в топе C-класса, а не в D-классе. Но Бюро оценило его как D-класс. А значит, все его тело не было усилено до уровня правой руки. Вероятно. Скорее всего. «Хотя стопроцентной уверенности нет». Судя по тому, что я видел, так оно и было. В лучшем случае его общая физическая сила лишь немного превосходила показатели обычного человека. — Сдохни――!! Бейсбольный Хулиган вскинул биту и снова замахнулся. На этот раз горизонтально. Я уклонился, сделав шаг назад. «В любом случае, с дистанции мне его не скрутить. Если придется сойтись в ближнем бою...» Выстрел в голову решил бы проблему одним махом. Но этот парень еще никого не убил. Это было бы превышением мер самообороны. Что еще важнее, стрельба в самом центре города никому не понравится. Ни начальству, ни гражданам. Бейсбольный Хулиган снова поднял биту. Приближался третий удар. «Сейчас!» Тело задвигалось инстинктивно. Восемнадцать лет непрерывных тренировок въелись в мышцы Хан Гана. Тело среагировало быстрее, чем я успел подумать. Я резко пригнулся. Настолько низко, что колено почти коснулось земли. Бейсбольный Хулиган взмахнул битой, и в тот самый миг, когда она пронеслась над моей головой — Я рванулся к левой ноге злодея. Обхватил руками его лодыжку. Проход в одну ногу на нижнем уровне. — Че――?! Бейсбольный Хулиган издал растерянный возглас и повалился навзничь. «Сейчас пойдет правая рука». Даже падая, злодей замахнулся правой рукой. Бита уже выпала из его руки, но один только этот кулак представлял огромную опасность. — Гррх――!! Чудовищный правый кулак полетел прямо мне в лицо. Но я уже предвидел эту атаку. Быстро извернувшись, я зашел злодею за спину. Обхватил ногами его талию. Левой рукой притянул его шею. Бэк-маунт. Самая доминирующая позиция в грэпплинге. Полное прижатие к спине противника, ноги плотно обхватывают талию. В таком положении, каким бы сильным ни был соперник, он просто не сможет найти угол, чтобы применить свою силу. Но разве колоссальная сила не способна это преодолеть? Что ж. Даже пауэрлифтер с суммой троеборья в 600 килограммов, не знающий грэпплинга, будет размазан борцом вдвое легче его. К тому же этот злодей, скорее всего, весил меньше меня. Так что он оказался в ситуации, когда кто-то более тяжелый прижимал его сзади. Для парня, у которого сильной была только правая рука, это было худшее положение из всех возможных. «Тебе конец, мусор из слабой команды». Как вообще смеет фанат *этой команды* так убиваться из-за ее результатов? Им радоваться надо, что они вообще во второй дивизион не вылетели. — Ах ты, ублюдок――!! Бейсбольный Хулиган неистово задергался. Он попытался подняться, вкладывая в это все свои силы. «...Хм?» И, к моему удивлению, действительно поднялся. С 95-килограммовым телом Хан Гана, которое всей массой давило на него со спины. «Понятно. Все его тело тоже усилено». Не так сильно, как правая рука, но определенно намного мощнее, чем у обычного человека. Обладай он еще и подвижностью, легко потянул бы на C-класс. Но — «Слишком поздно». Позиция уже была зафиксирована. Как бы Бейсбольный Хулиган ни пытался подняться, мои ноги намертво сжимали его талию. В таком положении даже профессиональные бойцы могут лишь терпеть до конца раунда. Я сжал правый кулак. И — Бах! Я нанес мощный удар в висок Бейсбольного Хулигана. — Гхак――!! Тело злодея пошатнулось. Но останавливаться я не собирался. Бах! Бах! Я методично наносил удары в его висок. Три удара подряд. И не куда-нибудь, а прямо в висок. Кулак Хан Гана, усиленный сывороткой, был мощнее, чем у любого тяжеловеса мирового уровня. Разрушительная сила, выходящая за рамки человеческих возможностей. И эти кулаки обрушивались один за другим. Из позиции со спины, откуда невозможно было вырваться. Бах! Бах! Бах! Бах! Левой, правой, левой, правой. Лицо Бейсбольного Хулигана мгновенно превратилось в месиво. Нос расплющился, губы лопнули. Кожа над бровями рассеклась. — Грр... угх... Его стоны становились все тише. Почти фиолетовый оттенок кожи постепенно возвращался к нормальному. Действие пробужденной способности прекращалось. [Сонбэ! Пульс злодея падает! 250... 170...] Голос Ли Джин А. — Понял. Бах――! Я нанес последний удар. Сопротивление Бейсбольного Хулигана полностью прекратилось. Его лицо превратилось в кровавое месиво, а налитые кровью глаза потеряли фокус. [Уровень сознания стремительно падает! Почти без сознания! Вот-вот отключится!] — Да. Этого должно быть достаточно. Я опустил кулаки. Все, что сверх этого, уже считалось бы превышением силы. Инстинкт, выработанный за восемнадцать лет борьбы со злодеями, подсказывал мне это. Если я остановлюсь сейчас, этот человек выживет, хоть и останется с тяжелыми травмами. Я слез с его спины. Бейсбольный Хулиган неподвижно лежал на земле. Его лицо было в крови, а налитые кровью глаза смотрели в пустоту. Полный нокаут. Полубессознательное состояние. Он дышал. Не мертв. — ...Угх. Правое колено заныло. Должно быть, потянул во время прохода в ноги. Но терпеть можно. — Джин А. [Да, сонбэ!] — Вызывай полицию. И скорую тоже. Злодей обезврежен. [Поняла. Сейчас все оформлю!] Джин А ответила бодрым голосом. Для двадцатилетней девушки зрелище, должно быть, довольно жестокое, но у нее тоже был приличный стаж работы, так что она, похоже, привыкла. «Постойте, "двадцатилетняя девушка"? Мои мысли уже вовсю окрашиваются личностью Хан Гана». В моем прежнем мире Джин А была не намного моложе меня. Но сейчас я подсознательно относился к ней почти как к дочери. И все потому, что Хан Гану было за сорок. Я тяжело вздохнул. Вдали показались полицейские, которые осторожно приближались к нам. «Все кончено». То, что я проделывал бесчисленное количество раз за последние восемнадцать лет. Еще один точно такой же день. …………… Послеобеденная смена тоже подошла к концу. Стрелковая подготовка, тренировки по ближнему бою, общая физическая подготовка. Повседневная рутина Хан Гана всегда оставалась неизменной. Утром прийти на работу, выехать на происшествие, потренироваться, изредка заняться бумажной работой и пойти домой. Круговорот, повторяющийся на протяжении восемнадцати лет. «Может, поэтому кажется, будто сегодня не произошло ничего особенного?» Если не считать поимки одного злодея D-класса. Я собрал личные вещи из ящика стола. Кошелек, телефон. «Пора домой». Вечерний распорядок Хан Гана после работы был предельно прост. Купить в круглосуточном магазине готовый обед и бутылочку-другую соджу, прийти домой и выпить в одиночку, закусывая этим самым обедом. Затем отключиться от алкоголя и уснуть. Вчера, сегодня, завтра — все одно и то же. Бесконечно повторяющийся цикл. Когда я уже собирался подняться со стула — — Сонбэ! Я поднял голову и увидел стоявшую передо мной Джин А. — Вы уже уходите домой? — Да. — И сегодня вы снова пойдете домой пить. — ...М-м. Я ответил честно. Скрывать было нечего. Джин А слегка нахмурилась. — Вы же пьете каждый день! Ваша печень этого просто не выдержит. — Ну... Попробуй поживи один в таком возрасте, когда тебя бросила собственная семья. ...Нет, этого говорить не стоит. — Может, лучше поужинаем вместе? Если вы плотно поедите и вернетесь домой попозже, то о выпивке даже думать не захочется! «Ужин». Джин А была хорошей младшей коллегой. Беспокоится о немолодом одиноком мужчине, который губит свое здоровье алкоголем. Даже предложила поужинать вместе. Для одинокого Хан Гана это было предложение, за которое стоило искренне поблагодарить. Но — «Мужчина за сорок ужинает наедине с двадцатилетней сотрудницей...» Выглядело это сомнительно. Очень сомнительно. Особенно в наше время. Сама Джин А, возможно, предлагала это исключительно из заботы о здоровье Хан Гана, но как это воспримут окружающие? Разница в возрасте составляла двадцать лет. «Моя дочь была бы примерно ее ровесницей». Не такая уж большая разница с Хан Соль. Она действительно казалась мне дочерью. — Я ценю твою заботу, но... тебе не стоит обо мне беспокоиться. Мне привычнее ужинать одному. — Но... Выражение лица Джин А изменилось. Уголки ее глаз опустились, а голова поникла, всем своим видом выражая: «Я расстроена». «Э...» Я и не знал, что Джин А настолько открыто выражает свои эмоции. Что-то пошло не так. «Я что-то не то сказал?» Мужчина средних лет вроде Хан Гана мог нажить себе кучу неприятностей из-за одного лишь неосторожного слова. Особенно с молодыми сотрудницами нужно было держать ухо востро. Неужели я обидел Джин А? Может, фраза «мне привычнее ужинать одному» прозвучала слишком холодно? «Да уж, не понять мне... нынешнюю молодежь». Но лицо Джин А выглядело действительно расстроенным. Ее глаза даже слегка повлажнели, словно она готова была расплакаться от любого неосторожного слова. В таком случае — — Н-ну, совместный ужин — это, пожалуй, чересчур, но... Я замялся. — Давай как-нибудь в ближайшее время пообедаем вместе. С меня угощение. — Правда?! Лицо Джин А мгновенно просияло. Вся недавняя грусть улетучилась без следа. — ...Да. — Ловлю на слове! Чур не забывать! Джин А схватила меня за руку. Мое мускулистое предплечье скользнуло между двумя невероятно мягкими округлостями. «Ох». Я растерялся. Я попытался быстро высвободить руку, но Джин А вцепилась мертвой хваткой, и вытащить ее не удалось. Ситуация была крайне неловкой. Что, если кто-то увидит? Я прямо-таки почувствовал, как ко мне приближается дисциплинарное увольнение. «Если меня уволят... открыть ресторанчик с жареной курочкой? Нет, говорят, бизнес после выхода на пенсию сейчас — худшая затея...» — И когда мы пойдем? Завтра? Послезавтра? — Скоро. — Скажите точнее! А то вы снова забудете, сонбэ! Прямо как с расходниками, о которых вы вспоминаете, только когда они полностью заканчиваются! «Угх». Неужели прежний Хан Ган всегда спохватывался только тогда, когда запасы подходили к концу? Это была не моя вина, а грехи прошлого Хан Гана, но я не мог просто заявить, что это был не я. — ...Н-на этой неделе. — Отлично! Как насчет пятницы? — Хорошо. Джин А лучезарно улыбнулась. Чистой и искренней улыбкой. «...Черт». Кажется, я попался на крючок. Неужели она специально состроила такую рожицу, чтобы развести меня на бесплатный обед? Ну, она молодая сотрудница, с деньгами наверняка туго, а если старший коллега угощает, можно рассчитывать на вполне приличный обед. Вот почему она предложила поесть вместе. «Вижу тебя насквозь. Милашка». Но злости или раздражения я не испытывал. В конце концов, угостить обедом один раз — не такая уж большая проблема. Джин А обычно хорошо заботилась обо мне, так что я мог хотя бы так отблагодарить ее. В этот момент — — БЗЗЗТ. В кармане завибрировал телефон. Пришло уведомление из мессенджера. Я бросил взгляд на экран. «...Что?» Имя отправителя сразу бросилось в глаза. Хан Соль. Дочь Хан Гана... моя дочь. Пусть и не родная по крови, но все же дочь. От этой самой дочери пришло сообщение — впервые за целый год. ---------- Быть хорошим отцом поистине трудно. …………… Когда я открыл дверь своей квартиры-студии, первой меня встретила заполняющая пространство тьма. Я щелкнул выключателем, и люминесцентная лампа замерцала, включившись. Квартира-студия площадью 10 пхёнов. Кровать, письменный стол, стул. Вот и всё. Хан Ган действительно жил лишь с самым необходимым минимумом. В его воспоминаниях это место всегда было таким. Пустым, холодным и тихим. Я снял обувь и направился на кухню. Открыл дверцу холодильника. Четыре бутылки соджу, шесть двухлитровых бутылок воды и немного арахиса на закуску — вот и всё. «...Как же депрессивно». Мне было всё равно, что есть. Проблема заключалась в дочери, которая внезапно решила нагрянуть. И всё же, я должен накормить своего ребенка нормальной едой. «Может, заказать курочку или вроде того?» Это казалось лучшим вариантом. Хотя, возможно, ттокпокки или маласянго подошли бы больше для двадцатилетней девушки. — ...Спрошу, когда Хан Соль приедет. А пока я сел на диван. Достал телефон и включил экран. Я перечитал переписку с Хан Соль. [Хан Соль: Отец, что ты сейчас делаешь? Ты уже ушел с работы?] [Хан Ган: Скоро освобожусь.] [Хан Соль: Мне нужно с тобой поговорить.] [Хан Ган: Мне позвонить?] [Хан Соль: Нет. Я приеду к тебе.] Для разговора между отцом и дочерью это было слишком коротко и сухо. Оглядываясь на воспоминания Хан Гана, можно было заметить, что с какого-то момента Хан Соль начала использовать с ним формальный стиль речи. Это не было проявлением вежливости или формальности... скорее, это был её способ установить определенную дистанцию. «Отличается от Ким Бом». Внезапно мне вспомнилась женщина из второго мира. Ким Бом. Женщина, которая верила, что Ё Рым — реинкарнация её отца. Она называла меня — когда я был Ё Рымом — папой. Конечно, это был бред, но она верила, что это заблуждение — истина. Тогда меня это не особо радовало. Но если сравнивать с нынешней ситуацией... по крайней мере, Ким Бом была доброй и ласковой. А с другой стороны, Хан Соль? Она действительно была дочерью Хан Гана по семейному реестру — не биологической, но всё же дочерью, которую Хан Ган вырастил один — и при этом она держалась на таком расстоянии. Поэтому я неминуемо почувствовал обиду... хотя нет. Я понял и принял это. «С этим ничего не поделаешь». В этом был смысл. Хан Соль верила, что её отец избивал её мать, из-за чего та сбежала. И после побега матери она выросла под опекой неразговорчивого отца. Нужно поставить себя на её место. Для Хан Соль Хан Ган был просто отцом, который избивал её мать и прогнал её, отцом, который не выражал эмоций. Она никак не могла любить такого отца. Поэтому теперь она поддерживала связь лишь из чувства долга. Может быть, раз в год писала в мессенджере. И даже тогда весьма кратко. «О чем она хочет поговорить?» С чего бы моей дочери, которая съехала и держалась на расстоянии, внезапно нагрянуть в гости? Неужели ей всё-таки понадобилась финансовая поддержка? Или, может быть, какие-то документы требуют подписи. Надеюсь, это не поручительство по кредиту. Уж точно она не собирается знакомить меня с парнем. «...Этого не может быть. Она никогда ничего о себе не рассказывала». Даже покопавшись в воспоминаниях Хан Гана, я понял, что Хан Соль редко делилась чем-либо о своей личной жизни. Хан Ган даже толком не знал, учится ли Хан Соль в университете или устроилась на работу. Он просто... переводил деньги ей на счет на расходы на жизнь. А Хан Соль отвечала, что благодарна, но в помощи отца не нуждается. Хан Ган молча посылал деньги такой дочери, а она каждый раз возвращала их почти сразу же. «Как горько». У меня вырвался вздох. Я откинулся на спинку дивана и посмотрел в потолок. Как только его дочь стала самостоятельной, Хан Ган переехал в эту комнату и продолжал жить здесь. Выпивая каждый день, силой цепляясь за безрадостную жизнь. — Я не могу так жить дальше. Теперь, став Хан Ганом, я не мог жить как оригинальный Хан Ган. Мне нужно было пройти испытания богинь. Мне также нужно было меньше пить. Ради здоровья. По правде говоря, сегодня мне отчаянно хотелось выпить. Настолько, что я уже чувствовал вкус соджу во рту. Одних только обезболивающих было недостаточно. Колено ныло, а плечо затекло. Мысль «как было бы здорово выпить всего одну или две бутылочки соджу» промелькнула у меня в голове раз десять. Но я стиснул зубы и терпел. Хан Соль не была биологической дочерью Хан Гана, и уж тем более не дочерью оригинального «меня», но... Возможно, зараженный эмоциями Хан Гана, я хотел предстать перед ней в лучшем виде. Верно. Я не мог нести перегаром, когда должна была приехать моя дочь. Как раз в этот момент — Пип-пип-пип-пип. Раздался звук дверного замка. Паролем был день рождения Хан Соль. Щелк. Дверь открылась. …………… Дверь отворилась, и кто-то из коридора, разрезав тьму, вошел внутрь. Сначала я увидел силуэт. Среднее женское телосложение — хотя она была более чем на голову ниже Хан Гана. И синие хвостики, торчащие по обе стороны головы. «...Два хвостика!» Стиль, который в Корее встречается реже, чем я ожидал. И синие волосы... об этом я уже знал. Этот мир был похож на мир Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. По сравнению с миром, в котором я жил изначально, где встретил трех богинь, различные цвета волос здесь встречались чаще. В конце концов, у Ли Джин А были серебристые волосы. Но у Хан Гана и его бывшей жены не было синих волос. И Хан Соль не красила волосы в синий цвет. Это означало, что синие волосы... вероятно, унаследованы от её биологического отца. Короткий топ, мини-шорты, чокер на шее. Очень броский наряд. Такой, какой носят девушки в возрасте чуть за двадцать. «Хм...» Если смотреть на это глазами сорокалетнего мужчины, это весьма напрягало. Особенно если это твоя дочь. Но критиковать её наряд со словами «почему ты так одета?» было бы сложно. Она была моей дочерью лишь номинально, эмоциональная пропасть между Хан Ганом и Хан Соль была слишком велика. Если я раскритикую её одежду, скорее всего, получу ответ в духе: «О чем ты вообще говоришь? Бумер». Ну, по крайней мере, лицо у неё было симпатичное. Как и ожидалось от чьей-то дочери. «...Хотя и не от его биологической дочери». Покопавшись в воспоминаниях Хан Гана, я вспомнил, что у любовника, которому он сломал позвоночник, было весьма смазливое личико. Он всё ещё в инвалидном кресле? — .......... Хан Соль посмотрела на меня. Со странно напряженным выражением лица. Я тоже посмотрел на неё. В таком положении мы оба застыли, и в квартире-студии повисла лишь тишина. Что мне сказать? Что должен сказать отец, увидев лицо дочери впервые за несколько лет? — Как поживала? — Ты поужинала? Неужели не нашлось приветствия получше? «Что там было...? Что я должен сказать как отец?» Даже в воспоминаниях Хан Гана не было подобной ситуации. Он ведь почти никогда не вел долгих разговоров с Хан Соль. — Как поживала? В итоге я смог выдавить из себя лишь обычное приветствие. — Да. У меня всё хорошо. Хан Соль кивнула. Её голос звучал спокойно, но то, как она теребила пальцами чокер на шее, выдавало её нервозность. «Ей нужно что-то сказать? Поэтому она и пришла». Но, похоже, ей было нелегко начать разговор. — Проходи. Не стой в дверях. Хан Соль сняла обувь и вошла. Затем она огляделась по сторонам. — Ты всё так же живешь один. — Ага. — И всё так же не убираешься. — Я занят. — Врунишка. Ты и раньше никогда не убирался. Это всегда делала я. Хан Соль усмехнулась. — И у тебя всего один стул. — ...Мм. Это было неловко. Изначально для одинокого человека, к которому никто не приходит, одного стула было достаточно. Но теперь нас было двое. — Давай сядем на кровать. Я первым сел на один край кровати. Хан Соль немного помялась, затем села на небольшом расстоянии. Отец и дочь сидели бок о бок. Но расстояние между нами казалось не менее метра. Хан Соль аккуратно положила руки на колени и смотрела прямо перед собой. Я тоже смотрел вперед. «...Может, о чем-нибудь спросить?» — Ты учишься в университете? — Ты устроилась на работу? — У тебя есть парень? Слишком сложные вопросы, чтобы их задавать. И поскольку до этого мы лишь обменялись короткими приветствиями, внезапные расспросы с таким погружением в личную жизнь могли бы смутить Хан Соль. Тогда Хан Соль заговорила первой. — Отец. Я... Она начала что-то говорить, затем осеклась. Крепко закусила губу, а затем снова заговорила. — Я всё слышала. — ...Что? Хан Соль повернула голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Синие зрачки. В них я мог разглядеть сплетение множества эмоций. — То, что я... не твоя дочь. По крайней мере, не биологическая. — !! Мой разум опустел. «Как...?» Хан Ган никогда не говорил об этом Хан Соль. Он даже не намекал ей на это. Так как же она узнала? — Откуда ты это услышала... — Мама связалась со мной. Сказала Хан Соль. — Эта женщина сказала мне. Что ты не мой настоящий папа. И поэтому... — Поэтому? Хан Соль замолчала. Сделала глубокий вдох, затем продолжила. — Твои оставшиеся активы, и те деньги на проживание, которые ты мне присылаешь каждый месяц... она сказала, что мы должны вытянуть из тебя и это. — ... — Она сказала, что мы поделим это между собой. «...Гребаный кусок мусора». Я едва не выругался вслух. Всё-таки мне не следовало ограничиваться лишь одним ударом по корпусу. Моя бывшая жена до самого конца оставалась настоящим человеческим отбросом. Она забрала почти все активы Хан Гана, бросила рожденную ею дочь, спихнув её на Хан Гана, а затем сбежала за границу. И как будто этого было недостаточно, теперь она пыталась использовать даже брошенную ею дочь, чтобы отнять у Хан Гана те крохи, что у него остались. — Я совершенно точно не могла так поступить. Продолжила Хан Соль. — Отец... ты вырастил меня, зная, что я не твоя биологическая дочь. Тишина. Из моих уст не вырвалось ни слова. Но внезапно — Хан Соль схватила меня за руку. — Почему ты мне не сказал? Что я не твоя дочь. «Я должен ответить на это». Но что мне сказать? В моей голове творился хаос. Нахлынуло столько эмоций. В груди сдавило, казалось, перехватило дыхание. Но — «Это не мои эмоции». Я понял это инстинктивно. Это были не «мои» эмоции, а эмоции Хан Гана. Эмоции, впечатанные в тело Хан Гана, накапливавшиеся более десяти лет. Любовь к дочери, чувство вины и... различные чувства, которые трудно описать словами. Не эмоции, которые испытывал я, а те эмоции, которые испытал бы Хан Ган. «Тогда я просто скажу правду». Честно, как есть. Я открыл рот. — Ты в любом случае была моей дочерью. Я не хотел сообщать тебе эту информацию и вызывать смятение в твоем детстве и подростковом возрасте. Хан Соль тихо посмотрела на меня. — Вот в чем... причина? — Да. — Тогда отец... Хан Соль низко склонила голову. — Отец, тебе не следовало меня растить. — Почему? — Потому что я... разрушила твою жизнь. Руки Хан Соль на коленях крепко сжались в кулаки. — То, что ты ударил маму, что потерял почти все свои сбережения, что получил судимость... всё это из-за меня. «Нет». Я рефлекторно попытался всё отрицать. Но Хан Соль не останавливалась. — Если бы меня не было, тебе бы не пришлось так жить. — ...Мм. Хан Соль думала, что жизнь Хан Гана была разрушена из-за её рождения. Поэтому она ненавидела сам факт своего появления на свет и сожалела о всей своей жизни. Но эти мысли были ошибочными. — Соль, ты ошибаешься. Не отпуская руку, которую сжимала Хан Соль, я заговорил. — Именно потому, что ты была здесь, я смог вынести эту жизнь. — ... — И... даже если бы тебя не было, твоя мать заслуживала того, чтобы её ударили. Глаза Хан Соль расширились. А затем — — ...Пфф. Вырвался короткий смешок. — Это и правда звучит в твоем стиле, отец. — Даже если бы я не ударил твою мать, рано или поздно её бы кто-нибудь забил до смерти. Когда-нибудь. — ...Это верно. В голосе Хан Соль смешался смех. ---------- Моя дочь — папина дочка!? …………… — Жаль, конечно, что тебя избили, а ты так и не взялся за ум. Но если ты сделал что-то, за что заслужил взбучку, то получить её ты был просто обязан. Хан Соль тихонько рассмеялась. «Фух». К счастью, мне каким-то образом удалось спасти дочь от падения в бездну менхеры. Окажись на моём месте Хан Ган — который, хоть и был неплохим человеком, обладал навыками общения, близкими к нулю, — он бы просто стоял столбом рядом со своей бедной дочерью, пока та стремительно скатывалась в пучину безумия. Напряжение спало, и воцарилось недолгое молчание. Затем Хан Соль слегка шевельнула губами, словно приняв какое-то решение. — Отец. — М-м? — Не хочешь... жить со мной? — ...А? Она съехала от своего отца Хан Гана сразу после совершеннолетия, чтобы жить самостоятельно. А теперь она предлагает: «Папа, давай жить вместе»? Это было неожиданное предложение. — Неужели аренда в Сеуле стала слишком неподъёмной? — Да нет же! Дело вовсе не во мне! — А в чём тогда? — Тебе лучше жить со мной, чем вот так куковать здесь в полном одиночестве. «Жить вместе? С дочерью?» С чего это она вдруг? Неужели известие о том, что Хан Ган не её биологический отец, заставило её пересмотреть свои взгляды? — Почему так внезапно? — Я зарабатываю. Я не собираюсь сидеть у тебя на шее. Хан Соль поспешно добавила: — Я живу в офистеле в Каннаме. И там целых три комнаты. «Офистель в Каннаме... трёхкомнатный?! Да ладно!» Разве аренда в таком месте не стоит примерно в два раза больше месячной минималки при полной занятости? Студентка — хотя я даже не уверен, учится ли она ещё в университете, — словом, двадцатитрёхлетняя девушка живёт в трёхкомнатном офистеле в Каннаме? — Ты... ты зарабатываешь столько денег? — Да. Довольно прилично. Хан Соль кивнула. — Объяснять долго... но это что-то вроде интернет-вещания. — Интернет-вещания? Семь из десяти интернет-трансляций связаны с играми. Но если это не игры, то, возможно... В голову внезапно пришла ужасно зловещая мысль. Настолько зловещая, что я на мгновение забыл, что я — Хан Ган. Интернет-вещание, куча денег. Двадцатитрёхлетняя девушка, которая объективно красива, а не только в глазах собственного отца. Офистель в Каннаме. Неужели... А вдруг? Мысль была абсурдной, но всё же. «Нет... быть того не может! Точно нет!» Эмоции хлынули через край. Непреодолимые и бурные. Это определённо были не мои чувства. Это были эмоции Хан Гана. То, что можно назвать отцовской любовью. Я не мог это сдержать. Только через мой труп. Всякие там каналы вроде PolarBearExtinctionGrindTV. — Соль. Ты... ты ведь не занимаешься... ну, чем-то непристойным? Правда ведь? Глаза Хан Соль округлились. — Чтоооо?! — Ну, я имею в виду... — Нет! Конечно нет! Хан Соль отчаянно замахала руками, а её лицо вспыхнуло пунцовым цветом. — Ничего подобного! Это абсолютно приличные трансляции! — ...Правда? — Да! Правда! С чего бы мне вообще таким заниматься?! Хан Соль яростно закивала. «Ну конечно». Я пришёл в себя. Если подумать рационально, всё станет очевидно. Чья она дочь и как её воспитывали — она бы никогда не пошла на такое... стоп, дело не в этом. Если бы это действительно были стримы, о которых стыдно рассказать другим, Хан Соль не стала бы заводить об этом разговор первой. И уж точно не предложила бы жить вместе. «...Я поспешил с выводами. Неужели это тоже из-за стариковского мышления аджосси?» Как неловко. Всё потому, что Хан Ган — типичный аджосси. — Кхм, прости. Мне всякая глупость в голову лезет... — Всё нормально. Хан Соль всё ещё прятала взгляд, её лицо горело. — Это... это было немного странно... но ты ведь просто беспокоишься обо мне? Обо мне же. — Верно. — В общем, давай жить вместе. Переезжай ко мне. — Хм... Я благодарен ей. Даже узнав, что она не моя родная дочь, она всё равно так заботится обо мне, относится как к отцу и предлагает снова съехаться. Это действительно ценно. Я — нет, Хан Ган — вырастил отличную дочь. Однако... «Сейчас мне будет трудно жить с дочерью». На то есть две причины. Во-первых, если я буду жить с дочерью, мне будет сложно с кем-то встречаться. Мне нужно пройти испытание. А для этого необходимо завести отношения. Но аджосси, живущему под одной крышей с дочерью, не так-то просто найти девушку. Это не невозможно, но возникнут трудности. Я не смогу приводить женщин домой, да и оставаться на ночь где-то ещё будет проблематично. [Ухожу на работу. Сегодня буду поздно.] [Отец, ты встречаешься с женщиной?] [А, ну да. Кое-кто из местной закусочной...] [...Понятно.] «А-а-а... как же неловко!» От одной мысли об этом бросает в дрожь. Конечно, она хорошая дочь и отнеслась бы с пониманием, но всё равно. Вторая причина — чисто психологическая. «Жить за счёт дочери». Сама мысль о том, что родитель будет жить в доме своего ребёнка на его содержании, вызывала странное чувство отторжения. Гордость? Достоинство? Трудно сказать наверняка. Скорее всего, это тоже были эмоции Хан Гана. Сорокалетний аджосси, живущий за счёт своей двадцатитрёхлетней дочери. Ему претила эта мысль. [Сонбэ, я слышал, ты переехал?] [Да. В офистель в Каннаме.] [Что?! Неужели лотерейный билет, который ты покупаешь каждую неделю, наконец-то выиграл?!] [Нет, дочь предложила мне жить у неё.] [А... так ты на содержании у дочери. Ну и повезло же.] Прекратите! Достоинство Хан Гана и так уже на нуле! В общем, вывод один. Совместная жизнь невозможна. — Я ценю твою заботу, но... это будет немного затруднительно. Я решил отказаться как можно мягче. — Я уже привык жить один. Как только она услышала ответ, лицо Хан Соль мгновенно помрачнело. — Тебе настолько не хочется жить со мной? — Дело не в том, что мне не хочется... — Всё нормально. Хан Соль опустила голову. — Наверное, моё предложение съехаться прозвучало слишком навязчиво. — М-м... Тут сложно что-то объяснить. Какой бы взрослой она ни стала, дочь остаётся дочерью. Я ведь не могу сказать ей прямо: «Папе нужно встречаться с женщинами, поэтому я не могу жить с тобой!» И всё же я был искренне благодарен ей за то, что она проявила такую заботу. Поэтому я решил просто принять её тёплые чувства. — Тогда как ты собираешься жить дальше, отец? спросила Хан Соль. — В каком смысле? — Ты говоришь, что будешь жить один. Вот так, постоянно. Хан Соль оглядела однокомнатную квартиру. Пристанище Хан Гана, состоящее лишь из кровати, письменного стола и стула. — Ты знаешь об одиноких смертях? Мужчины среднего возраста, живущие одни, находятся в группе самого высокого риска. Особенно те, кто выпивает, как ты — никогда не знаешь, когда отправишься на встречу с Жнецом. Без меня тебя, наверное, потом найдут в виде мумии, да? — Ну... У этой девчонки язык оказался острее, чем я думал. Должно быть, унаследовала манеру речи от бывшей жены. — К тому же одиночество — это огромный удар по психике. Есть даже результаты исследований, доказывающие, что оно вреднее курения. серьёзно произнесла Хан Соль. — Так что отцу нужна семья, с которой он будет жить. Тебе так не кажется? — М-м. Не знаю, вычитала ли она эти доказательства в интернете или услышала где-то ещё. Но прямо сейчас со мной обращаются как с жалким, одиноким аджосси. И Хан Соль так усердно пытается спасти этого жалкого аджосси. Как трогательно. Как и ожидалось от моей дочери, у неё доброе сердце. — Я ценю это, но со мной всё в порядке. Я привык так жить. ответил я уклончиво. Однако Хан Соль это явно не понравилось. Её взгляд полностью изменился. — ...Вот как? Её голос упал почти на две октавы. Брови резко взлетели вверх, а лицо окаменело. Это выражение лица напомнило мне коекого. «Один в один бывшая жена». То самое злобное лицо, которое корчила её мать, отчитывая меня за малейшие промахи. Они выглядели совершенно одинаково. Но почему? Неужели её так задело то, что мне нормально жить одному? Хан Соль слегка наклонила голову набок. — Отец, у тебя ведь нет девушки? В её тоне послышались странные, пугающие нотки. «Это странно». Она определённо не в духе. Хотя я понятия не имею, почему. И, как ни странно, я был уверен в одном. Если бы я ответил здесь «Да, есть», настроение Хан Соль испортилось бы окончательно. И это была не интуиция Хан Гана. Тот был невероятно тугодумом, как бы прискорбно это ни звучало. Это была моя собственная интуиция, отточенная за время пребывания в четырёх мирах. Но почему? С чего бы дочери злиться из-за того, встречается её отец с кем-то или нет? «Неужели... комплекс Электры?» Комплекс Электры. Психологический термин, обозначающий неосознанную привязанность и одержимость дочери своим отцом. Его можно назвать женской версией Эдипова комплекса. Обычно это явление возникает в детстве и естественным образом проходит по мере взросления. Но неужели нечто подобное проявилось в двадцать три года? «...Да нет, бред какой-то». Это просто абсурд. Хан Соль уже взрослая. И до сих пор она держалась от Хан Гана на расстоянии. Не может такой человек внезапно воспылать комплексом Электры и начать испытывать влечение к отцу. Скорее всего, это... ну, обычное беспокойство дочери о том, что её отца может обмануть какая-нибудь подозрительная женщина. — Откуда у такого аджосси, как я, возьмётся девушка? ответил я честно. «Грустно, но это правда». Разведённый мужчина за сорок. Виновник домашнего насилия — хоть та женщина и заслужила это, факт остаётся фактом: я её ударил. Деньги... у меня их почти нет. Та женщина забрала практически всё. Молчаливый характер, жизнь в съёмной однушке с помесячной оплатой, ежедневная выпивка. С такими характеристиками найти девушку в реальности практически невозможно. Честно говоря, будь я даже разведённой матерью-одиночкой с детьми, думаю, я бы ещё трижды подумал, прежде чем связываться с Хан Ганом. — ...И то верно. ответила Хан Соль. Она почему-то выглядела облегчённой. Причём совершенно не скрывая этого. «......» Жестоко! Это правда, но получить такое подтверждение со стороны было довольно удручающе. Моя собственная дочь искренне убеждена: «У папы не может быть девушки. Само собой». Она не ошибается, но всё равно обидно. — Тогда я буду часто приходить. сказала Хан Соль. — Офистель, в котором я живу, находится недалеко отсюда. Буквально в соседнем районе. — Правда? — Да. Так что я буду заглядывать почаще. Я не могу оставить тебя одного, отец. Хан Соль улыбнулась. Это была какая-то странная улыбка. Как бы это выразить... она выглядела довольной. Вряд ли она радуется просто потому, что у её отца нет девушки. Пока я предавался сомнениям, Хан Соль придвинулась ко мне. Её плечо коснулось моего. Я почувствовал её мягкое тепло. — ...Соль? — Да? — Что ты делаешь? — Просто... прислонилась к тебе. Хан Соль прикрыла глаза. На её лице застыло выражение умиротворения. «...Почему она так себя ведёт?» Честно говоря, я был немного растерян. Сегодняшняя Хан Соль отличалась от той, что осталась в воспоминаниях Хан Гана. Она шла на тактильный контакт, а психологическая дистанция, которая когда-то казалась непреодолимой пропастью, практически исчезла. «А, понятно». Меня внезапно осенило. Я примерно понял, что творится на душе у Хан Соль. Осознание того, что она не родная дочь Хан Гана, на самом деле могло заставить её ещё сильнее жаждать отцовской любви. Узнав, что «я не настоящая дочь отца», она, должно быть, затрепетала от тревоги. Поэтому она хочет убедиться в этом через физический контакт. Проверить, считает ли отец её по-прежнему своей дочерью. «Современные дети такие сложные». Будь на моём месте настоящий Хан Ган, он бы ни за что не смог истолковать это подобным образом. С другой стороны, возможно, из-за того, что я сейчас живу жизнью Хан Гана, я чувствую себя бесконечно далёким от двадцатилетней молодёжи вроде Хан Соль и Ли Джин А. Я ловлю себя на мыслях о них как о «девчонках» или «современной детворе». Это совсем не дело. «Погодите, если так пойдёт и дальше, в следующем мире я вообще дедом стану?» Нет, стоп. Я уже думаю о поражении. Сам того не замечая, я заразился пораженческими мыслями. Нельзя так раскисать. И всё же то, что Хан Соль проявляла дружелюбие, само по себе было неплохо. Скорее... возникло ощущение, будто ко мне вернулась семья, и от этого на душе стало как-то тепло. ---------- Отцу нужна лишь его дочь. …………… За несколько часов до того, как Хан Соль отправилась на поиски отца, которого любила больше всего на свете. Ее телефон громко зазвонил. Хан Соль отложила печатную плату дрона на верстак и сняла перчатки. Неизвестный номер. Наверное, какой-то соцопрос. Скорее всего, это был спам, но на всякий случай она ответила. — Алло? — Соль, это мама. Движения Хан Соль резко замерли. Это был женский голос. Постаревший, но даже с возрастом этот легкомысленный тон никуда не исчез. — ……Кто это? — Я твоя мама. Давненько не общались, да? Телефон едва не выскользнул из руки Хан Соль. — Моя мать мертва. Хан Соль прожила всю жизнь, веря в это. Нет, на самом деле она надеялась, что это правда. Разве был хоть какой-то смысл в том, чтобы мать, бросившая свою дочь и сбежавшая за границу, оставалась в живых? Разве не было бы справедливо, если бы она просто сдохла? Застреленная, сожранная медведем или убитая ударом молнии. — Ха, так вот как мы заговорили? Сильно же ты выросла, доченька. Ее тон ни капли не изменился. Проскользнувший смешок делал женщину еще более бессовестной, словно она решила пойти напролом. — В любом случае, я звоню, потому что мне нужно кое-что сказать. Хан Соль ничего не ответила. — Ты же знаешь своего отца, верно? У этого мужика всё еще водятся деньжата. Да и зарплата неплохая. — И что? — Честно говоря, разве это не расточительство? Мы могли бы вытянуть из него побольше, если бы постарались. Все равно в тебе нет ни капли его крови, так что всё в порядке, так? — Что……ты сказала? — Ой, папочка тебе не рассказывал? В голосе женщины средних лет на том конце провода слышалось явное удовольствие. Она откровенно насмехалась и над Хан Соль, и над ее отцом. — Твой настоящий отец — другой человек. Ты — результат моей интрижки на стороне. Извини, конечно, но не бери в голову. Дело-то прошлое, так? Что поделать? Людям надо как-то жить. Ее тон был настолько бесстыдным, что возникали сомнения — а человек ли вообще находился на том конце провода. В ее извинениях не было ни грамма искренности. — В общем, я тут подумала... как насчет того, чтобы мы вдвоем поделили имущество этого мужика? Он ведь тебе даже не родной отец. Нет смысла испытывать чувство вины. Хан Соль сжала свободную руку в кулак. Настолько сильно, что ногти едва не проткнули кожу до крови. — Соль, ты меня слушаешь? — ……Слушаю. — Вот и подумай об этом. Это выгодно и тебе, и мне. Этот мужик всё равно—— — Заткнись. — Чего? — Я сказала, заткни ебало, кусок мрази. — Эй! Да ты сейчас—— Она сбросила вызов. Хан Соль швырнула телефон на верстак. Раздался громкий треск, и экран покрылся трещинами. «Ебаные паразиты.» Ее сжатый кулак дрожал. Девушку переполняла жуткая ненависть. К тому, что этот кусок мусора был ее биологической матерью. К тому, что ублюдок, путавшийся с этой шлюхой, был ее биологическим отцом. К собственному существованию, порожденному кровью таких мразей. А затем……эмоция, куда более страшная, чем ненависть, поднялась из самых глубин сердца Хан Соль. Отец. «А отец……считает ли отец меня своей дочерью?» Это был страх. Эта тварь так и сказала. Отец уже знает правду. Тогда отец……неужели с самого начала он никогда не считал ее своей дочерью? Неужели он просто вырастил жалкую сироту из чувства долга? [Все верно. Ты мне не дочь.] Услышит ли она эти слова? Ей было страшно. Чертовски страшно. Если она и вправду услышит это, ее разум просто рухнет. Но, с другой стороны, она больше не могла этого выносить. Если не узнать мысли отца прямо сейчас, казалось, она просто сойдет с ума. Хан Соль подняла телефон. Экран треснул, но гаджет всё еще работал. …………… Тепло. Отцовское плечо оказалось шире и тверже, чем она думала. Ощущение кожи, касающейся крепких мужских мышц, было удивительно ярким. Хан Соль чувствовала это тепло с закрытыми глазами. Жар тела передавался через одежду. Медленно, капля за каплей. «Как же хорошо…….» Ей нравилось это тепло. Если точнее, она нуждалась в нем. Дочери необходимо отцовское тепло. Это естественно. Но Хан Соль слишком долго отвергала его. Она сама отстранилась. «Почему я так поступала?» Она уже знала ответ. Потому что боялась. Синих волос. Волосы Хан Соль были синими. У мамы они не синие. Девушка помнила фото. У нее они каштановые. У отца тоже не синие. У него черные волосы. Тогда откуда, черт возьми, взялся этот синий цвет? Ей было любопытно с самого детства. Иногда она даже спрашивала об этом. Отец всегда отвечал, что это наследственность от дедушки по материнской линии. Но Хан Соль никогда не видела этого дедушку. Ни на одном фото. А главное, ответы Хан Гана всегда казались какими-то уклончивыми. «Может ли быть так...» Она и сама смутно догадывалась. Возможно, она не биологическая дочь своего отца. Но—— «Я не хотела этого знать.» Если это правда. Если Хан Ган не ее родной отец. Тогда она станет той, кто вообще не имеет к нему никакого отношения. Не дочерью, а просто сиротой, которую вырастили из жалости и чувства долга. От одних лишь мыслей об этом становилось до ужаса страшно. Поэтому Хан Соль сознательно и отчаянно избегала этой темы. «Не думай об этом. Не думай.» Она повторяла это про себя каждый раз, когда смотрела на свои синие волосы. «Я просто папина дочка. Этого достаточно.» Но в конце концов правда вскрылась. Причем стараниями человека, которого она ненавидела больше всех на свете. Этой дрянной матери, бросившей ее и сбежавшей за границу. Отец не сказал ей, за что ударил ту женщину, но девушка и сама догадывалась. Наверняка она натворила дел, а потом спровоцировала его. Может, попалась на измене. И еще посмела возмущаться. «……….» Смешанные чувства боролись в сердце Хан Соль. Страх. А вдруг отец откажется от нее? Облегчение. Но он этого не сделал. Он сказал: «Ты моя дочь.» Вина. Он — ее единственная семья в этом мире, а она избегала его из-за эгоистичного страха. И, наконец——тоска. «Как бы мне хотелось, чтобы он погладил меня по голове…….» Когда она была совсем маленькой, отец иногда гладил Хан Соль по голове. Она до сих пор помнила это время. Ощущение его большой, шершавой ладони на своей макушке, нежные поглаживания. Хотелось бы, чтобы и сейчас было так же. Но Хан Ган не двигался. Он просто позволил дочери прижаться к своему плечу. И даже не обнял в ответ. «……С этим ничего не поделаешь.» У отца просто не было выбора, кроме как вести себя так. Ведь Хан Соль первой отгородилась от него. Съехала из дома, как только стала совершеннолетней. Связывалась с ним всего раз-два в год. И то лишь для коротких дежурных поздравлений. Отец ни за что бы не сделал первый шаг навстречу такой ужасной дочери. «……Это моя вина.» Прислонившись к плечу отца, Хан Соль украдкой взглянула на его профиль. Уставшее лицо. Хан Соль считала, что даже оно было привлекательным……но глубокую изнеможенность скрыть было невозможно. «Прости меня.» Невысказанное извинение подступило к горлу. Прости. За то, что оставила тебя одного. За то, что так редко звонила. За то, что была такой холодной. За то, что сомневалась в тебе. Тяжелое чувство вины давило на грудь. Она должна была всё исправить прямо сейчас. Чтобы больше никогда не отпускать это тепло. «С этого момента…….» Хан Соль закрыла глаза. «С этого момента я ни на шаг от тебя не отойду.» Ее единственная семья в мире. Неважно, родная кровь или нет. Одного этого было более чем достаточно. «Я ни за что не отпущу.» С этой решимостью Хан Соль еще глубже зарылась лицом в отцовское плечо. …………… В этих теплых объятиях ей вдруг кое-что пришло в голову. Некоторое время назад отец сказал: [Откуда у такого старика, как я, может взяться девушка? У меня ни за что бы не появилась подобная ерунда.] Услышав эти слова, она почувствовала, как с души внезапно свалился камень. Наверное, это было облегчение. Чувство облегчения Хан Соль было вполне обоснованным. «Отца уже обманули однажды. Нет никаких гарантий, что это не повторится снова.» Всё верно. Отец Хан Соль, Хан Ган, повелся на уловки этой дрянной женщины, и она вытянула из него почти всё состояние. Словом, он был доверчивым стариком, слишком наивным и легко поддающимся обману. Но при этом еще и привлекательным, что делало ситуацию слишком опасной. Если какая-нибудь незнакомая стерва снова обведет его вокруг пальца, это обернется настоящей катастрофой. Как его дочь, она была просто обязана защитить его. Сделать так, чтобы ни одна баба не смогла даже приблизиться к нему. Логичная и веская причина. Но—— «А что если……» Мысли Хан Соль потекли в несколько ином направлении. «Что, если бы у отца появилась очень добрая и мудрая девушка.» Не такая сука, как мама, а женщина, которая по-настоящему полюбила бы отца. С такой женщиной отец тоже смог бы стать счастливым—— В тот момент, когда ее мысли достигли этой точки. Накатила тошнота. Что-то внутри заворочалось и подступило к горлу. Это не метафора — ей действительно захотелось блевать. Крайнее отвращение. И тошнота. «Ненавижу.» Эта ясная мысль возникла рефлекторно. Почему? «Потому что меня от этого тошнит.» Тогда в чем причина? «……Я не знаю.» Не было никакой причины. Она сама не понимала, откуда берется эта ненависть. Но что было известно наверняка—— «Мне просто это ненавистно. Я так чертовски ненавижу это.» Правда, от одной только мысли об этом ей казалось, что вся кровь в жилах начинает течь вспять. Образ другой женщины, стоящей рядом с отцом. Образ того, как отец улыбается этой женщине. Образ того, как отец держит эту женщину за руку. Ее внутренности скрутило. Неважно, насколько доброй и мудрой будет эта тварь. Неважно, насколько искренне она будет относиться к отцу. Всё это не имело абсолютно никакого значения. Она просто хотела убить ее. «……Убить?» Хан Соль вздрогнула от внезапно возникшей мысли. «О чем я вообще сейчас думаю…….» Но девушка не могла отрицать этого. Своего собственного сердца. Если какая-то посторонняя шлюха прилипнет к отцу……. Она ни за что, никогда этого не простит. «Нет, нет. Я просто пытаюсь защитить отца.» Да, именно так. Она просто пыталась защитить слишком доброго и доверчивого отца от плохих женщин. Это естественный долг дочери. Ни больше, ни меньше. …………… — Осторожнее по пути домой. Хан Ган вышел в прихожую, чтобы проводить ее. — Угу. Береги себя, пап. Хан Соль обулась и вышла за дверь. На самом деле ей хотелось остаться подольше. Рядом с отцом, подле отца, вместе с отцом. Но уйти сейчас было правильным решением. Ей требовалось время, чтобы разобраться в собственных чувствах. Слишком многое произошло за сегодня. Звонок этой дряни, подтверждение правды, ответ отца. «Надо приходить почаще.» Спускаясь по лестнице, подумала Хан Соль. Она должна присматривать за ним. Он может свалиться от пьянства, умереть в одиночестве, или же к нему может подкатить какая-нибудь посторонняя сука……. «Особенно последнее. Это абсолютно недопустимо.» Она не понимала, почему именно это недопустимо. Когда она вышла из здания, холодный ночной воздух ударил в лицо. Хан Соль посмотрела в сторону своего офистеля. Не слишком далеко. Около двадцати минут пешком. Хотя она и не говорила отцу, но с тех самых пор, как стала самостоятельной, поселилась неподалеку. Благодаря этому она могла легко и часто его навещать. «В качестве женщины рядом с отцом……достаточно только меня одной.» Хан Соль сжала кулаки. «Только меня.» ---------- Рокерша... в соляном плену. …………… Вчерашний день выдался на редкость насыщенным. Событий навалилось просто невероятно много. Во-первых, силой трех богинь меня забросило в пятый мир, и я стал Хан Ганом. Как и обещала Богиня Победы, Хан Ган был весьма силен. Бывший оперативник спецназа, Хан Ган в свое время получил сыворотку усиления, благодаря чему его физические показатели превосходили даже уровень олимпийских чемпионов. Однако, как и говорила Богиня Победы, за великую силу приходилось расплачиваться тяжелыми испытаниями. Хан Ган был сорокалетним мужиком на грани алкоголизма — жалким бедолагой, который лишился почти девяноста процентов своего имущества, решив кулаками отомстить ублюдку, наставившему ему рога. К моменту моего переселения его социальные связи были настолько разрушены, что он буквально балансировал на грани одинокой смерти. Так или иначе, став Хан Ганом, я впервые вышел на работу и впервые обезвредил Злодея. Во второй половине дня я провел огневую подготовку и тренировку по ближнему бою, договорился пообедать с Ли Джин А и, наконец... «Мы с дочерью помирились в теплой обстановке». Для Хан Гана это стало настолько грандиозным событием, что его вполне можно было назвать поворотным моментом в жизни. Хотя все произошло абсолютно внезапно. Я не ожидал, что Хан Соль вдруг придет ко мне, и уж тем более не подозревал, что она знает правду о том, что не является моей родной дочерью. Тем не менее, нам как-то удалось наладить отношения. Похоже, Хан Ган и Хан Соль вовсе не испытывали друг к другу искренней ненависти — им просто не хватало общения. «Как же странно». Во мне бушевал ураган эмоций, смешанных с чувствами самого Хан Гана. Тепло, облегчение и легкое чувство вины. Сложная гамма чувств по отношению к дочери. Но в любом случае это к лучшему. Я помирился с дочерью, которую, как думал прежний владелец тела, больше никогда в жизни не увидит. Однако. То, что вчерашний день был полон потрясений, еще не давало мне права прогуливать работу. Я ведь даже не брал отгул. — ...Да уж. Надо идти на работу. Времени на сентиментальность не было. Я opened глаза еще до того, как будильник успел разорвать мне барабанные перепонки. Умылся и надел костюм. В холодильнике по-прежнему сиротливо стояли лишь соджу да вода. Что ж, позавтракаю растворимым кофе и печеньем из комнаты отдыха. Я вышел из однокомнатной квартиры. Спустившись в метро, я доехал до здания Бюро управления специальной безопасности. Поднялся на лифте на шестой этаж и открыл дверь офиса. Стоило мне только сесть за стол―― — Сонбэ! Первым делом до меня долетел звонкий голос. Это была Ли Джин А. Она уже стояла перед моим столом. — Вы вчера не пили? — М-м. Не пил. — Правда?! Глаза Ли Джин А округлились от удивления. — Совсем-совсем не пили? Правда? — Говорю же, не пил. И это было чистой правдой. Став Хан Ганом, я твердо решил завязать с алкоголем — ну, не то чтобы совсем бросить, но свести его употребление к минимуму. Да и причин пить у меня не имелось. А глушить алкоголь без повода — это уже чистой воды зависимость. — Ого... Лицо Ли Джин А так и просияло. Словно она сорвала джекпот в лотерее. — Это же просто потрясающе! Впервые на моей памяти сонбэ не пил просто так, без всякой на то причины! — ...Вот как? — Конечно! Вы же пили каждый день, сонбэ. Буквально каждый божий день! Ли Джин А молитвенно сложила ладони, а ее глаза восторженно заблестели. — И вы продолжите в том же духе? — Постараюсь. — Отлично! Я вам помогу! Если вдруг захочется выпить, сразу же звоните мне, в любое время! «С чего бы мне ей звонить...» Скорее всего, это было просто преувеличенное бахвальство. Начни я действительно названивать ей, меня бы мигом выставили на каком-нибудь анонимном форуме в образе «навязчивого сорокалетнего начальника-неудачника». И все же Ли Джин А определенно была хорошим человеком. Я для нее всего лишь старший коллега по работе, но она, пусть даже из вежливости, так сильно за меня переживала. Далеко не вся нынешняя молодежь отличается такой добротой, но у Ли Джин А действительно было золотое сердце. Для нелюдимого мужчины средних лет вроде Хан Гана такая жизнерадостная младшая коллега была сущим благословением — настоящим светом и солью земли. — Значит, сегодня вы в отличной форме! Тогда я побежала за кофе! Ли Джин А вприпрыжку умчалась обратно к своему рабочему месту. «...Фух». Я опустился на стул. Включив компьютер, я собрался войти в систему, введя проверенный временем «секретный» пароль: 1q2w3e4r5t6y. Глаза Хан Гана, смутно отразившиеся в темном экране монитора, заставили меня невольно задуматься. «Хан Ган, ублюдок... как же ты вообще жил? Все вокруг относятся к тебе так, словно ты смертельно болен и вот-вот наложишь на себя руки». Впрочем, я и сам прекрасно это понимал. Покопавшись в воспоминаниях Хан Гана, я пришел к выводу, что его жизнь была беспросветным тупиком. Он пил каждый день. В одиночестве, в своей крошечной однушке. Ни друзей, ни увлечений, ни жены, а с дочерью практически не общался. Трезвым он проводил время на работе, а пьяным — отсыпался в своей квартире. И все это с телом сорокапятилетнего мужчины. Превозмогая хроническую боль. И выполняя смертельно опасные задания. Короче говоря: на пороге алкоголизма, под угрозой одинокой смерти, без будущего и без надежды. — ...Тц. Я недовольно цокнул языком. Жизнь Хан Гана больше походила на медленное самоубийство. Он медленно, но верно загонял себя в могилу. «Нужно начать жить по-человечески. Теперь я — Хан Ган». Меньше пить, заниматься спортом... хотя я и так тренируюсь каждый день, нормально питаться. И найти кого-нибудь для отношений, чтобы пройти это испытание. «Нормальная, счастливая любовь и счастливый финал». Задача, которую поставили передо мной три богини. Я провалился четыре раза, но на пятый обязан добиться успеха. И, как ни странно, это казалось вполне выполнимым. На этот раз стартовые условия были не такими уж плохими. Имелось немало зацепок, с которыми можно было работать. Пусть ему и перевалило за сорок, тело Хан Гана, регулярно получавшее сыворотку усиления, обладало абсурдной мощью. Я вполне мог бы потягаться с суперсолдатами на стероидах из супергеройских фильмов. Если только у них нет стальной левой руки или щита. Да и зарабатывал Хан Ган, честно говоря, весьма недурно. Все-таки ему доплачивали за вредность и риск. Просто посреди жизненного пути его настигла катастрофа грандиозного масштаба в виде потери девяноста процентов нажитого имущества. Но если я продолжу копить деньги с его зарплаты, найду хорошую женщину, женюсь и проживу с ней в любви и согласии до глубокой старости, этого будет более чем достаточно. «Если не получится, придется снизить планку. Даже разведенная женщина с детьми... что ж, если она будет доброй, то почему бы и нет». Действительно. Хан Ган уже обжегся на худшей из возможных спутниц жизни и даже умудрился на ней жениться. Теперь я был уверен, что не стану привередничать и копаться в тарелке, будь там хоть горячий рис, хоть холодный, хоть адская каша, на семьдесят процентов состоящая из бобов. Лишь бы человек был хороший. Только сам человек. На остальное мне плевать. Ну, хотя если она будет симпатичной, это только плюс. — Сонбэ, вот ваш кофе! Ли Джин А вернулась. На подносе стоял бумажный стаканчик, над которым поднимался легкий парок. Сегодня кофе снова был идеальной температуры и крепости, прямо как я люблю. «Все-таки хорошая у меня младшая коллега». С этой мыслью я и начал свой рабочий день. …………… Бип――!! Бип――!! Бип――!! Опять. На огромном настенном мониторе вспыхнули красные буквы. [Обнаружен Злодей D-класса. Район улиц Хондэ. Агентам приготовиться к выезду.] «Ну почему именно сейчас...» Словно нарочно подстроено: два вызова подряд сразу после того, как я стал Хан Ганом? — Опять D-класс. — Уже второй раз за неделю. Забормотали коллеги. Злодеи D-класса и впрямь появлялись довольно часто. То, что их способности были слабыми, вовсе не делало их безобидными. Их было слишком много, и большинство из них устраивали беспорядки прямо на улицах. — Я съезжу. Подал голос младший агент за соседним столом. Его фамилия была... кажется, Ким. Хан Ган настолько мало общался с коллегами, что больше ничего о нем не помнил. — Нет, поеду я. — Вы один? — Ради одного D-класса двоим ехать незачем. Делать мне все равно было нечего. Бумажная волокита — не моя забота, а утренняя тренировка уже закончилась. Я поднялся и начал собирать снаряжение. — Сонбэ, берегите себя! Ли Джин А помахала мне рукой. — М-м. Я кивнул и вышел из кабинета. На подземной парковке я завел дежурный мотоцикл оперативного реагирования. Натянув шлем, я крутанул ручку газа. Двигатель глухо взревел. Вчера я бежал своим ходом, но Хондэ находился далековато. Мотоцикл был как нельзя кстати. «Минут десять, пожалуй». Главный плюс мотоцикла заключался в том, что на нем можно было просочиться сквозь любые пробки. Игнорируя светофоры и лавируя между рядами, я мчался на полной скорости. Вскоре место происшествия показалось впереди. «А вот и оно». На этот раз обойтись можно было и без поисковых способностей Ли Джин А. Достаточно было просто двигаться против потока спасающихся бегством людей. Примерно со ста метров до меня донеслось―― — Эй――!!! Сделайте музыку потише―――!!! Раздался оглушительный, бьющий по ушам крик. Я припарковал мотоцикл и снял шлем. Направившись в сторону шума. Самый центр улицы. Место, где обычно выступали уличные инди-группы. Сценические усилители, микрофоны и барабанная установка были разбросаны по асфальту. А посреди этого хаоса стоял мужчина. На вид ему было лет двадцать с небольшим. Одет он был в нечто, напоминающее металлический костюм. Да и предмет, который он держал в руках, сложно было назвать обычным. Мегафон. Хотя нет, для простого мегафона он был слишком огромен — размером с ногу взрослого человека. Сперва я вообще принял его за базуку. — Ах вы ублюдки――!!! Сделайте музыку потише――!!! Стоило Злодею закричать, как из мегафона вырвался мощный звуковой поток, от которого в витринах ближайших магазинов со звоном разлетелись стекла. Прохожие в ужасе зажимали уши руками и пригибались к земле. — ...Да от тебя шума куда больше, чем от уличных музыкантов. В моем наушнике раздался голос Ли Джин А. [Сонбэ, я отправляю вам информацию о Злодее.] — М-м. [Имя Злодея: Сайленсмен. D-класс. Злодей научно-модифицированного типа, использующий экипировку. Способностями Пробужденного не обладает.] — Понял. [Этот тип постоянно срывает уличные концерты, на него уже давно выписан ордер. Пожалуйста, поймайте его!] — Этим и займусь. Научно-модифицированный тип экипировки. Если проводить аналогию с супергеройскими фильмами из моего прежнего мира... ну, это как летать по небу и стрелять лазерами в высокотехнологичном костюме. Разумеется, этот парень был несравнимо слабее киношных персонажей. Как бы то ни было, специфика такого противника заключалась в том, что без своего снаряжения он превращался в обычного гражданского. Я спешился и стал приближаться к нарушителю спокойствия. Сайленсмен меня пока не замечал. Он продолжал сжимать свой мегафон и орать во всю глотку: — Ублюдки――!! Сделайте музыку потише――!!! Дистанция — около тридцати метров. Стоит ему сделать вдох, как я рвану вперед и с одного захода уложу его на лопатки жестким регбийным захватом. «Если сунусь прямо под его прицел, мне просто разорвет барабанные перепонки. Нужно подгадать момент». Но стоило мне только пригнуться для рывка. — БАХ――!! Раздался глухой удар, и голова Сайленсмена резко дернулась вперед. — ...М-м!? Мне потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее. Позади Сайленсмена... кто-то стоял. Длинноволосая девушка с огненно-рыжей шевелюрой. На вид ей было около двадцати. А в руках у нее―― «Электрогитара?» Глянцево-красная электрогитара только что с размаху опустилась на голову Сайленсмена. — Дай мне тоже музыку послушать――!! Ублюдок――!! Похоже, она практически слово в слово передразнила его же крик. Возможно, благодаря защитному костюму Злодей не отключился с первого удара, а лишь покачнулся и попятился назад. Однако огненно-рыжая бестия и не думала останавливаться. Она замахнулась гитарой. Ударила снова. И принялась неистово колотить его дальше. — Танг――! Трынь――! Бам――! Из натянутых струн вырывался резкий, скрежещущий звук. Это звучало как... безумная импровизация. Настоящий ураган непрекращающихся ударов. Электрогитара превратилась в дробящее оружие и методично избивала Сайленсмена. — Рок―― — БАМ! — Должен быть―― — БАМ! — Громким――!! — БАМ!! — Кхек――!! Сайленсмен со стоном повалился на землю. Огромный мегафон выпал из его рук и покатился по мостовой. «...Что это еще за девица?» Я застыл на месте, ошеломленно наблюдая за этой картиной. Рыжеволосая девушка закинула гитару за спину и лучезарно улыбнулась. — Ах―― как освежает! Вот это я понимаю — настоящий рок! ---------- Эй! Ты взял редьку для супа со свининой? …………… — Гррх…… Сайленсмен валялся на земле, способный лишь стонать. Его металлический костюм был смят. Особенно сильно пострадала голова. Девушка с волосами цвета пламени ворчала, держа в руках гитару. — А, серьезно! Это была довольно приличная группа. Из-за тебя всё выступление сорвалось! Девушка пнула — ну, на самом деле не пнула, а просто легонько ткнула ногой голову Сайленсмена. «Кажется, она гражданская……» По крайней мере, так она выглядела. Ее наряд состоял из кожаной куртки, рваных джинсов и футболки с кроваво-красными буквами, которые, судя по всему, складывались в название рок-группы. От нее просто веяло аурой фанатки рока, слоняющейся по Хондэ. «Неужели рок сейчас снова в моде у молодежи?» Лет десять назад, казалось, все сходили с ума по хип-хопу. Либо мода сделала полный оборот, либо у этой барышни просто олдскульные вкусы. И эта ярко-красная электрогитара тоже была довольно уникальной. Но—— «Завалить злодея D-класса в бронекостюме голыми руками... нет, гитарой. В этом вообще есть смысл?» Костюм Сайленсмена и впрямь выглядел паршиво. Честно говоря, в лучшем случае он тянул на уровень средневековых доспехов. Но если посмотреть с другой стороны, это означало, что и защита у него была на уровне средневековой брони. Без огнестрела с таким точно не стоило шутить. Даже клинком пробить её было бы проблематично. В сравнении с этим, гитара — это инструмент из дерева и металлических струн. Откровенно говоря, она была не слишком прочной для использования в качестве дробящего оружия. И все же эта барышня так смачно вмазала своей гитарой, что Сайленсмен вырубился. «Хмм. Если бы это был я……» Поскольку он был облачен в металлический костюм, бить его голыми руками было бы тяжеловато. Конечно, если бы я следовал первоначальному плану — сбить его с ног и применить борцовские приемы — я бы без труда его скрутил. Так что, (проще говоря) ее сила удара превосходила силу Хан Гана, который был подобен суперсолдату на стероидах из кино. «……Ладно, в любом случае, это не мое дело.» Эта девчонка могла оказаться Пробужденной, но это не имело значения. Моя зарплата от этого знания не вырастет. «Она ведь не может быть незарегистрированным злодеем, верно? Ха-ха.» Наемному работнику государственного учреждения не нужно ничего знать. Как бы то ни было, злодей был повержен, и моя миссия выполнена. Девушка с огненными волосами... Я решил просто не обращать на нее внимания. Наверняка кто-нибудь потом вручит ей награду «за храбрость гражданского». Я прошептал в наушник, вставленный в ухо. — Ли Джин А. [Да, сонбэ!] — Ну, в общем, злодей обезврежен. При... содействии оказавшихся поблизости гражданских. [……Что? Гражданских?] — Ага. Какой-то гражданский избил его и уложил на землю еще до моего прибытия. [……….] — Это поразительно, но факт. Ли Джин А на мгновение замолчала, а затем рассмеялась. [Пфф, вот это да! В любом случае, я рада, что всё благополучно закончилось!] — Мгм. Я подошел к поверженному Сайленсмену и заковал его в наручники. Вскоре прибыла полиция. Я передал злодея им. — Спасибо за вашу тяжелую работу. — Вы тоже берегите себя. Полицейские погрузили Сайленсмена в машину и уехали. Теперь моя работа была закончена. «Давайте-ка посмотрим……» Я взглянул на часы. Одиннадцать тридцать утра. Почти время обеда. Я снова заговорил в наушник. — Ли Джин А. [Да?] — Раз уж я всё равно на улице, сегодня немного пофилоню перед возвращением. [Что? Пофилоните? Вы, сонбэ?] В голосе Ли Джин А слышался смех. — Ну, бывает иногда. Какие-то проблемы? [Нет! Я придумаю для Лидера группы какую-нибудь правдоподобную отмазку. И чем же вы собираетесь заняться?] — Думаю сходить пообедать в какой-нибудь хороший ресторанчик. [Ах, это нечестно, сонбэ! Филоните и устраиваете себе гастрономический тур в одиночку!] Голос Ли Джин А слегка повысился. — Я же обещал угостить тебя обедом в пятницу. Уж прости меня за это. [Хе-хе, ладно. Тогда не торопитесь и наслаждайтесь!] — Договорились. Я завершил связь. Вытащил наушник и сунул его в карман. «Итак, чего бы мне перекусить?» В районе Хондэ было полно мест, где можно было поесть. Рамен был бы неплох, и карри тоже, или удон, или даже кимчи чхигэ. Я с удовольствием размышлял над выбором меню, когда— — Хлоп-хлоп. Кто-то похлопал меня по плечу. «……Хм?» Я обернулся. Там стояла та самая девушка с огненными волосами. С закинутой за спину гитарой и широкой ухмылкой на лице. — Аджосси, классный костюмчик — вы из правительства? — ……. Эта девчонка, такая молодая и зеленая, еще и обращается к незнакомцу на «ты». И всё же я решил пропустить это мимо ушей. Она была гражданской, которая помогла обезвредить злодея. — Именно так. — Ооо, я так и знала! От вас прямо веет этой аурой. Девушка ухмыльнулась. А затем—— — ВЖУХ. Она внезапно вцепилась в мою руку. — Как раз вовремя. Я ведь помогла вам поймать этого злодея! — Эй, ты чего…… — Разве вам нечем отблагодарить ту, кто помог вам высморкаться, не замарав при этом рук? «Угх.» У меня разболелась голова. Ли Джин А была такой, и Хан Соль тоже. Почему нынешние молодые девушки так легко идут на физический контакт? В этом мире, где я стал сорокалетним мужиком, это было поистине проблематично. Я попытался вырвать руку, но девчонка оказалась сильнее, чем я думал. Она вцепилась мертвой хваткой и не собиралась меня отпускать. — У вас что, совсем ничего нет? Тогда хотя бы купите мне поесть. Я голодная. — Мм…… И что мне с этим делать? Подозревала ли она о моих чувствах или нет, но девушка просто схватила меня за руку и потащила куда-то за собой. — Я не прошу покупать мне ничего дорогого. Я знаю одно местечко, где готовят отличный суп со свининой и рисом! Идемте за мной. «Разве ты уже не тащишь меня, не дав мне даже пойти следом?» Но если бы я отказался, это наверняка вызвало бы сцену. У меня не было иного выбора, кроме как пойти за ней. …………… В итоге, захваченный в плен барышней с огненными волосами, я был отконвоирован в ресторанчик, где подавали суп со свининой. С моей плененной рукой мы шли по переулкам Хондэ почти десять минут. «Что я вообще творю?» По пути я спиной ощущал на себе взгляды прохожих. Зрелище сорокалетнего мужика, которого тащит за руку девушка на вид лет двадцати. Объективно говоря, картина вырисовывалась весьма подозрительная. Мне еще повезет, если никто не решит, что я воспользовался услугами «девушки напрокат». — Мы пришли! Вскоре в глубине переулка показалась забегаловка с супами. Это было обшарпанное заведение в подворотне, с потрепанной вывеской и узким входом. Но стоило мне переступить порог, как в нос ударил густой аромат вареного мяса. И запах был совсем не дурным. — Давай, садись! Мы уселись за пустой столик. Друг напротив друга. Девушка прислонила гитару к стулу и усмехнулась со звуком «Хех». — Я Ём Ха На. — Понятно. Как только я услышал ее имя, мой взгляд сам собой метнулся к ее волосам. Оранжевым. Но не просто оранжевым. В этот цвет было густо подмешано столько красного, что он казался похожим на пламя. Так что назвать его «огненным» было более чем уместно. И цвет ее глаз был точь-в-точь таким же, как у волос. «Ём. Огненные волосы и огненные глаза……» Мне вдруг вспомнилось кое-что. Огненные волосы и огненные глаза. Прекрасная девушка-цундере с красными волосами и красными глазами, в школьной форме и с мечом в руках. Китайский иероглиф для фамилии «Ём» (廉) у Ём Ха Ны был другим, да и орудовала она электрогитарой, а не мечом, и самое главное — она не была цундере. «……Если подумать, это ведь тоже аниме двадцатилетней давности. Я и впрямь превратился в старика.» Внезапно мне стало горько. Тот факт, что поп-культура двадцатилетней давности так легко всплывала в памяти, служил прямым доказательством моего возраста. — Именно так. Но не волнуйтесь. Мне уже двадцать лет! — О чем именно я не должен волноваться? — Даже если возникнет какое-то странное недопонимание, я не несовершеннолетняя, так что всё в порядке. Поэтому можете смело покупать мне еду и тусоваться со мной! — ……Ха. Она говорит не волноваться и купить ей еду, потому что ей больше двадцати. Какая поистине выдающаяся рационализация. — Так как вас зовут, аджосси? — ……Хан Ган. — А сколько вам лет? — Сорок пять. — Пухаха! Ём Ха На громко рассмеялась. — Вы и вправду аджосси! Причем самый настоящий супер-аджосси! Ее искренний смех заполнил весь ресторанчик. Сидящие поблизости посетители то и дело бросали на нас взгляды. — Но всё нормально. Мне плевать на возраст и всё такое! — Ясно. Эта мелкая……! Пусть я и аджосси, но сколько раз ты еще собираешься употребить это слово? «И всё же, хм, грубость такого уровня в каком-то смысле даже освежает.» Честно говоря, ситуация была слегка абсурдной, но я не чувствовал себя так уж плохо. Потому что в ней не было злого умысла. Она была просто наивной. ……Буду думать об этом именно так. Разозлиться — значит лишь навредить самому себе. — Тетушка! Одну порцию вареной свинины, две особые порции супа с рисом, и сундэ тоже, пожалуйста! Крикнула Ём Ха На владелице ресторанчика. «Беру свои слова об ”освежает” назад.» Вареная свинина и сундэ, когда тебя угощают на халяву? Какая наглость. Вареная свинина, особый суп с рисом и сундэ. При нынешних ценах... это выйдет как минимум тысяч на сорок вон, не так ли? К счастью, я был довольно высокооплачиваемым аджосси, так что это не сильно ударит по моему кошельку. «Да и вообще, я ведь уже решил ее угостить, к тому же приятно видеть, как молодежь хорошо кушает.» Оправдывая свое престижное звание корейского фастфуда, суп с рисом подали меньше чем через пять минут. — В этом месте реально вкусно готовят, знаете ли? Попробуйте ложечку! Ём Ха На схватила ложку и принялась первым делом перемешивать свой суп с рисом. «Она до странности похожа на старика.» Ее манера говорить, ее повадки. Что ж, мне всё равно нужно было поесть. Я тоже взял ложку. Я пододвинул к себе блюдце с солеными креветками и растворил в бульоне нужное количество. Я сбалансировал вкус и уже собирался зачерпнуть ложку—— — Эй, стоп! Внезапно Ём Ха На протянула руку. — Этот аджосси совершенно не умеет есть. Какая трата прожитых лет впустую! Она схватила тарелочку с ккактуги—— И вылила весь сок от ккактуги прямо в мою миску с супом и рисом. — Хёк——!! Красная жидкость растеклась по белому супу с рисом. «Эта, эта мелкая……!» Я открыл рот, собираясь разозлиться, но осекся. Потому что прямо передо мной Ём Ха На широко улыбалась со своим «хе-хе». С по-настоящему светлым лицом, полным добрых намерений, и выражением, которое словно говорило: «Я сделала для вас доброе дело, аджосси». «……Забудь, просто забудь.» Мой гнев полностью улетучился. Поговорка о том, что нельзя плюнуть в улыбающееся лицо, идеально подходила к этой ситуации. Я просто физически не мог злиться, когда она так улыбалась. Это было похоже на щенка, который виляет хвостом и тяжело дышит, глядя прямо на меня. — Спасибо. — Правда ведь!? Вот это настоящий вкус! Ём Ха На показала большой палец. «В желудке всё равно всё перемешается.» Я взял свою ложку. Я хорошенько размешал сок ккактуги и зачерпнул ложку супа с рисом. Как только я положил это в рот—— — Ох, о-о-о……! В это же мгновение на моем языке произошел настоящий взрыв вкуса. Сначала язык обволокло жиром. Насыщенный, почти липкий пикантный вкус, присущий только свинине. Но сразу вслед за ним нахлынул характерный кисловатый привкус ккактуги. Острота порошка красного перца разлилась по всему рту, пробиваясь сквозь жир. Жирный вкус и кислый вкус столкнулись. Они нейтрализовали друг друга, при этом не теряя своей индивидуальности. Интенсивный свиной аромат был идеально упорядочен соком ккактуги. — Кхээ—— Из меня невольно вырвался возглас. Это был очень типичный старческий звук. — Ооо, а вот это уже пиковый аджосси! Ём Ха На захлопала в ладоши. «Кх.» Я был аджосси, это правда. Отрицать бессмысленно. Но называть меня аджосси чуть ли не на каждом шагу — это, честно говоря, невежливо. И вовсе не потому, что меня это беспокоило или я чувствовал себя от этого плохо. — Я аджосси, так что прекрати так часто называть меня аджосси. — Эй, не злитесь! Отныне я буду называть вас аджосси в умеренных количествах, аджосси. — ……. Извиняется, при этом назвав меня аджосси еще раз. Я хотел сказать что-то еще, но просто сдался. Эта малявка всё равно меня не послушает. Я взял ложку и продолжил есть суп с рисом. «А вкус и впрямь хорош.» Это было искренне. ---------- Воплощение девочки-тетриса. …………… После того как они обе доели свой суп, Ём Ха На встала первой. Она вытащила зубочистку из подставки на столе, сунула её в рот и легонько прикусила передними зубами. — А-а-а — это было вкусно! Спасибо, дяденька! Затем, ковыряясь в зубах зубочисткой, она махнула рукой хозяину ресторанчика и направилась к выходу. «Она ведет себя больше как старик, чем я, но при этом называет меня дяденькой». Я и впрямь впервые видел, чтобы девушка вот так ковырялась в зубах в ресторане. Кем она себя возомнила, Чоу Юньфатом, что ли? Как ни посмотри, этот ребенок не был похож на двадцатилетнюю девушку. Может, она тоже переселенка, как и я? Может быть, в её тело вселилась душа мужчины средних лет. Я подошел к кассе и достал карточку. — С вас сорок восемь тысяч вон. — Кхм... Да. Как и ожидалось, вышло дороговато. Но желудок был определенно полон, да и еда оказалась вкусной. А самое главное, это был весьма приятный опыт, так что я не сильно расстроился. По крайней мере, я должен был так думать. Я провел карточкой для оплаты и вышел из заведения. Ём Ха На стояла перед входом с гитарой за спиной. Всё ещё с зубочисткой во рту. — О, вышли! Спасибо за еду, дяденька. «Она что, ждала?» Честно говоря, я думал, что она просто на халяву поест и исчезнет. — Не за что. Теперь, когда мы попрощались, пришло время расходиться. Я повернулся в ту сторону, где припарковал свой мотоцикл. — А, подождите секунду! Окликнула меня Ём Ха На. — Чего тебе? — Я прихватила это для вас, дяденька... Смотрите! Она ухмыльнулась и подошла ближе, вытащив кулак из левого кармана. Затем она протянула руку прямо передо мной — И широко раскрыла ладонь. Её ладонь была полна мятных леденцов. — Это... Мятные леденцы. Судя по всему, не меньше десятка. Наверное, из тех, что лежали в корзинке у кассы ресторана. Те, что оставляют для посетителей. — Что за попрошайка... Я вздохнул. Конечно, они были бесплатными, но загребать вот так целую горсть — это уже ни в какие ворота. Так поступил бы только скупой старик. — Ой, не будьте таким занудой, дяденька. Да ладно вам, держите! Ём Ха На взяла один из мятных леденцов. Затем она внезапно поднесла его к моему рту. — Чт...!? В тот момент, когда я рефлекторно открыл рот, мятный леденец оказался внутри. Леденец перекатывался по языку, источая сладкий вкус и прохладный аромат. «Ну, теперь-то я уж точно не смогу его выплюнуть». Я хотел было что-то сказать, но поднимать шум из-за такой мелочи было бы неловко. Мне ничего не оставалось, кроме как перекатывать конфету во рту. — Вкусно, да? Ну, я пошла! Ём Ха На помахала рукой. Я кивнул и повернулся, чтобы уйти. — А, дяденька! Ём Ха На внезапно вернулась. — Что. Она ухмыльнулась и достала свой телефон. — Чуть не забыла. Дайте мне свой номер, дяденька. «...А эта и впрямь настойчивая». Мне следовало этого ожидать. Что она может попытаться и дальше выпрашивать бесплатную еду. — Ни за что, ни за что. Бесплатная еда — это разовая акция. Твердо сказал я. Ём Ха На надула губки. — Как жестоко! Я не собираюсь и дальше сидеть у вас на шее. Правда! Ём Ха На замахала руками. — Я просто хочу иногда поддерживать связь. Просто дайте мне свой номер! — С чего бы тебе хотеть поддерживать связь с таким стариком, как я? — Потому что вы забавный, дяденька. Забавный, говорит. Я не совсем понимал, что у неё на уме, но в любом случае лучше было отказаться. — Нет. — А, да ладно вам! Ну правда! Ём Ха На схватила меня за руку и принялась неистово трясти. — Просто дайте его мне! От этого же не убудет! — ... Я попытался вырвать руку, но, как и ожидалось, она была сильной. Я чувствовал на нас взгляды людей. Двадцатилетняя девчонка хватает и трясет сорокалетнего мужчину. Похоже, назревало очередное недоразумение. Очень скверное. — Ладно, ладно. Я дам его тебе, только отпусти. — Отлично! Ём Ха На достала свой телефон. Я тоже достал свой, и мы обменялись номерами. — Супер. Сохранила! Теперь у меня есть номер дяденьки! Ём Ха На довольно улыбнулась. — Увидимся позже, дяденька! Она махнула рукой на прощание, а затем упорхнула, почти вприпрыжку. С гитарой за спиной, легкая и жизнерадостная. — ...Фух. Я вздохнул. До чего же утомительный ребенок мне попался. И всё же, это было довольно мило. Я хорошо поел, и это оказалось на удивление приятно. — Пора возвращаться. Я посмотрел на часы — было уже 12:30. Я достаточно повалял дурака, так что пора было возвращаться в офис. …………… Я вернулся в офис. Сел за свой стол, чтобы приступить к послеобеденной работе. Мне нужно было лишь отправить несколько документов по электронной почте, а затем отправиться на тренировку. — Сонбэ! Ли Джин А подошла к моему столу. — Мм? — Вы ведь помните о нашей завтрашней договоренности пообедать, верно? — Конечно. Обед в пятницу. Моя встреча с Ли Джин А. Я согласился её угостить. — Какое облегчение! Я уж боялась, что вы могли забыть. Лицо Ли Джин А просияло, а затем слегка помрачнело. «Хм...?» К чему эта внезапная перемена? Она выглядела так, будто в чем-то сомневалась. Мне было любопытно, но я чувствовал некоторую неловкость, чтобы спрашивать. Я не хотел выглядеть как сорокалетний мужик, сующий нос в личные дела двадцатилетней девушки. Будь я всё ещё оригинальным Хан Ганом, я бы, наверное, ничего не сказал. «Но сейчас ситуация немного иная, не так ли?» Мы с Джин А впервые договорились пообедать один на один. Может быть, мы стали немного ближе? Так что, возможно, было бы нормально спросить о таком. — Хочешь сказать что-то еще? Поэтому я просто спросил прямо. — К-как вы узнали? Ли Джин А моргнула от легкого удивления. — У тебя всё на лице написано. — А, ха-ха... Она почесала щеку пальцем. — Вообще-то... я собиралась сказать вам позже. У меня есть еще одна просьба. — Говори. — Недавно я записалась в спортзал. — О, правда? Физическая подготовка. Джин А не была боевым оперативником, так что в этом не было строгой необходимости. И всё же, упражнения были важны для поддержания здоровья. Это было обязательным для современных городских жителей. — Да. Но пытаясь заниматься в одиночку, я не знаю, что делать и с чего начать. — В этом есть смысл. В самом начале тебе стоит взять несколько персональных тренировок или... — Вы лучше всех разбираетесь в тренировках, сонбэ. Ли Джин А посмотрела на меня снизу вверх. — Так не могли бы вы научить меня некоторым упражнениям завтра после обеда? Я куплю вам дневной абонемент! — Завтра после обеда? После ланча? Обедать вдвоем в будний день после полудня, а потом заниматься спортом — это было довольно неоднозначное расписание. — Вы лучший эксперт из всех, кого я знаю, сонбэ. Глаза Ли Джин А засияли. — Вы тренируетесь каждый день и находитесь в такой отличной форме. Учиться у вас было бы самым надежным вариантом. «Ну, это правда». Если не брать в расчет физическое усиление от сыворотки, Хан Ган — то есть я — и вправду был экспертом в тренировках. От боевых видов спорта, таких как борьба и кикбоксинг, до силовых тренировок и тренировок на экстремальную выносливость, вроде перетаскивания покрышек. Я занимался всем этим без единого пропуска на протяжении восемнадцати лет. Даже если накануне выпивал или плохо себя чувствовал. То, что эти усилия признал кто-то другой, было весьма приятно. Честно говоря, я почувствовал небольшую гордость. Неужели именно так чувствует себя начальник, получающий лесть? Но была одна вещь, которая меня беспокоила. — Но завтра пятница. — Да? — Это будний день. — Да, это будний день. Ли Джин А спокойно кивнула. — ...Как мы можем вместе тренироваться в будний день после полудня? Это же рабочее время. Вполне закономерный вопрос. Вторая половина пятницы — рабочие часы. — Мы ведь оба можем взять отгул на полдня, не так ли? — На полдня? — Да. Отгул на вторую половину дня. Тогда после обеда мы сможем сразу пойти в спортзал. — Хм... Я был немного ошарашен. Конечно, в самом по себе отгуле на полдня не было ничего сложного. Полное использование ежегодного отпуска всё равно в целом поощрялось. Но просить отгул на полдня накануне... не перебор ли это? — Если я поговорю с лидером группы, всё будет в порядке. Пожалуйста! — Ну, если ты этим займешься, его, наверное, одобрят, но... — Только в этот раз. Пожалуйста? Ли Джин А сложила руки в умоляющем жесте. В её голосе даже промелькнула нотка эгьё. «Угх». Было трудно отказать, когда младшая коллега так искренне просила. К тому же Ли Джин А всегда очень хорошо обо мне заботилась. Делала мне кофе, приносила обезболивающие, а сегодня даже закрыла глаза на то, что я отлынивал от работы. «Вот когда нужно отплатить за доброту». Верно, именно так. Младшая коллега просит меня научить её некоторым упражнениям — у меня не было выбора. — Ладно. При условии, что ты разберешься и с моим заявлением на отгул. — Спасибо, сонбэ! Я с нетерпением жду завтрашнего дня! Ли Джин А всплеснула руками. …………… Обед в пятницу. Ресторан, который порекомендовала Ли Джин А, находился недалеко от офиса. Там подавали блюда кухни Юго-Восточной Азии, и на вкус они оказались лучше, чем я ожидал. Цены тоже были приемлемыми. «Неужели она учла мой бюджет?» Если это так, то она весьма заботлива. В отличие от одной юной леди с огненными волосами. Она постоянно улыбалась и рассказывала о разных вещах. От мелких сплетен о коллегах до недавно просмотренных фильмов и популярных дорам. Я лишь кивал и давал подходящие ответы на её рассказы. Затем — — Сонбэ, а вы... не планируете жениться? Внезапно прилетел вопрос. — Хм? Я отложил нож и вилку. — Ты же знаешь. Я развелся больше десяти лет назад. Зачем разведенному мужчине с ребенком снова жениться. — А, точно... Лицо Ли Джин А странным образом расслабилось. Она выглядела так, словно почувствовала облегчение. Хотя я и не понимал, почему. — И всё же, сонбэ, неужели вы не думали о том, чтобы снова жениться или вроде того? Осторожно спросила Ли Джин А. — Снова жениться? — Да. Разве не лучше было бы жениться? Чем быть одному. Это был весьма личный вопрос. Гранящий с переходом черты. «Если подумать, Джин А двадцать семь... да? Или двадцать восемь?» Несмотря на то, что корейское общество старело, между двадцатью и тридцатью годами всё еще была большая разница — первая цифра имела значение. Когда женщина достигает возраста от двадцати пяти до тридцати лет, вполне естественно, что она начинает много думать о браке. И с каждым годом эти мысли будут только усиливаться. Как бы то ни было, ко мне это не имело особого отношения. — Ну. Если кто-нибудь познакомит меня с хорошим человеком примерно моего возраста, может, я и подумаю об этом. Этот ответ, похоже, её не устроил. Ли Джин А со стуком положила вилку. — Обязательно вашего возраста? — Хм? — Естественное развитие отношений — это тоже неплохо. Даже если есть небольшая разница в возрасте. «Естественное развитие...» В её словах был смысл, но с чего бы ей быть такой серьезной в этом вопросе? — Верно. Такое возможно. Я небрежно согласился, не особо задумываясь. Честно говоря, я еще не задумывался всерьез о повторном браке. Я даже не нашел никого, с кем можно было бы встречаться. Но тут — Лицо Ли Джин А полностью просияло. — Верно!? Я так и знала, что вы тоже так думаете, сонбэ! Казалось, она была чему-то невероятно рада. Я не понимал почему. Но главное, что она счастлива. — Что ж, если ты доела, может, пойдем в спортзал? Я оплатил счет, и мы вышли из ресторана. До спортзала, по её словам, было еще минут десять ходьбы отсюда. «Неужели я и вправду проведу весь день с этой девчонкой?» Это было странное чувство. ---------- Не может же ей нравиться такой старик, как я? …………… Я вошел в раздевалку тренажерного зала и снял костюм. Прежде чем переодеться в спортивную форму, я встал перед зеркалом. — Хм-м. Я чувствовал это и во время тренировок, но тело и правда было просто нечто. Отражавшийся в зеркале мужчина обладал настолько подтянутой и мощной фигурой, что его возраст — далеко за сорок — казался совсем неважным. Широкие плечи, литые руки. Плотные, отлично проработанные грудные мышцы и четкий кубиковый рельеф на животе. Не то чтобы экстремально низкий процент жира, как у профессиональных бодибилдеров, но именно отсутствие излишней сухости делало его вид еще более впечатляющим. И это не самолюбование — всё на самом деле так. «В конце концов, Хан Ган попал сюда по специальному набору сразу после службы в спецназе ВМС». Восемнадцать лет изнурительных ежедневных тренировок, да еще и регулярные инъекции усиливающей сыворотки. Поэтому даже с разрушительной привычкой глушить по две бутылки соджу каждый вечер его тело оставалось в идеальной форме. Наркоман? Чтобы выдерживать такие препараты, нужно обладать недюжинным здоровьем. Бодибилдеры, сидящие на стероидах — куда менее мощных, чем эта сыворотка, — сплошь и рядом умирают еще до сорока. «Если я хотя бы немного урежу алкоголь, станет еще лучше». Переодевшись, я открыл дверь раздевалки. Джин А еще не вышла. Пока я разминался и потягивал мышцы в ожидании, — «...Ого». Дверь женской раздевалки открылась, и появилась Джин А. На ней были обтягивающие черные леггинсы, плотно облегающие фигуру, и короткий кроп-топ. «Невероятно...» Мысль мелькнула в голове сама собой. Леггинсы во всех подробностях подчеркивали упругие линии ее бедер. То же касалось и ягодиц — они мягко пружинили и выглядели налитыми и эластичными при каждом шаге. А под кроп-топом открывался соблазнительный плоский живот с аккуратным рельефом пресса. Изящные, но подтянутые руки, проработанные мышцы чуть ниже ключиц, крутой изгиб талии. «...М-да». Фигура впечатляла со всех сторон, но... разве может такое тело быть у новичка? Это точно не фигура человека, который ничем не занимался. Напротив, за ней следили долго, усердно и очень тщательно. А ведь Джин А сама говорила, что записалась в зал совсем недавно и толком не знает, что и как делать без тренера. Однако для глаз Хан Гана — человека с опытом профессионального атлета — всё было очевидно. Тело Джин А уж точно не принадлежало начинающей. «Впрочем, не мое это дело — лезть с расспросами». В конце концов, это просто банальное любопытство. Если старик вроде меня начнет в лоб задавать такие щекотливые вопросы, это будет выглядеть не просто бестактно, а дико. Нужно просто показать ей упражнения, как она и просила. Не более того. — Сонбэ, долго ждали? — Нет, сам только вышел. — Уф, слава богу! Тогда... Джин А протянула руку и совершенно естественно сжала мою ладонь. — Пойдем заниматься? …………… Позволив Джин А вести себя за руку, я вошел в основной зал. Хотя стояла пятница, из-за обеденного времени людей было немного. — Сонбэ, я хочу научиться приседаниям. Джин А встала перед силовой рамой для приседаний. — Приседаниям? — Да! Это же королева всех силовых упражнений. И ведь не поспоришь. Приседания — основа и суть тренировки нижней части тела. При правильной технике результат колоссальный, но сделаешь ошибку — и прощай, колени и поясница. — Верно. В этом упражнении критически важна техника, так что нужно сразу ставить ее правильно. Давай покажу. — Спасибо вам! Джин А встала перед штангой. Для начала — пустой гриф. Двадцать килограммов. — Начнем с базовой стойки. Ноги на ширине плеч. — Хорошо. — Колени не должны выходить за носки. Отводи таз назад, будто садишься. — Вот так? Джин А плавно опустилась в присед. — Отлично, именно так. Она поднялась и присела снова. «Как я и думал, никакая она не начинающая». Но вида я не подал. — Хорошо. Только спину держи ровнее. Если поясница прогнется колесом, увеличивается риск травмы. — Ой, понятно... Сонбэ, а вы не могли бы придержать меня за талию сзади? — ...А? — Мне кажется, так будет надежнее всего исправить форму. Когда вы держите меня сзади за талию, я чувствую себя куда увереннее. Джин А посмотрела на меня через зеркало и улыбнулась. Улыбка выглядела донельзя невинной. «Это... вообще нормально?» Я слегка замешкался. Держать ее за талию со спины означало встать к ней практически вплотную. А перед тобой — младшая коллега в обтягивающих леггинсах. «Джин А сама попросила, так что ничего страшного, да?» Вот именно. Коллега сама попросила помочь. Никаких пошлых мыслей у меня нет. Всё в порядке. Никаких проблем. — Хорошо. Я подошел сзади и положил руки ей на талию. Белая, нежная кожа, открытая под кроп-топом, коснулась моих ладоней. Тонкая, упругая талия. «...Угх». Я предполагал нечто подобное, но на практике ситуация оказалась весьма неловкой. — Ну что, давай еще раз? — Да! Джин А медленно опустилась в присед. Ее ягодицы подались назад. Прямо к моему паху. И в итоге ее попка ощутимо уперлась мне в пах. «Держи себя в руках. Это просто спорт. Просто спорт». Я попытался взять себя в руки. — Кхм. Спина ровная, но вот угол в коленях надо бы немного... — Сонбэ. — А? — Держите крепче, пожалуйста. Когда вы просто слегка касаетесь, мне как-то не по себе. — ...Ладно. Я приложил немного усилий и крепко обхватил талию Джин А. Джин А снова присела и поднялась. — М-м... Все равно чувствую неуверенность. А можно взять немного ниже? — Ниже? — Да. Ниже талии. Там же больше напряжения, правда? Я опустил ладони чуть ниже. Фактически на ее бедра и таз. — Вот так? — Идеально! Джин А возобновила приседания. Ощущения под ладонями становились опасно пикантными. — М-м, отлично! Но, Сонбэ, мне кажется, лучше держать еще надежнее. — Еще надежнее? — Вы могли бы подхватить меня снизу за бедра. Или поддерживать за грудь, продев руки под мышками. Джин А произнесла это абсолютно спокойным тоном. По ее голосу казалось, будто она действительно рассуждает исключительно о правильной форме. Вот только... «Это уже ни в какие ворота». Если честно — полный перебор. Руки под бедра? Под мышки, придерживая за грудь? Я прекрасно понимал, за что именно мне придется хвататься. Это уже за гранью. Увидь кто подобное со стороны, мне в жизни не отмыться. — Джин А. — Да? — Мне кажется... это перебор. — Правда? Это же ради безопасности. Джин А наклонила голову набок. «А девчонка-то... та еще шалунья». Я был уверен на все сто. Джин А просто откровенно надо мной издевалась и подразнивала. …………… Кое-как справившись с капризами и подколами Джин А, я наконец закончил инструктаж по приседаниям. «Это было реально опасно». Заставь кто-нибудь меня за подобным в общественном месте, оправдаться бы просто не получилось. Стоять прямо за спиной младшей коллеги, прижимаясь к ее ягодицам и держа за таз... Я, конечно, вежливо отклонил варианты с бедрами и грудью, но все равно. Как ни крути это тренировкой, грань была сильно размыта. Повезло еще, что возле стойки никого не было. Увидь это кто-то — проблем было бы не обобраться. — Сонбэ, я быстро сбегаю за водой. — Хорошо. Джин А направилась к кулеру. — Фух... Наступило короткое ощущение свободы. Я даже немного вспотел. И не столько от упражнений, сколько от дикого напряжения, в котором меня держала Джин А. — Здравствуйте! Внезапно сбоку раздался женский голос. Я повернул голову и увидел девушку в фирменной форме фитнес-клуба. На вид ей было под тридцать, фигура подтянутая, спортивная. — Вы у нас впервые? — Да. — А-а, понятно! Ничего себе, у вас потрясающая форма. Сколько лет уже занимаетесь? — Больше двадцати лет. — Вау, я так и думала! Сразу видно профессионала. Тренерша оживленно запричитала и подошла ближе. Дистанция сократилась до вполне себе интимной. — Но знаете, чем заниматься одному, не хотите попробовать персональные тренировки? База у вас идеальная, так что с профессиональной программой вы выйдете на совершенно новый уровень! «Заезженный шаблон для впаривания персональных тренировок». Тренировочный стаж Хан Гана был раза в три больше, чем у нее. Если уж заниматься вместе, то платить должны были мне. Впрочем, я понимал, что это просто работа. Девушка всего лишь пыталась заработать на хлеб своими продажами. Мужик в возрасте, явно давно и серьезно занимающийся спортом. В таком возрасте и кошелек водится, так что если уболтать его хотя бы на 20 занятий по 60 000 вон за сеанс, то куш выйдет неплохой. Для симпатичной тренерши, уверенной в своей внешности, такой клиент выглядит легкой наживой. Разумеется, брать персональные тренировки я не собирался. «Как бы вежливо ей отказать?» Грубить ни к чему. Просто культурно отклонить предложение... — Ой, оппа! Вдруг громко раздался знакомый голос. «...А?» Это она явно не ко мне. Но повернув голову, я увидел быстро приближающуюся Джин А. Она вцепилась мне в руку. — Оппа, пошли быстрее! — Э-э... — Нам же надо жим лежа делать, правда? Джин А потащила меня за собой. Тренерша осталась стоять на месте. Джин А уволокла меня в самый дальний угол зала. И только тогда отпустила мою руку. — Это еще что было? — Такие вечно пытаются впарить свои услуги клиентам-мужчинам. Лучше сразу оттащить вас подальше. Ее голос и тон звучали непривычно холодно. Полная противоположность ее обычной манере. — Да нет, я не об этом... Зачем было называть меня «оппа»... — Если я зову вас оппой, кажется, будто мы очень близки. Чтобы у всяких девиц даже мысли не возникло подкатить. «Всяких девиц...» Грубовато с ее стороны. Впрочем, ладно: поведись я на уговоры — выкинул бы деньги на ветер, так что она по-своему обо мне позаботилась. — Понятно, спасибо. Благодаря тебе я и вправду легко отделался. — Вот видите! Так что... Джин А улыбнулась. — Можно я буду звать вас оппой вне офиса? Хан Ган-оппа. «Эта девчонка точно до добра не доведет». От ее слов я невольно вздрогнул. Начальник в возрасте далеко за сорок говорит молоденькой подчиненной до тридцати: «Зови меня оппой наедине»? Невероятно, катастрофически опасная тема. Я уже во всех красках живо представил, как история об этом утекает в новостные паблики, вирусится на форумах и в соцсетях, а меня со скандалом увольняют по статье. — ...Думаю, это неуместно. У нас с тобой слишком большая разница в возрасте. Я твердо отрезал. В тот же миг лицо Джин А помрачнело. Улыбка мгновенно испарилась, а взгляд угас и стал жутким, тяжелым. «М-да, я что, слишком резко ей отказал?» Мне стало немного не по себе. — Ты только не обижайся. Дело не в том, что ты мне неприятна. Просто... — Вот как. Джин А перебила меня на полуслове. Она мгновенно переменилась в лице и снова натянула милую улыбку. — Я поняла, сонбэ. Тогда покажите мне следующее упражнение. Как ни в чем не бывало. «...Показалось, что ли?» Я уж было перепугался, что расстроил ее резким отказом, но вроде бы пронесло. Ну и славно. ---------- Затишье перед бурей. …………… После этого всё пошло относительно гладко. Я научил её нескольким упражнениям: жиму штанги лежа, становой тяге, армейскому жиму и так далее. Однако возникла одна проблема. Например, когда я показывал упражнения на верхнюю часть тела. Когда я лег на скамью, чтобы продемонствировать жим лежа, Ли Джин А естественным образом подошла и встала у моего изголовья. — Ты что делаешь? — Страхую вас. Ведь так и надо делать, верно? Она была права. Это стандартная практика — страховать со стороны головы, когда кто-то выжимает штангу. Проблема заключалась в том, что из-за такого положения я не видел устремленного на меня взгляда Ли Джин А... а лишь её грудь, едва прикрытую кроп-топом. «Не думай об этом. Это просто демонстрация». Точно. Если позволю себе отвлечься на эти две круглые, тяжелые массы плоти, колышущиеся с каждым вдохом Ли Джин А, я проиграю. — Смотри. Вот так опускаешь, пока она практически не коснется груди... Я медленно опустил штангу, а затем выжал её обратно вверх. — ...а потом выжимаешь обратно. Говоря это, я мельком глянул на Ли Джин А. Её глаз и выражения лица по-прежнему не было видно. Однако. — Ого... Сонбэ, а руки у вас действительно крепкие. Ли Джин А вообще никак не отреагировала на демонстрацию жима лежа. Вместо этого она слегка провела пальцами по моему трицепсу, слегка надавливая кончиками пальцев. — ...М-м. Было понятно, что она сделала комплимент, но в её голосе явственно прослеживался... двусмысленный подтекст. Я попытался сделать ей замечание как можно вежливее: — Я тут показываю, вообще-то. Тебе нужно сосредоточиться и учиться. — А, да. Я смотрю. Пожалуйста, продолжайте. В голосе Ли Джин А послышался смешок. Она сказала это, но руку так и не убрала. Напротив, стала поглаживать и сжимать мышцы ещё более намеренно. «Ха, ну надо же. Вот ведь девчонка». Я решил списать всё на то, что её просто впечатлил мой трицепс. ......По крайней мере, мне так хотелось верить. В конце концов, среди качков щупать чужие мышцы — дело обычное, так что ничего страшного. …………… Приняв душ, я стал ждать Ли Джин А возле выхода. Я думал, что женские водные процедуры затянутся ненадолго, но, на удивление, она вышла довольно быстро. Ли Джин А подошла, небрежно вытирая полотенцем всё ещё влажные волосы. — Сонбэ, сегодня было просто супер. — Да? Ну и отлично. — Правда. Это совершенно не сравнится с тем, когда я занимаюсь одна. Выражение лица Ли Джин А и вправду было сияющим. Неужели она настолько рада, что научилась правильно тренироваться? Ну, когда тебя впервые обучает знающий человек, такое бывает. — Так что... вы не могли бы приходить почаще? — Почаще? — Да. Я хочу тренироваться вместе с вами, сонбэ. Глаза Ли Джин А заблестели. Взгляд, полный выжидания? — Не лучше ли тебе взять отдельные персональные тренировки...? — Но мне нравитесь вы, сонбэ. Слова застряли у меня в горле. Выражение лица Ли Джин А ощутимо изменилось. Исчезла прежняя беззаботность, проступило нечто... хищное? «Нет, это слишком громкое слово». — ...В-вот как? — Да. Ответ был коротким. Совершенно не в её характере. — Тогда я буду иногда приходить и помогать. — Раза три в неделю будет нормально, да? — Три раза?! Это слишком часто. — Тогда хотя бы один? «Хм». С чего это я вдруг начал торговаться с Ли Джин А о частоте совместных тренировок? Закралось ощущение, будто меня как-то красиво обвели вокруг пальца. И всё же не так-то просто отказать милой младшей, которая прямо-таки умоляет заниматься вместе. — ...Ладно. Один раз можно. В итоге я ответил именно так. Изначально я планировал лишь единожды показать Ли Джин А упражнения. Но каким-то образом всё свелось к тому, что я согласился тренироваться с ней раз в неделю. Кажется, я встрял по-крупному. — Спасибо, сонбэ! Буду с нетерпением ждать следующей недели. Ли Джин А снова ярко улыбнулась. Её недавняя суровость испарилась, словно мираж. ...Да и пофиг. Помочь младшей коллеге с тренировками — не велика беда. Когда мы уже собирались выходить из зала, я почувствовал на себе косые взгляды. Несколько качающихся мужчин глядели в нашу сторону. Ревность? Зависть? Я догадывался о причине, но мне безумно хотелось крикнуть им, что это недоразумение. Я просто учил младшую упражнениям. Я не был каким-то «стареющим мужиком, подкатывающим к молоденькой девушке», как они, вероятно, подумали. Но не объяснять же всё это совершенно незнакомым людям. Как только мы вышли из спортзала, Ли Джин А подала голос: — Сонбэ, раз уж мы оба всё равно взяли отгул на полдня, побудем вместе еще немного. — Еще немного? — Да! Солнце ведь еще даже не село. Ли Джин А указала на небо. И вправду, улицы всё ещё заливал предзакатный свет. — Хм. Если подумать, дома делать мне было абсолютно нечего. Что я буду делать, если вернусь? Уставлюсь в телевизор, пока не засну. Или по привычке открою холодильник и достану бутылку соджу. А потом одна бутылка превратится в две, две — в три... Завтра на работу не надо, так что я мог бы накачиваться бухлом до полной потери сознания. Я твердо решил завязать с выпивкой, но стоит остаться дома одному без дела, как жажда алкоголя становится невыносимой. На собственном горьком опыте это усвоил. «Так не пойдет». Ради себя, ради дочери и ради Ли Джин А, которая беспокоится о моем здоровье. С моей стороны было бы свинством снова скатиться в алкоголизм. — Ладно, чем хочешь заняться? В итоге я согласился. Ли Джин А удовлетворенно улыбнулась. — Давайте просто пройдемся. Тут неподалеку как раз оживленный район. — Давай. Стоял погожий, приятный денек. Замечательный день. За исключением стойкого ощущения, будто Ли Джин А держит меня на поводке. Возможно, она виртуозно умеет крутить мужиками. …………… Ближе к вечеру торгово-развлекательный район Каннама бурлил жизнью. Возможно, из-за приближающегося окончания рабочего дня офисные сотрудники высыпали на улицы один за другим. Мы затерялись в этой толпе и неспешно пошли дальше. Ли Джин А естественным образом прижалась ко мне. Мы шли плечом к плечу, время от времени случайно касаясь друг друга руками. «Улица узкая. Ничего не поделаешь». Вряд ли она делала это специально, так что забивать себе голову причин не было. — Сонбэ, давайте зайдем туда! Ли Джин А указала на магазинчик. Лавка аксессуаров. — Я подожду снаружи. — Ну же, давайте посмотрим вместе! В итоге она затащила меня внутрь. Затем был магазин косметики. Потом магазин фикс-прайс. Затем обувной. Когда я пришел в себя, то уже превратился в эдакого вьючного мула. В моих руках прибавлялись пакеты с покупками один за другим. В основном это были вещи Ли Джин А. «Ну и вымотался же я». Кто бы мог подумать, что сорокалетний мужик будет таскаться по магазинам с двадцатилетней девчонкой? Со стороны шопинг кажется ерундой, но на деле совместные блуждания отнимали просто дикое количество сил. И всё же неприятных чувств это не вызывало. Даже странно. Глядя, как Ли Джин А с азартом разглядывает вещицы, я чувствовал себя... ну, будто отец на прогулке с дочерью. — Сонбэ, сюда! Ли Джин А помахала рукой перед очередным заведением. На этот раз перед магазином мужской одежды. — Что такое? — Давайте подберем вам одежду, сонбэ. Я ведь уже говорила: вам нужно уделять больше внимания повседневным вещам. — А что не так с моей одеждой? — Она крутая, но... мрачная. Хотя вашему образу подходит! От вас прямо веет вайбом дядьки, который готов выдать что-то вроде: «Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться». — ...Гх. Слова Ли Джин А задели за живое сильнее, чем я ожидал. Поскольку сам Хан Ган считал себя жалким мужиком средних лет, я тоже начал так думать. Но по факту, даже заливаясь с утра до ночи алкоголем, он обладал телосложением бойца полутяжелого веса. А что сейчас? Наверное, из-за того, что я не пил несколько дней, вес даже немного прибавился. Не жир, а скорее вода, вымытая алкоголем, возвращалась в организм. Что ж. Если честно, выглядел я, мягко говоря, угрожающе. Признаю. В общем, не найдя, что ответить, я просто покорно поплелся за ней. — Как вам вот это? Ли Джин А достала серую рубашку. Нейтральный цвет, приталенный крой. — Вроде ничего. — Правда? Я так и думала, что вам пойдет, сонбэ. Я зашел в примерку и надел рубашку. Мое отражение в зеркале выглядело, хм, очень даже нехило. «Определенно лучше того, что выбрал бы я сам». Когда я вышел из примерочной, глаза Ли Джин А засияли. — Вау! Вам безумно идет. Сонбэ, у вас такие широкие плечи и развитая мускулатура, что даже в обычной рубашке грудь подчёркивается просто отлично. Сидит идеально! — Серьезно? — Да. Я куплю её вам. — Что? — Это подарок. За то, что подсказали мне упражнения и помогли донести пакеты. Ли Джин А лукаво улыбнулась. Похоже, она прекрасно осознавала, что использовала меня как вьючного осла. — Не стоит, правда. Это уже лишнее. — Ну уж нет, отказы не принимаются! Ли Джин А ответила твердо. Намерений слушать мои возражения у нее явно не было. — Серьезно. Подумай про мою разницу в возрасте. Мне правда неловко. — Тогда... Ли Джин А ненадолго задумалась, а затем загадочно улыбнулась: — Купите мне одежду в следующий раз. — ...А? — Пройдемся по магазинам ещё раз. Вот тогда вы и выберете мне одежду и оплатите её, сонбэ. Пока она говорила, её банковская карта уже перекочевала в руки кассира. «Это ещё что за...?» Слишком поздно до меня дошло. Я получил в подарок рубашку, а в придачу — навязанное второе свидание по магазинам. Конкретную дату никто не называл, но так или иначе, теперь у нас образовался «следующий раз». — ...Спасибо, буду носить с удовольствием. — Да, носите почаще! Ли Джин А жизнерадостно улыбнулась. Без шуток, похоже, я увяз по самые уши. Хотя, наверное, мне просто кажется. …………… Пока мы шли, перекладывая пакеты с покупками, у меня в кармане зазвонил телефон. Взглянув на экран... Хан Соль. Моя дочь. Первым делом накатила радость. В последнее время наши отношения заметно наладились, так что её звонок был вполне естественным. — Алло? — Папа, я пришла к тебе домой, а тебя нет. — А? Хан Соль у меня дома? Без предупреждения? — Вот так внезапно? Что-то случилось? — Просто захотелось тебя увидеть. Нельзя, что ли? — Н-нет. Не то чтобы нельзя. Я растерялся, но в то же время мне было приятно. Дочь пришла навестить отца просто потому, что скучала. Еще неделю назад о таком и мечтать не приходилось. — Ты где сейчас? — Э-э, ну... Я назвал название ближайшей торговой улицы. — А, там? Это не далеко. Я сейчас буду. — Что?! Она повесила трубку, даже не выслушав мой ответ. «Просто захотелось тебя увидеть», — сказала она. Эти слова странным эхом отзывались в голове. Прежняя Хан Соль никогда бы такого не произнесла. После нашего примирения она определенно изменилась. «Это хорошо. Хорошо-то хорошо, но...» Дочь сказала, что уже едет. В такой-то обстановке. Нам провести время втроем? Или лучше попрощаться с Ли Джин А и встретиться с дочерью наедине? Пока я судорожно пытался сообразить, что делать, рядом раздался голос Ли Джин А: — Кто это был? Что за женщина? — Моя дочь. — ...А-а, ваша дочь. Голос Ли Джин А заметно притих. Это была её единственная реакция, и мы снова шагнули вперед. ---------- Кто кого перецарапает? …………… Вскоре среди толпы показались знакомые волосы Хан Соль. Синие хвостики. Заметив меня, Хан Соль улыбнулась и ускорила шаг. Она даже помахала рукой. «А она сильно изменилась». Подумать только: дочка сама тепло приветствует меня. От этой картины на душе становилось тепло. Я вновь убедился, что примирение с Хан Соль было правильным решением. — Папа—! Крик, способный поднять настроение любому родителю. — Да! Но... ноги Хан Соль, едва не перешедшей на бег, внезапно замедлили ход. Она резко остановилась и перевела взгляд мне за спину. Если точнее — на Ли Джин А. — ...Папа. Хан Соль подошла ближе. Издалека она точно улыбалась, но теперь от той улыбки не осталось и следа. «Это еще что? Страшно-то как». Когда дочь неожиданно начинает вести себя так, отец, лишь пару дней назад восстановивший с ней контакт, невольно начинает судорожно перебирать в голове свои поступки в поисках ошибки. Печальная реальность. Но я не мог долго предаваться размышлениям. Два человека — моя дочь и моя младшая коллега — со странно невозмутимыми лицами уставились друг на друга. — Кхм, Соль, а вот и ты. Как раз вовремя. Я указал на Ли Джин А. — Это Ли Джин А, моя коллега по работе. Сегодня... ну, как-то так вышло, что мы вместе взяли отгул на полдня, вместе пообедали, вместе позанимались спортом и прошлись по магазинам. — ...Хм. — Джин А. Это моя дочь, Хан Соль. После представления Ли Джин А заговорила первой. — Здравствуй, Хан Соль. Я много слышала о тебе от Хан Гана. Это было яркое, общительное приветствие. — Да. Приятно познакомиться. Хотя я о вас слышу впервые. — ...А-а-а. — Хм-м-м...? В атмосфере повеяло морозцем. И дело было вовсе не в холодном ветре. Ли Джин А слегка улыбалась, а вот Хан Соль сидела с абсолютно каменным лицом. Как ни крути, друг с другом они чувствовали себя безумно неловко. Как и следовало ожидать, все дело... «...в том, что это их первая встреча». В каком-то смысле это естественная реакция. Когда приходишь встретиться с родным человеком и тут тебя знакомят с его коллегой, неловкости не избежать. Я бы и сам растерялся. И все же им обеим за двадцать. Конечно, разница между началом и серединой двадцати присутствует, но это легко преодолеть. Поговорят пару минут — и наверняка быстро сблизятся. — Так, девчонки? Сейчас, когда они просто молча сверлили друг друга взглядами, я заговорил первым, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Нам неловко так стоять. Может, попьем чаю где-нибудь неподалеку? — Да, давай. Ответила Хан Соль. — Я знаю тут одно хорошее местечко. Пойдемте туда. Внезапно Ли Джин А схватила меня за руку. — Хм? Я немного удивился, но реакция Хан Соль оказалась куда более бурной. Она заметно вздрогнула и впилась в Ли Джин А убийственным взглядом. «Ох, это...» У меня плохое предчувствие. Так, ладно, хватит дедовских шуточек. Как бы то ни было, дело принимает опасный оборот. Шкала гнева Хан Соль стремительно заполняется. Возможно, потому что Хан Ган — ее отец, я почувствовал это инстинктивно. — Соль, иди сюда. — ...!? Рука Хан Соль... брать за ладонь было бы неловко, поэтому я аккуратно взял ее за руку выше запястья, отчего она слегка напряглась. Однако напряжение быстро спало, и ее сердитое каменное выражение лица снова сменилось обычным. «Кажется, мне удалось предотвратить катастрофу». И вот так, втроем, мы пошли рядом. По молоденькой девушке с каждой стороны. Объективно говоря, картина со стороны выглядела весьма живописно. Вот только по спине почему-то пробегал странный холодок. …………… Мы пришли в кафе, куда нас привела Ли Джин А. Интерьер оказался довольно стильным. Мягкое освещение, приятная атмосфера. Девушкам такое точно должно прийтись по вкусу. «А три богини... сейчас, наверное, вовсю наслаждаются зрелищем». Попав в кафе, я невольно вспомнил о трех богинях, устроивших мне это испытание. С их точки зрения, это, должно быть, похоже на просмотр увлекательной дорамы или игрового стрима в прямом эфире. На душе было неспокойно. Мы сели за круглый столик, расположившись в вершинах равностороннего треугольника. «Эх-х». И дочь, и младшая коллега пытались держать лицо, сидя друг напротив друга, но атмосфера все равно оставалась крайне напряженной. Это походило не на дружеские посиделки, а скорее на переговоры о зарплате или собеседование. — Папа, как твои дела в последнее время? Первой заговорила Хан Соль. Самое банальное вежливое приветствие. — Ну, в последнее время? Хотя с нашей прошлой встречи прошло немного времени, успело произойти немало всего. Например, решение как можно сильнее урезать алкоголь или покупка супа с свининой и рисом для девчонки с гетерохромией и странными красноватыми волосами. С чего бы начать? Если рассказывать по порядку... — В точности так, как он и говорил. Не успел я ответить, как вмешалась Ли Джин А. — Мы вместе поели, вместе позанимались спортом и вместе сходили за покупками. — ... Взгляд Хан Соль приковался к Ли Джин А. — Я попросила научить меня тренироваться, и он не отказал. Помогал держать осанку, придерживал за талию и за бедра. Благодаря ему я научилась правильно приседать. Голос Ли Джин А звучал жизнерадостно. Даже чересчур. — У него и правда потрясающее тело. Занимается уже целых восемнадцать лет. Я уж грешным делом подумала, что он профессиональный боец. — ...Ха. Лицо Хан Соль помрачнело еще сильнее. Куда сильнее, чем до этого. «Ох, черт...» Дочка, кажется, не на шутку разозлилась. Все точно будет в порядке? — Сонбэ. Неожиданно Ли Джин А обратилась ко мне. — Да? — Сегодня ведь было действительно весело, правда? — Э-э, ну... да. Честно говоря, мне и правда было весело. Смысла врать не было. — Правда? Мне тоже. Ли Джин А довольно улыбнулась. Вот только... Едва я ответил, как бровь Хан Соль едва заметно дернулась. — ...Вы, похоже, очень близки. Хан Соль бросила эту фразу Ли Джин А. — Папа у меня такой молчаливый, я думала, у него на работе нет близких друзей. «Ук-к!» Вербальная атака дочери! Критический урон! Ощущение такое, будто в грудь вонзили копье. Хан Ган действительно был угрюмым молчуном. Восемнадцать лет он почти не общался с коллегами и никогда не выходил на связь первым с дочерью, начавшей жить отдельно. «Но сказать такое прямо в лицо... Значит, она все это время держала обиду в себе». Голая правда колется. Услышать из уст собственной дочери: «Папа — одиночка без друзей» — от этого становится как-то тоскливо. — Но все же. Продолжила Хан Соль. — Я рада, что у него появился близкий человек. Это потому, что у вас не такая уж большая разница в возрасте? В этот миг Ли Джин А замерла. Застыли не только ее движения, казалось, прекратилось даже дыхание. На секунду мне показалось, будто какой-нибудь финальный босс-вампир применил остановку времени. — Ха-ха-ха, это недоразумение. Я поспешил сгладить углы. — Ей ведь всего двадцать шесть... или около двадцати семи. Все верно. Между мной и Ли Джин А разница почти в двадцать лет. «Не такая большая разница»? Да это чистейшая клевета! Но... Хоть я и попытался разрядить обстановку, обе девушки продолжали хранить молчание. Хан Соль сидела с невозмутимым видом, а Ли Джин А застыла с натянутой улыбкой. «Эх-х...» Ужасно неловко. Кажется, все дело в том, что я застрял между ними. Когда сорокалетний мужик вклинивается между двумя двадцатилетними девушками, как вообще может клеиться разговор? «Лучше оставить их наедине». Будучи ровесницами, наедине они, возможно, расслабятся. Какими бы чужими они ни были, общую тему для разговора уж точно найдут. — Я схожу закажу что-нибудь. Что будете пить? — Мне холодный американо. Ответила Хан Соль. — А мне карамельный макиато. Горячий, пожалуйста. Ответила Ли Джин А. «У них даже вкусы на напитки противоположные». Холодный и горький — горячий и сладкий. — Понял. Я направился к стойке заказа. За моей спиной по-прежнему не доносилось ни звука. …………… Едва Хан Ган отошел к стойке, атмосфера за столиком мгновенно изменилась. На вид — тихая мирная кафешка, но две девушки, сидящие друг напротив друга, скрестили взгляды. Первой заговорила Хан Соль. — Вы, похоже, действительно очень близки. Произнесено это было вежливо, но в тоне и интонациях явственно сквозила язвительность. — Папа ни разу не упоминал коллег по работе, так что я и понятия не имела. Ли Джин А парировала с улыбкой: — Правда? А вот я изредка слышала о его дочери. Вы точно семья? Похоже, обычно вы не особо общаетесь. Хан Соль прикусила губу. В то же время Ли Джин А продолжала улыбаться. — ...Вы правы. С тех пор как я съехала, мы виделись нечасто. Спокойно признала Хан Соль. — Но теперь я планирую навещать его чаще. В конце концов, семья — это то, что остается навсегда, верно? А коллеги по работе... эти отношения заканчиваются, стоит лишь перевестись в другой отдел или уволиться. Улыбка Ли Джин А слегка дёрнулась. Лишь на мгновение. Хладнокровная защита. Первый раунд с минимальным перевесом по очкам остался за Ли Джин А. Но Ли Джин А и не думала останавливаться. — И все же кое-что кажется мне странным. — Что именно? — Ты как-то чересчур одержима своим отцом. Выражение лица Хан Соль застыло. Джеб попал точно в цель, а следом пошел прямой. Ли Джин А нанесла сокрушительный ядерный хук. — Как ни крути, это ведь странно? Дочь, которая почему-то видит угрозу в том, что ее одинокий отец общается с молоденькой коллегой. — ...Что вы сказали? — Ты ведь не смотришь на родного отца... под таким углом? Как ни подумай, это же... дикость, правда? Такое только в новостях увидишь. Была причина, по которой Ли Джин А выдала столь нокаутирующую жестокую тираду едва знакомой девушке — дочери человека, которым восхищалась. Это была женская интуиция. Едва обменявшись с Хан Соль парой слов, она все поняла. Звучит как полный бред, но эта девчонка — соперница. И женская интуиция оказалась пугающе точна. Однако Хан Соль не сломалась под этой атакой Ли Джин А. Напротив, ее улыбка стала еще более холодной. — Не думаю, что тетушку должно волновать, как я отношусь к своему папе. Глаза Ли Джин А сузились. Нельзя поддаваться на провокацию. Она понимала: среагировать — значит признать поражение. Вот только за такое мерзкое слово, которое и вслух-то произносить тошно, зацепилась бы любая. Если у тебя хромосомы XX. Если ты находишься в том возрасте, когда начинаешь ощущать уходящую молодость. — ...Надо же, нынче в двадцать семь уже в тетушки записывают? — Это если по международному исчислению. А по-корейски вам уже двадцать восемь или двадцать девять, верно? Самая настоящая тетушка. Повисла звенящая, подобно лезвию клинка, тишина. — Ты, видимо, в мать пошла. Пошла бы в него — получше бы знала, что такое манеры. — А вы, наверное, уже растеряли детские манеры? Возраст-то уже не тот. Обе девушки посмотрели друг на друга и улыбнулись. Вот только в их глазах не было ни капли тепла. ---------- Сегодня была победа моей дочери решением судей. …………… Заказ пришлось немного подождать — вероятно, из-за наплыва посетителей. В этом кафе дела идут весьма неплохо. Теперь я понимаю, почему Джин А порекомендовала его как хорошее место. «...Если бы я решил начать свой бизнес в наши дни, кафе было бы лучше, чем забегаловка с жареной курицей? Эх, черт». Каждый раз, когда я вижу процветающий ресторанчик — хотя это и кафе, — мысли о собственном бизнесе возникают сами собой. Это печальная привычка мужчины средних лет, который стареет, и пенсия уже маячит на горизонте. — Заказ готов—!! Сотрудник ответил странно яркой улыбкой, и я погрузил три напитка на поднос. «Приятно, когда обслуживание вежливое». Живя как Хан Ган, я заметил, что люди проявляют любезность иначе, чем когда я посещал кафе будучи Мун Ю Джином. Мун Ю Джин был — хотя мне странно говорить это о самом себе — робким смазливым пареньком, похожим на кролика, что всё объясняет, а Хан Ган... вероятно, дело в его телосложении. Хан Соль взяла американо со льдом, Ли Джин А — карамельный макиато, а я — американо без кофеина. Вкусовые рецепторы такого парня, как Хан Ган, больше всего обрадовались бы растворимому кофе из пакетика или кофе в банке, но в таких кафе их не продают, так что тут уж ничего не поделаешь. А если я выпью обычный американо, то ночью не смогу уснуть. «Должно быть, это потому, что я старею». У Хан Гана самое мачо-подобное тело и разум из всех тел, в которые я переселялся до сих пор. И всё же есть так много мелочей, заставляющих меня осознавать свой возраст. Отбросив мрачное настроение, я взял поднос и направился обратно к столику. Подойдя ближе, я услышал, как они обе смеются. — А, вот как? И что потом— — Правда же? Мой отец— Хан Соль и Ли Джин А сидели друг напротив друга и улыбались. Судя по их лицам, неловкая атмосфера, царившая ранее, значительно рассеялась. «Что, они уже успели подружиться?» Полагаю, люди за двадцать просто быстро находят общий язык. Я зря волновался. Какое облегчение. Если моя дочь и младшая коллега ладят, то для меня и быть ничего лучше не может. Вот так я постепенно и восстановлю изолированные человеческие отношения Хан Гана. «Ты молодец. Ты хорошо справляешься». Подбадривая себя, я подошел к ним. — Я заставил вас ждать? В тот момент, когда я заговорил, обе неестественно замерли. Затем они одновременно посмотрели на меня. — ...Нет, всё в порядке. — ...Было даже весело. «Хм. Они синхронны». Я поставил поднос на стол и пододвинул напитки один за другим. — Вот, американо со льдом. — Спасибо. — Карамельный макиато. — Спасибо, сонбэ. Я взял свой напиток и сел. …………… Мы вышли из кафе. Честно говоря, светская беседа в кафе прошла так себе. Мы действительно говорили лишь на подобающие темы. О том, что в последнее время стало довольно холодно, о том, что кофе был хорош, и всё в таком духе. Мне даже кажется, что большую часть времени говорил я сам. «Ничего не поделаешь». Для Хан Соль и Джин А говорить о личном было бы неловко, так как они только что познакомились, и им, вероятно, не хочется слушать о личной жизни этого старика. А что касается обсуждения хобби или интересов, которые разделяли бы мы все трое... их, скорее всего, просто не существует. Для меня это тоже было нелегко. Подавлять инстинкт мужчины средних лет, который шептал мне завести разговор о политике или акциях. «По крайней мере, мы растопили лед». Так или иначе, сформировалась группа «знакомых». С весьма внушительной разницей в возрасте. Один маленький шаг для человечества, но один гигантский скачок для Хан Гана. И всё же, возможно, мне стоит в будущем избегать встреч втроем. Они могут больше не согласиться на встречу, если им будет скучно. Учитывая, что уже темнело, пришло время расходиться. — Джин А, мне жаль. — Да? — Обычно я должен был бы проводить тебя до дома... но сначала мне нужно проводить свою дочь. Думаю, нам придется попрощаться здесь. Мне правда очень жаль. Я чувствовал искреннее сожаление. Мы провели вместе весь день, но я не могу как следует завершить дело. — Нет! Вам не обязательно этого делать. Я и сама доберусь. Джин А замахала руками. Но она не смогла полностью скрыть свое разочарование. И тут— Тепло обхватило мою руку. Это была моя любимая дочь, Хан Соль. Она взяла меня за руку. — ...Хм? Когда я посмотрел на Хан Соль, задаваясь вопросом, что случилось, выражение её лица было странным. Назвать ли это усмешкой? Уголки её губ были слегка приподняты, когда она смотрела на Джин А. «Ха-ха, быть не может, быть не может». Моя хорошая дочь ни за что бы не сделала такое лицо. Должно быть, всё дело в освещении. Или, может быть, с возрастом мое зрение ухудшилось. Я снова перевел взгляд на Джин А. «...Ах». Её лицо было — даже не знаю, как описать. Если попытаться сравнить, она выглядела так, словно собиралась совершить убийство. Даже для глаз Хан Гана, повидавших сражения на суше, море и в воздухе, это было поистине пугающе. Но в тот миг, когда наши глаза встретились, лицо Джин А вернулось к её привычному улыбающемуся выражению. «...Хм». Это и правда странно. И Хан Соль, и Джин А. Я не шучу, мне действительно нужно обратить внимание на здоровье своих глаз. Или, может, поесть какой-нибудь питательной еды. Проблемы со зрением в моем возрасте — это не шутки. — Сонбэ. Джин А подошла ближе. Она внезапно обхватила мою другую руку — ту, которую не держала Хан Соль — обеими своими руками. — Раз уж в следующую пятницу вы берете отгул... давайте вечером потренируемся вместе. — А, ну да. Обязательно. — Да. До поздней ночи, только мы вдвоем. Тренироваться до поздней ночи. Если мы вместе поужинаем, а потом потренируемся, то можем задержаться допоздна. Примерно до восьми-девяти вечера. — Понял, понял. Я ответил как ни в чем не бывало. Обещание есть обещание. Джин А отпустила мою руку и развернулась. Я мгновение смотрел на её удаляющуюся фигуру. Она весь день усердно работала, поэтому мне просто жаль, что я не могу проводить её до дома. Но затем— Меня потянули за руку. Это была Хан Соль. Та, что всё это время держала меня за руку. Когда я повернулся, Хан Соль смотрела на меня снизу вверх, надув щеки. Казалось, она выражала недовольство, но для глаз Хан Гана она выглядела просто мило. — Что случилось, дочка? — ...Пойдем домой, быстрее. — А, что? — Быстрее. Почему-то она казалась расстроенной. …………… — Тц. Джин А прищелкнула языком. Цок! Секретное оружие — трехдюймовые каблуки, которые она подготовила для непонятливого старика, — ударились о ни в чем не повинную плитку тротуара. «Чертова сука». Гнев закипал внутри неё. Синие хвостики, схватившие за руку сонбэ Хан Гана. И это лицо, полное насмешки, когда она смотрела на неё в таком состоянии. Джин А заскрежетала зубами. «Строить такую рожу, держась за руку собственного отца?» Извращенка, помешанная на инцесте. Девчонка, питающая романтические чувства к собственному отцу, и, не довольствуясь этим, еще и препятствующая личной жизни своего разведенного отца. Живя в этом мире, и вправду насмотришься на всяких сумасшедших стерв. Конечно, сама Джин А тоже нацелилась на мужчину, который старше неё почти на двадцать лет. Но это укладывается в рамки совершенно нормальной романтики. Это совсем другое измерение, нежели инцест. Сегодня должен был быть важный день. День для зачатия второго ребенка, можно даже назвать это днем, чтобы сделать ему второго ребенка. Сколько сил Джин А вложила в подготовку к сегодняшнему дню? Организовала совместный обед, уговорила его взять отгул на полдня вместе с ней, немного поработала над ситуацией, чтобы лидер группы не отклонил заявление на отпуск, поданное за день до этого. После такого вот обеда, тренировки и шопинга. Она планировала поужинать с выпивкой в хорошем атмосферном местечке. Хан Ган и Джин А, в меру подвыпившие. Он определенно попытался бы проводить её до дома. Привести его в свою квартиру-студию, закрыть дверь, лечь на кровать, притворившись в меру одурманенной, сказать «Не уходите, сонбэ». И всё. Что бывает, когда мужчина, не встречавшийся с женщиной со времен развода, оказывается наедине с молодой женщиной в замкнутом пространстве? Очевидно, побеждают инстинкты. А потом, ну, они бы просто немного потерлись животами. По любым меркам это был идеальный план. Недавние изменения в сонбэ Хан Гане были очевидны. Джин А заметила это быстрее остальных. Давайте вспомним, каким был сонбэ Хан Ган раньше. Когда она делала ему кофе — всего одно слово: «Мм». Если она заговаривала с ним первой, он обрывал разговор краткими ответами. Всегда обедал один. Нечего было и мечтать о том, чтобы сесть вместе. Он казался человеком без человеческого сердца. Но в последнее время? Он первым стал говорить «спасибо». Первым стал спрашивать «ты хочешь что-то сказать?». Он соглашался на совместные обеды. Поистине исторические события, череда исторических перемен. Его образ тоже изменился. Если старый Хан Ган был похож на учителя химии, ставшего наркобароном из сериала, то нынешний Хан Ган создавал ощущение босса итало-американской мафии из Нью-Йорка из кино. Всё такой же молчаливый и грубоватый, но по крайней мере он превратился в сурового старика, от которого повеяло человечностью. Она не знала причины. Но для Джин А это было огромным позитивным сдвигом. Она не упустила эту возможность. Мгновенно внедрилась и сократила дистанцию. И день, чтобы пожать плоды... должен был быть сегодня. Но внезапно выскочила эта извращенка-инцестница и всё испортила. «Блядь». Ругательство само собой сорвалось внутри. …………… Хан Соль. Женщина с синими хвостиками. Притворяется крутой снаружи, но на самом деле — извращенка, помешанная на собственном отце. Ненавижу это признавать, но она была хорошенькой. Нет, будем честны. Она была очень хорошенькой. Если судить только по внешности, она не сильно уступала даже ей самой. Упругая кожа, большие глаза, выглядит моложе своих сверстниц. Она не знала её точного возраста. Сонбэ Хан Ган был не из тех, кто часто говорит о своей дочери. Но если сложить те истории, что она слышала пару раз до этого, то ей, вероятно, чуть больше двадцати. Двадцать два, двадцать три или около того. «Ха». Она снова начала закипать. Значит, она на четыре-пять лет моложе её самой. В таком возрасте её кожа всё еще полна упругости, и она будет в порядке на следующий день даже после бессонной ночи. А что насчет неё самой? Двадцать семь, значит ближе к тридцати... нет, всё ещё между двадцатью пятью и тридцатью. В любом случае. Конечно, она всё ещё молода. Достаточно молода. Но по сравнению со стервой на пять лет моложе... «Ах, серьёзно. Чем больше я об этом думаю, тем больше бешусь». Джин А яростно замотала головой. Эта стерва в любом случае прогнила до самых корней. Инцест. Тот самый вопрос, который она намеренно задала в кафе. [Ты же не смотришь на своего отца в таком ключе, не так ли?] Это была одновременно и атака, и проверка. Означающая: «Тебе и вправду нравится твой отец? Не может быть, верно?» Джин А думала, что Хан Соль, получив такой вопрос, будет ошарашена, оскорблена или, как минимум, начнет всё категорически отрицать. Но в реальности? Она не признала этого в открытую, но и не стала отрицать. Если объяснять её реакцию простыми словами, то она выглядела так: — Не твое собачье дело, верно? Люблю я своего отца или нет. По спине пробежал холодок. — И вправду сумасшедшая стерва. Реально. Конец света, просто конец света. Вот почему из поколения COVID не вышло ничего хорошего. ---------- Ого! Вы знаете Гоноу! Это и правда потрясающе …………… Тем не менее. Как бы сильно она ни раздражалась. Ли Джин А остановилась, перевела дух и задумалась. «Давай успокоимся и рационально проанализируем ситуацию». Каковы шансы на победу у этой сучки-инцестницы? «Нулевые». Почему? Всё просто. Потому что инцест есть инцест. Неважно, насколько она красива. Неважно, насколько молода. В конечном счете, Хан Ган и эта извращенная сучка-инцестница — кровные родственники. Отец и дочь. Между ними нет места для романтики. Потому что Хан Ган — нормальный человек. Потому что его не привлекает инцест. «Это пустая трата сил, тупая ты сука». Ли Джин А мысленно насмехалась над этой сучкой с синими хвостиками. Как бы она ни строила из себя хорошую доченьку, изголодавшуюся по отцовскому вниманию, на этом всё и закончится. Ей никогда не удастся перейти на следующий уровень. Карты, которые держит Хан Соль, в корне бесполезны. Если провести аналогию с рестораном: неважно, насколько дешев и вкусен твой рис, ты даже не сможешь открыться для посетителей. С другой стороны, как обстоят дела у неё самой? Отношения старшего и младшего коллег по работе. От взрослого к взрослому. Никаких проблем, пока есть обоюдное согласие. Исход уже предрешен. Размышления в таком ключе немного улучшили её настроение. Однако... есть одна проблема. Позже, когда Хан Ган и Ли Джин А сойдутся. Когда она станет его девушкой, невестой, а затем и женой. В процессе всего этого, что произойдет с существованием по имени Хан Соль? Разница в возрасте не так уж велика, так что она вряд ли сможет стать ей мачехой. Да у неё и нет таких намерений. В обычной ситуации было бы уместно поддерживать отношения, которые не слишком близки, но и не слишком отдаленны — просто теплые. Ли Джин А признала бы Хан Соль своим законным ребенком, а Хан Соль признала бы Ли Джин А своей законной матерью. Поэтому, когда Ли Джин А услышала, что дочь Хан Гана приедет в гости, она планировала быть в меру дружелюбной. Но теперь, когда они встретились лицом к лицу. «Мы враги. Заклятые враги». О какой-то там дружелюбности не может быть и речи. Они будут врагами. Нет, они уже враги. По сути, в тот самый миг, когда она назвала Ли Джин А «тётушкой», это было равносильно объявлению войны. Ли Джин А тоже не собиралась прощать Хан Соль. — Эх, серьёзно. У Ли Джин А разболелась голова. Хоть она и не конкурентка в плане романтики, но когда дело касается семьи партнера по браку — это уже совсем другая история. У них уже при первой встрече началась эта борьба за власть. Естественно, эта извращенка-инцестница будет скрипеть зубами, выступая против отношений и брака Ли Джин А и Хан Гана. Единственным утешением было то, что она в любом случае была бы против любой женщины, с которой стал бы встречаться Хан Ган. — Эх. Что за судьба. В конце концов, из её уст вырвался лишь вздох. Если бы ей просто нравились парни её возраста, она бы не ломала голову над этими проблемами. Да и вообще, Ли Джин А не из тех, кто обделен вниманием — она очень даже популярна. Начиная с однокурсников и коллег с её первых дней работы, заканчивая парнем, с которым она ходила на свидание вслепую пару месяцев назад, и так далее. Хватает мужчин, которые хотели бы с ней встречаться. «Но что я могу поделать? Мне нравятся мужчины постарше». Парни её возраста кажутся ей сущими младенцами. И даже те, кто немного постарше, ничем не лучше. Незрелые, инфантильные и ненадежные. Ли Джин А никак не могла бы проникнуться романтическими чувствами к таким дилетантам. Вероятность этого ниже, чем вероятность найти настоящие печенья в бабушкиной жестянке из-под печенья. С другой стороны, как насчет Хан Гана? Резкий, молчаливый, холодный и, казалось бы, отталкивающий людей. И всё же то редкое слово, которое он произносит, кажется весомым; его спина, когда он молча выполняет свою работу, надежна; его крепкие мускулы, подкрепленные навыками, внушают доверие. Вот именно. Свои предпочтения не изменишь. Ли Джин А прокляла собственный вкус, но в то же время и смирилась с ним. — Верно. Я была к этому готова. Не имеет значения, вмешается эта сучка-инцестница или нет. Человек, который выйдет победителем, — это в любом случае Ли Джин А. Конечно, война с гарантированной победой ещё не окончена. Скорее, она только начинается. Она должна защитить Хан Гана. Вырвать его из лап этой сучки, помешанной на инцесте, во что бы то ни стало. «В следующую пятницу». До поздней ночи, только они вдвоем. Ли Джин А сжала кулаки. На этот раз её никто не прервет. …………… После того как мы проводили Ли Джин А, по пути к дому Хан Соль. Всю дорогу Хан Соль не выпускала мою руку. С того самого момента, как мы вышли из кафе, и до сих пор. Сжимая её так крепко, словно ни в коем случае не должна отпускать. «Это, конечно, мило, но». Как-то неловко, когда двадцатитрехлетняя девушка вот так держит папу за руку. Кажется, будто прохожие косятся на нас. Но это неважно. Если моя дочь этого хочет, я могу держаться с ней за руки где угодно. Не считая этого. Пока мы шли по улицам, держась за руки с Хан Соль впервые за десяток лет, в памяти Хан Гана всплывали бережно хранимые воспоминания. В парке аттракционов. Она держала Хан Гана за руку, приговаривая, что ни за что не отпустит, цепляясь как банный лист. Из-за этого мы не смогли прокатиться ни на одном аттракционе, но всё же её лицо, улыбающееся с довольным «хе-хе» и говорящее, что она счастлива играть с папой, было в этом что-то такое, от чего щемило сердце. Так вот... в чем дело. В том самом парке аттракционов, где он попытался создать еще одно, последнее воспоминание. Хан Ган осознал. Для него варианта бросить этого бедного ребенка, от которого отказалась даже родная мать. Не существовало. Потому что, как-никак, она — его семья. А если отбросить всё это, кто бы мог подумать, что эти крошечные ручки вырастут такими большими. — Соль. — Да? — Я помню, когда тебе было восемь. — ...И что с того? — Ты и тогда так делала. Плакала и просила не отпускать твою руку. Хан Соль на мгновение сбилась с шага. А затем резко отвернулась. — Я не знаю, я не помню. — Эй, это ложь. — Я правда не помню. Её голос слегка повысился. Даже в темноте я видел, как её уши ярко-красно пылают. «Хе-хе. Какая стеснительная». Очевидно же, что она притворяется, будто не знает. Милый ребенок. И всё же, если я продолжу её дразнить, она действительно расстроится. Мы только помирились, так что нет нужды задевать её чувства без причины. Какое-то время мы шли молча. Под светом уличных фонарей наши тени вытянулись. Отец и дочь. Силуэты двух людей, идущих бок о бок. «Мм, неплохая картина». — Отец. Внезапно заговорила Хан Соль. — Что? — Вы часто встречаетесь с этим человеком? Я задумался, что она имеет в виду, но, судя по контексту, похоже, речь о Ли Джин А. — Она моя коллега по работе, так что, естественно, мы видимся каждый день. — ...Я не об этом. Голос Хан Соль совсем упал. — В частном порядке. Как сегодня. — А, сегодня такое было впервые. Хан Соль молча кивнула, а затем крепко сжала мою руку. Повисла короткая пауза. Я подумал, что на этом всё, но, видимо, нет. — Вы сказали, что на следующей неделе тоже встречаетесь? — Ага. Мы договорились вместе потренироваться в пятницу. — ...Каждую неделю? — Э-э, ну. Как-то само так вышло. — Само вышло? И как же оно само так вышло? — А, ну. Я не совсем понимал, как это объяснить. — Изначально я не планировал заходить так далеко. Но Джин А очень хотела научиться. Тренировкам. — .......... — Вот я и согласился учить её раз в неделю. Я не планировал делать это каждую неделю, но когда она так попросила, было трудно отказать. Хан Соль ничего не ответила. Вместо этого она прижалась к моей руке. Почти повиснув на ней. «Хм?» Она не в духе? Неужели она расстроилась из-за того, что папа проводит время с более молодой коллегой по работе? Возможно, так и есть. В прошлый раз я подумал, что нет, но комплекс Электры всё же вызывает подозрения. Но я тоже человек, у которого есть социальная жизнь, так что тут уж ничего не поделаешь. В социальной жизни отношения с коллегами по работе тоже очень важны. «Позже мне придется ей это хорошенько объяснить». …………… Мы подошли к офистелю Хан Соль. Довольно внушительное здание. Даже если она снимает его, это действительно впечатляет. Месячная аренда здесь, вероятно, равна примерно двум зарплатам работника на минималке. «Значит, она неплохо зарабатывает на своих трансляциях, и я должен этому радоваться». — Вот мы и пришли. Я попытался понемногу высвободить свою руку, за которую всё это время держалась Хан Соль. Но она не отпускала мою руку. — Проводи меня до двери. — Мм. Она хочет, чтобы я проводил её до входной двери. Раз уж мы зашли так далеко, я могу это сделать. Мы прошли через вестибюль и сели в лифт. Этаж Хан Соль был довольно высоко. И вот мы у входной двери. — Ну вот, мы на месте. Теперь уж точно пора прощаться. — Тогда заходи внутрь. На этот раз я действительно попытался выдернуть руку. Как и ожидалось, она не отпускала. — Заходи внутрь. — Что? — Раз уж ты проделал такой путь, останься ненадолго. «Ах ты ж!» Ты меня обманула, Соль! Сначала «проводи меня до дома», потом «до входной двери», а теперь «заходи внутрь». Милая ложь, но весьма высокого уровня. — Эм, Соль. Папе пора домой— — Нет. Ты должен зайти. Хан Соль посмотрела на меня снизу вверх. Выражение её лица было спокойным, но в руке чувствовалась сила. Затем, не выпуская моей руки, она ввела пароль от дверного замка и открыла дверь. «Хм». Что ж, мне всё равно особо нечем заняться, если я вернусь. Раз уж я зашел так далеко, возможно, будет лучше провести время с дочерью. — Ладно, ладно. Я зайду. В конце концов, я решил уступить желанию дочери. Лицо Хан Соль озарила улыбка. …………… Как только я вошел в квартиру Хан Соль, первое, что я ощутил — это простор. Она большая. Кажется, раза в три больше моей студии. А может, и больше. Видимо, дела с интернет-трансляциями идут действительно хорошо. — Отец, присаживайся. Хан Соль указала на диван. — Мм. — Давай посмотрим какой-нибудь фильм или что-то в этом роде вместе. Что захочешь. Я пойду переоденусь в удобную одежду. Она всунула мне в руку пульт и скрылась в своей комнате. Вот так я остался один в гостиной. Я сел на диван и включил телевизор. На экране в ряд выстроились иконки OTT-сервисов. Apple TV, Jungle Prime, Net Flix и другие. На всех есть аккаунты. На каждом без исключения. — ...Угх. Мой внутренний дух старика начал нашептывать. «Тебе следует экономить на ненужных расходах. Сколько всё это стоит в месяц?» Пользуйся чем-то одним. Если пользоваться всеми десятью с лишним отечественными и международными OTT-сервисами, выйдет почти двести тысяч вон. Молодежи в наши дни не хватает чувства денег. Если тратить деньги вот так, неважно, сколько ты зарабатываешь, они всё равно утекут сквозь пальцы. Нравоучения, которые мне так хотелось высказать, подступили к горлу. Но я сдержался. Если я действительно скажу это, то буду просто старым пердуном. «Как же тяжело». Я держал пульт и просматривал список фильмов. Что бы посмотреть? Мой палец двинулся сам собой. Сериал «Троецарствие». Тот, что ремейк. «О-о... нет, так не пойдет!» Ты с ума сошел, Хан Ган? Собираешься включить «Троецарствие», чтобы посмотреть его со своей двадцатилетней дочерью? Гуань Юй, причитающий после того, как ему в руку попала стрела, или Цао Цао — коллекционер замужних женщин, или Чжугэ Лян, стреляющий из пулемета Гатлинга с помощью арбалета в древние времена. Всё это супервесело для меня, но для Хан Соль это просто типичный стариковский выбор. Лучше было бы найти фильм, который понравится девушкам. Что-то, о чем часто говорят сотрудницы. Пока я просматривал разные варианты, один заголовок привлек мое внимание. ⟨107-летний вампир-вегетарианец одержим мной⟩ Фильм, снятый по роману. Рейтинг тоже высокий. Я мельком просмотрел аннотацию: [Робкую студентку колледжа преследует сумасшедший вампир, разрывающийся между аппетитом и похотью, и в итоге они начинают встречаться. Но тут появляется еще и оборотень-спортсмен, которому тоже нравится эта студентка, и эти трое попадают в любовный треугольник......] «...Мм». Честно говоря, это не в вкусе этого старика. Но если подумать от обратного, то именно такое должно нравиться женщинам двадцати с небольшим лет. Я нажал кнопку воспроизведения. Экран потемнел, и фильм начался. В лунном свете бледный мужчина— — Отец. Послышался голос сзади. — Ага, я выбрал фильм. Я обернулся, и слова застряли у меня в горле. Там стояла Хан Соль. Переодетая в «удобную одежду». Шорты, на которые было трудно смотреть широко открытыми глазами. Майка, про которую было трудно сказать, нижнее ли это белье или футболка — настолько плотно она облегала тело. И нарукавники, которые не слишком-то сюда подходили. «Э-это...» Неужели это теперь считается удобной одеждой у девушек? Ну, в смысле. Раз она носит это дома, значит, это и есть удобная одежда. — Что? Что-то не так? Хан Соль посмотрела на меня странным, пронзительным взглядом. Атмосфера была такой, что мне явно не стоило говорить «Не слишком ли это "удобно"?». — ...Нет, ничего. Поэтому я просто решил больше об этом не думать. ---------- Соглашение в письменном виде... Ни за что! …………… Хан Соль достала из холодильника банку пива. — Давай выпьем вместе. «Но ведь это банка, а не стакан?» — если бы я сказал это вслух, она бы наверняка отчитала меня за стариковские замашки. Она поставила пиво на столик перед диваном. «Хм». Алкоголь. Как она смеет дразнить холодным пивом старика, поклявшегося сократить выпивку? — Угх... Пиво. Поверхность банки покрылась капельками конденсата — оно выглядело ледяным. В этой гостиной, прогретой на полную мощность работающим обогревателем до такой степени, что было даже жарко, после долгого дня перепалок с Ли Джин А, если бы я влил это холодное пиво в свое измученное тело... «Кх-х...! Неужели так чувствует себя должник, когда надсмотрщик предлагает ему банку пива в подземном трудовом лагере темного синдиката? Даже ты, Хан Соль, предлагаешь своему старику-отцу выпить. «...И всё же, я должен сделать то, что должен». Я. Сокращаю. Употребление. Алкоголя. С обливающимся кровью сердцем я отдернул руку от пива и отодвинулся назад. Внезапно выражение лица Хан Соль едва уловимо изменилось. Хотя она ничего не сказала, её глаза, казалось, спрашивали: «Ты не хочешь со мной выпить?» Увидев этот взгляд на лице дочери, я просто не смог отказать. — Кхм, когда предлагает моя дочь, я не могу отказаться. Только одну. Действительно, говорят, что ни один родитель не может победить своего ребенка. Когда я открыл банку, слегка поднялась пена. Я сделал глоток — это было потрясающе! Это был совершенно иной уровень по сравнению с пресным отечественным баночным пивом. Насыщенный вкус говорил о том, что крепость здесь около 10%. Почти качество крафтового пива. «Раз моя дочь хорошо зарабатывает, она может позволить себе пить такое». И всё же мне каким-то образом удалось подавить реакцию «Кя-а-а-ах—!!». Если бы я так сделал, то определенно выглядел бы как пьянчуга-отец. — Вкусно, правда? — Да, весьма неплохо. Хан Соль даже принесла попкорн и поставила его на стол. Идеальный набор для просмотра фильма. Хан Соль тоже открыла свою банку. Мы легонько чокнулись. Где-то на середине второй банки начало появляться приятное опьянение. Что? Разве я не говорил, что выпью только одну? Даже тот парень-игрок из подземного трудового лагеря не смог остановиться на одной. Так уж устроен этот мир. Фильм начался. На экране студентка колледжа шла по темной лесной тропинке. Звучала зловещая фоновая музыка. Я зачерпнул горсть попкорна и уставился в экран. Хан Соль сидела рядом со мной, тоже тихо смотря фильм. «Неплохо». Ходил ли я когда-нибудь в кинотеатр с Хан Соль? Покопавшись в воспоминаниях Хан Гана, я понял, что мы никогда вместе не смотрели фильмы в кинотеатре. В лучшем случае, мы брали кассеты в прокате и смотрели их дома вдвоем. Но тут — Внезапно Хан Соль пошевелилась. Она встала со своего места и подошла ко мне. — Хм? А затем она естественно уселась между моих ног. — —!? Её спина прижалась к моей груди, а ягодицы удобно устроились между моих бедер. Это было почти как если бы я держал её в объятиях. Тепло тела Хан Соль передавалось мне напрямую. Аромат, исходивший от её шеи, щекотал мне нос. — С-Соль. Ты чего это вдруг? — Разве это проблема? Хан Соль слегка повернула голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх. — В детстве мы всегда так смотрели видео. — Э-это... Я потерял дар речи. Потому что она была права. Но это было больше десяти лет назад, и Хан Соль уже не восьмилетний ребенок — теперь она двадцатитрехлетняя девушка. — Тогда всё было иначе. — Ничего не иначе. Я всё ещё твоя дочь. Хан Соль надула губки. «Угх». Соль, так поступают, когда флиртуют с парнем, который тебе нравится. ...Я не смог заставить себя сказать это вслух. Скажи я так, и она бы наверняка невероятно расстроилась. А видя разочарованное лицо дочери прямо перед собой, я, как отец, не мог не смягчиться. В конце концов, я просто сдался и позволил ей сидеть у меня на коленях. — Ладно. Давай смотреть фильм так. Мне всё равно, если тебе будет неудобно, ясно? — Мне не неудобно. Спасибо, отец. Хан Соль довольно улыбнулась и откинулась назад, плотнее прижимаясь к моей груди. «Это правда, ни один родитель не может победить своего ребенка». Прямо как Дун Чжо, убитый Люй Бу, или Бог Грома, убитый своим лысым сыном, или Ли Сон Ге, изгнанный Ли Бан Воном. В любом случае, испытав это на собственном опыте, я понял, что это не пустые слова. Давай просто смотреть фильм. …………… Студентка колледжа и бледный мужчина — вероятно, вампир — разговаривали. Но ни экран, ни диалоги совершенно не воспринимались моими глазами и ушами. Потому что — Присутствие Хан Соль было слишком подавляющим. Синие хвостики, щекочущие мою кожу, тепло тела, исходящее от её спины, тонкий аромат. И, самое главное... бледные бедра, покоящиеся на моих бедрах. «Я схожу с ума. Успокойся. Пожалуйста». Она просто моя дочь. Моя дочь. Давай просто смотреть фильм, ни о чем не думая. Но со временем проблема только усугубилась. Допив пиво и доев попкорн, Хан Соль в какой-то момент взяла меня за руку. Она едва заметно сдвинула наши сплетенные руки. Себе на живот. — ...! Мягкая обнаженная кожа коснулась моей ладони. Гладкая, теплая, упругая кожа, обнажившаяся из-под её майки. Я отчетливо чувствовал текстуру её стройного, но крепкого живота. «Э-это...! Нехорошо. Мне нужно отдернуть руку. Прямо сейчас. Но Хан Соль накрыла мою руку своей. Как будто ни за что не собиралась её отпускать. Благодаря этому я не мог пошевелиться. — С-Соль? — Тш-ш. Это важная сцена. «Вот же девчонка». Было ли это намеренно или бессознательно? Я не мог сказать наверняка. Фильм продолжался. Вампир и студентка разговаривали в темном особняке. Внезапно фоновая музыка стала зловещей. В конце коридора появилась черная тень. Камера медленно наехала на нее. Бам——! Типичная сцена со скримером. Но так как это был романтический фэнтези-фильм о вампирах, а не хоррор, то было не особо страшно. — ...! И всё же Хан Соль вздрогнула и подалась назад. Ещё глубже. Её спина полностью прижалась к моей груди, а ягодицы — к моему паху. И затем — Она едва заметно пошевелилась. Ерз, ерз. «Угх». Казалось, по всему моему телу прошел электрический разряд. Она что, просто поправляла позу? Но зачем именно в таком положении? Какова бы ни была причина, это было поистине опасно. «Н-нет...! Даже если она не была моей дочерью, а дочерью Хан Гана. И технически даже не биологической дочерью Хан Гана! Я не могу возбудиться на свою дочь. В таком положении она сразу же это заметит. И тогда моей социальной жизни придет конец! Я отчаянно сфокусировал свой разум. Но тело Хан Гана было слишком здоровым. Вот в чем проблема. Его переутомленные суставы изрядно скрипели. По утрам, после пробуждения, у него затекала спина. Это было правдой. Но на ежеквартальных медосмотрах боевого персонала все его остальные показатели всегда были на высшем уровне. Включая уровень тестостерона. Он изначально обладал физическими данными, превосходящими показатели золотых медалистов Олимпийских игр из моего родного мира. Если общие физические способности были сильно повышены, то эта сфера никак не могла стать исключением. Более того, у него не было женщины с момента развода с бывшей женой. Более десяти лет воздержания. «Нет, нет, нет...! Аллаху Акбар, Наму Амитабха, форма — это пустота, а пустота — это форма, штраф за неустойку, перезагрузка... Я мысленно читал всевозможные мантры, но всё было тщетно. В конце концов. Постепенно. Сила. Твердо вошла. …………… Всё кончено. Жизни Хан Гана пришел конец. Хан Соль никак не могла не почувствовать, как что-то твердое упирается ей в ягодицы. То, что еще 30 секунд назад было мягким, теперь стало твердым. Забери мое достоинство и мою карточку отца! Только пощади меня! Пока я предавался иллюзиям, пытаясь сбежать от реальности, Хан Соль внезапно потянулась рукой назад. Обхватив меня за шею, она слегка повернула голову и посмотрела на меня снизу вверх. Наши щеки оказались так близко, что могли соприкоснуться. Лицо Хан Соль порозовело. Это определенно из-за алкоголя. Так и должно быть. Абсолютно не потому, что она заметила изменения в моей нижней половине. ...Верно? — Отец. — Д-да!? — Твой телефон в кармане... переложи его куда-нибудь в другое место. — ...! Телефон. Она сказала телефон? «Я спасен!» Как я и думал, моя дочь невинна. Чтобы ничего не знать в таком-то возрасте. Но на этот раз её невинность спасла меня. Выбраться из этой ситуации было первоочередной задачей. — В-верно! Мне стоит достать телефон. Можешь немного отодвинуться? Заодно и позу сменю. Я постарался сказать это как можно естественнее. Пойду ли я в ванную, чтобы умыться холодной водой, или выйду на улицу подышать свежим воздухом, мне нужно было успокоить «этого парня», который разбушевался из-за прилившей к нему крови. Но затем. Выражение лица Хан Соль мгновенно изменилось. Розовый румянец и загадочная улыбка, бывшие на её лице еще мгновение назад, полностью исчезли, а глаза холодно потемнели. Злобно. Так же злобно, как когда злилась моя бывшая жена. — Мне? Почему? Я не хочу. Хан Соль сильнее сжала руку, обвивавшую мою шею. Посыл был ясен: не вздумай убегать. «Ч-что?» Атмосфера стала еще более странной. Куда делась та дочь, которая мило устроилась в моих объятиях, и кто именно сейчас держит меня за шею? …………… — Ванная! Звук, похожий на крик, вырвался у меня из груди. — М-мне кажется, мне нужно отойти! Правда! Пожалуйста, отпусти меня. Несколько секунд растянулись, словно несколько минут. Взгляд Хан Соль пробежался по моему лицу. По моему лбу, покрытому испариной, и застывшему в панике выражению лица. Затем, словно что-то осознав, её взгляд едва уловимо изменился. — ...Хорошо. Хватка на моей шее ослабла. Я практически вскочил с дивана. Не оглядываясь, я направился прямиком в ванную. — ...Фух. Я закрыл дверь ванной и прислонился к ней спиной. «Что это только что было?» В голове царил хаос. Хан Соль положила мою руку себе на живот. Потерлась ягодицами о мой пах. Притянула мою шею к себе и приблизила свое лицо. «Мне всё это мерещится?» Она не могла сделать это нарочно... или могла? Она не должна была. Она просто держала меня за руку, потому что фильм был страшным, прижалась ко мне и поправляла позу. Да, именно так. Я глубоко вздохнул, убеждая себя в этом. Дочь ни за что не стала бы так флиртовать со своим отцом. Я плеснул в лицо холодной водой и вытерся полотенцем. Глядя в зеркало, я видел, что мое лицо всё ещё красное. А тот парень в моих штанах... — Привет? Я полностью— — Лежать! ...Я успокоил его боевым кличем. — Фух, теперь абсолютно спокоен. Если вы думаете, что я ни капельки не успокоился, то вы ошибаетесь. Пора выходить. …………… Когда я вернулся в гостиную, Хан Соль чинно сидела на одном краю дивана. Не было и следа от того, как она забиралась между моих ног. Она просто оставила приличное расстояние, и место рядом с ней пустовало. «Слава богу». Должно быть, Соль тоже поняла, что с физическим контактом вышел перебор. Фильм продолжался. Вампир и оборотень сошлись в схватке из-за студентки колледжа, а сама студентка металась между ними двумя. Честно говоря, было не очень-то интересно. Особенно этот парень-вампир — он был чересчур вежливым и галантным. — Я открою для вас дверь. Я понесу ваши сумки. Такие парни обычно однажды слетают с катушек и становятся злодеями. Я-то хорошо это знаю по 18-летнему опыту работы боевым агентом по борьбе со злодеями. Как бы то ни было, на этом фильм закончился. «Уже поздно». — Соль. А теперь папе пора домой— Я начал было вставать, но Хан Соль заговорила первой. — Уже поздно, так что оставайся сегодня здесь. ---------- Мем с грустным лягушонком навевает грусть и на меня …………… — Хм? — Ты выпил много пива, а такси в такой час дорогое. Она была права. Я осушил четыре банки, и пиво оказалось довольно крепким, так что в голове немного шумело. Хотя, конечно, в дрова я не напился. — Ладно, давай. Только дай мне одеяло, папа поспит на диване. — На диване? Хан Соль наклонила голову набок. — У меня большая кровать. Давай спать вместе. — …Что? — Мы же спали вместе, когда я была маленькой. «Ну да, вот только тебе тогда было лет восемь». Спать в одной кровати со взрослой дочерью, да еще и когда она так одета? — Это как-то… — Не хочешь? Взгляд Хан Соль снова стал строгим. С точно таким же ядовитым выражением лица ее мать когда-то отчитывала прежнего Хан Гана. — Не хочешь спать со своей единственной дочерью? Ты меня ненавидишь? — Н-нет, дело не в этом. — Тогда ложимся вместе. Моя дочь была непреклонна. В этот момент она уперлась не на шутку. Судя по атмосфере, шкала ее обиды заполнилась процентов на восемьдесят. Если я действительно откажусь, она ведь скакнет до всех двухсот пятидесяти? «Сколько бы ни росла, а в душе все равно ребенок». — Ладно, ладно. В конце концов я снова уступил. Лицо Хан Соль тут же просияло. — Вот и отлично. Почисти зубы и умойся перед сном. — Ха-ах, хорошо. Вот уж действительно. Поговорку о том, что ни один родитель не может победить собственного ребенка, я за сегодня вспомнил уже не помню сколько раз. — Тогда папа пойдет ляжет первым. — Хорошо. Почистив зубы и умывшись, я лег на кровать. Кровать Хан Соль была широкой и мягкой. Честно говоря, сама кровать была хороша, но, скорее всего, дело было в выпитом алкоголе. Стоило мне опустить голову на подушку, как сознание угасло. Кажется, Хан Соль залезла под одеяло и прижалась ко мне вплотную, но что было дальше, я уже не помню — просто отключился без чувств. …………… На следующее утро. Незнакомый потолок. …А, нет, постой, это же квартира моей дочери. Похоже, из-за выпивки я спал даже без сновидений. Должно быть, уже утро. Улегся я не так уж и поздно, да и лишнего не перебрал. «Надо умыться». Я направился в ванную. И встал перед зеркалом. — Хм. Кое-что показалось странным. Красные пятна. Размером примерно с монетку: одно на шее сбоку, другое возле ключицы. Я прикоснулся к ним пальцами. Кажется, немного припухли. «Меня что, насекомые искусали?» Я снял футболку, чтобы осмотреть себя, и обнаружил такие же следы на плече. Три, четыре… довольно много. — Надо же. Комары в такое время года? Разве комары могут выжить в такую прохладную погоду? «…А, ну да». Хан Соль врубила отопление на полную мощность. В гостиной еще вчера вечером стояла жуткая жара. Если в квартире круглые сутки так тепло, комары запросто могут выжить. — Черт. Как же меня достали эти комары. Из-за них меня и комиссовали. Если точнее, комиссовали не меня, а прежнего Хан Гана. Я умылся и почистил зубы запасной щеткой, которая нашлась у Хан Соль. …………… Завтрак был простым: молоко, хлеб, яичный майонез и джем. Ничего домашнего — все куплено в магазине. «В этом однозначно виноват Хан Ган». Хан Ган почти никогда не ел вместе с Хан Соль. Он просто оставлял на столе две купюры по десять тысяч вон, говорил ей купить что-нибудь и уходил на работу. Все ее детство и юность, вплоть до того как она стала жить отдельно, прошли на покупной еде. Для того чтобы научиться готовить, это были худшие условия, да и, откровенно говоря, со стороны отца это было вопиющим пренебрежением родительскими обязанностями. В этом смысле тот факт, что Хан Соль не затаила обиду на отца, лишь доказывает, каким замечательным человеком она выросла. «Мне стоит быть благодарным уже за то, что меня вообще накормили. Но при удобном случае надо бы научить ее готовить». Ей стоит готовить самой при любой возможности. На одной лишь покупной еде далеко не уедешь. Правда, скажи я это вслух, меня сразу окрестили бы старым патриархальным пердуном. Кулинарные навыки — пусть только ими на жизнь и не заработаешь, но в жизни они точно лишними не будут. К примеру, в этом мире нет ни одного человека, которому не понравился бы супруг, умеющий вкусно готовить, верно? — Спасибо за еду. Закончив с завтраком и вымыв посуду, я неторопливо поднялся. — Ну что ж, папа тогда… — Папа. — Хм? — Когда ты придешь на следующей неделе? — …Что? На следующей неделе? С чего вдруг? — В смысле? — Было бы здорово смотреть фильмы вместе каждую неделю. Как вчера. Или я могла бы приходить к тебе. «Хм-м». Почему она так себя ведет? На самом деле само предложение было неплохим. Более того, я посчитал его очень даже хорошим. Поскольку мы с Хан Соль помирились совсем недавно, частые встречи для укрепления наших отношений — это здорово. Да и, если честно, мне самому хочется проводить с ней как можно больше времени. Чем больше воспоминаний Хан Гана всплывает в голове, тем очевиднее становится, насколько безалаберно он относился к воспитанию дочери. Ушедшее детство Хан Соль уже не вернуть, но я все равно хочу хоть как-то компенсировать упущенное. Так что предложение смотреть фильмы каждую неделю меня только радует. Вот только… время выбрано странно. Вчера я сказал Хан Соль, что договорился каждую неделю тренироваться с Ли Джин А, и сразу после этого дочь затащила меня к себе и настояла на совместном просмотре фильма. Не слишком ли идеальное совпадение? «Неужели она действительно соперничает с Джин А?» Кажется, будто она пытается заграбастать папу первой из страха, что Джин А его уведет. Как ни крути, выглядит именно так. У Хан Соль и вправду может быть комплекс Электры. «Ха-ха. Да ну, дочка, быть такого не может». Ни за что на свете такая красивая и милая девушка, как Джин А, не западет на сорокапятилетнего мужика вроде Хан Гана, так что само предположение в корне ошибочно. А главное, с точки зрения Хан Гана как отца, такое поведение Хан Соль выглядит лишь как милая детская привязанность. Детская ревность и переживания о том, что внимание отца переключится на кого-то другого. Придя к такому выводу, я невольно улыбнулся. — В будни будет сложно, у меня же работа. Я буду приходить по выходным. — По выходным? — Ага. В субботу или воскресенье. Глаза Хан Соль слегка блеснули. — Если ты будешь приходить по выходным, мы сможем проводить вместе все выходные. — Все выходные? — Да. Ты можешь приходить в субботу утром и уходить в воскресенье вечером. «Хе-хе». А дочка-то жадничает. Разумеется, Хан Соль говорит это не всерьез. Наверняка просто из вежливости. — Соль, ты ведь ведешь интернет-трансляции? — А что? — Если такой старик, как я, будет торчать тут все выходные, это помешает твоей работе. Тебе же нужно стримить, монтировать видео и все такое? — …Не помешает. — Ха-ха, ну не говори так. Я взъерошил ее волосы. Готовое вот-вот надуться лицо Хан Соль снова стало обычным. — В общем, я буду часто приходить по выходным. Насчет каждой недели… ну, не знаю. Но минимум дважды в месяц — железно. Хан Соль ничего не ответила, но при упоминании двух раз в месяц обиженно выпятила губы. — Ну все, папа пошел. — …Хорошо. Дверь закрылась. Нажимая кнопку вызова лифта, я неосознанно почесал красные следы на шее. «Как вернусь домой, надо обработать все спреем от комаров». …………… Прошло несколько дней с тех пор, как я посмотрел фильм у Хан Соль и вернулся домой. В последнее время в моей жизни появился один назойливый человек. Впрочем, «назойливый» не означает ничего строго негативного. Будь это исключительно раздражающая особа, я бы давно разорвал с ней всякое общение. И кто же этот назойливый человек? Не кто иная, как Ём Ха На. Та самая красноволосая девушка с гетерохромией, которая помогла задержать злодея по кличке Сайленсмен в Хондэ, отлупив его электрогитарой. Наверное, рок-фанатка… стоп, не слишком ли грубо? Ладно, страстная поклонница рока. Слегка с мужиковатыми замашками. Под предлогом «благодарности за помощь в поимке злодея» она практически силой заставила меня угостить ее супом со свининой и рисом. Причем с сетом из отварной свинины и сундэ. В этом не было ничего плохого. Вполне приятные посиделки. Проблема заключалась в том, что, прощаясь, она выманила у меня номер телефона. И почему же то, что сорокалетний мужик обменялся номерами с девушкой двадцати с небольшим лет, стало поводом для головной боли, а не предметом гордости? Да потому что эта девчонка постоянно шлет всякую дичь. В любое время суток. [Коллекция грустного лягушонка] Ни с того ни с сего пришла картинка с зеленой лягушкой. Тот самый знаменитый мем, где у нее слезы рекой текут из глаз. «……Что это?» Я не понял контекста, поэтому просто спросил. — Что это? [Да ладно вам, ха-ха, разве не смешно?] — Не знаю. Но персонажа узнаю. [Э-э, с вами скучно.] «Вот ведь мелочь». Это было только начало. На следующий день пришла фотография сиба-ину. [Герои прошлого и современные герои] Герои прошлого были представлены невероятно мускулистой сиба-ину с озабоченным видом, а современные — жалко плачущей собакой той же породы. Я не особо разобрался, но, похоже, это был мем, высмеивающий современных героев. На следующий день: [Чем занимаетесь?] — Работаю. [Какой работой?] — Утренними делами. А вчера и вовсе пришла вот такая ахинея: [Эй, дядь] — Что? [Распределите 200 очков между ростом, весом и IQ. Как хотите.] «Сумасшествие какое-то». Разве это не детская забава, скорее подходящая младшекласснику, чем взрослой девушке? Но вот ведь в чем проблема. Я взял и ответил. — 150, 40, 10… Погоди, 200 очков вообще-то мало. Ты издеваешься? [Ха-ха-ха-ха-ха] Зачем я вообще ответил? «Потому что у меня нет друзей». Придется это признать. Живя в теле Хан Гана, у меня действительно нет друзей. Я держу дистанцию даже с коллегами по работе, а люди, с которыми я поддерживаю личные связи, встречаются реже, чем оазис в пустыне. Друзья, которым можно написать или позвонить в любой момент? Таковых просто нет. Принимая во внимание эту реальность, иметь кого-то, с кем можно перекинуться парочкой даже самых пустяковых сообщений… как бы это выразиться. Это ощущалось вовсе не плохо. Ём Ха На была шумной, бестактной, болтала всякую ерунду и постоянно набивалась на общение, но, по крайней мере, в ней не было ни капли зла. Похоже, ей просто было безумно скучно, вот она и искала собеседника. «Буду считать это частью восстановления социальных связей». Спустя несколько дней такой переписки общение с Ём Ха На каким-то образом вошло в мой привычный распорядок дня. Когда по дороге на работу прилетала картинка с лягушкой, я отвечал: [Тебе снова скучно?], а во время обеда на ее вопрос: [Что едите?], писал: [В столовой]. И вот однажды днем. Мой телефон зазвонил. [Вы вроде говорили, что работаете на госслужбе? А где именно?] Пришел спонтанный вопрос. — В Сеуле. [А где конкретно?] — …В районе Каннама. [О!] Ответ Ём Ха На пришел незамедлительно. [Короче говоря, в самом Сеуле, ха-ха] С чего это у нее вдруг так подскочило настроение? — И что? [Да так, ничего! Я тут подзаработала немного!] — Рад за тебя. [И раз уж у меня отличное настроение, я угощаю!!!!] — Чем угощаешь? [Эй! Секрет, пока не придете на халявный обед! Я же обещала отблагодарить за тот суп!] «Хе-хе, надо же». А ведь она действительно об этом помнила. Уголки моих губ невольно поползли вверх. ---------- Ещё один замок! …………… Угощение, которым Ём Ха На обещала меня «побаловать», оказалось вовсе не какой-нибудь мятно-мала-розово-матчевой танхулу-пухлой макаруниной или ттокпокки, которые обычно уплетают её сверстницы. До абсурда банально, но это была гигантская далгона размером с человеческую голову. Её купили в какой-то лавке неподалёку от Хондэ, рассчитанной, судя по всему, на иностранных туристов, понаехавших на волне популярности дорам вроде «Игры в осьминога». — Вот, дяденька! Держи! — Э-э, м-да... Назвать это просто далгоной язык не поворачивался. Невероятно огромная и толстая, она больше походила на настоящий слитковый сахар. Честно говоря, штуковина сильно напоминала двуручный меч, который так любил один берсерк из семейства Га. «Что за бред...» Жаловаться, когда тебя угощают за чужой счёт, было как-то неловко. Но эта гигантская далгона действительно ставила в тупик. Представьте картину: сорокапятилетний мужик ростом под метр девяносто и весом под центнер посреди бела дня идёт по улице и грызёт огромную карамельку. Будь я прохожим, сам бы оглянулся. Вот и прохожие глазели без стеснения. — Хрусь. Я откусил кусок далгоны. Сладость тающего сахара мгновенно растеклась по языку. — Хрусь, хрусь. «Эх... Сейчас бы растворимого кофейку...» Скажете, горький кофе отлично оттеняет сладкое? Ха, сопляки. Для бывалых мужиков среднего возраста подобные сочетания — ересь. Сладкое надо запивать сладким! Впрочем, было вкусно. Не сказать чтоб шедевр, но хрустеть ею было довольно забавно. Но как бы это помягче сказать... Сколько я об этом ни думал, это «угощение»... — Слушай. — А? — Ты же просто купила то, что сама хотела сожрать, так ведь? — Ой, ну чего ты! Тебе же тоже было весело, дяденька! Ём Ха На надула щёки и возмущённо запротестовала. «Не обязательно запихивать в рот столько сладостей одновременно...» Выглядело это комично и даже мило. Я не удержался и усмехнулся. Что ж, было действительно весело. Отламывать куски от огромной далгоны оказалось неожиданно ностальгическим занятием. Само собой, ностальгия была не «моей», а Хан Гана. Настоящий я в своём родном мире в детстве никакой далгоны не ел. — Ладно, было весело. В любом случае, спасибо за угощение. Если больше ничего нет, старику пора домой. Я развернулся, чтобы уйти... — Эй, ты глянь на него! Кто-то сгреб меня за рукав. Ём Ха На внезапно заговорила каким-то дедовским тоном. — Чего тебе? — Дяденька, ты ведь не надулся из-за того, что я притащила тебя сюда и угостила какой-то далгоной? Неужели ты настолько растроган моей щедростью, что даже в глаза мне смотреть стесняешься? — Вовсе нет. Ни первое, ни второе. Приехать на Хондэ сразу после работы на адски забитой Второй линии, чтобы получить гигантскую далгону... Ситуация, конечно, бредовая, но что поделать. Надуваться я и не думал. Просто приличному взрослому человеку пора возвращаться домой. — Да подожди ты, послушай! Неужели тебе не интересно, дяденька? Как именно я заработала на эту далгону! Глаза Ём Ха На азартно заблестели. В её взгляде так и читалось отчаянное желание услышать: «Ну и как же?». Вот только... «Хм...» Честно говоря, мне было плевать. Эта далгона стоила от силы тринадцать тысяч восемьсот вон. Обычная сладость по завышенной цене для лохов-туристов. Совершенно не та сумма, ради которой стоило выслушивать лекцию о «способах заработка». К тому же, как может заработать девчонка её возраста? Подработка, репетиторство или карманные деньги от родителей. — Разгрузка грузов на складе? Учитывая, как Ём Ха На в одиночку скрутила Злодея D-класса, из неё получилась бы отличная рабочая сила. Хоть на стройке, хоть на складе. Но давать даже такой отстранённый ответ было ошибкой. — Мимо! А тебе ведь интересно, да? Скажи, интересно же?! — Не особо... Демонстрировать полное равнодушие было бесполезно. Ём Ха На уже вовсю горела от собственного азарта. — Я тебе покажу! Пойдём за мной! Она схватила меня за руку и потащила за собой. «Опять она за своё...» Точь-в-точь как при нашей первой встрече, когда она потащила меня жрать суп со свининой. Стоило мне слегка напрячь руку, и я легко вырвался бы. Но при виде выражения лица Ём Ха На моё желание сопротивляться почему-то испарилось. Она так горела желанием похвастаться, прямо как младшеклассник, бегущий показать родителям контрольную со ста баллами. «Эх, ладно, подыграю ей». Всё равно дома меня особые дела не ждали. И вот я покорно поплёлся за Ём Ха На по вечерним улицам Хондэ. …………… Место, куда привела меня Ём Ха На, оказалось зоной для уличных музыкантов на одном из пятачков Хондэ. У стены стоял небольшой комбик. Она приготовила его заранее. — Только не говори мне... — Хи-хи-хи-хи... Не успел я договорить, как Ём Ха На с хихиканьем расстёгнула чехол от гитары, висевший у неё за спиной. Красная глянцевая электрогитара. Та самая, которой она в прошлый раз отметелила Сайленсмена. «Значит, эта штука используется не только как дробящее оружие, но и по прямому назначению». Ём Ха На подключила комбик и раскрыла чехол прямо перед собой. Внутри лежала записка: [Спасибо за вашу поддержку!]. Коробка для чаевых. Она и вправду собралась лабать на улице. Короткая подготовка. Она повесила гитару на плечо и взяла медиатор. — Дзззинь—! Раздалась первая нота, и атмосфера вокруг мгновенно изменилась. «Э-эта песня!..» Я узнал её с первых же аккордов. Хитовый трек группы Promise Band, гремевший в Японии в последние годы. И дело даже не в отличном выборе песни. Играющая на гитаре Ём Ха На казалась совершенно другим человеком. — Ка—ки—на—ра—се—!! Её пальцы стремительно скользили по ладам. Левая рука двигалась с такой бешеной скоростью, что глаза не успевали следить. Поистине виртуозный, безумный шреддинг. Трудно было поверить, что ещё пару минут назад эта девчонка хихикала, уплетая далгону. «Она не просто хорошо играет. Скорее уж поверишь, что она лабает в какой-то профессиональной группе». Прохожие начали останавливаться один за другим. Замедляли шаг, оглядывались и в итоге замирали, заворожённые выступлением Ём Ха На. Я тоже наблюдал за ней со стороны. Девчонка с огненными волосами полностью подчинила себе всю площадь. — А ведь и впрямь... круто. За такой уровень не грех и заплатить. Без шуток. Песня приближалась к кульминации. Сольная партия. Пальцы со свистом летали по струнам. В этот момент. Ём Ха На посмотрела в мою сторону. И задорно ухмыльнулась. «...Хм». Сам от себя не ожидая, я поймал себя на том, что аплодирую. Словно дав этим знак, выступление Ём Ха На стало ещё более экспрессивным. Финальный аккорд оглушительно потонул в воздухе. — О-о-о-о-о—!!! Топанье и оглушительные аплодисменты накрыли площадь. Кто-то даже свистел. В открытый чехол от гитары посыпались купюры и монеты. Тысячные, пятитысячные и даже одна десятка. — Всем спасибо-о-о—!! Ём Ха На отвесила глубокий поклон и быстро собрала вещи. Накинув чехол на плечо, она подбежала ко мне. — Видал?! Ты видел, дяденька?! — Да, видел. — Хи-хи, вот так я и зарабатываю! Она с гордостью продемонстрировала зажатые в обеих ладонях деньги. Навскидку — тысяч двадцать вон. — За одну-то песню весьма неплохо. Если считать соотношение затраченного времени к выгоде, это действительно круто. Пришлось признать. — Правда?! Если лабать так каждый день, можно спокойно закрывать аренду! Ём Ха На радостно запрыгала на месте. — Слушай, а ты хотя бы согласовала это с районной администрацией? — А зачем? — Ну, уличные выступления. Разве на них не требуется разрешение районных властей? — Да ну, впервые слышу! — ......... Сделаем вид, что я этого не слышал. Одно дело знать и закрывать глаза, совсем другое — не знать вовсе. В конце концов, я не мент и не чиновник из администрации. Моё дело — ловить Злодеев. Так что можно просто забить. Я ничего не слышал. И тут... В кармане завибрировал телефон. Это были не Хан Соль и не Ли Джин А. Значит, вызов со службы. «Звонки после работы — это преступление!..» Неужто из-за того, что Хан Ган был бирюком, дергавшимся в одиночку и почти не общавшимся с коллегами... ...Они решили, что из меня можно верёвки вить и грузить рабочими вопросами во внеурочное время? Если это реально так, пусть только попробуют завтра попасться мне на глаза. Я взглянул на экран. [Бюро управления специальной безопасности: Запрос на экстренную поддержку. Всем боевым сотрудникам в радиусе 3 км] — Твою мать... Сигнал тревоги рассылался даже не дежурным сотрудникам. Это как минимум угроза уровня C-класса или выше. Моё лицо помрачнело. — А? Что такое, дяденька? Послышался голос Ём Ха На. — Дела появились. Я пойду. На ходу бросил я, убирая телефон в карман. …………… Я сверился с координатами. «На такое расстояние быстрее добежать пешком». В такое время в Сеуле свои двоих работают намного быстрее любого такси. Про общественный транспорт я вообще молчу. — Дяденька?! Из-за спины донёсся удивлённый окрик Ём Ха На, но я его проигнорировал. Напряг ноги и резко оттолкнулся от асфальта. Окружающий пейзаж смазался. Толпы народа на Хондэ, неоновые вывески, витрины магазинов — всё пролетало мимо размытыми остаточными изображениями. Пробежал я от силы минут пять. Подойдя к нужному району, я услышал грохот рушащихся конструкций. Ошибки быть не могло — я на месте. Я только собрался перевести дыхание... — Дяденька! Ты чего это вдруг свалил без предупреждения?! ...Как из-за спины раздался знакомый голос. «...Чего?» Голос без сомнений принадлежал Ём Ха На. Она стояла там, тяжело дыша, с гитарой за спиной. — Офигеть. У меня даже слов не нашлось. Моё тело, накачанное сывороткой усиления, бегало быстрее олимпийского чемпиона по спринту. Обычный человек ни за что не удержался бы на хвосте. Но Ём Ха На не просто не отстала — она бежала вслед за мной с тяжеленной электрогитарой за плечами! Перед лицом столь очевидного факта мне оставалось лишь признать действительность, от которой я так долго увиливал. Ём Ха На почти наверняка была Пробуждённой. Скорее всего, физического типа усиления. Впрочем, это было понятно ещё тогда, когда она с одного удара гитарой вырубила Сайленсмена. Само собой, я не был слепым и с самого начала о чём-то догадывался. Просто предпочитал ничего не знать. — Я же сразу сказал. Я ловлю Злодеев по заданию правительства. Ём Ха На на мгновение замешкалась, после чего широко ухмыльнулась: — И то правда! Так ты сейчас пойдёшь ловить Злодея? «Ну и девчонка...» Разговаривать дальше времени уже не было. — БАМ—!! Совсем рядом прогремел взрыв. Звон бьющегося стекла, чей-то истошный крик. Время для болтовни истекло. Я рванул к месту происшествия. Позади послышался топот — Ём Ха На бежала следом. Останавливать её казалось бесполезной затеей, так что я махнул рукой. Выбежав из переулка, мы увидели эпицентр хаоса. Посреди проезжей части. Вывороченный с корнем фонарный столб, несколько перевёрнутых машин. Окна ближайших зданий выбиты, осколки усеяли асфальт. А в самом центре этой разрухи стоял мужчина. Мужик лет тридцати в деловом костюме и в дурацкой собачьей маске на голове. — Ха-ха-ха-ха! Незнакомец взревел во всё горло: — Несите сюда выпивку и баб! Я — Выдающаяся личность, зарабатывающая валюту для страны! «...А-а-а». Я тяжело вздохнул. Опять этот придурок. ---------- Герои! Храбрые воины! Пора кушать! …………… Выдающаяся личность. Именно такую злодейскую кличку носил этот злодей с собачьими мозгами. Причина столь громкого имени кроется вовсе не в том, что он действительно был героем или выдающейся личностью. Просто он сам решил себя так называть. Если оставить в стороне его специфический вкус на имена, настоящая опасность этого типа заключалась в его пробуждённой способности. Суть его способности — Мощь, привязанная к фондовому рынку. Когда купленные им акции растут, он становится сильнее; когда они падают — слабеет. Причём происходит это практически в реальном времени. Изначально он торговал только отечественными акциями, поэтому был обычной мелкой сошкой, кочующей между нижним и верхним D-классом. Но несколько лет назад он переключился и на американские акции, после чего его сила стала расти по экспоненте. Во второй половине этого года, когда KOSPI и NASDAQ одновременно обновили исторические максимумы, уровень его угрозы достиг верхнего A-класса. «Тогда правительству даже пришлось задействовать своё ультимативное оружие, чтобы кое-как его утихомирить». Однако недавно из-за наложившихся друг на друга дурных новостей на рынке началась коррекция, его сила мгновенно сдулась, и, согласно отчётам, он скатился до нижнего C-класса. Никто не знал, какими именно акциями он торгует, раз от обычной 10-процентной коррекции его мощь падала настолько катастрофически. «Если подумать... а что происходит сейчас?» Я достал телефон и зашёл на канал зарубежных финансовых новостей. [Рынки США растут третий день подряд! NASDAQ поднялся на 2,3%] «А-а». Вот оно что. С учётом недавнего отскока он сейчас был как минимум на уровне верхнего C-класса. Один оперативник с ним в одиночку ни за что не справится. Я засунул телефон обратно в карман и пошарил в пиджаке, чтобы вытащить «ту самую вещь». Это были боевые перчатки для подавления злодеев. Усиленная кастетная конструкция из сверхпрочного материала с электрошокером, мощность которого превосходила обычный тазер. Снаряжение, которое я всегда носил с собой даже во внеслужебное время. За свою жизнь Хан Ган не раз и не два спасался благодаря этим перчаткам. Надев перчатки на обе руки, я оценил обстановку. Двое коллег-оперативников уже вступили в противостояние. Я не знал, кто они такие. То ли находились на дежурстве, то ли примчались из ближайшего отделения. В руках они держали щиты для подавления злодеев, сдерживая Выдающуюся личность. Я быстро приблизился и отдал распоряжение: — Эй, я Хан Ган. — Оу. — ...!? — Слушайте внимательно. Нападём одновременно и скрутим его. Вы вдвоём прижмите его щитами к стене. А я пропишу ему в голову, чтобы вырубить. — Есть! Короткие ответы. Ничего лишнего. Бюро управления специальной безопасности, включая меня, пусть и казалось расслабленной конторой, но в критические моменты своё дело знало. Мы втроём одновременно рванули с места. Двое со щитами — слева и справа, я — по центру. Треугольное окружение. Щиты для подавления злодеев способны выдержать атаки противников C-класса. Стоит им прижать его к стене, как пути к отступлению перекроются, и я смогу в одни ворота избивать его, пока он зажат между стеной и щитами. Тактика, позволяющая безопасно нейтрализовать даже противника верхнего C-класса. — Однако... — Ха-ха-ха-ха! Злодей с собачьими мозгами, Выдающаяся личность, оглушительно расхохотался: — Несите мне выпивку и баб! Так дело не пойдёт! В тот же миг он занёс кулак. Кулак раздулся, увеличившись в три раза. — Удар с трёхкратным кредитным плечом! — Чего?! Времени на раздумья не оставалось. Огромный кулак одновременно врезался в щиты обоих оперативников. БУМ—!! С громоподобным треском тела оперативников взмыли в воздух. Двадцать метров, тридцать метров... Они остановились, только когда врезались в дальний фонарный столб. Оба оперативника... не шевелились. Как минимум потеряли сознание. Всё произошло в одно мгновение. — Ха-ха-ха-ха!! Освоив кредитное плечо, я стал в три раза сильнее! Выдающаяся личность зашёл в безумном хохоте. А я... «Пиздец, мне конец». Я остался один. Смять одним ударом щиты для подавления злодеев, способные выдержать прямой выстрел из танкового орудия, словно бумажные салфетки... С такой силой он был не просто верхним C-классом — тут пахло как минимум средним B-классом или даже выше. В нормальной ситуации здесь должен был появиться герой. Или ультимативное оружие вроде государственного составного робота «Тайгер Форс». «Может, сбежать... отступить?» Я тоже дорожу своей жизнью. Если я сбегу, спасая свою шкуру, меня, конечно, уволят и засадят в тюрьму, зато я останусь жив. — Нет, нельзя. Но отступать было нельзя. Точнее, отступать было некуда. Это был центр города. К тому же здесь лежали раненые коллеги. Кто-то должен был остановить этого психопата. И этим «кем-то» был я. Подыхать не хотелось, но что поделать? Придётся выложиться на полную. Точно так же, как Хан Ган делал это на протяжении восемнадцати лет. — Тц, ничего не поделаешь. Я уже знал кое-что об этом злодее по кличке Выдающаяся личность. Он слепо полагался на свою пробуждённую способность и был абсолютным дилетантом в боевых искусствах. Значит, зайдем с той же стороны, что и с Бейсбольным Хулиганом. Я оттолкнулся от земли. — Ты! Ты не выпивка и не баба! Выдающаяся личность занёс кулак. Прежде чем этот кулак успел обрушиться на меня, я пригнулся. Проход в ноги. Я обхватил его за талию и надавил всем весом. Тело Выдающейся личности пошатнулось. В тот момент, когда он потерял равновесие, я мгновенно зашёл ему за спину. Обхватил его шею рукой. Удушающий сзади. Если перекрыть сонную артерию, он отключится через десять секунд. — Ах ты ублюдок! Выдающаяся личность забился. Но вместо того чтобы попытаться сорвать захват, он лишь хаотично размахивал руками. Вот именно. В этом и заключается мудрость человеческого насилия, противостоящая сверхъестественному насилию под названием «способности пробуждённых». Ещё немного продержаться. Совсем чуть-чуть... И тут... Я почувствовал, как его ноги наливаются мощью. «Да ладно». Если он собрался валиться назад, я только за. С точки зрения грэпплинга это лишь сильнее откроет его шею. Так что сделай он это, я был бы только благодарен. Я бы просто вцепился в него мёртвой хваткой и задушил, готовый оторвать ему башку. Однако прыжок Выдающейся личности превзошёл все мои ожидания. Почти пять метров. Нет, даже выше. Перед глазами мелькнуло небо. Мы взмыли на высоту третьего этажа, а затем под действием гравитации полетели камнем вниз. — ...Ах ты ебанутый психопат! И он всем телом откинулся назад. Спиной на бетонное покрытие. Вместе со мной снизу. ГРОХОТ—!! — Кха-х!.. Весь воздух разом выбило из моих лёгких. Бетонная мостовая въелась в спину, а рёбра жалобно затрещали. Единственным, что удержало меня от потери сознания, была чистая сила воли. Зрение поплыло, в ушах зазвенело. Тем временем Выдающаяся личность выскользнул из моих объятий. — Ха-ха-ха-ха! NASDAQ — это бог, а я непобедим! Несите мне выпивку и баб! «...Пиздец». Диафрагму свело так, что я даже вздохнуть не мог. Пальцем пошевелить — и то с трудом. Ситуация была паршивее некуда. Если уж начистоту. Напарники выведены из строя, а я сам почти недееспособен. Тем временем этот злодей с собачьими мозгами стоял абсолютно невредимый и твердил, как попугай, про выпивку и баб. — У-у! У-у! У-у! Выпивка! Бабы! Мясо! Если сравнивать это с рестораном!.. «Этот ублюдок... так дело не пойдёт. Нам нужно что-то сделать, как-то...!» И тут... — Эй!! Внезапно сбоку раздался крик. Кое-как повернув голову, я увидел огненно-рыжие волосы. Ём Ха На. Она стояла там, сжимая электрогитару словно дубину. Точно так же, как тогда, когда избивала Сайленсмена. — Баба доставлена! — Что?! Тогда теперь осталась только выпив... В тот самый момент, когда Выдающаяся личность обрадовался появлению так страстно разыскиваемой женщины... Ём Ха На рванула вперёд. Невероятная скорость. Звук от её толчка от земли донёсся лишь мгновение спустя. Электрогитара рассекла воздух. БАМ! Выдающаяся личность заблокировал удар рукой. Раздался оглушительный грохот, будто столкнулись два автомобиля. — Тц! Ём Ха На отскочила назад и снова встала в стойку. — Против бешеных собак... Затем она принялась непрерывно обрушивать на него удары гитарой. — ...с давних пор помогает только одно средство!! Гитара снова взмыла в воздух. Сверху вниз, снизу вверх, слева направо. Выдающаяся личность блокировал, уклонялся и контратаковал. Ём Ха На уворачивалась, парировала и снова атаковала. «Эта девчонка...!» А я-то думал, она просто мужиковатая фанатка рока. Которая будет хихикать, пересылая мемы с лягушкой или сиба-ину, и уплетать далгону за обе щёки. Но прямо сейчас Ём Ха На сдерживала бестию с трёхкратным плечом уже более двадцати разменов. Но сейчас было не время восхищаться. Её постепенно оттесняли. С каждой секундой Выдающаяся личность всё больше привыкал к паттернам атак Ём Ха На. Мне нужно было срочно прийти в себя. Придётся как следует прописать этому ублюдку по затылку, чтобы вырубить, или сделать хоть что-нибудь. Но... «Смогу ли я победить?» Честно говоря, уверенности не было. Предыдущий проход в ноги был лучшим решением. Захватить его в грэпплинг и отключить удушающим — самый надежный способ. Но он провалился. Что дальше? Попробовать тот же метод снова? Тогда он просто повторит трюк с прыжком и падением на спину. Нужно было найти другой путь. Думай. Думай, чёрт тебя дери. Способность Выдающейся личности: Мощь, привязанная к фондовому рынку. Акции растут — он становится сильнее; падают — слабеет. «...Хм». В голову внезапно пришла одна мысль. Опасная и абсолютно не гарантирующая успех. Но прямо сейчас это был единственный шанс на победу. …………… Минуты две спустя. — Эй! Ём Ха На! Выдающаяся личность! И Ём Ха На, и Выдающаяся личность одновременно повернулись на голос. Это был Хан Ган. Он, ещё недавно лежавший без чувств на земле, поднялся, пошатываясь. Лицо его было бледным, а дыхание тяжёлым, но... — Подождите секунду! Тут срочные новости по акциям! При этих словах Выдающаяся личность замер как вкопанный. — Что? Акции?! Выпивка, бабы и мясо на самом деле были лишь трофеями. Единственным словом, выражавшим суть этого злодея и способным полностью завладеть его вниманием, были «акции». — Ага. Я включу погромче, слушай. Палец Хан Гана коснулся экрана. Вскоре из динамика телефона раздался мужской голос. Спокойная, четкая речь диктора новостей: 『— В связи с заменой председателя ФРС США ожидаются резкие изменения ключевой процентной ставки...—』 — ...Чего?! Выдающаяся личность полностью проигнорировал Ём Ха На и повернулся к Хан Гану. Его глаза расширились, а затем вспыхнули безумным восторгом. — Ха-ха-ха-ха! Наконец-то этого мистера «Никаких снижений ставок» уволили!! Выдающаяся личность победно вскинул обе руки и взревел: — Если уж и базовую ставку США урежут, я стану воистину непобедим... 『— Вновь назначенный председатель по прозвищу «Истребитель инфляции» заявил, что 25% — это новая нейтральная ставка, и объявил о ежемесячном мега-гигант-ультра-повышении на 1,5%.』 Ликующий вопль Выдающейся личности резко оборвался. 『В результате индекс NASDAQ обрушился на 15%, что стало крупнейшим падением со времён кризиса ипотечного кредитования...』 — А?.. Лицо Выдающейся личности мгновенно позеленело, и с него сошла вся краска. Его тело на глазах начало уменьшаться. Раздутые мускулы сдулись, словно проткнутый шарик, из глаз исчезло безумие, уступив место живому страху. — В-враньё... Это же враньё, да?! Не может такого быть! В тот самый момент, когда Выдающаяся личность с воплем бросился на Хан Гана... — Выдающаяся личность... Его накрыла тень с огненно-рыжими волосами. Это была Ём Ха На. — ...пора кушать!! БАМ!! Красная гитара с размаху врезалась точно в бок Выдающейся личности. Звук удара был на совершенно ином уровне, чем прежде. Поскольку он использовал 3-кратное кредитное плечо, при падении NASDAQ на 15% его убыток составил целых -45%. Потеряв силу из-за падения втрое, Выдающаяся личность превратился из лютого зверя в обычную беспомощную собаку. ---------- Захват «Дайсуки»--!! …………… Раздался глухой удар, и тело Выдающейся личности пошатнулось. Но Ём Ха На не останавливалась. Гитара взмывала снова и снова. Голова, плечо, бок, нога. — БУМ! БУМ! БУМ! Наконец пятый удар пришелся точно по макушке. — БУМ——!! Тело Выдающейся личности рухнуло на пол. Изо рта пошла пена, он забился в судорогах и окончательно обмяк. Потерял сознание. — Фхх…… Тяжелый, долгий вздох вырвался у меня изо рта. — Ну, с одним хотя бы покончено. Наконец-то всё завершилось. Повезло, что у этого злодея мозгов как у собаки. Будь он хоть немного подозрительнее или размышляй хоть капельку разумнее, эта уловка бы не сработала. В наши дни в интернете столько ИИ-контента, что нельзя верить ничему — как когда-то сказал сам президент Авраам Линкольн. Попасться на банальный ИИ-синтезатор речи... он просто профнепригоден как инвестор. Всё верно. Я не сделал ничего особенного. Просто нашел бесплатный сервис синтеза речи на базе ИИ и включил аудиозапись. Я использовал ровно тот же метод, что и в мире Ма Хёк Су, когда дурачил картель созданными ИИ фотографиями. Станет ли Воин Инфляции, умерший в 2019 году, снова председателем ФРС? Ага, щас. Разумеется, это был риск. Засомневайся Выдающаяся личность хоть на секунду, и мне пришел бы конец. Но у человека с мышлением зверя, вбухавшего всё свое состояние в плечо 3x, способность отличать фейковые новости попросту отсутствовала. — Назвать это везением или неизбежностью…… Тц. …………… После этого всё прошло относительно гладко. Я сдал Выдающуюся личность опоздавшим агентам, свалил с себя составление отчета и убедился, что двоих потерявших сознание коллег отправили в больницу. А я? Я в порядке. Спина немного ноет, но кости целы. Никогда не стоит недооценивать скорость восстановления того, кто принял сыворотку усиления. А с Ём Ха На мы естественным образом направились в поджангмача. Странно ли мужику за сорок проставляться алкоголем? Мы сражались вместе, так что выпить вдвоем — вполне естественно. К тому же Ём Ха На сама сказала, что хочет, чтобы я её угостил. Я не стал расспрашивать Ём Ха На об её способности Пробужденной. Пробужденные, не относящиеся ни к героям, ни к злодеям, встречаются чаще, чем кажется. Незачем лезть в душу человеку, который просто хочет жить обычной жизнью. Ём Ха На сама расскажет, когда захочет. …………… Расплатившись по счету, я толкнул дверь поджангмача. Ночной воздух был холодным. При каждом выдохе изо рта вырывались клубы белого пара. — А-а-а—— кайф! Спасибо за выпивку, дяденька! Позади меня, спотыкаясь, вывалилась Ём Ха На. Не то чтобы в дрова, но выпила она прилично. — Уф-ф. В отличие от неё, я пил умеренно. Ровно столько, чтобы просто поднять настроение. Ну, я ведь совсем недавно решил снова прикоснуться к алкоголю, так что это естественно. Если я опять начну топить себя в выпивке, как же разочаруется Хан Соль после того, как мы наконец примирились. Если отбросить это... дело в том, что я «дяденька»? Мне внезапно пришла в голову эта мысль. Кажется, с кем бы я ни встречался, всё неизбежно заканчивается выпивкой. Как тогда, когда я ходил к Хан Соль домой, так и сегодня. Правда, с Ли Джин А в спортзале мы не пили, но если бы не появилась Хан Соль, мы, возможно, тоже пропустили бы по баночке. Наверное, так устроено человеческое общество. Общество, использующее алкоголь как топливо для отношений. Структура, в которой трудно сблизиться без совместной выпивки. Не знаю, хорошо это или плохо. Просто так повелось. — Ём Ха На, забери свою гитару, — проговорил я, обернувшись. Ём Ха На не ответила. То ли не услышала, то ли просто прошаталась мимо. «В стельку пьяная». Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в поджангмача, забрать гитару и пойти за ней. — Вызови такси. В таком состоянии ты до дома не дойдешь. У тебя что, приложения для вызова такси нет? — Такси? Глаза Ём Ха На округлились. Наигранно-удивленное выражение, характерное для пьяных людей. — Такси дорогое! Дяденька, давай я у тебя переночую! — Нет, — отрезал я без колебаний. Кто знает, чем обернется, если я разрешу такой молодой девушке ночевать у себя. Лучше уж я сам заплачу за такси, но отправлю её домой. — Чё? Нет? — Ём Ха На надулась. — Ну дяденька-а, ты такой скряга! Что тебе, одной койки жалко?! — Ха-ах…… Так вот какова Ём Ха На во хмелю. Она и в обычном-то состоянии гиперактивная, а под алкоголем вообще неуправляемая. Но вдруг глаза Ём Ха На блеснули. С таким видом, будто ей в голову пришла гениальная мысль. — О! Отличная идея! — Какая еще. Она щелкнула пальцами. — Можно просто переночевать в ближайшем мотеле! — ……Ты же говорила, что такси дорогое. А мотель, по-твоему, дешевый? — А платить будешь ты, дяденька! «Ну и девка». От опешения я даже слова не мог вымолвить. Если уж на то пошло, мне проще оплатить такси. Разница в цене всё равно невелика. Пока мы пререкались на ходу, перед нами возник мотель. [Мотель «Афродита»] — …… Крайне подозрительное название. — Эй, ты—— А Ём Ха На уже вовсю шагала к входу. — Боже милостивый, — тяжело вздохнул я. …………… В итоге мне ничего не оставалось, кроме как пойти за Ём Ха На внутрь. Холл мотеля оказался унылым, как и ожидалось. За стойкой регистрации под сиротливым светом люминесцентных ламп сидела женщина средних лет. А наша пламенно-волосая и красноглазая гитаристка, мисс Ём Ха На—— Уже стояла у стойки и дерзко заявляла: — Один номер! Ночевка! Утром уедем! Женщина средних лет, видимо, владелица мотеля, которая до этого безучастно смотрела в монитор компьютера, перевела взгляд на Ём Ха На. — ……Ночевка до утра? Взгляд хозяйки переместился с Ём Ха На на меня. В её глазах читалось нечто странное. Ощущение, будто она уже сделала для себя вполне однозначные выводы. «Да ладно вам». Двадцатилетняя девушка, от которой за версту несет алкоголем, сорокалетний мужик, и оба в мотеле глубокой ночью. Очевидно, как такая парочка выглядит со стороны. «Она не девушка напрокат! Она не девушка напрокат! Она не девушка напрокат!» Мне хотелось проорать это во весь голос, но толку-то. По лицу хозяйки уже было видно, что она мне ни за что не поверит. — ……Стандартный номер, 80 000 вон, — назвала цену владелица, искоса поглядывая на меня. Мне даже не хотелось разгадывать смысл этого взгляда. — Дяденька! Спасибо! Прежде чем я успел расплатиться, Ём Ха На повернулась ко мне с сияющей улыбкой. «Ну что за девчонка». Совершенно непринужденно опустошает мой кошелек. Выпивка вместе с оплатой мотеля выливается примерно в 200 000 вон. И всё же, глядя на расплывшуюся в улыбке Ём Ха На, становится немного жутко от того, что мне даже не особо жаль этих денег. Подавив вздох, я достал кошелек и протянул карту. Женщина продолжала смеривать меня взглядом с ног до головы, пока проводила платеж. С таким видом, будто рвалась сказать что-то, но сдерживалась. «Угх. Все совсем не так, как вы думаете, сударыня». — Номер 304. Поднимайтесь по лестнице. — Спасибо. Как только я получил ключ-карту, Ём Ха На рванула к лестнице. — Погнали-и-и——!! — Эй! Как ты войдешь без ключа?! И гитару забери! Ём Ха На была уже на середине пролета. Мне ничего не оставалось, кроме как устремиться за ней. Я спиной чувствовал взгляд хозяйки. Даже не оборачиваясь, я мог догадаться, какая у неё сейчас мина. ……Не к добру это. Совсем не к добру. Черт возьми. Я подошел к номеру 304. Ём Ха На стояла у двери и ждала меня. — Хи-хи, дяденька пришел—— — Ты почему гитару и ключ-карту не забрала? — А ты же их принес, дяденька—— — Ха-ах…… Я приложил ключ-карту к считывателю, раздался писк, и замок открылся. «Это…… точно нормально? Потом боком не вылезет?» Ём Ха На пьяна в хлам, мотель оплатил я, да еще и дверь ей открываю. Со стороны посмотреть — так я в одном шаге от наручников, разве нет? Едва дверь распахнулась, Ём Ха На юркнула внутрь. Беспечно сбросив обувь, она с разбега рыбом плюхнулась на кровать. — БОИНГ! Пружины упруго отозвались. — А-а-а—— кайф! Развалившись на кровати, Ём Ха На издала чисто мужицкий вздох облегчения. А я стоял за дверью и всерьез размышлял. «Входить или нет. Вот в чем вопрос». Ключ-карта у меня в руке, в другой — гитара. Разумнее поставить их у изголовья кровати Ём Ха На, чем бросать прямо у порога. Делать нечего, пришлось войти. Я прислонил гитару к стене и положил ключ-карту на тумбочку у кровати—— В этот самый момент. Что-то обвилось вокруг моей талии. Женские ноги. Ноги Ём Ха На замкнулись на моей талии крест-накрест. Легендарный прием постельной борьбы — Захват «Дайсуки». — Эй, ты что—— Не успел я договорить, как мое тело качнулось вперед. Мир перевернулся. Когда я пришел в себя, то уже лежал на кровати. В глаза бросился потолок, мягко освещенный характерной для мотелей приглушенной подсветкой. Молодая девушка с волосами цвета пламени сидела на мне верхом. Верхняя часть тела Ём Ха На заслоняла мне весь обзор. — Ты, мелочь……! Её колени прижали мою талию, не давая подняться. Внушительная сила и превосходная техника маунта. — Дяденька. Ём Ха На выдержала паузу. Но её голос звучал иначе, чем прежде. В одно мгновение пьяное заплетание языка полностью испарилось. — Что…… Лишь встретившись с Ём Ха На взглядом, я понял. Её глаза были чисты. Всё еще игривые, но эта игривость разительно отличалась от той, что она демонстрировала до сих пор. Это было... ну, можно ли назвать это соблазнительным? — Дяденька, — снова произнесла Ём Ха На. — Тебе какая я больше нравится: пьяная или трезвая? Хе-хе. На её лице расплылась улыбка. — Ты мне очень нравишься, дяденька. Я хочу переспать с тобой. — ……Сумасшедшая. Ём Ха На непринужденно сбросила верх одежды. Сидя на мне в одном нижнем белье, она провела рукой по моему прессу. — Угх. — Дяденька, а у тебя отличное тело. Много тренируешься? Она слегка приподняла бедра и снова опустилась. От этого движения её попка прижалась к моему паху. — ……! — О-о. Глаза Ём Ха На расширились. Затем уголки её губ поползли вверх. — А дяденька-то честен. Она плавно задвигала бедрами. Через тонкую ткань смещалась мягкая, упругая плоть. — Ха, ты правда…… — Что такое? Не нравится? Не то чтобы не нравится. В этом-то и проблема. ---------- Я-я попался!? …………… ...Я облажался. Это была первая мысль, пришедшая в голову в тот миг, когда я открыл глаза. Я видел потолок мотеля. Непрямое освещение было выключено, и лишь утренний солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, тускло освещал комнату. Единственным утешением было то, что раз уж накануне я выезжал по экстренному вызову, то отгул на первую половину дня, скорее всего, оформят без лишней суеты. «Я и вправду облажался». Назвать ли это сожалением? Нет, это было скорее недоумение, чем сожаление. В моем-то возрасте провести ночь в мотеле с двадцатилетней девчонкой. Да еще и по пьяни. На самом деле, это даже не было по пьяни. Ём Ха На притворялась пьяной, да и я выпил не настолько много, чтобы быть в стельку. Я просто сделал это с совершенно ясной головой. — Ха-а... Что теперь? Я осторожно поднялся с кровати. Стараясь не разбудить Ём Ха На. Я собрал свою одежду и оделся, кое-как умылся и посмотрел в зеркало. Мужчина в зеркале всё ещё был Хан Ганом. Суровым сорокапятилетним мужиком. — ...Угх. С губ срывались лишь вздохи. Сначала приму душ. После этого разбужу Ём Ха На и угощу её едой или типа того. …………… Ресторанчик, где подают суп от похмелья. В восемь утра круглосуточная забегаловка была наполовину заполнена молодыми людьми, гулявшими всю ночь, и офисными работниками, заскочившими за похмельным супом перед работой. А я сейчас просто ел горячий суп, не открывая рта для разговоров. Я понятия не имел, что сказать. Стоит ли упомянуть прошлую ночь? Или сделать вид, что ничего не было? Должен ли я извиниться? «Нет, за что извиняться? Мы оба были согласны». Тогда, может быть, что-то вроде «прошлая ночь была хороша». Нет, уж точно не это. Категорически нет. В итоге я просто ел свой суп. Сконцентрировав всё внимание на пережевывании каждого зернышка риса. Тем временем Ём Ха На— — Ква-а-ах—— Охуенно! Была жизнерадостна как обычно. Она подцепила палочками кусок вареной свинины, похрустела ккактуги и шумно хлебнула суп. «...Впечатляет». Несмотря на всё, что мы делали прошлой ночью, она, казалось, была совершенно невозмутима. Или, может быть, она привыкла к подобным вещам. ...Надеюсь, что нет. — Дяденька. — А, да? Когда я пришел в себя, Ём Ха На смотрела на меня. — Вы вчера потратили слишком много энергии? Что ж, учитывая, сколько пота вы пролили и сколько воды потеряли, вам нужно восполнить запас жидкости и соли, верно? — ―――Кхр-р-р!! Суп попал не в то горло. Я поперхнулся и зашелся кашлем. — Пха-ха-ха-ха-ха――! Ём Ха На залилась смехом. Она хлопнула ладонью по столу, гогоча. — Дяденька, у вас даже уши покраснели! Потрясающе! «Ах ты ж негодница». Она даже прослезилась от смеха. Я с трудом унял кашель и залпом выпил воды. Горло горело огнем. Кто бы мог подумать, что я доживу до того дня, когда буду пить суп носом. Мое лицо пылало. От смущения или от того, что поперхнулся, я сказать не мог. — ...Тебя это вообще не смущает? Едва выдавил я из себя. — Что именно? Ём Ха На склонила голову набок. — ...Переспать с таким стариком, как я. — А, вы об этом? Ём Ха На подцепила палочками кусок свинины и беспечно сказала. — Когда молодежь тусуется вместе, такое случается. Молодежь? Но я ведь не молод? Мне сорок пять лет. Я хотел было возразить, но не знал, что сказать. Я даже не был уверен, есть ли у меня вообще право возражать. И тут. Ём Ха На внезапно наклонилась вперед. Когда она перегнулась через стол, сокращая дистанцию, её огненные волосы рассыпались по плечам, а лицо оказалось прямо перед моим. — Так, просто на всякий случай, понимаете? На всякий случай, просто на всякий пожарный. Прошептала она, прикрыв рот рукой. Совершенно не похоже на её обычную шумливость. — Ч-что? — Я имею в виду, ну, вы понимаете. Что, если я... Ём Ха На отвела взгляд, словно не могла заставить себя посмотреть на меня. — Что, если я забеременею, вы возьмете на себя ответственность? Возьмете, дяденька? ...Забеременеет? В глазах пожелтело. Я ощутил страх куда более сильный, чем когда услышал «Ты стареешь, не пора ли тебе на пенсию?». «Я в дерьме». Эх, серьёзно. Я действительно вообще не думал. Мне следовало хотя бы свериться с безопасными днями. Или хотя бы успеть вытащить. Но тогдашний я этого не сделал. Я пошел до самого конца. «Сумасшедший ублюдок». Однако. Как только прошло первоначальное замешательство, мой разум странным образом прояснился. Назвать ли это сменой парадигмы? Если. Действительно если. Если сама Ём Ха На не против встречаться со мной. «Разве мы не могли бы просто начать встречаться?» Если так подумать, то это был выход. Разница в возрасте велика. Двадцать пять лет. Почти как отец и дочь. Но Ём Ха На была хорошей девчонкой. Шумной, бестактной и постоянно болтающей глупости, но в ней не было злобы. Она была чистой, и с ней было весело. К тому же она была еще и симпатичной. Если честно. Она была в сотни миллиардов раз лучше, чем те разведенные матери-одиночки, которых я рассматривал в качестве кандидаток. Ём Ха На всё ещё ждала ответа. За её игривым выражением лица я уловил легкое напряжение. — ...Я не собираюсь сбегать. Вот что я ответил. Глаза Ём Ха На расширились. Затем она расслабилась и хихикнула. — Это мой дяденька! — Да, да. Она улыбнулась и снова принялась за суп. «Хм». Как ни странно, на душе стало легче. Может быть, в этом мире я наконец-то смогу пройти испытание трех богинь. Нормальная любовь. Счастливый конец. Казалось, он прямо перед моими глазами. …………… Доев суп, мы вышли на улицу. — Увидимся в следующий раз, дяденька. Ём Ха На помахала рукой. Её лицо было таким же ясным, как и всегда, без тени беспокойства. — Ага. Доберись домой благополучно. — Хорошо! Она исчезла в противоположном направлении с гитарой за спиной. Её приметные огненные волосы покачивались в лучах утреннего солнца. — ...Хорошо быть молодым. Глядя глазами сорокапятилетнего мужчины, она и впрямь казалась окруженной нимбом. Я тоже зашагал к станции метро. Так как утром я взял отгул на полдня, мне нужно было добраться до работы к обеду. И поскольку я предупредил их только утром, мне следовало поторопиться. Хотя, наверное, на это закроют глаза, учитывая, что это день после экстренного вызова. В метро я смотрел в окно на реку Ханган, сверкающую в лучах солнца. — ...Мм. В голове смешались разные чувства. Сделать это с двадцатилетней девушкой и сказать, что возьму на себя ответственность. Действительно ли это нормально? Но в то же время я думал, что это не так уж и плохо. Раз уж сама Ём Ха На сказала, что всё в порядке, то почему бы и нет? Я приму это с распростертыми объятиями. В любом случае, сначала нужно добраться до работы. А выводы можно будет сделать и позже. …………… Я прибыл в офис в начале двенадцатого. Встретившись взглядом с несколькими коллегами, которые на меня покосились, я ответил легким кивком. Похоже, новости об экстренном вызове уже разлетелись. Когда я сел за свой стол и включил компьютер, то услышал знакомый голос. — Сонбэ. Это была Ли Джин А. Она подошла с чашкой кофе, как обычно, с привычной доброй улыбкой. Я был рад её видеть, но почувствовал необъяснимое чувство вины. — Я слышала, вы вчера ездили на экстренный вызов? Вы в порядке? — Да, в общем-то. Ничего особенного. Хотя это и было особенным. Честно говоря, втроем мы, агенты, не смогли бы их одолеть. Но в итоге мы обезвредили злодея, так что это прошло как «без особых происшествий». Ли Джин А протянула чашку кофе. От нее поднимался теплый пар. — Вы хорошо потрудились. Пожалуйста, выпейте это. — А, спасибо. Но. В тот миг, когда она подошла ближе, её движения замерли. — ....... Её улыбка застыла. Точнее сказать, все её лицо окаменело. Глаза Ли Джин А скользнули по моей шее, затем переместились к плечу. «Что?» Выражение лица Ли Джин А медленно изменилось. Улыбка осталась, но глаза не улыбались. …………… Причина, по которой улыбка Ли Джин А застыла, крылась исключительно в её обонянии. Аромат. Запах, исходивший от сонбэ Хан Гана, отличался от привычного. Она помнила всё, что касалось сонбэ Хан Гана. Запах геля для душа, которым он всегда пользовался, запах стирального порошка, даже слабый запах характерного масла из столовой, который оставался после обеда. Запах, исходивший от сонбэ Хан Гана сейчас, не имел ничего общего ни с одним из них. Это был запах дешевого мыла. Искусственный цветочный аромат, характерный для дешевых шампуней. Тот самый, который можно унюхать только от туалетных принадлежностей в мотеле. Её взгляд естественным образом скользнул по одежде сонбэ Хан Гана. Это была та самая рубашка, которую она видела вчера утром. Та же самая. «Он не ночевал дома». В тот миг, когда она осознала этот факт, разум Ли Джин А заледенел. Сонбэ Хан Ган вчера не пошел домой. Он переночевал в мотеле. С кем? Первое лицо, пришедшее на ум, была та сучка с синими хвостиками. Та извращенная, помешанная на инцесте сука. Эта сумасшедшая стерва, пытающаяся переспать с собственным отцом. Неужели эта сучка действительно соблазнила сонбэ Хан Гана? И неужели сонбэ Хан Ган повелся на это? Ярость поднялась изнутри. Это было такое сильное чувство, словно её внутренности сжимали в тисках. Но. Ли Джин А постаралась сохранить самообладание. Потому что, поддавшись гневу, она затуманит свой рассудок. Если эта сучка Хан Соль действительно соблазнила сонбэ Хан Гана, и сонбэ Хан Ган повелся. Тогда у них не было бы причин идти в мотель. У Хан Соль была бы своя квартира-студия, и у сонбэ Хан Гана тоже было свое жилье. Зачем им ехать именно в мотель, а потом приходить на работу, даже не переодевшись? «Тогда кто же, черт возьми...?» Мысли Ли Джин А бешено крутились. Хан Соль не была полностью исключена из списка подозреваемых, но, судя по обстоятельствам, она не казалась самым вероятным кандидатом. Тогда... другая женщина? Пальцы Ли Джин А, сжимавшие поднос, напряглись. Настолько сильно, что вздулись вены. «Кто она». Кто посмел. Кто посмел прикоснуться к сонбэ Хан Гану, которого сама Ли Джин А пометила как своего? Хоть внутри у неё всё пылало огнем, Ли Джин А продолжала улыбаться. — Сонбэ, похоже, вы вчера не пошли домой? Реакция сонбэ Хан Гана последовала незамедлительно. Вздрагивание. Подозрительная заминка, которую заметил бы любой. Затем его взгляд забегал, его непроницаемое лицо рухнуло, и он отвел глаза от Ли Джин А. — ...А, ну. — Да. — Э-э, гм. В общем. После того, как мы разобрались с ситуацией и передали злодея, я поел неподалеку. А потом стало слишком поздно. Так что я просто переночевал поблизости. Поел неподалеку. Фраза, которая ей совсем не понравилась. Как бы она ни думала об этом, не похоже было, что он ел один. — Ах, вот как... Ли Джин А почувствовала, как её улыбка становится каменной. Уголки губ были приподняты, но мышцы щек сводило судорогой. И всё же она протянула чашку кофе. — Вот. Пожалуйста, выпейте, пока не остыло. — О, спасибо. Сонбэ Хан Ган взял кофе. Даже не посмотрев ей в глаза как следует. ---------- Тайком заглядывая в телефон сонбэ, пока тот спит... …………… — Чего ты так напрягся? Неужели экстренный вызов был настолько выматывающим? — добавила Ли Джин А, улыбаясь с едва уловимым отличием от своего обычного тона. — А, ну... Я и правда немного устал. И это было правдой. Прошлой ночью я и впрямь до упаду занимался очень даже интимной и бурной «физкультурой» с Ём Ха На. Я взял кофе и сделал глоток. Горький вкус обволок язык и потек по горлу. К счастью, Ли Джин А, похоже, поверила мне и не стала расспрашивать дальше. «Уф-ф». Я тихо перевел дух. Кое-как мне удалось сгладить углы. Но затем в голову пришла странная мысль. «Погоди-ка. А в чем вообще проблема?» Мы с Джин А ведь даже не встречаемся, верно? Мы просто коллеги — сонбэ и хубэ. Да, мы близки, но не любовники. В лучшем случае — просто младшая сотрудница, которая уважает и слушается своего сонбэ. Так есть ли вообще необходимость скрывать подобные вещи? Что, если она узнает обо мне и Ха На? Мне ведь не нужно разрешение Джин А, чтобы встречаться с кем-то. А что, если бы я уверенно заявил прямо? [А я вчера провел ночь со своей знакомой.] «...Какая глупая мысль». Нет, это обязательно нужно держать в тайне. О таком уж точно не стоит рассказывать другим. А если наружу выплывут подробности, проблем станет еще больше. Сорокапятилетний мужик, встречающийся с двадцатилетней девушкой — это, как бы выразиться, ну... Если самих участников всё устраивает, то ладно. Но... все же... как-то... «По крайней мере, точно не мне об этом заявлять». Так уж устроены негласные правила общества. Одно дело, если бы сама двадцатилетняя девушка рассказывала окружающим: «Я встречаюсь с парнем по имени Хан Ган». Но когда сорокапятилетний мужик объявляет: «Я встречаюсь с девушкой по имени Ём Ха На»... Это выглядит как-то совсем неуместно. И как раз в этот момент. — Сонбэ. Ли Джин А все еще стояла на месте, пристально глядя на меня. — Хм? — Ты ведь помнишь про нашу договоренность на эту пятницу? Ее тон звучал как-то натянуто. Словно она сдерживала эмоции. Впрочем, наверняка мне просто показалось. — Ха-ха, конечно. Я ничего не забыл. Я улыбнулся как можно более естественно. — Да. Буду с нетерпением ждать. Глядя на ее уходящий силуэт, я, сам того не замечая, выдохнул с облегчением. — ...Уф-ф. Пронесло. Честно. …………… Пятница. Сегодня был день, когда я обещал пойти на тренировку с Джин А после работы. Взрослые обязаны держать свои обещания. Впрочем, если оглянуться назад, эта неделя прошла довольно бурно. Во-первых, вдохновившись тем, как я сблизился с Ём Ха На через переписку, я стал время от времени писать и своей дочери Хан Соль. Прежний Хан Ган никогда бы так не поступил. Написать первым, спросить как дела без какого-либо особого повода. И результаты оказались неплохими. [Папа, ты поел?] [Ага. Тушеный сушеный минтай и жареная морская капуста.] [А-а... А чем ты сегодня занимаешься?] [Работаю, чем же еще.] Мы начали обмениваться тремя-четырьмя подобными сообщениями каждый день. Обычные дежурные приветствия без особого смысла, но всё же общаться с дочерью было приятно. Это в миллион раз лучше, чем годами жить вообще без связи, как раньше. А что касается Ём Ха На... [Посмотри на это, ахахаха] К сообщению был прикреплен мем с плачущим Пепе, раздавленным крахом на фондовом рынке. Что-то вроде маскота с какого-то онлайн-форума. [Ты еще и акциями торгуешь?] [Ахахаха, нет, но это же смешно. Пепе, который купил акции соевого мяса, ахахаха] Это реально сбивало с толку. Мы вытворяли в мотеле и то, и это, а отношение Ха На ни капли не изменилось. Разве в отношениях не должно происходить хоть каких-то изменений? Она лишь изредка присылала пошлые шуточки, а в остальном все оставалось ровно так же, как и до того. [И на это тоже посмотри] На этот раз это была гифка, где в пончик втыкают шприц и выдавливают внутрь белый крем. [Тебе нравятся пончики?] [Нет, это ты со мной так поступил, ахахах] «...» [Если делать нечего, иди спи.] Подводя итог: как бы мне ни хотелось обратного... С точки зрения Ха На, это, скорее всего, была просто интрижка на одну ночь. Что-то вроде секс-партнеров или друзей с привилегиями. Заподозрив неладное, я однажды ради проверки решил отправить ей заботливое сообщение. [Сегодня холодно, так что одевайся теплее. Смотри не простудись.] [Чего] [?] [Ты съел что-то не то? Аж мурашки по коже, ахах] «...» После этого я забросил подобные попытки. В итоге мы с Ха На снова откатились к отношениям дурашливых приятелей. Не знаю, повлияло ли на меня тело Хан Гана и выросла ли во мне дедовская ворчливость, но такие форматы, как «секс-партнеры» или «друзья с привилегиями», казались мне невероятно аморальными. Заниматься сексом, но не быть парой. Это же настоящее разложение морали. Однако в обществе XXI века социальная пропасть между пожилым мужчиной и молодой девушкой подобна пропасти между шудрой и брахманом. Спрашивать у двадцатилетней девчонки в свои сорок пять: «А мы вообще встречаемся?» — Это уж чересчур. Так что ничего не поделаешь. Придется жить с этим. …………… После работы я ждал Ли Джин А перед спортзалом, который мы выбрали местом встречи. Почему мы не пошли вместе прямо из офиса? Если бы коллеги увидели, как мы уходим вдвоем, потом вовек от сплетен не отмоешься. Пока я стоял, прислонившись к стене и листая телефон, пришло сообщение от Ём Ха На. [Чем сегодня занимаешься?] [У меня планы.] [Какие еще планы?] [Иду в спортзал подкачаться с коллегой.] [А-а, лол, говорят, если слишком много качаться, будешь привлекать только мужиков] [Да ну тебя.] Поговорка о том, что чем больше качаешься, тем больше привлекаешь мужиков, правдива, но только не в этот раз. Я ведь иду с Джин А. Впрочем, поправлять ее не было нужды. [Я позже скину тебе секретный мемчик, так что обязательно посмотри] [Какой еще?] [Секрет] «Наверняка опять какой-нибудь грустный лягушонок. Или сиба-ину. Или Терачад». Я не стал продолжать разговор и убрал телефон в карман. И тут вдалеке показался знакомый силуэт. Это была Ли Джин А. — О, а вот и т— — Сонбэ! Не успел я договорить, как она подошла с яркой улыбкой и естественным движением подхватила меня под руку. — У тебя ведь сегодня есть время до самого вечера? — Э-э, ну да. Завтра же выходные. «Чего это она вдруг так прильнула?» Я был немного ошарашен. Если не считать шуточных стычек во время тренировок в зале, я не мог вспомнить, чтобы мы с Джин А вообще прикасались друг к другу. Но... «Погодите, а это вообще нормально?» В голове внезапно всплыло лицо Ём Ха На. Не прошло и недели с тех пор, как мы с Ха На вытворяли разное. И в такой ситуации нормально ли ходить под руку с другой женщиной? Пока я размышлял об этом, до меня кое-что дошло. А Хан Ган и Ём Ха На вообще состоят в отношениях? Если вспомнить, Ха На ни разу не говорила «давай встречаться». Да, она сказала «возьми на себя ответственность, если я забеременею», а я ответил, что не стану сбегать. А после этого? Ничего. Ничего из того, что должно быть между влюбленными, не было. Ни планов на свидания, ни милых сообщений — только обмен мемами с лягушками, сиба-ину и Пепе да прежняя дурашливая болтовня. Единственным изменением стало лишь появление пошлых шуток. Она даже сбегает со словами «аж мурашки по коже», стоит мне попытаться хоть немного сократить дистанцию. «Как я и думал... да?» Ха На изначально даже не воспринимала меня как своего парня. При осознании этого на меня накатила волна таких мыслей. И мне стало невероятно стыдно. У другого человека и в мыслях ничего подобного не было. А я тут один разразился мечтами о «настоящей любви! хэппи-энде! преодолении испытаний!». Позор. Стыдоба. В таком-то возрасте распускать сопли из-за двадцатилетней девчонки. Пусть это и возраст Хан Гана, а не мой собственный. «...Ха-ха». Вырвался самоироничный смешок. — Сонбэ. В этот момент снова раздался голос Ли Джин А. — Ты меня слушаешь? Задумался о чем-то? — А-а, нет. Ни о чем. — Устал? Может, не будем сегодня перенапрягаться? — Да нет, дело не в этом. Просто настроение хорошее — завтра ведь выходные. — Фу-фу, у меня тоже. Ли Джин А довольно улыбнулась. «Хватит». Довольно думать о Ём Ха На. Прямо сейчас рядом со мной Ли Джин А, и думать о ком-то другом просто невежливо. Собравшись с духом, я посмотрел на Джин А. «Хм». Ли Джин А сегодня выглядела особенно хорошенькой. Похоже, она постаралась над макияжем. Вокруг глаз мерцали легкие перламутровые блестки, а губы глянцево блестели, словно она нанесла что-то поверх помады. Зачем ей так наряжаться ради обычной тренировки с пожилым мужчиной? «Да нет. Сегодня же пятница. Она могла просто накраситься получше, потому что у нее хорошее настроение». Не придав этому значения, я открыл дверь спортзала. До этого момента я и представить себе не мог. Что мы не просто позанимаемся и разойдемся. Что мы вместе поужинаем. Выпьем виски в баре с приятной атмосферой. Пойдем в кинотеатр на ночной сеанс. И в итоге отправимся к Ли Джин А домой, где я останусь с ней на ночь. …………… Рассвет. Ли Джин А тихо открыла глаза. Рядом раздавалось ровное дыхание Хан Гана. Он спал без задних ног, не шевелясь ни единым мускулом. «...Угх». Она осторожно села. Мышцы поясницы и внутренней стороны бедер ломило, отчего она поморщилась, но это чувство не было неприятным. «Не думала, что он настолько выносливый». Честно говоря, это стало сюрпризом. В его возрасте, каким бы здоровым он ни был, она думала, один-два раза станут пределом. В итоге она сама едва не валилась с ног первой. К счастью, самец спекается раза после четвертого. А уж с виски сверху выдержать было еще сложнее. Благодаря этому она и выжила. Ли Джин А взяла телефон Хан Гана с ночного столика возле кровати. Экран загорелся. Заблокировано. Она подняла правую руку спящего Хан Гана и приложила его указательный палец к кнопке «Домой». Клик. Экран разблокировался. «...» Она ничего не могла с собой поделать. Она понимала, что это не совсем правильно, но правда не могла удержаться. Запах мотельного мыла, несвежая рубашка, подозрительные реакции. Она не могла не сомневаться. Ей нужно было выяснить, какая сучка обольстила Хан Гана. [Ём Ха На.] Незнакомое имя. И несколько непрочитанных сообщений. «...Это еще кто». Глаза Ли Джин А сузились. Вскоре ее палец коснулся этого имени. Открылось окно чата. [Сюрприз!] А под ним была фотография. Огненно-рыжие волосы, лукавый взгляд, сияющая улыбка. И то, что она держала в руке— Две полоски. Четко проявившиеся на тесте на беременность. ---------- А-а-а-а-а!! Беременна?! С чего вдруг?! …………… Две полоски. Две яркие красные полоски чётко проступали на тесте на беременность. На том самом мерзком предмете в руках этой сучки по имени Ём Ха На. Дрянь оскалилась до ушей, радостно и хитровато, будто только что сорвала джекпот в лотерею. — ……Ха. Ли Джин А с отчётливым скрежетом сжала зубы. Она не могла понять, то ли сам телефон дрожит в её руке, то ли это её так колотит. Сердце не просто бешено колотилось — его будто плющили молотом. Кровь с оглушительным шумом прилила к голове, и в висках больно запульсировало. — Что за херня... Сука. Ей хотелось прямо сейчас вбить ответное сообщение в чат и заставить эту девку объясниться. [Ты ещё кто, блядь, такая?] [Какое право ты имеешь беременеть от сонбэ Хан Гана?!] Палец Джин А завис над экранной клавиатурой. Но Джин А понимала: стоит ей отправить хотя бы одну строчку, и всё кончено. Всё всплывёт наружу. Она выдаст себя — всплывёт то, что она разблокировала телефон спящего сонбэ Хан Гана его же пальцем и тайно пролистала его переписку. И тогда ей уже не оправдаться. — ……Успокойся. Возьми себя в руки, Ли Джин А. Джин А прикрыла глаза, глубоко вдохнула и постаралась взять эмоции под контроль. Вдох, ещё один, третий. Кровь, ударившая в голову, постепенно отхлынула, и к ней вернулась способность хоть как-то трезво мыслить. Сначала нужна информация. Чтобы победить врага, его нужно узнать. Она распахнула глаза. На экране всё так же ухмылялась эта вороватая кошка, сжимая в руке тест. «Сначала всё проверь». Она пролистала чат в самое начало. Переписка оказалась не такой уж и длинной. [Я сохранила ваш номер, дяденька!] Это было самое первое сообщение. Судя по дате, отправленное меньше месяца назад. «И это всё?» Всего какой-то месяц. В то время как сама Джин А добивалась его годами! На лбу Джин А вздулась венка. Стиснув зубы, она продолжила листать вниз. Она внимательно бегала глазами по строчкам с самого начала. Картинки с грустной лягушкой, мемы с сиба-ину. [Дяденька, вы чем заняты?] [Работаю.] [Какая работа?] [Утренняя рутина.] Общение было абсолютно односторонним. Почти все сообщения писала Ём Ха На. Сонбэ Хан Ган лишь отрывисто отвечал. Вся их переписка состояла из бессмысленной болтовни. Да и болтовнёй это назвать было трудно — скорее похоже на то, как младшеклассник пристаёт к родителям. «Инфантильная дрянь». Строчит сама себе, кидает мемчики и думает, что это смешно, навязывается с первого дня... И на эту малолетку сонбэ Хан Ган в итоге клюнул?! Джин А со всей силы сжала телефон. Ногти чуть не царапнули стекло. «Стоп. Нельзя оставлять следов». Джин А снова выровняла дыхание. Сначала сбор информации. Эмоции потом. «Так что же произошло?» В тот день, когда от него пахло мотелем... Вечером накануне сонбэ Хан Ган был с этой девкой? Она пролистала дальше. [Вы ведь говорили, что работаете на государство? А где именно?] [В Сеуле.] [А где конкретно?] [В районе Каннама.] [О-о! Точно Сеул, лол] Она прочитала весь чат, но полезного почти ничего не нашла. Из глупых шуток и мемов удалось лишь узнать, что этой дряни двадцать лет и она играет на гитаре. А ещё то, что с того самого дня, пахнувшего мотельным мылом, они начали перебрасываться пошлыми шуточками. Джин А зашла в профиль Ём Ха На и запомнила её ID. Затем открыла контакты. [Ём Ха На] Нашла номер телефона этой чёртовой дряни и навечно выжгла его в памяти. …………… — Двадцать лет... На семь лет младше самой Джин А. Да она ещё младше этой повернутой на инцесте сучки Хан Соль — совсем соплячка. Джин А снова взглянула на фотографию теста. От этого лыбящегося лица всё внутри закипало от ярости. «Убить её хочу». На полном серьёзе. Хотелось прямо сейчас найти её, схватить за кудри и швырнуть на асфальт. Начать топтать ногами животишко, в котором эта тварь посмела носить семя сонбэ Хан Гана. Да и к сонбэ Хан Гану появились вопросы. — ……Сонбэ. Не думала, что ты настолько неразборчив в связях. Неделю назад переспал с этой шлюхой, а сегодня — со мной. А он, оказывается, тот ещё кобель. ……И всё же. — Я всё равно люблю тебя, сонбэ. Как ни странно, она даже представить себе не могла жизнь без этого человека. Она была в бешенстве, но в то же время зла не держала; чувствовала предательство, но страх потерять его полностью глушил эту боль. Вариант будущего, где нет сонбэ, она даже не рассматривала. Придётся простить. Хотя факт измены жутко бесил. И всё же... В голове Джин А мелькнула мысль о мелкой мести. Заставить его нарядиться в обратный косплей кролика, например. Уголки губ Джин А слегка подрагивали. Мужик в годах, в кроличьих ушках и чулках в сеточку. Насколько же это аморально и порочно. Эта спонтанная идея попала точно в её специфические вкусы. — Нет, сейчас не об этом нужно думать. Джин А энергично мотнула головой и собралась. Анализируй ситуацию. Холодно и трезво. Главный вывод: прямо сейчас у этой вороватой девки огромный козырь на руках. Беременность. Ведь она носит ребёнка сонбэ Хан Гана. Какова будет реакция сонбэ Хан Гана, когда он проснётся утром и увидит сообщение с тестом? Конечно, хотелось бы, чтобы он ответил что-то вроде [Сделай аборт и не еби мне мозги], но, увы, он был не из таких людей. Хан Ган, каким его знала Джин А, был грубоватым и холодным, но невероятно ответственным мужчиной. — ……Он ни за что не бросит её. Он точно не станет сбегать и попытается взять на себя ответственность. И если сонбэ решит взять ответственность за эту Ём Ха На... То для Джин А всё кончено. Вся её игра проиграна. В лучшем случае она станет любовницей на вторых ролях. В худшем — коллегой «А», с которой он переспал один разок. — Ни за что. Никогда в жизни. Должен быть выход. Обязан быть. Джин А погрузилась в мысли. Как ей защитить сонбэ Хан Гана? Как? — ……… Ответ не приходил. Но Джин А не собиралась сдаваться. Она вообще не знала слова «сдаться». Всю жизнь она добивалась своих целей любыми средствами. И гордилась этим качеством. — Может, сначала поспать…… Но стоило ей закрыть глаза, сон не шёл. Мозг работал в бешеном темпе. Ём Ха На. Джин А повторила это имя про себя снова и снова. Она его запомнила. И никогда не забудет. …………… Ли Джин А оказалась действительно пугающей женщиной. Оглядываясь назад, понимаешь, что у неё всё было просчитано с самого начала. С того самого момента, когда она предложила позаниматься спортом вместе. Нет, пожалуй, намного раньше. Приглашение на ужин звучало абсолютно естественно: после тренировки же надо поесть. Предложение «пропустить по баночке» тоже не вызвало подозрений — как-никак вечер пятницы. Потом виски в уютном барчике, который выбрала Джин А, из-за чего время пролетело незаметно. Рядом как раз оказался кинотеатр, где шёл отличный фильм, так что мы пошли на ночной сеанс. После кино выяснилось, что последняя электричка уже ушла. Пока я думал, не вызвать ли такси... Джин А обмолвилась, что живёт совсем неподалёку. В прошлый раз я её не проводил, да и на улице было уже совсем поздно. Уйти и оставить её одну я просто не мог. Так что я довёл её до однокомнатной квартиры, а она позвала меня внутрь — выпить воды и принять антипохмелин. Я и зашёл. Джин А дала мне стакан воды, усадила на диван и присела вплотную ко мне. Ну а потом…… в общем, случилось то, что случилось. Получилось так, будто я встал на эскалатор, с которого уже невозможно сойти. Я даже не заметил, как ступенька за ступенькой поднимался вверх, а когда опомнился — уже оказался на самом верху. А наутро... Джин А кардинально изменилась. Дело было вовсе не в алкоголе, из-за которого она якобы проявляла инициативу вчера. Утренняя Джин А была в разы, нет, в десятки раз напористее. Изменилось и само её отношение. Начать хотя бы с того, что она предложила повторить ещё до того, как я вообще встал с кровати. А ещё этот…… Захват «Дайсуки». Из-за этого все мои планы на выходные пошли коту под хвост. Сил не осталось вообще. Я планировал заехать к Хан Соль и посмотреть фильм, но в таком состоянии мечтал лишь добраться до дома и рухнуть на кровать. — Сонбэ, может, и в понедельник вместе на работу поедем? Не подозревая о моих мыслях, Джин А ненавязчиво намекала на то, чтобы провести вместе все выходные. — Э-э, ну…… у меня с дочкой планы. — А…… В итоге мне пришлось соврать, чтобы вырваться и уйти домой. На лице Джин А отразилось глубокое разочарование, но выбор у меня отсутствовал. Мужчина в моём возрасте должен беречь здоровье. Если бы я остался у неё на все выходные, она выжала бы из меня все соки до капли. Я добрался до дома и сразу пластом упал на диван. — ……Угх. И это тело, способное поднять 270 килограммов в становой тяге! А поясница ломит так, хоть плачь. — Джин А…… явно не новичок в спорте. Иначе откуда у неё столько выносливости? Это просто нереально. Как бы ни различалась нагрузка у мужчин и женщин во время близости, её физическая форма выходила далеко за рамки понятия «отличная». Просьба научить её тренироваться была лишь поводом сблизиться со мной. Я горько ухмыльнулся. Вытащил телефон из кармана. Вчера, перед тем как пойти на тренировку с Джин А, я толком в него не смотрел, так что надо было проверить уведомления. Скопилась куча пропущенных. В основном спам и реклама, но одно сообщение привлекало внимание. Ём Ха На. Несколько непрочитанных сообщений. — ……Хм? Я открыл мессенджер и зашёл в чат с Ха На. Там висела фотография. Огненно-рыжие волосы. Сияющая улыбка. И в её руке... Тест на беременность. С двумя полосками. — ――?! Мозг отключился. Напрочь завис. А затем... — А-а-а-а-а!! Беременна?! С какого перепугу?! Меня накрыл суровый шок реальности. Руки задрожали. Едва не выронив телефон, я с трудом удержал его и въелся взглядом в экран. Две полоски. Совершенно точно две красные линии. Беременна... беременность... В голове было пусто. Как такое могло произойти? Как?! — А, тот раз в мотеле……! Мы же вообще не предохранялись! Волосы встали дыбом, а по спине струйкой сбежал холодный пот. Дрожащими пальцами я кое-как набрал текст. [Э-это правда?] И нажал «отправить». Пометка «прочитано» отобразилась мгновенно. Но ответа не было. — ……… Каждая секунда тянулась как минута. Сердце готово было выскочить из груди. — Хан Ган, ублюдок ты сумасшедший... Хотелось вернуться в прошлое и отвесить себе сочную затрещину. «Раз уж презерватива не было, надо было хотя бы не кончать внутрь…… да нет, о чём я? Разве реально кончить снаружи, когда тебя скрутили в этом Захвате «Дайсуки»?!» Проведя несколько десятков секунд в бесполезных метаниях в ожидании ответа... [Ахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахахаха] Долгожданный ответ от Ём Ха На оказался просто истеричным хохотом. ---------- Если папа не ответит, я умру? …………… [Кха-ха-ха-ха, капец ржака, кха-ха-ха-ха!] [Ч-что такое?] [Кха-ха-ха, ты реально в это поверил?] [Ну, а почему я не должен был поверить...?] [Это сделано с помощью ИИ, кха-ха-ха! Дядя сгенерировал голос через ИИ, прямо как ты обдурила злодея, кха-ха-ха!] — ......... [Офигеть, не могу поверить, что ты повелся, кха-ха! Дядя, тебе надо быть осторожнее с голосовым фишингом!] — ......Ну и ну. На меня хлынула волна смущения вперемешку с диким раздражением. То ли радоваться с облегчением, то ли злиться на нее за такой розыгрыш? Страх, вина и чувство ответственности, которые я испытывал в тот короткий миг, оказались вызваны обычной выходкой Ём Ха На. Я злился, но даже не знал, как отругать Ём Ха На. В конце концов, слишком раздраженный, чтобы продолжать разборки, я просто бросил телефон на кровать. — ......Ха-а-ах. Я уставился в потолок и тяжело вздохнул. Серьезно, ну и ну. Перво-наперво мне нужно показать Ём Ха На всю ярость дяди. Ровно три дня, какие бы сообщения она ни присылала, я буду оставлять их прочитанными и игнорировать. — Ну а пока...... может, вздремнуть? Были и другие непрочитанные уведомления, но их я мог проверить и после того, как проснусь. Вымотанный и телом, и душой, я решил не бороться с нахлынувшей дикой сонливостью. …………… Цифра 1. Эта крошечная, незначительная цифра рядом с желтым баблом сообщения — Хан Соль пристально смотрела на нее. Два часа дня. Солнце было высоко в небе, люди, вероятно, заканчивали поздний обед, лениво наслаждаясь выходным днем, который все еще тянулся впереди. И все же сообщение, которое она отправила вчера вечером, и то, что она отправила сегодня утром, все еще помечены как непрочитанные. [Отец, уже выходные. Ты поел?] Совершенно обычное приветствие. Ненавязчивое, но выражающее ровно столько заботы, сколько подобает дочери. Ее отец, который еще вчера отвечал как часы, теперь молчал. Хан Соль свернулась калачиком на кровати, уставившись исключительно в экран телефона. Выключала экран, включала снова, бездумно скроллила веб-страницы, а потом опять открывала мессенджер, чтобы проверить чат. Но результат оставался прежним. Цифра 1 так и не исчезала. — ......Ха. Не мог Отец быть настолько занят, чтобы не заметить сообщение от своей дочери. Он ведь обычный офисный работник, у которого выходные свободны, если нет дежурств. А сегодня суббота. К тому же разве они не обещали вместе посмотреть кино на выходных? [Я буду часто приходить по выходным. Каждую неделю... ну, не знаю. Но хотя бы дважды в месяц — обязательно.] Он совершенно точно это говорил. Она всей душой поверила в это обещание и всю неделю ждала наступления выходных. Но почему? Ни единого ответа. «Неужели...» В душу закралась тревога. Возможно, он был не просто занят. И наверняка дело было не в несчастном случае. В конце концов, Отец — сильный человек. Тогда оставалась только одна вероятность. «Он намеренно не читает». Эта мысль винтом впилась в ее разум. Потому что. На прошлой неделе, когда она впустила Отца к себе домой. Во время совместного просмотра фильма она... вообще-то, она слишком сильно к нему липла. Она брала руку Отца и клала себе на живот, прижималась попкой к его бедрам, обвивала руками его шею, умоляла поспать вместе в одной кровати. С точки зрения Отца, это могло показаться чересчур. Его взрослая дочь вдруг вешалась на него, совсем как в детстве. «Значит, он избегает меня?» Грудную клетку сжало. Что, если ее поступки вызвали у Отца дискомфорт? Что, если он посчитал отвратительным то, как взрослая дочь — фальшивая дочь, у которой нет с ним ни капли общей крови, — так к нему липнет? — Ах... Стон вырвался из ее губ. В конце концов Хан Соль сама не заметила, как начала грызть ногти. Ей было плевать, что ее ухоженный маникюр портится. Ей было страшно. Хан Соль в раннем детстве бросила женщина, называвшаяся ее матерью. Не говоря уже о том мусоре, чьего лица и имени она даже не знала — о том, кто был с той женщиной. Но... Отец был другим. Единственный человек, который признал Хан Соль своей семьей. Единственный близкий человек, оставшийся в этом мире. Если даже он бросит Хан Соль, у нее больше не останется причин дышать. Хан Соль подняла голову и посмотрела в угол комнаты. Мощнейший компьютер, микрофон, освещение, камера. Ее главное рабочее место и мир, который поддерживал её существование до сих пор. Концепт гик-героини легко завоевал популярность и приносил Хан Соль деньги. Что ж, этот образ она создала после тщательного анализа рынка. Девушка-технарь, которая толком ничего не знает о мужчинах, кажется доступной. Идеальный вариант для вытягивания донатов из зрителей-мужчин. И наоборот, крутая девушка-ученый и героиня подстегивает фантазии зрительниц. К тому же во время героической деятельности она носит маску, так что ее личность остается в тайне. Поскольку реальными подавлениями злодеев она занимается редко, это безопасно по сравнению с базовой славой, присущей этой профессии. Когда такая Хан Соль включает прямую трансляцию, люди стекаются толпами. Чат задорно мелькает, донаты льются рекой, и они дарят ей то внимание и ласку, которых она никогда не получала от семьи. Раньше одного этого было вполне достаточно. Но теперь. «...Все это бессмысленно». После воссоединения с Отцом всё это померкло. Теперь сообщения в чате по ту сторону экрана больше не казались живыми людьми. Они были лишь миражами, исчезавшими, стоило ей выключить стрим. Отец же, напротив, существовал на самом деле. Он гладил ее по голове, держал за руку, смотрел с ней фильмы. Познав это тепло, Хан Соль... Больше не могла довольствоваться фальшивками. Сердце Хан Соль забилось невпопад. Ей было настолько душно и тяжело, что терпеть стало невозможно. Если она просто продолжит ждать от него весточки, то чувствует, что сохнет и увянет. Ей нужно было убедиться лично. Действительно ли она стала противна своему Отцу. Если так... ей придется заставить его передумать, даже если ради этого придется делать догэдза голышом. [Отец, я иду к тебе.] Не имело значения, откроет ли Отец дверь. В конце концов, паролем от дверного замка был день рождения Хан Соль. …………… Бип, бип, бип, бип. Замок щелкнул, и дверь открылась. Паролем от дверного замка все еще был день рождения Хан Соль. Хан Соль затаила дыхание и перешагнула порог. Вскоре её встретил знакомый воздух. Пустая гостиная, минимум мебели, даже дивана нет. Больнично-уныло, но это место насквозь пропитано запахом Отца. — ......Отец? Тихо окликнула она, но ответа не последовало. Вместо этого доносилось лишь мерное, низкое дыхание. Хан Соль бесшумно сняла обувь и подошла к кровати. И там лежал Отец. Он крепко спал, полусбросив одеяло. Его телефон лежал у подушки, опасно свесившись с самого края. — Ты спал...... На неё нахлынуло облегчение. Он не избегал намеренно общения с дочерью полдня. Он просто не проверял сообщения, потому что отрубился без сил. Как только напряжение спало, ноги у нее подкосились. Хан Соль присела на матрас кровати. Перед ее глазами было беззащитное спящее лицо Отца. Темные брови, закрытые глаза, волевая линия челюсти. Ее любимый отец. Единственный человек, который не бросил ее. В сердце Хан Соль забурлил порыв. Ей хотелось залезть под одеяло прямо сейчас. Хотелось уткнуться в объятия Отца, прижаться ухом к этой крепкой груди, слушать стук его сердца и уснуть вместе. Подавшаяся вперед Хан Соль, словно зачарованная, приблизилась к лицу Отца. Однако. В то самое мгновение, когда её лицо уже готово было уткнуться в грудь Отца, Хан Соль замерла. — ......? Диссонанс. Что-то...... было не так. Когда инстинкты взвыли во все колокола, Хан Соль принюхалась. Это был не тот запах Отца, который помнила Хан Соль — тот, который она обновила в памяти, когда не так давно спала рядом с ним. Не запах старого лосьона для кожи, не алкоголь, не мужественный аромат. Вместо этого. Сладкий, липкий, искусственный цветочный аромат. Тошнотворно-приторный, будто что-то перезревшее и гниющее. Это был женский запах. Тело Хан Соль оцепенело. «Быть не может». Ее взгляд автоматически переместился на затылок и шею Отца. Белая футболка с коротким рукавом, которую мужчины средних лет обычно носят в качестве нижнего белья. Поношенная настолько, что ворот растянулся, обнажая загривок и ключицы. На обнаженной ключице отчетливо виднелись красные пятна. Абсолютно точно не укусы насекомых. Следы, похожие на синяки, оставленные губами, жадно всасывавшими кожу. И не один и не два. — Ах...... Глаза Хан Соль дрогнули. Это были недвусмысленные следы близости. Отец переспал с кем-то. С женщиной, и, скорее всего, прошлым вечером. Ей даже не нужно было долго думать, с кем именно. Эта лисья баба, Ли Джин А. [Вы точно семья? Вы, кажется, не особо общаетесь.] Эта женщина словно насмехалась над Хан Соль. Твердила, что она фальшивка. Говорила не притворяться дочерью, если в них нет ни капли общей крови. И в конце концов Отец выбрал ту женщину. Пока Хан Соль ждала выходных с Отцом, Отец обнимал ту женщину, касался ее кожи, пропитывался ее запахом. — Кх...... К горлу подступила тошнота. И тут же тревога накрыла ее, подобно гигантскому цунами. Если Отец снова женится. Если эта женщина станет настоящей семьей Отца. Если эта женщина станет женой Отца, родит детей, создаст настоящую семью. Тогда...... что будет с Хан Соль? «Меня бросят». Мысли Хан Соль дошли до этой точки. Логическое мышление было снесено шоком, и первобытный страх овладел её опустевшим разумом. Хан Соль была фальшивкой. В ней не было ни капли крови Отца. Просто кукушонок. К тому же Хан Соль теперь взрослая. Отец не обязан о ней заботиться. Если у Отца появится настоящая семья, фальшивой дочери Хан Соль больше не найдется места. Мать Хан Соль, та дрянная женщина и тот мерзавец, с которым она была. Совсем как эти двое биологических родителей. Отец в конце концов тоже посчитает Хан Соль обузой и бросит её. [Извини, Соль. Теперь мне нужно создавать собственную семью.] Образ Отца, поворачивающегося к ней спиной со словами сочувствия. [Хватит приходить. Твоей мачехе это неприятно.] Образ Отца, закрывающего перед ней дверь с холодным лицом. В ее голове это вырисовалось настолько отчетливо, что вынести это было невозможно. — Н-нет...... Ни за что. Она не могла дышать. В груди все сжало. Было такое чувство, будто дыхательные пути сузились и воздух не поступает. Вскоре в глазах потемнело, а руки и ноги похолодели. Гипервентиляция, а затем паника. ---------- Женщина со шрамами на запястье опасна. …………… — Ха-а... ха-а... Ужас. Первобытный ужас, который страшнее смерти, поглотил Хан Соль. Быть брошенной — страшнее, чем умереть. Однажды помирившись с отцом и вкусив его теплой привязанности, она больше никогда не сможет довольствоваться фальшивой привязанностью в интернет-трансляциях. Она не могла потерять отца. Ни за что на свете. Но как? Что ей делать? Как она может быть уверена, что отец не бросит её? Как она вообще сможет победить эту женщину? Её отец уже переспал с ней. Глаза Хан Соль дрожали. Её сознание затуманилось от прерывистого дыхания, а в голове клубились извращенные мысли. Как и ожидалось, обычные методы не сработают. Как бы сильно она ни играла роль хорошей дочери, будучи всего лишь ребенком, она в конечном итоге должна будет стать независимой. «Мне нужно переступить черту». Хан Соль должна была нарушить табу. Она должна была заставить отца нарушить табу. Нет, это даже не табу. Хан Соль всё равно была фальшивой дочерью. Лишь юридически дочерью, а не настоящей, биологической дочерью. Если она приложит немного усилий, возможно, будет не так уж сложно перевести их отношения из разряда отец-дочь в отношения между мужчиной и женщиной. Всего один раз — ей нужно лишь заставить его переступить эту черту однажды. Черту, перейденную однажды, легко перейти дважды, а после этого и сама черта потеряет всякий смысл. Так как же ей заставить его переступить её? Её отец был человеком правильным. Человеком с сильным чувством ответственности. Значит, нужно было использовать это. «Если я выдвину требования, используя себя в качестве заложницы...» Мозг Хан Соль поглотил радикальный вывод. Она должна была сделать отца полностью своим. Чтобы он даже не думал о других женщинах, включая ту самую женщину. Чтобы он смотрел только на неё. Неважно, что станет спусковым крючком — чувство вины или жалость. В конце концов, и её отец, и она сама будут счастливы. Хан Соль, пошатываясь, поднялась на ноги. Её безжизненные глаза устремились к кухне. К кухонной утвари, разложенной на столешнице. Там, в подставке, торчал нож для чистки овощей. …………… Холодно. Не то чтобы в меня вонзился кинжал... но казалось, будто мне на спину вылили ледяную воду. И дело было не в том, что в комнате похолодало. Обогреватель по-прежнему работал, и тепло под одеялом никуда не делось. И всё же от этого ощущения волосы на теле встали дыбом. Инстинкты, въевшиеся в кости за 18 лет работы в Бюро управления специальной безопасности, после сражений с бесчисленным множеством злодеев, силой разбудили мой мозг. Мои глаза рефлекторно распахнулись. — ...Хм? Передо мной кто-то был. Этот кто-то сидел у меня на животе. Прижимаясь к моей талии обоими коленями и глядя на меня сверху вниз. Это была моя дочь, Хан Соль. А в её правой руке. Нож для чистки овощей. Нож, который должен был находиться на кухне, был зажат в её руке. — ...Соль? Из меня вырвался глупый голос, не в силах осознать ситуацию. Моя дочь, держа нож, сидит на животе у своего спящего отца. Что это за ситуация такая? Она что, пытается унаследовать трон и стать королем-отцеубийцей? — Что ты... сейчас делаешь...? Хан Соль не ответила на мой вопрос. Вместо этого она подняла левую руку, ту, в которой не было ножа. Напульсник, который Хан Соль носила всегда — даже когда мы вместе смотрели кино дома в удобной одежде. Она медленно стянула его. — ——! В тот миг, когда я увидел открывшуюся под ним белую кожу, я лишился дара речи. Красные, белые и черноватые линии были хаотично начерчены по белой коже. Старые, зажившие шрамы перекрывались новыми ранами, и следы от лезвия проходили по ним снова и снова. Это был штрих-код. История боли, которую Хан Соль собственноручно записала на своем теле. — З-зачем же...? — Я рисовала их по одной. Каждый раз, когда мне казалось, что ты собираешься меня бросить. Голос Хан Соль был чрезмерно сухим. Словно она рассказывала историю о ком-то другом, настолько обыденно, что это звучало сюрреалистично. — С-Соль... В горле пересохло, слова не шли с языка. Мысли остановились от шока. Прежний Хан Ган просто считал, что их отношения были неловкими, и держался на расстоянии. Но этот ребенок воспринимал это как пренебрежение и проводил бесчисленные ночи в одиночестве, кромсая собственную плоть. — Почему ты не отвечал на телефонные звонки? Хан Соль постучала кончиком ножа по шрамам на своем запястье. — Ли Джин А, так ведь? Ты был слишком занят, кувыркаясь с этой женщиной со вчерашнего вечера, чтобы прочитать мои сообщения? — Это... Я не мог ни упрекнуть её за тон — что это за манера так разговаривать с отцом — ни отрицать всё, сделав вид, будто ничего не знаю. Глядя на поведение Хан Соль, было ясно, что она уже всё знает. По запаху ли, по следам ли. Пока я тренировался с Ли Джин А, ел, пил, смотрел фильм, обнимал её и уснул без сил. Хан Соль, должно быть, ждала меня, отправляя сообщения, сжимая в руках телефон, не получая ответа, и поглаживая свои шрамы. Не в силах даже оправдаться, я молчал, и вскоре губы Хан Соль искривились в усмешке. — Так в итоге это снова были пустые слова. И это после того, как ты сказал, что я тебе дорога, что я твоя дочь. — Всё не так. Твой отец... — Ты собираешься теперь бросить меня? Хан Соль наклонилась вперед. Её лицо оказалось прямо перед моим. Мое лицо отражалось в её пустых, безжизненных глазах. — Ты планируешь стать настоящей семьей с этой женщиной. Так что я тебе больше не нужна. Потому что я фальшивая дочь. — ——Этого не может быть! Неосознанно выкрикнул я. — Ты моя дочь, Соль! Я протянул руку. Мне нужно было немедленно выхватить нож и отбросить его в сторону, притянуть Хан Соль в свои объятия. Но. — Не смей!! Пронзительно закричала Хан Соль и поднесла нож к собственной шее. Хорошо заточенное лезвие коснулось места прямо над её сонной артерией. — ...! Я замер. Острое лезвие впивалось в тонкую кожу Хан Соль. Если она приложит хоть немного силы и потянет, хлынет кровь. — Не двигайся. Сказала Хан Соль, свирепо глядя на меня. — Хорошо. Я понял, так что успокойся. Даже говоря это, я чувствовал, как по спине течет холодный пот. «Опасно». Поскольку у меня был опыт Хан Гана, я мог это понять. Прямо сейчас Хан Соль из последних сил притворялась внешне спокойной, но внутри она была крайне взвинчена. Кончики её пальцев мелко дрожали, дыхание было неровным, зрачки сузились. Типичное состояние потери контроля. Если я попытаюсь силой её удержать, Хан Соль рефлекторно полоснет ножом прежде, чем моя рука успеет дотянуться до неё. Тем более что лезвие уже полностью касалось её сонной артерии. Как бы быстро я ни двигался, я не смогу её остановить, когда нож уже прижат. — Ха-а, ха-а... Тяжелое дыхание Хан Соль заполняло тихую комнату. Она плакала. Не проливая слез, но плача выражением своего лица. Она слабо улыбнулась. — И всё же, спасибо тебе, отец. Хотя бы за эти слова. — Это не просто слова. — Тогда докажи это. — ...Что? — Докажи делом. А не просто говори словами, что не бросишь меня, что я твоя дочь. …………… — Что за черт... Во рту пересохло. Горло перехватило, и оно издало металлический звук. — Что и как я должен доказать? Этот вопрос послужил сигнальной ракетой. Ответом послужили не слова. Вместо этого. — Мм-м-ф...!? Губы обрушились вниз. Это не было мягкое, нежное прикосновение. Это было больше похоже на удар губами. Хан Соль пожирала губы своего отца как изголодавшийся зверь, или как утопающий, хватающийся за соломинку. Это не было поцелуем. Это было подтверждением. Отчаянной попыткой силой впечатать, что её не бросили, что мужчина перед ней принадлежит ей. Я в замешательстве попытался оттолкнуть её, но Хан Соль не отпускала. Вместо этого она вцепилась еще отчаяннее и протолкнула свой язык мне в рот. Влажные звуки слюны. Тяжелое дыхание. Мой разум стал белым листом. Это... это не то, что дочь должна делать со своим отцом. Но Хан Соль не останавливалась. Даже не разрывая поцелуй, её руки деловито задвигались. Вжух. Бретельки майки, которая была на ней, соскользнули вниз. Белая кожа обнажилась. Руки Хан Соль не знали удержу. Они опускались всё ниже и ниже её плеч. Их целью была моя талия. Вскоре раздался звук расстегивающейся пряжки ремня. «Н-не может быть». Молния поползла вниз, передняя часть моих брюк была грубо распахнута. Мои штаны стянули ниже бедер. Прохлада и жар одновременно охватили мою нижнюю половину тела. Дочь, сидящая верхом на своем отце, раздевающаяся, раздевающая своего отца. Может ли существовать более аморальная, более ужасная и одновременно более жалкая сцена? Глаза Хан Соль уже были не в своем уме. С расфокусированными зрачками, но при этом поблескивающие маниакальной одержимостью. «Этот ребенок прямо сейчас...» Этот ребенок пытался изнасиловать своего отца. Этот ребенок пытался быть изнасилованным своим отцом. Она хотела получить подтверждение даже через это. Она пыталась связать своего отца и себя даже через это. Страх быть брошенной. Ужас перед тем, что отец может покинуть её, бредовая мысль, что Ли Джин А украдет её отца. Довели Хан Соль до такого состояния. Дзынь. Раздался звук металла, ударившегося об пол. Нож для чистки овощей выскользнул из руки Хан Соль и упал. Этот звук привел меня в чувство. Хан Соль теперь была беззащитна. А обе мои руки, тем временем, были свободны. «Прямо сейчас». Я мог бы силой оттолкнуть Хан Соль. Мог бы схватить обе её руки и насильно положить конец этой ситуации. Для моего тела, усиленного сывороткой, это не заняло бы и секунды. Но. «Что будет... потом?» Скажем, я силой оттолкнул Хан Соль и пережил этот день. А что насчет завтра? Послезавтра? Если я сейчас скручу её силой и прочту ей нотацию, это всё решит? Неужели завтрашняя Хан Соль воздержится от подобных выходок и будет сидеть смирно? Этого не будет. И бесчисленные порезы на запястье Хан Соль тому доказательство. Этот ребенок уже был сломлен. Даже если я переживу этот день, применив физическую силу, завтра симптомы тревожности вернутся. Если она хоть на мгновение почувствует, что отец может её бросить, она снова начнет заниматься селфхармом. В следующий раз инструментом для селфхарма может оказаться не нож. Она может сделать непоправимый выбор. Но и насильно положить её в психиатрическую клинику я тоже не мог. Хан Соль была совершеннолетней с правом на самоопределение. Более того, тот факт, что отец относится к ней как к сумасшедшей, полностью разобьет сердце Хан Соль. Дилемма, из которой нет выхода ни вперед, ни назад. Никакого пути к отступлению. ---------- Семья не должна так поступать друг с другом! …………… Глубоко в груди вскипело горячее, тяжелое чувство. «Это... моя карма». Сожаление. Чувство, которое было не моим, но в то же время и моим. Это было горькое раскаяние, которое нес в себе оригинальный Хан Ган. [Он просто... растил её. Пока она не стала взрослой и не обрела независимость.] Воспоминание, всплывшее ранее, стало острым кинжалом, вонзившимся в мое сердце. Верно. Я просто вырастил её. Я любил свою дочь Хан Соль по-своему, и из чувства ответственности кормил её, одевал и давал ей кров. Но в то же время, дочь, рожденная от интрижки моей жены, Хан Соль, в которой не текла моя кровь. Хан Ган не знал, как к ней относиться. Он был буквально в смятении. Хоть он и был взрослым, отцом он стал впервые, и ему в страшном сне не могло присниться, что он станет отцом дочери, которая не была ему родной по крови. Страдая от того факта, что его дочь была побочным продуктом интрижки его дрянной бывшей жены. Внушая себе, что дочь держится на расстоянии и недолюбливает его. Он отказывался замечать свою одинокую, страдающую дочь. Не ненавидеть маленькую Хан Соль, которая не сделала ничего плохого, было максимумом того, на что был способен прежний Хан Ган. Вот почему воспитание Хан Гана нельзя было назвать правильным. Хан Соль была эмоционально брошена и забыта, лишенная даже общения со своей единственной семьей — отцом. Вообще никаких разговоров, просто давал деньги, когда она говорила, что ей нужно, и на этом всё. Жили в одном доме, но относились друг к другу почти как чужие. С восьми лет, когда отец узнал об измене матери, и до того момента, как она стала взрослой и съехала — более десяти лет. Хан Соль, услышавшая правду от своей матери и пришедшая к отцу, говоря, что его жизнь пошла под откос из-за неё, его дочери. Оглядываясь назад, это было похоже на брошенную собаку, которая виляет хвостом и пытается запрыгнуть на руки к хозяину, снова увидев его. Зная, что другой человек совершил ошибку, с всё ещё свежими воспоминаниями об этом. Но не желая быть брошенной, подсознательно понимая, что не выживет, если её бросят. Хан Соль пыталась поверить, что даже в её рождении виновата она сама, что само её существование было ошибкой. Она пыталась таким образом выстроить защитный механизм, чтобы оправдать пренебрежительное поведение отца. Недавнее примирение с дочерью не залечило рану. Это было лишь сшивание гниющей, гноящейся плоти нитками. Так вот в чем наказание. Неизбежная цена, которую я должен заплатить как отец, совершивший пренебрежение, равносильное жестокому обращению. Бездна, которую создал прежний Хан Ган, пытается поглотить меня, ставшего Хан Ганом. Осознав все эти факты, моя воля к сопротивлению рухнула, как карточный домик. Рука, пытавшаяся оттолкнуть Хан Соль, бессильно упала на простыни. Хан Соль прижалась губами к моему уху. Горячее дыхание лизнуло мою мочку уха. — Я... дочь своего отца. Влажный голос проник в барабанную перепонку. — Но, пожалуйста, смотри на меня и как на женщину. Её рука обхватила символ мужского достоинства. — Ты можешь использовать мое тело... как захочешь. …………… Улицы Хондэ в выходной день после обеда. — Всем огромное спасибо——!! Когда Ём Ха На отвесила глубокий поклон, зрители ответили ей аплодисментами. — Увидимся в следующий раз!! Ём Ха На помахала рукой с раскрасневшимся, покрытым потом лицом. Чехол для гитары был полон десятитысячных купюр. Были и купюры по пятьдесят тысяч. Еще один урожайный день. Игра на гитаре, разгорячившая её тело, реакция зрителей, горячая, как её рок-н-ролльная душа, и растолстевший кошелек. Это был идеальный выходной. Ём Ха На сложила чехол, собрала оборудование, закинула гитару за спину и, насвистывая, свернула в переулок. Шум главной улицы постепенно стихал позади неё. В последнее время Ём Ха На наслаждалась жизнью. Ну, изначально всё было тоже не так уж плохо. По крайней мере, после того, как она стала совершеннолетней и покинула приют. Игра на гитаре, выступления на улице, иногда избиение гитарой парней, которые ей не нравились. Но в последнее время кое-что определенно изменилось. В лучшую сторону. Она подружилась с очень интересным дяденькой. Когда они впервые встретились, она думала, что он просто какой-то суровый, подозрительный госслужащий, но оказалось, что он весьма порядочный человек. Грубоватый, но втайне заботливый, воспринимающий её шутки всерьез, но иногда отвечающий так неожиданно, что она заливалась смехом. Рядом с этим дяденькой было странно уютно. Словно они не могли найти общий язык, но каким-то образом всё же понимали друг друга, словно было не весело, но каким-то образом всё же забавно. От одной мысли о дяденьке уголки её губ поползли вверх. Ём Ха На достала телефон. Уведомления в Descode накопились горой. Как и ожидалось, это были парни из чата, где она обычно зависала. Место, где они обычно обсуждали музыку, постили мемы или обменивались всяким бредом. Несколько дней назад Ём Ха На похвасталась там дяденькой Хан Ганом. Реакция была то еще зрелище. [Хаджинын: втф это что папик?] [Рехён: Только не говори, что ты на содержании?!] [Огонек: Ни за что? Мы просто друзья] Ах, Огонек — это был ник, обыгрывающий собственное имя Ём Ха На. [Хаджинын: Какой нормальный человек дружит с мужиком за 40? лол-лол-лол] Абсурд, поэтому она скинула им фотографию дяденьки. Не украденную или сделанную тайком, а ту, что он выставил у себя в профиле мессенджера как фото с тренировки. После этого атмосфера в чате развернулась на 180 градусов. [Рехён: Погоди это тело реально? Он что боец? Спорим он жмет 500кг в сумме] [Шотаспасение: Хмм. Я не гей, но я бы вдул] [Рехён: Так ты тоже по мужикам постарше сохнешь...] [Огонек: лол-лол-лол мой дяденька настоящий мужик, так что он с вами тусоваться не станет] [Рехён: 'Мой дяденька'? Заявляешь права собственности?] [Хаджинын: бля она это сделала она реально это сделала] Тогда она просто отшутилась. Но, проверив новые уведомления, она увидела, что разговор снова вернулся к Ём Ха На. [Хаджинын: Так она и сегодня зависает с этим дяденькой?] [Рехён: Наверное. Они же встречаются как-никак] Шаги Ём Ха На резко остановились. «...А?» В её голове всплыли вопросительные знаки. Её большой палец рефлекторно задвигался, минуя мозг. Как и всегда. [Огонек: Встречаемся?] [Рехён: ????] [Хаджинын: Ты же сама сказала, что вы уже переспали] [Шотаспасение: Разве вы не встречались?] [Огонек: Когда это я говорила, что мы встречаемся?] [Рехён: Значит это было на одну ночь?] Ём Ха На нахмурилась. «Эти ублюдки, за кого они меня принимают». Возмущенная, она принялась быстро набирать текст на экране телефона. [Огонек: На одну ночь? Я не из тех девок, что раздвигают ноги перед кем попало!!] Но реакция парней была холодной. Может, они даже получали от этого удовольствие. [Шотаспасение: Ты же сказала, что вы не встречаетесь] [Хаджинын: Если вы переспали, но не встречаетесь, это и есть на одну ночь] [Рехён: Иначе тебя просто поматросили и бросили] — Ах вы ж сукины...! Ём Ха На закусила губу. Её пальцы, готовые написать гневный ответ, замерли в воздухе. «Встречаюсь с дяденькой? Я?» В ту ночь в мотеле они определенно занимались этим делом. И не раз, а несколько. У него и вправду была отличная выносливость. Для дяденьки. Но было ли это свиданием? Она просто сделала это, потому что дяденька ей нравился. Выпивали, тусовались, атмосфера сама собой к этому располагала. А когда она пошутила про беременность, реакция дяденьки была... «Он сказал, что возьмет на себя ответственность». Воспоминания об этом инциденте заставили её лицо вспыхнуть. Она коснулась своих щек — они были горячими. — Эх, серьёзно. Какого черта. Она яростно замотала головой. Пытаясь силой отогнать эти мысли. Но. Уголки её губ продолжали ползти вверх. Даже попытки силой их опустить не помогали. — ...Хе-хе. В конце концов, у неё вырвался смешок. Встречаются. Влюбленные. Щекочущий резонанс, который вызывали эти слова, был непривычным, но не плохим. Честно говоря, это было весьма приятно. «Ах, я хочу увидеть дяденьку». Может, поддаться порыву и позвонить ему? Сегодня выходной, так что он, наверное, валяется дома и спит. Так делают все дяденьки. Если я ему напишу, он наверняка сочтет это раздражающим. Но, может быть, он будет рад услышать мой голос. Если мы вот так свяжемся, то сможем встретиться и поесть, а если дяденька будет не против... может, приглашу его к себе. Нет, у меня дома постыдно убого. Может, лучше просто снять номер и потусоваться. Ём Ха На снова включила экран телефона. Как раз в тот момент, когда она прокручивала список контактов, чтобы найти имя [Дяденька]. — Прошу прощения. Раздался голос у неё за спиной. Женский голос, спокойный, но с пугающей аурой. — Хм? Ём Ха На беспечно повернула голову. Там стояла незнакомая женщина. …………… Незнакомая женщина. На вид ей было лет двадцать пять-двадцать восемь. Аккуратно уложенные волосы, безупречный идеальный макияж, чистая блузка и юбка. Полная противоположность Ём Ха На, которая только что сошла со сцены, вся в поту, с растрепанными волосами и в кожаной куртке в стиле рок-шик. И она улыбалась. Ярко, очень ярко. Но это было странно. Явно улыбка, но почему-то отталкивающая. Например — похоже на то чувство, когда сталкиваешься с хип-хоп-позерами или стариками-любителями трота. «Что не так с этой женщиной». Инстинкты Ём Ха На забили тревогу. За этой ухоженной внешностью и улыбкой что-то скрывалось. Уж точно не доброжелательность. — Мы знакомы? Спросила Ём Ха На, не скрывая своей настороженности. Вместо ответа женщина подошла к Ём Ха На. Цок, цок. Звук каблуков, ударяющихся об асфальт. — Ты знаешь человека по имени Хан Ган, верно? Спросила женщина. Всё с тем же улыбающимся лицом. Хан Ган. Это имя, слетевшее с губ женщины, заставило Ём Ха На еще больше напрячься. — ...Ну и что с того? Сухо ответила Ём Ха На. Улыбка женщины стала шире. — Тест на беременность, который ты отправила сонбэ Хан Гану, он был настоящим? — —Что ты сказала? Зрачки Ём Ха На дрогнули. Тест на беременность. Сгенерированное ИИ фото, которое Ём Ха На отправила дяденьке Хан Гану в качестве шутки. Естественно, она никому, кроме дяденьки, это фото не отправляла. Откуда эта женщина знает о нем? — Откуда ты об этом знаешь? — Как думаешь, откуда? Очевидно же, что я видела его в телефоне сонбэ, верно? Женщина выплюнула это так, словно в этом не было ничего особенного. Но это небрежно брошенное заявление потрясло разум Ём Ха На. Видела в его телефоне. «Не может быть». Неужели дяденька Хан Ган показал его этой женщине? Шутку, понятную лишь Ём Ха На и дяденьке. Чувство предательства вспыхнуло, как пламя. Её лицо загорелось, а кулаки крепко сжались. — ...Дяденька показал тебе? Это? Сквозь стиснутые зубы спросила Ём Ха На. — Кто знает? Женщина пожала плечами. Её глаза слегка сощурились, обнажая откровенную насмешку. — Мы с сонбэ очень, очень близки. У нас нет секретов. Разве это не естественно — делиться галереями и сообщениями? Очень близки. Эти слова крутились и крутились в голове Ём Ха На. Но — что-то не сходилось. Этот взгляд, этот тон, это поведение. Как ни парадоксально, но эта чрезмерная насмешка вызвала у Ём Ха На чувство диссонанса. Она пробудила её разум. В это мгновение в памяти Ём Ха На промелькнуло лицо Хан Гана. Дяденька, который был благодарен, когда она налила рассол от ккактуги в его суп со свининой, дяденька, который прослезился, благодаря её за то, что она купила ему далгону, дяденька, который схватил её за талию так, словно собирался её сломать, приговаривая «Забеременей! Ур-р-р!» Возможно, со временем воспоминания немного исказились, но в целом всё было примерно так. «...Нет». Ём Ха На была уверена. Во-первых, неважно, насколько близки люди, показывать третьему лицу личную переписку между людьми — это бессмысленно. Особенно такое личное сообщение. Дяденька Хан Ган не настолько подлый, чтобы показывать это кому-то другому без согласия Ём Ха На. Особенно если этот кто-то — женщина с таким мерзким характером. Значит, вывод только один. Дяденька ей ничего не показывал. «Эта женщина шпионила». Она не знает, каким именно способом. Но это точно. Эта женщина тайно залезла в телефон дяденьки без его ведома. — ...Ха. Пустой смешок сорвался с губ Ём Ха На. Рок-н-ролльный дух и гнев закипели глубоко в её груди. — Эй, дамочка. Брови женщины дернулись при слове «дамочка». Естественно, Ём Ха На было на это плевать. — Ты с ума сошла? Да кто ты вообще такая, чтобы рыться в чужом телефоне? ---------- Схватка тигриц. …………… — Аха-ха… сумасшедшая сука? Тётушка? Глаза Ли Джин А согнулись в изящные дуги. Но эта улыбка была лишь маской. За тонким наигранным фасадом скрывалось чистейшее презрение, изливавшееся на Ём Ха На. — Ну да, по тому, как ты разговариваешь со взрослыми, сразу всё понятно. Похоже, дома тебя некому было научить элементарным манерам? Ли Джин А с наигранной нежностью в голосе выплёвывала изощрённые оскорбления. — Вот почему ты так беспечно разбрасываешься своим телом, да? Бедным парням ещё куда ни шло, а вот бедные девки… их ведь пускает по рукам каждый встречный, не так ли? Это откровенно грязное словесное насилие вонзилось шилом прямо в грудь Ём Ха На. Было больно. Бедность, отсутствие родителей, юность, которую никак нельзя было назвать безоблачной. Ём Ха На превосходно знала свои слабые места. Это прошлое преследовало и мучило её всю жизнь. Обычная двадцатилетняя девушка на её месте тут же залилась бы слезами или закричала от бессилия. Но Ём Ха На была вылеплена из другого теста. Извилины в её голове закрутились быстрее, чем вспыхнул гнев. «Пускают по рукам?» Иными словами, намекает, что у неё было чуть ли не двузначное количество мужиков. Ём Ха На не привыкла терпеть подобное. К тому же ей было не привыкать обмениваться помоями — она закалилась на интернет-форумах. Сломать её словесным поносом такого уровня было невозможно. Будь Ём Ха На настолько хрупкой, она бы давно выбросила гитару и пошла проверять температуру воды в Хангане. Глаза Ём Ха На сузились. Взгляд этой бабы, её тон и скрытая за ними эмоция. Ревность. Самая настоящая, нескрываемая ревность. Пазл сложился. Вот почему она стянула чужой телефон, прорылась в нём и примчалась сюда устраивать разборки. На губах Ём Ха На расплылась ехидная ухмылка. — А-а-а… Теперь всё понятно. Тётушка, вам ведь нравится Мистер, да? — ……Что? — Но Мистер на вас даже не смотрит, вот вы и взбесились от ревности и спёрли его телефон? Угадала? Улыбка на лице Ли Джин А застыла. Ём Ха На не упустила этот момент. — Вау, как жалко. Чем вы вообще занимаетесь в своём возрасте? Воруете чужие телефоны, тащитесь в такую рань, чтобы сорвать злость на той, кто гораздо младше вас. И нанесла контрольный удар: — В чём дело? Климакс стукнул? Гормоны шалят, сдержаться не можете? Щёлк. В голове Ли Джин А что-то оборвалось. Она больше не намерена была тратить слова на эту бродячую дрянь. Плечо Ли Джин А дёрнулось, и правая рука отскочила назад для замаха. Она не была обычной офисной сотрудницей. Офицер оперативной поддержки Бюро управления специальной безопасности. Пробуждённая C-класса типа обнаружения. Разумеется, как и предполагал Хан Ган, Ли Джин А не была новичком в рукопашном бою. С самого старшего школьного возраста она занималась боксом и даже имела за плечами победы на любительских турнирах. Ладонь Ли Джин А рассекла воздух. Сокрушительный удар со вложенным весом всего тела — такого было более чем достаточно, чтобы раздробить челюсть обычному человеку. — ХРЯСЬ―――!! В узком переулке эхом отдался оглушительный треск. …………… Это был не просто звук пощёчины, а глухой, взрывной хлопок, будто со всей силы влупили по кожаному мешку с песком. Ли Джин А почувствовала покалывание в кончиках пальцев — и тут же пожалела о содеянном. Судя по тому, как онемела её ладонь, удар получился на редкость тяжёлым. Но в этом-то и заключалась проблема. Барабанная перепонка могла лопнуть, а нижняя челюсть или скула — сломаться. Случись такое, улаживать последствия было бы крайне хлопотно. Однако. Вопреки обоснованным ожиданиям Ли Джин А, Ём Ха На не рухнула на землю. От мощного физического импульса её голова действительно резко дёрнулась влево. Но этим всё и ограничилось. Ём Ха На не упала. Она продолжала крепко стоять на обеих ногах. «……Что?» На глазах у озадаченной Ли Джин А голова Ём Ха На медленно вернулась в исходное положение. Хотя уголок её рта рассекло и оттуда струилась кровь, взгляд девушки не помутнел от шока — напротив, он вспыхнул ещё более свирепым огнём. «Больненько…» Ём Ха На смахнула кровь с губы тыльной стороной ладони. Лизнув ранку языком, она ощутила солёный привкус железа. Это была не просто пощёчина. Это был удар, от которого содрогнулись мозги. «А тётка-то не из простых, а?» Эта тётушка знала, как бить людей. Либо занималась боевыми искусствами, либо была Пробуждённой, либо и то и другое сразу. Значит, сдерживаться больше нет никакого смысла. Губы Ём Ха На искривились в ухмылке. — Вау, тётушка. Вы ещё и распускаете руки? Это был сигнал. Без предупреждения и лишних замахов кулак Ём Ха На рванул прямо вперёд. Но техника была корявой. Ничего даже близко похожего на поставленный удар — чистая уличная драка. Ли Джин А подавила ухмылку, следя за траекторией движения. «Типичный телеграфируемый удар». Размашистое, абсолютно считываемое движение. Квинтэссенция махача неумехи. Ли Джин А была не просто боксёром, но и Пробуждённой C-класса типа обнаружения. Её способность «Биологический радар» прекрасно помогала и в бою. Для неё движения соперницы — даже малейшее сокращение мышц — считывались с абсолютной чёткостью. Уклон в сторону и встречный контрудар. Идеальный сценарий для нокаута. Эталонная формула победы, отработанная десятки тысяч раз. Но стоило ей вальяжно отклонить корпус назад… «――А?» Быстро. Невероятно быстро. Между таймингом, который зафиксировал мозг Ли Джин А, и реальной скоростью приближающегося кулака возникла роковая разница. Её навык обнаружения чётко прочитал траекторию. Она видела, откуда летит кулак. Она совершенно точно всё видела. Вот только тело не успевало. Едва увернувшись от удара в лицо, она тут же пропустила следующий. Солнечное сплетение. Удар такой силы, будто у неё внутри разрыватель органов сработал, прошил всю брюшную полость. — БУМ!! — Кхык……! Тело Ли Джин А согнулось пополам. Дыхание перехватило. Диафрагма забилась в конвульсиях, отказываясь впускать воздух. Боль была такой, словно внутренности сжали в тиски и они вот-вот лопнут. Дыхание перекрыло, а перед глазами вспыхнула белая пелена. «Сумасшествие… разве это человеческая сила……?» Эта вульгарная дрянь точно была Пробуждённой. Ли Джин А, шатаясь, сделала размашистый шаг назад. Ноги подкашивались и не держали. Напротив неё Ём Ха На неспешно приближалась, разминая кисть руки. — Тётушка, а вы ведь двигаться умеете, да? Но что теперь делать будете? Ещё один такой удар — и вы откинете копыта. Кулак Ём Ха На снова рассек воздух. В этот самый миг. Тело Ли Джин А сработало на рефлексах. — БУМ! — ―――!? У Ём Ха На сотряслись мозги. Боли не было. Вместо этого в череп врезался удар, словно мощнейший электрошокер разрядили прямо в мозг. Зрение отключилось, а мир перед глазами закружился в безумной карусели. Ли Джин А нанесла этот удар тоже не осознанно. В момент смертельной опасности сработал доведённый до автоматизма рефлекс. Приём, использующий инерцию атаки самого противника. Чек-хук. Вращение корпуса со смещением с линии атаки и короткий, точный контрудар, скручивающий челюсть. Ём Ха На покачнулась, и в тот же миг Ли Джин А, схватившись за живот, рухнула на колени. …………… — Ха-а, ха-а…… — Угх…… Узкий переулок заполнился тяжёлым, рваным дыханием. Обе женщины, шатаясь, разошлись в стороны, увеличивая дистанцию. Ли Джин А держалась рукой за солнечное сплетение. Каждый вдох и выдох отзывались волнами адской боли. «Ебанутая сука. Что за кулаки такие……» Ём Ха На тоже досталось. Держась рукой за челюсть, она прислонилась к стене и изо всех сил затрясла головой. Мир перед глазами всё ещё плыл, а в ушах стоял непрерывный писк. «А тётка-то… не промах, а?» Обе с убийственной яростью уставились друг на друга. Однако. Больше кулаки в ход никто не пускал. Если устроить ещё больший шум, сбегутся люди. Приедет полиция, а это создаст кучу проблем как для Ли Джин А, состоящей на госслужбе, так и для незарегистрированной Пробуждённой Ём Ха На. Негласное перемирие. Хотя её голос слегка дрожал, пока она пыталась перевести дыхание, Ли Джин А заговорила первой: — Удали. — ……Что? — Семя Сонбэ, которое ты носишь в себе. Удали его. На мгновение Ём Ха На ошеломлённо захлопала глазами. То ли из-за лёгкого сотрясения, то ли от неожиданности, смысл сказанного дошёл до неё не сразу. Удали семя? Какое ещё семя? Она про растение, что ли? И тут в её голове будто молния проскочила. «А-а-а». Тест на беременность. Та фотка, сгенерированная нейросетью, которую она шутки ради отправила Хан Гану. Это было просто смехотворно. Эта тётка поверила в эту дичь и припёрлась за ней в такую даль. Неважно, как именно — прослушка, хакерство или слежка, — но она увидела одну только фотку и, ничего не проверив, вытаращив глаза, срываясь с места, прилетела сюда. На секунду у Ём Ха На на языке крутилась фраза: «Ни за что не удалю!». Но она вовремя замолчала. «Погоди-ка……» В её голове стремительно заработал калькулятор. Что будет, если она сейчас заявит: «Ничего я удалять не стану. Захочу — и рожу»? У этой бабы окончательно сорвёт крышу. Она побежит прямиком к Мистеру и накапает: «Та девка, которую ты обрюхатил, говорит, что будет рожать». И тогда всё станет слишком сложно. Мистер-то знает, что это шутка, но если эта сумасшедшая влезет, ситуация превратится в сущий ад. А если признаться: «Вообще-то это фейк»? Это было ещё хуже. Почувствовать себя проигравшей перед этой тёткой и самой дать ей в руки козырь? Ну уж нет. Говорить правду слишком тошно, продолжать врать — некомфортно. Значит, остаётся только один вариант. — А вам-то какое дело, тётушка? Это касается только меня и Мистера. Ём Ха На гордо задрала подбородок и отрезала. Ни да, ни нет. — Это моё дело, потому я и вмешиваюсь. Ли Джин А заскрежетала зубами от столь наглого ответа. В её глазах вновь вспыхнула жажда крови. Но Ём Ха На лишь пожала плечами. — Да какое ваше дело, блин. Тётушка, вы лучше о своей жизни позаботьтесь. Нечего совать свой нос в чужую любовь. — Ха…… Ли Джин А ошеломлённо выдохнула. Не желая больше тратить время на разговор с этой тёткой, Ём Ха На развернулась, чтобы уйти. Ли Джин А крикнула ей вслед: — Ты пожалеешь об этом. — Ещё чего, чушь собачья. Ём Ха На фыркнула. — Я нравлюсь Мистеру. А вы его вообще не интересуете, правда? Вы ведь и сами это знаете, потому и спёрли его телефон и устраиваете тут истерики. Лицо Ли Джин А исказилось. Однако она не сломалась. Напротив, из неё вырвался холодный, глумливый смех, словно ей услышанное показалось абсурдом. — Ты нравишься? Хан Гану? Не тешь себя иллюзиями. Думаешь, он видит в таком мусоре, как ты, женщину? — ……… — Знай своё место. Он просто подобрал то, что само давалось в руки, потому что какая-то дешёвка стелилась перед ним даром, глупая ты сука. Шаги Ём Ха На запнулись. Гнев закипел с новой силой, но она не стала оборачиваться. Вместо этого она высоко подняла средний палец и показала его через плечо. — Ну да, конечно, тётушка. Вы уж попейте таблеточки от климакса, а то гормоны совсем из берегов вышли. Обе женщины разошлись в противоположные стороны. ---------- Отношения в форме адского квадрата: ВКЛ. …………… Ли Джин А, пошатываясь, вышла из переулка. Кипящая ярость обжигала сильнее, чем пульсирующая боль в животе. «Вот же шлюха». Либо убить её, либо вырвать этот комок из её брюха. Нужно было что-то делать. Потому что она ни за что на свете не сможет смотреть, как эта девка сидит рядом с её сонбэ. А на другом конце переулка от Ли Джин А — Ём Ха На тоже остановилась. Она потерла всё ещё саднящую челюсть и достала телефон из кармана. На экране высветились символы [Дяденька]. Её большой палец завис над кнопкой вызова. Ей хотелось позвонить ему прямо сейчас и пожаловаться, что эта сумасшедшая женщина пришла её искать, рассказать, какими жестокими были её слова и что она даже ударила её. Ей хотелось услышать его голос, спрашивающий, в порядке ли она, не болит ли где-нибудь, говорящий, что он отругает эту злую женщину. Но. [Он просто съел то, что ты предложила, потому что ты дешёвка, раздающая себя направо и налево.] Яд, оставленный Ли Джин А, превратился в шипы, которые вонзились в грудь Ём Ха На и не желали выпадать. Поэтому палец Ём Ха На замер над экраном, не в силах пошевелиться. «Нет. Дяденька не такой». Дяденька был добрым. Он покупал ей суп с рисом, слушал её истории, смеялся над её шутками. Но. «...А что, если это правда?» Тревога ухватилась за брешь в её сердце и проникла внутрь. Может, эта сумасшедшая женщина была права. Может быть, только Ём Ха На размечталась о свиданиях и романтике, в то время как для дяденьки это был просто забавный перепихон на одну ночь. У Ём Ха На ничего не было, и она ничего не знала. Говоря языком форума, на котором она зависала, она была нищей хулиганкой, живущей на грани. А дяденька, наверное, был госслужащим или работником госкорпорации, и хоть он и был постарше, но красив. Это было понятно даже по тому, как эта правильная женщина называла его «сонбэ». Как бы ни бесило это признавать. Стал бы такой человек— «Стал бы он всерьез встречаться с такой, как я?» Наверное, нет. Скорее всего, нет. [Дяденька] Снова посмотрев на эти символы на экране, на неё накатила волна отчаяния. Ей хотелось позвонить прямо сейчас. Ей хотелось получить подтверждение, что она не дешёвка, что он переспал с ней, потому что она ему нравится. Но палец Ём Ха На так и не пошевелился. А что, если дяденька сочтет её надоедливой? Что, если она позвонит и получит ответ в духе того, что сказала та женщина: [С чего ты вдруг так себя ведешь? Не будь такой прилипалой. У нас ведь были не такие отношения, верно?] — Блядь. Ём Ха На сильно прикусила губу. В конце концов, она так и не смогла прикоснуться к экрану телефона. Экран телефона, оставленный в покое на долгое время, погас. На этом темном экране отразилось искаженное лицо Ём Ха На. …………… Я открыл глаза. Незнакомый потолок. На самом деле, он не был незнакомым. Это был потолок моей квартиры-студии. Просто казалось, будто я вижу его впервые. Иллюзия, созданная желанием отрицать реальность, надеждой на то, что прошлая ночь была сном. Я почувствовал тепло рядом с собой. Женщина крепко спала, используя мою руку в качестве подушки. Это была Хан Соль. Её обнаженное тело без единой нитки одежды. Плечи и спина, видневшиеся из-под одеяла, были ослепительно белыми. — ...Ха-а. Я закрыл лицо обеими руками. «Как же до этого дошло». Всё это казалось совершенно нереальным. Но что я мог поделать? Это была реальность. Давай подумаем об этом рационально. На самом деле, я не нарушал никакого табу. При условии, что мы берем в расчет только «биологические» факторы. В нас с Соль не было ни капли общей крови. Этот ребенок родился от интрижки моей бывшей жены, так что Хан Ган и Хан Соль генетически были совершенно чужими людьми. Это был просто секс по обоюдному согласию между сорокалетним мужчиной и двадцатилетней женщиной. Вот чем это было, строго говоря с биологической точки зрения. Да нет, и с юридической тоже, пока мы не зарегистрировали брак. Так значит... генетически и юридически проблем не было? «Верно. Никаких проблем. Нет никакой проблемы». Но сколько бы я ни пытался убедить себя, что всё в порядке. В унаследованных мной воспоминаниях Хан Гана Соль присутствовала с самого младенчества. Она спит с бутылочкой во рту, неуверенно делает свои первые шаги, крепко держит меня за руку на празднике по случаю поступления в детский сад. Имея эти воспоминания, сам факт того, что я обнимал этого ребенка, ерзающего в моих объятиях, как женщину. Этого уже не изменить. Это чувство диссонанса. Казалось, мой мозг раздавливает столкновение мужских инстинктов и отцовских воспоминаний. Меня едва не тошнило, или, может быть, я дрожал от чувства безнравственности. — Фух... У меня вырвался вздох. Что мне теперь делать? Как мне смотреть на этого ребенка отныне? В этот момент. Был ли мой вздох каким-то сигналом? Ресницы Соль дрогнули, затем её веки медленно приподнялись. — —........— Наши глаза встретились. И я — вздрогнул от чувства неправильности происходящего. Ребенок, который еще вчера размахивал ножом, говорил об убийстве и смерти. Теперь носил лицо самой доброй и нежной дочери на свете. Липкая тень страха быть покинутой, отравлявшая даже меня своим ядом и тревогой, исчезла без следа, словно её и не было. Соль потерлась лицом о подушку и томно улыбнулась. — Хорошо спалось, отец? Сказав это, она всё так же обнаженная юркнула под одеяло и прижалась ко мне. Мягкая кожа коснулась голой кожи, тепло наших тел слилось. — ...Ага. Хорошо спалось. А тебе? — Мне тоже. Соль обвила руками мою талию и зарылась глубже. Её мягкая грудь плотно прижалась ко мне, чересчур отчетливо меняя свою форму. Она выглядела счастливой. Такой умиротворенной, какой я не видел её уже больше десяти лет, абсолютно довольной. Глядя на это, из какого-то закоулка моего запутанного чувства вины расцвело странное чувство облегчения. Этот ребенок был жив. Она не причинила себе вреда. Если бы вчера я оттолкнул Соль, то сейчас вместо её теплого тела рядом со мной мог бы лежать остывший труп. Я мог бы рыдать над телом дочери, висящим в петле. По сравнению с этой ужасающей перспективой, обнаженная дочь в моих объятиях... была куда лучше. «Верно. Никаких юридических или генетических проблем. В любом случае, я уже переспал с Ём Ха На, которая моложе Соль». Самооправдание, которое превратило бы меня в человеческий мусор и привело бы к тому, что меня бы избили и затравили в обществе, если бы кто-нибудь услышал. Но для меня сейчас это самооправдание звучало невероятно убедительно. Мерзкая отмазка, но пока что мне приходилось цепляться хотя бы за нее. Я обнял Соль за её гладкую спину. От моего прикосновения Соль вздрогнула, а затем, словно довольная кошка, зарылась еще глубже в мои объятия. Вспыхнуло чувство безнравственности. Вместе с облегчением. «Смогу ли я повернуть назад?» Переступив черту однажды, легко перейти её дважды, а с третьего раза сама черта теряет всякий смысл. Теперь Соль будет воспринимать эти отношения как нечто само собой разумеющееся. Она будет требовать от меня этой двойной роли — отца и мужчины. Но что, если я не переступлю черту во второй раз? Что, если я выдам сегодняшний день за ошибку на одну ночь и больше никогда этого не сделаю? ...Я не знал, возможно ли это. В любом случае, у вчерашнего меня не было выбора. Как ни парадоксально, кувыркаться в постели с Соль было лучшим выходом ради неё же. «Верно. Сделанного не воротишь». Если я не мог повернуть назад, мне ничего не оставалось, кроме как принять реальность и двигаться дальше. Даже если это значило, что в меня будут тыкать пальцем все в мире. Защищать этого ребенка, дышащего в моих объятиях. И постараться не переступить черту, которую я однажды перешел, во второй раз. Таков был путь, который я выбрал. …………… Казалось ли когда-нибудь до этого дорога на работу такой легкой? Обычно я тащился на работу, как корова на убой. Пятидневная рабочая неделя была неизбежным проклятием, сопровождающим прогресс человечества, и утро понедельника было пиком этого проклятия. Но сегодня этот офис Бюро управления специальной безопасности казался мне настоящим убежищем. Выходные выдались буквально катастрофическими. Остановить попытку самоубийства Соль, даже заняться сексом, чтобы её успокоить. Вечером в воскресенье уговоры и умасливания ребенка, который закатил истерику насчет совместного проживания и объединения хозяйства, пока я наконец не отправил её домой. Пройдя через эту череду событий, мне приходилось постоянно вычерпывать свои эмоции. Соль, боясь, что её временно подавленный страх быть покинутой может вспыхнуть с новой силой, без конца цеплялась ко мне, а я, измотанный такой дочерью за все выходные, превратился в увядшее растение. — ...Выжат как лимон. Мое тело находилось в офисном кресле, но мысли всё ещё витали над кроватью выходного дня. Радовало лишь то, что утренняя работа, как всегда, была не пыльной. Разобравшись с парой документов, я мог позволить себе побездельничать в рабочее время и восстановить душевное равновесие. Пока я тупо смотрел в монитор, остужая мозг. — Сонбэ. Раздался знакомый голос. Это была Ли Джин А. Она, как всегда, подошла с кружкой кофе, как всегда, добродушно улыбаясь. Я был рад её видеть, но почувствовал необъяснимое чувство вины. — Слышала, вы на выходных переутомились? Что-то случилось? Она легко присела на край моего стола. — Сонбэ, если у вас есть время, давайте немного поговорим. — Поговорим? — Да. Это не займет много времени. Опрятный офисный стиль, ровные линии колготок и сияющая улыбка. Привычный вид моей младшей коллеги. Но почему? Я почувствовал леденящий холод. Такой холодный, что кофе в моей руке казался ледяным. Инстинкт, который я не мог точно определить, послал предупреждение. Опасность. Это точно не предвещало ничего хорошего. — У вас же есть время, верно? — ...Да, конечно. И всё же у меня не было оснований для отказа. Проглотив беспокойство, я встал. …………… Крыша. Ветер был холодным, но кофе, который протянула мне Джин А, всё ещё оставался горячим. Я прислонился к перилам и сделал глоток кофе. — ...Мм. Сладко. Намного слаще, чем обычно. Так сладко, что аж зубы сводило, словно туда высыпали целый мешок сахара. Заметив, как я нахмурился, Ли Джин А заговорила. — Ночь с пятницы на субботу была действительно хороша, не так ли? — Ах, да. Это так. Неловко ответил я. На самом деле, воспоминания о вечере пятницы тоже были не из обычных. Тренировка с Джин А, ужин, выпивка в хорошем баре, ночной сеанс в кино и, наконец, поездка к Джин А. Всё шло как по маслу, словно поднимаясь по ступенькам без единой преграды, и я совершенно естественно переспал с Джин А. Но даже это воспоминание о пятничной ночи меркло по сравнению с тем, что произошло в субботу и воскресенье. Хорошо это или плохо, но инцидент с Соль высосал из меня слишком много душевных сил. Настолько много, что за все выходные я ни разу не вспомнил о Джин А. «Ну, наверное, это просто светская беседа». Мое напряжение немного спало. Я-то думал, она привела меня на крышу для какого-то серьезного разговора. Но мое облегчение длилось недолго. — Но сонбэ. Джин А прислонилась к перилам и спросила. — На прошлой неделе что-то случилось? Странная улыбка. Но в то же время знакомая. Не из этого мира, а из миров, в которых я бывал раньше. Чхве Со Ри, Ким Бом, Каталина, Кан Ха Ныль и Пэк Се Хи. Такая же, как та, с которой они смотрели на меня во время допросов. «...Чего». Напряжение снова возросло. На прошлой неделе. Если она имеет в виду прошлую неделю. Хан Соль. Неужели она узнала о том, что произошло на выходных? «Нет, это невозможно». Разве что она установила скрытые камеры у меня дома, иначе она никак не могла узнать. Но я был виноват. Заставив свое напряженное лицо расслабиться, я ответил. — Ха-ха, о чем ты, ничего не случилось. — Хм... Джин А сделала глоток кофе. А затем внезапно назвала другое имя. — Сонбэ, вы знаете кого-то по имени Ём Ха На? — А, что? — Ём. Ха. На. Ём Ха На. Неожиданное имя. Я был настолько ошарашен, что не смог совладать с выражением лица. Джин А не упустила мою реакцию. Её улыбка стала шире. Она всё ещё улыбалась, но её глаза стали холодными. Джин А наклонилась вперед. Её губы оказались совсем близко от моего уха. — Я слышала, вы обрюхатили её, сонбэ. ---------- Недоразумение улажено! Хэппи-энд! …………… — ……Что? Я не поверил своим ушам. Беременна? Ём Ха На? От меня? Слово «ошарашен» здесь даже близко не передавало суть. Казалось, мозг попросту отключился. Да, я действительно провел ночь с Ём Ха На. И да, мы действительно не предохранялись. Но фото теста на беременность с двумя полосками было всего лишь розыгрышем, сделанным Ха На с помощью ИИ. Она сама призналась, что это шутка, и хоть я и разозлился за перейденную черту, всё же пропустил это мимо ушей. «Но откуда Ли Джин А знает про это фото?» Как всё вообще умудрилось так запутаться? Я даже не мог понять, с чего началось это абсурдное недоразумение. — Да о чем ты вообще говоришь? На мой едва выдавленный вопрос Джин А лишь пожала плечами. — Не пойми меня неправильно, сонбэ. Я просто переживаю за тебя. — Переживаешь? — Конечно. Пусть мы и находимся в серой зоне, но всё еще остаемся госслужащими. Тебе нельзя допускать, чтобы из-за неосмотрительного поведения поползли дурные слухи. Если всплывет история с матерями-одиночками и всё вылезет наружу, это станет огромной проблемой. На первый взгляд слова Джин А звучали вполне логично. Поведение госслужащего, скандал с внебрачным ребенком — аргументы, с которыми трудно поспорить. Вот только всё это изначально строилось на ошибочном представлении. И даже если оставить в стороне попытки развеять её заблуждение, куда важнее другое: как у Джин А вообще возникла эта безумная мысль? Первой, кто пришел мне на ум, была Ём Ха На. «Неужели эта девчонка...» Неужели она отправила сгенерированный ИИ тест на беременность кому-то еще, кроме меня? Если это правда так, подобное уже никак не списать на невинный розыгрыш. Впрочем, я тут же отбросил эту догадку. Ха На ни за что бы не узнала номер Джин А. Они в принципе никак не связаны. Тогда как, черт возьми? — Погоди. Джин А, откуда ты вообще про это знаешь? На мой вопрос Джин А на мгновение замерла. Это длилось доли секунды, но я отчетливо заметил, как дрогнули её зрачки. Однако она быстро вернула себе самообладание. — Я увидела это в пятницу вечером, когда мы спали вместе. Пока ты спал, сонбэ, тебе пришло уведомление. Она подняла чашку и прикрыла лицо, сделав глоток кофе. — Я случайно мельком увидела предпросмотр на экране. Фото теста на беременность и имя «Ём Ха На». Содержание было настолько шокирующим, что... я ничего не могла с собой поделать. — ……Правда? Внешне всё выглядело правдоподобно. Но что-то здесь не сходилось. Даже если это было просто всплывающее уведомление, разве нормально настолько вглядываться в чужой телефон? Разве вежливость не требует хотя бы попытаться отвести взгляд? А она не просто увидела, а детально всё рассмотрела и даже имя запомнила? Как ни крути, это выходит далеко за рамки обычного любопытства. «...Странно всё это». Джин А, которую я считал доброй и исполнительной младшей коллегой, вызвала у меня странное чувство диссонанса. Жутковатое ощущение, словно в точно отлаженном механизме вдруг раздался неприятный металлический скрежет. К сожалению, расспрашивать её дальше было трудно. Что я мог возразить, если она утверждает, будто просто увидела всплывающее окно? «Сначала нужно развеять заблуждение о беременности». — Джин А, всё совсем не так, как ты думаешь. Я смочил пересохшие губы кофе и продолжил: — То фото с тестом — всего лишь шутка. Сейчас популярно делать такие картинки с помощью ИИ. — ……Что? — Оно не настоящее, это фейк. Я сам обомлел, когда увидел, и сразу спросил у Ха На. Она призналась, что это разыгрыш. Но едва озвучив это объяснение, я осознал кое-что еще. Мои слова объясняли ситуацию лишь наполовину. Они доказали только то, что фото теста было фальшивкой. Иными словами, я непреднамеренно подтвердил подоплеку для подобной шутки — тот факт, что я занимался с Ха На сексом без защиты. Услышав это, Джин А обо всем догадается. О том, какие отношения связывают меня с этой девушкой по имени Ём Ха На. И чем именно мы занимались. Однако нагло врать тоже было бессмысленно. Джин А уже что-то знала, к тому же она весьма сообразительна. Топорная ложь лишь вышла бы мне боком. В тот момент, когда я нервно сглотнул... — ……А-а. Мрак мгновенно сбежал с лица Джин А. Холод, давивший на меня секунду назад, испарился, уступив место яркой, чистой улыбке, подобной весеннему солнцу. От такого резкого перепада температур по коже побежали мурашки. — Какое счастье. А я-то перепугалась, что всё по-настоящему... Джин А подошла ближе, с облегчением похлопывая себя по груди. — Я так и знала, что это неправда! Я верила в тебя, сонбэ. «Да нет же, ты как раз думала, что всё правда». — Хи-хи, не мог же ты поступить настолько безответственно, сонбэ. Я именно так и подумала. Она слегка погладила меня по руке. Однако прозвучавший вслед за этим голос был разяще острым, в полном контрасте с её беззаботным видом. — И все-таки, сонбэ, тебе стоит быть осторожнее. — ……В каком смысле? — Такие девки — сплошной неликвид. Джин А всё так же лучезарно улыбалась. — За подобными шуточками всегда кроются скрытые мотивы. Ты ведь госслужащий с хорошим доходом, верно? Вот они и из кожи вон лезут, лишь бы хоть как-то к тебе прилипнуть. Дешевые бабы все такие. У них отличный нюх на деньги. Слова, срывавшиеся с её губ, были чересчур оскорбительными. — Так что тебе нужно вовремя их отшивать. Свяжешься с такой необразованной дрянью — потом локтей не укусишь. — ……Кхм. Ха На, конечно, чудаковата, ветрена и эгоистична. Но она точно не из тех, кто станет крутиться рядом ради денег. Ём Ха На, которую знал я, скорее была до наивности честна в своих чувствах. — Ну, это уж слишком жестко... Я попытался вступиться за Ха На, но... — Что? Закончить фразу я так и не смог. Джин А чуть склонила голову набок и посмотрела на меня снизу вверх. В её глазах читалась железная непреклонность. В этом взгляде не было ни капли сомнения: всё сказанное ею — чистейшая правда и искренняя забота о Хан Ган-сонбэ. От этой кристальной, неестественной прямоты меня бросило в холод. «...Дело плохо. Дело очень плохо». Инстинкт, выработанный ценой четырех смертей, забил в колокола. Опасно. Если я сейчас стану защищать Ха На, неизвестно, во что выльется эта слепая уверенность в чистых глазах Джин А. В итоге мне ничего не оставалось, кроме как проглотить возражения и умолкнуть. …………… Три дня затворничества в четырех стенах. Ём Ха На валялась на кровати в своей однокомнатной квартире, уставившись в потолок. Рассматривать на потолке было нечего: дешевый светодиодный светильник да углы, в которых, возможно, затаилась паутина. Вот и всё. Поэтому её взгляд сам собой перескочил на зажатый в руке телефон. «Ни единого сообщения...» С момента потасовки с той сумасшедшей бабой в переулке Хондэ прошло целых три дня. Все эти дни Ха На не писала и не звонила Аджосси. Нет, вернее, просто не могла. Ни звонков, ни эсэмэсок. Но самое паршивое, что и от Аджосси не было ни весточки. — ……А разве раньше было иначе? Если подумать, то всегда так и было. Первой всегда выходила на связь Ха На. Отправляла мемасики, спрашивала, чем он занят, глупо шутила. А Аджосси лишь поддерживал разговор. Вот и все отношения между Ём Ха На и Хан Ган-аджосси. — Неужели... В груди неприятно скреблась тревога. Неужели Аджосси отвечал ей просто потому, что было лень отшивать? Какая-то девчонка постоянно липла к нему, а ему, как взрослому, было неловко жестко её послать, вот он и потакал ей от нечего делать? Во рту появился горький привкус. Связь, которая мгновенно обрывается, стоит Ха На перестать проявлять инициативу. Вот кем она была для Аджосси. Аджосси изначально не было до неё никакого дела. До какой-то там Ём Ха На. [Он просто сожрал то, что дешевая шлюха сама принесла на блюдечке] Слова, брошенные той чокнутой бабой, до сих пор эхом отдавались в душе Ха На. — Ха, блядь. Сука. Черт. Ха На уткнулась лицом в подушку. Ей не хотелось этого признавать. Но и возразить было нечего. Аджосси — приличный госслужащий, а она — уличная музыкантша без высшего образования, по сути, безработная. Если бы они не переспали, посмотрел бы он на неё вообще? И ведь действительно: прошло уже несколько дней с тех пор, как она перестала писать первой, а от него — ни единого короткого приветствия. «Неужели я одна, как дура, вилась вокруг него?» Сердце сжалось от тоски. На следующий день после той ночи в мотеле, когда Аджосси сказал: [Даже если ты забеременеешь, я возьму на себя ответственность. Сбегать не стану.] Ха На была искренне счастлива. Она сидела в кафе, уплетая суп с рисом и глупо улыбаясь. В тот миг ей показалось, что между ними действительно что-то началось. Но что, если это были лишь её фантазии? Что, если так казалось одной лишь Ха На? — Ха-ах...... Тяжелый вздох вырвался из груди. Нахлынуло запоздалое раскаяние. Не надо было так идиотски шутить. Черт бы побрал то фото теста с ИИ. — А-а, сука, ну и дура! Зачем ты вообще сделала такую херню? Ха На сбросила одеяло и обхватила голову руками. О чем она тогда думала? Если смотреть поверхностно — просто показалось весёлым... так она считала. Но на самом деле причина кролась в другом. Просидев три дня в этой тесной конуре и перерыв все свои мысли вдоль и поперек, она осознала правду. Она просто проверяла его. Остаются ли в силе слова, сказанные Аджосси в то утро: [Если забеременеешь, я возьму на себя ответственность]. Могут ли они стать возлюбленными... или пойти еще дальше. Вот только она боялась на полном серьезе сказать: [Аджосси, давай встречаться!]. Боялась отказа. Боялась услышать в ответ: [Извини, но мы ведь просто развлекались, разве нет?]. И в итоге Ха На трусливо спряталась. Спряталась за тупым розыгрышем, заходя издалека, но при этом страстно желая получить четкий ответ. Отправляя фото теста со словами [Я беременна!], она втайне надеялась, что он ответит: [Правда? Тогда давай поженимся]. Выкинув такую сумасшедшую выходку. Но как только Аджосси замялся и не смог нормально ответить, она тут же перевела всё в шутку. Посмеялась. — ……Тупая дрянь. И результат оказался катастрофическим. Из-за этого снимка приперлась какая-то чокнутая сталкерша, а общение с Аджосси полностью прервалось. Что подумал Аджосси, когда увидел то фото? Сперва он точно пребывал в глубоком шоке. От одной мысли о его выпученных глазах до сих пор разбирает смех. Вот только... после того как Ха На призналась в розыгрыше... Не охладел ли он к ней окончательно? «Взрослая баба, а устраивает шутки с беременностью... Какая же невоспитанная дрянь». Наверняка он думает именно так. Да уж точно так и думает. Поэтому и не пишет. Ха На снова взяла смартфон. Ткнула в экран, но шторка уведомлений в мессенджере была пуста. Лишь ушлепки вроде [Хаджинын] или [Рехён] несли какую-то ахинею в групповом чате приложения Descode — а вот имени, которое она так ждала, нигде не было. — Я скучаю по тебе...... Голос, сорвавшийся с её губ, дрожал от подступающих слез. Ей хотелось получить подтверждение. Что она не дешевка. Что её не использовали как одноразовую вещь и выбросили. Но даже если она позвонит прямо сейчас, что сказать? Извиниться первой? Или потребовать ответа, почему он не выходил на связь? И то, и другое выглядело жалко. В конце концов экран снова погас. На черном стекле отразилось её лицо. Привычная картина, повторявшаяся десятки раз каждый раз, когда не удавалось связаться с Аджосси. — Тупая дура. И на этот раз Ха На вновь прокляла сама себя. За трусость. За глупость. За то, что так и не смогла выбросить из головы ядовитые слова той бабы. ---------- Атака беременностью! ...Или всё-таки нет? …………… Ём Ха На выбрала в качестве советчика чат Descode. Если бы она не излила кому-нибудь душу, то наверняка сошла бы с ума. Но это вовсе не означало, что ей было кому довериться. Те, кого она могла назвать друзьями, даже по её собственному мнению, были слишком ненадёжными для серьёзных разговоров. Семьи у неё не было. В конце концов, единственным местом, на которое она могла опереться, оставалось лишь это пристанище, где дрейфовали безликие, анонимные призраки. Только чат Descode. Обычно здесь она просто кидалась мемами и обменивалась всякой ерундой, но сегодня писала на полном серьёзе. [Огонек: Ребят, мне нужно поговорить о кое-чем серьезном] Ответ последовал незамедлительно. [Хаджинын: ?] [Рехён: Только не говори, что ты тоже влезла во фьючерсы на крипту?] [Шотаспасение: Что за повод?] Пальцы Ём Ха На быстро застучали по клавиатуре. [Огонек: Нет, не крипта. Тот дяденька, о котором я говорила раньше] [Огонек: Он мне не пишет] Стоило ей отправить сообщение, как посыпались ответы. [Рехён: ㅋㅋㅋㅋㅋ Тебя заигнорили] [Хаджинын: Он тебе изменил?] [Шотаспасение: Да вы ведь даже не встречались] Каждый комментарий бил по больному. Проклятые форумные призраки. [Огонек: Но у нас все шло хорошо. Мы вместе ели суп с рисом и играли на гитаре] [Огонек: Если я не напишу первой, он вообще не выходит на связь] [Шотаспасение: Все дяденьки такие] [Хаджинын: Реально. В 40 лет им уже тупо лень строчить сообщения] [Рехён: Ну так напиши ему первой] [Огонек: В том-то и дело... Мне кажется, он меня проигнорирует] [Хаджинын: Почему?? Ты что-то натворила?] Услышав это, Ём Ха На заколебалась. «...Стоит ли им говорить?» Признаваться в содеянном было, честно говоря, стыдно. Но от этих одиноких терзаний всё равно не было никакого толку. В конце концов Ём Ха На призналась. [Огонек: Вообще-то, я устроила розыгрыш] [Рехён: ?] [Огонек: Я сделала в нейросети фото теста на беременность с двумя полосками и отправила дяденьке] [Огонек: Сказала, что беременна] В тот момент, когда она отправила сообщение. Прокрутка чата, которая до этого неслась бурным водопадом, мгновенно замерла. Секунда, две, три. Мгновение спустя. [Хаджинын: Ха-а...] [Рехён: ?????] [Шотаспасение: Тебе пиздецㅋㅋㅋ] Реакция была зловещей. [Рехён: Это уже перебор] [Хаджинын: Ты перешла черту] [Шотаспасение: Я сижу на имиджбордах уже 15 лет, но даже я не творю такую дичь в реале;] Критика посыпалась градом. — Бля... Ём Ха На натянула одеяло на голову. Она знала. Знала, что облажалась. Но когда другие вот так прямо указывали на это, становилось ещё болезненнее. Тот факт, что рядом не было никого, кто мог бы дать ей совет. Что даже в своих суждениях ей приходилось полагаться на анонимные интернет-сообщества. Такова была реальность Ём Ха На. Люди в этой комнате не знали ни настоящего имени Ём Ха На, ни её лица, ни того, где она живёт. Всё, что они знали — это никнейм [Огонек] и то, что она играет на гитаре. Подумать только, она получала жизненные советы, опираясь на столь призрачную связь. Она чувствовала себя жалкой. [Огонек: Да ладно, ладно, я понялаㅜㅜ Знаю, что облажалась] [Хаджинын: Хорошо, что понимаешь] [Хаджинын: Но в какой нейросети ты это сделала? Покажи мем с тестом на беременность] [Рехён: ГАЛ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!] [Шотаспасение: Кто-нибудь, проголосуйте за мут этого ублюдка] [Хаджинын: Стойте. Я запущу лесенку Гамбуки, простите меня] Пока парня, который не умел читать атмосферу и нёс чушь, распинали на месте, в голове Ём Ха На воцарилась пустота. «Что мне делать?» Если дяденька действительно разозлился. Если она настолько ему противна, что он заблокировал её. Если она больше никогда не сможет поесть с ним супа с рисом, поболтать о всяких глупостях, просто быть рядом. От одной мысли об этом всё перед глазами темнело. Её дрожащие пальцы жалко застучали по экрану. [Огонек: Ребят, что делать? Что если дяденька реально меня заблокирует?] Отправив сообщение в чат, Ём Ха На положила телефон на грудь и закрыла глаза. Каждая секунда казалась минутой. Сколько времени прошло? Она открыла глаза от звука уведомления. [Хаджинын: ㅁㅊ Впервые вижу её такой] [Рехён: Реально] [Шотаспасение: Она сейчас заплачетㅋㅋ] Порицание прекратилось. Вместо этого стали появляться сообщения совсем другого тона. [Хаджинын: Хм. Для начала тебе нужно исполнить голый танец покорности манко, стоя в догэдза] [Шотаспасение: Игнорируй этого ублюдка и для начала просто нормально извинись] [Рехён: Реально. Не пытайся отшутиться, будь серьезной] Извинение. Верно, ей нужно извиниться. Как следует. Таков был правильный порядок действий. [Огонек: Как мне написать извинение? Я плохо пишу тексты] [Шотаспасение: Это ты должна решить сама] [Рехён: Просто пиши искренне] [Хаджинын: Кто в наши дни пишет сам? Используй нейросеть] [Хаджинын: Напиши запрос: «Напиши извинение мужчине, с которым я встречаюсь, за то, что он разозлился из-за розыгрыша с тестом на беременность», и она выдаст тебе шедевр] Чат снова замер. На этот раз по другой причине. [Шотаспасение: ГАЛ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!] [Рехён: Использование нейросетей для такого — это смерть...] Спустя несколько секунд. [System Bot: Хаджинын заблокирован на 720 часов. Причина: Нарушение порядка с помощью ИИ] Парень, посоветовавший нейросеть, пал смертью храбрых. [Шотаспасение: С вредителем покончено, продолжаем!] [Рехён: Реальноㅋㅋ И что теперь?] [Шотаспасение: Теперь пиши извинение. Ты должна написать его сама] [Рехён: Парочка опечаток не повредит. Дяденьки на удивление падки на такое] [Огонек: Да; Пойду писать] Ём Ха На шмыгнула носом и открыла приложение для заметок. Извинение. Что ей написать? «Дяденька, прости за прошлый розыгрыш с тестом на беременность». Слишком легкомысленно. «Хан Гану. Прежде всего, я искренне прошу прощения». Слишком сухо. Она писала и стирала снова и снова. Не слишком ли по-детски? Или выглядит чересчур небрежно? Она рвала на себе волосы, то набирая текст, то удаляя его, как вдруг — Дзинь. Появилось новое уведомление. [Венера: И что ты планируешь делать после того, как помиришься с этим дяденькой?] Пальцы Ём Ха На замерли. Венера. Пользовательница, которая обычно сидела в режиме чтения, но изредка вступала в обсуждения, когда дело касалось подобных любовных вопросов. Что она хотела делать после примирения? Очевидно же — вернуть всё на свои места. Вместе есть, гулять. Иногда... даже спать вместе. [Огонек: Я просто хочу, чтобы все вернулось в норму?] [Венера: Что в твоем понимании «норма»?] [Венера: Псевдо-отношения отца и дочери? Возлюбленные? Или просто секс-партнеры?] Сообщение Венеры было острым, как лезвие бритвы. — ...А? Глупый звук вырвался из рта Ём Ха На. Псевдо-отношения отца и дочери. Возлюбленные. Секс-партнеры. Эти слова, словно острые шила, вонзились ей в лёгкие. Во-первых... псевдо-отношения отца и дочери? Ей это не нравилось. С какой стати они с дяденькой должны становиться отцом и дочерью? Ей нравился дяденька, но она не хотела становиться такой семьёй. Дочь, которая хочет переспать со своим отцом — разве это не покажется странным любому нормальному человеку? Конечно, мир катился к чертям, так что где-то наверняка водились и такие люди, но, по крайней мере, Ём Ха На ещё не пала так низко. Тогда следующим вариантом было... «...Возлюбленные». Девушка. Отношения, в которых она могла бы с гордостью заявлять всем вокруг, что этот человек — её парень. Где она могла бы злобно зыркать на других женщин, засматривающихся на него, безмолвно говоря: «Он мой». Отношения, в которых она могла бы с чистой совестью злиться, если он не выходит на связь. Она хотела этого. Не те отношения, где она зависела от доброты дяденьки и ловила каждое его настроение, а равный союз, где они встречаются, потому что хотят быть друг с другом. И последнее — секс-партнеры. Статус, который идеально подходил под слова той сумасшедшей бабы — «девка, которая даёт бесплатно». Но, но, если, чисто гипотетически. Если дяденька захочет встречаться с образованной женщиной, с женщиной при деньгах. И поэтому не сможет стать возлюбленным Ём Ха На. «Это всё же лучше, чем... стать абсолютно чужими людьми». [Венера: Ответь мне, чего ты хочешь?] После мучительных раздумий Ём Ха На наконец приняла решение. [Огонек: Если возможно, я хочу встречаться с ним. Серьезно. Стать чужими людьми — это вообще не вариант.] Стоило ей отправить сообщение, как её лицо вспыхнуло. [Венера: Если возможно? Хм... Общую суть я поняла] [Венера: То есть, как минимум, ты ни за что не хочешь расставаться, верно? Ты действительно сильно любишь этого дяденьку.] [Венера: Тогда для начала. Встреться с ним, честно расскажи о своих чувствах и признайся. Конец истории] Ответ Венеры был предельно прост. Настолько банальный, книжный совет, что он даже начал раздражать. [Огонек: Легко сказать. Но есть проблема] [Огонек: За дяденькой так и вьется одна баба] Стоило ей отправить это, как притихший было чат снова взорвался. [Чонунджи: О, любовный треугольник!?] [Рехён: Жесть] [Шотаспасение: ㄷㄷㄷㄷ Намечается любовная драма] Новый никнейм Чонунджи, судя по манере речи и таймингу, определённо принадлежал твинку Хаджинына. Впрочем, это не имело значения. [Чонунджи: Да бля, жизнь так несправедлива. Что такого особенного в этом дяденьке, что ему так везет?] [Чонунджи: Он что, в прошлой жизни спас Землю от вторжения Рептилоидов?] [Рехён: Реальноㅋㅋ] [Шотаспасение: Эх, я один тут без 2D-тян] [Чонунджи: ?] [Рехён: Да блин, хён, хорош] Пока форумные призраки хихикали между собой, неся всякую чушь, Ём Ха На скрежетала зубами. Эта женщина. От одной мысли о ней кровь закипала в жилах. Но, отбросив гнев, ей приходилось признать объективную разницу в их характеристиках. [Огонек: Характеристики той бабы просто безумные] [Огонек: Пиздец какая красивая, выглядит как госслужащая или сотрудница крупной госкорпорации, и, похоже, при деньгах] [Огонек: И от нее так и веет образованностью] Ём Ха На была всего лишь выпускницей старшей школы, безработной уличной певицей, перебивающейся случайными заработками. Всё, что у неё было — относительно молодое тело, умение играть на гитаре да наглость. Тем временем та женщина казалась полноценным, состоявшимся в жизни взрослым человеком. Подробностей она не знала. В любом случае, само сравнение было несправедливым. [Огонек: Честно, если бы мы дрались врукопашную, я уверена, что уделала бы ее] [Огонек: Но если дело касается любви, не думаю, что смогу победить] Набирать это на экране телефона было по-настоящему жалко. Ведь это было равносильно признанию поражения. Но тут. [Венера: ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ] Венера смеялась. [Венера: А-ха-ха, это действительно смешно] [Огонек: ㅅㅂ Тебе смешно?? Что тут смешного] [Венера: Почему это ты не можешь победить?] [Венера: Просто забеременей по-настоящему] — ...А? Ём Ха На замерла, сжимая в руках телефон. По-настоящему... что? [Огонек: Нет, в каком смысле] [Венера: Слушай внимательно] Сообщения Венеры продолжали приходить. [Венера: Есть ровно одна вещь, в которой ты превосходишь эту женщину] [Венера: Ты моложе] [Венера: Твои яичники гораздо свежее и здоровее, чем у нее, верно?] Лицо обдало жаром. Казалось, её лицо горит огнём. Отчасти потому, что слова были слишком откровенными, но ещё и потому, что сама идея оказалась настолько шокирующей, что её мозг отказывался это переваривать. Забеременеть по-настоящему? Ребёнком дяденьки? Это было безумием. Но. «...Если бы я действительно забеременела». Какой бы успешной и умной ни была та сумасшедшая баба, сможет ли она победить женщину с ребёнком в животе? Дяденька ведь чётко сказал, что [возьмёт на себя ответственность]. А он не из тех, кто бросает слова на ветер. Разве этот дяденька сможет бросить женщину, которая носит под сердцем его плоть и кровь? Её воображение закружилось в безумном вихре. Две чёткие полоски на тесте на беременность. Она показывает его дяденьке и говорит, что на этот раз это не шутка, всё по-настоящему. Проходит какое-то время, и дяденька надевает золотое кольцо с бриллиантом на её безымянный палец — Сердце заколотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Это безумие. Невозможно. Но почему тогда в глубине её груди поднималось какое-то горячее чувство? И тут на экране возник дьявольский шёпот. [Венера: Для начала я научу тебя рассчитывать фертильные дни] [Венера: Наибольшая вероятность — за 5 дней до и после овуляции, поняла?] [Венера: Во-первых, когда у тебя были последние месячные?] Ём Ха На пристально смотрела на экран телефона, укрывшись одеялом с головой. На экране продолжали появляться сообщения Венеры. Очень конкретные, очень практичные стратегии. ---------- Т-ты сумасшедший ублюдок! Это я виновата! …………… После того как «допрос» на крыше завершился и я вернулся в офис, моё душевное состояние уже было разорвано в клочья. — Угх... Я вылил ужасающе сладкий растворимый кофе, который дала мне Ли Джин А, в раковину и сел. «Ли Джин А знала о существовании Ём Ха На». Она сказала, что увидела уведомление на телефоне, но, честно говоря, я не могу принять это объяснение за чистую монету. Но и давить на неё как-то неловко. Доказательств-то нет. Пока что мне ничего не остается, кроме как отпустить ситуацию. Если оставить это в стороне: одна устраивает пранки с беременностью, используя ИИ-фото, другая принимает это за чистую монету и пытается поймать меня с поличным. А моя дочь... об этом лучше вообще не говорить. На данный момент я могу лишь сказать, что моя судьба сурова. Каждая женщина, с которой я встречаюсь, обладает подавляюще сильным характером, с которым мне не справиться. В этот момент мой телефон на столе завибрировал. Вжик. Я вздрогнул и втянул голову в плечи. Это не Ли Джин А, так как она работает в том же офисе, значит, это может быть Хан Соль? Надеясь, что это ничего серьезного, я с тревогой взглянул на экран. [Ём Ха На] Неожиданное имя. Общение с ней полностью прекратилось после инцидента с шуточным тестом на беременность. Какое странное совпадение. Сообщение приходит сразу после того, как Ли Джин А устроила мне допрос по поводу Ём Ха На. Открыв окно сообщений, я увидел длинный текст. Необычно для той, кто обычно просто бросается короткими вопросами или мемами. [Дяденька. Вы заняты? Мне нужно кое-что сказать] [Мне правда очень жаль за ту шутку с фото теста на беременность. Я не подумала] [Можете ругаться на меня, только дайте мне еще один шанс. Я извинюсь по-настоящему, глядя вам в лицо] [У вас есть время?] — Ха. У меня вырвался пустой смешок из-за всей абсурдности ситуации. Честно говоря, я не то чтобы совсем не злился из-за шутки с тестом на беременность. Когда я впервые его увидел, у меня и правда чуть сердце в пятки не ушло. Но это не значит, что я был в ярости до кончиков волос. Это был тот уровень злости, когда пара щелчков по лбу позволила бы мне обо всем забыть. И всё же, прочитав сообщение, я значительно смягчился. «Верно. Эта девчонка, должно быть, тоже прошла через душевные терзания». Если подумать, Ём Ха На еще молода. Даже на несколько лет младше Хан Соль. В возрасте, который любой счел бы незрелым, она могла совершить безрассудный поступок, чтобы привлечь к себе внимание. И то, что Ём Ха На осознала свою ошибку еще до того, как я, старший, смог бы её как следует отчитать. Это весьма похвально. Немного подумав, я отправил ответ. [У меня есть время сегодня после обеда. Рядом с моей работой есть кафе, приходи туда] [Я скину адрес] В тот же миг, как я отправил сообщение, единичка исчезла, и ответ пришел со скоростью света. [Хорошо! Я уже бегу!] …………… Сетевое кафе, расположенное достаточно далеко, чтобы не столкнуться с коллегами из Бюро управления специальной безопасности. Поскольку обеденный ажиотаж уже спал, и наступило неловкое время после полудня, посетителей было всего три или четыре человека. На всякий случай, чтобы не нарваться на коллег, я ждал Ём Ха На за столиком в глубине зала, а не у окна. Дзинь-динь. Дверь открылась со звоном колокольчика. Огненные волосы и мощное присутствие, которое она излучает — её грудь, её грудь и еще раз её грудь — остались прежними, но атмосфера отличалась от той, что была в нашу последнюю встречу. Девчонка, которая всегда ходила расправив плечи, ведя себя так, будто ей принадлежит весь мир, сегодня была изрядно ссутулена. Как бы это описать, она напоминала большую собаку, осторожно следящую за настроением хозяина. «Золотистый ретривер... нет, эта порода слишком мягкая. Тогда лабрадор-ретривер?» Пока я предавался праздным мыслям, Ём Ха На робко отодвинула стул напротив меня и села. — Д-давно не виделись, дяденька. — Ага. Я намеренно говорил немного сухо. Потому что её запуганный вид был отчасти забавным. Ём Ха На просто пристально смотрела на свои руки, лежащие на столе. Она то и дело шевелила губами, но, казалось, никак не могла начать говорить. «О боже». Неужели юная девушка и вправду превосходящий вид по сравнению со стариком? Стоит юной девушке сделать хотя бы слегка жалостливое личико, как сердце этого старика смягчается. Изначально я планировал немного подразнить и отчитать её. Вместо этого я решил заговорить первым. — Ты говорила, что тебе нужно что-то сказать. — ...Да. Ём Ха На подняла голову. Её глаза были налиты кровью. Либо она не спала, либо плакала. — Дяденька, насчет того фото с тестом на беременность, которое я прислала в прошлый раз... Мне правда очень жаль. — Хорошо. — Я отправила его, думая, что это шутка, но поразмыслив позже, поняла, что это был очень дерьмовый поступок. Я не должна шутить о беременности. — ...... — Мне правда очень жаль. Я больше не буду делать ничего подобного. Ём Ха На низко склонила голову. Её огненные волосы рассыпались по столу, скрывая лицо. «Ох... ну и девчонка». Она действительно раскаивается. Я расслабил свое суровое выражение лица и заговорил гораздо более мягким тоном. — Ладно, я понял. Раз уж я теперь знаю, больше не устраивай таких пранков. Голова Ём Ха На резко вскинулась. — ...П-правда? Вы больше не злитесь? — Ага. Я уже всё забыл. Только тогда по её лицу разлилось облегчение. Уголки её губ слегка приподнялись, и напряжение вокруг глаз спало. — Хе-хе... спасибо, дяденька. Слабо улыбнулась Ём Ха На. Не её обычным громким и ярким смехом, а как-то застенчиво и осторожно. …………… Пока что мы помирились. Но атмосфера была немного странной. Ём Ха На не выказывала никакого намерения вставать. Она просто теребила свою чашку с кофе, поглядывая на меня. «Она хочет побыть вместе подольше?» Ну, в этом есть смысл. Она набралась смелости, чтобы извиниться как положено, но если я с готовностью принял извинения и на этом всё закончится, не будет ли это чувствоваться как-то пустовато? Будет непонятно, действительно ли я принял извинения, или же мой гнев по-настоящему прошел. «Если я отправлю её обратно вот так...» Я могу подать Ём Ха На неверный сигнал. Что-то вроде «Дяденька всё-таки ещё злится». Мне не особо хочется так мучить Ём Ха На. — Эй. Когда я заговорил, глаза Ём Ха На засияли. — Я сегодня заканчиваю работать в шесть. — А, да? — Давай встретимся еще раз после работы. Поужинаем вместе или что-то вроде того. Лицо Ём Ха На мгновенно просияло. — П-правда? — Правда. — Хе, хе-хе...... Угрюмость, бывшая мгновение назад, куда-то испарилась, и теперь она широко ухмылялась. Её глаза сверкали, как у щенка, услышавшего о прогулке. — Поняла! В шесть часов!? Я буду ждать! — Ладно. Тогда я пойду первым. Встав со своего места, я положил на стол три купюры по 10 000 вон. — На кофе. Если останется, закажи еще и выпей. — ...А? О, хорошо! Спасибо! Ём Ха На помахала рукой. Я ласково взъерошил ей волосы и вышел из кафе. Прямо перед тем, как открыть дверь и выйти, я оглянулся. Ём Ха На всё так же сидела там и смотрела на меня. С уголками губ, поднятыми до самых ушей. «Ха-ха, до чего же её легко прочесть». Мне немного жаль Ли Джин А, но я не могу оттолкнуть Ём Ха На. В любом случае, нужно будет встретиться с ней еще раз после работы. …………… Но это всё лирика. На сегодня после обеда запланировано очень важное дело. Съемка рекламного ролика Бюро управления специальной безопасности с популярным героем-интернет-стримером, у которого более миллиона подписчиков. «Тц». Честно говоря, меня это не особо радует. Лучше бы они потратили деньги, выделенные на этот ролик, на сотрудников. Гонорар за участие героя, аренда съемочного оборудования, оплата монтажа, расходы на пиар и маркетинг — закиньте всё это нам на счет. А если это невозможно, то хотя бы улучшите столовую. Конечно, начальство думает иначе. Отделу нужен пиар, чтобы выбить побольше бюджета, а больше бюджета означает больше денег для нужд организации. Проще говоря, логика такова: увеличение пирога под названием «бюджет» увеличивает и блага, которые получают сотрудники. Оставим в стороне дебаты о теории просачивающихся благ. В любом случае, я услышал лично от лидера группы, что съемка этого рекламного ролика — очень важная работа. Я это понимаю, но. «Почему выбрали именно меня?» Я не понимаю. Бюро управления специальной безопасности полно молодых, энергичных новичков, а не таких стариков, как я. И всё же руководители среднего звена указали именно на меня. [Хан Ган подходит идеально. Это... внушающее доверие впечатление! Верно, в тебе есть это зрелое обаяние.] Зрелое обаяние звучит красиво, но разве это не значит просто выставить напоказ старика? Объяснение, что это из-за внешности, не имеет смысла. Этого не может быть. — Тц. Как бы то ни было, это рабочий приказ, так что мне ничего не остается, кроме как выполнить его. …………… Место съемок было оборудовано в уголке парка на берегу реки Ханган. Сотрудники уже деловито сновали туда-сюда, настраивая оборудование. — Вы прибыли, агент! Пожалуйста, подождите вон там! Следуя указаниям пиарщиков, я простоял в углу около десяти минут. Под шум голосов плавно въехал черный фургон. — О-о, она здесь! Блю Фалкон! — Впервые вижу её вживую. Под радостные возгласы сотрудников дверца машины открылась, и оттуда вышла сегодняшняя звезда. Блю Фалкон. «Ого. Так вот она какая, знаменитая Блю Фалкон». Популярный герой с миллионом подписчиков. Говорят, она собрала внушительный фандом благодаря своему концепту «героя-заводчанки». Но. Она кажется странно знакомой. Телосложение, подчеркнутое обтягивающим костюмом в синих тонах, синие хвостики. Такое чувство, что я видел её довольно часто. «Должно быть, мне кажется». Где бы я мог видеть героя с синими хвостиками и в маске? Как раз в тот момент, когда я пристально смотрел на неё. Шаги Блю Фалкон резко остановились, когда наши взгляды встретились. — ...!? Её плечи заметно вздрогнули. Я чувствовал, как её взгляд за визором сильно дрожит от замешательства. «Что такое?» Необъяснимая реакция. Блю Фалкон нерешительно подошла ко мне. — Эм, простите...... — Да? — Н-нет, ничего. Она резко отвернулась, едва начав говорить. «Почему эта женщина так себя ведет?» — Вы, случайно, не знаете меня? Услышав мой вопрос, Блю Фалкон подскочила, словно её ударило током. — Н-нет!? Я вас не знаю!? Мы встречаемся впервые! Её голос поднялся на целую октаву. Она даже замахала руками, отрицая. Но эта реакция слишком преувеличена. Как ни крути, это крайне подозрительно. — Понятно...... «Как я и думал, герои — те еще чудилы». То ли из-за того, что она звезда интернет-трансляций, то ли это просто её характер. В любом случае, в ней есть что-то отличное от обычных людей. Повернув голову, я почувствовал, как Блю Фалкон украдкой бросает на меня взгляды. Я вздохнул. «Соль. Твой папа с трудом зарабатывает на жизнь, даже снимаясь в видео со странными женщинами». Я естественно подумал о дочери. Если бы она знала, что её отец делает такую работу ради зарплаты, что бы сказала Хан Соль? Сказала бы, что я усердно тружусь, или что это постыдно? Если подумать, Хан Соль говорила, что тоже занимается интернет-трансляциями. «Надеюсь, этот ребенок не закончит так же». ---------- Запрет на трансляции в Рождество отменяется! …………… Съемка началась. — Отлично, мотор! Вы двое, станьте ближе! Более дружелюбно! — Д-да! Ответила Блю Фалкон и тут же вцепилась в мою руку. Я чувствовал гладкую текстуру её костюма даже сквозь рукав. — Не... слишком ли близко? Тихо прошептал я, но она даже не сделала вид, что услышала, и повернула голову к камере. Наоборот, она прислонилась головой к моему плечу, словно хвастаясь. — Не могла бы ты... отодвинуться хоть немного? — Хм? Ой, простите! Я просто так нервничаю... Если ей жаль, то почему она не отодвигается? — ......... — Хе-хе. Уголок её рта, видневшийся из-под визора, слегка приподнялся. Без сомнений. Эта женщина определенно улыбается. «Какого черта». Она что, издевается надо мной? На протяжении всей съемки странное поведение Блю Фалкон продолжалось. Она делала вид, что что-то объясняет, кладя руку мне на плечо, прислонялась ко мне, пока настраивали ракурс камеры. А потом. — Агент, а вы весьма хороши собой, не так ли? — ...Прошу прощения? — Ах, аха-ха! Я просто имела в виду, ну, вы понимаете. — Давайте пока сосредоточимся на съемке. — Д-да... Блю Фалкон закрыла рот. Но она всё ещё улыбалась. Почему-то казалось, что она получает от этой ситуации огромное удовольствие. «Какая странная барышня». ………… К счастью, сама съемка не заняла много времени. По сути, это был короткий рекламный ролик с сильным уклоном в социальную рекламу. Краткое представление организации, акцент на сотрудничестве героев и Бюро управления специальной безопасности, и несколько постановочных кадров. Сценарий был коротким, и неудачных дублей почти не было. Тем более что эта барышня по имени Блю Фалкон, казалось, так привыкла к трансляциям, что сама вела процесс, пока я выдавал подходящие реплики. — Снято! Снято! Отличная работа, все молодцы! С криком режиссера лампочка на камере погасла. Только тогда я выпустил воздух, который задерживал всё это время. — Фух... И с этой работой я тоже не справляюсь. Неужели вдобавок к надбавке за вредность не предусмотрена надбавка за чувство стыда? Я быстро собрал свои вещи, чтобы сбежать с площадки, как вдруг кто-то схватил меня за рукав. — Простите, агент? Это была женщина-герой с синими хвостиками, Блю Фалкон. Казалось, она всё ещё находилась на съемочном драйве, её голос был странно возбужденным. — Уже уходите? — Ах, да. Работа закончена, так что мне пора спешить с работы. — Ой, вы такой скучный! Видео получилось отличным — разве вы не пойдете на афтепати? Она хихикнула и сделала шаг ко мне. «Хм». Хотя её визор закрывал верхнюю часть лица, так что я не мог видеть её выражения полностью, аура, которую она излучала, и её тон были чрезмерно дружелюбными. Как будто мы были друзьями лет десять или типа того. И с чего бы ей так себя вести? Такой барышне, как она. Для мужчины средних лет, который жаждет поскорее смыться с работы, это было весьма обременительно. Тем более что я и так уже морально истощен от того, что одно несчастье наслаивается на другое. Посудите сами. В пятницу у меня была тренировка, ужин, выпивка и просмотр кино с Ли Джин А, закончившиеся весьма бурной ночью. В субботу я остановил попытку Хан Соль навредить себе, а потом... даже переспал с ней, проведя все выходные, потакая своей непутевой дочери. В понедельник утром я подвергся жестокому допросу Ли Джин А по поводу фотографии теста на беременность Ём Ха На. В понедельник после обеда я встретился с Ём Ха На и принял её извинения за пранк с тестом на беременность. Подводя итог. Мои очки рассудка прямо сейчас близки к нулю. Мне жаль, но у меня нет ни капли сил, чтобы развлекать эту леди-героя. После ужина с Ём Ха На, с которой я договаривался изначально, я хочу пойти домой и отдохнуть. Очень сильно. А самое главное. «Хан Соль». Моя дочь Хан Соль, у которой по случайному совпадению в точности такая же прическа, как у Блю Фалкон — не та, с которой приятно переспать, — я имею в виду, моя драгоценная дочь, которую я люблю больше жизни. Я слышал, она тоже занимается интернет-трансляциями. И, судя по всему, весьма неплохо на этом зарабатывает. Если поползут слухи о том, что я пью чай с такой знаменитостью, как Блю Фалкон, Хан Соль может немедленно об этом узнать. Если Хан Соль узнает об этом... не думаю, что из этого выйдет что-то хорошее. — Эм, простите, но у меня уже есть планы. — Планы? Блю Фалкон склонила голову набок. — Да. Мы договорились поужинать. И— Я тщательно подбирал слова. По правде говоря, мои планы — это просто угостить Ём Ха На едой. Но как-то неловко говорить этой леди-герою, годящейся мне в дочери, что «я иду на встречу с женщиной». Но если я просто скажу, что ухожу, кажется, она начнет допытываться. Почему-то. Поэтому я решил использовать самую железобетонную отмазку с ясным обоснованием. — Моя дочь не любит, когда папа гуляет допоздна, так что я стараюсь пораньше вернуться домой. В этой фразе есть нюанс, из-за которого звучит так, будто я живу с дочерью. Но я не говорил прямо, что мы живем вместе, так что это не ложь. В любом случае, Блю Фалкон никак не может знать этот факт, а даже если бы и знала, в этом заявлении нет ничего предосудительного. Но реакция Блю Фалкон на мой ответ оказалась весьма неожиданной. Я думал, она разочаруется или начнет ворчать. — ...О. У нее вырвался ошеломленный возглас, а затем её губы расслабились. Казалось, она была чем-то обрадована. — Должно быть, она действительно хорошая дочь. — Прошу прощения? — Верно? Насколько же сильно она должна любить своего отца, чтобы не любить, когда он гуляет допоздна? В отличие от нынешних детей, она по-настоящему любящая дочь. Блю Фалкон сложила руки вместе и заговорила так, словно была растрогана. Её голос буквально источал мед. — Ах, ну... полагаю, что так. Туманно ответил я, подавляя чувство неловкости. Дочь, чья любовь заходит так далеко, что она угрожает ножом, шантажирует самоубийством и умоляет изнасиловать её. Но, как бы то ни было, она действительно любит своего отца, так что это не ложь. — С такой хорошей дочерью— Блю Фалкон наклонилась вперед и внезапно приблизилась. Её глаза за визором, оказавшиеся на расстоянии ладони, странно заблестели. — Вы должны жить вместе вечно. Верно? — Ха-ха. Действительно. Какое жуткое пожелание. Жить со взрослой дочерью вечно? Даже не позволить ей выйти замуж? «Герои и вправду сплошь чудаки». — В любом случае, хорошая работа. Если нам выпадет случай встретиться вновь, то увидимся. — Да, обязательно! Блю Фалкон помахала рукой. Я был немного ошарашен тем, что она так легко отступила после того, как липла ко мне на протяжении всей съемки. Я задался вопросом, не задумала ли она чего. «Не, быть не может». Что может задумать незнакомка по отношению ко мне? Я просто на взводе от того, что Хан Соль, Ли Джин А и Ём Ха На так мной манипулируют. В любом случае, съемки закончились. Сотрудники начали сворачивать оборудование, а пиарщик разговаривал с Блю Фалкон неподалеку от меня. Мне тоже пора смываться. До конца рабочего дня еще около тридцати минут, но возвращаться в офис нет необходимости. Под предлогом съемок рекламного ролика никто не станет жаловаться, если я просто уйду. Как раз в тот момент, когда я собирался направиться к кафе, где ждала Ём Ха На. — Кя-а-а-ах—!! Крик. Резкий звук прорезал покой парка на реке Ханган. — З-злодей!! — Бегите!! Я повернул голову. Центр парковой площади. Люди бросились врассыпную, спасаясь бегством. …………… «Ха...» О небеса, за что вы так меня испытываете? Поистине, вы не даете мне ни минуты покоя. Когда люди разбежались, словно во время отлива, посреди пустой площади показалась фигура злодея. Щуплое телосложение, растрепанные волосы, пропитанная потом толстовка. Мужчина с причудливо искаженной внешностью и испускаемой им темно-красной аурой. «Это тоже будет нелегко». В тот миг, когда я узнал лицо этого парня, я нахмурился. Оскверненный Симп. Я видел его в базе данных злодеев. Парень, занимающий верхние строчки уровня угрозы C. Изначально он был крайне обычным и безобидным зрителем — типаж, который особенно предпочитают некоторые девушки-стримеры, — вбухивающим всё свое состояние в трансляции девушек-стримеров. Он мирно жил жизнью, в которой донатил всё заработанное своей любимой девушке-стримеру. Но на Рождество он случайно стал свидетелем того, как его любимая девушка-стример, опубликовавшая уведомление о перерыве в стримах, выходит из мотеля с мужчиной. Используя это чувство предательства и ярость как топливо, он пробудился. Поистине монстр, порожденный болезнями современного общества. Выпученные глаза парня уставились на Блю Фалкон. — Моя Фалкони пахнет... как шлюха! Она пахнет протухшей спермой!! Прокричал парень так, словно причитал. — Кто это! С каким ебаным ублюдком ты трахалась! Ты говорила, что девственница! На стриме ты говорила, что ни с кем не встречаешься! Ты хоть знаешь, сколько денег я на тебя спустил, ты, ебаная шлюха, ебучая спермоприемница!! — ...Боже правый. Это действительно сводит с ума. На таком уровне это настолько уродливо, что даже не вызывает отвращения. Это просто переизбыток уродства. Оскверненный Симп, ты существо, которого не должно быть. Будь моя воля, я бы разрубил тебя Полной Концентрацией Дыхания Солнца. Но, к сожалению, это тело не обладает такими пробужденными способностями. Моя дочь Хан Соль тоже ведет интернет-трансляции. При мысли о том, что такие вот парни смотрят стримы Хан Соль, у меня сводит желудок. «Я определенно должен запереть его в изоляторе для злодеев». Однако безрассудно выступать против него в одиночку было бы сложно. Верхний C-ранг — это весьма непростой противник для одного боевого агента. «Для начала, его пробужденные способности...» [Биологический радар] и [Антизвездная специализация], не так ли? Первое — это способность типа обнаружения, которая позволяет очень точно считывать движения противника женского пола, а второе — способность типа усиления, которая повышает физические возможности при определенных условиях. Иными словами, если я вызову подкрепление из четырех или пяти боевых агентов-мужчин и мы атакуем вместе, то вполне сможем его обезвредить. «Верно. Давайте все вместе поработаем сверхурочно». Как раз в тот момент, когда я собирался запросить поддержку у Бюро управления специальной безопасности по телефону. — Агент! Блю Фалкон преградила мне путь. — Отступите как можно дальше! Вам нужно уйти подальше! — Что? Но этот парень— — Всё в порядке. Я с ним разберусь! Она произвела какие-то манипуляции с устройством на запястье, и с неба донесся жужжащий звук. Дроны. И не один и не два. С неба строем спустилась как минимум дюжина дронов. «Это всё боевые дроны?» Прежде чем я успел ими восхититься, Блю Фалкон взмахнула рукой. — Я позабочусь о том, чтобы этот грязный рот больше никогда не открывался. [Огонь] Па-па-па-панг——!! В отличие от общения со мной, Блю Фалкон не проявила ни капли пощады по отношению к злодею. Десятки микро-ракет устремились к Оскверненному Симпу. С грохотом поднялась пыль, подобно буре. «С ума сойти. Это военный уровень». С такой мощью она могла бы уничтожить танк, а не только злодея. Когда дым рассеялся, показалась фигура Оскверненного Симпа. — Кх-х... больно, больно! Ах ты злобная сука! Разорванная толстовка, кровь сочится из разных ран на теле. Но парень не упал. Он стоял на двух ногах, пошатываясь. Тем временем дронам Блю Фалкон, похоже, требовалось время на перезарядку. Парень был не из тех, кто упустит такой шанс. — Ах вы... суки! Парень сменил направление и бросился в сторону гражданских. Изначально их там быть не должно было, но как только они увидели героя, противостоящего злодею, они стали наблюдать издалека. — Проклятье! Я крикнул и выхватил пистолет, но было слишком поздно. Оскверненный Симп схватил студентку колледжа, которая делала селфи на фоне битвы, и прижал свои синеватые ногти к её горлу. — Отзови дронов! Или я убью эту уродливую суку! — И-и-ик! Пожалуйста, спасите меня! Ты воняешь! Ты такой уродливый! — Заткни ебало, а!? Захват заложника. Возникла самая неприятная ситуация. «...Я не умру своей смертью». ---------- Это никак не может быть моей дочерью. Ни за что. …………… «Черт, дело дрянь». Телосложение Темного Юксу было щуплым и невзрачным. Теперь, когда он полностью укрылся за спиной заложницы, не оставалось ни единого угла для выстрела. С такой задачей с трудом справился бы даже снайпер. Темный Юксу схватил заложницу за шею и принялся яростно трясти ее, вопя в сторону Блю Фалкон. — Говори! С кем ты трахалась?! Что это за ублюдок?! — ……Ха. Ну и кусок дерьма. Даже в такой отчаянной ситуации он продолжал допрашивать Блю Фалкон о ее половой жизни. Кулаки Блю Фалкон, стоявшей передо мной, мелко дрожали. Честно говоря, мне этот Темный Юксу тоже казался омерзительным и просто конченым уебком. Но каково было Блю Фалкон? Быть вынужденной исповедоваться в своей интимной жизни перед этой гнидой — такое положение дел должно быть неописуемо, просто запредельно паршивым. Наверное, ей прямо сейчас хотелось запустить в него ракету. Но из-за заложницы она ничего не могла поделать. В обычных обстоятельствах на слова подобных типов вообще не стоит реагировать. Но Блю Фалкон могла этого не знать. Ситуации с захватом заложников случаются не каждый день. Так что пришло время вмешаться этому дяденьке с его восемнадцатилетним жизненным опытом. Я тихонько коснулся плеча Блю Фалкон. — Успокойся. Не реагируй на его слова. — ………. — Что бы ты ни сказала такому человеку, это не поможет. Давай пока просто потянем время. Блю Фалкон повернула голову и посмотрела на меня снизу вверх. Ее губы, видневшиеся из-под визора, странно изогнулись. «……Почему она улыбается?» Подумать только, она способна улыбаться в ситуации, когда ее прилюдно заставляют признаваться, с кем она спит. Блю Фалкон... эта женщина, возможно, куда смелее, чем я думал. Коротко улыбнувшись, она послушно кивнула на мои слова. — Да, я поняла. Спасибо. «Хм». Почему возникло такое чувство? Словно я наблюдал за послушной дочерью, которая внимает словам отца. Например, как маленькая Хан Соль из поблекших воспоминаний Хан Гана. Как бы то ни было, этот момент мы миновали. Однако наш разговор лишь сильнее раззадорил его безумие. — Эти ублюдки меня игнорируют?! Мои слова для вас пустое место?! Если не ответишь на счет три, я сломаю этой сучке шею! Раз! Хруст. От удушающего захвата лицо студентки-заложницы смертельно побледнело. — Два!! «Черт». Этот сумасшедший ублюдок не блефовал. Он действительно собирался ее убить. Нам даже время потянуть не удастся. — Последний шанс! Говори, с кем ты трахалась! — ………. — Молчишь?! Тогда сдохни—— В этот критический момент... — Я сделала это с дяденькой——!! Знакомый голос внезапно раздался позади Темного Юксу. — Я сделала это с дяденькой, ублюдок ты несчастный! Шорох! Позади Темного Юксу из кустов на клумбе вынырнула огненно-рыжая шевелюра. Это была Ём Ха На. И затем... — БАМ——!! С глухим, но отчетливым звуком удара голова Темного Юксу резко откинулась назад. Гитара. Электрогитара, которой замахнулась Ём Ха На, пришлась точнехонько по черепу Злодея. Бить гитарой по голове — фирменный, привычный и крайне эффективный метод Ём Ха На. — Гхэк!? Не успев даже толком вскрикнуть, Темный Юксу закатил глаза. Он выпустил заложницу и мешком рухнул на землю. Идеальная засада и идеальный нокаут. Вот так просто все и закончилось. Студентка, бывшая заложницей, поворчала, что чуть не сдохла от вони, сделала еще парочку селфи и ушла. Зеваки тоже немного похлопали, после чего разошлись, словно отлив. На месте происшествия воцарилась тишина. Нарушителем этой тишины, естественно, стала Ём Ха На. — Е-е-ей——! Она показала пальцами знак «V» и победоносно посмотрела на меня. — Дяденька, ты видел?! Я уложила его с одного удара! — ………. Вместо ответа я закрыл лицо обеими руками. Стыд накрыл меня с головой, словно цунами. «Пожалуйста…… и что за чушь ты сморозила при всех?» Из всех возможных фраз для эффектного появления она выбрала именно эту. Да и вообще, почему она здесь? Разве она не должна была ждать в кафе? Я же дал ей тридцать тысяч вон, чтобы она спокойно посидела там. Почувствовав, как запульсировало в висках, я подавил вздох. — А? Дяденька, что с тобой? Ты заболел? Обеспокоенно спросила Ём Ха На, подбегая ближе. «Да. У этого дяденьки голова раскалывается. И в основном из-за тебя». И Блю Фалкон. — ………. Она стояла не шевелясь. Я не знал почему. Из-за визора было трудно разобрать выражение ее лица. Но было очевидно, что она не в духе. Поглядите только. Девушка, которая еще мгновение назад была столь дружелюбна, теперь буквально излучала ледяную ауру. «……Почему она так себя ведет?» …………… Блю Фалкон безмолвствовала. Она замерла на месте, словно пораженное молнией дерево. А Ём Ха На—— похоже, плевать хотела на все это. Ни на застывшую Блю Фалкон, ни на меня, сгорающего от стыда. — Дяденька! Мы поймали Злодея, так что пошли поедим! Она подскочила ко мне и взяла под руку, отчего мое предплечье ощутило мягкое, теплое прикосновение. «Ох, ну надо же». Эта девчонка, кажется, на биологическом уровне была лишена чувства такта и смущения. — Я думал, ты ждешь в кафе. — Мне стало скучно ждать, поэтому я пошла прогуляться. Но тут люди начали разбегаться, я пошла посмотреть, в чем дело, а там Злодей, ну я его и треснула. Дяденька, я думаю, сегодня нам нужно съесть что-нибудь очень вкусное. Я потратила кучу сил, пока ловила Злодея. Ты разве не проголодался, дяденька? Пошли скорее кушать! Слова лились из нее непрерывным потоком, без единой паузы на вдох. Какая же она энергичная. Хотелось бы мне, чтобы наша дочь—— Хан Соль поучилась у нее этому. И особенно — прекратила, пожалуйста, резать себе вены. Живя во взрослом мире, полном притворства, расчетов и самозащиты, легко позабыть о подобной освежающей прямоте, не знающей сомнений. Рядом с Ём Ха На я чувствовал себя помолодевшим лет на десять. Словно меня подталкивали жить проще и смелее, следуя зову сердца. Будто яркая энергия этой девчонки была заразительна. Я невольно усмехнулся. — Ладно, ладно. Я понял, понял. Хоть в моем голосе и прозвучал вздох, я не смог скрыть легкую улыбку. Я протянул руку и взъерошил волосы Ём Ха На. Ее огненная шевелюра тут же превратилась в гнездо, торчащее во все стороны. — Ай, ну что ты делаешь! Ём Ха На удивленно подпрыгнула и отмахнулась от моей руки. — Я все утро прическу укладывала! А ты все испортил! — Да ладно тебе, укладывала она. Выглядит точно так же, как всегда. — А вот и нет, сегодня я старалась! Потому что шла на встречу с тобой, дяденька! То, как она надулась в знак протеста, выглядело весьма забавно. Ее щеки даже слегка порозовели. «Милашка». Даже когда она притворно злилась, в ее глазах читалось не раздражение, а скорее кокетливое капризничание. Я улыбнулся и отвел взгляд. В любом случае, пора было уходить. Мой взгляд упал на Блю Фалкон, которая все еще стояла по стойке смирно. — ………. Она по-прежнему молчала. Однако ее кулаки, опущенные вдоль бедер, были сжаты так сильно, что казалось, будто перчатки вот-вот лопнут по швам. К тому же ее плечи едва заметно подрагивали. Одного взгляда на нее хватало, чтобы понять, какую бурю эмоций она сейчас сдерживает. «Это все из-за слов этого ублюдка Темного Юксу». Обозвать ее грязной шлюхой и сливным бачком, заявить, что она лишилась девственности, допрашивать, с кем она трахалась... Конечно, этого ублюдка закроют в изоляторе, где он будет долго страдать и раскаиваться, но это никогда не компенсирует тот моральный ущерб, который нанесли Блю Фалкон. «Тогда что в этой ситуации может сделать этот дяденька……» Дружески подойти, чтобы поболтать и помочь ей успокоиться — точно плохой вариант. Попробуй я такое провернуть, и тут же прославлюсь на интернет-форумах под заголовком вроде «Мужик средних лет подкатывает к героине.JPG». Лучшее, что я мог сделать — это поскорее уйти. Я поклонился Блю Фалкон. — Что ж, я пойду. Вы сегодня отлично потрудились, и спасибо за сотрудничество в съемках видео. — ………. Ответа не последовало. Вместо этого Блю Фалкон механически, очень медленно кивнула. Это было скрипучее движение, похожее на то, как двигается старая шарнирная кукла. Видя ее в таком состоянии, продолжать разговор было бы верхом бестактности. К тому же Ём Ха На уже тянула меня за руку в другую сторону, так что у меня просто не оставалось возможности беспокоиться о госпоже героине. — Дяденька! Мясо! Пошли есть мясо! — Да понял я, понял, прекрати меня тащить. В итоге я покинул место происшествия, ведомый на буксире Ём Ха На. Я чувствовал, как мне в спину вонзается чей-то пристальный взгляд, но оборачиваться не стал. …………… Внутри заведения, полностью оправдывающего свою славу популярного ресторана, было шумно и многолюдно. Хан Гану и Ём Ха На повезло занять столик у окна. Свет уличных фонарей снаружи создавал приятную атмосферу, но стоило Хан Гану сесть, как он почувствовал, что его мысли уносятся куда-то далеко. А все потому, что началось настоящее буйство гитаристки из «Пламенного приступа», Ём Ха На. — Тетушка! Три порции свиной грудинки, две порции свиной шеи и две порции свиных щечек! О, и чеснока побольше, пожалуйста! А угорь у вас есть? — Угорь? Нет, угря у нас нет. — Эх, как жаль. Тогда как насчет устриц или зеленого лука? — У нас есть блины с зеленым луком и блины с устрицами. — Тогда несите и то, и другое! Этот дяденька все съест! Энергично выпалила Ём Ха На, указывая на Хан Гана. Официантка окинула Хан Гана странным взглядом, прежде чем уйти, а сам Хан Ган прочистил горло и залпом осушил стакан воды. — ……Ты хочешь, чтобы я съел весь этот чеснок, зеленый лук и устрицы? — Ага. Тебе нужно много есть. — Зачем? — Просто так! Ём Ха На расплылась в улыбке и замяла тему. Хан Ган недоуменно наклонил голову, но расспрашивать дальше не стал. Он все равно никогда не мог понять, что творится в голове у этой девчонки. Как только принесли закуски, Ём Ха На тут же пододвинула тарелку с чесноком поближе к Хан Гану. Не удовлетворившись этим, она сходила к стойке самообслуживания, набрала еще одну пиалу чеснока и высыпала все это на гриль. — Боже мой……. Вскоре на гриле разложили мясо. С аппетитным шкворчанием по залу поплыл умопомрачительный аромат. Ём Ха На заботливо завернула три хорошо прожаренных кусочка мяса в лист салата и протянула Хан Гану. Она не забыла добавить туда пять долек печеного чеснока и добрую порцию заправленного зеленого лука. — Вот, скажи «а-а-ам». — Да ладно тебе. Я и сам могу поесть. — Ой, ну же! Скажи «а-а-ам»! В конце концов Хан Ган не устоял перед настойчивостью Ём Ха На и принял угощение. — Сегодня я угощаю! Победоносно заявила Ём Ха На прямо перед жующим Хан Ганом. — А у тебя деньги-то есть? — А? Ну конечно. Я накопила с уличных выступлений—— — То, что ты заказала, уже перевалило за двести тысяч вон. А если добавить напитки, выйдет еще больше. — …….. У Ём Ха На отвисла челюсть. Она принялась загибать пальцы, подсчитывая заказанное, и вскоре ее лицо заметно побледнело. — Ч-что... двести тысяч вон……? — Хе-хе. С губ Хан Гана сорвался тихий смешок. — Если уж собралась угощать, выбирала бы место подешевле. — Угх…… прости, дяденька. Ём Ха На понуро опустила голову. — Дяденька, тебе ведь завтра на работу, да? — Да. А что? — Да нет, ничего такого……. Ём Ха На выдержала долгую паузу, прежде чем продолжить. — Даже если ты заплатишь за ужин, за следующее место точно плачу я. — Следующее место? — Ага. Куда мы пойдем после того, как поедим здесь. Хан Ган кивнул. Должно быть, она имела в виду десерт. Чашка кофе после плотного ужина как раз не сильно ударит по кошельку девчонки. — Хорошо. Но кофе я пить не буду. — ……Кофе? — Мне завтра на работу, так что если я выпью кофеин вечером, то просто не смогу уснуть. Выражение лица Ём Ха На стало каким-то странным. — Кофе? Да кто вообще говорил про кофе? — А? Ты же сама сказала про второе место. Разве мы не в кафе собирались? — Да не в кафе! В другое место, совсем в другое! Ём Ха На в досаде застучала палочками по столу. Ее щеки снова залил румянец. — Туда, где тебе понадобятся силы…… то есть, нет, туда, где можно отдохнуть! — Это и есть кафе. Отдыхать за чашечкой кофе. — Угх, да ну тебя! Ём Ха На сердито уставилась на Хан Гана. Но тот ничуть не смутился и лишь добродушно рассмеялся. «Какой же этот дяденька все-таки недотепа». Хан Ган даже не догадывался. Что под «другим местом» Ём Ха На подразумевала мотель для свиданий с мигающими неоновыми вывесками. И что у нее не было ни малейшего намерения отпускать Хан Гана сегодня домой с миром. ---------- Неужели в эту девчонку внезапно вселилась лиса-оборотень? …………… Ужин подошел к концу. Мы выпили ровно столько, чтобы завтра не было проблем на работе. На решетке гриля поблескивали лишь несколько обугленных зубчиков чеснока и свиной жир, а по телу разливалось приятное теплое опьянение. После того как я заставил себя проглотить чеснок, устриц, зеленый лук и прочие продукты, которые якобы полезны для мужской силы, мой желудок был не просто полон, он горел. В сочетании с алкоголем казалось, что каждый кровеносный сосуд в моем теле расширяется. Атмосфера была неплохой. Точнее сказать, весьма хорошей. Сегодня Ём Ха На вела себя куда более сдержанно в плане выпивки, чем раньше. Вместо того чтобы петь, виснуть на мне или заливаться смехом над несмешными шутками, она просто улыбалась чуть больше обычного, а её взгляд был слегка расфокусированным. Пока мы обменивались легкими шутками и опустошали рюмки, напряжение, накопившееся после разборок с Ли Джин А и Хан Соль, растаяло как снег. Но тут. «Что такое?» Мой затылок обдало холодом. Тело было явно разогрето алкоголем и едой, и всё же затылок похолодел. Словно кто-то сунул мне за шиворот кубик льда, я почувствовал холодок, от которого волосы на шее встали дыбом. Ощущение чьего-то пристального взгляда в затылок. Инстинкты Хан Гана, отточенные за 18 лет борьбы со злодеями, забили тревогу. Я как бы невзначай повернул голову, чтобы выглянуть в окно. Только уличные фонари освещали темную улицу. Было видно несколько редких прохожих, но никаких подозрительных личностей, наблюдающих за мной. Я оглянулся еще несколько раз, но результат был тем же. Ах, мне показалось, что на краю зрения мелькнули синие хвостики. «Не, быть не может». Блю Фалкон, должно быть, отправилась по своим делам после окончания съемок. Слишком много всего произошло за эти несколько дней, из-за чего я стал чересчур чувствительным. Должно быть, в этом всё дело. Просто холодный ветер дует в щель окна — убедив себя в этом, я поправил воротник. — Дяденька, водички не хотите? Ём Ха На потрясла пустую бутылку из-под воды. — А? О, да. Я принесу. — Нет уж! Я принесу. Сидите-сидите. Ём Ха На вскочила со своего места. Она направилась к холодильнику уверенным шагом, даже не пошатываясь — весьма энергично. Мгновение спустя. Ём Ха На вернулась с бутылкой холодной воды. Но. — .........Хм? Она села не напротив меня, где сидела раньше, а рядом со мной. — Ой. В тот момент, когда Ём Ха На плюхнулась рядом, узкая скамейка в мясном ресторанчике оказалась полностью занята. Наши бедра и плечи соприкоснулись без малейшего зазора. Тепло её тела передавалось сквозь ткань, и до меня донесся тонкий аромат шампуня. Повторюсь еще раз — Хан Ган не импотент. Благодаря эффекту повышения тестостерона от усиливающей сыворотки у него столько энергии, что это даже становится проблемой. Поэтому неудивительно, что мой взгляд сам собой скользнул вбок. Сегодня наряд Ём Ха На был на удивление откровенным. Под кожаной курткой, которую она скинула, сославшись на жару, на ней был вязаный топ без рукавов — да еще и с вырезом в районе груди. Когда она наклонилась вперед, положив руки на стол, её декольте и даже подмышки оказались у меня прямо перед глазами. «Кхм». Я сознательно отвел взгляд и вместо этого уставился на ни в чем не повинную рюмку из-под соджу. Я не знал, куда девать глаза, находясь рядом с молодой девушкой, которая моложе моей дочери. Пока я размышлял, как бы помягче заставить Ём Ха На вернуться на свое прежнее место. Шурх. Ём Ха На положила голову мне на плечо. — Дяденька. — Да. — Вы мне нравитесь. — .......... Мое сердце остановилось примерно на три удара. Я не шучу — оно действительно остановилось. Рука, сжимавшая рюмку соджу, замерла в воздухе. Я медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Ём Ха На сверху вниз. Положив голову мне на плечо, она смотрела на меня снизу вверх полуприкрытыми глазами. — Ты пьяна? Нарочито грубовато спросил я. — Я не пьяна. Я выпила всего три рюмки соджу. — Тогда с чего вдруг— — Я говорю искренне. Она крепче вцепилась в мою руку, закрепляя сказанное. — Вы мне нравитесь, дяденька. «Угх». Я едва подавил стон, готовый сорваться с губ. Казалось, хмель от алкоголя мгновенно испарился. В голове всё начало путаться в сложные узлы. Ли Джин А. Её лицо всплыло в памяти первым. Если она об этом узнает, то ни за что не оставит это просто так. Вспомните сегодняшнее утро, когда она загнала меня в угол с той фотографией теста на беременность Ём Ха На. Мы с Джин А даже переспали, и, на мой взгляд, находились где-то между флиртом и серьезными отношениями. Если бы я сказал ей «Я встречаюсь с Ём Ха На», велика вероятность, что она восприняла бы это как измену. Следующей была Хан Соль. Она моя дочь, поэтому в обычной ситуации она не должна ничего говорить. Не дело дочери вмешиваться в то, с кем встречается её разведенный отец. Но наши с Хан Соль отношения нельзя назвать нормальными. Что произошло с ней на выходных? Она показала мне порезы на запястье, сжимая в руке нож для фруктов, угрожала навредить себе и даже просила меня изнасиловать её. «......Угх». Хан Соль определенно будет против этого очень, очень сильно. Она ни за что не примет это тихо и мирно. Теперь я понимаю, почему внезапные признания в любви называют «атаками признанием». Если бы я кому-нибудь рассказал, что такая красивая и веселая девушка, как Ём Ха На, призналась мне в своих чувствах, мне бы все обзавидовались, спрашивая, не спас ли я страну в прошлой жизни. Я должен был бы бить поклоны небесам три тысячи раз. Но прямо сейчас. Я чувствовал, как мое душевное равновесие перемалывают в огромном блендере. …………… Мне нужно было хоть что-то ответить, но слова не шли. Как мне справиться с этой ситуацией? Первый вариант: Ответить «Черт возьми, Ха На! Ты мне тоже нравишься!» Это всё усложнит с Джин А. Да и Хан Соль это не понравится. Второй вариант: Ответить «Прости, я думал, мы просто друзья...» Такие фразочки часто используют девушки, у которых много друзей-парней — по сути, максимально мягкий отказ. Но это положит конец моим отношениям с Ём Ха На. И я бы чувствовал себя препаршиво из-за этого. Итог: Мне не подходил ни один из вариантов. В тот самый момент, когда мой разум начал пустеть. Возможно, прочитав бурю эмоций, промелькнувших на моем лице, Ём Ха На рассмеялась. — Расслабьтесь, дяденька. Никто не собирается вас съесть. Она похлопала меня по плечу. — Не бойтесь. Я не прошу вас начать со мной официально встречаться. — ...А? — Я насквозь вижу, о чем вы думаете. ⟨Ах — дело дрянь. Всё станет слишком сложно, если я начну с ней встречаться. Должен ли я её отвергнуть?⟩ Ведь так? Попав прямо в яблочко, я захлопнул рот. — Я знаю. Я знаю, что ваше положение непростое. Знаю, что мое внезапное признание заставило вас чувствовать себя неловко. Так что можете не думать об отношениях. Точнее, даже не думайте об этом. Её голос оставался легким и веселым. Но в этой легкости я уловил странную заботу. Нам не обязательно встречаться. Она не просила об отношениях. Другими словами, сегодняшнее признание было лишь тем, что Ём Ха На честно призналась в своих чувствах ко мне. Честно говоря, это было похоже на спасательный круг. Чувство вины и тревога, терзавшие мою совесть, разом отхлынули, и мои напряженные плечи плавно расслабились. «Что ж, это... я и правда...» Я поистине ужасно трусливый ублюдок. Эта юная девушка набирается смелости, чтобы признаться в чувствах, а я испытываю облегчение от того, что она открывает мне пути к отступлению. Просчитывая лишь свои собственные обстоятельства — что сказать Джин А, как отреагирует Хан Соль. Совершенно не беря в расчет то, что может чувствовать Ём Ха На, произнося эти слова. Мне нечего было бы сказать в свое оправдание, назови меня кто мусором. — И вы знаете... Взгляд Ём Ха На на мгновение скользнул по моим глазам. — Что... кажется, у вас есть близкая коллега на работе. Было бы неловко, не так ли? — ...Откуда ты. Я начал было расспрашивать её, но закрыл рот. Ли Джин А. Как Ём Ха На заметила существование Джин А? Скорее всего, она не знает в деталях, кто такая Джин А — это предположение, вероятно, верно. Но она инстинктивно почувствовала что-то вроде «рядом с дяденькой вьется какая-то женщина». В женской интуиции и вправду есть что-то пугающее. Пока я судорожно подыскивал оправдание, Ём Ха На приложила указательный палец к моим губам. — А-а, вам не нужно оправдываться. Я вас не осуждаю. Убрав палец, она игриво пожала плечами. — Я просто констатирую факт. Вы популярны, вам есть что защищать, есть люди, с которыми нужно считаться. Начало чего-то серьезного вроде отношений с такой, как я, только прибавило бы вам головной боли, верно? Я не мог этого отрицать. Она была права. Моя нынешняя ситуация напоминала танцы на тонком льду. Если бы к этому добавились официальные романтические отношения с Ём Ха На, этот тонкий лед бы явно треснул. — Так что не принимайте это так близко к сердцу. Ём Ха На подалась вперед, придвигаясь ко мне еще ближе. Сладкое дыхание, смешанное с алкоголем, коснулось моего лица. — Мне просто нравится быть с вами, дяденька. Нравится болтать и проводить время, вместе есть, вместе избивать злодеев. Её рука мягко опустилась на мое бедро. — Не называйте это отношениями. Вы ведь можете просто воспринимать это как совместное времяпрепровождение? — ...Времяпрепровождение? — Да. Вкусно есть, пить, смеяться и разговаривать— Её палец начал медленно вычерчивать круги на моем бедре. — И чувствовать человеческое тепло. Я хочу быть вместе, с вами, дяденька. Влажный шепот проник мне в ухо. — ......... Тепло. Я не настолько наивен, чтобы упустить подтекст этого слова. Ём Ха На прямо сейчас открывала мне пути к отступлению. Откладывая в сторону сложные вопросы, такие как ответственность или определение статуса отношений, и предлагая просто проводить время вместе. Вместо тяжелого бремени роли влюбленных, она предлагала отношения на уровне секс-партнеров или друзей с привилегиями. По меркам, которые я знал, это было предложение, от которого мне следовало бы отказаться. Но. Смог бы я, нынешний я, отказаться? Если я соглашусь, то смогу держать это в тайне от Джин А и Хан Соль. Смогу и дальше поддерживать связь с Ём Ха На. Поскольку мы не будем любовниками, даже если что-то произойдет с Джин А, это не будет считаться изменой. «......Это софистика. Совершенно омерзительная». Я это понимал. Но эта софистика казалась невыносимо сладкой. — Дяденька. Голос Ём Ха На, проникающий мне в ухо, был томным, но вязким. — Я хочу быть вместе, с вами, дяденька. Вы ведь чувствуете то же самое, не так ли? В её полуприкрытых глазах отразилось мое растерянное лицо. Красные губы Ём Ха На изогнулись в соблазнительной дуге. — Я... не хочу сегодня возвращаться домой. А вы, дяденька? ---------- Папа... ... — У-у-э-э-э-к! Тело Хан Соль согнулось буквой «Г» над унитазом. — Кх-х-х-у-у-ук... Желудочный сок хлынул вверх по пищеводу, обжигая горло. Из пустого желудка — ведь она даже не ужинала — ничего не должно было выходить, но спазмы не прекращались. Содрогаясь всем телом, словно пытаясь выжать то, чего нет, она изрыгала лишь желтую желчь. Но сколько бы она ни блевала, тошнота, бурлившая в желудке, не утихала. — Угх, у-у-ук, у-у-у... Даже не подумав смыть, Хан Соль прижалась лбом к холодному кафельному полу. Та сцена никак не выходила у нее из головы. Ярко-розовая неоновая вывеска, мигающее табло, надпись «Отель любви». Спина отца. И цепляющаяся за его руку сучка с волосами цвета пламени. — Угх, у-у-ук... Стоило ей подумать, что все немного улеглось, как тошнота накатила снова. Ей не хотелось этого представлять, но картины все равно всплывали сами собой. Крепкие руки отца, обнимающие ту женщину за талию, их прижатые друг к другу тела, скользкие от пота, кувыркающиеся в постели. То, как он прикасался к ней самой на прошлых выходных, или, возможно, еще более страстно, исследуя тело этой сучки. Каждый раз, когда это наваждение всплывало в мыслях, все ее внутренности скручивало от боли. Ей хотелось выблевать все, что было в желудке, а если бы представилась возможность — вытащить собственный мозг и выскоблить его дочиста. Мерзко. Мерзко, мерзко, мерзко. Было ли это омерзением, ревностью или яростью, но эта черная, липкая эмоция намертво вцепилась в ее сердце и не отпускала. Шатаясь, Хан Соль поднялась на ноги и посмотрела в зеркало в ванной. Из отражения на нее смотрела полубезумная женщина с опухшими глазами и расфокусированным взглядом. Почему, почему, как такое могло произойти. Почему она тогда просто стояла и смотрела? Почему она просто наблюдала за тем, как эта сучка вешается на руку ее отца? Почему она развернулась у самого входа в отель любви? Почему не ворвалась внутрь и не утащила отца? Как Блю Фалкон, Хан Соль вполне могла это сделать. Она могла разбить окно своими дронами и разнять их. Могла вцепиться той девке в волосы и швырнуть ее на землю. Но она этого не сделала. Ее словно парализовало, ноги не могли сдвинуться ни на миллиметр, и она лишь издалека смотрела, как закрывается дверь мотеля. На самом деле Хан Соль прекрасно знала, почему так поступила. Она просто пыталась не думать об этом осознанно, но глубоко в сердце ответ был всегда. «Потому что я его дочь». У нее не было никаких оснований. У Хан Соль не было причин запрещать отцу встречаться с женщиной. Карта, которую держала Хан Соль, называлась [Дочь]. Страх быть брошенной, шрамы от селфхарма и неродственные отношения отца и дочери, от которых отец так упорно отворачивался. Она использовала все это как оружие, чтобы переступить с ним запретную черту. Но ее главное оружие — карта [Дочь], которой она так гордилась, — теперь превратилось в яд. Будь она его девушкой, она могла бы сделать это. Могла бы влепить ему пощечину и закричать: «Почему ты встречаешься с другой женщиной?», потребовать расставания, разрыдаться и заставить извиняться. Дочь не могла. У дочери без матери не было права мешать отцу встречаться с кем-то. Дочь не могла сказать отцу, чтобы он ни с кем не встречался. Она не могла закатывать истерики из-за того, что он хочет снова жениться. А слезы о том, что ей не нужна мачеха, лишь выставили бы ее капризным, незрелым ребенком. Да, Хан Соль была напугана до глубины души. Одно неверное слово — и всему конец. Их отношения с отцом, едва скрепленные плотской близостью, могли полностью разрушиться из-за единственной ошибки. Конечно, Хан Соль добилась от отца заверений, что он никогда ее не бросит, потребовала доказательств и даже переспала с ним. То, что она переступила эту запретную черту с отцом, казалось ей завоеванным трофеем. Но то, что он переступил черту со своей дочерью, вовсе не означало, что отец не может встречаться с кем-то другим или жениться. «Соль, ты ревнуешь? Прежде всего, ты моя дочь». Что делать Хан Соль, если она услышит эти слова? «С кем встречается папа — не твое дело». Как жить Хан Соль, если она услышит такое? — Ха, у-у-у... Кое-как умывшись, Хан Соль грубо вытерла мокрый рот тыльной стороной ладони и вышла из ванной. Отец, который испытывал чувство вины и принимал ее, потому что видел в ней дочь. В тот момент, когда она проявит женскую ревность перед таким отцом... Их отношения, эта шаткая ходьба по канату, могут оборваться навсегда. «Что, если папа... возненавидит меня?» Вот почему она сдержалась и не ворвалась в отель любви. Потому что так ее не бросят. Но цена за это была сокрушительной. Даже в этот самый момент ее отец, скорее всего, кувыркался в постели с той женщиной. Шептал ей слова любви, смотрел на нее с тем же выражением лица, с каким смотрел на Хан Соль. Хан Соль рухнула лицом на кровать. На одеяле все еще держался едва уловимый запах ее отца с прошлых выходных. Она уткнулась в него лицом и глубоко вдохнула, но легкие наполнились не облегчением, а еще более глубоким отчаянием. Она злилась до безумия, но в то же время ей было так паршиво, что из глаз лились слезы. — ...Папа. Тихо сорвалось с ее губ. Одно-единственное слово, в котором не было ни обиды, ни мольбы, ни смирения. — Папа... Ответа не последовало. Отец не услышит безмолвных криков своей дочери. Он сейчас утопает в теле той сучки. Рука Хан Соль вцепилась в подушку. Ногти вонзились в ткань, побелев. — Папа... В темноте Хан Соль лишь повторяла это. Человек, которого она винила, ненавидела и в то же время безумно любила. Снова и снова. ... На следующее утро. Я пришел на работу, похожий на настоящего зомби. Тело двигалось, но мысли витали где-то очень далеко. Я не помнил, как ехал в метро, как добирался до офиса и как садился за свой рабочий стол. Я включил компьютер и тупо уставился в монитор. Промелькнул экран загрузки, появился рабочий стол, выскочило окно входа, но мои руки так и не прикоснулись к клавиатуре. «Чувствую себя так, словно из меня высосали весь костный мозг». Будто костный мозг вытянули через соломинку. А Ём Ха На, которая и высосала его, без устали демонстрировала мне на практике действие бодрящей еды, совершенно не утомляясь. — Ха-а... Я закрыл лицо руками и вздохнул. Что именно я сейчас делаю? Возник этот вопрос. Позвольте мне оглянуться на мою жизнь в качестве Хан Гана в этом «Пятом мире». Ли Джин А. Коллега по работе и младшая сотрудница. Хан Соль. Моя дочь по семейному реестру. Ём Ха На. Знакомая девушка, которая по возрасту годится мне в дочери. Если подвести итог, я переспал со всеми тремя женщинами. Причем за очень короткий промежуток времени, практически одновременно. На прошлой неделе в будни — с Ём Ха На и Ли Джин А, на прошлых выходных — с Хан Соль, а на этой неделе — снова с Ём Ха На. Поистине убийственный график. Но. «Я ведь ни с одной из них не определял наши отношения как [возлюбленные]». В этом мире я просто жил, плывя по течению. Может, потому что меня зовут Хан Ган. Подобно реке Ханган, я просто плыл по течению, отдаваясь на волю любым обстоятельствам. Течение было слишком сильным, чтобы бороться, да и воли к сопротивлению у меня не имелось. Как Хан Ган, я поддался соблазну Ли Джин А, уступил шантажу Хан Соль и принял предложение Ём Ха На. Оглядываясь назад, я понимаю, что это жизнь без собственного выбора. Каковы были условия прохождения испытания, данного тремя богинями? Нормальная любовь. Найти ее и стать счастливым. «Нормальная... любовь». Я откинулся на спинку стула и посмотрел на потолок. Нормальна ли эта ситуация? «...Хм». Если изрядно растянуть границы понятия «нормально», то, возможно, и гарем можно счесть нормой. В конце концов, три богини, устроившие мне это испытание, родом с Олимпа. А по меркам олимпийских богов гарем не является чем-то странным. Взять хотя бы верховного бога Олимпа, повелевающего небом, громом и молниями. Если перечислить всех женщин, к которым он прикасался, получится целая книга. В тех краях даже инцест — обычное дело. Разве Богиня Семьи и Бог Грома не брат и сестра, являющиеся при этом супругами? С точки зрения богов, мои отношения с Хан Соль могли бы даже получить одобрение Богини Любви в духе: «А у тебя неплохой вкус, а?». «Что за софистику я тут развожу...» Ладно, сделаем сотню уступок и допустим, что гаремы — это нормально. Допустим даже, что инцест по божественным меркам тоже в порядке вещей. Проблема в том, что я абсолютно не уверен, смогу ли быть счастливым, встречаясь с тремя женщинами одновременно. Позвольте мне подумать о трех женщинах, которые сейчас меня окружают. Во-первых, Ли Джин А. Я думал, она просто жизнерадостная младшая сотрудница. Но Ли Джин А, которую я узнал по-настоящему... ну, скажем так. Во-первых, ее взгляд, когда я заговорил о Ём Ха На на крыше, был довольно пугающим. Будет ли правильным описать его как слишком чистый и преисполненный убежденности? И подозрение, что она тайно разблокировала мой телефон. Как ни крути, объяснение, будто она увидела все содержимое сообщений через всплывающие уведомления, не имеет смысла. Во-вторых, Хан Соль. Ребенок, которого я считал хорошей дочерью, пусть и немного отстраненной. Но эта мысль была в корне неверной. У Хан Соль на запястье красовались похожие на штрих-код шрамы от селфхарма, и она оказалась очень, очень пугающей дочерью, которая без колебаний использовала собственное тело в качестве залога для шантажа, лишь бы обладать отцом. В-третьих, Ём Ха На. Самая, казалось бы, классная и беззаботная, веселая и эксцентричная барышня. Но давайте подумаем хладнокровно. Красивая молодая девушка чуть за двадцать, у которой впереди блестящее будущее, предлагает себя в качестве сексуального партнера такому старику, как я? Это действительно грубо и неуважительно по отношению к Ём Ха На, но, возможно, за той жизнерадостностью, которую она демонстрирует, скрывается какая-то душевная травма или ментальное искажение. «...Неужели я конченый ублюдок, раз думаю о них в таком ключе?» Но если подумать в позитивном ключе. В этом мире, будучи Хан Ганом, я довольно силен. А значит, внезапная смерть мне не грозит. Вероятно. Например, быть убитым любимой женщиной, как в первом или втором мире. Или попасть под бандитский обстрел и умереть, как в третьем мире. Я не столкнусь с подобной смертью, по крайней мере, в этом мире. Пока не случится форс-мажорного бедствия вроде нашествия Рептилоидов. Пока дело не дойдет до катастрофы такого масштаба, я смогу выжить. Во всяком случае, вероятно. Но одно лишь выживание — это еще не все. «Настоящая проблема в том... как распутать этот запутавшийся клубок». Ли Джин А, Хан Соль, Ём Ха На. Я связан с тремя женщинами, и эти отношения запутались, словно безнадежно стянутый клубок ниток. Ли Джин А знает и о Хан Соль, и о Ём Ха На. Хан Соль... вероятно, подозревает, что я встречаюсь с другими женщинами. Именно это послужило триггером для ее шантажа с селфхармом. Ём Ха На, похоже, смутно догадывается о существовании Ли Джин А, но не знает о Хан Соль. Это даже не любовный треугольник, а четырехугольник. Как мне распутать эту нить? «Для начала устроить очную ставку на четверых, чтобы они узнали друг о друге?» Стоило этой мысли возникнуть, как в моей голове вспыхнули ярко-красные сигналы тревоги. «Нет, это не то». Их столкновение закончится хорошо? Да ни за что. Это будет не встреча на четверых, а смертельная битва. Тогда... что мне делать? Я обхватил голову руками и мучился, но время шло, а решение так и не приходило в голову. ---------- На этот раз всё и правда по-другому! …………… «Так больше продолжаться не может». Сколько ещё я буду плыть по течению, словно речной мусор, увлекаемый бурным потоком? Если ситуация запуталась, её нужно распутать. И если не получается разобрать этот клубок по ниточке вручную, придётся принять волевое решение — подобно Александру Македонскому, разрубившему Гордиев узел своим мечом. То же касается и той неразберихи, что сковала меня сейчас. Три переплетённые нити обвивают моё тело, медленно, неумолимо затягивая петлю. Ли Джин А. Хан Соль. Ём Ха На. До сих пор я просто плыл по течению, позволяя им тащить меня туда, куда им вздумается. И к чему это привело? Когда Ли Джин А звала меня на совместную тренировку, я шёл. Когда предлагала пообедать вместе, я соглашался. Когда звала выпить — пил. Когда просила зайти к ней домой — послушно шёл. Когда Хан Соль угрожала порезать себя ножом и требовала моего тела, я уступил. Я переступил запретную черту отношений между отцом и дочерью. Когда Ём Ха На протянула руку со словами «давай проводить время вместе», я без колебаний ухватился за неё. Я повёлся на софистику о том, что мы не любовники, а просто делимся друг с другом теплом. Оглядываясь назад, я понимаю, что в этом мире я не принял самостоятельно ни одного решения. «Надо это менять». Вместо того чтобы безвольно поддаваться течению, я должен сам прокладывать курс. Даже если Ли Джин А сделает шаг навстречу, даже если Хан Соль вцепится в меня мёртвой хваткой, даже если Ём Ха На протянет руку. Я не могу просто безропотно принимать это. Мне нужно вернуть контроль в свои руки. Подумать только, Хан Ган — сорокалетний мужик, повидавший виды и прошедший огонь и воду. А с другой стороны — Ли Джин А, Хан Соль, Ём Ха На? Юные девицы, ещё не вкусившие всех прелестей и горестей взрослой жизни, по возрасту годящиеся мне в дочери. Так почему же до сих пор я безвольно барахтался и позволял им задавать темп? Приходил по первому зову, обнимал, когда просили, раздевался по приказу, ложился в постель по первому намёку. Поистине глупейшее поведение. Моё прежнее «я», возможно, не сильно отличалось от них по возрасту, но у Хан Гана разница солидная. И пусть у прежнего Хан Гана почти не было опыта общения с женщинами, разве я сам не накопил его, умерев целых четыре раза? А значит, и по годам, и по опыту именно я должен держать в руках ключи от этих отношений и управлять ими. «Да, нужно проявить твёрдость». Я больше не позволю вертеть собой как вздумается. Буду отказывать там, где нужно отказать, и проводить чёткие границы. Моя жизнь безотказного простака, который на всё соглашается, заканчивается сегодня. Я покажу им, что такое взрослое достоинство. Я сам установлю правила в этих отношениях. И центром их буду я, двигаясь в том темпе, который удобен мне. Я сжал кулак с мрачной решимостью. Под столом на моём напряжённом кулаке вздулись вены. С приливом уверенности даже затекшая шея немного расслабилась. Но стоило мне укрепиться в своём решении... — Сонбэ. Знакомый голос раздался прямо из-за плеча. Я вздрогнул и тихонько разжал кулак. Повернув голову, я наткнулся на взгляд Ли Джин А, которая смотрела на меня сверху вниз. — Нам нужно поговорить. — А, да, конечно. — Давай в комнате отдыха. Это займёт всего минуту. — ...Так внезапно? Стоило мне это произнести, как брови Ли Джин А слегка дрогнули. — Внезапно? Ты ведь не против, правда? Сияющая улыбка. Мягкий тон. Добрая, светлая и невероятно милая улыбка. Но аура, исходившая от неё в этот момент, была далека от обычной. Словами это передать трудно, но Ли Джин А сейчас всем своим видом безмолвно транслировала: «Ты ведь понимаешь, что тебе не поздоровится, если ты откажешься». Она не говорила этого напрямую, но давление ощущалось физически. После того как мы переспали в пятницу вечером, отношение Ли Джин А едва заметно изменилось. В нём появилось отчётливое собственническое чувство. Отказ даже не рассматривался. Если бы я упёрся здесь, она, казалось, была готова выбить из меня этот «разговор» любыми средствами. Я уже чувствовал на себе взгляды коллег. Так что устраивать сцену прямо в офисе было бы себе дороже. — ...С чего бы мне быть против. Я поднялся со своего места, стараясь казаться непринуждённым. Моя решимость вернуть контроль над ситуацией ещё не угасла. Я просто уступил в этот раз, потому что у меня не было веских причин для отказа. Только в этот раз. …………… Дверь комнаты отдыха закрылась с негромким щелчком. Герметичное пространство, отрезанное от внешнего мира. Как только дверь захлопнулась, атмосфера вокруг Ли Джин А мгновенно переменилась. Давление, которое она демонстрировала в офисе, испарилось без следа, и передо мной снова стояла привычная дружелюбная и тёплая младшая коллега. — Сонбэ, у тебя галстук немного съехал. Подожди секунду. Она протянула руки и принялась поправлять узел моего галстука. У меня даже не было возможности отказаться. Расстояние между нами сократилось, её тонкие белые пальцы коснулись воротника, и до меня донёсся едва уловимый аромат её духов. Слишком интимно. Настолько, что это даже пугало. Со стороны она выглядела как заботливая жена, провожающая мужа на работу. — Ты выглядишь очень уставшим, сонбэ. У тебя под глазами тёмные круги. Ли Джин А внимательно вгляделась в моё лицо. — Чем ты занимался прошлой ночью? Похоже, совсем не спал. — Ну, понимаешь... Сам по себе вопрос был обычным, но загвоздка заключалась в том, что я не мог сказать правду. Что я делал? Всю ночь кувыркался в мотеле с Ём Ха На. Я думал, у меня кости расплавятся, пока я лично проверял эффективность тонизирующей еды. «И как мне на это отвечать?..» — Я... не мог уснуть. Поэтому ночью решил потренироваться. — Потренироваться? Но ты ведь и днём занимаешься. — Да. Просто почувствовал, что в последнее время мне не хватает выносливости. И это не было ложью. Поскольку я поднимал тело Ём Ха На и совершал движения, похожие на приседания, это вполне можно было считать интенсивной кардиотренировкой с небольшим весом. Ли Джин А слегка наклонила голову набок. — Ну надо же, как ты стараешься. К счастью, Ли Джин А не стала копать глубже. Но стоило мне облегчённо вздохнуть, как она принюхалась и снова склонила голову. — А? Сонбэ, ты снова сменил кондиционер для белья? — ...М-м? — Или это парфюм? — А, это? Да я просто... Я запнулся. Это определённо был запах и духи Ём Ха На. — Я сменил стиральный порошок. В супермаркете как раз была распродажа. — Да неужели? Сменил всего через неделю. У тебя довольно переменчивые вкусы. Опять упрёк, отсылающий к прошлой неделе. От этого колкого замечания у меня перехватило дыхание. — Кхм, кхм. Я откашлялся и отвёл взгляд. Чёрт возьми. Что это вообще за чувство? Словно я неверный муж, который вернулся домой после измены и столкнулся с женой прямо на пороге. Я ведь даже не женат на Ли Джин А, так почему я чувствую себя пойманным за руку воришкой? Вина? Или инстинкт выживания? Ли Джин А всё так же лучезарно улыбалась, продолжая поправлять мой галстук. — Но, сонбэ. Она бросила эти слова как бы невзначай. — Мы ведь встречаемся, правда? — ... Хуже не придумаешь. Вопрос, которого я больше всего хотел избежать и который отчаянно игнорировал, наконец-то встал передо мной ребром. — Э-э, ну... Мои губы словно склеились, не желая размыкаться. Смертельная дилемма, в которой я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть её слова. Что произойдёт, если я скажу «нет»? Если заявлю, что ночь в пятницу была лишь интрижкой на один раз, а она для меня — просто развлечение? — Ведь так? Ты же не думаешь иначе? — Ха-ха... Ли Джин А подняла голову и заглянула мне в глаза. — Ты ведь всё ещё встречаешься с другими женщинами, да? Женщины. Она почти наверняка знала о прошлой ночи. Или, по крайней мере, обо всём догадывалась. — Эта девчонка, Ём Ха На... вы ведь никто друг другу, верно? Прямое упоминание имени ударило под дых, выбивая воздух из лёгких. — Она просто... ну, младшая знакомая. Мы вроде как друзья. — Друзья? Ли Джин А прищурилась. — Разве у вас не слишком большая разница в возрасте? Она ведь тебе чуть ли не в дочери годится, разве нет? Дочь. Это слово острым ножом вонзилось мне в грудь. Ём Ха На действительно годится мне в дочери. А ещё я переспал с Хан Соль, моей настоящей дочерью. Я чувствовал себя так, словно детектив допрашивает вора, предъявляя всё новые обвинения, чтобы сломить его волю. — Ну... поэтому мы и общаемся по-простому. Она очень открытая. Я замялся. Хуже некуда. Даже для моих собственных ушей это звучало как жалкое и подозрительное оправдание. Чем больше я лепетал, тем холоднее становился взгляд Ли Джин А. Её губы всё так же улыбались, но тепло из глаз полностью испарилось. — Сонбэ? — ...Да? — Давай проясним ситуацию раз и навсегда. Её рука, сжимавшая мой галстук, натянулась. Крепко. Ткань плотно прижалась к кадыку, слегка сдавливая горло. «Неужели... Ли Джин А всегда была такой?» Чужая душа — потёмки, как верно подмечено. Это пугало. И её внезапная перемена в поведении, и это жуткое выражение лица, когда холодные глаза и улыбающийся рот существовали словно отдельно друг от друга. — Я спрошу ещё раз. Мы ведь встречаемся, правда? Галстук затянулся ещё сильнее, перекрывая кислород. — Ты ведь не просто играл со мной, сонбэ? …………… Честно говоря, мне было даже немного обидно. Давайте посмотрим на вещи объективно. Разве я насильно затащил Ли Джин А в мотель? Вовсе нет. Всё было с точностью до наоборот. Это Ли Джин А предложила потренироваться, это она позвала поесть после зала, это она сказала, что знает отличное местечко, где можно выпить. Она предложила посмотреть кино, притворилась пьяной и споткнулась, чтобы я проводил её до квартиры, а потом открыла дверь и позвала выпить воды, чтобы протрезветь перед уходом. Я просто соглашался на всё. Я делал всё, что предлагала Ли Джин А, разве нет? Конечно, я не утверждаю, что невиновен, раз так легко соглашался на всё готовое. Но когда весь процесс шёл как по маслу, словно по идеально написанному сценарию, выставлять меня сейчас единственным бессовестным изменщиком... Эта ситуация казалась полнейшим абсурдом. Однако обиды сорокапятилетнего мужчины не имели никакого веса в этой запертой комнате. — Сонбэ. Голос Ли Джин А выдернул меня из пучины размышлений. Она уже держала в руках свой телефон. — Посмотри на это. Экран оказался прямо перед моим носом. Фотография. Снимок, сделанный в том самом уютном баре. В мягком приглушённом свете — мой профиль с поднятым бокалом. А рядом — лицо Ли Джин А, которая смотрела на меня, держа камеру. Селфи. Я даже не помнил, когда она успела его сделать. Картинка на экране сменилась. На этот раз — кинотеатр. Перед началом сеанса моё лицо сосредоточено на ведёрке с попкорном, из которого я увлечённо его таскаю. И снова снимок, сделанный исподтишка, на котором Ли Джин А смотрит на меня с нежностью и обожанием. — Когда ты только успела всё это снять... — То тут, то там во время наших свиданий. Ты у нас такой невнимательный, сонбэ, вот ничего и не заметил. Ли Джин А расплылась в улыбке. — Красиво получилось, правда? Я поймала твои лучшие ракурсы. — ...И зачем ты мне это показываешь? — Для профиля. Она хитро улыбнулась. — Поставь на аватарку в мессенджере. Ту, где мы вместе. — Что? — О, и у тебя ведь есть аккаунт в Фейстаграме, верно? Хоть ты его и забросил. Туда тоже выложи. И подпиши хэштегом вроде [Свидание с девушкой]. ---------- Это всё, что мне нужно...... …………… — П-погоди. Это уже слишком. Я инстинктивно попытался остановить Ли Джин А. Поставить статус «В отношениях» в профиле мессенджера и Фейстаграма? По сути, это было требованием поставить на себе клеймо «встречаюсь с Ли Джин А» перед всеми контактами Хан Гана в социальных сетях. — Джин А, это немного затруднительно. Я постарался говорить как можно более разумно и зрело. — Мой профиль в мессенджере и Фейстаграм видят все коллеги по работе. Это накладывает определенные обязательства. Ты бы и сама чувствовала себя неловко. — Обязательства? — Да. Поползут слухи, а это может повлиять на кадровые вопросы. Мы хоть и находимся в некоторой «серой зоне», но всё же подчиняемся государственному ведомству. — И что? — Служебные романы приносят кучу хлопот, стоит только слухам поползти. Они не запрещены, но и не поощряются. За спиной начнутся пересуды, это может сказаться на оценке эффективности. Я-то буду сражаться на передовой до самой пенсии, но вот ты... — Сонбэ, а разве не твоё нынешнее положение приносит тебе хлопоты? Джин А бесцеремонно прервала меня. На её лице по-прежнему играла улыбка. Но глаза оставались абсолютно холодными. — Мне кажется, скрывать наши отношения и делать вид, будто мы едва знакомы, куда труднее. К тому же, все, кому надо, уже и так всё заметили, верно? Нам обоим будет гораздо спокойнее, если мы просто сделаем всё открыто. — Но коллеги... — Ну и что, если коллеги узнают? Все, кому положено, уже в курсе. Мы ведь не крутим интрижку на стороне и не совращаем малолетних. Мы взрослые люди, которые состоят в нормальных отношениях. Джин А подалась вперед. Её рука, сжимавшая мой галстук, снова натянулась. — Просто сделай это официальным. Пусть все знают, что Хан Ган и Ли Джин А заняты. Тогда и всякие мухи не будут кружить рядом. Мухи. Было слишком очевидно, кого именно она имела в виду под этим словом, чтобы я мог возразить. «...Очередной цугцванг». Это было чистейшее дежавю. То самое непреодолимое ощущение неизбежного мата, которое я испытал, когда Хан Соль угрожала порезать себя ножом прямо у меня на глазах. Что произойдет, если я упрямо откажусь? Джин А не отступит просто так. Она прибегнет к еще более радикальным мерам. К таким, которые полностью уничтожат мою репутацию на работе. Например, опубликует разоблачение на доске объявлений компании или похоронит меня в социальном плане, выдвинув ложные обвинения в сексуальных домогательствах или злоупотреблении служебным положением. «Этого нельзя допустить». В моей голове прокрутился худший сценарий развития событий. Позорное увольнение, дисциплинарное взыскание. Пусть я и попаданец, занявший тело Хан Гана, это не значит, что я смогу выжить в роли безработного бродяги. Если человек в возрасте Хан Гана внезапно теряет работу, идти ему практически некуда. Превратиться в бездельника средних лет, который «решил передохнуть». Скитаться по стройкам в поисках подработки. Или использовать это тело, чтобы ступить на скользкую дорожку криминала. Стать вышибалой в банде или податься в Злодеи. Ни один из этих путей не подходил отцу, у которого есть дочь. Да и для сорокалетнего Хан Гана, мечтающего о самом обычном счастье, такое будущее было абсолютно неприемлемым. В конце концов, у меня оставался лишь один возможный выбор. — ...Ладно, ладно. Я опубликую. Из моей груди вырвался тяжелый вздох поражения. — Сделай это прямо сейчас, пожалуйста. Джин А не собиралась отступать, указав подбородком на мой телефон. — Прямо сейчас? — Да. Прямо у меня на глазах. «Какая дотошность». Я достал телефон, сохранил присланную Джин А фотографию и зашел в настройки профиля в мессенджере. Ощущение было такое, словно я подписываю чистосердечное признание. Вскоре аватарка сменилась. Совместное фото из бара стало главным снимком моего профиля. — В Фейстаграме тоже. Голос Джин А подталкивал меня в спину. Я открыл приложение, создал новую публикацию и загрузил снимок из кинотеатра. Мой палец нерешительно завис над кнопкой «Опубликовать». Казалось, будто я перехожу точку невозврата, окончательно выбрасывая на помойку свою мирную (как мне хотелось верить) повседневную жизнь. «Черт побери». Нажатие. — Отличная работа, сонбэ! Джин А удовлетворенно улыбнулась. Её рука снова потянулась к моему галстуку. Она распустила узел, который превратился в бесформенное нечто, пока она тянула за него, оказывая на меня давление, и принялась аккуратно завязывать его заново. Узел идеально лег на мой кадык, затянутый ровно до той грани, за которой начиналось удушье. — Я люблю тебя, сонбэ♡ Это было нежное признание, но моим ушам оно показалось чем-то совершенно иным. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы всё понять. То, что обвивало мою шею, было галстуком, завязанным заботливой девушкой. Но в то же время это был прочный, жесткий ошейник с выгравированным именем Ли Джин А. …………… Вернувшись на свое рабочее место, я бессильно опустился на стул. Первым делом я слегка ослабил узел галстука, который до сих пор сдавливал мне горло. — Фух. Переведя дух, я принялся мысленно анализировать то, что только что произошло в комнате отдыха. Я выложил совместные фотографии с Джин А в социальные сети. Изменил профиль в мессенджере. Теперь весь мой скромный круг общения будет знать, что у меня появилась девушка. Поражение. Полное и безоговорочное поражение. ...Или мне так только казалось? «Постойте». Дайте-ка мне хорошенько всё обдумать. Действительно ли это худший расклад из возможных? Если поразмыслить, в этом могут быть свои плюсы. Стоит лишь немного изменить угол зрения, и это поражение вполне может оказаться скрытым благословением. Главная проблема, с которой я сейчас столкнулся, — это запутанный клубок отношений с женщинами. Ли Джин А, Ём Ха На, Хан Соль. Тройное перетягивание каната одновременно. Эта абсурдная ситуация загоняет меня в угол. Но теперь, когда я стал «официальным парнем» Джин А, я, как ни странно, обрел мощный щит. «Точно. Возможно, так даже лучше». Раз уж у меня официально есть девушка, Ха На со временем сама отдалится. Прошлой ночью Ха На намеками предложила мне стать партнерами для секса. Но подобное возможно лишь тогда, когда у мужчины нет постоянной партнерши. Если же я мужчина с девушкой, чей статус занятого человека объявлен на весь мир... Ха На тоже не станет цепляться за такого старика, как я. Наверное. И Хан Соль. Вот это препятствие посерьезнее. Но если взглянуть на это иначе, возможно, именно такая шоковая терапия ей и необходима. «У папы появилась девушка». Заставить её принять этот очевидный факт. Конечно, поначалу она может расстроиться и начать протестовать. Но Соль ведь тоже взрослая. Страх быть покинутой в таком возрасте? Это уже слишком. Это просто нелепо. К тому же, разве я не обещал ей тогда, переступая черту, что никогда не брошу свою дочь? Я верю, что она не настолько безрассудна, чтобы мешать личной жизни собственного отца. Возможно, это событие даже возымеет положительный эффект. «У папы теперь есть женщина, так что мне нужно быть тактичнее». «Мне нельзя так сильно цепляться за папу». «Мне пора отпустить эту нездоровую одержимость и начать жить нормальной жизнью». Если она воспримет это именно так, то наши отношения с Соль, возможно, вернутся в нормальное русло отношений отца и дочери. Стоило моим мыслям дойти до этой точки, как тяжесть, сдавливавшая грудь, мгновенно испарилась. Верно, это не поражение и не отступление. Я не сдался Джин А — это продуманная стратегия по объединению разрозненных, неконтролируемых рисков ради комплексного управления ими. Джин А, Соль, Ха На. Я сходил с ума, пытаясь контролировать три переменные по отдельности, но теперь я могу управлять ими как единым целым. Разве не в этом заключается базовый принцип кризис-менеджмента — в интеграции, а не в распределении рисков? «...Или нет?» На самом деле я не был уверен. Но, так или иначе, ощущение было именно таким. Я согласно кивнул самому себе. Как раз в этот момент из-за перегородки донеслось тихое напевание. — Хм-м~♬ Это была Джин А. Она весело стучала по клавишам, глядя в монитор. Она выглядела настолько умиротворенной, что трудно было поверить, будто всего несколько минут назад эта же женщина душила человека в комнате отдыха. И даже больше чем умиротворенной — она буквально лучилась жизненной силой. «......» В моей душе смешались противоречивые чувства. Глядя на довольную улыбку на её губах, вся выстроенная мной логика показалась хрупкой, словно замок из песка на берегу моря. — Кхм. Я намеренно откашлялся и отвел взгляд. …………… Я взял себя в руки. Утро выдалось по-настоящему бурным, но до обеда оставалось еще много времени. «Надо просто поработать». Это смахивало на бегство от реальности, но, по крайней мере, работа могла помочь привести в порядок мои растрепанные мысли. Но стоило мне только положить руки на клавиатуру... Вррр—— Мой телефон завибрировал от пришедшего уведомления. Я подумал было проигнорировать его, но бегство ничего бы не решило. Я осторожно достал телефон и опустил его под стол. Как только экран загорелся, я увидел имя отправителя. [Ём Ха На] Я с трудом сглотнул слюну. Я ожидал чего-то подобного, но скорость реакции оказалась пугающе быстрой. [Фото] [А? Дяденька, у тебя была девушка?] Открыв фото, я увидел скриншот моего профиля. Тот самый снимок с Джин А из бара, где мы явно выглядели как пара. То, чего я так опасался, произошло. Меньше чем за десять минут. Как мне поступить? Начать оправдываться? Отрицать? Или промолчать? «Нет, лучше сказать всё как есть». Я отправил ответное сообщение. [Да, так уж вышло. Мне очень жаль, что я не смог сказать тебе об этом раньше.] [На самом деле мы встречаемся совсем недавно. Мы коллеги по работе.] Нажав кнопку отправки, я почувствовал укол вины перед Ха На, но в то же время на душе у меня парадоксальным образом стало немного легче. «Прости меня. Но так будет лучше для всех». Теперь в её глазах я выгляжу как подлец, который поддался искушению Ха На, несмотря на наличие девушки. Но что поделать? Я уже зашел слишком далеко. Лучше немного отдалиться от Ха На и вернуться к формату обычных приятельских отношений. Изредка обедать вместе, обмениваться шутками. Обычные, здоровые отношения. Не так уж и плохо. К тому же Ха На — красивая девушка с ярким будущим. Теперь, когда она знает, что я занят, она не станет цепляться за такого старика, как я. Убедив себя в этом, я снова повернулся к монитору. Прошла минута. Пять минут. Десять минут. Ответа не было. «......» Мои пальцы, стучавшие по клавишам, постепенно замедлили ход. Я не мог не беспокоиться. «Должно быть, для неё это стало сильным ударом». Чувство вины болезненно кольнуло грудь. Пусть мы и не определяли наши отношения, мы всё же спали вместе. И буквально прошлой ночью Ха На набралась смелости, чтобы признаться мне в своих чувствах. И не прошло и суток, как она узнает, что у этого человека появилась девушка. «В глазах других я просто кусок дерьма». С точки зрения Ха На, это не могло казаться ничем иным, кроме как предательством. Я вонзил нож в сердце молодой девушки. Плачет ли она сейчас? Или злится, колотя кулаками по подушке? «Надо будет позже угостить её дорогим ужином». Хватит ли стейка? Или лучше сводить её на омакасэ? Может, она предпочтет японскую кухню? Я был полностью поглощен этими мыслями, когда... Вррр—— Раздался вибросигнал уведомления. В тот же миг я рефлекторно взглянул на экран. Пф-ф-фт——!! Вода, которую я только что набрал в рот, фонтаном брызнула прямо на монитор. ---------- Учебник по управлению рисками......? …………… — Кх-хок, кхк! У меня вырвался приступ кашля. Казалось, вода попала не в то горло. Монитор и клавиатура превратились в лужу, но я даже не думал о том, чтобы их вытереть. Сообщение, высветившееся в окне уведомлений, приковало мой взгляд и не отпускало. [Вау, дяденька. Это реально безумие лол-лол-лол] [Значит, вы так жестко брали меня ночью? А днем ворковали со своей девушкой из офиса.] Я потер глаза. Даже перечитав снова, буквы не изменились. Сообщения продолжали сыпаться одно за другим. [Безумие. Так вы были тем еще плохим парнем, дяденька?] [Но, наверное, мне нравятся плохие парни] [Думая о том, как вы изменяете ей... я даже намокла, знаете?] [Как насчет того, чтобы и сегодня ночью, за спиной у вашей девушки? Я заплачу за мотель, хе-хе] — .......... У меня закружилась голова. Мои ожидания с треском провалились. Я думал, она будет плакать. Думал, ей будет больно. В конце концов, я думал, она разозлится. Подобное существовало лишь в моих иллюзиях, сродни тому, как гяру по-доброму относится к отаку. Эта юная леди не только не расстроилась, но и наоборот, завелась от чувства порочности происходящего. «Ём Ха На.......» Управление рисками. Грандиозная стратегия объединения трех переменных для комплексного контроля. Я прекрасно понимал, что эта стратегия трещала по швам с самого начала. Ха На не отстранилась — она вцепилась еще крепче. А Хан Соль... от неё до сих пор не было ответа. «От этого молчания становится еще страшнее». Надеюсь, это не затишье перед бурей... правда ведь? Топ, топ. Пока я брел к станции метро. В кармане раздалась вибрация. Вз-з-з—— — Ох. Я невольно вздрогнул от неожиданности. Это Ха На? Или Джин А передумала и перезвонила мне? С замиранием сердца я достал телефон. Имя на экране не принадлежало ни одной из тех двух, кого я ожидал. Это было имя, которого я опасался больше всего. [Хан Соль] Я с трудом сглотнул вязкую слюну. Чему быть, того не миновать. Я открыл сообщение. [Пап, у тебя есть время сегодня вечером? Можно я приеду домой?] — Ху-у. Я сделал глубокий вдох. Она видела это. Фейстаграм и фото профиля. Хан Соль — девушка, которая ведет интернет-трансляции. Она никак не могла не проверить соцсети. И она наверняка была подписана на аккаунт своего отца. У папы появилась женщина. Сообщение о том, что она приедет домой, сразу же после того, как она убедилась в этом. Тревога подкатила к горлу. Страх быть покинутой. Угрозы навредить себе. События, произошедшие с Хан Соль на выходных, пронеслись перед глазами, как панорама. «Только не говорите, что это снова начинается?» Нет, этого не может быть. Хан Соль тоже взрослая. Она ни за что не станет угрожать мне ножом, требуя оставаться одиноким только потому, что её отец с кем-то встречается. И ведь мы договорились, не так ли? Что она моя дочь, и я не брошу свою дочь. В доказательство этого... мы даже переступили запретную черту. В любом случае, это обещание всё еще в силе. То, что разведенный отец нашел себе пару, не означает, что он бросает свою дочь. Вовсе нет. «Так, успокойся». Я перечитал сообщение. [Пап, у тебя есть время сегодня вечером? Можно я приеду домой?] Какое совершенно обычное и вежливое предложение. Как бы я ни вчитывался, я не нашел в нем ни следа повышенных эмоций или неловких фраз. Я просто преувеличиваю. Должно быть, так и есть. Пытаясь сохранить самообладание, я набрал ответ. [Да, время есть. Давай поужинаем вместе.] Ответ пришел быстро. [Хорошо, тогда увидимся дома. Возвращайся в безопасности.] Всё тот же тон, что и всегда. Напряжение покинуло мои задеревеневшие плечи. «Она воспринимает это спокойно». Я включил свой контур надежды. Как и ожидалось, Хан Соль уже не ребенок. Она должна понимать умом, что её папа не может оставаться вдовцом до самой смерти. Иными словами, она приняла отношения своего отца как взрослая. Возможно, она была шокирована моей фотографией профиля и фото в соцсетях. Но Хан Соль проглотила это, справилась о моих делах, как обычно, и связалась со мной, чтобы вместе поужинать. «Тогда сможем ли мы вернуться к нормальным отношениям отца и дочери, воспользовавшись этой возможностью?» Запретная черта, которую мы пересекли на выходных. Снова провести её, определить произошедшее как ошибку на одну ночь и вернуться на свои прежние места. Отец — это отец, а дочь — это дочь. К этим очевидным отношениям. Я сунул телефон в карман и зашагал дальше. Мои шаги по ступеням метро казались какими-то более легкими. …………… Как только я оказался перед домом и открыл входную дверь, тьма изнутри выплеснулась наружу. Свет не горел. Хан Соль еще не приехала? — Соль-а? Ответа не последовало. Как раз когда я собирался снять обувь и пройти внутрь, в углу комнаты замерцал тусклый свет. Это был свет от экрана телефона. Я увидел силуэт, прислонившийся к стене в гостиной. Синие хвостики... освещенные снизу бледным светом телефона. Это была Хан Соль. Она ждала меня одна в комнате, даже не включив свет. «Ммм.......» Что-то казалось невероятно зловещим. Я протянул руку и нажал на выключатель на стене. Щелк. Дешевая люминесцентная лампа мигнула и осветила гостиную. — Соль-а. Что ты делала в темноте? Увидев лицо Хан Соль, открывшееся в свете лампы, я слегка нахмурился. Её глаза были налиты кровью, а под глазами залегли тени. Она выглядела весьма уставшей. Возможно, её расписание трансляций было слишком плотным. Что ж, быть популярным стримером и поддерживать физическую форму — дело не из легких. — Ты рано. — ......Да. Хан Соль оторвала спину от стены и подошла ко мне. — Поздравляю, папа. — Хм? — У тебя появилась девушка, верно? Её поздравление — голос был слишком спокоен для поздравления. Как бы это описать? В наши дни даже искусственный интеллект для озвучки текста звучит живее. Это было похоже на тот старомодный синтезатор речи из прошлого. — Это та девушка, с которой ты познакомил меня в прошлый раз, да? Госпожа Ли Джин А. — ......Да. Хан Соль протянула мне телефон, который держала в руке. На экране я увидел счастливо улыбающуюся Джин А и свое лицо, смотрящее куда-то в сторону. — Она красивая. Фотография получилась очень удачной. Слова, по которым я не мог понять, была ли это похвала или сарказм. Я зажмурился и снова открыл глаза, осознавая ситуацию, которая наконец-то развернулась. Мне этого не избежать. Если я сглажу углы сейчас, всё станет только запутаннее. — Так уж вышло. Как ты и сказала, она моя младшая коллега по работе, с которой я познакомил тебя в прошлый раз. — ....... — Мы сблизились во время совместной работы и начали встречаться. Прости, что не смог рассказать тебе об этом заранее. Я в напряжении наблюдал за её реакцией. Что, если она швырнет телефон, или закричит, выплескивая свой гнев? К счастью, Хан Соль просто кивнула. — Да, поздравляю, папа. Вот и всё. Она не задавала вопросов, не плакала и не злилась. Она просто спокойно произнесла слова поздравления. Такое мирное принятие. «......Слава богу». Я вздохнул с облегчением. Как и ожидалось от моей дочери. Она воспринимает это по-взрослому. Я зря волновался. То, что произошло с Хан Соль на выходных, было лишь ошибкой на одну ночь, и эта ошибка теперь становится прошлым. Когда напряжение спало, я почувствовал голод. — Может, закажем еды? Что ты хочешь поесть? Пиццу? Или курочку? Спросил я, снимая пальто и вешая его на вешалку. — Мне всё равно. — Хе-хе. Всё равно — она задает самую сложную задачку. Я сел на кровать и открыл приложение доставки. Затем Хан Соль подошла и села прямо рядом со мной. Расстояние было слишком маленьким для того, чтобы взрослые мужчина и женщина сидели бок о бок. Расстояние, на котором мы могли соприкоснуться, а могли и нет. Я вздрогнул, но не подал виду и принялся листать меню. — Но, папа. Голос Хан Соль раздался прямо над моим ухом. — Можно задать тебе один вопрос? — Какой? Значит, ты всё-таки хочешь чего-то определенного поесть? — Нет. С Джин А тоже....... Губы Хан Соль медленно шевельнулись, и из них вырвался странно влажный голос. — Ты делал то же самое... что и со мной, верно? Палец, прокручивающий меню, замер в воздухе. Прежде чем я успел уловить, какой смысл кроется за этими словами, последовал следующий вопрос Хан Соль. — Когда ты обнимал меня, ты так же обнимал и Джин А? Обливаясь потом? Пока не перехватывало дыхание? — ......Соль-а. — Пожалуйста, ответь, папа. Хан Соль потянула мою руку и засунула её между своих грудей. — .........!! Пугающе тепло и мягко. Упругость, передающаяся сквозь бюстгальтер, едва уловимая дрожь от биения её сердца. Плоть женщины, испытывающей желание. Эта плоть сковывала мою руку. — Тебе понравилось со мной или с Джин А? Прошептала Хан Соль. — ......О чем ты говоришь? Я попытался отшутиться. Но смеха не вышло. ---------- Терпеть не могу похоронные дежурства! …………… — Я не против того, чтобы у тебя была девушка, пап. Правда. Взгляд Хан Соль, когда она это говорила, был спокойным, словно мутное соленое озеро. В нем не было ни капли ревности или злости. Напротив, ее глаза казались настолько безмятежными, что невозможно было разглядеть, что именно осело на самом дне. — Она симпатичная и подходящего возраста, так что вполне естественно, что она тебе нравится. «Вообще-то, возраст не совсем подходящий». У нас с Ли Джин А разница почти в двадцать лет. Для Хан Соль, которой едва перевалило за двадцать, она, возможно, и кажется взрослой женщиной, но все же. — ...Да. Спасибо за понимание. — Но... Взгляд Хан Соль приковался к моим губам. — А как же то, что произошло между нами на выходных? Для тебя это совсем ничего не значило? — ——— Мое сердце остановилось. И это не фигура речи — оно действительно замерло. Пусть и на долю секунды. То, что произошло с Хан Соль на выходных. Она явно имела в виду не тот момент, когда угрожала порезать себя ножом для фруктов. Она намекала на то, как мы переступили запретную черту между отцом и дочерью. Ничего не значило? Конечно, нет. Но я также не мог сказать: «Конечно, это значило очень многое! Я переспал со своей дочерью!» Так что ситуация была поистине ужасающей. Пока я молчал, Хан Соль еще крепче сжала мою руку между своими грудями и продолжила: — Ты обещал, что никогда меня не бросишь. Ты ведь помнишь? — ...Конечно. Ты ведь моя дочь. — Вот именно. Поэтому мы всегда будем вместе. — ...Но это... Логика Хан Соль была неумолима. Словно она заранее подготовила и долго репетировала эти аргументы, чтобы убедить — нет, чтобы сокрушить меня. — Девушка после расставания становится чужим человеком. Она ничем не отличается от мамы, которая бросила нас с тобой и сбежала. В конечном счете все сводится к этому. Связь, которая в любой момент может оборваться, человек, который может уйти когда угодно. — Соль... — Но мы с тобой другие. Ты будешь моим отцом до самой смерти, а я буду твоей дочерью, пока не умру. Так гласит закон нашей страны. И это никогда не изменится. Хан Соль слабо улыбнулась. Ее глаза блеснули, отражая свет люминесцентной лампы. В отличие от покрасневших век, в самом ее взгляде читалась пугающе отчетливая, леденящая душу уверенность. — Так что Ли Джин А — всего лишь «прохожая», а я — «та, кто останется с тобой». Человек, который будет рядом до самого конца. В голове у меня немного помутилось. Как именно мне это понимать? На первый взгляд слова Хан Соль звучали как клятва преданной дочери своему отцу. Но учитывая наше нынешнее положение, то, как Хан Соль зажала мою руку между своими грудями, и вспоминая события минувших выходных... Смысл полностью менялся. Хан Соль заявляла следующее: Внутри семейного круга эти извращенные отношения, переступившие через физическое табу между отцом и дочерью... Она никогда от них не откажется. Ей было плевать, станет ли Ли Джин А официальной девушкой или нет. Потому что она — дочь. Девушка — и даже жена — может уйти, если ее чувства остынут. Но дочь не уходит. И не может уйти. Понимала ли сама Хан Соль, насколько чудовищно искажена эта логика? — Ты ведь не бросишь меня, правда? Хан Соль спросила, крепко держа меня за руку. — Мне будет все равно, с кем ты встречаешься. Главное — не бросай меня. — ... — Просто пообещай мне это. Моя ладонь все еще была зажата между грудями Хан Соль, прямо над ее сердцем. Тук, тук, тук. Я не мог понять, чей именно бешеный стук отдавался в мою ладонь — ее или мой собственный. Затем ее рука пришла в движение. Не выпуская моей ладони, она принялась медленно вести ее вниз из ложбинки между грудей. Мимо солнечного сплетения, едва задевая пупок, все ниже и ниже. Туда, где сходились ее бедра. — ...Соль, прекрати. В голове зазвучал отчаянный голос разума, кричащий, что я должен немедленно оттолкнуть ее. Это неправильно. Нужно остановиться прямо сейчас. Но пальцы Хан Соль сжимали мою руку с неожиданной силой, а главное... Я был совершенно подавлен этой атмосферой. В итоге я, словно парализованный, безвольно потянулся за ней. Мои пальцы скользнули по низу ее живота и коснулись места чуть выше самого сокровенного уголка между бедрами. Сквозь тонкую домашнюю одежду отчетливо передавался жар ее тела. — Если ты захочешь, я готова в любое время. Хан Соль прошептала мне на ухо. — Так что... пообещай мне. Хан Соль не уточнила, что именно я должен пообещать. Но не понять было невозможно. Я знал, и Хан Соль знала. Что я никогда не покину свою дочь, а взамен буду желать ее тела. «Ха-ах...» Я подавил тяжелый вздох. Я надеялся, что мои отношения с Ли Джин А станут для Хан Соль своего рода шоковой терапией. Я хотел, чтобы она прекратила эти квази-любовные отношения между отцом и дочерью и начала жить нормальной, здоровой жизнью. Но Хан Соль и не думала отступать. Она лишь сделала вид, что готова терпеть девушку своего отца, при этом еще жестче заявляя права на свое собственное место. Была ли рядом Ли Джин А или нет, Хан Соль ни за что не собиралась отказываться от нашей связи. «И все же...» Разве я мог бросить Хан Соль теперь? Эта девочка была явно не в себе, по любым меркам. Шрамы от порезов на запястьях, панический страх быть покинутой и эта извращенная одержимость собственным отцом. Но даже так я не мог ее бросить. Скорее, именно поэтому я и не мог этого сделать. «Мне не избавиться от кармы прошлого». Место, которого касались мои пальцы, пылало жаром, способным обжечь. Я знал правильный ответ, но мне хотелось отвернуться и закрыть на все глаза. В конце концов я так и не смог ее оттолкнуть. Вместо этого я протянул другую руку и погладил Хан Соль по голове. В тот миг, когда моя ладонь коснулась ее синих волос, атмосфера вокруг Хан Соль мгновенно переменилась. — М-м-м... Весь тот напор, с которым она только что тянула мою руку к своему лону, бесследно растаял. Хан Соль прикрыла глаза, а затем потерлась щекой о мою ладонь и прильнула ближе. Словно кошка, доверчиво отдающаяся ласкающей руке. Словно маленькая дочка, жаждущая отцовской любви. Это зрелище казалось одновременно и невероятно милым, и неописуемо жутким. «Что я вообще творю?» Меня захлестнула волна отвращения к самому себе. Но я так и не смог убрать руку. Даже прекрасно понимая, насколько ненормальна эта связь. …………… Теперь я уже окончательно перестал понимать стратегии комплексного управления рисками. То, что последовало дальше, превратилось в настоящую невыполнимую миссию — начался сущий ад балансирования на три фронта. Это можно было назвать своего рода борьбой за выживание. Во-первых, официальная девушка, Ли Джин А. Она вела себя так, словно ей не терпелось похвастаться перед всеми завоеванным трофеем. «Давай пообедаем вместе», «давай зайдем в кафе после работы», «давай сходим на свидание в эти выходные». Поводов для отказа не было. Мы ведь уже во всеуслышание объявили о наших отношениях. Мы сидели друг напротив друга с подносами в углу корпоративной столовой и вместе обедали. По дороге домой мы держались за руки. Вместе шли до станции метро, а иногда я провожал ее до самой квартиры. И когда я переступал порог ее дома... то, что происходило дальше, не требовало никаких объяснений. В соцсетях то и дело появлялись новые фотографии. Кафе с бранчами, попкорн в кинотеатре, бары с панорамным видом на ночной город. Ли Джин А фотографировала все это, добавляла хэштеги и выкладывала в сеть. Официально мы были идеальной парой. Но настоящая проблема крылась в неофициальной плоскости. Ём Ха На. Я написал ей в сообщении. Сказал, что мне очень жаль, но теперь у меня есть девушка, так что давай останемся просто друзьями. Ём Ха На с готовностью согласилась. [Ладно, без проблем. Друзья — это здорово!] Но я быстро понял, что эти слова были ловушкой. Не в силах противостоять аргументу Ём Ха На о том, что «друзья тоже вместе обедают», я ходил с ней есть. Она даже без колебаний заказывала супы и рис, подстраиваясь под мои вкусы немолодого мужчины. Мы пили соджу, закусывали и болтали о всяких пустяках. По словам Ём Ха На, для друзей это было совершенно естественно. Рюмка за рюмкой, голоса становились громче, а щеки Ём Ха На окрашивались в нежно-розовый цвет. Когда она пьянела, я придерживал ее. Не мог же я оставить юную леди из семьи Ём шататься по улице в одиночку. Под руку, подставив ей свое плечо. Когда я приходил в себя... мы уже были в мотеле. И так каждый раз. [Да ладно тебе, что в этом такого между друзьями? Я ничего не скажу твоей девушке.] [Презерватив? Все нормально, нормально. У меня сегодня абсолютно безопасный день.] Стоило мне уложить ее на кровать, как ее руки уже расстегивали мой ремень. Как бы это выразиться? В последнее время навыки Ём Ха На в этой постельной сфере невероятно выросли. Может, ее кто-то консультировал? «В нее что, Богиня Любви вселилась?» Шутки шутками про одержимость богиней, но Ём Ха На действительно стала невероятно соблазнительной. И хотя каждый раз я давал себе зарок не поддаваться, я просто не мог устоять перед Ём Ха На, которая искусно балансировала на грани «больше чем друзья, меньше чем любовники», то приближая, то отдаляя меня, и в итоге неизменно затаскивала в постель. Все это почему-то всегда заканчивалось в мотеле жестким трахом в позе мэйтинг-пресс. А что, если бы я попытался вообще с ней не встречаться? [Дяденька, мы же друзья, а ты даже пообедать со мной не хочешь? Со своей девушкой ты ешь за милую душу. А она вообще знает, что я помогаю тебе заметать следы?] ...Вот так она мне и угрожала. Это была никакая не дружба — это был секс по дружбе. А может, и нечто гораздо большее. Но Ём Ха На не просто заставила меня балансировать на этом шатком канате, она еще и помогала удерживать равновесие. И наконец, Хан Соль. Самая опасная и глубоко скрытая связь. Она не умоляла о встречах на стороне. Вместо этого она прибрала к рукам самое личное пространство — наш дом. [Пап, у тебя есть время сегодня вечером?] Кто из отцов в этом мире смог бы проигнорировать такое сообщение? Когда я возвращался домой, поначалу она вела себя смирно. Мы сидели рядышком, смотрели телевизор или заказывали доставку еды. Вели себя как самые обычные отец и дочь. Но шло время... и атмосфера неуловимо менялась. Она постепенно придвигалась ближе и склоняла голову мне на плечо. А позже и вовсе прижималась всем телом. Стоило мне слегка отстраниться, как она немного отступала. С обиженным видом отворачивалась и начинала оказывать молчаливое давление. А потом снова приближалась. Еще ближе, настойчивее, упрямее и липче. В конце концов я позволял ей хотя бы поцелуй. «Только губы. Не дальше этого». Я сам проводил для себя эту черту, но она оказывалась тоньше бумаги. Поцелуй становился глубже, руки скользили под одежду, и внезапно мы уже оказывались на кровати. Я жалел об этом каждый раз. Я давал себе зарок каждый раз. И все повторялось снова и снова. Джин А, Ха На, Хан Соль. Джин А, Ха На, Хан Соль. Бесконечный круговорот. Я чувствовал себя мышью, застрявшей в шестеренках. Моя выносливость была на нуле, но эти три женщины не знали сытости. Я-то думал, что моя мужская сила для сорока пяти лет просто невероятна благодаря сыворотке усиления, но это при условии нормальной жизни. Удовлетворять трех молодых женщин было чересчур даже для боевого оперативника с повышенными физическими показателями. — ...Я реально так от истощения сдохну. Уж точно моя смерть в Пятом мире не должна наступить от банального перетраха. ---------- Ха-ха, не может же это и правда оказаться «атакой беременностью». …………… Прошел адский месяц. Если сразу к делу — я выжил. Иными словами, я не умер от полового истощения. Даже для меня самого, непосредственного участника событий, такой исход стал полной неожиданностью. Теперь по моему телу даже струится какая-то странная жизненная сила: кожа очистилась, а плечи, прежде понуро опущенные от дикого упадка сил, наконец-то расправились. В последнее время, глядя в зеркало, мне даже начинает казаться, будто я помолодел. А может, так оно и есть на самом деле. В конце концов, разве не говорят, что стабильная выработка тестостерона помогает замедлить старение? Как же всё докатилось до такой жизни, спросите вы? Всему находится свое объяснение. Когда человек изо дня в день повторяет одно и то же действие, у него неизбежно вырабатывается сноровка. 5:47 утра. Примерно за десять минут до звонка будильника мои глаза резко распахнулись — теперь мои биологические часы работают точнее любого хронометра. Я повернул голову и услышал рядом ровное, спокойное дыхание. Растрепанные синие волосы рассыпались по подушке, а в полумраке белели обнаженные плечи. Моя дочь... и та, с кем я провел прошлую ночь — Хан Соль. Ее белое бедро выскользнуло из-под одеяла и переплелось с моей ногой. «Осторожно...» Словно вор-домушник, крадущий добычу, я расцепил наши ноги осторожными, но при этом плавными и текучими движениями. Любой, кто увидел бы это со стороны, решил бы, что я специалист по скрытному проникновению, а не боевой оперативник. На цыпочках, стараясь не шуметь, я прокрался в ванную, закрыл за собой дверь и включил душ, подставляя тело под струи горячей воды. — Уф. Что ж, я жив. «...В конце концов, не зря говорят, что человек — существо ко всему привыкающее». Я тихонько усмехнулся, энергично втирая шампунь в волосы. Не просто так наш вид называют Хомо сапиенс сапиенс. Бывали времена, когда у меня шла носом кровь и меня шатало из стороны в сторону. Времена, когда по дороге на работу я едва не падал в вагоне метро, упустив поручень. Но это было в самом начале. Теперь всё иначе. Пусть я еще не достиг уровня «я пруссак», но так или иначе, я адаптировался. …………… Совет первый: Управление расписанием. Это столь же важно, как и снабжение войск на поле боя. Главное правило — никогда, ни при каких обстоятельствах не назначать встречи подряд или внахлест. Ли Джин А — моя официальная девушка. Будние рабочие часы и обеденные перерывы целиком и полностью принадлежат ей. Следовательно, одного свидания после работы и одного на выходных вполне достаточно. В качестве оправдания редких встреч всегда можно использовать завал на работе и усталость. Ём Ха На — моя подруга для секса. Встречи с ней строго расписаны: один-два раза в неделю по вечерам в будни. Мы ужинаем, выпиваем, немного зависаем в местах, популярных у поколения зумеров — караоке-боксах, залах игровых автоматов, компьютерных клубах и тому подобном. А потом... ну, разумеется, мотель. Вообще-то я несколько раз честно пытался обойтись без мотелей, но после трех провальных попыток просто сдался. И наконец, Хан Соль... Наверное, не стоит называть ее тайной любовницей моей жены, верно? Так или иначе, она приходит ко мне два-три раза в неделю, включая выходные. Либо я сам отправляюсь к ней. Мы вместе ужинаем, смотрим телевизор, а затем... опять спальня. Теперь у меня в голове четко нарисована таблица с временными интервалами. Например: понедельник после работы — с Ли Джин А, вторник после работы — с Ём Ха На, среда — свободен, четверг после работы — с Ём Ха На, с вечера пятницы до полудня субботы — с Ли Джин А, с вечера субботы до утра понедельника — с Хан Соль. Даже в дни, помеченные как «свободные», я гибко подстраиваюсь под любые непредвиденные обстоятельства. Идеальный график. Словно у какой-нибудь знаменитости, у которой расписана каждая минута. …………… Совет второй: Заметание следов. Всегда принимай душ после встреч. Это самая базовая основа из всех возможных. В моем шкафчике на работе всегда наготове дежурный дезодорант и запасные рубашки. То же самое и в домашнем гардеробе. Я даже ношу с собой сменное белье и дорожный спрей в сумке, с которой езжу на работу. Прямо как снаряжение какого-нибудь оперативника. Да нет, пожалуй, я слежу за этим даже более тщательно, чем за боевой экипировкой. Нервы натянуты сильнее, чем во время охоты на злодеев. Уведомления на телефоне отключены. Чаты рассортированы по папкам. Окна переписок настроены так, чтобы текст ни в коем случае не всплывал на экране блокировки. Ведь Ли Джин А уже не раз попадалась на том, что пыталась подглядывать. И что самое удивительное. Ём Ха На и Хан Соль сами помогают мне заметать следы. Например, это происходит так. Когда я выхожу из душа, Хан Соль, которая к тому моменту уже успевает проснуться, сидит на кровати и пристально смотрит на меня. — Рано же ты поднялся. — Папе пора на работу. У тебя ведь тоже есть дела. — Подожди секунду. Когда я уже собирался завязать галстук, Хан Соль подошла ближе. Она ухватилась за воротник моей рубашки и уткнулась носом мне в грудь. В тишине комнаты отчетливо послышалось ее принюхивание. — М-м, проверку прошел. Сегодня от тебя пахнет только кондиционером для белья, — Хан Соль улыбнулась и подала мне рубашку. — ...Спасибо. — Ну еще бы. Где ты еще найдешь такую дочь? — ... Да уж, такую дочь днем с огнем не сыщешь. Какая еще дочь будет кувыркаться в постели с отцом, а потом помогать ему не попасться на глаза его девушке? — Смотри не возвращайся домой, пропахнув другими женщинами, ладно? Рука Хан Соль скользнула к моей шее. Вскоре она привычным, ловким движением затянула узел галстука. — Ну вот и всё. Хорошего дня, отец, — Хан Соль лукаво улыбнулась. «Прямо как молодожены, провожающие мужа на работу». Проблема лишь в том, что прошлой ночью этот «муж» кувыркался со своей женой-дочерью, позавчера — с младшей коллегой по работе, а за день до этого — с девчонкой-ровесницей его дочери. Должен ли я быть благодарен за это или мне стоит проклинать себя за то, что я превратился в такое отребье? Я не знаю. …………… Совет третий: Распределение сил. Доверяй действию сыворотки усиления, но не переоценивай ее возможности. Спи при любой удобной возможности. Делегируй тяжелую работу другим настолько, насколько это вообще возможно. Злодей С-класса? Раньше я бы сам вызвался его усмирить, но теперь просто перекладываю это на плечи младших коллег. — Тебе нужно нарабатывать практический опыт. Давай, вперед. — Что? Э-э, ну, это... — Да ладно тебе. Операторы из ситуационного центра будут все контролировать, так о чем тут беспокоиться? Всё это — бесценный опыт. Поторопись и иди. — Я подталкиваю младшего коллегу в спину, напустив на себя строгий вид. На самом деле у меня жутко ломило поясницу после вчерашних кувырков с Хан Соль, и мне не хотелось шевелить ни единым мускулом. Проводив взглядом младшего коллегу, который со слезами на глазах собирал снаряжение, я тихонько направился в комнату отдыха. Тридцатиминутный сон в рабочее время — это драгоценные минуты передышки, необходимые для подготовки к ночным сражениям. И мне плевать, кто и что там говорит. Пусть лучше шепчутся за спиной, чем я протяну ноги. А в те дни, когда я чувствую себя совсем неважно... я в открытую притворяюсь больным. — Ох, моя спина... — Угх, я сегодня просто без сил, выжат как лимон. Я причитал как можно более жалко — прямо как тот осьминог, который притворялся больным перед Губкой Бобом и Патриком, когда те звали его ловить медуз. Как ни странно, когда я вот так ложусь пластом, все трое принимают это оправдание. Ли Джин А говорит: «Для укрепления выносливости и жизненных сил лучше всего подходят приседания, верно?» — и заставляет меня приседать с собственным весом. Ём Ха На немного попускает хватку: «Ну ладно, тогда сегодня обойдемся всего одним разом. Хорошо?» Хан Соль предлагает: «Тогда давай посмотрим этот фильм», — и подсовывает какое-то жуткое кино про вампиров, которое нравится только молоденьким девушкам. Ни один из этих трех вариантов нельзя назвать по-настоящему комфортным, но в любом случае это куда лучше, чем кувыркаться по четыре-пять раз за ночь. Я не шучу — они относятся к моему достоинству так, словно выдавливают тюбик с майонезом. Как бы то ни было, главное — я выжил и сегодня. «Да здравствует Хомо сапиенс». Конечно, это лишь самоирония. Я и сам толком не понимаю, как докатился до такой жизни. …………… Самым заметным изменением в моих отношениях с Ли Джин А стала «непринужденность». Поначалу я втайне изнывал от тревоги, боясь, что меня заподозрят в этой безумной тройной связи. Однако Ли Джин А не устраивала мне допросов и ни в чем не подозревала. После того как мы официально объявили в соцсетях о наших отношениях, ее острый, как бритва, инстинкт словно притупился. А может, и не притупился вовсе — возможно, она просто убрала клинок в ножны. Теперь она снова превратилась в ту самую прилежную и послушную младшую коллегу, какой была прежде. Она виртуозно дозирует напор. То натягивает, то отпускает поводок, давая мне перевести дух. Искусство не давать человеку устать, но при этом не выпускать его из рук. Кажется, Ли Джин А — женщина, которая овладела этим мастерством на уровне инстинктов. И я пользуюсь этой лазейкой, чтобы встречаться с Ём Ха На. «Я и правда превратился в редкостную дрянь». — В последнее время ты выглядишь очень здоровым, сонбэ. Кажется, у тебя всё отлично. Ли Джин А внезапно заговорила, когда мы обедали. — Э-э... правда? — Да. Кожа стала чище, и цвет лица посвежел. В чем твой секрет? Она легонько коснулась моей щеки. Кончики ее пальцев были на удивление прохладными. — Ну, думаю, всё потому, что я стал усерднее тренироваться. — А, вот как. Ли Джин А поднесла стакан с водой к губам и улыбнулась, сощурив глаза полумесяцами. — Должно быть, ты много тренируешься по вечерам? — ... Меня прошиб холодный пот. Вечерние тренировки. Она вложила в эти слова двойной смысл? Или она действительно имеет в виду обычный спорт после работы? «Неужели она пронюхала про мои отношения с Ём Ха На и Хан Соль?» Я отчаянно пытался прочесть хоть что-то по ее лицу, но выражение Ли Джин А оставалось безмятежным. Вскоре она как ни в чем не бывало сменила тему. Но эта ее улыбка еще долго не выходила у меня из головы. Ее непринужденность казалась расслабленной бдительностью овчарки, стерегущей овец в загоне... впрочем, скорее всего, это просто разыгралось мое воображение. С другой стороны, встречи с Ём Ха На проходили куда проще. Никаких удушающих расспросов и проверок. Мы просто приятно проводим время под предлогом того, что мы «друзья». Шутим, едим и совершенно естественным образом оказываемся в мотеле. Иногда она в шутку дуется и грозится всё рассказать Ли Джин А, но на деле никогда так не поступала. Просто едим, развлекаемся и спим. Вот и всё. Однако. — Кхм, Ха На. Тебя правда устраивает, что мы и сегодня тоже так? — спросил я, лежа на кровати в мотеле. — О чем ты? — Мы ведь не предохранялись. Я уже сбился со счета, сколько раз это происходило. Незащищенный секс. Каждый раз Ём Ха На лишь хихикает и отвечает: — Ай, я же говорила, что всё в порядке! Я регулярно пью таблетки. Да и сегодня безопасный день. — И все же... — К тому же. Ём Ха На сложила пальцы левой руки в кольцо, а затем просунула туда указательный и средний пальцы правой. — В презервативе ощущения совсем не те. — ... Пошлый, но предельно честный жест, как ни посмотри. — Не переживай, дяденька. Я свое тело лучше всех знаю. Она хихикнула и потерлась щекой о мою грудь. От такой ее уверенности я просто лишился дара речи. «Я тут кувыркаюсь с двадцатилетней девчонкой, а переживаю о контрацепции». Вместо того чтобы быть ответственным взрослым, я, кажется, веду себя еще более безрассудно, чем сама Ём Ха На. Я и правда кусок дерьма. Поднявшись, чтобы пойти в душ, Ём Ха На взяла свой телефон. Она пару раз ткнула в экран и пристально уставилась на него. В свете экрана выражение ее лица казалось на удивление серьезным. — Что ты там смотришь? — А, расписание уличных выступлений. Ём Ха На небрежно помахала телефоном, словно в этом не было ничего особенного. — Буду выступать на Хондэ — не хочешь прийти, дяденька? — ...Я подумаю. — Ём Ха На ухмыльнулась и отложила телефон. «Хм». Это определенно было похоже на приложение-календарь. Но некоторые даты были отмечены красными точками. «Расписание выступлений... это ведь правда оно, да?» Отметки, которые выглядели слишком уж регулярными и явно совпадали с биологическим циклом. В моей голове на мгновение промелькнуло сомнение, но я решительно тряхнул головой. Не может же это быть менструальным циклом. Дверь в ванную закрылась, и оттуда донеслось тихое напевание Ём Ха На. Ее слова о том, что сегодня безопасный день, липким эхом отдавались у меня в ушах. ---------- Безопасный день: День, считающийся наиболее безопасным для зачатия. …………… Преображение Хан Соль оказалось самым причудливым и поразительным из всех троих. В эти дни Хан Соль... ну, слово «сдержанная» было бы наиболее подходящим. Она больше не разбрасывается теми смертельными угрозами, как раньше — вскрыть вены, умереть вместе и тому подобное. Больше не случалось инцидентов, подобных «тому дню», когда она приставила нож для фруктов к собственному горлу. Она просто приходит ко мне домой. Или я стучусь в дверь её студии. Мы заказываем еду, смотрим фильмы или сериалы на стриминговых платформах и мило беседуем. А когда атмосфера накаляется... мы совершенно естественно направляемся в спальню. Весь этот процесс течет плавно и умиротворяюще, словно вода. В постели Хан Соль ведет себя как настоящая искусительница, а к утру снова превращается в любящую дочь. Вот как сейчас. — Папа, яичница с беконом. Обыденная картина: дочь готовит завтрак. По сравнению с современной молодежью, которая ненавидит готовку больше смерти, её вполне можно назвать по-настоящему почтительной дочерью. Вот только эта почтительная дочь прошлой ночью кувыркалась в постели со мной, своим отцом — выжав меня досуха несколько раз. А на следующее утро она готовит еду, надев лишь фартук на голое тело. — ...Мм. Утренние солнечные лучи, льющиеся из окна, разбиваются о её бледное обнаженное тело. Поскольку на ней надет фартук на голое тело, её спина полностью открыта. От длинных белых ног до широких бедер, мышцы, выпрямляющие позвоночник, грудь, виднеющаяся даже со спины, плечи и линия шеи. Это потому, что она унаследовала внешность своего неверного отца и бывшей жены? Или это результат усилий самой Хан Соль по уходу за собой? И то, и другое? Как бы то ни было, вид сзади был прекрасен. Неоспоримо, даже с точки зрения Хан Гана, её небиологического отца и фактического любовника. — Спасибо. — Ага~~ Хан Соль напевала себе под нос во время готовки. Изгиб между её беззащитно выставленными напоказ ягодицами и спиной особенно привлекал мой взгляд. — Как там твои трансляции в последнее время? — Всё хорошо. В этом месяце я даже установила новый рекорд по донатам. — Правда? Это впечатляет. — Хе-хе... Хан Соль села напротив меня и взяла столовые приборы. Я не мог отвести взгляд от ложбинки, видневшейся в вырезе фартука. Как будто меня загипнотизировали. «Просто ешь. Ты же не школьник в пубертате». Заставляя себя сдерживаться, я закончил завтрак. Не в силах больше терпеть, я спросил Хан Соль: — Соль. Как у тебя вообще дела в последнее время? — Хм? — Я имею в виду, как в целом складывается жизнь? Вопрос с немалым подтекстом. Хан Соль небрежно ответила, заваривая кофе: — Мне нравится, как всё идет сейчас. — ...Правда? — Да. Я стараюсь не обращать внимания на то, чем ты занимаешься снаружи, папа. В конце концов, ты всегда возвращаешься домой. — ... — Джин А, эта рыжеволосая женщина — они все просто проходящие. Хан Соль с улыбкой поставила передо мной чашку кофе. — Потому что только я могу остаться здесь навсегда. В этой улыбке не чувствовалось ни капли сомнения. Ни ревности, ни гнева, ни тревоги. Её глаза, когда-то мутные, как соленые озера, теперь светились жуткой уверенностью. «...Она знает». Оставим в стороне Ли Джин А, она знает даже о Ём Ха На. Как она узнала — неважно. Проблема в том, что Хан Соль могла знать о тройном романе своего отца всё это время — возможно, с самого начала. И всё же она не взорвалась. Почему? «Потому что только она может навсегда остаться семьей Хан Гана». Таков был ответ Хан Соль. Девушки становятся чужими после расставания, жены — после развода. Разве родная мать Хан Соль не поступила именно так? Но с дочерьми всё иначе. Неважно, с кем встречается отец, с кем он спит, в конце концов он вернется сюда. К своей дочери. Мои неоднократные заверения в том, что я никогда не брошу Хан Соль, возможно, помогли унять её страх быть покинутой. Но, как ни парадоксально, именно эти действия привели Хан Соль к столь странному выводу. Раз уж отец сказал, что никогда меня не бросит, в конечном итоге он вернется ко мне, своей дочери, а значит, моя победа предрешена. Правильна эта логика или нет, я не знаю. Но Хан Соль в это верит, и эта вера, похоже, вернула ей стабильность. — Пей кофе, пока не остыл. Хан Соль села напротив и подняла свою чашку. Улыбка. Эта улыбка, изогнувшая её губы, была настолько умиротворенной, что, хоть по моей спине и пробежал холодок, я почувствовал странное облегчение. Это было спокойное утро. Ненормальное, но всё же мирное. …………… А я. В какой-то момент я понял. «...А?» Это... на самом деле работает? Казавшаяся невыполнимой «Миссия невыполнима». Адская гонка на трех ногах, жизнь с тройным романом. Но когда я действительно столкнулся с этим, шестеренки сцепились друг с другом. Раздается скрип, но механизм продолжает вращаться без остановки. Иными словами, все трое кажутся довольными своими позициями. Ли Джин А со статусом официальной девушки. Ём Ха На с отношениями секс по дружбе. И Хан Соль с нерушимыми узами «семьи». Конечно, это ненормально. С этической точки зрения я купил примерно три экспресс-билета в ад, и это полнейший бардак, в котором у меня не будет оправданий, если меня подвергнут социальному остракизму. Но. Тем не менее. Это работает. Никто не взорвался от ревности, никто не ушел, никто не умер. Эта система поддерживает саму себя, не разрушаясь. «Если мое тело только выдержит... это может продолжаться бесконечно». После выхода на пенсию и увольнения с работы у меня появится больше свободного времени, так что, что, если я выгодно инвестирую, чтобы достичь финансовой независимости и уволиться? При удачных инвестициях это может стать возможным в течение пяти лет. Абсурдные фантазии цеплялись одна за другую. «Подождите, стоп». Если я просто вот так умру от старости... разве это не будет означать прохождение испытания? Испытание, возложенное тремя богинями, которые прямо сейчас наблюдают за мной из кафе. Условия прохождения — нормальная любовь и счастливый конец. Давайте рассмотрим это по порядку. С точки зрения богов-олимпийцев, гарем вполне попадает в категорию нормальной любви. Так что первое условие выполнено. А счастливый финал... ну, до тех пор, пока меня не зарежут насмерть ревнивые женщины, верно? Проще говоря, мне просто нужно умереть естественной смертью в своей постели. Если оглянуться на предыдущие миры: Первый мир: Психическое разрушение и смерть от наркотиков Чхве Со Ри. Второй мир: Сердечный приступ во время побега от Ким Бом. Третий мир: Выстрел в живот в перестрелке. Четвертый мир: Самоуничтожение, чтобы остановить вторжение Рептилоидов. И теперь, пятый мир. На этот раз никто не пытается меня убить. Ни Ли Джин А, ни Ём Ха На, ни Хан Соль. Ни одна из них не выказывает ни малейшего желания меня прикончить. Они даже заботятся о моем здоровье. Вывод. Никаких источников проблем, так что давайте просто продолжать в том же духе! Как раз в тот момент, когда я разгонял утреннюю понедельничную хандру полными надежд мыслями. Вз-з-з—— Пришло уведомление на телефон. …………… [Ём Ха На] Увидев имя на экране, я взял телефон. «Уже пытается договориться о вечернем свидании?» Усмехнувшись, я открыл сообщение. [Дяденька, простите. Кажется, я облажалась. ха-ха] [Фото] Фото? Я нажал на картинку большим пальцем. Когда загрузка завершилась, на экране появилось. — ......... Мое сердце остановилось. Легкие тоже. На фотографии была белая пластиковая палочка. Тест на беременность. И в этом маленьком окошке. Две четкие полоски. [Ём Ха На: Ой. На этот раз это не сгенерированная ИИ подделка, это по-настоящему.] — Ха-а-ах... Дыхание едва вернулось ко мне, но отнюдь не нормальное. Но настоящий ужас крылся в тексте, который последовал ниже. [Но знаете] [Я чувствую себя лучше, чем ожидала. Странно, да?] Она говорила, что это безопасный день. Говорила, что примет таблетку на следующее утро. Говорила, что всё в порядке, чтобы я не волновался. Слова Ём Ха На взрывались в моем мозгу фейерверком. Вз-з-з—— Раздалось очередное уведомление. [Дяденька?] [Почему нет ответа?] [Вы злитесь?] Я не злюсь. Мой мозг просто отключился. …………… Я рефлекторно нажал кнопку вызова. Не успел прозвучать и второй гудок, как звонок был принят. [О, дяденька?] Голос Ём Ха На был таким же жизнерадостным, как всегда. Даже спокойным. Я же в это время с трудом сглатывал вязкую слюну, смачивая пересохшее горло. — ...Где ты сейчас. [Я? Дома. Только что вернулась из больницы и прилегла.] — Это фото, ты уверена? [Хм?] — Это ведь шутка, да? Как и в прошлый раз, сделано с помощью ИИ. Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, скажи, что это дурной пранк. Пожалуйста, хихикни и скажи, что ты сделала это, потому что дразнить дяденьку — самое веселое занятие на свете. Но ответ, который я получил, вдребезги разбил мои надежды. [Не-а, я больше не вру насчет таких вещей. Это по-настоящему, говорю же?] — ...Тогда. [Если не верите, могу скинуть чек? Сходила к гинекологу и заплатила хорошую сумму за анализы. Шесть недель.] Шесть недель. Полтора месяца. Эта цифра ударила меня по затылку, словно кувалда. В голове стремительно пролистался календарь. Шесть недель назад — это примерно то время, когда мы начали наведываться в мотели так же часто, как ходить на обед. В глазах потемнело. — Это невозможно. Ты же говорила, что это безопасный день— [Говорила, да?] — Ты говорила, что регулярно пьешь противозачаточные. Ты сама это сказала. Что лучше всех знаешь свой организм! Мой голос сорвался на крик. Но Ём Ха На на другом конце провода оставалась невозмутимой. Я даже почувствовал, как она пожимает плечами. [Ну, человеческий организм — не машина. Должно быть, случился сбой.] — Сбой!? Ты хоть понимаешь, как это звучит? [А может, это чудо. Благословение, которое пришло вопреки мизерным шансам.] Говорит так, словно это чудо. С моих губ едва не сорвались ругательства. Это не чудо и не благословение — это катастрофа. Скорее уж бомба «Малыш», готовая разнести всю мою жизнь на куски. [Ах, подождите. Мне дали кое-что еще в больнице. Посмотрите.] Вз-з-з. Телефон завибрировал возле моего уха. Словно одержимый, я посмотрел на экран. На черном фоне... белое веерообразное изображение. Снимок УЗИ. И в самом центре крошечная белая точка. Меньше горошины, нечто, что еще даже не приняло человеческий облик. [Видите? Это ребенок. Врач даже дал мне послушать сердцебиение. Тук-тук.] — ......... [Оно очень тихое и быстрое, но я удивилась, как сильно оно бьется.] Тук-тук. Звукоподражание, произнесенное Ём Ха На, казалось, слилось с биением моего собственного сердца. Неужели так ощущается нервный срыв? Все эти реалистичные проблемы, переполнявшие мою голову, мгновенно испарились. «Я стану папой...?» Вот так просто? В этой абсурдной ситуации из мыльной оперы, неподготовленным, вот так просто? И в моем разуме, превратившемся теперь в чистый белый лист, осталась лишь эта черно-белая фотография, одиноко застывшая там. Как ни странно. От этой тусклой точки на фото, нечто даже не похожего на человека. Я не мог отвести взгляд. Это мой единственный кровный родственник. Конечно, Хан Соль тоже моя дочь. Хан Ган вырастил её, дал ей свою фамилию и до сих пор считает её своей дочерью. Но это немного другое. Эта тусклая точка на снимке УЗИ. Это первый настоящий кровный родственник, который когда-либо был у человека по имени Хан Ган — и у меня, того, кто вселился в Хан Гана. [Дяденька, вы меня слушаете?] Голос Ём Ха На звучал отдаленно. Мне следовало бы ответить, но рот не открывался. Большой и указательный пальцы неосознанно скользнули по экрану. Увеличение. Эта крошечная точка стала чуть больше. И так я тупо смотрел сверху вниз на эту маленькую точку на экране телефона. ---------- Избавиться или вырастить — вот в чём вопрос. …………… Кафе неподалеку от офиса. То самое место, где в прошлый раз Ём Ха На извинялась за свою дурацкую шутку с тестом на беременность. Сегодня солнечный свет, лившийся сквозь панорамное окно у столиков, был ослепительно ярким — почти до боли в глазах. На столе стояли два стакана: один с соком киви, другой — с клубничным. Капельки воды, выступившие на стекле, сверкали на солнце подобно крошечным драгоценным камням. Учитывая положение, в котором я оказался, эта картина казалась одновременно и щемяще мирной, и до безумия нереальной. Я сидел у окна и безучастно смотрел на сидящую напротив Ём Ха На, которая лениво крутила в руках оранжевую трубочку. «...Никак не могу к этому привыкнуть». Места, где мы обычно встречались с Ха На, всегда были одинаковыми. Полумрак компьютерных клубов, мясные ресторанчики или пабы с тусклыми люминесцентными лампами под потолком, номера в мотелях с фиолетовой подсветкой за плотно задернутыми шторами. Да. Как бы мне ни было неловко перед самой Ха На, если говорить начистоту, мы с ней всегда встречались в тени. Если искать оправдания, то по-другому и быть не могло. Таков уж был характер наших отношений. Тайные встречи за спиной Ли Джин А, моей официальной девушки. Связь, которой мы не могли открыто гордиться перед другими. Отношения, существовавшие лишь впотьмах, исключительно неофициально. Но сегодняшняя Ём Ха На была другой. Она сидит прямо напротив меня у самого окна. И не где-нибудь, а там, куда падает больше всего солнечного света. Значит ли это, что нам больше не нужно прятаться? Или же это значит, что скрываться мы больше просто не можем? — Почему ты не пьешь, дяденька? Он из настоящих фруктов, вкусный. Пробормотала Ём Ха На, не выпуская соломинку изо рта. Фруктовый сок... хотя обычно она первым же делом заказывала алкоголь. «Да ладно». Неужели это тоже своего рода протест? Молчаливый протест, напоминающий, что теперь она «мамочка» и обязана заботиться о здоровье. — ...Значит, сок? Не кофе. — Ага. Стараюсь пока избегать кофеина. — И алкоголя тоже. Ее тон так и сквозил будничностью, будто это разумелось само собой. — ...Хм. В кафе царил покой. Птицы щебетали, цветы цвели. Откуда-то негромко лилась джазовая мелодия. Для человека, который только что сбросил ядерную бомбу в виде новости о беременности, Ём Ха На вела себя на удивление невозмутимо. Спокойнее, чем когда-либо за последнее время, и от этого становилось не по себе. Похоже, из нас двоих изнутри сгорал только я один. — ...Ха На. — Да? — Ты... Слова застряли в горле, и выдавить их стоило огромных усилий. Но если я промолчу, разговор так и не сдвинется с мертвой точки. — Ты ведь не планируешь... избавиться от него? От ребенка... у тебя в животе. В тот миг, когда эти слова сорвались с моих губ, мне показалось, будто все посетители кафе и даже прохожие на улице уставились прямо на меня. Ём Ха На выпустила изо рта соломинку и посмотрела мне прямо в глаза. В ее округлившихся красных зрачках отражалось только мое лицо. — Ну... Если ты скажешь сделать аборт, я сделаю. Слишком простой ответ. Мгновенная реакция без малейшего колебания. Она просто взяла и перекинула мяч на мою половину поля. — Но, дяденька. — Да? — Все-таки, если честно, мне кажется, этот ребенок имеет право родиться. Малыш ведь ни в чем не виноват, правда? — ...Да, это так. — Но если посмотреть на это с другой стороны. Голос Ём Ха На внезапно стал сухим. Из него испарилась всякая эмоциональная влага, он сделался похож на потрескивающий сухой хворост. — Я подумала об этом с точки зрения самого ребенка. Что, если он родится, а его мать — я? Едва окончившая школу, без нормальной работы, ничего не умеющая, ничем не владеющая... Вся жизнь наперекосяк. — Эй, почему ты так гово... — Это факты. Ём Ха На усмехнулась. Без самобичевания, совершенно обыденно, словно рассказывала о ком-то постороннем. — Моя мать тоже пыталась избавиться от меня до того, как я родилась. Несколько раз ходила в больницу, пока я была у нее в животе. — Но каждый раз, приходя туда, она пугалась и не могла этого сделать. Возвращалась домой и снова думала об аборте. А потом я выросла слишком большой для операции, так что ей пришлось меня родить. — Ха На... — Так что в детстве я частенько это слышала. Что жизнь мамы сложилась бы совсем иначе, если бы меня не существовало. — ... — Бывают родители, которым лучше бы вообще не рождаться. Это я знаю по собственному опыту. — И мне кажется, я стану точно такой же, если буду растить этого ребенка в одиночку. Под яркими лучами солнца история, которую поведала Ём Ха На, парадоксальным образом оказалась самой мрачной из всего, что я когда-либо от нее слышал. — Так что... если у детей есть право родиться, разве у них нет права не рождаться вовсе? Если впереди ждет жизнь с такой матерью, как я, то будь я на месте этого ребенка, я бы и сам не захотел появляться на свет. С помощью этой логики Ём Ха На расчетливо и жестоко переложила выбор на меня. Избавиться от ребенка или сохранить его, остаться рядом с Ём Ха На или уйти. Если я не выберу Ём Ха На, что с ней будет? Она может просто исчезнуть из моей жизни или действительно сделать вид, будто ничего не произошло, вернувшись к прежнему формату секса по дружбе. Безжалостно избавившись от ребенка, у которого есть «право не рождаться». Было ли это трусостью — спихнуть решение на меня, или же заботой — предоставить мне право выбора? Я не знал. Ём Ха На пристально всматривалась мне в глаза. — Так что ты хочешь делать, дяденька? — Угх-х... Я закрыл лицо ладонями. Всякий намек на образ солидного, надежного «дяденьки», который я так усердно поддерживал, уже улетел куда-то в далекий космос. «Что же мне делать?» Мне хотелось спрятаться в темноте собственных ладоней. Но солнечный свет, пробивающийся сквозь пальцы, и доносящийся с той стороны стола шорох трубочки намертво приковывали меня к реальности. Может, сбежать? Что, если притвориться сумасшедшим, оборвать все контакты и залечь на дно? Или всучить Ём Ха На пачку денег и умолять ее вырастить ребенка самой? «...Нет». Это было бы переходом всех человеческих границ. Я четырежды встречал смерть в четырех разных мирах. Меня беспомощно убивали, застреливали, но я оставлял что-то после себя, или же я сам взрывал себя ради необходимых жертв. Перерождаясь в пяти разных телах и проходя через подобные испытания. Но я, по крайней мере, никогда не переставал быть человеком. Тогда, может, предложить сделать аборт? Я мог бы сказать ей избавиться от него. Разве Ём Ха На только что сама не произнесла это своими губами? Если я просто заявлю, что знать ничего не знаю и не собираюсь брать на себя ответственность, Ём Ха На разберется со всем сама — чисто, аккуратно и разумно избавится от плода в своем животе. Тогда аборт станет ее личным решением, а мои руки останутся чистыми. Пожалуй, это был бы самый простой и чистый вариант. «Нет, ни за что». Бессмысленно пытаться обмануть самого себя. Как это ни приукрашивай, суть останется прежней. Бросить Ём Ха На, прекрасно понимая, что за моим поступком последует аборт? Чем это отличается от принуждения к аборту? А если пойти дальше — чем это отличается от соучастия в детоубийстве? Тогда остается последний вариант. Что будет, если я скажу, что возьму ответственность на себя? А как же Джин А? А как же Соль? Моя официальная девушка. Моя дочь, которая фактически стала моей любовницей. Как мне объяснить им двоим всё это? Если я скажу: «Вообще-то я встречался с другой женщиной. И она от меня забеременела». В ту же секунду разверзнется сущий ад. Так что расклад вырисовывался следующий. Какой бы выбор я ни сделал, финал один — преисподняя. Сбегу — стану человеческим отребьем. Скажу сделать аборт — убийцей. Скажу, что возьму ответственность... но смогу ли я вообще выжить после этого? Вряд ли. Что делать? Что мне делать? Может, все-таки сбежать? Сказать сделать аборт? Взять ответственность? Но разве Джин А и Соль будут сидеть сложа руки? В любом случае без последствий это не пройдет. Ну и идиот же ты. Нужно было самому заботиться о презервативах. Погоди. Она вообще принимала ту экстренную контрацепцию? Или она с самого начала пыталась забеременеть? Да какая теперь разница, о чем я вообще думаю? Соберись. Соберись. — ... В конце концов, в моей голове остались лишь слова Ём Ха На. [Если есть право родиться, разве нет права не рождаться?] [Если впереди ждет жизнь с такой матерью, как я, то будь я на месте этого ребенка, я бы и сам не захотел появляться на свет.] [Если ты скажешь сделать аборт, я сделаю.] И еще. Крошечная точка на снимке УЗИ. Стук сердца, который делал: тук, тук. Внезапно пришло осознание. Раз уж я услышал об этом ребенке, раз уж я узнал о его существовании... Выбора у меня... практически не осталось. Я принял окончательное решение и убрал ладони от лица. — ...Я возьму на себя ответственность. В тот самый миг, когда эти слова сорвались с моих губ. Перед глазами пронеслось лицо Ли Джин А. Твердое доверие в ее чистых глазах. Ее рука, затягивающая мой галстук, и слова: «Мы ведь встречаемся, правда, сонбэ?» Перед глазами пронеслось лицо Хан Соль. Моя дочь, готовящая завтрак в одном лишь фартуке на голое тело. Ее улыбка и слова: «Что бы отец ни делал на стороне, ты ведь все равно в конце концов вернешься домой, верно?» «Как мне сказать им об этом?» В голове по-прежнему чистый лист. Ни единой мысли, как поступить. Но слова уже сказаны. Жребий брошен, и назад пути нет. Тем временем Ём Ха На, услышав мое заявление... Не запрыгала от радости, не расплакалась от избытка чувств и не бросилась ко мне в объятия. Она лишь молча смотрела на меня, и ее глаза загадочно поблескивали. — Правда? — Да. Воцарилось недолгое молчание. — Взять ответственность... А что конкретно это значит? — ...Что? — Ты просто будешь присылать алименты? Или... Намерение, скрывавшееся за ее недосказанностью, было более чем очевидным. Ём Ха На нужны были вовсе не деньги. Ей нужно, чтобы я примерил на себя роль мужа и отца. Она хочет семью, где я, наш ребенок и сама Ём Ха На будем вместе. Эта тема была слишком тяжелой, чтобы обсуждать ее прямо сейчас. — ...Дай мне немного времени подумать. В итоге это все, что я смог из себя выдавить. Я знаю, что это трусливый ответ. Но на данный момент это лучшее, на что я способен. — Хорошо. Ём Ха На кивнула на удивление легко. — Я поняла. Буду ждать. Она не улыбнулась радостно, не было на ее лице и победной ухмылки. От этой спокойной улыбки на самом деле веяло холодом. Почему Ём Ха На так легко отступила? Ответ лежал на поверхности. Она знает. Знает, что сейчас ей нет нужды давить на меня. Чем дольше тянется время, тем больше становится живот Ём Ха На. А чем больше растет ее живот, тем меньше у меня шансов на побег. Выбор уже сузился до предела. Раз уж я пообещал взять на себя ответственность, осталось лишь определить форму этой самой ответственности. Есть «ответственность» в виде простой выплаты алиментов, а есть «ответственность» в виде брака и совместного воспитания ребенка. И правильный ответ здесь изначально был только один. — Дяденька. Ём Ха На, допив свой сок, поднялась из-за стола. — ...Что? — Подумай хорошенько. Но только не затягивай. Она нежно погладила свой низ живота. — Дети ведь быстро растут. Там, внутри. Дверь кафе приоткрылась, впуская внутрь уличный воздух. Дверь закрылась, и силуэт Ём Ха На растаял за пределами кафе. Я остался один. На столе сиротливо стояли пустой стакан из-под сока киви и нетронутый стакан с клубничным соком. ---------- Я человек-Пруссия... Нет, я мусор! …………… Весь день работа совершенно не шла. Я лишь тупо пялился в монитор, то и дело поднимался на крышу под предлогом выпить кофе, чтобы просто посмотреть на небо, а во время обеда отложил палочки, едва осилив половину порции. Из головы никак не шла одна-единственная вещь. Крошечная точка на снимке УЗИ. Мой ребёнок, растущий в животе Ём Ха На. — Сонбэ, вам нездоровится? — Всё в порядке. Просто немного устал. Когда Ли Джин А спросила об этом с обеспокоенным видом, я лишь кивнул и дал уклончивый ответ. Разумеется, Джин А мне ни капли не поверила. Вечером, уже у неё дома. Джин А то и дело бросала на меня взгляды, пока я сидел на диване, словно из меня вынули душу. — Сонбэ, сегодня ведь что-то случилось, да? Я уже собирался ответить, что всё нормально, но передумал. Врать не имело смысла. Интуиция у Джин А была просто поразительной. К тому же я сейчас находился не в том состоянии, чтобы притворяться, будто всё в порядке. И самое главное. Рано или поздно мне всё равно пришлось бы ей рассказать. Чем дольше я буду тянуть, тем хуже станет ситуация. — Сонбэ, знаешь что? — Что? — У тебя сейчас такое странное лицо. Если ты заболел, сходи в больницу. Не нужно терпеть молча. Больница. Это слово мгновенно вызвало в моей голове ассоциацию со снимком УЗИ. — ...Сонбэ? Видя, что я не могу нормально ответить, Джин А посмотрела на меня с тревогой. Она приложила ладонь к моему лбу, проверяя, нет ли у меня жара. «...Блядь». Перед этой девушкой, которая, несмотря на свои пугающие стороны, была ко мне так добра. Я должен был признаться. Признаться в том, что от меня забеременела другая женщина. Но медлить больше нельзя. Если я не скажу сейчас, то, кажется, не смогу сказать уже никогда. — ...Джин А. — Да? — Прости меня. Извинение без всякого контекста. Я чувствовал себя последним мусором, но у меня не было выбора. — ...За что? — Мне нужно кое-что тебе сказать. Я заметил, как рука Джин А слегка вздрогнула. — Была... другая женщина, с которой я встречался. — ... — И... Это было по-настоящему ужасно. Подобное признание практически ничем не отличалось от ритуального самоубийства. Но я должен был произнести это вслух. — Она забеременела. Воцарилась мёртвая тишина. Звуки телевизора, наполнявшие гостиную, моё дыхание, дыхание Джин А... Всё это словно в один миг засосало в безвоздушное пространство. Сколько секунд прошло в этом оцепенении? — ...Ха. Джин А усмехнулась. — Сонбэ, эта шутка совсем не смешная. На её лице играла лёгкая улыбка, но глаза оставались абсолютно холодными. — Ты весь день ходил сам не свой, чтобы устроить мне этот сюрприз? — Прекращай. У меня так сердце не выдержит. — Джин А... — Что это за дешёвая драма в наше время? — Изменил и обрюхатил кого-то? Ха-ха. Серьёзно, вообще не смешно. — ... Натянутый смех постепенно угас. Взгляд Джин А приковался к моему лицу. Моё лицо не выражало абсолютно ничего. Уголки губ Джин А медленно поползли вниз. — ...Сонбэ? — Да. — Это ведь шутка, правда? Я не мог ответить. Лицо девушки начало стремительно бледнеть. — Сонбэ, скажи, что ты шутишь. — ...Мне правда очень жаль. Мне нет оправдания. Казалось, температура в гостиной резко упала на несколько градусов. — ...Есть какие-то доказательства, что это правда? Я достал телефон. Снимок УЗИ, который прислала Ха На. Белая точка, едва заметно выделяющаяся на чёрном фоне. Я протянул экран Джин А. Её взгляд пробежался по дисплею. — Ха-ха... значит, это правда. Издав звук, похожий одновременно на смешок и на вздох, Джин А произнесла: — Это ведь Ём Ха На, да? — Откуда... откуда ты... — Думал, я не узнаю? В её голосе звучал скорее не гнев, а презрение, смешанное с отвращением. — Эта дешёвая шлюха... У меня с самого начала было нехорошее предчувствие. — Тебя просто развели, Сонбэ. — Развели? — Ох, Сонбэ, ну серьёзно. Я же говорила тебе! Она обычная содержанка, нужно было сразу её бросить! — Зачем ты продолжал с ней встречаться? Если связываешься с подобным дешёвым мусором, обязательно обожжёшься. К таким даже бесплатно прикасаться не стоит. На Ём Ха На полились потоки чистейшей ненависти. Не в силах больше это слушать, я заговорил: — Нет, это моя вина. Я сам был неосторожен... — Нет! Джин А резко оборвала меня. — Сонбэ, ты здесь жертва. Эта сука намеренно за тобой охотилась. — Она напоила тебя и затащила в постель, верно? Это же очевидно, даже смотреть не надо. Наврала, что пьёт противозачаточные, и не дала надеть презерватив. Классический, банальный приём. Глаза Джин А лихорадочно блестели от странной убеждённости. Она выставляла меня не виновником, а пострадавшим. Ведь только так она могла оправдать свою дальнейшую любовь к человеку по имени Хан Ган. Под непрекращающимся потоком грязи в адрес Ём Ха На я превращался в невинного, неосторожного и трагического мужчину средних лет, который пал жертвой коварной ловушки с беременностью. — И какой срок? — ...Шесть недель. — Шесть недель? Лицо Джин А слегка посветлело. — Шесть недель — значит, время ещё есть. Какое облегчение. — Облегчение?.. — До двенадцати недель можно обойтись таблетками. Всё пройдёт чисто, без хирургического вмешательства. — ...Ты о чём вообще? — Дай ей денег. Нескольких миллионов вон должно хватить. — И больше никогда с ней не встречайся. Заблокируй везде. На этом всё и закончится. Чисто и просто, верно? Поразительно холодное решение. А если точнее, это было больше похоже на приказ, адресованный мне. — Сонбэ, не принимай это так близко к сердцу. В шесть недель там ещё нет никакого сознания. Это даже человеком назвать нельзя. Джин А посмотрела мне прямо в глаза. — Если избавиться от него сейчас, всё будет так, будто ничего и не было. Проблема решится сама собой, понимаешь? — Да ты... Она вдруг схватила меня за руку и принялась нежно поглаживать тыльную сторону ладони. — Сонбэ. Только не говори мне, что ты чувствуешь себя виноватым. — Не нужно. Это просто несчастный случай. Ты наступил в дерьмо. Просто смой его, и дело с концом. — Так будет лучше для тебя, для меня и для этой суки тоже. Предложение, звучащее словно шёпот дьявола. Я шевельнул пересохшими губами, пытаясь возразить: — ...Джин А. Я решил взять на себя ответственность... Но прежде чем я успел договорить. Ладонь Джин А резко зажала мне рот. — Не смей договаривать. Она подалась вперёд, приблизив своё лицо вплотную к моему. Её глаза были распахнуты до пугающих пределов, а белки налились тонкими красными прожилками лопнувших сосудов. Такого взгляда я не видел у неё ни разу за все пять своих перерождений. — Ты ведь не думаешь позволить ей родить его? — ... — Твоего ребёнка должна родить я. А не эта содержанка. От ладони Джин А пахло потом. И ещё почему-то железом. — Сонбэ, ты вообще реальность адекватно воспринимаешь? — Дело не в этом. У меня тоже есть свои соображения. — Соображения? Да какие соображения! Как только это отродье родится, твоей жизни придёт конец! Джин А закричала, сорвавшись на голос, который был раза в три громче её обычного тона. — Тебя с позором вышвырнут из компании! Между нами всё будет кончено! Для общества ты просто умрёшь! — Служебный роман и беременность до брака? Думаешь, после такого ты сможешь удержаться на своём месте?! Угроза. Это был откровенный шантаж, который она даже не пыталась скрыть. Прямое заявление: если я пойду против её воли, она сама раздует этот скандал. Тяжело дышавшая Джин А постепенно выровняла дыхание. — Сонбэ. Мы ведь принадлежим друг другу, разве нет? Мы просто ещё не поставили штампы в паспортах, но мы уже единое целое. — Ты ведь не собираешься сейчас принимать этот бракованный товар? Я не мог ничего ответить. Тогда Джин А ухватилась за мой галстук и резко потянула на себя. — Либо ты избавляешься от этого сгустка крови и остаёшься со мной, либо всё вскрывается, и ты лишаешься работы и вообще всего. — Тебе нужно хорошенько подумать, Сонбэ. — Прямо сейчас я чувствую, что ради мести способна на всё. Джин А не блефовала. Это было ясно любому. Если она действительно решит отомстить, что тогда произойдёт? В моей голове пронёсся худший сценарий развития событий. Всё не ограничится простыми слухами. Посты на интернет-форумах, в соцсетях, сливы в кабельные новостные каналы... «Если это случится...» Позорное увольнение. Дисциплинарное взыскание. Гражданская смерть. Всё это было моим вполне реальным будущим. Перед глазами потемнело. …………… Мои ноги остановились перед входной дверью. Пип, пип, пип, пип. Замок открылся с весёлым электронным писком, но я ещё долго стоял неподвижно, положив руку на дверную ручку. Датчик движения в коридоре то загорался, то гас. В его свете моя тень длинной полосой растянулась по полу. Она походила на силуэт приговорённого к смерти, ожидающего казни. Открыть эту дверь означало войти в следующий зал суда. Пройдя через первый судебный процесс под председательством Ли Джин А, теперь я должен был предстать перед вторым — под началом Хан Соль. Вот только сейчас у меня не оставалось сил даже на то, чтобы подать апелляцию. — Эх... Нужно было входить. Я это понимал. Бегство ничего не решит. Наконец я пересилил себя и толкнул дверь. Навстречу хлынуло домашнее тепло. И аппетитный, кисло-сладкий аромат, приятно ударивший в нос. — О, папа. Ты пришёл? Хан Соль быстрыми шагами вышла из кухни. На ней был фартук, а в руке она держала половник, приветливо улыбаясь. — Раз уж ты сказал поужинать у тебя, я решила немного продемонстрировать свои кулинарные таланты. Хан Соль указала на обеденный стол. Там исходило паром тушёное спелое кимчи. То самое блюдо, которое я как-то захотел попробовать, когда мы вместе смотрели «Одинокого гурмана». Рядом стояла пиала со свежесваренным рисом и аккуратно разложенные приборы. — Я специально не ела и ждала тебя, чтобы мы поужинали вместе. Хан Соль лучезарно улыбнулась и выдвинула для меня стул. Глядя на это, я почувствовал, как у меня внутри всё буквально переворачивается. Меня только что буквально вывернула наизнанку Джин А. Моё внутреннее состояние было разбито вдребезги, а моя дочь тем временем преданно ждала отца за заботливо накрытым столом. И эта мирная, тёплая повседневность разлетится на мелкие осколки от одной-единственной фразы, которую я сейчас произнесу. Осознание этого причиняло невыносимую боль. Но я должен был сказать. Скрывать это вечно невозможно. Рано или поздно придётся принять решение, и чем дольше я буду тянуть, тем плачевнее окажутся последствия. Я сел за стол. Хан Соль села напротив. Не переставая улыбаться, она принялась накладывать кимчи в мою пиалу с рисом. — Кушай побольше. Скажи, если пересолила, я исправлю вкус. — ...Эх. — Папа? Я взял ложку, но так и не смог поднести её к губам. — Соль. — Да? — Мне нужно кое-что тебе сказать. Уловив необычные нотки в моём голосе, Хан Соль слегка растеряла свою улыбку. — Что-то... случилось? — Да. Я с трудом сглотнул слюну. В горле запершило, словно по нему прошлись наждачной бумагой. — Папа... совершил ошибку. Взгляд Хан Соль впился в моё лицо. Она словно пыталась прочесть по моей мимике, ложь это или правда. Этот взгляд был настолько проницательным, что мне оставалось лишь низко опустить голову. — Помимо Джин А... была ещё одна женщина, с которой я встречался. — ... — И она забеременела от меня. Дзинь. Ложка выскользнула из рук Хан Соль и с негромким звоном упала на стол. ---------- Моё горло сжимает удавка, а-а-ах! …………… От удара упавшей ложки горячий бульон из супа с кимчи выплеснулся прямо из глиняного горшочка. Капли красного бульона упали на белую руку Хан Соль. Суп только-только закипел. Бульон наверняка был настолько горячим, что мог оставить ожог, но Хан Соль даже не вздрогнула. Даже не думая вытереть руку, Хан Соль отрешённо смотрела на меня. — ...Это. Наконец её губы дрогнули. — Та рыжеволосая женщина? — Да. — Ребёнок отца... верно? Ты уверен? — ...Да. Стоило ей услышать подтверждение, как свет в глазах Хан Соль окончательно угас. Я видел, как последняя искра надежды, которую она лелеяла, была безжалостно растоптана этим единственным словом: «Да». В гостиной воцарилась мёртвая тишина. Хан Соль забормотала, словно в бреду. — Отец... ты ведь сам говорил. Обещал, что никогда меня не бросишь. — Соль... — Мы ведь семья. Пусть и не кровные, но всё равно семья. Ты говорил, что мы всегда будем вместе. Её бессвязный шёпот вонзался в мою грудь острыми кинжалами. — Этот ребёнок с самого рождения будет точной копией своего отца, правда? Те же глаза, тот же нос. Даже тест ДНК подтвердит отцовство. — Соль. — Как бы я ни старалась, даже если я ношу отцовские рубашки, пропитываюсь его запахом и каждую ночь принимаю его семя в своё тело... в конце концов, я остаюсь лишь чужачкой, в чьих венах течёт чужая кровь. — Не говори глупостей. — Когда появляется настоящий, как может удержаться фальшивка? Разве может приёмная дочь-кукушонок соперничать с родной кровью? Мою грудь сдавило так, словно лёгкие сжались в комок. Хан Соль сейчас была смертельно опасна. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а ногти скребли по скатерти. «Селфхарм». Привычка, от которой Хан Соль отказалась лишь в обмен на то, чтобы навязать отцу интимную близость. Глядя на её нынешнее состояние, я понимал: она вполне может сорваться и снова начать резать себя. Нужно было успокоить её как можно скорее. — Соль! Успокойся. Что бы ни случилось, ты — моя семья. — ... — Пожалуйста, не думай о том, чтобы причинить себе вред. Мы ведь обещали друг другу этого не делать. Помнишь? Я попытался взять Хан Соль за руку. Но в тот самый миг, когда мои пальцы почти коснулись её ладони... — Хлоп! Хан Соль резко отдернула руку. Моя рука, отвергнутая на полпути, так и зависла в воздухе. Низко опустив голову, Хан Соль тяжело дышала, а затем сделала глубокий вдох. И медленно, очень медленно выдохнула. Когда Хан Соль подняла лицо, её взгляд был совершенно иным. — Я знаю. Голос Хан Соль звучал пугающе спокойно. — Я сдержу своё обещание. Я ведь сказала, что не стану вредить своему телу. Она вытерла салфеткой брызги бульона с руки. На коже отчётливо проступил покрасневший, припухший след от ожога. — Но, отец. — ... — Я не могу простить инородное тело, вторгшееся в нашу семью. Инородное тело. Вот как она назвала моего ребёнка — жизнь, зародившуюся в утробе Ём Ха На. Голос Хан Соль становился всё более твёрдым. Её разум, находившийся на грани краха, казалось, заново пересобрал себя, руководствуясь какой-то извращённой логикой. Однако восстановленное таким образом сознание было бесконечно далеко от нормы. — Встречаешься с кем-то? Ладно. Спишь? Мне плевать. Папа всё равно всегда возвращается ко мне. Хан Соль продолжала говорить, аккуратно раскладывая столовые приборы на столе. — Но заводить ребёнка, создавать семью... этого делать нельзя. — Соль. — Этого я точно никогда не прощу. В её глазах ревность, гнев и тревога ушли так глубоко, что их больше невозможно было различить. От этого становилось только страшнее. — Заставь эту женщину... избавиться от него. Ты обязан. — Это... Я должен был сказать, что это недопустимо, но язык словно прирос к гортани. Как Хан Соль истолковала моё молчание? Ответ крылся в её следующих словах. — Я обещала не вредить себе и сдержу слово. Но это значит, что я могу делать всё что угодно с той женщиной, верно? Ведь так? — Хан Соль! Впервые в моём голосе зазвучали стальные нотки. Её слова звучали как прямая угроза напасть на Ём Ха На, чтобы уничтожить зародившуюся в ней жизнь. С этим я смириться не мог. — Если ты сделаешь нечто подобное, я никогда тебя не прощу. Это было самое жёсткое и суровое предупреждение, которое я делал Хан Соль с тех пор, как стал Хан Ганом. Но Хан Соль даже не дрогнула. — Тогда и я не прощу тебя, отец. — Ах ты...! — И если отец бросит меня... у меня больше не останется причин жить. В её тоне не было угрозы. Это не было и мольбой, взывающей к чувствам. Просто спокойная констатация факта. Словно утверждение, что один плюс один равняется двум. Отец бросает меня. Значит, я умираю. Я онемел, не в силах вымолвить ни слова. — Ешь. Всё остывает. Бросив эти слова, Хан Соль вышла из кухни, даже не обернувшись. За столом осталась лишь тишина, остывающий суп с кимчи и нетронутая пиала с рисом. Я тоже остался один перед этой нетронутой едой. Угроза Ли Джин А. Угроза Хан Соль. И крошечная жизнь, растущая в утробе Ём Ха На. Три острых лезвия неумолимо сжимались вокруг моего горла. …………… Прошло два дня. Всего сорок восемь часов. Но для меня они тянулись словно сорок восемь дней. За это время я почти не спал. Взял отгулы на работе. Сказал, что заболел, и это не было ложью. Мой разум действительно был болен. Моё отражение в зеркале выглядело ужасно. Немытые волосы слиплись от жира, подбородок зарос колючей щетиной, а под ввалившимися глазами залегли глубокие тёмные тени. Типичный вид опустившегося мужчины средних лет. «...Что же мне делать?» Этот вопрос непрерывно грыз мой мозг на протяжении двух суток. Я должен был защитить жизнь, растущую внутри Ём Ха На. Это даже не обсуждалось. Но в то же время мне требовалось как-то мирно уладить всё с Ли Джин А и Хан Соль. И это тоже было жизненно необходимо. Способ, который позволил бы удовлетворить оба условия одновременно. — Да как будто такое вообще возможно... Слова сорвались с губ сами собой. Никто не ответил. Верно, такого способа нет. Никакого волшебного решения в природе не существовало. Тусклый солнечный свет пробивался сквозь шторы гостиничного номера. Фиолетовые обои, диван из кожзаменителя, двуспальная кровать со смятыми простынями. Знакомая картина. Мотель, в котором мы бесчисленное количество раз кувыркались с Ём Ха На. Но сегодня я пришёл сюда не ради этого. Да и сил на подобные глупости у меня всё равно не оставалось. Ли Джин А. [Ты избавишься от этого сгустка крови и останешься со мной, или потеряешь абсолютно всё, включая работу, когда всё вскроется?] Хан Соль. [Если отец бросит меня... у меня больше не останется причин жить.] Два скрещенных клинка, сдавливающих моё горло. Какой бы путь я ни выбрал, кто-то обязательно пострадает. Будь то я сам, Ли Джин А, Хан Соль или Ём Ха На с той крошечной жизнью внутри неё. — Блядь... Вместе с ругательством к глазам подступили горячие слёзы. Сорок пять лет, а я сижу и глотаю слёзы в углу дешёвого мотеля. Не просто жалко — позор, достойный войти в историю. В этот момент послышался скрип открывающейся двери ванной. — Дяденька? Это была Ём Ха На. Она стояла, прислонившись к дверному косяку в одном халате. С её влажных волос, только что вымытых в душе, стекали капли воды. Странно, но Ём Ха На выглядела невероятно свежей и цветущей. Её шея и ключицы, видневшиеся в вырезе банного халата, были безупречно гладкими, а кожа, несмотря на полное отсутствие макияжа, словно светилась изнутри. То ли дело было в гормональной перестройке на ранних сроках беременности, то ли в спокойствии победительницы, сквозившем в каждом её движении. Я, полностью истощённый, и Ём Ха На, буквально сияющая жизненной силой. Даже для меня самого этот контраст казался невероятно разительным. Ём Ха На посмотрела на меня, забившегося в угол и бормочущего что-то под нос, и усмехнулась. — Хорошо, что мы встретились именно в мотеле. — ...Что? — Представь, если бы мы встретились в кафе. Наш дяденька на глазах у всех пускал бы слюни, плакал и бормотал что-то в своём-то возрасте. Мне нечего было сказать, да и сил спорить не оставалось. Ём Ха На подошла и плюхнулась на кровать рядом со мной. Глубокий вырез её халата невольно приковывал взгляд, но сейчас у меня просто не было душевных сил реагировать на подобные вещи. — Ну так что? Всё прошло не очень гладко? Этот вопрос она задала слишком легкомысленно. Словно поинтересовалась погодой или тем, что я ел на обед. Её беззаботность вызвала у меня лишь чувство глухой обречённости. Скрывать что-либо всё равно не имело смысла. Эта женщина носила моего ребёнка, и мы уже увязли в этом болоте слишком глубоко, чтобы разойтись. — ...Дело в том, что... Ну, ты ведь примерно понимаешь. Что ты не единственная, с кем я встречаюсь. — Ну, я догадывалась. Ты ведь у нас парень, который совсем не умеет контролировать своё либидо. — Сначала выслушай. У меня есть девушка. — Ладно. — Но ещё у меня есть дочь. — Я знаю. И что? — Но они обе категорически против. Произнесённые вслух, эти слова звучали ещё более жалко. Мужчина, который спал и со своей официальной девушкой, и с собственной приёмной дочерью, а в итоге обрюхатил подругу для секса. По любым меркам — абсолютно конченый ублюдок. — И это не просто протест. Одна грозится разрушить мою жизнь, а другая... Я не смог договорить. Я просто не решился пересказывать слова дочери о жизни и смерти. Ём Ха На молча выслушала меня, а затем склонила голову набок. — Злость твоей девушки вполне понятна. Особенно если она подумывала о браке. Но дочь? Та самая, которую ты вырастил после того, как тебе подбросили этого кукушонка? — ...Да. — Но ведь её мнение не должно иметь значения, верно? Вы не кровные родственники, она уже взрослая. Если ты снова женишься, заведёшь семью и подаришь ей братика или сестрёнку, разве она не должна тебя поздравить? — Это... — Ой. Только не говори мне, что она переживает из-за того, что её доля наследства уменьшится? — ...Я объясню. Она замешана во всём этом гораздо сильнее. Я облизал пересохшие губы. Опустив интимные подробности наших отношений с Хан Соль, я в общих чертах обрисовал суть дела. Насколько патологически одержима мной была эта некровная дочь и как сильно она боялась, что я её брошу. Даже в таком усечённом виде эта история звучала дико. Слушая мои объяснения, Ём Ха На несколько раз кивнула. — ...Значит, она тоже представляет собой огромную проблему. Когда я закончил свой рассказ, Ём Ха На заговорила. — Ого. Короткий возглас удивления. — Психически нестабильная дочь, обделённая лаской и страдающая от страха отвержения? — ... — Дяденька, ты вырастил на редкость проблемную девицу. Ём Ха На тихонько рассмеялась. Было очевидно, что её это ни капли не беспокоит. Её смех эхом разнёсся по комнате мотеля. Смеющаяся женщина и мужчина, не способный даже поднять головы. Контраст был настолько разительным, что это казалось почти комичным. Разумеется, у меня самого не осталось сил даже на улыбку. ---------- Я и вправду облажался. …………… — Угу. Понимаю, что вам тоже нелегко, дяденька. Улыбка сошла с лица Ём Ха На. Но голос оставался всё таким же спокойным. — Так что если хотите, чтобы я избавилась от него, я так и сделаю. Только скажите. — ...Об этом не может быть и речи. Ответ сорвался с губ почти рефлекторно. Логически я всё понимал. Если прямо сейчас Ём Ха На сделает аборт и избавится от плода, растущего в её утробе. Я смогу покончить со всей этой ситуацией одним махом. Это было бы единственным реальным решением. Я бы превратился в человеческий мусор, но по крайней мере спас бы свою жизнь. Ли Джин А и Хан Соль были бы удовлетворены. А Ём Ха На... наверное, вернулась бы к своей прежней жизни. Может, я веду себя как дурак. Разве люди не решаются на аборт даже на поздних сроках? Но я не хотел этого. Разум понимал, но сердце отказывалось принимать такое решение. — Тебе нужно заботиться и о своем теле тоже. И следи за тем, что говоришь. Мать не должна вот так запросто рассуждать об избавлении от своего ребенка. — Хех, правда? Ём Ха На усмехнулась и задала встречный вопрос. — Тогда что вы хотите делать, дяденька? Каков ваш дальнейший план? — Ну, это... Я не нашелся что ответить. Что я хочу делать? Если бы я знал, разве сидел бы сейчас, скорчившись, в углу комнаты мотеля, полумертвый от отчаяния? Я прокрутил в голове тысячи вариантов развития событий, но на ум приходили лишь плохие концовки и тупики. — Я и сам не знаю. То, что в итоге сорвалось с моих губ, было признанием поражения. Когда я в полном бессилии осел, закрыв лицо руками, Ём Ха На хихикнула. — Оу. Наш дяденька тут совсем помирает. А затем она внезапно притянула мою голову к себе и обняла. — Вот, потрогайте мою грудь и взбодритесь. Жар её тела обдал меня сквозь халат. Странно успокаивающий аромат, в котором запах геля для душа смешивался с её естественным запахом. — ...Эй. — Мм? — Ты называешь это утешением? — А как же? Вам всегда это нравилось, дяденька. Вы сами говорили, что когда мнете их, это снимает стресс. — Хах. У меня едва не вырвался смешок от абсурдности происходящего. Пошлая шутка в такой серьезной ситуации. Но это было так в духе Ём Ха На. — Хватит уже, просто отдохните. Рука Ём Ха На медленно поглаживала мою спину. Словно она успокаивала напуганную большую собаку. «...Ха-ха». В моем-то возрасте двадцатилетняя девчонка гладит меня и утешает. Моя гордость должна была бы быть задета, но сейчас я был только благодарен. За то, что мне есть на кого опереться, ни о чем не думая. — А, в больнице сказали. Что смогут узнать пол ребенка по анализу крови. — ...Уже? — Ага. Если хотите знать, я сделаю анализ на следующем приеме и скажу вам. Разве вам не интересно, мальчик это или девочка? — Нет, не нужно так спешить... Хотя я и пытался отмахнуться, та размытая маленькая точка на черно-белой фотографии обретала всё более четкие очертания и приближалась ко мне. Становясь моим сыном или моей дочерью. Тяжесть этих слов была отнюдь не маленькой. В сочетании с рукой Ём Ха На, поглаживающей мою спину, это казалось единственной спасательной веревкой, за которую я мог ухватиться на краю пропасти. Сам того не осознавая, я обнял Ём Ха На за талию. Сквозь тонкую ткань халата я чувствовал её нежную кожу всем своим телом. Но. «...Что-то изменилось». Едва уловимое чувство диссонанса. Объем её груди определенно стал более полным, чем раньше. И дело было не только в наборе веса. Плотность и тяжесть, заполнявшие мои руки, стали другими. У нее и так была внушительная грудь, которой могла бы позавидовать любая, но теперь казалось, что она разбухла так, что стала больше её головы. «Это тоже из-за беременности?» Если так, то тело Ём Ха На уже неуклонно готовилось стать матерью. И только я один застрял на месте, мечась из стороны в сторону. Короткое мгновение утешения. Но и оно было мимолетным. В тот момент, когда я поднял голову от объятий Ём Ха На, реальность снова ворвалась в поле зрения. Тусклые обои комнаты мотеля. И тот ад, что ждал меня за этой дверью. Ли Джин А и Хан Соль, две смертоносные угрозы. От одной мысли о них у меня перехватывало дыхание. — ...Ха На. — Мм? Импульсивно, совершенно без всякого расчета, с моих губ сорвались слова. — Может, нам просто сбежать? Куда-нибудь, где нас никто не знает. Это был бред, брошенный с пустым смешком. Чтобы хоть на миг отвернуться от невыносимой реальности. На восемьдесят процентов шутка, на двадцать — всерьез. Но... странно. После того как я произнес эти слова, они, смешавшись с воздухом, постепенно обрели вес. Они стали звучать уже не как шутка, а как вполне реальная альтернатива. «Сбежать». Одно-единственное слово стремительно обретало в голове четкие очертания. Теперь, когда я сказал это вслух, всё звучало не так уж и плохо. Если я останусь в Сеуле, мне не выжить. Будь то социальный остракизм из-за Ли Джин А, или же я окажусь втянут в какой-нибудь ужасающий инцидент, который устроит Хан Соль. Неясно даже, смогу ли я защитить ребенка в утробе Ём Ха На. В таком случае, вместо этого. Если я уеду в какую-нибудь глухую деревню и буду заниматься ручным трудом... по крайней мере, я смогу выжить, не так ли? «Ручной труд...» Будущее, которое я не мог бы себе представить еще неделю назад. Хан Ган, человек, с трудом цепляющийся за край среднего класса. Бросить приличную работу и всё остальное, чтобы скатиться на самое дно? Чушь собачья. Но сейчас это жалкое будущее кажется единственным выходом. Жизнь в каске и таскание кирпичей меня устроит. По крайней мере, там не будет любовницы, угрожающей заставить меня сделать аборт, или дочери, грозящей покончить с собой. Только физические трудности. А по возвращении домой с такой работы меня будут ждать Ём Ха На и мой ребенок. — Я не против. Послышался голос Ём Ха На. — У меня всё равно ничего нет. Лишь бы быть с вами, дяденька, а где — не имеет значения. — ...Правда? — Ага. А вот вы-то согласны? Ём Ха На смотрела мне прямо в глаза. — Вы же потеряете всё: работу, репутацию, деньги. Я лишился дара речи. Конечно же, я не согласен. Я буду плакать кровавыми слезами. Да и вообще, решит ли побег хоть что-то? Если я исчезну, неужели Ли Джин А просто так отступит? Есть ли хоть какие-то гарантии, что она не сфабрикует на меня дело о сексуальном домогательстве с использованием служебного положения и не объявит меня в розыск? А как насчет Хан Соль? Неужели эта девчонка спокойно вернется к нормальной жизни только потому, что её папа исчез? Вовсе нет. Она может и впрямь перерезать себе горло. Или спрыгнуть со здания, оставив мое имя в предсмертной записке. И обсуждать нечего. Побег под покровом ночи был бы идиотским, глупым и просто мусорным поступком. Ад никогда не стоит на месте. Он будет безжалостно преследовать. После долгой паузы моим жалким ответом было лишь это: — ...Кто знает. Говорят, не существует рая, в который можно сбежать. Хуже и быть не может. Не то что пройти испытания — кажется, невозможно преодолеть даже текущий кризис. Куда ни глянь — везде обрыв, а повернуть назад я не могу. Тогда Ём Ха На, всё ещё обнимая меня за талию, ласково погладила меня по спине. — Не переживайте слишком сильно. Её голос был томным, но полным уверенности. — Даже если мы будем жить в бедности... пока вы рядом, мы с малышом будем счастливы. — .......... Я не мог ни опровергнуть, ни подтвердить эти слова. В ушах звенела лишь фраза «пока вы рядом, мы будем счастливы». Фиолетовое освещение комнаты мотеля тускло мерцало. Пока тепло тела Ём Ха На согревало меня, солнце за окном уже садилось. Ответа так и не последовало. …………… На следующий день. Ли Джин А вызвала меня к себе, как только я прибыл на работу. [Поднимитесь на крышу.] В тот момент, когда появилось уведомление с этим сообщением, мой желудок скрутило. Покой, который я ненадолго обрел вчера в объятиях Ём Ха На, уже испарился без следа. Выходя из лифта и поднимаясь по лестнице на крышу, я чувствовал себя приговоренным к смерти, поднимающимся на эшафот. Ноги отказывались идти вперед. Я толкнул металлическую дверь, и утреннее солнце ударило мне в глаза, а внутрь ворвался холодный ветер. Но то, что пропитало мою спину, было холодным потом. Ли Джин А стояла, прислонившись к перилам крыши. Мой взгляд зацепился за одну деталь, которая сегодня особенно выделялась. Планшетный ПК в её левой руке. Зачем она его принесла? Она ведь пользуется им только во время докладов в конференц-зале. — А вот и вы. Ли Джин А повернулась. — С тех пор прошло несколько дней. Вы избавились от него? Прямо к делу. Вопрос, прилетевший в меня без всяких приветствий, прелюдий или предупреждений. — Ну... Губы отказывались размыкаться, словно их склеили. Разумеется. Я не делал никакого аборта и не планировал. Что я должен сказать? Что мне нужно больше времени? Что я всё еще думаю? Зная, что любые отговорки всё равно не сработают, слова, вертевшиеся на языке, рассеялись, так и не превратившись в звук. Как она расценила мое молчание. Ли Джин А коротко вздохнула. — Я так и знала. Словно это вписывалось в ожидаемые рамки, она включила экран планшета. — Не желаете взглянуть? Экран, который она протянула мне. Сначала я не мог понять, что это такое. Просто выглядело как документ, заполненный текстом. Но как только я прочитал заголовок, я почувствовал, как кровь отлила от лица. [Разоблачение гнусных деяний агента Бюро управления специальной безопасности Хан Гана (45)] Разоблачение. И оно было уже полностью готово. Мои глаза непроизвольно пробежались по тексту. [Вуайеризм с использованием служебного положения] [Состоя в романтических отношениях на рабочем месте, оплодотворил другую женщину, едва достигшую совершеннолетия, из неблагополучной среды] [Жертва — выпускница средней школы, не имеющая даже нормальной работы] [Преступник использовал свой социальный статус и возраст] Каждое слово выкалывало мне глаза. Умно. Смешав крупицу правды с откровенной ложью в изысканной пропорции, она превратила меня в презренного сексуального преступника, заслуживающего смерти. Подача была настолько злонамеренной, что от одного лишь чтения меня затошнило. Мои сжатые кулаки задрожали. — Что это... Только не говори, что ты собираешься... — Ничего личного. Спокойно перебила меня Ли Джин А. — Раз вы не можете сделать выбор, сонбэ, я просто помогаю вам. В её голосе не было гнева. Ни ревности, ни чувства предательства, ни обиды. «Я вынесла вам предупреждение. Если вы не подчинитесь, я просто выполню обещанное». Вот о чем она меня уведомляла. — Сонбэ, вы же знаете, что это раковая опухоль. Палец Ли Джин А постучал по слову «беременность» на экране планшета. — Даже если будет немного больно, вам нужно вырезать её сейчас, чтобы выжить. Вы можете ненавидеть меня, но я делаю операцию ради вашего же блага. Раковая опухоль. Термин, относящийся к ребенку в утробе Ём Ха На. — ...Следи за словами. Раковая опухоль? Разве можно так говорить о человеке? В моем голосе впервые прорезалась жесткость. Но Ли Джин А даже глазом не моргнула. — Я же сказала, что это еще не человек, разве нет? У него еще даже мозга нет, так какой же это человек? Она выключила планшет и подошла ко мне, словно собираясь обнять, поправляя воротник моей рубашки. Ласковое прикосновение. Но слова из её уст были ультиматумом. — Я даю вам ровно два дня. — ......... — Пришлите мне квитанцию от гинеколога в течение двух дней. Если вы этого не сделаете... Она улыбнулась, и её глаза превратились в щелочки. — Я разошлю эту статью повсюду — в онлайн-сообщества, соцсети и журналистам желтой прессы. Вы ведь знаете, что есть множество кабельных каналов, которые специализируются на таких вот сливах, верно? Два дня. Всего 48 часов. Невозможно. Как физически, так и психологически. Но лицо Ли Джин А показывало, что её не волнуют мои обстоятельства. — О, и еще. Ли Джин А, которая уже собиралась уходить, остановилась у двери, ведущей на крышу. — И не думайте сделать со мной что-нибудь. Я уже поделилась этим файлом со своим другом. Если я не свяжусь с ним лично, он будет опубликован автоматически. — ....... Даже те экстремальные варианты, что на мгновение промелькнули в моей голове. Ли Джин А уже всё просчитала. Кланг. Ли Джин А ушла, и эхо закрывшейся металлической двери разнеслось по крыше. «...Всё кончено». Ноги подкосились, и я рухнул на колени. Два дня. 48 часов, финальный отсчет. Когда это время истечет, я умру в социальном плане. Расплата за то, что я не пошел навстречу трудностям, а отступал шаг за шагом в страхе. Концом оказался край обрыва, откуда отступать было уже некуда. ---------- Да. Давай поедем к морю. …………… Станция метро. Людской поток в час пик накатывал и отступал подобно волнам. Стоя посреди этой суеты, я застыл на месте, не сводя глаз с желтой ограничительной линии у себя под ногами. Тик-так, тик-так. В моей голове, отсчитывая секунды, тикали старые аналоговые часы. Ультиматум Ли Джин А. Осталось около сорока часов. Если за это время я не отправлю ей фото чека из гинекологии, меня ждет социальная смерть. Мое лицо, отражавшееся на раздвижных дверях платформы, уже выглядело полумертвым. Я пытался выжать из себя хоть какое-то решение, чтобы выбраться из этой абсурдной ситуации, но в голове все просто выгорело добела. Выхода не было. Может, связаться с Ём Ха На? Только я достал телефон и начал вертеть его в руках... Бззз... Бззз... На экране высветилось имя... Ём Ха На. Слишком вовремя для простого совпадения. Я ответил на звонок. — Алло, Ха На. — Господин... — раздался в трубке ее голос. Он отличался от обычного. Она пыталась казаться бодрой, но голос то и дело срывался. Словно треснувшее стекло, готовое в любой момент разлететься на осколки. — Прости, но... приезжай ко мне. Дома жуткий беспорядок, надо прибраться. — К тебе домой? — Просто приезжай и помоги. Я скину адрес. Поспеши. Раздался щелчок. Связь оборвалась, и тут же пришло сообщение со скриншотом карты и адресом. — Что за... Какого черта? — пробормотал я. До этого момента Ём Ха На никогда не называла мне свой домашний адрес. Мотели, кафе, компьютерные клубы — мы встречались во многих местах, и хотя она открыла мне всю душу, свое жилье оберегала как строжайшую тайну. И теперь она зовет меня к себе. Значит, случилось что-то скверное. Времени на размышления не было. Я тут же поймал такси. …………… Я приехал к кварталу из красного кирпича, плотно застроенному малоэтажными виллами. Пропетляв по переулкам с редкими тусклыми фонарями, я спустился к полуподвалу дома, который указала Ём Ха На. Стоило мне спуститься по ступеням, как в нос ударил характерный для полуподвалов запах сырости и плесени. Запах места, лишенного солнца. И там я увидел приоткрытую железную дверь. Я замер. Нет, она не была просто приоткрыта. Петли вырвали с мясом, и дверь едва держалась. Очевидные следы грубого вторжения. Я толкнул дверь, и она со скрипом распахнулась, являя взору полный разгром. Настоящие руины. Перевернутый стол, раздавленные стаканчики из-под лапши быстрого приготовления, дешевый вентилятор с отломанными лопастями... И посреди этого хаоса на полу сидела Ём Ха На. Прислонившись спиной к каркасу кровати, на которой лежал один лишь матрас, она смотрела на меня снизу вверх. — О, господин. Быстро же ты приехал, — Ём Ха На слабо помахала рукой и улыбнулась. Но я улыбнуться в ответ не смог. Выглядела она ужасно: растрепанные волосы, порванная футболка, а на лице и руках отчетливо проступали следы побоев. — Ты... что здесь произошло? — я подошел к Ём Ха На и опустился перед ней на колени. — Кто? Какой ублюдок это сделал... Она лишь усмехнулась: — Да ты ее знаешь. Твоя кукукнутая дочурка. Заходила тут недавно. — Что...? — Сказала: либо я сама все удалю прямо сейчас, либо она мне «поможет». Такую истерику закатила, я аж опешила. «Хан Соль. Хан Соль сделала это?» Я и подумать не мог, что эта девчонка зайдет так далеко. Но постой... Откуда Хан Соль вообще узнала этот адрес? Даже я не знал, где живет Ём Ха На. Посреди этой неразберихи мой взгляд невольно опустился к ее животу, который она бережно прикрывала руками. — Ребенок...? — Цел. Я защищала его изо всех сил, — Ём Ха На ухмыльнулась и погладила живот. Вид ее улыбки на разбитых, покрытых засохшей кровью губах разрывал мне сердце. Я даже представить не мог, сколько страха скрывалось за этой вымученной улыбкой, как ей было жутко и как отчаянно она боролась, чтобы защитить малыша. — Как она нашла это место... — Без понятия. Может, выслеживала нас, когда мы встречались, — Ём Ха На безразлично пожала плечами. — В общем, вела себя как настоящая сумасшедшая сука. Когда она заорала: «Удали немедленно!», я послала ее куда подальше. Тогда она заявила, что сотрет все сама, и набросилась на меня. — Ах... Значит, это было нападение с целью спровоцировать выкидыш. Покушение на убийство. Моя собственная дочь пыталась убить моего ребенка. — ...Прости меня. Мне так жаль, — все, что я мог делать — это извиняться. Это все из-за меня. Из-за того, что я поступил так малодушно и глупо. Глядя на то, как я не могу поднять головы от грызущего чувства вины, Ём Ха На вдруг рассмеялась: — О, надо же, впервые вижу у тебя такое лицо, господин. — Как ты можешь смеяться в такой момент...? — Да какая разница. К тому же, если уж на то пошло, я вмазала ей куда сильнее. Ём Ха На протянула мне правую руку тыльной стороной вверх. Действительно, костяшки пальцев были сильно ободраны и покрыты запекшейся кровью. — Ты же знаешь, в драках я не уступаю. Я уже не раз избивала Злодеев. Она улепетывала отсюда с разбитым в кровь носом. Интересно, зубы-то хоть целы остались? Ее голос звучал на удивление бодро. Но это ничуть не умаляло серьезности ситуации. Хан Соль перешла к действиям. Это было не предупреждение и не угроза. Она действительно выследила Ём Ха На и попыталась причинить вред ребенку в ее утробе. Во мне закипела ярость. На Хан Соль и на самого себя за то, что допустил такое. Из-за моей нерешительности, из-за того, что я откладывал выбор снова, снова и снова, Ём Ха На и наш нерожденный ребенок подверглись этому насилию. — Господин, хорош зависать, помоги лучше прибраться. Сама я сегодня точно не закончу, — Ём Ха На кивнула на разбросанный по полу мусор. Я не шелохнулся. Так больше продолжаться не могло. Позади меня уже со свистом опускалось лезвие гильотины. Ли Джин А вознамерилась уничтожить меня социально, а Хан Соль пыталась физически убить ребенка. Разумеется, вина лежала на мне. Но я не мог позволить оборвать живую душу. Ли Джин А, Хан Соль... Раз уж они решили загнать меня в такой угол, у меня действительно не оставалось выбора. Огненная яма передо мной... Мне придется перепрыгнуть через нее. Решение было принято. Вместо того чтобы собирать мусор, я крепко сжал руку Ём Ха На. — Наша, так больше нельзя. — Господин? — Давай... сбежим. На мгновение Ём Ха На ошеломленно замерла. Вспомнила слова, которые я в прошлый раз полушутя бросил в мотеле. Путь к отступлению, который я тогда отверг с горькой усмешкой, посчитав невозможным. Но теперь все изменилось. Другого выхода действительно не оставалось. — ...Правда? — Да. Правда. Увидев решимость на моем лице, Ём Ха На слегка приподняла уголки губ. Невзирая на распухшие щеки, она слабо улыбнулась. Побег из ада. Даже если в конце нас ждет другой ад. Но прямо сейчас нам нужно бежать. …………… Я сгреб обломки мебели в сторону, освободив немного места, чтобы присесть. Поскольку аптечки под рукой не оказалось, я сбегал в ближайший круглосуточный магазин за антисептиком, бинтами и марлей. Сидя на разгромленном полу, я аккуратно прижимал пропитанную антисептиком вату к руке Ём Ха На. Должно быть, сильно щипало, но Ём Ха На даже не поморщилась. Она лишь безучастно смотрела в потолок. Разгромленная комната. Жилище, где запах сырой плесени смешался с запахом медицинских пластырей. — Мы правда уезжаем? — Да. Правда. Никаких сомнений. Решение принято, теперь оставалось только действовать. Действительно, когда человек хочет что-то сделать, ему нужно прежде всего настроить свой разум. Стоило мне выбрать единственный путь — побег — и решиться на действие, как терзавшие меня тревоги разом испарились, а мысли очистились, став прозрачными, словно дистиллированная вода. «Начну готовиться сегодня, а завтра мы выдвигаемся». Я принялся методично выстраивать план в голове. Первым делом сегодня перед сном нужно зайти в интранет и запросить все оставшиеся дни отпуска. А затем подать заявление об увольнении, приурочив его к окончанию отпуска. Примут его или нет — неважно. На работу я все равно больше не выйду. Из-за прогулов меня уволят по статье, так что исход в любом случае один. Собрать минимум вещей. Несколько смен одежды, ценности, которые можно быстро продать. Бросить все остальное и уйти. Предупредить арендодателя о расторжении договора аренды. Когда я вкратце изложил этот план Ём Ха На, она кивнула. — Тогда мне тоже пора собираться в путь. Прощай, Сеул. — Верно. — Да мне и собирать-то особо нечего. Тут все равно один хлам, — Ём Ха На кивнула в угол комнаты. — Нужна только вон та гитара. «Нам нужно минимизировать багаж, а тут гитара...» Я на автомате хотел было отговорить ее, но вовремя прикусил язык. Разгромленный полуподвал, потертый гитарный кофр, одиноко высящийся посреди кучи мусора. Среди перевернутого стола и разбитого вентилятора только он сохранил свой первозданный вид. Это было ее человеческое достоинство, мечта, которая помогала ей держаться на самом дне жизни. Если не считать меня, разве не это было всем, что у нее осталось? Я просто не мог заставить ее бросить этот инструмент. Все ее состояние — одна-единственная гитара. От этой мысли на душе скребли кошки, но в то же время это было так в ее духе. — Хорошо. Заберем хотя бы ее. На новом месте тебе тоже нужно будет играть. — Хе-хе. Когда я поднял гитарный кофр и передал его Ём Ха На, она крепко обняла его и тоскливо улыбнулась. — Но все-таки это странно. Дома погром, меня избили, впереди полная неизвестность, — она положила подбородок на кофр и посмотрела на меня снизу вверх. — Но мне совсем не страшно. Наверное, потому что ты рядом, господин. — ...Вот как. Эти слова легли на мои плечи тяжким грузом ответственности, но одновременно послужили надежной опорой. Что ж, поехали. Куда угодно. С голоду мы точно не помрем. — И куда же мы бежим? — спросила Ём Ха На. На самом деле у меня не было конкретного плана. Это был чистой воды экспромт. Но мне нельзя было заставлять ее нервничать. Сохраняя внешнее хладнокровие, я сочинил ответ на ходу. — Первым делом нужно убраться из Сеула. Столичный регион или провинция Хосо не подойдут, так что двинемся на юг. Йоннам, Хонам... или Чеджу. Было бы здорово попутешествовать пару месяцев. Покатаемся, посмотрим достопримечательности, а там и найдем, где обосноваться. — О, как романтично, — Ём Ха На усмехнулась. — Но знаешь что? Мы сейчас похожи на погрязшую в долгах семейку, которая отправляется в свое последнее путешествие перед тем, как совершить групповое самоубийство. — Эй, полегче. Щелк! — Ай! Вместо ответа я отвесил Ём Ха На легкий щелбан по лбу. — Следи за языком. Ничего подобного не случится. Я взял Ём Ха На за плечи и заглянул ей прямо в глаза. — Я не позволю умереть ни тебе, ни нашему ребенку. Не допущу этого. От моего твердого ответа глаза Ём Ха На широко распахнулись. В тесной полуподвальной комнатке на мгновение воцарилась тишина. А затем Ём Ха На тихо прошептала: — ...Я хочу увидеть море. — Море? — Да. Я ведь никогда в жизни не видела моря. Даже в школьные поездки съездить не получалось. Ей уже исполнилось двадцать лет, но за всю свою жизнь она ни разу не видела моря. В этой единственной фразе отразилась вся траектория ее несчастной, пустой и суровой жизни. Сердце болезненно сжалось. Я протянул руку и нежно погладил ее растрепанные волосы. — Хорошо, поехали. Восточное море, Южное море, Желтое море. — Я покажу тебе его столько, сколько твоей душе угодно. ---------- Бросить всё и сбежать под покровом ночи. …………… На следующее утро. Я сделал всё возможное, чтобы покончить со всеми делами, связывавшими меня с Бюро управления специальной безопасности. Ещё до того, как пошли первые поезда, в четыре часа утра я поймал такси и направился к офису Бюро. Мне нужно было сдать своё удостоверение и всё снаряжение для подавления Злодеев на стойку охраны. Заявление об увольнении я подал через интранет, прикрепив к нему запрос на использование всех оставшихся дней отпуска. Конечно, если его не одобрят, мне наставят прогулов и уволят по статье, но я верил, что после восемнадцати лет совместной службы они не зайдут так далеко. Ну а если меня и правда уволят с позором... что ж, тут я уже ничего не мог поделать. Когда я сдавал снаряжение, знакомый охранник за конторкой протёр заспанные глаза и спросил: — Агент Хан Ган, что привело вас сюда в такую рань? Я не стал ничего толком объяснять и лишь неловко махнул рукой. — Да так, пустяки. Береги себя. Повернувшись, чтобы уйти, я краем глаза заметил отражение вестибюля в стеклянной двери позади меня. Рабочее место, где человек по имени Хан Ган трудился целых восемнадцать лет. Место, к которому даже я после своего переселения успел привыкнуть за месяцы ежедневных поездок. Сегодня всему этому приходит конец. Я больше никогда не смогу вернуться в это здание. Но даже это было моим собственным выбором. Сожаление — непозволительная роскошь для меня нынешнего. Во рту разлилась горечь, которую я не мог ни выплюнуть, ни проглотить, садясь в такси. Ещё я позвонил агенту по недвижимости. В одностороннем порядке уведомил его, что расторгаю договор аренды и отказываюсь от залога. На том конце провода что-то затараторили про штрафы и условия контракта, но я просто извинился и повесил трубку. Вернувшись домой, я собрал вещи. Один чемодан. Внутрь отправились несколько смен одежды, туалетные принадлежности и немного наличных. Вот так, в одно мгновение, я закончил все приготовления. — Всё готово? Голос Ём Ха На раздался у меня за спиной. Когда я обернулся, у неё на плече висел только чехол для гитары. Это действительно были все её пожитки. «Я-то ладно, но и она тоже». Пожилой мужчина с одним чемоданом и молодая девушка с одной электрогитарой. На двоих у нас было шестьдесят пять лет жизни. Если посмотреть с этой стороны, не так уж и много. — Да. Всё готово. Пошли. Когда я уже собирался обуться, Ём Ха На вытащила из кармана помятый конверт. — Перед тем как уехать, давай зайдём ещё раз ко мне. — Зачем? И что это за конверт? — А... Я хочу отдать его хозяйке квартиры. Ём Ха На смущённо потерла нос. — В моей комнате сейчас полный разгром. Даже если она оставит залог себе, этого не хватит на ремонт и уборку. Мне будет слишком неловко перед ней, если я просто сбегу. — ...Ах. Если подумать, я об этом совершенно не размышлял. Моя квартира стоила приличного залога и не была повреждена, так что с точки зрения арендодателя это не было убыточной сделкой. Они могли даже пользоваться мебелью, которую я купил и оставил. Но для хозяйки той полуподвальной студии, где жила Ём Ха На, это обернулось бы катастрофой. Дверь выбита, домашняя утварь разгромлена, жилец внезапно исчез, а залог, скорее всего, был сущими копейками. На лицевой стороне конверта виднелся неровный почерк: [Мне очень жаль. Пожалуйста, используйте это для ремонта] Сквозь надорванный край виднелись пачки купюр по тысяче и пять тысяч вон. Должно быть, эти деньги она копила по копеечке из чаевых за уличные выступления, экономя на еде. На первый взгляд, там не было и пятисот тысяч вон. Но даже эта сумма, должно быть, была для Ём Ха На бесценной заначкой на чёрный день. В груди защемило. Сама едва сводит концы с концами, а всё равно переживает о хозяйке своей разгромленной полуподвальной конуры. Даже у меня, человека старшего и более обеспеченного, не нашлось душевных сил подумать о чужих обстоятельствах. Но именно в этом и проявлялась вся Ём Ха На. Это казасело... по-человечески, пожалуй. «А девчонка-то действительно выросла человеком». — А ты действительно добрая. Я протянул руку и погладил Ём Ха На по голове. Она расплылась в улыбке, несмотря на синяки и отёки на лице. — Хе-хе. Ну, мне нужно жить праведно, чтобы ребёночек был благословен. — Верно. Пошли. Я потянул за ручку чемодана и направился к выходу. Ём Ха На вышла первой. Но... мои ноги застыли у самого порога. В последний раз. Всего один разок. Я обернулся и окинул взглядом гостиную. Мой взгляд упал на телевизор. Тот самый, перед которым мы с Хан Соль смотрели фильмы и дорамы. «Интересно, как она там?» На мгновение в душе поднялась волна беспокойства. Но следом за ней пришло смирение. Я больше ничего не могу сделать. Я сделал всё, что было в моих силах. Сейчас не время для жалости. Учитывая то, что совершила Хан Соль, и то, что она пыталась сделать, у меня нет ни права, ни причин беспокоиться о ней. Мой взгляд переместился на вешалку для одежды. Там висел галстук, который подарила мне Ли Джин А — тот самый, который она всегда сама мне завязывала. — ……… Я был кругом должен Ли Джин А, да и повидал немало такого, чего видеть не следовало. Прости, но у меня не было намерения ни забирать этот галстук с собой, ни выбрасывать его. Поэтому я решил просто оставить его здесь. Без лишних сожалений я отвернулся, открыл входную дверь и шагнул за порог. Щёлк. С негромким щелчком закрывшейся двери электронный замок пискнул и заблокировался. Заранее забронированным арендованным автомобилем оказался чёрный седан. Я уложил чемодан и гитару в багажник и сел за руль. Ём Ха На устроилась на пассажирском сиденье, пристегнулась ремнём безопасности и уставилась в окно. Я нажал на педаль газа, и машина тронулась с места. Мы выехали со стоянки, миновали переулки и выбрались на шоссе. Завезя конверт с деньгами к дому Ём Ха На, мы выехали на развязку скоростной автомагистрали. Стоило нам миновать пункт оплаты, как горизонт расширился. Лес многоэтажек постепенно отступал, уступая место бескрайнему небу. — Мы и правда уехали. Из Сеула. Пробормотала Ём Ха На, прижавшись лбом к стеклу. — Да. Насовсем. Теперь пути назад нет. Так и не определившись толком с конечной целью, мы просто держали путь на юг, к морю. …………… Когда Сеул окончательно скрылся в зеркале заднего вида, за окном потянулись синеватые горные хребты. Мы ехали по шоссе, ведущему из провинции Кёнгидо в регион Чхунчхондо. За те несколько десятков минут, что мы были в пути, мы не обронили ни слова. Возможно, сказывалась усталость после подъёма на рассвете ради нашего побега, а может, на плечи давили тревожные думы о будущем. Тишину в салоне арендованной машины, казавшуюся бесконечной, внезапно нарушила вибрация телефона. — Др-р-р-р... Телефон, который я небрежно бросил в подстаканник, зажужжал, противно дребезжа о пластик. Скосив глаза на экран, я увидел три буквы: [Ли Джин А]. «...Началось». Из-за того, что я толком не позавтракал, к горлу подступила горькая желудочная кислота. — Др-р-р-р. Др-р-р-р. Телефон продолжал разрываться, но я упорно смотрел только на дорогу. Я проигнорировал звонок. Я не собирался отвечать. Какой толк сейчас говорить с Ли Джин А? Разговор был слишком предсказуем. — Др-р-р-р. Др-р-р-р. Звонок не прекращался. Она звонила настойчиво, с пугающим упрямством. Сейчас она должна быть на работе, но, похоже, была готова набрать мой номер хоть сто, хоть двести раз, пока я не сниму трубку. Только когда завершился пятый вызов, вибрация наконец утихла. Но не успел я вздохнуть с облегчением, как всё началось заново. Вот только на этот раз имя звонившего было другим. [Хан Соль] От этого имени даже у меня, уже собиравшего волю в кулак, дрогнули руки на руле. Если звонок Ли Джин А походил на вызов к палачу, то звонок Хан Соль напоминал руку утопающего, мёртвой хваткой вцепившуюся в мою лодыжку со дна болота. Но я проигнорировал и его. Хотя ладони мгновенно взмокли от холодного пота, из-за чего руль стал скользким. — Дядя, может, ответишь? Ём Ха На с тревогой посмотрела на меня с соседнего сиденья. — ...Нет. Не нужно. — Мне выключить твой телефон? — Нет, оставь. Я сам разберусь. Я зажал кнопку громкости, переводя телефон в беззвучный режим. Когда раздражающее жужжание в салоне прекратилось, вернулась зловещая тишина. Но то, что пропали звук и вибрация, вовсе не означало, что уведомления прекратились. Вспышка, ещё вспышка. Экран телефона непрерывно мигал от сыпавшихся одно за другим сообщений. Безмолвный крик о помощи. Когда число пропущенных перевалило за пятнадцать, всплывающие окна сообщений хлынули сплошным водопадом. [Ли Джин А: Пожалуйста, ответьте на звонок, сонбэ] [Ли Джин А: Что вы сейчас делаете?] [Ли Джин А: Вы ведь не думаете о побеге, верно?] [Ли Джин А: Это вам не поможет] [Ли Джин А: Я действительно это опубликую] [Ли Джин А: Я действительно это опубликую] Угрозы и обратный отсчёт. Последнее предложение повторилось дважды. Было ли это ошибкой отправки или проявлением крайней паники, я не знал. На секунду экран затих, а затем высветилось другое имя. [Хан Соль: Отец, ты где?] [Хан Соль: Я пришла домой, но твоей одежды, белья, кошелька и личной печати нет] [Хан Соль: Ответь на звонок] [Хан Соль: Ты бросаешь меня?] [Хан Соль: Отец, ты же обещал] [Хан Соль: Ты говорил, что никогда, ни за что меня не бросишь] — Эх... Мне казалось, что я уже всё решил, смирился и разложил чувства по полочкам. Перед тем как выйти из дома, глядя на тот галстук и телевизор, я думал, что вырвал из сердца все остатки привязанности. Но когда я воочию увидел присланные ими строки, то понял, что глубоко заблуждался. [Ты говорил, что никогда, ни за что меня не бросишь] Да. Говорил. Я точно это произносил. Сжимая ладонь Хан Соль, глядя ей в глаза, обнимая её, я обещал это снова и снова. Что бы ни случилось, я её не брошу. Теперь эти слова превратились в наглую ложь. Младшая коллега, которая годами тепло относилась к одинокому старику и утешала его. Девочка, которую я считал своей любимой дочерью, какой бы извращённой ни была эта связь. Люди — не те существа, что могут отсекать эмоции так же легко, как резать ножом редьку. Пока мой взгляд то и дело косился на мигающий экран, тёплое прикосновение легло на мою правую руку, державшую телефон вместо руля. — Дядя. Это была рука Ём Ха На. Она накрыла и телефон, и мою ладонь. Чтобы сердце отца её ребёнка больше не колебалось. — Дядя... ты ведь в порядке? Обеспокоенный взгляд. Должно быть, Ём Ха На тоже видела, как с каждой секундой искажается моё лицо. Встретившись с ней взглядом, я мгновенно пришёл в себя. Человек, который сейчас находится рядом со мной — это Ём Ха На. Двадцатилетняя девчонка, которой больше не на кого опереться, кроме меня, и новая жизнь, зреющая у неё в животе. «Не смей колебаться. Ты уже всё решил». Хан Соль лично разыскала Ём Ха На и подняла на неё руку, а Ли Джин А угрожала похоронить меня в обществе, если я не заставлю её избавиться от ребёнка. И что мне с этим делать? Разве всё разрешится, если я сейчас вернусь в Сеул и упаду на колени? Абсолютно нет. Я не могу разрушить настоящее, поддавшись призракам прошлого. — ...Да. Я в порядке. Я взял телефон и перевёл его в режим «Не беспокоить». Мигающий экран тут же погас. Больше никакие уведомления не побеспокоят меня. — Так и будешь их игнорировать? — Позже. Когда они немного успокоятся, я тихонько сообщу им обо всём. Я вернул телефон обратно в подстаканник. Нам предстоял ещё долгий путь. И оглядываться назад было некогда. *** ---------- И на что мне теперь жить? …………… Как и следовало ожидать, Корея оказалась маленькой страной. Покинув Сеул, мы то и дело останавливались в зонах отдыха, чтобы перевести дух и набить желудки тамошними ореховыми пирожными и картофелем в масле. Так за рулем прошла добрая половина дня. Пейзаж за окном автомобиля стремительно менялся: частокол высоток уступил место скоростным шоссе, затем потянулись горные хребты, пока наконец впереди не замаячил бескрайний горизонт. В итоге не прошло и суток с момента отъезда из Сеула, как мы добрались до южного побережья — поездка заняла всего один день. Море. И закат. Весь мир окрасился в золотисто-багровые тона, а косые лучи солнца, дробясь о водную гладь, являли собой поистине завораживающее зрелище. — О, господин! — Ём Ха На, прильнув лицом к пассажирскому стеклу, вдруг подала голос. — Притормозите на секунду. Не успел я даже съехать на обочину, как она уже отстегнула ремень безопасности. Стоило машине замереть, как девушка распахнула дверцу, выскочила наружу и уверенным шагом направилась прямо к пляжу. — Иди помедленнее! Песка в кроссовки наберешь. — Да ладно вам, всё нормально! Я заглушил мотор и тоже вышел. Навстречу хлынул свежий морской бриз, наполняя легкие соленым запахом океана. — ……Хм. На фоне пылающего заката я смотрел на силуэт юной девушки, чьи рыжие волосы живописно развевались на ветру. Откровенно говоря, вид у нее был довольно жалкий: рваные джинсы, грязные кроссовки и синяки на лице, которые еще не успели сойти до конца. Но, возможно, благодаря природной красоте девушки, даже в таком виде она смотрелась на удивление фотогенично. Я спустился вслед за ней на пляж. Ём Ха На замерла у кромки прибоя, завороженно глядя на солнце, медленно погружающееся за линию горизонта. — Вау... с ума сойти. Солнце садится. — Да. Величественное зрелище. — Да нет, я просто цитировала строчку из «Дворца Максиди»... ай, забудьте. — А? Ём Ха На шмыгнула носом, забавно сморщилась и продолжила: — Знаете, когда я видела его только по телевизору, я и подумать не могла, что у моря есть свой особенный запах. — Вот как? И как тебе этот запах моря, который ты вдыхаешь впервые в жизни? — Хм, если честно? Пахнет рыбой и солью. Совсем не так благоуханно и приятно, как я себе представляла, — она снова сморщила носик и добавила: — Немного напоминает застоявшийся суп из морской капусты. Я невольно усмехнулся. Что ж, море на экране способно передать лишь картинку и звук. Ш-ш-шух... В этот момент набежавшая волна с тихим шипением рассыпалась белой пеной, окатив щиколотки Ём Ха На. Ледяная вода наверняка обжигала ее промокшие ноги, но она даже не подумала отступить назад. Она лишь продолжала завороженно смотреть вдаль. На пейзаж, который за все свои двадцать лет жизни ни разу не видела воочию. — Я правда очень рада, что встретила вас, господин, — вдруг тихо произнесла Ём Ха На. Это признание прозвучало совершенно внезапно. Она повернула голову в мою сторону. Из-за контрового света лица было не разглядеть, но ее белозубая улыбка отчетливо выделялась в полумраке. — Что ж, приятно слышать, — ответил я с нарочитым спокойствием. «Хотя ради этого я бросил абсолютно всё». Свою работу, свою честь, восемнадцатилетнюю карьеру, отношения с младшей коллегой, с которой мы трудились бок о бок больше пяти лет, и обещание, данное ребенку, которого я считал собственной дочерью. Я безжалостно разорвал столько связей и просто сбежал. И ценой всему этому стала улыбка одной лишь незрелой девчонки. Поистине, сделка, лишенная всякого здравого смысла. Но. «……Было бы глупо жалеть об этом теперь». В тот миг, когда я увидел улыбку Ём Ха На, эта мысль невольно закралась мне в голову. Закат медленно растворялся в воде, а мерный рокот волн ритмично заполнял всё пространство вокруг. Мгновение покоя, наступившее пусть и ненадолго. Лишь шум прибоя, свист ветра и мир, в котором остались только мы двое. Но даже в этой безмятежности я не мог окончательно ослабить бдительность. Я то и дело ловил себя на мысли о телефоне, лежащем в кармане. Я перевел его в режим «Не беспокоить», чтобы на экране не всплывали уведомления. Но при одной мысли о десятках, сотнях сообщений и пропущенных вызовов, которые наверняка копились там прямо сейчас... Затылок начинало неприятно припекать. Я зажмурился и силой заставил себя выбросить всё из головы. Не стоит думать об этом сейчас. Всё равно размышления ничего не изменят. — Господин. — Чего тебе? — У меня ноги промокли. Я посмотрел вниз — и правда. Очередная волна умудрилась промочить даже подошвы моих кроссовок. — ……И правда промокли. — Мы промокли вместе, да? Обычно по ночам промокаю только я. — Ну ты и выдала. Отпускать столь пошлые шуточки в таком романтичном месте — это надо уметь. Ём Ха На встала рядом со мной. Наши тени вытянулись по песку. По мере того как солнце клонилось к горизонту, они становились всё длиннее и длиннее. Море всё так же волновалось, ветер отдавал солью, а песок под ногами оставался влажным. На миг показалось, будто мы добрались до самого края земли. …………… Начинало смеркаться, и нам нужно было подыскать жилье на ночь. Мы решили остановиться в гостевом доме, затерянном на окраине приморской деревушки. Комната оказалась чище, чем я ожидал. Хотя обои выглядели довольно безвкусно. Из тех, что сплошь усыпаны узорами из розовых цветов — сейчас такой дизайн днем с огнем не сыщешь. Им было лет двадцать, не меньше. Пожелтевший линолеум неприятно лип к подошвам — дешевый и явно знавший лучшие времена. До изысканного отеля или приличного пансионата этому месту было далеко. Но и цена оказалась соответствующей. Я принялся разбирать вещи. Один чемодан для меня и футляр с электрогитарой, который служил для Ём Ха На вторым «я». Вот и всё наше скромное имущество. Наши скудные, почти жалкие пожитки сиротливо примостились в углу комнаты. Из окна открывался вид на ночное море. То же самое море, но теперь оно казалось совершенно иным. Ни капли не похожим на то дневное, залитое закатным солнцем — бездонная черная бездна, конца и края которой не было видно. Честно говоря, это напоминало взгляд на наше собственное будущее... или я слишком сгущал краски? «……Надо проверить хотя бы разок». Мысль, которая не давала мне покоя всё это время. Я достал телефон из кармана. Стоило мне зажечь экран, как в глаза бросились цифры пропущенных уведомлений в вызовах и мессенджере. 69 пропущенных звонков. 99+ сообщений в чате. — ……Угх. От одного взгляда на эти цифры голова пошла кругом. Но куда серьезнее самих цифр были последние сообщения, которые частично отображались в окне предварительного просмотра. [Хан Соль: Отец, пожалуйста, я умираю] [Ли Джин А: Ты пожалеешь об этом] Я физически ощутил, как мгновенно участился пульс. Стоит ли их читать? Нет, если появится отметка о прочтении, они начнут строчить с еще большим неистовством. Да и если я начну читать, мое сердце дрогнет. Чтобы палец сам собой не коснулся окна чата, я с силой сжал кулак. Закрыв приложение, я смахнул шторку уведомлений кнопкой «очистить всё», погасил экран и положил телефон на стол. Я в очередной раз сбежал от реальности. Малодушно, конечно, но всё же. — И долго мы здесь пробудем? — услышав голос Ём Ха На, я повернул голову. Прислонив гитарный кофр к стене, она с любопытством осматривала комнату. — Я же говорил. Давай попутешествуем, — ответил я ей, стараясь придать голосу как можно больше бодрости. — Побудем здесь, пока тебе не надоест, а потом двинемся в другой город. — О, тогда мы и на остров Чеджу сможем съездить? — Почему бы и нет. Глаза Ём Ха На радостно заблестели, и она улыбнулась совсем как ребенок. Но улыбка быстро угасла. Вскоре ее лицо приняло серьезное выражение. — Эм, господин. — Да? — Вы ведь правда справитесь? — рука Ём Ха На привычным жестом легла на живот. Туда, где уже зарождалась новая жизнь, пусть пока ничего и не было заметно. — Если у нас туго с деньгами, может, мне сначала найти работу? Я тоже могу работать. — Эй, твой господин не настолько нищий. Не переживай ты так. Хоть я и напустил на себя уверенный вид, реальность была куда сложнее. Хан Ган лишился практически всего своего имущества в процессе развода с бывшей женой. Расплата за то, что распустил руки, избив неверную супругу и ее хахаля. Ужасно несправедливо, но винить, кроме самого себя, было некого. Впрочем, после этого он копил деньги с поразительным упорством. Если не считать трат на дочь, он буквально ни копейки не расходовал на себя любимого. К тому же боевые оперативники Бюро управления специальной безопасности, чье жалованье всегда включало надбавку за риск, получали весьма приличный годовой доход. Я открыл банковское приложение и проверил баланс счета. Сумма, высветившаяся на экране, была отнюдь не маленькой. «Но и огромной ее не назовешь. Стоит купить дом, машину и начать сорить деньгами, как от нее быстро покажется дно». Капитал в несколько сотен миллионов вон. Звучит солидно, но даже если предположить, что Хан Ган проживет остаток дней безработным, этой суммы едва ли хватит на безбедную жизнь. А если прикинуть расходы на совместную жизнь с Ём Ха На и воспитание ребенка... При обычных тратах — лет семь? При жесткой экономии — от силы десять лет, прежде чем мы окажемся на мели. — От того, что мы пару месяцев попутешествуем, мы точно с голоду не помрем. — О, правда? — Ём Ха На широко раскрыла глаза, вглядываясь в мое лицо, но, кажется, всё еще сомневалась. — Да. Какое-то время сосать лапу нам точно не придется. Но как только мы где-нибудь обоснуемся, мне нужно будет устроиться на работу. — Я так и знала! Я тоже буду работать. Как только рожу и немного приду в себя, сразу же... — Эй, постой. А с ребенком кто сидеть будет? — отрезал я. — Какая еще совместная работа, когда на руках младенец? Твое дело — вырастить его здоровым. Абсолютно прагматичное замечание. У нас не было ни родителей, ни братьев с сестрами, ни родственников, на которых можно было бы оставить малыша. Ясли стоят денег, а чтобы их заработать, нужно трудиться. Но чтобы трудиться, ребенка нужно куда-то пристроить. Истинные реалии Республики Корея, «прекрасно» приспособленной для воспитания детей. — Давай сначала отдохнем несколько дней. А там видно будет... — я осекся. Сказать мне было больше нечего, поскольку четкого плана действий у меня не имелось. Так мы впервые заговорили о совместной жизни. Тема, которая казалась легкой, но на деле несла в себе немалый груз ответственности. Изначально я планировал завести этот разговор, когда романтика нашего побега сойдет на нет, но раз уж Ём Ха На подняла тему первой, у меня просто не оставалось выбора. «Она ведь тоже наверняка тревожится». И это было неизбежно. Единственный человек, на которого Ём Ха На могла опереться, — это сорокапятилетний господин, да и тот остался без работы и средств к существованию. Ни я, ни Ём Ха На больше не проронили ни слова, погрузившись в молчание. — Как только появится возможность, первым делом сходим к акушеру-гинекологу. — Хорошо, — Ём Ха На послушно кивнула. Затем вдруг, словно только что вспомнив, она спросила: — Господин. — Что? — Вы бы хотели сына или дочку? — Ну... Я думаю... Я уже собирался небрежно бросить ответ, как вдруг слова застряли у меня в горле. Дочь. Это слово мгновенно вызвало в памяти лицо другого человека. Синие волосы, глаза, похожие на мутное соленое озеро. Запястья, испещренные шрамами, напоминающими штрихкод, и... [Отец, пожалуйста, я умираю] В горле встал ком, мешая дышать. — ……Главное, чтобы ребенок родился здоровым, — ответ прозвучал с заметной задержкой. — Ой, как банально, — Ём Ха На широко улыбнулась. — В такие моменты нужно отвечать честно. Ей не суждено было узнать, почему я замешкался с ответом. Да и незачем ей было это знать. Разговор больше не клеился. Ём Ха На отвернулась к окну, продолжая нежно поглаживать низ живота. «Неужели ей так сильно нравится ночное море? Стоит ей заскучать, как она тут же утыкается в него взглядом». Под безвкусными цветочными обоями гостевого дома немолодой мужчина и юная девушка провели свою первую совместную ночь. Как бы то ни было, завтра мне нужно будет связаться с Ли Джин А и Хан Соль. Чтобы твердо заявить: на этом наши пути расходятся, и искать меня больше не нужно. Только разорвав все прежние связи, я смогу начать жизнь с чистого листа. ---------- Расставание по телефону — это как-то... …………… На следующее утро. Бледный солнечный свет просачивался сквозь окно гостевого дома. Стояла зима, поэтому солнце вставало поздно — было примерно около восьми утра. Поздно, если это вообще можно так назвать. Офисные работники к этому времени уже наверняка вышли из дома. Разумеется, я проснулся уже довольно давно. Если точнее, я толком и не спал. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором начинало мелькать то, что мне предстояло сделать сегодня. Поставить точку в отношениях с Ли Джин А и Хан Соль. Рядом со мной крепко спала Ём Ха На, её дыхание было тихим и ровным. Проведя весь вчерашний день в машине, любуясь морем и проболтав до глубокой ночи, она имела полное право устать. Я осторожно откинул одеяло и поднялся. Даже когда открывал дверь и обувался, я затаил дыхание. Нужно быть заботливым. Беременной женщине требуется много сна. Стоило мне выйти из гостевого дома, как взору открылось утреннее море. — Ш-ш-шу-у-ух... Шум волн ударил по ушам. В отличие от вчерашней непроглядной тьмы, водная гладь мягко искрилась под лучами утреннего солнца. Ветер был свежим, воздух — чистым. Это было место абсолютного покоя. — Эх... Я достал из кармана телефон. Кто бы мог подумать, что устройство весом меньше двухсот граммов может казаться таким тяжелым? «Мне нужно... встретиться с этим лицом к лицу». Я не могу вечно закрывать уши руками. Я сбежал, не выдержав их давления, но это не делало меня невиновным — нет, я никак не мог назвать себя правым. Балансировать между тремя женщинами и сделать одну из них беременной — у меня не было оправданий, даже если бы меня назвали худшим ублюдком на свете. Так или иначе, мне нужно было распутать этот безумный, хаотичный четырехугольник отношений. Разумеется, о личной встрече не могло быть и речи. Я не знал, на что они способны, к тому же они могли навредить Ха На. Я коснулся экрана телефона, отключая режим «Не беспокоить». Более 99 пропущенных вызовов. Более 99 сообщений. Экран уведомлений, пестрящий именем Ли Джин А, казался чистым безумием. [Ли Джин А: Я правда всё выложу] [Ли Джин А: Это твой последний шанс] [Ли Джин А: Сонбэ, пожалуйста] [Ли Джин А: Почему ты так поступаешь] [Ли Джин А: Возьми трубку] [Ли Джин А: Ты без меня ничего не сможешь] Всё начиналось с угроз, переходило в уговоры, а затем в ярость. Эмоциональные американские горки, обнаженные в текстовом виде. От одного взгляда на эти сообщения в груди спирало дыхание. «Так или иначе, я должен через это пройти». Чтобы покончить с этими отношениями и начать всё с чистого листа. И чтобы они могли разорвать связь с Хан Ганом, никчемным стариком, крутившим романы с тремя сразу, и жить собственной жизнью. Это было неприятно и страшно. Предстоял невероятно болезненный разговор. Но я всё равно должен был это сделать. Чтобы двигаться дальше. Чтобы защитить Ха На и ребенка, растущего внутри нее. Чтобы пройти испытание трех богинь. — Фух... у-у-ух. Я зажмурился и глубоко вздохнул. Холодный воздух с привкусом соли обжег легкие и помог окончательно прийти в себя. И наконец... Я нажал кнопку вызова. — Гудок... Не успел прозвучать даже первый гудок, как трубку сняли. Должно быть, она ждала, сжимая телефон в руке. — ...Наконец-то соизволил позвонить. Холодно. Намного холоднее, чем промозглый утренний морской бриз. — Да. Я звоню, потому что должен кое-что тебе сказать. — Сначала я скажу то, что должна, сонбэ. Джин А перебила меня. — Что ты, по-твоему, делаешь? Думаешь, если сбежишь посреди ночи, всё закончится? — ... — Я собиралась предать всё огласке сегодня в девять утра, но раз уж ты позвонил, я дам тебе ровно один день. В её голосе звучала абсолютная уверенность, что мне не останется ничего другого, кроме как приползти обратно на коленях. — Возвращайся сегодня. Твое заявление об увольнении еще не подписано, так что просто вернись, извинись и напиши объяснительную. — Но если ты не вернешься сегодня, всё действительно кончено. Я солью всё — в СМИ, в интернет, куда угодно. Ультиматум. Прежний я сломался бы от этих слов. Но не теперь. — Ладно. Мне плевать. Выкладывай. — ...Что? Ошеломленный ответ, за которым последовала тишина. Она явно растерялась от моей неожиданной реакции. — Что ты сказал? — Выкладывай. Делай всё, что хочешь. — Сонбэ, ты не понимаешь ситуации? Или просто блефуешь? Впервые голос Джин А дрогнул. — Ты хоть представляешь, что будет, если я действительно это выложу? — Твоей жизни придет конец. Ты потеряешь работу, не сможешь показаться на людях. Ты понимаешь это? — Понимаю. — Тогда почему... — Джин А. На этот раз перебил её я. — Я знаю, что я мразь. — Сделать Ха На беременной, пока встречался с тобой... У меня нет оправданий, даже если ты назовешь меня самым конченым ублюдком на земле. Говоря это, я смотрел на море. Я укреплял свою решимость, глядя на багровое солнце за горизонтом. — Но всё же... я не могу заставить её сделать аборт. Просто не могу. — Так что даже если ты выставишь меня чудовищем своими обвинениями, я не стану оправдываться. Долгое, очень долгое молчание. В конце концов голос Джин А вернулся. — Ты с ума сошел... Дрожащий голос. В нем сквозила то ли ярость, то ли растерянность. — Значит, ты готов бросить всё, чтобы жить как нищие с этой шлюхой-охотницей за деньгами? Не смеши меня. У тебя вообще есть на это средства? Есть хоть какие-то способности? — Даже если это смешно, я ничего не могу поделать. Я так решил. Голос Джин А сорвался на крик. — А как же твоя пенсия? Твое выходное пособие? Ты собираешься заниматься тяжелым физическим трудом в твоем-то возрасте? — Твое тело уже нездорово. Что будет делать человек, который всю жизнь только и делал, что избивал людей, чтобы выжить? От угроз к уговорам. Перемена была очевидной. И эти доводы были жестоко реалистичными. Ниединае слово не было ложью. Мне за сорок, и хотя я маскировал это сывороткой усиления, мои ноющие колени и спина не лгали. Путь впереди был не просто тернистой дорогой, а настоящим минным полем. Но. Разве я не решил пройти по этому минному полю? Вместе с Ха На? — Если это то, что я должен сделать, значит, я сделаю это. — Сонбэ!! Крик, похожий на вопль, пронзил мои барабанные перепонки. — Не делай этого. Ты пожалеешь! — Возможно. Но что поделать? Я уже зашел слишком далеко. Дыхание Джин А стало прерывистым. Я чувствовал это даже через трубку. — Пожалуйста, не надо. Жизнь ведь долгая, понимаешь? Да? — Это же нормально — заставить эту девку сделать аборт, разве нет? Так будет правильно! — ... — Сонбэ, прошло пять лет. Я была рядом с тобой пять лет. Ухаживала за тобой, когда ты болел, помогала с работой, приносила кофе — мы провели вместе пять лет. — А она кто такая? Почему ты рушишь свою жизнь из-за того, что переспал с ней несколько месяцев? — ...Прости. — Пожалуйста, вернись. Просто вернись! Это был почти плач. Пять лет. Пять лет Джин А оставалась рядом со мной. Она вдыхала тепло в одинокую, бесплодную жизнь человека по имени Хан Ган. Я не считал то время ложью. Именно поэтому я должен был покончить с этим прямо сейчас. Последний подарок и забота, которые я мог ей предложить, — не мучить её ложными надеждами. — И последнее. Я придал голосу твердости, чтобы он не дрожал. — Спасибо тебе за всё. И прости меня. Но это конец. — Конец? Что ты имеешь в виду... эй, Хан Ган!! — Береги себя. Я нажал кнопку отбоя. Голос, жужжавший в моей руке, резко оборвался, и в мире снова остался лишь шум волн. — Фу-у-у-ух... Я испустил долгий, очень долгий вздох. Вздох такой глубокий, словно готовый обрушить землю под ногами. Мои ноги дрожали. Всего один телефонный звонок, но мне казалось, будто я растратил годовой запас душевных сил. — ...Первое препятствие позади. Но это был еще не конец. Настоящее испытание ждало впереди. Хан Соль. Пришло время заглянуть в лицо аду. …………… Вот каково это — быть выжатым до капли? Будь моя воля, я бы хотел восстанавливать силы целый месяц. Я потратил слишком много душевной энергии на разговор с Джин А. Казалось, будто я сжег годовой запас сил. Но я знал: так поступить нельзя. Если я остановлюсь прямо сейчас, то уже никогда не сделаю следующий звонок. Со временем сердце слабеет. Чувство вины поднимает голову, а воспоминания хватают за лодыжки. И в конечном итоге побег превратится лишь в короткую прогулку. Напротив, именно этот момент был самым подходящим. Нужно было дожать, пока моя решимость была крепка как никогда. Я снова включил экран телефона. [Хан Соль] Я зажмурился и нажал кнопку вызова. — Дзинь... дзинь... дзинь... Примерно на третьем гудке вызов приняли. — ...Отец? Сорванный голос. Она либо проплакала всю ночь, либо кричала, либо вообще не ложилась спать. Стоило мне услышать этот голос, как в груди болезненно кольнуло. Но я заставил себя сдержаться и подавил эмоции. — Да, это я. — Отец, где ты сейчас? Голос Хан Соль звучал так, словно она изо всех сил пыталась казаться спокойной. — Тебя нет дома. Ты уехал в путешествие или вроде того? Она явно пыталась убежать от реальности. Она наверняка прекрасно знала, что я собрал вещи и ушел. Но пыталась спрятаться за словом «путешествие», намеренно отводя взгляд. Она не хотела признавать происходящее. Ситуацию, разворачивающуюся прямо у неё на глазах. Разумеется, я не мог ей подыгрывать. — Нет, это не путешествие. — Ты ведь вернешься, правда? Ты просто ненадолго уехал, да? Ведь так? На сердце было тяжело. Но я должен был это сделать. — ...Соль. Когда я назвал её по имени, дыхание на другом конце провода резко прервалось. — Я не вернусь. После моих слов Хан Соль долго не могла ничего сказать. Лишь шум волн доносился до моих ушей. Из трубки не доносилось ни единого постороннего звука. — ...О чем ты говоришь? Голос, раздавшийся после долгой паузы, дрожал. — Я уволился с работы и расторг договор аренды. Я переезжаю в другой район. Теперь у меня нет причин возвращаться в Сеул. — Ты вре-е-ешь!! Оглушительный крик. — Не лги! С чего бы отцу уходить из дома?! — Это не ложь. Я уже со всем покончил. — Почему? Почему так внезапно? Даже не предупредив меня? — Если бы я сказал тебе, ты бы меня остановила. — Конечно остановила бы! Отец! Ты вообще понимаешь, что творишь прямо сейчас?! Голос Хан Соль взлетел до предела и дико сорвался. — Понимаю. Я делаю то, что должен. Снова воцарилась тишина. А затем наружу вырвалась чистая ярость. — Это из-за неё, да?! Визжала Хан Соль. — Из-за ублюдка, которого эта нищенка носит в своем чреве!! — Соль. — Отец, ты обещал! Ты говорил, что никогда меня не бросишь. Что бы ни случилось, мы семья! Хан Соль была права. Я сам дал это обещание. Чтобы успокоить Хан Соль, когда она угрожала причинить себе вред, чтобы подарить ей уверенность и силы жить дальше. Я говорил это, обнимая Хан Соль как свою дочь, говорил даже тогда, когда мы переступали запретные границы. Я повторял это десятки раз. Что мы семья. Что пусть мы и не родные по крови, она моя дочь. — ...Да, я говорил это. ---------- Наконец-то обретенная мирная повседневность. …………… [Но почему?! Почему ты меня бросаешь?! Ты же обещал! Лжец!] — ...Соль, ты сама знаешь, что натворила. [——!] Голос Хан Соль, до этого дрожавший от ярости и возбуждения, мгновенно оборвался. — Ты пришла к ней домой и выломала дверь, чтобы ворваться внутрь. В тот день Ём Ха На... Должно быть, она стояла перед выбитой дверью с застывшим от ужаса лицом, глядя на Хан Соль. По словам Ём Ха На, Хан Соль целилась исключительно в её живот. Нападение само по себе преступление, но то, что совершила Хан Соль в тот день, переходило все мыслимые границы. — ...И после этого ты ударила Ём Ха На в живот, пытаясь спровоцировать выкидыш. [Э-это... у меня не было выбора! [Да, всё ради защиты нашей семьи! Эта дрянь пыталась разрушить нашу семью!] — Нет, то, что ты сделала, равносильно покушению на убийство. — Для этого не нужно учиться на юриста, достаточно здравого смысла. Ты пыталась убить человека. [Отец...!] — Я ещё даже не дал ему имя, но в животе Ём Ха На — мой ребёнок. Тишина. — Соль, я считал тебя своей дочерью. И считаю до сих пор. Мои чувства к тебе не изменились. [Тогда...] — Но я не могу простить то, что ты совершила. Почувствовала ли она интуитивно, что я скажу дальше, или только сейчас осознала, что переступила черту, за которой нет прощения? На том конце провода послышались всхлипывания. [Отец... я была не права.] Голос дрожал от слёз, слова сливались, словно у неё был заложен нос. [Это была ошибка. Я больше так не буду. Хорошо? Я и близко не подойду к этой женщине.] — Соль. [Поэтому вернись. Пожалуйста... Что мне делать без тебя, отец?] — Живи. [Что?] — Живи своей жизнью. Ты сможешь жить без меня. [Не смогу. Без тебя я умру, отец. Я правда умру.] Угроза, к которой я уже успел привыкнуть. Поначалу от этих слов моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Меня терзало чувство вины при виде шрамов на запястьях Хан Соль. Но теперь эта угроза больше не сковывает меня, словно цепи. — ...Соль. [Да, да, отец.] — Если ты собираешься умереть... и оставить мне шрам, который я никогда не смогу стереть. Я закрыл глаза. Лучше сказать это прямо сейчас. — Хорошо, я приму это. [……!] — Если ты умрёшь, я буду жить в муках до конца своих дней. Буду страдать от чувства вины. [Отец...!] В голосе Хан Соль сквозил неподдельный страх. Она интуитивно поняла, что я не просто бросаюсь пустыми угрозами, а действительно пытаюсь навсегда вычеркнуть её из своей жизни. [Прости меня, прости!] Вскоре из динамика посыпался отчаянный, торопливый лепет. [Я больше не буду угрожать, что причиню себе вред. Я была не права. Папа, папа, папа, папа!!] В своём отчаянии она даже изменила обращение. Вместо «Отец» — «Папа». Словно она снова превратилась в ту маленькую Хан Соль, ученицу начальной школы, какой была до моего развода с её матерью. Дочь. Дочь, которая зовёт меня папой. Ребёнок, в котором нет ни капли моей крови, но которого я вырастил и обещал защищать как родного. Сердце болезненно сжалось. Но... — Прости. Но я не вернусь. [Папа! Папа...!!] Щёлк. Я нажал кнопку отбоя. Крик на том конце оборвался в то же мгновение. — Ха-а-ах... Ноги подкосились. Я рухнул прямо на песчаный берег. Я почувствовал холод мокрого песка, но у меня не было сил обращать на это внимание. Даже мысли не возникало подняться. Я просто сидел и безучастно смотрел на утреннее море. — ...Какая же я мразь. Встречался с тремя одновременно, одну из них обрюхатил, а потом бросил всё и сбежал, чтобы расстаться по телефону. Я даже представить не мог, с каким злорадством богини наблюдают за моим позором. Но даже у такой мрази, как я, есть рты, которые нужно кормить. И теперь их целых два. Так какой у меня выбор? Приходится жить. Ш-ш-шух... Волны накатывают на берег и отступают назад. Сердце всё ещё бешено колотится, а руки дрожат. Но, как ни странно, на душе стало легче. Плеск, плеск. Даже шум прибоя теперь кажется весёлым. — ...Всё кончено? Нет, не кончено. Я просто обрубил концы. Моя связь с Ли Джин А, моя связь с Хан Соль. Я поставил точку во всём этом. Было бы ложью сказать, что я ни о чём не жалею. Но я должен двигаться вперёд. Потому что этот путь я выбрал сам. Я повернул голову и оглянулся назад. В окне гостевого дома горел свет. Должно быть, Ём Ха На уже проснулась. — ...Пора возвращаться. К человеку, к которому я должен вернуться. К ответственности, которую я на себя взял. И к будущему, которое я решил защитить. Я поднялся на ноги и небрежно отряхнул штаны от песка. Я зашагал к гостевому дому, где меня ждала Ём Ха На. Теперь пришло время позавтракать. …………… Прошло два месяца с тех пор, как я покинул Сеул и довольно грубо поставил точку в той истории. Зима ещё не закончилась. Наш спонтанный план съехать с прибрежной дороги и объехать всю страну закончился куда более прозаично, чем мы ожидали. Немного грустно, но ни я, ни Ём Ха На толком не умели тратить деньги и развлекаться. Осмотр достопримечательностей интересен день-другой. Жизнь в бесцельных скитаниях по дорогам быстро приелась. К тому же, созерцание того, как баланс на банковском счету тает на глазах, вызывало лишь тревогу. В конце концов, в один из дней Ём Ха На заговорила первой. «Дяденька, ты не устал от путешествий? Я хочу остановиться». В итоге мы пришли к компромиссу. Решили бросить якорь в этом небольшом южном приморском городке. Десять миллионов вон залога, триста тысяч вон ежемесячной платы. Две комнаты по такой цене — в Сеуле о подобном нельзя было и мечтать, здесь же это стоило сущие копейки. Жильё немного обшарпанное, но я не жалуюсь. Крыша над головой есть, горячая вода бежит, а главное — Ём Ха На рядом. — Эй! Господин Хан! Хватит витать в облаках, тащи ящики вон туда! — Да, иду. Я мгновенно пришёл в себя от крика бригадира. Я вцепился обеими руками в ручки ящика, доверху набитого замороженной рыбой. Весит не меньше двадцати килограммов. И это не разовое дело — мне приходится таскать их часами. Где я нахожусь, спросите вы? На рыбоперерабатывающем заводе у самого порта. Каждый день с семи утра до четырёх вечера я таскаю коробки с замороженной рыбой, навожу порядок на складе и занимаюсь сортировкой у конвейерной ленты. Это действительно тяжёлый физический труд. Благодаря сыворотке усиления выносливости мне хватает, но... Хрусь. — Угх. Мои колени и спина буквально вопят от боли. Будь я обычным офисным клерком, привыкшим сидеть за столом, я бы и недели не протянул и сбежал обратно в Сеул. Тем не менее, я как-то держался. Помогли сила и выносливость, которые я развил во время работы оперативником и тренировок. Зима на южном побережье определённо теплее, чем в Сеуле. Но морской ветер пробирает до самых костей. Даже два слоя термобелья под рабочей одеждой не спасают, стоит мне зайти в морозильную камеру. Холод в минус двадцать градусов проникает глубоко в лёгкие. Кончики пальцев немеют и теряют чувствительность. После адского труда, от которого устаёшь как собака, я получаю около ста пятидесяти тысяч вон в день. За полный рабочий месяц выходит около трёх миллионов вон. Меньше половины того, что я зарабатывал в Бюро управления специальной безопасности, но для здешних мест это весьма приличные деньги. В этом захолустье этого вполне достаточно, чтобы откладывать и кормить два рта. Почему я называю это захолустьем, если это небольшой город? Всё, что находится за пределами Сеула — провинция, верно? ...Ну да ладно. …………… По дороге домой с работы. Я переоделся в повседневную одежду и поплёлся домой. Хоть на мне и обычные вещи, рыбный запах никуда не делся. Дома придётся хорошенько отмыться, чтобы окончательно избавиться от него. «Я превратился в рыбного торговца». Я горько усмехнулся и открыл входную дверь. Дзинь, дзинь, динь-дон... Из комнаты донеслись звуки гитары. Ём Ха На сидела в углу комнаты, перебирая струны электрогитары. Она играла без усилителя, так что, честно говоря, звучало это довольно тихо и невзрачно. — Ты вернулся? Она улыбнулась мне. За последние два месяца в теле Ём Ха На произошли заметные изменения. Четырнадцатая неделя беременности. Когда она надевает футболку, отчётливо виден округлившийся низ живота. Теперь она выглядит как настоящая беременная женщина. Там мой ребёнок. Мне до сих пор не верится в это. — Да. Ты поела? — Нет, я ждала тебя, чтобы поесть вместе. Умница. Я протянул ей пакет с покупками, который прятал за спиной. — Что это? — Купил по дороге. Ём Ха На заглянула в пакет. И мгновение спустя... — Пха-ха! Это ещё что такое?! — Как это что? Штаны для беременных. Ты же сама говорила, что твои брюки в последнее время не застёгиваются из-за живота. — Да я понимаю, но... Ём Ха На развернула штаны во всю ширину. Штаны на резинке, которая не сдавливает живот, обладающие невероятной эластичностью. И с крайне примечательным, пёстрым цветочным узором. Иными словами... деревенские шаровары для работы в поле. — Что это за жуть?! Дяденька, у тебя вкус просто отстой!! — Что? Я купил их, потому что продавцы сказали, что они отлично подходят для беременных. — Да такие даже бабули уже не носят! Ём Ха На со смехом бросила штаны на пол. — Эй, полегче. Я отдал за них пять тысяч вон. — Лучше бы ты мне эти пять тысяч отдал! В этом весь ты, дяденька. — Тогда покупай сама. — Ой, ну правда. Как мне в этом на улицу выходить? Несмотря на ворчание, было не похоже, что штаны ей совсем не понравились. Она приложила их к талии и принялась разглядывать со всех сторон. После ужина мы болтали о том о сём. — Кстати, дяденька. — Да? — Как мы назовём малыша? Имя. Мы ещё даже пола не знаем, а она уже рассуждает об именах. — Ну... Не рановато ли? — Да ладно тебе, нужно подумать об этом заранее. Ём Ха На подпёрла подбородок рукой и закатила глаза с напускной серьёзностью. — Я тут кое-что придумала. — И что же? — Время. — ...Что? — Хан Си Ган. Как тебе? — Боже мой. Что за чушь? — Ты шутишь? Ребёнка же в школе задразнят. Ему потом точно придётся имя менять. — Тогда как насчёт Сок Бона? Хан Сок Бон. Звучит круто, да? — Это ещё хуже. — Почему? Разве это не тот знаменитый каллиграф, который переписал «Тысячесловие»? — Вот именно поэтому и не подходит. — Тогда... Джо. Хан Джо. Вага тэки о... — Прекрати. Ём Ха На обиженно надула губы. — Ну а как насчёт Реки? Хан Ган Муль. Разве плохо? — Совсем плохо. Честно говоря, Хан Ган Муль — это худший вариант. От одного этого имени веет образом человека, который проиграл все свои сбережения на бирже. — Ну-у-у... Она это серьёзно или просто дурачится? Скорее всего, и то, и другое. В этом вся Ём Ха На. — Давай подумаем об этом, когда точно узнаем пол. — Ладно, договорились. Ём Ха На кивнула и нежно погладила свой живот. Кто же там родится: сын или дочь? Впрочем, неважно. Главное, чтобы ребёнок родился здоровым. ---------- Пусто …………… Прошёл примерно месяц с тех пор, как я поселился в этих краях — небольшом городке на южном побережье. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к своеобразному укладу деревенской жизни. Взять, к примеру, площадку перед местным супермаркетом. Стоило мне выйти на прогулку с Ём Ха На, как мы неизменно натыкались на местных старушек, которые, казалось, сидели там круглыми сутками. Стоило им заметить нас, как их глаза тут же загорались — обычное дело для глуши, где развлечений раз-два и обчёлся, а потому любой прохожий становится объектом живейшего любопытства. — Ой надо же, а вот и наши жених с невестой идут! — А, да. Здравствуйте, бабушка. — Животик-то уже как округлился. Какой месяц, говоришь? — Около четырёх месяцев. — Ой, прелесть какая. Но всё-таки, сколько ни смотрю на вас, невеста у тебя совсем ещё девчушка! Вгляд старушки переместился на меня. — Ну и ловкач же наш жених. Ты что, в прошлой жизни страну спас? — А, ну... вроде того. Я неловко кашлянул. Разница в возрасте между мной и Ём Ха На составляла двадцать пять лет. И это было отчётливо видно по одному только нашему внешнему виду — достаточно, чтобы вызвать косые взгляды у любого прохожего. В Сеуле на это всем было бы плевать. Там люди зачастую даже не знают, как выглядят их соседи по лестничной клетке, не говоря уже о том, чтобы лезть в чужую личную жизнь. Но в таком прибрежном городке дела обстоят совершенно иначе. Здесь все знают друг друга в лицо. Стоило нам переехать, как мы тут же превратились в главную тему для сплетен. — Но послушай, жених. — Да? Одна из старушек заговорщически улыбнулась: — Ты уж по ночам-то её сильно не мучай. Невеста ведь уставать будет! Молодость — дело хорошее, но побереги её, полегче там! — Что?! — Беременную женщину нельзя так уматывать! Да что они вообще несут прямо при ней? Я покосился на Ём Ха На. Вопреки моим опасениям, она ничуть не смутилась. Напротив, она лишь крепче прижалась к моему плечу и кокетливо ответила: — Ой, бабушка! Просто мой оппа такой сильный~ Я его остановиться прошу, а он и слушать не хочет! — Эй!! — А что? Это правда. — И всё равно! Старушки дружно расхохотались, и их смех разнёсся по переулку. — Хе-хе, до чего же хороши молодожёны. Живите дружно, берегите друг друга. Я схватил Ём Ха На за руку и поспешил убраться оттуда. Нам вслед доносилось одобрительное: «Какая прекрасная пара, любо-дорого смотреть». — ...Ну ты даёшь. — А что такого? Это же правда. Вы сильный, дяденька. Ём Ха На беззаботно улыбнулась и зашагала дальше по улице. — Пойдёмте скорее, я проголодалась. …………… Обосновавшись на новом месте, я сменил телефон. Завёл и новый номер, полностью перетряхнув список контактов. Теперь в моей телефонной книге значились только Ём Ха На и пара человек с завода. А у неё — только я, городская гинекологическая клиника да соседские старушки, которые проявляли к ней трогательную заботу. Я полностью оборвал все связи с прошлым. И всё же тревога никуда не исчезла, а вдобавок у меня развился синдром фантомной вибрации. — Бззз. Стоило мне почуять лёгкую дрожь в кармане рабочей куртки, как я вздрагивал и рефлекторно тянулся туда рукой. В голове сразу проносились мысли: вдруг это повестка из полиции или суда? Или Ли Джин А с Хан Соль каким-то образом разузнали мой новый номер? Разумеется, экран оставался тёмным. Ни звонков, ни сообщений. И так повторялось по три-четыре раза на дню. Настоящая паранойя. Самая натуральная. — Тц. Полночь. Ём Ха На уже крепко спала. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить её, я осторожно приоткрыл входную дверь и выскользнул на улицу. Пошарив в кармане тёплой куртки, я достал небольшое устройство размером с ладонь. На этот раз не телефон, а электронную сигарету. Если верить воспоминаниям Хан Гана, он бросил курить сразу после рождения Хан Соль. Тогда это были обычные сигареты. И надо же — я снова взялся за старое, бросив курить ради этого ребёнка, а затем бросив и самого ребёнка. С моих губ сорвался горький, самокритичный смешок. Я зажал мундштук губами и нажал на кнопку. — Тсссс, — с тихим шипением нагревающейся спирали сладкий пар потек в моё горло. — У-у-у-ух. Я выдохнул в прохладный воздух густое белое облако. — ...Хах. На самом деле мне хотелось совсем не этого. Мне не хватало резкого удара по горлу от настоящих сигарет. Этой едкой горечи, тяжести, оседающей в лёгких. Я жаждал того ядовитого, терпкого вкуса, способного выжечь дотла всю тревогу, что поселилась в моей голове. Но вместо этого я затягивался электронной сигаретой со вкусом персика. Ради Ём Ха На и ради малыша в её животе. Чтобы одежда не пропахла табачным дымом. Чтобы пассивное курение не навредило ребёнку. — ...Серьёзно. Для того, что я взял в рот впервые за последние двадцать лет, это было слишком приторно. Мне хотелось ощутить всю горечь жизни Хан Гана, а я лишь безвольно выдыхал водяной пар. Порыв морского ветра мгновенно унёс и рассеял белую дымку. Я не говорил Ём Ха На, что курю. Почему? Потому что не хотел показывать ей свою слабость и растерянность. Если кто-то назовёт меня психологически слабым человеком, я даже спорить не стану. Это чистая правда. Стоило мне сделать ещё одну затяжку, как в кармане снова словно бы зажужжал телефон. Я вытащил его — экран, как и следовало ожидать, был тёмен. Раз уж я всё равно разблокировал его, то открыл поисковик. Немного поколебавшись, я ввёл запрос. [Бюро управления специальной безопасности Хан Ган] Поиск. Результатов нет. [Хан Ган сексуальное преступление] Поиск. На этот раз вывалилась куча совершенно посторонних ссылок. Новости о мелких инвесторах, спрыгнувших с моста через Ханган, криминальные сводки из парка у реки Ханган, статьи о температуре воды в реке. Ни единого разоблачительного поста, где упоминался бы конкретный человек по имени Хан Ган. Настоящий фарс, вызванный тем, что имя «Хан Ган» полностью совпадает с названием реки Ханган. Стоит ли мне радоваться или, наоборот, насторожиться? Ли Джин А ведь твёрдо обещала сделать это. Уверяла, что выложит всё. Что разнесёт эту грязь по интернет-форумам, соцсетям и даже сольёт на телевидение в скандальные передачи. Однако сейчас, спустя два месяца, я не мог найти ни единого следа. Неужели она всё-таки выложила компромат, но он просто затерялся? Или передумала? А может, готовит какой-то другой, более изощрённый удар? На всякий случай я зашёл на страницу Ли Джин А в Фейстаграме. Профиль закрыт. Ничего не посмотреть. Даже аватарку она сменила на стандартную серую заглушку. О Хан Соль тоже никаких вестей. Если бы она действительно покончила с собой, со мной, как с её законным родителем, обязательно связались бы. Из полиции или из больницы. Но никто не звонил. В груди тугим узлом сплетались облегчение и тревога, и я никак не мог понять, какое из этих чувств сильнее. Странное ощущение. Мне хочется убедиться, что у них всё в порядке, но в то же время я до смерти боюсь узнать правду. Если у них всё хорошо — что ж, это счастье. Но если у них всё плохо, то виной тому моя глупость, из-за которой я ввязался в эти тройные отношения. И то, что я просто бросил их и трусливо сбежал. И если я узнаю об этом, то до конца своих дней не обрету покоя. Пожалуй, лучше оставаться в неведении. ...Наверное. — У-у-у-ух. Выдохнутый пар снова уносится прочь холодным морским ветром. Нечто, похожее на дым, но дымом не являющееся. Нечто, похожее на сигарету, но сигаретой не являющееся. Моя нынешняя жизнь казалась точно такой же. С виду всё тихо и мирно, но я не уверен, что это настоящее спокойствие. …………… В один из таких тихих дней. Мы с Ём Ха На сидели рядышком и смотрели на море. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо из оранжевого в глубокий фиолетовый цвет. Морской бриз мягко трепал рыжие волосы Ём Ха На. Это была поистине идиллическая картина, безупречно спокойный вечер. Но я не мог насладиться им сполна. Потому что мелкие, на первый взгляд незначительные происшествия последних дней продолжали настойчиво скрестись у меня на душе. Первый случай произошёл на заводе. Сразу после обеда, когда я наливал себе кофе в автомате, ко мне подошёл бригадир. — Эй, господин Хан. — Да, бригадир. Вместо того чтобы по привычке размешивать растворимый кофе оторванным уголком пакетика, он пристально разглядывал экран своего смартфона. Нахмурившись, словно сверяя какую-то информацию, он поднял глаза и уставился прямо мне в лицо. — Слушай, господин Хан, а у тебя в Сеуле знакомых часом нет? — ...В Сеуле? А почему вы вдруг спрашиваете? Бригадир неловко усмехнулся и пробормотал: — Да так, пустяки. Просто стало любопытно, ты ведь сам из Сеула приехал. Не бери в голову. И он ушёл, оставив меня в полном недоумении со странным выражением лица. С одной стороны, ничего особенного. Возможно, он спросил просто из праздного любопытства, ведь я здесь чужак. Но вот второе происшествие встревожило меня куда сильнее. Вчера, когда я возвращался с работы, в почтовом ящике обнаружился белый конверт. Когда я вскрыл его, внутри оказалось абсолютно пусто. Решив, что письмо доставили по ошибке, я взял конверт в руки, и в этот момент до меня донёсся едва уловимый аромат духов. Изысканный цветочный парфюм, который совершенно не вязался с этим прибрежным городком, насквозь пропитанным запахом рыбы и соли. Возможно, это весточка от них. Знак, что они знают, где я нахожусь. А может, я просто накручиваю себя и стал слишком мнительным. Мои мысли метались между этими двумя догадками, словно качели. Неужели вслед за синдромом фантомной вибрации у меня началась ещё и паранойя? На душе было крайне неспокойно. Внезапно сидевшая рядом Ём Ха На крепко сжала мою ладонь. А затем приложила её к своему округлившемуся животу. — Дяденька, у вас рука такая холодная. Это потому, что у вас на сердце холодно? — ...Просто на улице прохладно. — Хм-м. Ём Ха На, похоже, не поверила, но расспрашивать не стала. — Кажется, он шевельнулся. Чувствуете? Она сильнее прижала мою ладонь к своему животу. Даже сквозь плотную ткань куртки я ощущал эту мягкую округлость. Я сосредоточил все свои ощущения в ладони. Честно говоря, я ничего не почувствовал. Врач говорил, что шевеления плода обычно начинают ощущаться только после двадцатой недели. Сейчас же шёл в лучшем случае пятнадцатый-шестнадцатый недельный срок. Движения крошечного плода размером с пальчик физически не могли передаваться наружу. Скорее всего, она перепутала это с обычной работой кишечника или просто выдавала желаемое за действительное. Но. — Да. И правда, будто копошится кто-то. Я не мог разрушить этот момент сухими фактами. Ложь во спасение. Раз будущая мама говорит, что шевельнулся, значит, шевельнулся. — Вот видите! Ну что я говорила? Настоящий богатырь растёт, точно вам говорю. Такой сильный. Ём Ха На тихонько рассмеялась, но затем её лицо неуловимо изменилось. — Дяденька. Вы ведь в последнее время плохо спите, верно? Этот вопрос прозвучал совершенно внезапно. Я невольно вздрогнул, а она посмотрела на меня своим проницательным взглядом. — С чего ты взяла? Я засыпаю, едва коснувшись подушки. — Врунишка. Я же знаю, что вы уходите посреди ночи и возвращаетесь только под утро. — ...... — И от вашей одежды пахнет электронками. Персиком, да? Попался. С поличным. Я-то наивно полагал, что курю втайне от неё, а Ём Ха На, оказывается, всё прекрасно знала. И про мои ночные вылазки, и про электронные сигареты. — Всё хорошо. Я вовсе не ругаю вас. Но... Она нежно погладила свой живот. — У нас всё будет хорошо. Не переживайте вы так. От её слов мои щёки так и вспыхнули. «Чёрт». Я ведь старше её на целых двадцать пять лет. И при этом умудряюсь так явно выдавать свою тревогу, что её замечает даже двадцатилетняя девчонка. Полный провал как взрослого мужчины. — ...Да. Всё у нас будет хорошо. Кое-как выдавив из себя ответ, я протянул руку и ласково погладил её по голове. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и небосвод постепенно поглотила ночная тьма. Море по-прежнему оставалось спокойным. Но где-то там, вдали, мне чудился зарождающийся шторм. Волны, бушующие за сотни километров отсюда, которых пока не видно и не слышно. И я не знаю, когда именно они обрушатся на наш берег. ---------- Наконец-то случилось то, что должно было случиться. …………… Две недели спустя, обеденное время. Белый рис, суп из соевых ростков, чапчхэ, дешёвые сосиски и острое жареное свиное мясо. От такого меню так и подмывает положить себе побольше риса, но, честно говоря, это настоящий углеводный передоз. Впрочем, во всех столовых на стройках меню примерно одинаковое. Их цель — не накормить здоровой пищей, а скорее просто заправить рабочих «топливом». И всё же эта столовая пользовалась немалой популярностью среди заводчан. Здесь было дёшево, а порции накладывали от души, так что наесться можно было до отвала. Густой местный говор, чавканье и скрежет металлических ложек о подносы сливались в единый гул, нещадно бивший по барабанным перепонкам. Самый обычный обеденный перерыв. Вот только у меня, в отличие от остальных работяг, аппетита сегодня не было совсем. Сам знаю почему. Просто на душе было как-то неспокойно. Ещё с утра лопатки покалывало, словно от чьего-то пристального взгляда. Я пытался списать это на фантомный синдром, но мерзкое предчувствие никак не отпускало. Я лениво помешивал ложкой суп из соевых ростков, так и не поднеся её ко рту, когда кто-то похлопал меня по плечу. — Эй, господин Хан. Я обернулся и увидел бригадира с зубочисткой в зубах. Человек, который обычно первым делом сметал всё со своей тарелки, сегодня выглядел на удивление напряжённым. — К тебе пришли. — ...Ко мне? — Ага. Спрашивают тебя. Говорят, две женщины. Бригадир осторожно покосился на меня. — Похоже, из Сеула. Одеты так... сразу видно, не наши, не местные. Моя ложка замерла. Две женщины из Сеула. Я поднялся из-за стола, так и не притронувшись к еде. Сидевшие рядом мужики тут же зашумели, преувеличенно громко восклицая: «Женщины?!» «Сразу две?!» — но их голоса пролетали мимо моих ушей. «Наконец-то. Чему суждено было случиться, то и случилось». От этой мысли на душе даже как-то полегчало. ...Хотя кого я обманываю, ни черта я не спокоен. Но я всё равно взял себя в руки. Я толкнул дверь столовой и вышел на улицу. Под шиферным навесом толпились рабочие в робах. Потягивая растворимый кофе из бумажных стаканчиков, они о чём-то перешёптывались. Ветер доносил въевшийся в их кожу рыбный запах. Чуть поодаль от них, на пустыре возле столовой... ...я увидел две стоящие рядом фигуры. …………… Ли Джин А была в тёмно-синем кашемировом пальто, а Хан Соль — в бежевом шерстяном. На обеих была безупречно чистая, сияющая обувь, аккуратные укладки, а их кожа казалась идеальной даже под прямыми лучами солнца. Они выглядели здесь совершенно чужими. Словно цветные персонажи, вырезанные из глянцевого журнала и вставленные в чёрно-белое кино, они никак не вязались с этим унылым пейзажем. Ли Джин А и Хан Соль. Лица, которые я не видел целых три месяца. Я представлял, что они будут выглядеть измождёнными или явятся сюда подобно мстительным духам с искажёнными от ярости лицами. Но сейчас, после долгой разлуки, они казались умиротворёнными и всё такими же прекрасными. Пожалуй, даже красивее, чем раньше. Стоило мне нерешительно сделать шаг вперёд, как морской бриз переменил направление и дунул мне в лицо. — Ш-ш-шух. Запах, коснувшийся моих ноздрей, не имел ничего общего ни с рыбным зловонием моря, ни с мазутным духом завода. Цветочный аромат. Две недели назад именно этот изысканный цветочный шлейф исходил от пустого конверта, который я нашёл в своём почтовом ящике. Это был запах прошлого, которое явилось, чтобы настигнуть моё настоящее. …………… — ...Как вы меня нашли? Я попытался придать голосу равнодушный и непринуждённый тон, но он предательски сорвался. В ответ на мой вопрос Ли Джин А кивнула подбородком в сторону завода. — Наняли частного детектива. Обошлось недёшево, но, к счастью, ты наследил везде, где только можно. Она принялась спокойно перечислять этапы операции под названием «По следам ночного побега Хан Гана». — Мы отследили GPS-трекер арендованной машины и историю операций по кредитной карте, так что всё прояснилось мгновенно. Мы выяснили, что ты уехал в этот маленький приморский городок. — А отыскать мужчину средних лет из Сеула, который недавно перебрался в эти края, оказалось не так уж и сложно. «...Как я и думал». Если честно, я в глубине души догадывался, что этим всё и закончится. И когда бригадир спросил, нет ли у меня знакомых в Сеуле, и когда я вытащил из ящика тот пахнущий духами пустой конверт. Я молча разглядывал их, стараясь скрыть подступившую к горлу горечь. И всё же. Что-то здесь не так. Очень странно. Сцена нашей встречи, которую я рисовал в своём воображении, выглядела совершенно иначе. Они должны были наброситься на меня в ту же секунду, как увидели: надавать пощёчин, осыпать проклятиями или вцепиться в штанины, захлёбываясь слезами. Разве не это было бы естественным, учитывая те крики и рыдания, что я слышал во время нашего последнего телефонного разговора? Но эти двое передо мной сейчас пугающе спокойны. Они не просто не бьются в истерике — они выглядят подозрительно собранными. Лица, которые, как я думал, исказит злоба, так и светятся жизнью, а взгляд у обеих ясный и твёрдый. — ...И зачем вы приехали? Я намеренно придал своему голосу холодную жёсткость. — Я же ясно сказал по телефону. Между нами всё кончено. Нам больше не о чем разговаривать. Ли Джин А негромко усмехнулась. — Это только твоя версия. Мы-то с тобой ещё не закончили. Стоявшая рядом Хан Соль согласно кивнула. — Давай сначала пойдём к тебе. Торчать вот так на улице при всех как-то некрасиво. Требование прозвучало так буднично, словно это само собой разумелось. Голос Хан Соль тоже разительно отличался от того отчаянного плача, который я слышал в трубке три месяца назад. Я на мгновение замешкался. Нужно проявить твёрдость. Нельзя позволять им вить из меня верёвки. — Нет, мне нечего сказать. Возвращайтесь назад. Я попытался решительно отрезать и развернуться, но... Ни Ли Джин А, ни Хан Соль даже бровью не повели. — Ты ведь и сам всё понимаешь, верно? Раз уж мы проделали такой путь, неужели ты думаешь, что мы не выяснили, где ты работаешь и живёшь? Хан Соль продолжила её мысль. — И ты пожалеешь. Если не поговоришь с нами прямо сейчас. Она окинула взглядом окрестности. Заводских рабочих, которые потягивали растворимый кофе у столовой и украдкой косились в нашу сторону, виднеющийся вдали завод и магазинчики у въезда в посёлок. — В таких захолустьях слухи разлетаются за полдня, верно? — Если местные узнают, чем ты занимался в Сеуле и какую жизнь вёл... — И что? Ловил злодеев? Я спросил это, прекрасно понимая, что речь совсем о другом. В ответ мне была лишь безмолвная улыбка. — Или вы собираетесь преследовать меня? Ходить за мной по пятам, не давая спокойно жить, и устраивать одиночные пикеты? В моём голосе прорезалось раздражение. Ли Джин А лишь отмахнулась. — Вовсе нет. Сожаление, о котором мы говорим, совсем другого рода. Вообще-то, мы заботимся о твоём же благе. О моём благе? Я решительно не понимал, к чему они клонят. Их поведение с самого начала сбивало с толку. Никаких криков, никаких попыток силой или слезами заставить меня вернуться. Как бы это выразить... Словно они были абсолютно уверены: стоит нам только сесть и нормально поговорить, как всё сразу наладится. Не находя слов, я переводил взгляд с одной на другую. И тут у меня с языка сорвался вопрос, который внезапно пришёл в голову: — ...Вы двое когда успели так сблизиться? Ли Джин А и Хан Соль одновременно переглянулись. Безмолвный обмен взглядами, и их губы почти синхронно расплылись в улыбке. «...Это ещё что за новости». По идее, Ли Джин А и Хан Соль практически не были связаны друг с другом. Насколько я помню, они виделись лишь однажды, когда мы втроём пили кофе в кафе, и я сидел между ними. Да и та встреча закончилась быстро и ни к чему не привела. А сейчас... по логике вещей, они должны были видеть друг в друге соперниц или помеху. Но сейчас они действовали как идеально спевшийся дуэт. Их темп и напор не оставляли мне ни единого шанса вставить слово. Хан Соль загадочно улыбнулась. — Когда есть общая цель, приходится объединять усилия, разве нет? Общая цель. Очевидно, речь шла обо мне. Сейчас я ничего не мог поделать. Даже если я прогоню их и вернусь в столовую, я всё равно не смогу ни есть, ни нормально работать. Я вздохнул и кивнул. — ...Ладно. Я понял. …………… Я сказал бригадиру, что мне нужно уйти пораньше по семейным обстоятельствам. Бригадир и остальные рабочие проводили меня многозначительными взглядами, но я молча снял робу и закрыл свой шкафчик. В их глазах читалось вполне понятное чувство. Любопытство и зависть. К нему приехали две молодые, красивые девушки из Сеула. Не одна, а сразу две. Наверняка они думали что-то вроде: «Что этот парень сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить такое?», «Он что, тайный миллиардер?» или «Чёрт, как же завидно». Я мысленно горько усмехнулся. «Давайте, завидуйте сколько влезет. А я тут изнутри умираю». Это вам не прекрасный цветник, о котором вы мечтаете. Это грёбаное минное поле. Мы вышли с территории завода и направились в сторону посёлка. Никто из нас не проронил ни слова. Слышны были только наши шаги. Тем временем я... «Мне конец. Полный пиздец». ...непрерывно матерился про себя. Я понятия не имел, какими угрозами засыплет меня Ли Джин А и что за безумную глупость может выкинуть Хан Соль. Сейчас они вели себя слишком спокойно. Если бы они злились или вешались мне на шею со слезами, я бы сразу нашёлся, что ответить, но когда они настолько хладнокровны, что мне вообще делать? Дома нас ждёт Ём Ха На. И встреча с ней наверняка входит в их планы. А если, чисто гипотетически... ...если дома дело дойдёт до драки? Стоило мне об этом подумать, как в моей голове автоматически запустилась симуляция боя. Смогу ли я... ударить их? Мою бывшую подчинённую, которую когда-то любил, и девочку, которую считал почти дочерью? Не смогу. В обычных обстоятельствах — точно нет. «Но...» Хан Соль уже однажды нападала на Ём Ха На. Если она снова нацелится на её живот, да ещё и Ли Джин А к ней присоединится, что мне тогда делать? Мысли в моей голове крутились по кругу, доводя до отчаяния. Три секунды, чтобы схватить Ли Джин А за горло, десять секунд, чтобы вырубить её, две секунды, чтобы сломать сустав руки Хан Соль. «...Я сумасшедший». По коже побежали мурашки. Я прямо сейчас просчитывал, как применить против них боевые приёмы, которым научился в битвах со злодеями, и всё это ради защиты Ём Ха На. Какое убожество. И всё же. Если это потребуется для защиты Ём Ха На и нашего ребёнка... Спрятав это безумие в самый дальний уголок души, я подошёл к дому. Но вот чёрт. Я ведь даже не предупредил Ём Ха На. Надо было хотя бы отправить сообщение. Представляю, в каком она будет шоке, когда к нам внезапно нагрянут такие незваные гости. — Значит, это здесь. Сзади раздался голос Ли Джин А. Я обернулся: она спокойно стояла и разглядывала наши ворота. Её слова лишь подтверждали, что адрес она знала заранее. Щёлк. Входная дверь со скрипом отворилась. И... — Ой?! Господин! Ты сегодня пораньше? Из дома с сияющим лицом выбежала Ём Ха На. Её округлившийся живот отчётливо выделялся даже сквозь футболку. Шестнадцатая неделя беременности. Такое уже никак не скроешь. — Почему так рано? Неужели соскучился по мне?.. Радостный лепет Ём Ха На оборвался на полуслове, а улыбка мгновенно сползла с её лица. Она заметила двух женщин, стоявших у меня за спиной. Взгляд Ём Ха На испуганно задрожал. В то же мгновение Ли Джин А и Хан Соль тоже перевели взгляд. С лица Ём Ха На... ...ниже. Их глаза остановились на её выпирающем животе. Повисла мёртвая тишина. Уголки губ Ли Джин А слегка приподнялись. Глаза Хан Соль сузились. Их лица странно исказились... ...а затем на них расплылись едва заметные улыбки. ---------- Цена за легкомысленную игру с этой штукой. Началась самая неловкая встреча на четверых, которой я так отчаянно пытался избежать. Место действия: гостиная виллы с залогом в 10 миллионов вон и ежемесячной платой в 300 тысяч вон. Линия фронта пролегла вокруг низкого обеденного стола в самом центре комнаты. Я сидел в глухой обороне, в то время как Ём Ха На, скрестив ноги, пристально сверлила взглядом сидевших напротив нас двоих. Даже если не брать в расчет Ли Джин А, у Ха На не могло быть ни единого тёплого чувства к Хан Соль. Три месяца назад Хан Соль выломала дверь полуподвальной студии Ха На и напала на неё, целясь прямо в живот. То, что Ха На не взорвалась от ярости и не выставила их вон прямо сейчас, уже требовало от неё колоссального самообладания. Ли Джин А и Хан Соль, напротив, сидели с совершенно невозмутимым видом, словно у себя дома. Даже их ленивые взгляды, которыми они оглядывали комнату, так и лучились спокойствием. От них веяло абсолютной уверенностью, будто на руках у них были все козыри. Впрочем, мы не могли бесконечно играть в эти гляделки. Я решил заговорить первым. Перехватить инициативу, задав вопрос, было лучшей стратегией. — Перейду сразу к делу. Я уставился на Ли Джин А. Она поставила стакан с водой и встретилась со мной взглядом. — Почему ты этого не сделала? Я про разоблачение, которым ты мне угрожала. — Разоблачение? Именно это интересовало меня больше всего, и именно этого я никак не мог понять. — Ты ведь угрожала мне. Говорила, что если я не заставлю её сделать аборт, ты обвинишь меня в сексуальном насилии, используя своё служебное положение. Обещала растрезвонить об этом повсюду: в интернете, соцсетях, на кабельном телевидении... Но сколько я ни искал, ничего так и не появилось. — А-а. Ли Джин А, молча выслушав мой вопрос, усмехнулась, словно услышала какую-то нелепость. Затем она опустила длинные ресницы и тихо вздохнула. — ...Даже если бы я сделала это, тебя бы это всё равно не вернуло. — Тогда почему... — Разве месть не должна основываться на надежде, что после неё что-то изменится? Но вернуло бы это тебя? Стало бы мне от этого легче? Нет, конечно. Мы бы просто оба оказались на самом дне. — Хм. Совершенно неожиданный ответ. Я-то думал, она ограничилась угрозами и не пошла до конца лишь потому, что это запятнало бы и её собственную репутацию. Ведь начни она копать, у самой Ли Джин А тоже возникли бы крупные неприятности, верно? Набежали бы журналисты и интернет-стервятники, поползли бы грязные слухи. Поэтому я решил, что она сдержала жажду мести из соображений самосохранения. Но... она отказалась от этого просто потому, что месть бессмысленна? — Я не хочу уничтожить тебя из-за ненависти. Я хотела и дальше быть с тобой. При условии, что тебя не утащит другая женщина. В горькой улыбке Ли Джин А сквозило какое-то смирение. Или, точнее... это было не столько смирение, сколько окончательный вывод. Холодный расчет, к которому она пришла, переварив гнев и предательство. Будучи умной женщиной, она предпочла выгоду эмоциям. — Тогда... Я с трудом сглотнул слюну и задал следующий вопрос. — Тогда зачем ты проделала весь этот путь? Чтобы всё-таки попросить меня вернуться? — Наконец-то ты спросил. Ли Джин А слегка улыбнулась. А затем резко поднялась со своего места. Её пальцы принялись расстёгивать пуговицы. Тёмно-синее кашемировое пальто плавно соскользнуло с плеч, обнажив белую трикотажную кофту. Зачем она вдруг раздевается? Недоумение длилось лишь мгновение. Мой взгляд упал на её живот под обтягивающим трикотажем. Он заметно округлился. Под кофтой отчётливо проступал выпуклый изгиб. — ...Ты поправилась? — Ещё чего! Ли Джин А сердито зыркнула на меня в ответ на этот глупый вопрос. «Ну да, конечно, с чего бы». Ли Джин А следила за собой тщательнее, чем кто-либо другой. Она просто не могла так растолстеть. Да и раздайся она так в талии, её лицо тоже округлилось бы, как луна. — Тогда что, чёрт возьми... — Ты до самого конца остаёшься непроходимым тупицей. Или просто притворяешься? — ... — А чем ещё это может быть? Это твой ребёнок. — ...Ч-что? Время остановилось. Мой мозг отключился. — Что ты сказала? — Я беременна. Тоже. В моём животе твой ребёнок. Ли Джин А нежно погладила свой живот. — Думаю, это случилось за неделю до того, как ты сбежал под покровом ночи. Сейчас я на десятой неделе. Десять недель. То есть за неделю до моего отъезда из Сеула. За несколько дней до того, как я рассказал Ли Джин А о беременности Ха На. У нас с ней точно была близость. Абсолютно точно. — ... У меня не находилось слов. Мне хотелось верить, что «это невозможно». Но, честно говоря, всё сходилось до пугающего идеально. Я никогда не пользовался презервативами ни с Ха На, ни с Ли Джин А. Ли Джин А, как и Ха На, утверждала, что принимает экстренную контрацепцию, и я верил ей на слово, точно так же, как верил Ха На. Старался не сомневаться. Потому что так было удобнее. Мне нечего было сказать в своё оправдание. Даже будь у меня десять ртов, я бы не нашёлся, что ответить. Хоть я и считал себя порядочной тварью, факты оставались фактами. — Это ведь... не шутка? Я едва выдавил из себя эти слова. — Тебе было бы легче, будь это ложью? Спокойно спросила Ли Джин А. — Нет, я не это имел в виду... — Показать тебе результаты анализов? У меня и снимки УЗИ с собой. — ...Не надо. Я махнул рукой. Она не выглядела так, будто лжёт. К тому же у Ли Джин А не было причин для вранья. Значит... всё это правда. Ли Джин А тоже беременна. От меня. — Угх... В голове вспыхнул белый пожар. Что мне делать? Я бросил работу, бросил всё и сбежал сюда, а теперь у меня двойная беременность? Пока я стонал, обхватив голову руками, Ха На похлопала меня по плечу. — Да уж, ну и дела. Дяденька, у тебя семя какое-то термоядерное. Честно, я такого вообще не ожидала. — Эй! — А что? Снявши голову, по волосам не плачут. Ха На рассмеялась, явно находя всю эту ситуацию дикой. Одновременная беременность двух девушек. Одна — моя нынешняя сожительница, другая — бывшая коллега и бывшая девушка. Скорость обработки информации в моем мозгу безнадежно отставала от реальности. Словно я пытался запустить новейшую требовательную игру на видеокарте GTX 750 Ti. Как мне со всем этим разобраться? Да и возможно ли это вообще? Мне безумно хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас выскочил с огромной камерой и закричал: «Вас снимает скрытая камера!» Но в жизни Хан Гана подобных счастливых развязок никогда не бывало. Пока я сидел в полном оцепенении. Хан Соль, которая до этого молча наблюдала за шокирующим признанием Ли Джин А, наконец подала голос. — ...Для начала я хочу извиниться. Ха На. От такого внезапного обращения у Ха На округлились глаза. — С чего вдруг?! За что? — За прошлый раз. Когда я пришла к тебе... и ударила, целясь в живот. Тон её был довольно сухим. Но вот суть сказанного — отнюдь не легковесной. В конце концов, это было покушение на убийство с целью спровоцировать выкидыш. Нападение на нерождённого ребёнка. Любая нормальная беременная женщина затряслась бы от ярости и разразилась проклятиями. Но Ха На была слеплена из другого теста. Эта нахалка на мгновение растерялась, но тут же неловко ухмыльнулась. — А, это? Забей. Мне всё равно прилетело меньше, чем тебе от меня. — ... — Честно говоря, я думала, что выбила тебе как минимум парочку зубов, так что рада видеть тебя целой. Погоди, ты ведь не вставляла импланты взамен выбитых? Потрясающее хладнокровие, граничащее с безразличием. Истинное лицо той, кто величал себя «сучкой, которая никогда не проигрывает в реальной драке». Хан Соль, стиснув зубы, выслушала слегка саркастичный ответ Ха На и с каменным лицом кивнула. — Да. Теперь, когда я сама готовлюсь стать матерью, я понимаю, какое безумие совершила. Если Ли Джин А пришла, чтобы раскрыть свою беременность, то Хан Соль явилась ради извинений? Если так... то это было просто замечательно. Хан Соль совершила ужасный поступок, но разве она не раскаивалась теперь, пусть и с опозданием? Несмотря на все передряги, она выросла достойным человеком. Как и ожидалось, Хан Соль была гордостью своего отца... «...Так, стоп. Погодите-ка». Что Хан Соль только что сказала в конце? Матерью? «Теперь, когда я сама готовлюсь стать матерью»? Прежде чем я успел осмыслить эту зловещую фразу, Хан Соль обратилась ко мне. — И папа. — А? Хан Соль поднялась со стула. Её руки потянулись к пуговицам бежевого шерстяного пальто. — ...Я тоже. Плотная ткань распахнулась в стороны. Под пальто оказалось тонкое облегающее платье. И под ним... Точно так же, как и у Ли Джин А — нет, из-за её миниатюрного телосложения это бросалось в глаза ещё сильнее — отчётливо выделялся округлый животик. — У меня тоже десятая неделя. — ... — ... — ... Когда я услышал новость о беременности Ли Джин А, мне показалось, что мой мозг раскалился от перегрузки. Теперь же у меня было полное ощущение, что моя душа просто покинула тело. Три девушки. И все три беременны? — Ы-ы-ы... Мой рот раскрылся так широко, словно челюсть вот-возле отвалится. Глаза округлились, а руки беспомощно заболтались в воздухе. Я не мог понять, наяву всё это происходит или во сне. И тут прямо у меня под ухом раздался смех. — Вау, это просто нечто. Это была Ха На. Она пошарила в кармане, вытащила телефон и принялась что-то искать. — Дяденька, замри на секунду. Не двигайся. Так, посмотрим... О, вот оно. Ха На сунула экран телефона мне прямо под нос. — Смотри, один в один же? Стопроцентное сходство. На экране красовалась знаменитая картина Мунка. Человек с лицом-черепом, прижавший ладони к щекам в безмолвном крике. — У тебя сейчас точно такое же лицо. Вау, это надо запечатлеть для истории. Хихиканье Ха На эхом разнеслось по тесной гостиной. — Щёлк! Вспыхнула вспышка. — Ах ты!.. — А что? Потом покажу детям. Скажу: «Вот так выглядел ваш папаша, когда узнал, что мы все беременны». Детям. Не «ребёнку». Я отрешённо оглядел комнату. Сейчас в этой комнате находилось четыре человека. Я. Ха На. Ли Джин А. Хан Соль. Нет, семь человек. Один в животе у Ха На. Один в животе у Ли Джин А. Один в животе у Хан Соль. Четверо взрослых, включая меня, и три эмбриона. Получается, в этой тесной съёмной халупе на окраине собралось целых семь человеческих душ. И виновником всего этого... был я. «...Мне пиздец». Самый настоящий. …………… — ...Фух. Когда Ха На наконец отсмеялась, я тоже немного пришел в себя. В моей голове закрутился суровый жизненный калькулятор. Трое младенцев. Расходы на подгузники, детские смеси, коляски, прививки... Всё это нужно умножить на три. Зарплаты в три миллиона вон тут и близко не хватит. А те деньги, что успел скопить Хан Ган? Их хватит от силы года на три. Заметив, как я побледнел, Ли Джин А вывела меня из ступора. — Сонбэ. — Да...? — Ты ведь не собираешься и дальше жить здесь? — А что такого? — По твоему лицу видно, что ты уже всё подсчитал. На таскании ящиков с рыбой тут далеко не уедешь. — ... — И как ты собираешься дать детям образование? У меня нет ни малейшего желания растить своего ребёнка в такой глуши. Хан Соль молча кивнула в знак согласия. — Я согласна. И я не хочу, чтобы папа надрывался на тяжёлой работе. — Хм... Наконец Ха На скрестила руки на груди и огляделась. — Вообще-то, если есть возможность, я бы тоже предпочла жить в Сеуле. — Ха На, даже ты... — Ну а что? Я говорила, что мне хорошо с тобой где угодно, но я никогда не утверждала, что в деревне лучше, чем в Сеуле. Сам подумай. Я поехала за тобой только потому, что ты ныл, будто не можешь больше оставаться в Сеуле из-за страха перед дочерью и бывшей. — ... И правда, если посмотреть на ситуацию глазами Ха На — пусть она и выросла в бедности, но всё же была коренной сеульчанкой — жизнь в провинции вряд ли приносила ей много радости. О любимом уличным пении здесь можно было даже не мечтать, ни сверстников, ни знакомых вокруг. Вполне естественно, что она обеими руками ухватилась за возможность вернуться в столицу. Как бы то ни было, решение было принято единогласно. Все, кроме меня, проголосовали за возвращение в Сеул. — Решение принято. Поднимайся. Ли Джин А и Хан Соль поднялись на ноги. — ...Прямо сейчас? — Или ты хочешь провести здесь ещё одну ночь? В тесноте с тремя беременными бабами? — Нет, это как-то слишком... — Мы всё равно приехали на минивэне, так что вчетвером поместимся без проблем. Собирай вещи, которые нужно забрать. — О, отлично! Вещей вроде немного, но на самом деле прилично наберётся. С этими словами моя короткая, но насыщенная жизнь беглеца на южном побережье бесславно подошла к концу. Возвращение в Сеул. Вместе с Ли Джин А, Хан Соль, Ха На. И тремя младенцами. ---------- Моя битва начинается прямо сейчас!!.. Да? …………… И вот мы вернулись в Сеул. За шесть часов пути в фургоне нам удалось прийти к какому-то общему согласию относительно нашего будущего. Ли Джин А, Хан Соль и Ём Ха На. Все трое молча признали друг друга и согласились делить мужчину по имени Хан Ган. Слово «делить» звучит красиво, но на деле это означало разделение времени пользования. Пока я сидел за рулем и вел машину в Сеул, доносившийся с заднего сиденья разговор по накалу страстей ничуть не уступал дипломатическим переговорам. — Думаю, один будний день и один выходной подойдут мне идеально. Я хочу отменить трансляцию в пятницу вечером и провести время с папой. — Но мне тоже нужны выходные, понимаешь? По будням я слишком занята на работе, чтобы нормально побыть с сонбэ. — Тогда, может, разделим выходные пополам, и каждая возьмет еще по одному буднему дню? — ……Ха-ха. В этих переговорах мое мнение — главного виновника торжества — не учитывалось вообще. Неужели именно это чувствует колония, которую делят между собой великие державы? Я мельком взглянул назад через зеркало заднего вида. Три женщины с серьезными лицами пристально смотрели на календарь в планшете. То, как они раскрашивали дни разными цветами, разграничивая свои территории, напоминало настоящее военное планирование. «Вы ведь помните, да? Что я человек, а не имущество. Живое существо с чувством собственного достоинства?» — — Мне очень хотелось сказать это вслух, но я решил промолчать. В конце концов, другого способа разрешить всё миром просто не существовало. Когда переговоры о разделении времени Хан Гана завершились, на повестку дня встал куда более сложный экономический вопрос. И вот тут проявилось четкое различие в их социальном положении. Ли Джин А — Пробужденная C-класса и агент Бюро управления специальной безопасности, получающая зарплату на уровне сотрудника крупной корпорации. Будучи прирожденной Пробужденной, ее годовой доход, возможно, даже превышал мой. Хан Соль — и подавно. Доходы, которые она получает как популярный стример, сопоставимы с прибылью целого малого предприятия. Так что эти двое вполне способны обеспечить себя сами, без моей помощи. Проблема заключалась в Ём Ха На. У нее не было практически ничего. Если не считать того, что она едва окончила школу, у нее никогда не было нормальной работы. Все ее имущество состояло из одной электрогитары и тех крох на жизнь, которые я заработал для нее на рыбоперерабатывающем заводе. В итоге я первым взял инициативу в свои руки. — Я буду содержать Ха На. И расходы на жизнь, и медицинские счета я беру на себя. При моих словах Ли Джин А удивленно приподняла брови, а Хан Соль надула щеки, но возражать они не стали. Очевидно, они и сами прекрасно понимали положение Ха На. К тому же, я сам изначально решил сбежать вместе с Ём Ха На. Да и мои финансовые возможности… Дивиденды от умеренных инвестиций моих сбережений плюс пенсия агента, на которую я, как оказалось, имел полное право. Изначально я даже не подавал на нее документы, ожидая разоблачения со стороны Ли Джин А. Я думал, что меня ждет увольнение или позорная отставка. Но теперь, когда страх разоблачения исчез, я мог спокойно получать пенсию, полагающуюся за восемнадцать лет службы. Мы с Ха На вполне могли безбедно жить, вообще не работая. Конечно, с учетом будущих расходов на детей мне придется найти еще один источник дохода. Ём Ха На такое положение дел изрядно уязвляло. — Угх, получается, я сижу у тебя на шее, дяденька. Это как-то... — Я в любом случае не собирался заставлять тебя работать. — Это ты так думаешь. Я вообще-то планировала устроиться хоть куда-нибудь, как только рожу и найду, с кем оставлять ребенка днем. К надувшейся Ха На неожиданно протянула руку помощи Хан Соль. — Ха На, ты ведь говорила, что немного умеешь играть на гитаре? Когда родишь и восстановишься, я научу тебя стримить. — С чего вдруг? Каким еще стримам? — Лицо показывать не обязательно, если не хочешь. Просто надевай что-нибудь обтягивающее с глубоким декольте, хвастайся фигурой и играй на гитаре — просмотры обеспечены. Я помогу тебе настроить канал и найти монтажера, так что начнешь зарабатывать и сможешь жить на эти деньги. У Ём Ха На глаза округлились так, словно готовы были лопнуть. И это вполне объяснимо. Женщина, которая всего три месяца назад пыталась ударить ее в живот, чтобы спровоцировать выкидыш, теперь предлагала помочь ей зарабатывать на стримах. Агрессор консультирует жертву по вопросам интернет-вещания — какая сюрреалистичная картина. Пожалуй, более странного примирения мир еще не видел. Ём Ха На скорчила недовольную мину, но отказываться не стала. — ……Я подумаю. И еще—— — И? — Спасибо, онни. Неловко брошенное слово благодарности. На этом между ними пролегла линия прекращения огня. Самым хлопотным вопросом оказалось жилье. Сначала поступило предложение найти большой дом и жить всем вместе, но его единогласно отвергли. Три беременные женщины и один мужчина под одной крышей? А вскоре это превратится в трех женщин, трех младенцев и одного мужчины. Это неизбежно привело бы к постоянным ссорам. Ни одного спокойного дня у нас бы не выдалось. Но и жить кому-то одной со мной тоже было нельзя. Это сочли бы монополизацией, что абсолютно неприемлемо. В итоге пришли к следующему решению: Все живут отдельно, но поблизости. Каждая найдет себе жилье в относительно недорогом районе на окраине Сеула, в пределах десяти минут ходьбы от меня. Чтобы любая могла прийти в любой момент. Словно спутники, вращающиеся вокруг планеты. Так или иначе, мы вернулись к этой причудливой повседневности. Ли Джин А по-прежнему работает в Бюро управления специальной безопасности, Хан Соль стримит из дома, а Ём Ха На готовится к родам, в свободное время упражняясь на гитаре. Однако по мере развития беременности ситуация меняется. Когда их животы округлятся настолько, что скрывать это станет невозможно, Хан Соль планирует взять перерыв в трансляциях, а Ли Джин А — уйти в декретный отпуск. Мало того что в их карьере возникнет пауза, так еще и для Ли Джин А беременность вне брака точно не обернется ничем хорошим в плане общественного мнения. Мне искренне жаль, что так выходит. Даже если бы они заставили меня сделать догэдза сотню раз, я бы с радостью согласился. Даже если бы потребовали извиняться на раскаленной железной плите, я бы сделал это со слезами на глазах. Но они относились к этому на удивление спокойно. — Все равно это временно. Я смогу вернуться к работе после родов. — Папа, тебе не нужно чувствовать себя виноватым. Я рожаю этого ребенка, потому что сама этого хочу. Размышляя над их словами, я смотрел на пейзаж за окном. Сеульское небо. Совсем не такое, как бескрайний горизонт южного побережья — серое небо, зажатое в тиски каменных джунглей. Испытание трех богинь. Я до сих пор не знаю, прошел ли я его. Нормальная ли это любовь? Ну, по современным меркам, пожалуй, нет. Но по стандартам Олимпа, возможно, это зачет. Счастливый ли это финал? Наверное, да. Хотя от мысли о том, что мне придется усердно растить детей, разрываясь между тремя домами, у меня уже начинает болеть голова. Но по крайней мере. Никто не умер. Никого не бросили. Никто не остался несчастным. Ни я, ни Ли Джин А, ни Хан Соль, ни Ём Ха На. И уж тем более не три новые жизни, зреющие в их утробах. На данный момент я убедил себя, что этого вполне достаточно. …………… Время шло. Родились трое детей. И так я стал отцом-домохозяином. Тем, кто управляет тремя хозяйствами, круглосуточно работающей машиной по уходу за детьми. Передо мной на детском стульчике с высокомерным видом сидит точная копия Ли Джин А — второй ребенок. Ей едва исполнилось два года. Но девчонка уже вовсю капризничает с едой. — Ну же, скажи «а-а». Папа сам приготовил говяжью кашу. Я сварил ее из отборной говядины, между прочим. Я поднес ложку ко рту второго ребенка. Но малышка лишь мазнула взглядом по ложке и нахмурилась. Понюхав ее, она резко отвернулась. — Эй, так нельзя. Нельзя капризничать за столом. Шлеп. Крошечная ручка оттолкнула ложку, которая тянулась к ее рту. Содержимое брызнуло мне на штаны. — ……Эй. Пока я стоял в полном ступоре, ребенок безучастно смотрел на меня. А затем. — Ха-ах. Короткий вздох. По моей спине пробежал холодок. Уже сейчас вылитая Ли Джин А. — ……Ладно. Продукты, над которыми ломали головы доктора наук из крупных корпораций, наверняка намного вкуснее. Я знаю. Стоило мне сдаться под упрямством второго ребенка, как... — Ай! Резкая боль пронзила мою правую икру. Посмотрев вниз, я увидел, что ребенок Хан Соль, самая младшая, кусает меня за ногу. Малышка, которая до этого висела на моей ноге, как коала, тут же перешла в режим возмездия, стоило второму ребенку перетянуть мое внимание на себя. — Папа мой. Глаза девочки зловеще блеснули, когда она оскалила зубки на второго ребенка. Эта одержимость, это собственничество. Щипать других детей, когда те пытаются сесть ко мне на колени, закатывать истерики, когда я исчезаю из виду — тревога разлуки во всей красе. Она унаследовала характер Хан Соль в чистейшем, концентрированном виде. А затем. — ТРЕСК! Глухой треск раздался из угла гостиной. Я рефлекторно повернул голову. Ребенок Ём Ха На, самая старшая, стояла там и лучезарно улыбалась. В руке у нее был игрушечный молоток, а перед ней—— — Ох…… ох-ох……! Экран 75-дюймового настенного телевизора, который я с таким трудом купил в рассрочку в прошлом году, покрылся живописной паутиной трещин. — Хе-хе. Старшая ухмыльнулась и осторожно следила за моей реакцией. Эта неуемная энергия, эта наглость — натворить делов и пытаться отделаться невинным «хе-хе». В ней любой бы сразу признал дочь Ём Ха На. — Боже мой, я так больше не могу. Я прижал ладонь ко лбу. Старая поговорка о том, что от генов никуда не денешься, абсолютно верна. Но если подумать хорошенько, это как-то несправедливо. Капризность Ли Джин А, одержимость Хан Соль, наглость и хитрость Ём Ха На. Как они умудрились унаследовать исключительно самые невыносимые черты характера своих матерей? И ведь все трое — дочери. Другим тяжело вырастить даже одного ребенка, они рассуждают о чайлдфри и прочем. А у меня их трое. Да и матери этих детей — далеко не робкого десятка, но мне приходится подстраиваться и под них тоже. «Хоть я и сам во всем виноват……» Неужели именно это чувствуешь, когда понимаешь, что даже десяти твоих копий не хватило бы на все? Мои силы уже на исходе. Спина буквально разламывается. Ночью мне не удается поспать и четырех часов. Я едва держусь, засыпая урывками. Я всерьез опасаюсь, что могу так и умереть. И все же, несмотря ни на что. — Па-а-апа—— Старшая, которая только что разбила телевизор, подбежала и крепко обняла меня. Младшая, кусавшая мою ногу, изо всех сил пыталась оттолкнуть старшую, и даже нелюдимая вторая дочка тихонько ухватилась за мой рукав. Тепло трех детских тел передалось мне одновременно. Такое теплое. Тяжелая усталость давит на плечи, но, как ни странно, уголки моих губ ползут вверх. Я тихонько усмехнулся. Да. Это тяжело. Тяжело до безумия. Но по крайней мере. Я не одинок. Те дни, когда я засыпал в пустой комнате, глуша чистый соджу без закуски под фоновый шум телевизора. Кризис среднего возраста. Хан Ган, который стоял на краю пропасти, спиваясь и умирая в одиночестве, — его больше нет. Вместо этого пространство заполнили катающиеся по полу миски с детским питанием, треснувший экран телевизора и тепло моих детей. — Да, так гораздо лучше. Чем убирать пустые бутылки из-под соджу, катающиеся по полу. Намного приятнее убирать опрокинутые вами тарелки с кашей. Так что этого достаточно. — Ладно, давайте попробуем поесть еще раз. На этот раз я дам вам готовую смесь от какой-нибудь крупной корпорации. Миссия боевого агента Хан Гана, ставшего профессиональным папой, еще не окончена. Нет, настоящее приключение, возможно, только начинается. ---------- Хэппи-энд?.. …………… И вот, наконец, наступила годовщина. Если бы вы спросили меня, что это за годовщина, ответ напросился бы сам собой. Видите ли, дело вот в чём. Это тот самый день. День, когда я вернулся в Сеул в фургоне вместе с Ли Джин А, Хан Соль и Ём Ха На. День, когда они открыли календарь на планшете и начали делить права на моё личное время и пространство. Каким-то образом этот день превратился в своего рода тройную годовщину свадьбы. Официально мы не расписывались, так что, разумеется, никакой юридической силы это не имело. Но какое это имеет значение? В наши дни полно пар, которые играют свадьбу, так и не дойдя до ЗАГСа. Важен сам символизм — то, что мы вчетвером поклялись всегда быть вместе. И сегодня исполняется ровно три года с того момента. Готовясь к этому событию, я оставил всех детей с няней. Не забыв строго-настрого наказать ей следить, чтобы старший не размахивал молотками. Снабдил её списком детского питания, которое хоть как-то соответствовало капризному вкусу второго ребёнка. И даже убедительно попросил: если у младшего начнётся истерика из-за разлуки с родителями, включить ему куклу с записью моего голоса. Идеально. Приготовления завершены. Сегодня не просто наша тройная годовщина, но и день долгожданного освобождения от родительских обязанностей — день законного отдыха на полную катушку. Отельный люкс. Мужчина, отражавшийся в зеркале ванной комнаты, выглядел довольно... да чего уж там, чертовски измотанным. Синяки под глазами стали темнее, а мелких морщинок прибавилось по сравнению с тем временем, когда он только стал Хан Ганом. Должно быть, сказалась усталость от заботы о Ли Джин А, Хан Соль, Ём Ха На и о детях, которых они мне подарили. Хотя, как ни парадоксально, сейчас он казался куда более живым и энергичным, чем тогда. И это тоже была заслуга Ли Джин А, Хан Соль, Ём Ха На и наших малышей. И всё же сегодня без этого не обойтись. — Давненько не виделись, старый друг. Я открыл баночку и вытряхнул на ладонь одного из давних спутников любого мужчины — маленькую синюю таблетку. Так называемое средство для улучшения потенции. Секретное оружие мужчины средних лет, которому приходится нянчить троих младенцев и одновременно ублажать трёх женщин в самом соку. Волшебная пилюля, спасающая мужскую гордость, и единственная соломинка, которая удержит меня на плаву этой ночью. Вообще-то я редко к ней прибегаю. Одной таблетки... да что там, даже половины мне обычно хватает с головой. Но сегодня особый случай. Против меня выступает не один соперник, а сразу трое. «...Смогу ли я продержаться всего на одной таблетке?» Как ни крути, уверенности во мне не было никакой. Ай, ладно. Была не была. Я зажмурился и снова наклонил баночку. Шурх. На моей ладони лежали три таблетки. «...Говорят, избыток так же вреден, как и недостаток». Но в такой день мне меньше всего хочется опозориться из-за нехватки огневой мощи, как это случилось в прошлый раз. С меня хватит этих подколок вроде: «Дяденька, кушайте побольше чеснока», «Сонбэ, делай упражнения на нижнюю часть тела», «А если сделать массаж простаты...» Точно. Лучше уж сгореть в лучах славы. Сегодня ночью я заставлю их всех троих одновременно закатывать глаза в ахегао с двойным дабл-писом и кончать, пока они не вырубятся. Я залпом запил водой все три таблетки для потенции. Мужчина в зеркале выглядел не просто решительным — в его глазах читалось отчаяние обречённого. Скоро начнётся война. Завтракать я буду уже в аду. …………… Шампанское было выпито, вино тоже подошло к концу. В изрядно подогретой атмосфере началось настоящее сражение. — Сонбэ, ты же знаешь, что это твоё слабое место, верно? — Папочка, сначала меня... — Ой, дяденька вздрогнул? Тебе ведь нравится, когда я так делаю, правда? С одной-то совладать непросто, но они даже не думали соблюдать очередь — они нападали все вместе, одновременно. Это... настоящий рейд. Я словно превратился в босс-монстра, на которого ополчилась пати из прекрасных дев. — Угх... Перед глазами всё завертелось. Сердце колотилось так бешено, словно готово было пробить грудную клетку. То ли от таблеток, то ли от запредельного возбуждения в голове то и дело вспыхивала белая пелена. И тут ухо нежно пощекотал шёпот Ём Ха На: — Дяденька, ты же не засыпаешь? Нам ещё далеко до конца. Неужели именно так звучит голос Жнеца Смерти? Сладкий, но пробирающий до костей. Должно быть, из-за детей мы редко оставались наедине, так что сегодня они действительно не знали пощады. Один раз, два, три... Где-то на четвёртый раз моё сознание ненадолго померкло, но затем снова вернулось. Пять раз, шесть... К седьмому разу я уже начал молить о пощаде. Восемь раз, девять... Хорошо. Я счастлив. Оказаться в объятиях сразу трёх таких красавиц — честно говоря, даже если бы меня покарали небеса, мне не на что было бы жаловаться. Но. Девять раз за одну ночь — это всё-таки перебор. Даже с телом, укреплённым сывороткой усиления, я уже давно перешагнул все мыслимые пределы возможностей сорокавосьмилетнего мужчины. И всё же я не жалел. Пусть каждая мышца моего тела вопит от боли, а душу словно выжимают досуха. Мою грудь переполняет чувство глубокого удовлетворения. В какой-то момент чувства начали притупляться. Боли не было. Я просто угасал, словно игрушка, у которой села батарейка после того, как она выполнила свою задачу. Зрение затуманилось. Свет люстры на потолке показался каким-то странным. Ослепительное сияние медленно разливалось вокруг, а струящиеся вниз частицы света походили на открывающиеся врата в рай. «Погодите, неужели это...» Ощущения собственного тела окончательно растаяли. Я словно превратился в сахарную вату, брошенную в тёплую воду. Легко. Так легко, что даже странно. «Ну что ж. А ведь это совсем неплохо», — подумал я сквозь угасающее сознание. Для того, кто переселился в тело спивающегося, одинокого и страдающего от депрессии мужика, разве я не отлично справился? Пусть с точки зрения морали это и заслуживает осуждения. Но у меня появились дети. Целых трое. Мы жили счастливо вместе. Было тяжело, но я не чувствовал себя одиноким. Почему-то мне кажется, что подняться я уже не смогу. Но, как ни странно, страха не было. Я одновременно ощущал тепло трёх женщин. «...Так тепло». Кажется, я слышу, как они зовут меня. Голоса звучат встревоженно, а может, это просто шёпот любви. Но мне слишком лень отвечать. Сейчас мне хочется только одного — отдохнуть. Я чувствую, как уголки моих губ ползут вверх. Ах. Я улыбаюсь. …………… Мягко и упруго. Словно я сплю на куче маршмеллоу. Нет, стоп. Для маршмеллоу это слишком масштабно. И тепло. К тому же мне почему-то трудно дышать. — Угх, ммм... Что это вообще такое? Какая-то удушающая масса навалилась на всё моё лицо. Я ведь точно потерял сознание, глядя на люстру в отельном люксе, так что это за холмы, сдавливающие мне лицо? «Неужели я попал в ад? А не обратно в кафе, где меня ждут три богини?» Пока я боролся с этой мыслью, сознание постепенно прояснялось, и ко мне возвращалась чувствительность. В нос ударил аромат. Сладкое, дурманящее благоухание, от которого плавился мозг — запах совершенно иного порядка, нежели аромат обычной человеческой плоти. Я резко открыл глаза. Моему взору предстал вовсе не привычный потолок кафе... а ключицы, проглядывающие сквозь облегающую одежду, и раскинувшиеся под ними пышные округлости. — О, ты проснулся? Сверху раздался тихий смешок. В тот же миг преграда телесного цвета, застилавшая мне обзор, приподнялась. Подняв голову, я встретился взглядом с Богиней Любви, которая, подперев подбородок рукой, смотрела на меня сверху вниз. Когда я умер в четвёртом мире и вернулся в это кафе, Богиня Победы уложила мою голову к себе на колени. На этот раз я оказался погребён в ложбинке груди Богини Любви. — Ч-что это такое... — В каком смысле? Пока я растерянно моргал, пытаясь осознать происходящее, раздался томный голос: — Я просто помогла тебе увидеть приятный сон. Не пойми превратно. — ...И ради этого вы так поступили? — Ой, какой же ты шумный. Богиня Любви схватила меня за плечо и с силой оттолкнула. Но стоило мне потерять равновесие и начать заваливаться в другую сторону, как кто-то меня подхватил. — Ты в порядке? Это была Богиня Победы. Всё ещё в своём строгом костюме, она смотрела на меня проницательным взглядом. — Ты пришёл в себя? — ...Да, вроде бы. Кое-как собравшись с силами, я сел. Оглядевшись по сторонам, я убедился, что это действительно то самое кафе. Итак, пятый мир подошёл к концу, и пришло время оценки. Первой заговорила Богиня Победы. — К сожалению, в этом мире ты не проявил такого героизма, как в предыдущем. Что ж, в каком-то смысле это вполне ожидаемая реакция. В четвёртом мире, живя под именем Мун Ю Джин, я пожертвовал собой ради великой цели — остановить вторжение Рептилоидов. Не знаю, чем всё закончилось. Но каков бы ни был исход, суть моего поступка остаётся прежней. Хоть и неловко оценивать самого себя, но я действительно расстался с жизнью ради спасения мира. Это буквально можно назвать героическим самопожертвованием. С другой стороны, в пятом мире я... ну, умер во время секса. Как ни крути, назвать это подвигом язык не поворачивается. Однако Богиня Победы на этом не остановилась. — Хотя твои навыки выживания в окружении трёх женщин и продолжение рода вполне можно назвать выдающимися. То же самое касается и поговорки «герои неравнодушны к красавицам». Не поймёшь, хвалит она меня или критикует. Какая-то прохладная оценка в духе «вполне недурно». Атмосфера явно отличалась от прошлого раза, когда она уложила меня к себе на колени и осыпала похвалами. Впрочем, недовольной она тоже не выглядела. Тут с противоположной стороны раздался капризный голосок. — Хм-м, а вот я очень даже довольна? Это была Богиня Любви. — Переспать со всеми и сделать им детей! Самый классический вкус сожаления, опустошения и одержимости. К тому же концовка вышла идеальной. — Концовка?.. — Я о том, что ты умер прямо во время секса. Богиня Любви протянула руку и обхватила мою голову. Она, только что оттолкнувшая меня, снова крепко прижала мою голову к своей груди. Мягко и упруго. Действительно. Просто невероятно. — Чего ты так напрягся? Расслабься. Поглаживающая меня ладонь была на удивление нежной. Эта богиня... я никак не могу понять, под какую дудку мне плясать. — Но девять раз за ночь — это перебор даже для божества. В следующий раз, когда представится возможность, получше работай руками и ртом. — ......... Мне было слишком неловко, чтобы что-то отвечать. Пока я барахтался в объятиях Богини Любви, не в силах прийти в себя, напротив раздался стук ставящейся на стол чашки. — Что ж, это было занимательно. Это заговорила Богиня Семьи. Она элегантно опустила чашку и заговорила: — Мой муженёк только и делает, что разбрасывает своё семя и вечно сбегает. А вот ты взял на себя ответственность за всех троих и вырастил их, верно? Менял подгузники и не чурался тяжёлой, грязной работы. — Ха, ха-ха... — Вот именно. Это хорошее дело, так что улыбайся. Как бы то ни было, за роль патриарха тебе высший балл. Хотела бы я, чтобы у моего мужа было хоть немного твоей ответственности. В словах «мой муж» мне почудилась странная жажда убийства, но, поскольку это не моё дело, я решил пропустить это мимо ушей. ...Но если оставить это в стороне. Атмосфера складывалась неплохая. Богиня Победы настроена прохладно, но без негатива, Богиня Любви в полном восторге, и даже Богиня Семьи, кажется, признала мои заслуги. Неужели... Я высвободил голову из груди Богини Любви и с трудом выдавил: — Т-тогда... я прошёл испытание? Стоило мне спросить, как оживлённая атмосфера среди богинь мгновенно испарилась. Все они одновременно уставились на меня. Богиня Любви многозначительно приподняла уголок губ. Богиня Семьи прищурилась. А Богиня Победы... выражение её лица было совершенно невозможно прочесть. ---------- Выбор трёх богинь, выбирая трёх богинь. …………… Молчание затягивалось. Я чувствовал себя подсудимым, ожидающим приговора в зале суда. Под пронзительными взглядами трёх богинь моё сердце бешено колотилось само по себе. Наконец Богиня Любви первой нарушила тишину. — По-моему, тут всё очевидно... зачёт! Твоя оценка — двести баллов из ста. Хлоп, хлоп, хлоп. Раздались весёлые аплодисменты. — Сожаление, опустошение, одержимость. Три женщины, сражающиеся за одного мужчину в любовном треугольнике! Запутанный любовный четырёхугольник с одновременной беременностью! — И в довершение всего — смерть от чрезмерного соития? Сгорев без остатка, ты показал абсолютный предел человеческой мелодрамы. Её глаза светились искренним восторгом. Полная противоположность тому, как в самом начале она дулась и изо всех сил насмехалась надо мной. Неужели мои страдания доставили Богине Любви такое изысканное удовольствие? Как бы то ни было, похоже, на этот раз моя жизнь наконец-то пришлась ей по вкусу. Следующей была Богиня Победы. — ...Я тоже согласна на зачёт. Она медленно закрыла глаза и снова открыла их. — Здесь не было ни героической битвы, ни самопожертвования. — Если честно, по сравнению с тем, как ты подорвал себя ради сдерживания инопланетной угрозы в прошлом мире, это и близко не стоит. Как и ожидалось, реакция довольно прохладная. Однако на этом она не закончила. — Тем не менее, ты выжил среди трёх женщин и оставил после себя гены. Причём целых три продолжения рода. — Это победа выживания, победа в самой первобытной её форме — размножении вида. Я признаю это. Одобрено. Обе дали согласие. Осталась только Богиня Семьи. Все взгляды устремились на неё. Она посмотрела на меня, слегка нахмурившись, а затем тяжело вздохнула. — ...Я не одобряю отношения одного со многими. Терпеть не могу полигамию. Сглот. Я шумно сглотнул слюну. — И всё же, если отбросить мои личные чувства, это, пожалуй, можно назвать счастливым финалом. Ты не сбежал и вернулся, чтобы взять на себя ответственность. — Значит ли это, что...? — Да. Богиня Семьи мягко погладила меня по голове. — Отличная работа, дитя. Ты прошёл испытание единогласным решением. Единогласно. Одновременное одобрение всех трёх богинь. В тот миг, когда эти слова достигли моих ушей, все силы разом покинули моё тело. — Ха-а-ах... Я выжил. Наконец-то всё закончилось. Действительно закончилось. Мой разум, разрушенный наркотиками Чхве Со Ри. Смерть от разрыва сердца во время побега от Ким Бом. Предательство Каталины и гибель в перестрелке. Убеждение Кан Ха Ныля и Пэк Се Хи подорвать себя, чтобы остановить Рептилоидов. И, наконец, смерть от истощения во время одновременного секса с Ли Джин А, Хан Соль и Ём Ха На. Умерев пять раз, я всё-таки преодолел это абсурдное испытание. — Если бы ты не трепал языком передо мной, тебе не пришлось бы проходить через такое испытание. Богиня Любви хихикнула, но сейчас её колкость даже не задевала меня. Жизнь, в которой жуткие женщины испытывали из-за меня сожаление, опустошение и одержимость, осталась позади. — Тогда... я могу идти? Я попытался подняться. С точки зрения смертного, находиться рядом с подобными божественными сущностями слишком долго было не к добру. В конце концов, разве я не настрадался сполна лишь из-за того, что перекинулся с ними парой слов? Однако. — О боже, куда же ты так спешишь, милый? — Погоди, нам нужно кое-что обсудить. Богиня Любви и Богиня Победы одновременно надавили мне на плечи с обеих сторон, заставив сесть обратно. — Всё ещё не закончилось. — Что вы...? — Выбирай свою награду. На. Гра. Ду. Богиня Победы объяснила проще. — Герой, прошедший испытание, должен получить достойную награду, чтобы всё было справедливо. — Выбери одну из нас троих. И ты получишь силу, которую дарует эта богиня. — Выбирай с умом. Этот выбор определит твою судьбу. Отношение трёх богинь едва заметно изменилось. Раньше они просто развлекались, сопереживая жалкому смертному и наблюдая за ним. Но теперь... что ж. Они походили на хищников, перед которыми лежала добыча. — Не думай слишком долго. Просто выбери одну из нас троих, прямо как тот Принц-Пастух. Принц-Пастух. Выбрать одну из трёх: Богиню Семьи, Богиню Победы или Богиню Любви. «Это же очевидно...» Золотое яблоко раздора. Тот самый миф, где Принцу-Пастуху пришлось выбирать прекраснейшую из трёх богинь. Это привело к Троянской войне, в результате которой Троя была разрушена, а сам Принц-Пастух погиб от яда гидры. ...Крайне дурное предзнаменование. …………… — Что ж, тогда я начну первой. Богиня Семьи щелкнула пальцем. Над столом поднялся золотистый туман, и внутри него проступило изображение. — Я дарую твоей новой жизни . — Власть? — Просто смотри. На экране из тумана появился мужчина. В кабинете, очень похожем на Белый дом, он с высокомерным видом подписывал документы. [Настоящим я подписываю указ о введении пятисотпроцентных пошлин против всего мира.] Стоило ему поставить подпись, как окружавшие его советники склонили головы. И этим мужчиной был... — ...Это я? — Да. Это ты. Самая могущественная , которой может обладать человек, — это власть. — Ты можешь стать таким. Императором Земли, которому никто не посмеет бросить вызов. Обладателем абсолютной власти, где весь мир подчиняется любому твоему решению. Картинка сменилась. На этот раз мужчина протянул руку в пустоту. [...Позволь мне показать тебе лишь малую часть моего мира!..] Как только он договорил, всё вокруг замерло. Птицы, люди и даже падающие капли дождя. — Если тебе не по душе власть, как насчёт ? Силы, превосходящей человеческие лимиты. — Остановка времени, разрывание пространства для путешествий по другим мирам. До самой твоей смерти эта сила будет принадлежать исключительно тебе. — О-о-ох... Остановка времени и межпространственные путешествия. Фантазии, о которых хотя бы раз в жизни грезил любой мужчина. — Ну как? Неплохо, правда? Богиня Семьи улыбнулась. Но прежде чем я успел ответить, вмешалась Богиня Победы. — Погоди-ка. Выслушай и моё предложение. Она подняла руку, и золотистый туман явил иную картину. — Я могу подарить тебе вечный успех, жизнь без единого поражения. На изображении возник завод. Ни много ни мало — завод по производству электромобилей. Перед ним стоял мужчина, всем своим видом демонстрируя собственное превосходство. — Ты ведь знаешь человека, который основал компанию под чужой фамилией, чтобы продавать электрокары? — С моим благословением ты обретёшь богатство настолько колоссальное, что он на твоём фоне покажется нищим. — Ого... — Если тебе не нужны деньги, как насчёт славы или физических способностей? Картинка снова изменилась. Мужчина, поднимающий чемпионский пояс на ринге. Учёный, выступающий с речью на церемонии вручения Нобелевской премии. Великий политик, чьё имя навсегда вошло в учебники истории. И у всех было моё лицо. — Прими моё благословение. Тогда ты сможешь взойти на вершину в любой сфере, какую только пожелаешь. Что бы ты ни выбрал, тебя гарантированно ждёт триумф. Жизнь, в которой ты станешь номером один среди восьми миллиардов людей на Земле, какую бы дорогу ни избрал. Глаза Богини Победы азартно блеснули. — Разве ты не хочешь прожить жизнь как герой? Предложения двух богинь подошли к концу. Однако оставалось последнее, третье предложение. В воздухе разлился пленительный, дурманящий аромат. Богиня Любви приблизила свои губы к моему уху. — Ой, да ладно тебе, власть? Успех? Всё это так скучно. Её горячее дыхание пощекотало мочку уха. — То, что могу дать тебе я... вот оно. Она щелкнула пальцами, и золотистый туман показал совершенно иную картину. — Способность завоевать любую любовь, шарм, пленяющий окружающих одним лишь твоим вздохом, абсолютная и непреодолимая притягательность. Мужчина на картинке сидел, закинув ногу на ногу, на похожем на трон кресле и лениво взирал на ступени внизу. У подножия лестницы... даже я узнал их — знаменитые голливудские актрисы, популярные красавицы-блогерши. Почти обнажённые, в откровенных украшениях, они смотрели на мужчину снизу вверх полными экстаза глазами. Разумеется, восседавшим на троне мужчиной из видения был я. — Ах, эта иллюзия показывает лишь женщин в твоём вкусе. — На самом деле это очарование не зависит ни от пола, ни от возраста. Стоит тебе пожелать, и они мгновенно превратятся в рабынь, готовых любить тебя до гробовой доски. Богиня Любви кончиком пальца приподняла мой подбородок. — Прямо как в этой фантазии, ты сможешь собрать гарем из десятков лучших актрис со всего мира. Ты сможешь обрюхатить их всех и заставить отдать тебе всё их состояние. — Или... как тебе такое? Сделать так, чтобы все восемь миллиардов людей на Земле любили только тебя одного. Её глаза сияли так, словно готовы были поглотить меня целиком. — Ну как? Неплохо, правда? …………… После того как предложения трёх богинь иссякли, в кафе воцарилось странное молчание. Три пары глаз уставились прямо на меня. В этих взглядах смешались предвкушение, уверенность и лёгкий дух соперничества. Прежде чем я успел открыть рот, Богиня Любви заговорила первой. — Подумай хорошенько. Сидящая вплотную ко мне богиня придвинулась ещё ближе. Её божественная грудь колыхнулась, коснувшись моего плеча. — Власть и успех быстро приедаются, не так ли? Но любовь — совсем другое дело. Только любовь вечна. Сладкий шёпот. Но не успела она договорить, как Богиня Победы резко возразила: — Моя память слегка подводит меня, но чем в итоге кончил тот Принц-Пастух, получивший твоё благословение? — ...Что ты сказала? — Ах, точно. Он ведь получил самую красивую женщину в мире, верно? — А взамен его родина была уничтожена, родной город превратился в пепел, а сам он скончался в ужасных муках от отравленной стрелы. — Ах, как поэтично. И вправду истинная, вечная любовь. Глаза Богини Любви сузились. — ...Ха. Богиня Победы ответила ей пренебрежительным фырканьем. — ...Хм. Между глазами обеих богинь заплясали искры, а температура внутри кафе резко упала. Битва воли. «...Опять началось». Я этого не вынесу. Как и думал, мне не стоит связываться с этими богинями. Нужно убираться отсюда как можно скорее. Но стоило Богине Любви приподняться со своего места. — Обе замолчите. Голос Богини Семьи властно утихомирил обеих. — Это выбор дитя. Не нам его делать. Она элегантно приподняла свою чашку чая и добавила: — Конечно, не забывай, что если ты примешь моё благословение, то и успех, и любовь придут к тебе сами собой. — Ведь стать владыкой Земли — это уже величайший триумф, а будучи императором, ты сможешь без труда выбирать себе любых мужчин и женщин, разве нет? — Ха-ха... Притворяется миротворцем, а сама исподтишка склоняет на свою сторону. Три богини вновь устремили свои взоры на меня. Богиня Любви — вызывающе. Богиня Победы — невозмутимо. Богиня Семьи — изящно. Три пары глаз безмолвно задавали один и тот же вопрос. Выбирай. Одну из нас. ---------- Какая разница, что выбирать, если исход один — погибель? …………… На первый взгляд предложения трёх богинь казались невероятно заманчивыми. Владыка Земли, остановка времени, статус миллиардера, достижение пика человеческих возможностей в любой сфере, шарм, способный пленить всё человечество. Ни от одного из этого нельзя было просто так отмахнуться — абсолютное могущество, о котором хотя бы раз в жизни грезил каждый смертный. Отказаться от подобного мог разве что лицемер или евнух. Но. «Что-то здесь... не так». Кто я такой? Разве не я тот самый профессиональный читатель, который пустил Есвельпию по миру, поглощая по пятьдесят глав в день? Моё чутьё профессионального читателя забило тревогу. Мои инстинкты. Это опасно. И это ещё не всё. Мой инстинкт выживания, закалённый пятью смертями, мёртвой хваткой вцепился мне в загривок и завыл сиреной. Если описать всё одним словом: слишком сладко. Настолько хорошо, что разит подвохом. Стоит ли мне принимать дары олимпийских богинь за чистую монету? Обрёл великую силу! Хэппи-энд! Неужели всё закончится так просто? «Да чёрта с два». В этом суровом мире бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Особенно если стол накрывают эти богини. Да и кто они вообще такие? Богиня Семьи — это женщина, которая самыми изощрёнными способами изводит до смерти не только любовниц своего мужа, но и их ни в чём не повинных детей. Богиня Победы — особа, превратившая несчастную девушку, которую безжалостно осквернили в её же собственном храме, в чудовище со змеями вместо волос. Богиня Любви — дама, наложившая на проявившего к ней неуважение смертного проклятие, заставившее его воспылать страстью к животному. Точно. Олимпийские боги испокон веков славились своими психическими расстройствами. Об этом знает даже ребёнок. Неужели благословение подобных существ принесёт смертному одно лишь благо? «Как ни крути...» Вероятность того, что это эффект обезьяньей лапы, чрезвычайно высока. Проклятая реликвия, которая исполняет желания, но делает это самым извращённым и ужасным образом. Предложенный мне сейчас выбор, скорее всего, из той же оперы. Сверкающий снаружи кубок, до краёв наполненный ядом изнутри. Стоило мне об этом подумать, как былой восторг улетучился, уступив место холодному рассудку. Давайте разберём всё по полочкам. Во-первых, власть. «Владыка Земли». Абсолютный правитель, облагающий весь мир пятисотпроцентными пошлинами. Звучит, конечно, внушительно. Советники склоняют головы, весь мир трепещет перед каждым словом Императора Земли. Но представьте себе иную картину. Что произойдёт в ту же секунду, как я введу эти пошлины? Неужели человечество молча стерпит подобный произвол от одного-единственного человека? Иллюзия, сотворённая тремя богинями на столе, всё ещё колыхалась. Стоило мне вглядеться в неё пристальнее, как её очертания начали меняться. Не успевает моя копия в иллюзии поставить подпись под указом, как мировые лидеры уже заносят пальцы над кнопками запуска ядерных ракет. Но и это не всё. За окнами кабинета, сплошь покрытого позолотой, из темноты в мою голову целятся снайперские винтовки. В колу, которую мне подают каждое утро, подмешан яд, а под кроватью заложена взрывчатка. Близкие соратники и телохранители отчаянно пытаются продлить мне жизнь, но смертельная угроза не отступает ни на секунду. Для меня, выбравшего власть, возможны лишь два финала. Либо погибнуть от чужой руки, либо удерживать бразды правления до самого конца и умереть в абсолютном одиночестве, подобно Стальному Маршалу Советского Союза. «...Нет, это не дело». С того мгновения, как я получу власть, и до самой могилы у меня не будет ни секунды покоя. Я просто сгню от паранойи, которая окажется хуже самой смерти. Тогда как насчёт чудес? К примеру, способность останавливать время. Здесь тоже кроется ловушка. Как бы банально это ни звучало, но у остановки времени всегда есть своя цена. Вместо того чтобы замерла вся Вселенная, ты сам начинаешь двигаться настолько быстро, что время кажется остановившимся, из-за чего тело применившего эту силу стремительно стареет. Стоит пару раз воспользоваться этой способностью, и ты с высокой долей вероятности превратишься в дряхлого, сгорбленного старика. Путешествия между мирами — штука ещё более опасная. Отправиться в другой мир? Ладно. Но где гарантия, что там меня ждёт райские кущи, где меня встретят прекрасные эльфийки? Что, если это обитель жестокого бога хаоса, который забавляется с разумными существами? Что, если это аналог Венеры, Меркурия или Юпитера, где жизнь физически невозможна? Что, если я навечно застряну в межпространственной расщелине, превратившись в блуждающую душу, неспособную даже мыслить? «...Богиню Семьи пока вычёркиваем». Тогда как насчёт благословения Богини Победы? Вечный успех. Жизнь, в которой нет места поражениям. На первый взгляд — идеальный вариант. Побеждать во всём, достичь вершины в любой области. Нобелевская премия, чемпионский пояс, имя, навеки вписанное в учебники истории — всё это будет у моих ног. Но на самом деле это мало чем отличается от бремени власти. Успех неизбежно порождает зависть и злобу. А значит, ты становишься мишенью. Допустим, я создам компанию по производству электромобилей и стану богаче «того самого выскочки». Бесчисленное множество людей позарится на моё место и попытается отобрать то, что принадлежит мне. Посыплются угрозы всех мастей: политические, экономические и даже физические. Богиня Победы обещала успех, но никак не безопасность. И самое главное. Вспомните героев из бесчисленных эпических сказаний. Герой, прошедший двенадцать подвигов; герой, неуязвимый во всём, кроме собственной пятки; герой, пытавшийся взлететь на Олимп на крылатом коне. Они тоже шли от триумфа к триумфу и оставались победителями до самой своей кончины. Никто и помыслить не мог, что эти непобедимые воины падут. И всё же в конце концов они все погибли. Облачившись в пропитанные ядом одежды, они сами всходили на погребальные костры; умирая от стрелы, пронзившей пятку; преданные своим крылатым конём, разбивались насмерть, рухнув с небес. Успех не тождественен окончательной победе. Даже с благословением Богини Победы час поражения рано или поздно пробьёт. И останется ли тогда её благословение со мной? Черта с два. Богиня Победы не жалует проигравших. Более того, сама мысль о том, что ты обречён на успех во всём, бросает в дрожь. Иллюзия пришла в движение, воплощая страх, зародившийся в моей голове. Мужчина, бегущий стометровку. Это я. Мышцы разрываются от боли, кости трещат. Но божественная сила не позволяет моим ногам остановиться. В тот миг, когда я пересекаю финишную черту, преодолев сто метров за какие-то три секунды... — ХЛОП! Моё сердце, не выдержав запредельной нагрузки, взрывается в груди, словно петарда. Я падаю, захлёбываясь кровью, а толпа взрывается ликующими криками. И среди этой толпы стоит Богиня Победы. Она аплодирует мне, приговаривая: «Прекрасная победа, героический финал». «...Богиню Победы тоже вычёркиваем». Последней оставалась Богиня Любви. То, что она мне предложила, было самым сладким и липким яблоком. Абсолютное обаяние. Способность очаровывать людей одним лишь своим дыханием. Захоти я, и все восемь миллиардов жителей Земли стали бы рабами любви ко мне. Честно говоря, из всех трёх вариантов этот казался самым соблазнительным. Но если заглянуть хоть немного глубже, всё сразу встаёт на свои места. Это худший из возможных путей. Я уже вкусил все прелести филигранного балансирования на грани ада между Ли Джин А, Хан Соль и Ём Ха На. Да уж. Мне с трудом удавалось справляться всего с тремя. А если масштабировать это до сотен, тысяч, десятков тысяч? Что произойдёт, если меня «до смерти» полюбит такое количество женщин? Ослеплённые ревностью, они начнут резать друг друга. Посреди этой кровавой грызни для меня будет уготован столь же кровавый гарем. А что будет за пределами этого гарема? Если появится мужчина, который пленил и поработил тысячи, десятки тысяч красивейших женщин планеты... Неужели остальные мужчины оставят меня в покое? Даже если отбросить банальную зависть. Сама концепция «любви до гроба» таит в себе колоссальную проблему. Ведь я не могу знать, где пролегает грань этого чувства. К примеру... Золотистая иллюзия на столе приняла пугающе отчётливые очертания. — ХРУСЬ! Зубы вгрызаются в плоть. Я пытаюсь закричать, но мне зажимают рот, и наружу не доносится ни звука. Женщины из моего гарема, которых я считал своими рабынями — известнейшие мировые актрисы, популярные блогерши — гурьбой набрасываются на меня. — Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя... Бормоча эти слова словно заклинание, они пожирают меня заживо. Потому что они хотят навсегда завладеть хотя бы частичкой меня. Потому что они жаждут слиться со мной в единое целое. Видя, как меня рвут на части другие, ни одна из них не желает уступать соперницам ни единого кусочка моей плоти. «...Угх». Ужас. От одной только мысли об этом по коже бегут мурашки. Если же взглянуть на картину шире, то вырисовывается сценарий полного вымирания человечества. Что, если, как и говорила Богиня Любви, все восемь миллиардов людей полюбят исключительно меня? Что, если вся Земля воспылает ко мне страстью? Это значит, что люди перестанут любить друг друга. Мужчины разлюбят женщин. Женщины разлюбят мужчин. Родители перестанут любить своих детей. Дети перестанут любить родителей. Все их чувства будут обращены только ко мне. «И тогда...» Рождаемость упадёт до нуля процентов. Никто больше не захочет заводить детей. Да и зачем? Ведь единственный, кого они любят — это я. Спустя одно поколение население Земли сократится вдвое. Спустя два поколения человечество окажется на грани полного исчезновения. А через три поколения? Люди просто исчезнут. И я останусь в абсолютном одиночестве на опустевшей планете. «...Богиню Любви тоже вычёркиваем». …………… В конечном счёте, дары всех трёх богинь — не более чем отравленные яблоки, покрытые позолотой. Что бы я ни выбрал, исход один — погибель. Финалы могут отличаться деталями, но суть останется прежней. Боль, разрушение и смерть. Когда хрупкий сосуд обычного смертного пытается вместить в себя божественную силу, он неизбежно даёт трещину. Что стало с царём, чьё прикосновение превращало всё вокруг в золото? Опьянённый этим даром, он обращал в драгоценный металл всё подряд, пока в конце концов не превратил собственную любимую дочь в безжизненную золотую статую. «Точно. Это же классический шаблон». Тот, кто преодолевает испытания, получает благословение богов, ослепляется им и в итоге сам себя губит. Вот только у меня нет ни малейшего желания становиться героем трагедии. «Тогда...» Остаётся лишь один выход. Сработает это или нет, но я должен предложить четвёртый вариант. Пока я размышлял, три божественных взора буквально буравили меня насквозь. Богиня Семьи неторопливо потягивала чай, элегантно улыбаясь. Она была совершенно расслаблена. Так выглядит та, кто уже не сомневается в своей победе. Богиня Победы скрестила руки на груди и слегка вздёрнула подбородок. Высокомерная гордячка. На её лице так и читалось, что в конечном итоге у меня просто нет иного выбора, кроме как склониться в её сторону. Богиня Любви, тихонько посмеиваясь, кокетливо прижимала пальчик к губам. Соблазнительница. Она явно была уверена, что добыча уже запуталась в её сетях. Каждая из них свято верила, что я выберу именно её, ну или по крайней мере одну из них. Они и помыслить не могли, что какой-то жалкий смертный посмеет отвергнуть божественные дары. «Уж извините, но не дождётесь». Пройдя через пять смертей, я изменился. Мой мозг плавился от наркотиков, сердце разрывалось на части, в меня стреляли, я взрывал себя и даже умирал от банального переутомления. Пройдя сквозь все круги этого ада ради того, чтобы оказаться здесь, я не собираюсь глупо сдохнуть, подавившись золотым яблоком какой-то богини. Стоило мне поднять голову, как три пары глаз тут же уставились на мои губы. Встретившись взглядом с этими сияющими от предвкушения глазами, я разомкнул губы. — Я хочу кое-что сказать вам троим. ----------