Дорога к бессмертию: Сквозь сто перерождений я стану Предком Дао!
Light sweet potatoes

Всё шло по привычному сценарию: родных Чэнь Мо вырезали недруги, а он сам, уходя от погони, сиганул в пропасть и там наткнулся на свиток с забытой техникой культивации. — С таким началом, если я не протагонист этого мира, то кто тогда? — хмыкнул он, ничуть не сомневаясь в своей исключительности. Чэнь Мо был твёрдо уверен, что ему досталась роль героя классической истории о боевых искусствах. А потом враги настигли его и снесли голову с плеч. — Как так?! Я же должен был стать прославленным мастером уся! Почему я подох, как рядовой статист из массовки?! Ошарашенный и сбитый с толку, Чэнь Мо уже готов был попрощаться с жизнью, но тут перед его меркнущим взором всплыла загадочная «Книга ста жизней». И только тогда до него дошло: — А, понятно... Выходит, я герой Сянься-романа про бессмертных!

====================

Главный герой или безликий статист?

— Вырезали всю семью... Прыжок с обрыва, таинственный канон божественного боевого искусства, а затем — перерождение? — Чэнь Мо ошарашенно огляделся по сторонам, пытаясь осознать реальность происходящего. — Это точно мир боевых искусств! И я в нём — неоспоримый главный герой!

Чэнь Мо с лёгким сердцем принял этот поворот судьбы. В прошлой жизни он зачитывался романами великих мастеров уся, изучив их вдоль и поперёк. Подобная завязка — классический, проверенный временем штамп для центрального персонажа старой школы. Если всё пойдёт по канону, то впереди его ждёт постижение великого искусства, триумфальное возвращение с горы, месть врагам и, конечно же, прекрасная дева под боком. Идеальный финал для того, кто готов смеяться над жалкими потугами этого мира!

— Хе-хе... — Чэнь Мо глуповато ухмыльнулся, не в силах сдержать восторг. — От одних мыслей кровь закипает.

Он с трепетом посмотрел на потрёпанный фолиант в своих руках, который только что откопал в сырой горной пещере. На обложке красовались древние, едва различимые иероглифы: «Канон Сюаньцин». Бумага пахла вековой пылью и сыростью — вещь явно подлинная, без обмана.

— Ну всё, дело в шляпе! — Чэнь Мо бережно спрятал свиток за пазуху, взобрался по крутому склону ущелья и направился в сторону родной деревни.

Но деревни больше не существовало. Вокруг чернели лишь обугленные останки деревянных изб, в воздухе висел удушливый запах гари, а на сырой земле в неестественных позах застыли тела селян.

Чэнь Мо молча принялся за работу. Три дня он без устали копал твердую, каменистую землю, пока не предал земле каждого, кого удалось отыскать в этих руинах. Напоследок, встав перед двумя свежими могильными холмиками, он трижды коснулся лбом холодной земли.

— Отец, матушка, — глухо произнес он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Пусть я только что занял тело вашего сына, но раз уж это случилось, вы — мои родители. Я обещаю: ваша кровь не пролита даром. Я отомщу.

Он поднялся во весь рост, и в его глазах вспыхнул огонь непоколебимой решимости.

— Дайте мне десять лет. Через десять лет я принесу головы ваших убийц и возложу их на эти могилы.

Ветер прошелестел над холмами, качнув сухие стебли сорной травы, словно принимая его клятву. Чэнь Мо развернулся и зашагал прочь. Его силуэт выглядел гордым и непоколебимым.

«Мир боевых искусств... Встречай своего героя!»

*

Десять лет спустя.

Всё те же две могилы. Сорняки на них вымахали в человеческий рост, став куда гуще и непригляднее, чем раньше.

У подножия холмов, съёжившись, сидел грязный, оборванный человек. Его волосы напоминали растрёпанное птичье гнездо, а сам он замер, не шевелясь, напоминая забитую, несчастную обезьяну. Это был Чэнь Мо.

— Отец, матушка... — хрипло выдавил он, уставившись в землю. — Тут такое дело... Помните, что я наговорил вам десять лет назад? Ну, про головы врагов и сыновний долг?

Чэнь Мо неловко почесал затылок и вымученно улыбнулся. Он нарушил клятву.

Этот проклятый «Канон Сюаньцин» он ковырял целое десятилетие. И к какому же выводу пришёл? К тому, что он — полнейшая бездарность. Все эти туманные фразы про «направление ци в даньтянь» и «циркуляцию по небесному кругу» оставались для него китайской грамотой. Ладно бы просто не понимал — так ведь и спросить было не у кого! Ищейки Ордена Пурпурных Одежд, вырезавшие его деревню, прознали, что одному щенку удалось уцелеть, и все эти годы рыскали повсюду, желая вырвать сорняк с корнем.

О том, чтобы открыто поступить в какую-нибудь школу или напроситься в ученики к мастеру, не могло быть и речи. Лишь благодаря тому, что он все эти годы притворялся бродячим попрошайкой, ему удавалось сохранять свою никчёмную жизнь.

За эти десять лет он не то что не овладел божественным искусством — его единственным достижением стало то, что он наконец разузнал имя врагов. Это был Орден Пурпурных Одежд.

— А вот за каким лешим они вырезали всю нашу деревню, я так и не понял... — Чэнь Мо тяжело вздохнул.

Делать было нечего. Он опустился на колени и трижды приложился лбом к земле. На его лице отразилась глубокая, почти осязаемая скорбь.

— Отец, матушка. Сын ваш оказался ни на что не годен. Не оправдал, как говорится. А потому... давайте расторгнем наши родственные узы! Пусть эту кровавую обиду за вас мстит кто-нибудь более одарённый. А если ваши души ещё блуждают в чертогах предков, взмолитесь богам, чтобы на главу Ордена Пурпурных Одежд снизошло озарение, и он сам пришёл на ваши могилы да перерезал себе глотку от раскаяния!

С этими словами он отвесил ещё три поклона, легко поднялся и побрёл прочь. Десять лет улетели псу под хвост. С местью покончено — пришло время просто жить и наслаждаться тем, что осталось.

«Прощай, мир боевых искусств. Я ухожу на покой».

*

Двадцать лет спустя.

Трактир «Цюаньцзюйдэ».

Виски Чэнь Мо давно подернулись серебром, а плечи слегка ссутулились под тяжестью прожитых лет. Сменив имя, он осел в тихом городке, обзавёлся женой, вырастил сына, а теперь нянчил маленькую внучку. Используя знания из своей прошлой, земной жизни, он открыл небольшое торговое дело и со временем превратил свой трактир в процветающее заведение.

Сегодня в доме царило небывалое оживление. Повсюду висели красные праздничные фонари — Чэнь Мо праздновал свой пятидесятый юбилей.

— Дедушка, дедушка! — к нему подбежала маленькая внучка, дергая за край широкого рукава. — А кем ты был, когда был молодым?

Чэнь Мо прищурился от теплой улыбки:

— Дедушка в молодости, милая, покорял мир боевых искусств. Был настоящим воином реки и озёр.

— Ого! — Глаза девочки восторженно округлились. — Значит, ты умеешь драться, как в сказках?

— Совсем чуть-чуть, — Чэнь Мо шутливо соединил большой и указательный пальцы, оставив между ними крошечный зазор. — На уровне самого жалкого, третьесортного бойца.

— А что значит «третьесортный»?

— Ну, это значит... — Чэнь Мо сделал вид, что глубоко задумался. — Что даже твоя бабушка может побить меня скалкой.

Из глубины дома донёсся весёлый, притворно-сердитый голос его супруги. Чэнь Мо тихо рассмеялся вслед за ней.

Но вдруг его смех оборвался, а лицо мгновенно окаменело.

Во дворе трактира, бесшумно, словно тени, выстроились люди в фиолетовых одеяниях. На их груди красовались вышитые серебром облака.

Орден Пурпурных Одежд.

Вперёд выступил мужчина средних лет. В его руке был зажат пожелтевший свиток с портретом. Переводя взгляд с рисунка на лицо Чэнь Мо, он хищно прищурился.

— Чэнь Мо? — спросил он холодным, лишенным эмоций тоном.

Чэнь Мо промолчал.

— Мы искали тебя тридцать лет, — мужчина оскалился в ледяной улыбке. — Надо же, крысёныш, которому удалось ускользнуть тогда, вырос и так глубоко зарылся в нору.

Сын Чэнь Мо и его супруга испуганно вскочили, закрывая собой детей.

— Что вам нужно?! — дрожащим от ужаса голосом выкрикнула жена сына.

— Что нужно? — Мужчина медленно обнажил длинный, тускло блеснувший клинок. — Орден Пурпурных Одежд не оставляет свидетелей. Мы вырываем сорняки с корнем.

Чэнь Мо медленно поднялся со своего места. Он заслонил собой сжавшуюся в комок семью и, глядя в холодные глаза убийцы, тихо спросил:

— Я могу задать один вопрос?

— Задавай.

— Зачем вы вырезали мою семью тридцать лет назад? За что?

Мужчина на секунду задумался, а затем равнодушно пожал плечами:

— Без понятия. Я лишь исполнитель. Сверху приказали убить — я убил.

Чэнь Мо медленно кивнул.

— Что ж... Ясно.

Он в последний раз оглянулся на жену, на дрожащих внуков, а затем, резко перехватив поудобнее тяжелый кухонный нож для мяса, с диким криком бросился вперед...

Чуда не произошло.

Чэнь Мо лежал на залитых кровью досках пола, а из глубокой раны на его груди толчками уходила жизнь. Перед тем как его взор окончательно затуманился, он увидел обезглавленное тело своей жены, безжизненные лица сына, невестки, внуков...

«Значит, я действительно не был главным героем...» — горькая, удушливая мысль обожгла его гаснущий разум. — «Обычный статист, случайная жертва на обочине чужой истории... Покорить этот мир... как же это, оказывается, непросто...»

«Я не смог отомстить...»

«Как же я ненавижу...»

Мир вокруг него окончательно погрузился во тьму.

*

[Внимание. Завершён расчёт первой жизни.]

Чэнь Мо резко открыл глаза.

Он находился в бескрайнем, ослепительно белом пространстве. Прямо перед ним парила гигантская древняя книга, источающая мягкое, золотистое свечение.

— Что это за место?.. — прошептал он, озираясь.

Книга с шелестом перевернула страницу, и на её пергаменте начали проступать светящиеся строки:

[Книга ста жизней смертного]

[Первая жизнь носителя завершена. Оценка результатов:]

[Вступив на жизненный путь со свинцовой тяжестью кровной мести, вы, стремясь отплатить за приют и кров, честно пытались свершить возмездие. Однако из-за крайне низких врождённых качеств вы впустую растратили десять лет. К чести вашей, вы сумели вовремя осознать тщетность усилий, скрыли своё имя, создали семью и основали трактир «Цюаньцзюйдэ», ставший лучшим заведением в городе Цинчжоу. Ваша история заслуживает уважения. И хотя вы пали от рук давних врагов, эту жизнь нельзя назвать прожитой зря.]

[Итоговая оценка: 88 баллов]

[Полученные баллы могут быть распределены для улучшения характеристик в следующей жизни: Способности, Понимание, Родословная.]

[Характеристики первой жизни: Понимание: 10, Способности: 11, Родословная: отсутствует]

[Характеристики второй жизни:]

[Понимание: 0 (ожидает распределения)]

[Способности: 0 (ожидает распределения)]

[Родословная: 0 (ожидает распределения, минимальный порог — 1000 баллов)]

Чэнь Мо жадно вчитывался в парящие перед ним строки, и его разум лихорадочно сопоставлял факты.

— Так это... мой золотой палец? Моя личная Система? — его голос задрожал от волнения. — Каждый раз, умирая, я буду возвращаться сюда, сохраняя память и перерождаясь вновь?

Его глаза расширились, а на лице медленно расплылась безумная ухмылка.

— Так я... я не герой приземлённого уся! Я чертов главный герой великого бессмертного фэнтези!

Он глубоко вдохнул стерильный воздух пространства и внезапно расхохотался во всё горло:

— Ха-ха-ха-ха-ха!

— Моя месть свершится! Рано или поздно, но я уничтожу их всех!

Его упадническое настроение испарилось без следа. Однако среди бури восторга в голове промелькнула важная мысль:

«Постойте... Раз уж здесь существует колесо сансары и перерождения... значит, этот мир...»

«Это не просто банальный мир мастеров боевых искусств?»

«Раз есть реинкарнация, значит, где-то там, на немыслимых высотах, существуют бессмертные культиваторы? Боги? Вечная жизнь?»

Чэнь Мо заставил себя успокоиться. Неважно, насколько глубок этот мир — будь то обычное земное боевое искусство или высший уровень культивации. Сейчас перед ним стояла лишь одна, самая важная цель:

Месть.

Тридцать лет унижений, леденящий душу взмах клинка перед смертью и неспособность защитить тех, кто был ему дорог... Этот долг крови должен быть выплачен сполна!

Без тени сомнения Чэнь Мо мысленно скомандовал Системе. Он влил ровно 50 баллов в «Понимание», надеясь, что теперь-то он сможет разгадать тайны «Канона Сюаньцин». Оставшиеся 38 баллов он без остатка направил в «Способности».

[Характеристики второй жизни:]

[Понимание: 50]

[Способности: 38]

[Родословная: 0]

[Распределение завершено. Запуск перерождения...]

----------

Перерождение, голодный год и отбор

Когда Чэнь Мо снова открыл глаза, он обнаружил, что лежит на жесткой, как доска, постели, укрытый тонким, насквозь пропотевшим одеялом в грубых заплатах.

В ту же секунду в его голову хлынул поток чужих воспоминаний.

В этой жизни его звали Линь Мо, и было ему всего пятнадцать лет. Место обитания — захудалая деревня Линьцзя, затерянная на просторах Королевства Цаньлань. Родители живы-здоровы, а ещё у него была младшая сестрёнка, восьми лет от роду.

Семья жила в беспросветной, удушающей нищете: покосившийся глинобитный дом из трёх каморок, два клочка бесплодной земли да старая, худая, как скелет, корова.

Но куда важнее было другое: деревня Линьцзя находилась в том же Королевстве Цаньлань и граничила с той самой деревней Чэньцзя, где Чэнь Мо провёл свою прошлую жизнь. Расстояние между ними было ничтожным.

Линь Мо медленно поднялся на постели и огляделся.

Глиняные стены, земляной пол, рассохшаяся рама окна, сквозь которую сквозило, а под самым потолком, на почерневшей балке, сиротливо покачивались несколько стручков сухого острого перца и пара сморщенных кукурузных початков. Типичный быт нищего крестьянского двора.

Он спустил ноги на холодный пол. Стоило подошвам коснуться земли, как из-за двери донёсся надрывный, сухой кашель.

— Отец? — Линь Мо толкнул скрипучую дверь и вышел во двор.

Там, привалившись к глинобитной стене дома, сидел сгорбленный мужчина средних лет, ловя лицом скупые лучи солнца. Его кожа отливала нездоровой желтизной, глаза глубоко запали, а потрескавшиеся губы покрывали сухие корки.

Это был его новый отец — Линь Даню.

— Проснулся? — Линь Даню вяло скользнул по нему взглядом и снова уставился в землю. — На кухне в котелке каша осталась. Поешь, пока не остыла.

Линь Мо зашёл в тесную, пропахшую гарью кухоньку и приподнял деревянную крышку котла.

Там действительно была каша. Вернее — жидкая, как слеза, жижица, в которой сиротливо плавали несколько рисовых зёрен и горсть каких-то диких, горьких трав. Он сделал глоток прямо через край. Безвкусно и пусто.

Выйдя с миской во двор, Линь Мо присел на корточки рядом с отцом и, глядя на палящее солнце, тихо спросил:

— В этом году совсем засуха замучила?

Линь Даню тяжело вздохнул и кивнул:

— Беда, сынок. Три месяца ни капли с неба не упало. Вся пашня превратилась в пыль. Если к осени соберём хоть десятую часть от обычного — надо будет богам до земли кланяться.

Линь Мо промолчал.

Голодный год. В этих краях земля и в лучшие времена едва кормила людей, а уж в засуху... Как выживать?

— И что в деревне говорят? — спросил он.

— Да что тут скажешь? — Линь Даню горько усмехнулся. — Будем терпеть. У кого запасы есть — протянут, а у кого пусто... придётся крутиться.

Не успел он договорить, как хлипкая калитка с грохотом распахнулась, и во двор влетела маленькая, худенькая фигурка.

Это была его младшая сестра, Линь Сяоцао. Ей было всего восемь лет, ручки и ножки тонкие, как соломинки, но на чумазом лице сияла широкая улыбка.

— Братик! Братик, там такие новости! — запыхавшись, крикнула она, подбегая к нему.

— И что за новости? — Линь Мо опустил миску.

— В деревню приехали важные люди! — Сяоцао запрыгала на месте от нетерпения. — Все в таких красивых, фиолетовых одеждах! Говорят, парней и девок в свой орден набирают! И кормить обещают досыта!

Пальцы Линя Мо, державшие глиняную плошку, мгновенно напряглись.

— Что за орден?

— Ой, не помню... Какое-то красивое слово... Пур... Пурпурные?

Сердце Линь Мо пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди.

— Орден Пурпурных Одежд?

— Да-да, точно! — Глаза девочки радостно заблестели. — Братик, ты откуда знаешь?

О, он знал. Знал слишком хорошо. Орден, который преследовал его прошлую жизнь до самой старости и хладнокровно вырезал его близких. Как он мог забыть?

И надо же — судьба делает круг. В этой новой жизни Орден Пурпурных Одежд сам пришёл в его деревню за рекрутами.

Набор в ученики? Да ещё и с бесплатной едой?

Линь Мо медленно повернул голову к отцу.

— Отец, я хочу пойти. Попробую пройти отбор.

Линь Даню вздрогнул от неожиданности:

— Куда? В этот орден?

— Да. В Орден Пурпурных Одежд.

Отец замолчал. Он долго переводил взгляд со своего исхудавшего сына на сиротливую миску с жидкой баландой, а затем — на старый вялый вяз, росший посреди двора. Наконец он глухо произнёс:

— Ты хоть понимаешь, что это за место?

— Не совсем.

— Это место, где из людей делают тягловый скот, — голос Линь Даню налился свинцовой горечью. — Я слышал от знающих людей. Все эти великие ордена, когда набирают учеников из бедноты, зовут их «разнорабочими». А на деле — обычные рабы. Будешь стирать, готовить, выносить ночные горшки за господами. Считай, добровольно в кабалу продаёшься.

— Я понимаю, — спокойно ответил Линь Мо.

— Понимаешь и всё равно хочешь идти?

— Семье не прокормить четверых в этот голодный год. Если я уйду в орден, у меня хотя бы будет миска риса. А ещё за учеников дают серебро семье. На эти деньги вы сможете пережить засуху...

Линь Даню отвернулся, не зная, что ответить.

Сяоцао испуганно дернула брата за рукав:

— Братик, не уходи...

Линь Мо ласково погладил её по растрёпанной голове, но ничего не ответил. Его взгляд был устремлен на отца. Линь Даню долго не выдерживал этого взгляда и в конце концов сдался, отведя глаза в сторону.

— Завтра люди из ордена будут у храма предков. Если твёрдо решил... иди, пытай счастья.

— Хорошо.

— А если не возьмут... — Линь Даню запнулся, и его голос дрогнул, — если не возьмут, возвращайся домой. Что-нибудь придумаем. У меня ещё есть силы, землю пахать могу, уж на кусок хлеба для тебя как-нибудь заработаю!

Глядя на этого простого, измученного крестьянина, Линь Мо почувствовал, как к горлу подкатил теплый ком. Но застарелая, выжженная в самой душе ненависть не позволяла ему поддаться семейному теплу. В этой жизни у него был другой путь.

Он поклялся стереть Орден Пурпурных Одежд с лица земли.

*

На следующий день у храма предков деревни Линьцзя яблоку негде было упасть.

Когда Линь Мо пришёл туда, площадь уже была забита людьми. Мужчины, женщины, старики, плачущие дети — собралось не меньше сотни человек со всей округи.

У самого входа в храм стояли три массивных стола, за которыми сидели молодые люди в роскошных фиолетовых мантиях. На груди у каждого красовался вышитый серебряными нитями узор облаков, на поясах покоились дорогие мечи. Они так и лучились силой и высокомерием.

Орден Пурпурных Одежд.

Линь Мо затерялся в толпе, пристально разглядывая каждого из них.

Самый молодой, на вид не старше семнадцати лет, сидел с краю и лениво записывал имена в реестр. Тот, что сидел рядом с ним — чуть постарше, лет двадцати — прикладывал ладонь к запястьям кандидатов, проверяя их меридианы. Но всё внимание Линя Мо было приковано к человеку, сидевшему посередине.

Ему едва ли исполнилось двадцать, но его взгляд был холодным и пронзительным, словно лезвие клинка. Он не суетился, как его товарищи, а неторопливо пил чай из фарфоровой пиалы, лишь изредка бросая на крестьян пренебрежительные взгляды.

«Внутренний ученик», — мгновенно определил Линь Мо, основываясь на опыте прошлой жизни. — «Раз он возглавляет эту группу, его статус в ордене весьма высок».

Он осторожно протиснулся поближе к столам, чтобы расслышать их разговор.

— Имя?

— Ван Эргоу.

— Возраст?

— Семнадцать.

— Не годен. Все семь меридианов и восемь каналов наглухо забиты. Следующий!

Люди подходили один за другим, и один за другим уходили ни с чем. Ни одного мало-мальски подходящего кандидата.

Внешний ученик, проводивший проверку, сладко зевнул и повернулся к старшему товарищу:

— Старший брат, ну какая польза от этих поездок по глухим деревням? Здесь же одни тупицы рождаются. Только время зря теряем.

Внутренний ученик сделал глоток чая и равнодушно бросил:

— Патриарх велел расширить штат ордена. Нам нужны слуги. Те, у кого каналы забиты, сгодятся таскать воду и колоть дрова. Забирайте всех физически крепких в разнорабочие.

— И то верно, — согласился проверяющий. — Для грязной работы талант не нужен. Были бы руки да ноги.

Линь Мо намотал это на ус.

Разнорабочие в ордене действительно были на положении рабов. Но даже среди них существовала иерархия. Одно дело — прислуживать внешним ученикам, и совсем другое — старейшинам.

Однако, чтобы отомстить, ему нельзя оставаться слугой. Нужно подняться выше. Стать внешним учеником, получить доступ к настоящим техникам и боевым искусствам.

В прошлой жизни его тело было сущим мусором — из всех каналов у него был открыт лишь один-единственный меридиан, из-за чего он за десять лет не смог подняться выше третьесортного бойца.

А в этой жизни?..

Он глубоко вдохнул. Он лично влил 50 баллов в Понимание и 38 баллов в Способности. Он не знал, насколько это изменило его тело, но это точно должно быть лучше прежнего.

Очередь медленно продвигалась вперед. Наконец подошёл его черёд.

— Имя?

— Линь Мо.

— Возраст?

— Пятнадцать.

— Расслабь руку... — Проверяющий лениво коснулся его запястья, но вдруг его глаза округлились, и он резко выпрямился. — Ого... А ну-ка, дай ещё раз проверю...

Он снова прижал пальцы к руке Линя Мо, вливая каплю своей ци.

— Неплохо! Очень неплохо! С такими каналами тебе не в слуги надо, а прямиком во внешние ученики!

Внутренний ученик отставил пиалу с чаем. На его обычно холодном лице впервые за день появилась тень интереса.

— Подведи его ко мне.

Линь Мо сделал несколько шагов вперед. Чем ближе он подходил к этим людям, тем сильнее в его груди разгоралось пламя ненависти, но внешне он оставался всё тем же робким, простоватым деревенским парнем.

— Дай мне взглянуть, — внутренний ученик взял его за руку. Спустя мгновение его глаза удовлетворенно блеснули. — Два меридиана и три канала открыты.

Стоявшие рядом внешние ученики удивленно переглянулись:

— Из семи меридианов и восьми каналов открыты два меридиана и три канала? Да этот парень — настоящий самородок для такой глуши!

— Старший брат, — вмешался один из них, — с такими данными он легко станет одним из лучших среди новичков внешнего круга.

Внутренний ученик одобрительно кивнул:

— Во внешнем круге его талант оценят как средний или даже чуть выше. Если проявит усердие, то через несколько лет вполне может рассчитывать на статус внутреннего ученика или даже должность протектора.

Он посмотрел на Линя Мо с явным одобрением.

— Как тебя зовут, парень?

— Линь Мо.

— Линь Мо... — повторил тот медленно, пробуя имя на вкус. — Желаешь ли ты вступить в Орден Пурпурных Одежд в качестве официального ученика внешнего круга и постигать наши боевые искусства?

----------

Когда зацветёт персик

Сердце Линь Мо забилось чаще.

Внешний ученик? Не слуга? Похоже, 38 баллов, вложенных в «Способности», действительно принесли свои плоды.

На его лице мгновенно отразилась смесь дикого восторга и глуповатого недоумения, подобающая простому деревенскому парню.

— Господин... — робко залепетал он, переводя взгляд с одного мастера на другого. — А... а в чём разница между внешним учеником и разнорабочим?

Молодой внешний ученик, стоявший рядом, снисходительно усмехнулся:

— Разнорабочие — это прислуга, они спины гнут. А внешние ученики — это настоящие мастера, они изучают боевые искусства. Слуги доедают обедки, а ученики питаются в общей столовой. Разнорабочий и через десять лет останется слугой, а внешний ученик через десять лет может пробиться во внутренний круг. Теперь понимаешь разницу, малец?

Линь Мо глупо улыбнулся и закивал головой:

— Понимаю! Конечно, понимаю! Тогда я... я выбираю внешних учеников!

Внутренний ученик удовлетворённо кивнул и повернулся к писцу:

— Запиши: Линь Мо, пятнадцать лет, открыты два меридиана и три канала. Принят во внешний круг.

Затем он снова перевёл взгляд на юношу:

— Иди домой, попрощайся с родными. Завтра на рассвете мы выдвигаемся. Внешним ученикам полагается серебро на обустройство семьи. Получишь его у нашего казначея и отдашь родителям.

— Спасибо, господин! Премного благодарен, господин! — Линь Мо согнулся в низком поклоне, продолжая изображать простодушного простака, хотя в глубине его души бушевал ледяной ураган.

Новость ошеломила деревню. Линь Мо, сын бедняка Линь Даню, стал «внешним учеником» самого Ордена Пурпурных Одежд! У него открыты два меридиана и три канала! В будущем он может стать целым протектором!

Отношение соседей переменилось в одно мгновение. На Линя Мо смотрели с завистью и благоговением.

Линь Даню стоял в стороне, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Кто-то из соседей с силой хлопнул его по плечу:

— Даню, ну и повезло же тебе с сыном! Внешний ученик! Теперь твоя семья заживёт по-королевски!

Маленькая Сяоцао крепко вцепилась в край рубахи брата и, задрав голову, тихо спросила:

— Братик, значит, ты теперь всегда-всегда будешь сытым?

Линь Мо присел перед ней, подхватил на руки и тепло улыбнулся:

— Да, глупышка. Буду сытым.

— А ты... ты привезёшь мне оттуда чего-нибудь вкусненького?

— Обязательно привезу.

Девочка радостно рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Глядя на её чистую, беззаботную улыбку, Линь Мо почувствовал, как сердце сжимается от глухой тоски.

В этой жизни у него была миссия. Он должен был проникнуть в Орден Пурпурных Одежд, стать сильным и узнать, почему тридцать лет назад они безжалостно вырезали его прежнюю семью. Но эта маленькая девочка ничего не знала о его планах. Для неё брат просто отправлялся в чудесное место, где его ждала сытая жизнь и откуда он привезёт ей гостинцы.

Линь Мо бережно опустил её на землю и нежно потрепал по голове.

*

На следующее утро, собрав в небольшой узелок свои скромные пожитки, Линь Мо направился к храму предков. На полпути он заметил, что на улицах деревни царит небывалая суматоха.

— Да быть того не может! — доносились со всех сторон взволнованные голоса.

— Сам староста подтвердил! Истинная правда!

— Все восемь меридианов открыты? Это же... это же легендарный талант!

Линь Мо невольно замедлил шаг. Все восемь меридианов открыты?

Он ускорил шаг и вместе с толпой подошёл к храму предков. На площади собралась, казалось, вся деревня, люди стояли плотной стеной. Протиснувшись сквозь толпу, Линь Мо увидел вчерашнего внутреннего ученика. Тот стоял у стола, сжимая в дрожащих руках лист бумаги, а его лицо пылало от возбуждения.

Двое внешних учеников с благоговейным трепетом крутились вокруг юной девушки. Ей было от силы четырнадцать-пятнадцать лет. Одетая в простую, поношенную одежду из грубой ткани, с двумя скромными косичками, она стояла, низко опустив голову от смущения.

Линь Мо сразу узнал её. Это была Линь Ваньэр, дочь деревенского старосты. Она редко выходила со двора, и он видел её лишь мельком пару раз.

— Проверь ещё раз! — взволнованно скомандовал внутренний ученик.

Линь Ваньэр, робко сжимая кулачки, протянула руку. Внешний ученик приложил пальцы к её запястью, и его голос сорвался на крик:

— Старший брат! Это действительно... все восемь меридианов открыты! Это же гений, рождающийся раз в столетие!

Внутренний ученик глубоко вздохнул, не в силах сдержать ликующей улыбки:

— Девица Линь, желаешь ли ты вступить в наш Орден Пурпурных Одежд?

Линь Ваньэр испуганно посмотрела на отца. Староста деревни закивал так часто, что едва не вывихнул шею.

— Ж-желаю... — едва слышно прошептала она.

— Прекрасно! Просто великолепно! Сами небеса благоволят нашему ордену! — Внутренний ученик буквально светился от счастья. — С этого момента ты зачисляешься непосредственно во внутренний круг нашего ордена! Ты отправишься со мной прямиком к Патриарху!

Толпа крестьян взорвалась восторженными криками.

Внутренний круг! Напрямую к Патриарху! О такой судьбе простые смертные не могли даже мечтать.

Линь Мо стоял в толпе, глядя на испуганную девочку, и в его душе боролись противоречивые чувства.

Все восемь меридианов открыты от рождения. Он потратил 38 баллов в Системе, чтобы открыть всего два меридиана и три канала. А она родилась с идеальным телом. Вот она — непреодолимая пропасть между обычным человеком и баловнем судьбы.

Внутренний ученик быстро взял себя в руки и властно скомандовал подчиненным:

— Быстро сворачивайте лагерь! Набор окончен. Забирайте всех отобранных, мы немедленно возвращаемся в орден!

— Слушаемся!

*

Перед отправлением всем новобранцам выдали обещанное серебро.

Линь Мо получил целых десять ланей — внушительную сумму для внешнего ученика, в то время как разнорабочим досталось всего по три. Десяти ланей серебра крестьянской семье в деревне Линьцзя хватило бы на два года сытой жизни.

Когда Линь Мо передал тяжелые серебряные слитки отцу, руки Линь Даню задрожали так, что он едва не выронил их.

— Сын... это... это же целое состояние... как же так...

— Отец, возьми, — Линь Мо крепко сжал его ладони своими. — Постройте новый дом, купите Сяоцао красивую одежду. А весной купите сильную, здоровую корову.

Глаза Линь Даню наполнились слезами, губы задрожали, но он так и не смог выдавить ни слова. Сяоцао стояла рядом, шмыгая носом, её глаза тоже были на мокром месте.

— Братик...

Линь Мо опустился перед ней на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Брат уезжает.

— Угу...

— Слушайся родителей, помогай им во всём.

— Угу... Братик, а ты... ты ведь вернёшься? Ты придёшь навестить меня?

Глядя на её заплаканное личико, Линь Мо мысленно вздохнул. Навестить? Возможно. Но пережитое в прошлой жизни не позволяло ему привязываться к этой новой семье. Вся эта теплота была лишь миражом, преходящей иллюзией на его пути к кровавой мести. Кто знает, свидится ли он с ними вновь?

Он запустил руку в карман, достал оттуда маленький предмет и вложил его в крошечную ладошку сестры. Это была обычная персиковая косточка.

— Что это? — Сяоцао с любопытством уставилась на шершавую косточку.

— Это семечко персика, — мягко произнёс Линь Мо. — Посади его в нашем дворе. Поливай каждый день и следи, как оно растёт.

Девочка прижала косточку к груди:

— А потом?

— А потом, когда это деревце вырастет и на нём распустятся первые цветы... — Линь Мо на секунду запнулся. — Твой брат вернётся к тебе.

Глаза Сяоцао мгновенно высохли и засияли надеждой:

— Правда?

— Правда.

— А когда оно зацветёт?

— Года через два или три, — Линь Мо тепло улыбнулся. — Время пролетит незаметно.

Сяоцао изо всех сил закивала головой, крепко сжимая персиковое семечко в кулачке:

— Я буду поливать его каждый день! Буду охранять его и ждать, когда оно вырастет!

Линь Мо в последний раз потрепал её по волосам и поднялся. Линь Даню молча утирал слезы рукавом — эти деньги казались ему платой за собственного сына, которого он отправлял в неизвестность.

Линь Мо бросил на них прощальный взгляд, развернулся и решительно зашагал к выходу со двора. Уже у самой калитки до его ушей донёсся звонкий, дрожащий детский голос:

— Братик! Я буду ждать, когда зацветёт персик!

*

У храма предков отряд был уже готов к выступлению.

Внутренний ученик стоял во главе колонны, а рядом с ним — Линь Ваньэр. На неё уже успели надеть чистую одежду, но она по-прежнему испуганно жалась к командиру и не поднимала глаз. Чуть позади толпились около десятка будущих разнорабочих — юношей и девушек из окрестных деревень.

Линь Мо встал чуть в стороне от них. Как будущий внешний ученик, он имел право не смешиваться с толпой бесправных слуг.

Внутренний ученик окинул стройным взглядом собравшихся и сухо скомандовал:

— Выдвигаемся.

Колонна пришла в движение.

Линь Мо шёл в общем строю, шаг за шагом отдаляясь от деревни Линьцзя. На окраине собралась толпа провожающих. Матери плакали, отцы выкрикивали напутствия, кто-то махал руками вслед уходящим детям.

Линь Мо не оборачивался. Он просто шёл вперёд.

Когда они отошли уже на приличное расстояние, ветер донёс из далёкой дымки отчаянный, едва различимый крик:

— Братик!..

Это был голос Сяоцао.

Ноги Линя Мо на мгновение налились свинцом, но он пересилил себя и не повернул головы.

— Я буду ждать, когда зацветёт персик!..

----------

Прошлое развеялось, как дым. Прибытие

Группа людей медленно продвигалась по разбитой грунтовой дороге, поднимая сапогами серые клубы пыли. Вдруг идущие впереди резко остановились.

— Глядите, вон там деревня Чэньцзя! — воскликнул один из слуг, указывая куда-то вдаль.

В тени раскинувшегося горного склона смутно вырисовывались очертания руин. Обгоревшие обломки стен, заросшие бурьяном пепелища да несколько старых, скрюченных софор, стоявших словно безмолвные скелеты-стражи.

Чэнь Мо поднял глаза. Перед ним лежала деревня Чэньцзя — место, куда он переродился в своей первой жизни. И там же до сих пор стояли скромные холмики могил, которые он когда-то своими руками выкопал для безвременно ушедших родителей.

Один из внутренних учеников скользнул по руинам равнодушным взглядом и небрежно бросил:

— Деревня Чэньцзя... Жаль бедолаг. Пятьдесят лет назад их вырезали ублюдки из Ордена Семи Убийств. Пока наш Орден Пурпурных Одежд получил весть и подоспел, спасать было уже некого.

— Орден Семи Убийств? — удивленно переспросил один из слуг. — Это ведь те демонические твари, да?

— Они самые, — спокойно подтвердил внутренний ученик. — Заклятые враги нашего Ордена Пурпурных Одежд. В той резне полегло больше сотни душ деревни Чэньцзя. Ни единого живого человека не осталось.

— Какое зверство...

— Проклятые демонопоклонники, собакам собачья смерть!

— Какое счастье, что у нас есть Орден Пурпурных Одежд! Под вашим крылом только и можно спастись в это лихолетье!

Слуги наперебой принялись осыпать проводника грубой лестью. Тот лишь самодовольно улыбался, явно наслаждаясь моментом.

Чэнь Мо стоял посреди толпы, не проронив ни слова. Его пальцы незаметно сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки, а затем медленно, с трудом разжались...

— Линь Мо? — негромко позвали его сбоку.

Чэнь Мо повернулся. Рядом стояла Линь Ваньэр. Девчушка незаметно подошла к нему и теперь робко заглядывала в лицо.

— Ты... почему ты молчишь? — тихонько спросила она.

Чэнь Мо мягко улыбнулся:

— А что говорить-то?

— Ну... все хвалят Орден Пурпурных Одежд, а ты молчишь, будто воды в рот набрал.

— Да у меня язык корявый, — Чэнь Мо поскреб затылок, изображая простофилю. — Хвалить красиво не умею.

Линь Ваньэр прыснула в кулак. Её улыбка была по-детски очаровательной, а глаза сузились в два аккуратных полумесяца.

— Мы ведь из одной деревни, — серьезно сказала она. — Когда обоснуемся в Ордене Пурпурных Одежд, должны держаться вместе и помогать друг другу.

— Это уж само собой, — послушно кивнул Чэнь Мо.

Но про себя подумал: «Помогать друг другу? Ты — гений с восемью открытыми меридианами, твоя дорога ведет прямиком во внутренние ученики, а то и в личные преемники старейшин. А я? Обычный малый с двумя каналами да тремя меридианами. Чем я могу тебе помочь? Скорее уж ты, став важной шишкой в Ордене Пурпурных Одежд, однажды окажешься моим злейшим врагом. Ведь я пришел сюда ради мести».

На лице Чэнь Мо играла всё та же простодушная улыбка, но его взгляд цепко, оценивающе изучал Линь Ваньэр. Выглядит она невинно, говорит мало. Но кто знает, искренна ли эта простота или это лишь маска? Разузнать побольше никогда не помешает.

— А ты раньше боевыми искусствами занималась? — как бы между прочим спросил он.

Линь Ваньэр покачала головой:

— Нет. Отец всегда говорил, что девкам это ни к чему.

— Тогда чего в Орден Пурпурных Одежд подалась?

Девчонка на миг замялась, а затем едва слышно прошептала:

— Семья у нас бедная, младший братик чуть с голоду не умер. А тут подъемные давали... Вот я и пошла.

Чэнь Мо молча кивнул. Совсем как он сам. Всё ради того, чтобы просто выжить.

...

Обитель Ордена Пурпурных Одежд поражала масштабами. У подножия горы раскинулись владения внешних учеников, на склонах вили гнёзда те, кто пробился во внутренний круг, а на самой вершине, скрытой в тумане, обитали патриарх и старейшины.

Чэнь Мо определили в казармы внешнего двора. Длинные ряды добротных кирпичных домов под черепичными крышами выглядели куда богаче, чем покосившиеся глиняные мазанки в деревне Линьцзя. Каждому ученику полагалась отдельная комната: кровать, стол, шкаф и аккуратные окна, затянутые плотной бумагой.

— Вот они, условия для внешних учеников, — наставительно произнес приведший его старший брат. — Ежемесячное жалованье — два ляна и три цяня серебра, трехразовое питание, а по праздникам еще и подарки выделяют. Так что тренируйся усердно, чтобы поскорее пробиться во внутренний двор.

Чэнь Мо подобострастно закивал.

Обустроившись, он отправился получать вводные каноны. Ему выдали «Сердечный Канон Пурпурных Одежд» — базовую технику внутренней силы ордена.

Раздающий книги старший ученик мазнул по нему равнодушным взглядом и небрежно швырнул тонкую брошюру:

— Учись прилежно. Если возникнут вопросы, первого и пятнадцатого числа каждого месяца старейшины читают лекции, можешь приходить слушать.

Чэнь Мо пролистал страницы. Обычные азы: как направлять дыхание, как правильно медитировать, как почувствовать течение ци по меридианам. Одного беглого взгляда ему хватило, чтобы запечатлеть всё в памяти.

В прошлой жизни его «Канон Сюаньцин» был в разы сложнее. Он зазубривал его десятилетиями, выжег каждый иероглиф на подкорке мозга, но так и не смог постичь сути. Новая же книга казалась настолько простой, что вызывала скуку.

Впрочем, Чэнь Мо не привередничал. Пока он не разгадал тайны Канона Сюаньцин, Сердечный Канон Пурпурных Одежд послужит отличной временной заменой — это всяко лучше, чем грошовая «Формула Питания Ци», которой торговали на каждом углу в его прошлой жизни.

Отложив брошюру в сторону, он прикрыл глаза и принялся воскрешать в памяти строки Канона Сюаньцин. Раньше этот текст казался ему китайской грамотой. Но теперь, с прибавкой в 50 единиц к пониманию... Он всё еще оставался загадкой, но уже не такой непроглядной. Кое-где сквозь дебри иероглифов начал проступать скрытый смысл, требующий, однако, глубокого созерцания.

— Таинство из таинств, врата ко всем чудесам... — забормотал Чэнь Мо, нахмурив лоб. — Но где же эти чертовы врата?

...

Прошло два месяца.

Глубокая ночь во внешнем дворе. В комнате Чэнь Мо тускло горела масляная лампа. Сам юноша сидел у стола, его глаза покраснели от усталости и полопавшихся сосудов.

Два месяца кошмарного труда. Он спал от силы по четыре часа в сутки, а всё остальное время неотрывно вгрызался в непостижимый текст. В дни лекций он буквально преследовал старейшину своими расспросами, пока тот не начал в ужасе шарахаться от настырного ученика. Пока остальные прилежно осваивали Сердечный Канон Пурпурных Одежд, Чэнь Мо краем уха ловил их успехи и пытался применить законы циркуляции энергии к строкам Канона Сюаньцин.

И вот, спустя два месяца, он наконец... нащупал тонкую нить истины.

Чэнь Мо взял кисть и быстрыми, уверенными мазками набросал на бумаге несколько строк. Это был плод его бессонных ночей — метод совершенствования первого уровня «Канона Сюаньцин». Сверяясь с оригиналом, он детально прорисовал карту движения внутренней силы. Меридиан за меридианом, акупунктурные точки, задержки дыхания, развороты потоков... закончив, он сбился со счета.

«Канон Сюаньцин» состоял из девяти уровней, на каждом из которых было по нескольку десятков формул. За два месяца адского труда он расшифровал лишь первую строчку первого уровня. Меньше одной десятой от общего объема начального этапа.

Чэнь Мо отложив кисть и устало потер виски:

— Да кто же, черт возьми, написал эту чертовщину?

Судя по невероятной глубине суждений, создателем этой техники должен был быть как минимум мастер стадии Сяньтянь. Врожденный владыка!

Мир боевых искусств делился на мастеров третьего, второго и первого классов, за которыми следовали стадии Хоутянь и Сяньтянь. О том, что лежало за пределами Сяньтянь, ходили лишь смутные легенды, в которые Чэнь Мо особо не верил. Сам он сейчас не дотягивал даже до третьего класса — обычный зеленый юнец. А тут — канон, созданный великим предком Сяньтянь.

Чэнь Мо глубоко вздохнул:

— Что ж, тише едешь — дальше будешь.

Он бережно спрятал исписанные листы и поднялся, чтобы размять затекшие суставы. За окном прокукарекал первый петух — близился рассвет. Наступал новый день.

Распахнув дверь, Чэнь Мо вышел во дворик и принялся за тренировку. Первую строчку первого уровня Канона Сюаньцин он расшифровал, теперь пришло время закрепить её на практике.

Эта практика растянулась на долгие полгода.

...

— Опять этот Линь Мо тренироваться пошел? — фыркнул один из внешних учеников, сидевших на корточках у монастырской стены.

— Ага, свет ни заря на ногах, а возвращается за полночь, — лениво отозвался другой, поглядывая на Чэнь Мо, усердно отрабатывающего удары на пыльном плацу. — Будто бессмертный, ей-богу.

— Пф-ф, показушник. Говорят, он всего за два месяца полностью освоил Сердечный Канон Пурпурных Одежд? И теперь муштрует что-то другое?

— Да пес его знает, что он там крутит. Но старейшины от него в восторге, так и сыплют похвалами за прилежание.

— И толку от этого прилежания? С его-то куцым талантом в два канала и три меридиана? Хоть разбейся в лепешку, а одаренных ребят с тремя каналами и четырьмя меридианами ему не догнать.

Они язвили, но в глубине души прекрасно понимали: когда разница в таланте невелика, упорный труд способен творить чудеса. И Чэнь Мо был тому живым доказательством. Всего за полгода тренировок он вплотную приблизился к порогу мастера третьего класса. По скорости продвижения во внешнем дворе он уже входил в число лучших. И это при том, что природа обделила его выдающимися меридианами! Единственным объяснением такой скорости было его безумное, граничащее с самоистязанием упорство.

И некоторых это откровенно бесило.

На тренировочном поле Чэнь Мо завершил комплекс движений, шумно выдохнув облачко мутного воздуха. Полгода пролетели незаметно. Первый уровень «Канона Сюаньцин» был освоен почти полностью. По его прикидкам, еще месяца два — и он официально станет мастером третьего класса.

Невероятная скорость. В прошлой жизни у него ушло больше десяти лет, чтобы доползти до этого уровня, а сейчас хватило каких-то шести месяцев. Да, врожденный талант и невероятное понимание решали всё.

Смахнув пот со лба, Чэнь Мо собрался возвращаться в комнату, как вдруг за спиной раздался тяжелый шаг нескольких пар ног. Он обернулся. Пятеро учеников преградили ему путь.

Заводилой у них был парень по имени Чжао Ху — он поступил в орден в одном потоке с Чэнь Мо и обладал схожим талантом (один канал, четыре меридиана). Чжао Ху обожал сколачивать вокруг себя шайки и задирать тех, кто не мог дать сдачи.

— Линь Мо, гляжу, корячишься тут без устали? — Чжао Ху скрестил руки на груди, кривя губы в издевательской ухмылке.

Чэнь Мо спокойно посмотрел на него:

— Что-то хотел?

— Хотел, — Чжао Ху сделал шаг вперед. — Парням больно смотреть, как ты тут убиваешься день и ночь. Может, передохнешь недельку-другую?

— Когда мне отдыхать, я решу сам.

— Сам, говоришь? — оскалился Чжао Ху. — Ты тут из кожи вон лезешь, старейшины тебя в пример ставят, а мы на твоем фоне выглядим ленивыми ублюдками. Твоя прыть нам всю малину портит, смекаешь?

Чэнь Мо всё понял. Обычная зависть серости к чужому усердию. Они пришли припугнуть его, потому что его трудолюбие кололо им глаза. Ему едва удалось сдержать смех. За пятьдесят лет прошлой жизни он навидался таких ничтожеств — ленивых тварей, которые ненавидят каждого, кто пытается вырваться из болота.

— И что с того? — прищурился Чэнь Мо. — Чего вы хотите?

— Всё просто, — Чжао Ху хрустнул кулаками, издав противный сухой звук. — Сбавь обороты и не высовывайся. Иначе...

— Иначе что?

— Иначе мы быстро научим тебя здешним правилам.

Чэнь Мо посмотрел на самодовольные рожи задир и вдруг тихо, зловеще рассмеялся.

Не прошло и времени, требующегося для того, чтобы выпить чашку чая, как Чжао Ху со своими прихвостнями уже валялись на пыльной земле, постанывая от боли и размазывая по разбитым лицам кровь и грязь.

Чэнь Мо брезгливо отряхнул ладони и, не оборачиваясь, зашагал прочь.

----------

Фальшивый гений, прорыв за год и клятва верности

Преподав хороший урок Чжао Ху и его своре, Чэнь Мо с абсолютным спокойствием вернулся в свою обитель. Для человека, который в прошлой жизни уже достигал уровня мастера третьего класса, побить нескольких недорослей, даже не познавших вкуса настоящей битвы, было делом пустяковым.

Но с того дня Чэнь Мо стал тренироваться еще яростнее. Он вставал до рассвета, когда утренняя роса еще не успевала осесть на траве, и возвращался лишь в глухую полночь. Даже за едой его взгляд оставался остекленевшим — он просчитывал в уме траектории циркуляции энергии, а шагая по дорожкам ордена, непроизвольно совершал микродвижения пальцами, оттачивая боевые приемы.

Старейшины внешнего двора, замечая это, изредка одобряюще кивали, бросая дежурные фразы вроде: «Усердный малый» или «Редкое упорство». Но дальше этого дело не заходило. Во внешнем дворе хватало фанатиков — каждый, кто попадал в Орден Пурпурных Одежд, спал и видел, как пробиться наверх.

Но у Чэнь Мо был козырь, о котором никто не догадывался, — Канон Сюаньцин. Эта техника была невероятно сложной, но стоило ему освоить хотя бы первый уровень, как скорость накопления внутренней силы превзошла любые базовые методики ордена.

Год пролетел как один день.

На тренировочном плацу Чэнь Мо застыл в финальной стойке и глубоко, протяжно выдохнул. Внутренняя энергия бурлила в его меридианах, стремясь вырваться наружу — он стоял у самого порога. Закрыв глаза, он направил поток ци на завершающий круг циркуляции.

Бум...

В сознании словно лопнула невидимая преграда, и чистая энергия хлынула по пробитым каналам. Третий класс. Он сделал это.

Чэнь Мо открыл глаза, и на его губах заиграла едва заметная торжествующая улыбка. Всего один год! В двадцать раз быстрее, чем в прошлой жизни! Ему сейчас было всего шестнадцать лет, и этот ошеломительный успех был заслугой исключительно великого канона и возросшего понимания!

Пока он предавался мыслям, за его спиной раздался удивленный возглас:

— Линь Мо? Ты... ты совершил прорыв?

Чэнь Мо обернулся. Это был Ван Шунь, его сосед по казарме, с которым они поддерживали приятельские отношения.

— Да, — спокойно кивнул он.

Глаза Ван Шуня округлились до размеров медных монет:

— Мать твоя женщина! Третий класс за один год?! Ну ты даешь, паря!

Его зычный голос разнесся по всей площадке, и тренировавшиеся неподалеку ученики тут же обернулись.

— Прорыв в третий класс за год?

— Да ладно, врет небось!

— Погодите, разве при поступлении у него не нашли всего два канала и три меридиана? Как с таким мусорным талантом можно совершить прорыв за год?

— Может, старейшины ошиблись при проверке?

— Ошиблись? Ха! Завидуй молча, бездарь!

Новость разлетелась по внешнему двору со скоростью лесного пожара. Все только и говорили о некоем Линь Мо, который с ничтожным талантом умудрился за год стать мастером третьего класса. К его домику то и дело стягивались любопытные.

— Это он? — шептались в толпе. — Да с виду ничего особенного.

— Особенный или нет, а он уже мастер третьего класса. А ты тут два года штаны протираешь и до сих пор у порога топчешься!

— Так у меня и талант пониже будет...

— Да у него два канала и три меридиана, дубина! У тебя столько же, так кто из вас бездарь?

— Пф-ф, подумаешь, третий класс! Тоже мне, великое достижение, — фыркнул кто-то из толпы. — Вот старшая сестра Линь Ваньэр — это действительно истинный гений, ниспосланный небесами! За год она не просто совершила прорыв во второй класс, но и была принята в личные ученицы самим Первым Старейшиной!

Толпа согласно загудела. На фоне ослепительного сияния таланта Линь Ваньэр скромные успехи Чэнь Мо казались блеклой искрой.

Сам Чэнь Мо слушал эти пересуды с абсолютным равнодушием. Да, прорыв за год — это быстро. Но не более того. Во всем внешнем дворе, помимо него, такого результата добились еще четверо, и у всех у них врожденные данные были на порядок выше. Они были настоящими гениями. И даже эти «гении» меркли на фоне внутренних учеников, не говоря уже о Линь Ваньэр.

А он сам? Он был лишь фальшивкой. Человеком, который просто шел по уже знакомой тропе, подгоняемый великим Каноном Сюаньцин. Фальшивый гений — вот его истинное имя.

Развернувшись, Чэнь Мо направился к себе.

— Линь Мо, постой! — догнал его Ван Шунь. — Ты ведь совершил прорыв, почему не идешь к старейшине отметиться?

— А зачем?

— Как зачем? За это же награда полагается! Пилюли, оружие, новые техники — орден никого не обделяет!

Чэнь Мо призадумался и решил, что лишние ресурсы ему не повредят. Он повернул в сторону резиденции старейшин.

Внешним двором заправлял старейшина Чжоу — угрюмый пятидесятилетний старик, застрявший на стадии Хоутянь.

— Хм, третий класс. Недурно, — буркнул он, даже не поднимая глаз от бумаг, и небрежно швырнул Чэнь Мо флакон с пилюлями. Тот молча поймал его и поклонился.

Когда он возвращался к себе, у его домика переминались с ноги на ногу около десятка разнорабочих. Все они были выходцами из деревни Линьцзя. Их лачуги ютились на самых задворках внешнего двора — убогие глинобитные хибары, которые и близко не стояли с кирпичными домами учеников. Эти бедолаги гнули спины от зари до зари, обслуживая капризы господ из внешнего и внутреннего дворов, получая за это жалкие гроши, на которые едва ли можно было выкупить хоть какую-то захудалую технику.

Когда Чэнь Мо впервые увидел их после разлуки, он едва сдержал вздох сожаления. Осунувшиеся лица, ввалившиеся глаза — они выглядели еще более жалкими и истощенными, чем в родной деревне.

— Линь... Линь Мо? — завидев его, один из парней шагнул вперед, его глаза блеснули надеждой. — Ты пришел... Поздравляем с прорывом!

Чэнь Мо узнал его — это был Эргоу.

— Что ж ты высох-то так, Эргоу? — тихо спросил Чэнь Мо.

Лю Эргоу горько усмехнулся:

— Работа изматывает, брат. Встаем затемно, ложимся за полночь, а кормят хуже, чем свиней в нашей деревне.

— А как же тренировки? Неужели не выдают техник?

— Да на какие шиши их брать? — вздохнул Лю Эргоу. — Простейший свиток стоит пятьдесят заслуг. Мы за год дай бог тридцать накапливаем, так их еще и на еду тратить приходится, чтобы ноги не протянуть. Откуда взяться лишней монете?

Чэнь Мо промолчал. Сам он пришел в Орден Пурпурных Одежд ради кровной мести, у него была цель, опыт прошлой жизни и великий канон. А эти люди? Они просто бежали от голодной смерти, добровольно продав себя в кабалу. И здесь им оказалось лишь хуже.

— И что думаете делать дальше? — спросил Чэнь Мо.

Лю Эргоу воровато огляделся и понизил голос до шепота:

— Мы тут перетолковали... Накопим серебра, чтобы выкупить заемные расписки, и вернемся в деревню.

— И сколько просят за свободу?

— Сто лянов серебра.

Чэнь Мо мысленно присвистнул. Сто лянов. При их нынешних доходах им придется гнуть спину больше десяти лет, во всем себе отказывая.

Заметив его взгляд, Лю Эргоу лишь беспомощно развел руками:

— А что делать? В контракте четко прописано: либо плати выкуп, либо пробивайся в мастера третьего класса, либо отрабатывай все двадцать лет. Иначе сбежишь — закопают под ближайшим кустом.

Чэнь Мо ничего не ответил. Он запустил руку за пазуху, выудил увесистый холщовый мешочек и вложил его в мозолистую ладонь Лю Эргоу.

— Это...

— Здесь немного серебра, на первое время хватит. Поделите на всех, — не терпящим возражений тоном произнес Чэнь Мо. — Но у меня будет к вам просьба.

У Лю Эргоу заблестели глаза, он судорожно сжал мешочек:

— Всё сделаем, брат! Только скажи!

— В деревне Линьцзя остались мой отец и младшая сестра, — негромко произнес Чэнь Мо. — Если вернетесь раньше меня, присмотрите за ними. Если возникнут трудности — помогите, чем сможете.

Лю Эргоу неистово закивал, едва не плача от благодарности:

— Зуб даю, Линь Мо! Сбережём твоих как своих собственных!

Чэнь Мо кивнул и зашагал прочь, оставив позади потрясенных земляков, которые провожали его фигуру полными слез глазами.

— Настоящий человек... — прошептал кто-то из них вслед.

Но стоило Чэнь Мо вернуться к своему жилищу, как его уже поджидал новый гость. Это был внутренний ученик в роскошном пурпурном кафтане с изящной серебряной вышивкой в виде облаков на груди.

— Ты Линь Мо? — высокомерно спросил он.

— Да, это я.

— Иди за мной. Старшая сестра Линь желает видеть тебя.

«Линь Ваньэр?» — у Чэнь Мо екнуло сердце, но лицо осталось бесстрастным.

— Веди, — спокойно согласился он.

Они поднялись на среднюю часть горы и остановились у уединенного, утопающего в зелени дворика. Здесь росли тонкие стебли бамбука, а в центре стоял аккуратный каменный стол со скамьями. На одной из них восседала Линь Ваньэр, неторопливо потягивая чай из фарфоровой пиалы.

Всего за год она разительно переменилась. Перед ним больше не было той робкой деревенской девчушки с косичками, которая не смела поднять глаз. Её облачили в нежно-пурпурные шелка, волосы собрали в изысканную прическу, скрепленную нефритовой шпилькой. Она держала спину идеально прямо, её движения дышали благородством и спокойствием, а в мягкой улыбке сквозила едва уловимая, но непреодолимая дистанция.

Чэнь Мо остановился у входа и вежливо поклонился:

— Приветствую старшую сестру Линь.

Линь Ваньэр подняла на него взгляд и изящно улыбнулась:

— Проходи, присаживайся.

Чэнь Мо прошел внутрь и опустился на каменную скамью напротив неё. Слуга тут же налил ему чаю. Линь Ваньэр внимательно, словно оценивая товар, посмотрела на своего земляка.

— Прорыв в третий класс за один год... Достойный результат, — мягко произнесла она.

Чэнь Мо смиренно опустил голову:

— Куда мне до ваших успехов, старшая сестра.

Линь Ваньэр проигнорировала лесть, сделав еще один глоток. Выдержав паузу, она заговорила вновь:

— Мы ведь из одной деревни, считай, родные люди в этих краях. Помню, как видела тебя дома — ты всегда был нелюдимым, но добрым малым.

— У старшей сестры прекрасная память, — отозвался Чэнь Мо.

— Теперь я принята в личные ученицы к Первому Старейшине, а ты неплохо показываешь себя во внешнем дворе, — она аккуратно поставила пиалу на стол. — Каковы твои дальнейшие планы?

Чэнь Мо внутренне подобрался. «Решила прибрать меня к рукам?» — пронеслось в его мыслях. На его лице отразилось выражение глуповатого простодушия:

— Да какие тут планы? Буду тренироваться не щадя сил, авось когда-нибудь и во внутренний двор пробить удастся.

— А дальше?

— А дальше... — Чэнь Мо неловко поскреб затылок. — Так далеко я еще не заглядывал.

Линь Ваньэр негромко рассмеялась:

— А ты действительно простоват.

Она скользнула рукой в широкий рукав и извлекла оттуда изящный фарфоровый флакон, бережно опустив его на каменную столешницу.

— Здесь Пилюли Сбора Ци. Для мастера третьего класса — бесценное подспорье. Забирай и тренируйся еще усерднее. Через три года состоится великое состязание внешнего двора. Трое лучших получат право войти во внутренний двор. Я хочу видеть тебя среди этой тройки.

Чэнь Мо поднял на неё прямой взгляд. Линь Ваньэр смотрела на него в упор, её глаза оставались холодными и ясными.

— Я стала ученицей Первого Старейшины, но во внутреннем дворе мне понадобятся верные люди, на которых можно опереться. Ты мой земляк, я знаю твое прошлое, а значит, могу тебе доверять. Пробейся во внутренний двор, встань под мое начало, и я гарантирую — ты не останешься обделенным.

Чэнь Мо не колебался ни секунды. Глупо отказываться от столь влиятельного покровителя, да еще и подкрепленного дефицитными пилюлями.

— Благодарю за доверие, старшая сестра, — твердо произнес он, склонив голову. — Отныне я готов исполнить любое ваше повеление. Линь Мо не подведет.

Линь Ваньэр довольно кивнула:

— Ступай. Жду тебя во внутреннем дворе через три года. Не разочаруй меня.

----------

Второй класс и истинная сила Сюаньцин

Сжимая в ладони драгоценный флакон с пилюлями, Чэнь Мо неторопливо спускался по каменистой горной тропе. На середине пути его внимание привлекли несколько приближающихся фигур.

Возглавлял группу мужчина средних лет в темно-пурпурном одеянии хранителя ордена. На его поясе покоилась тяжелая сабля, лицо казалось высеченным из камня, а хищный, пронзительный взгляд источал удушающую ауру силы. Чэнь Мо инстинктивно отступил к обочине, уступая дорогу.

В тот миг, когда они поравнялись, Чэнь Мо мельком глянул на его лицо. Сердце в груди совершило бешеный кульбит и замерло.

Эту рожу... он не забыл бы и через тысячу лет.

В прошлой жизни он двадцать лет скрывал свое имя, обзавелся семьей, надеясь встретить тихую старость. Но именно этот человек во главе отряда карателей ворвался в его тихую обитель. Один безжалостный взмах его клинка оборвал жизнь его верной супруги. Второй — лишил жизни его сына. Третий — унес жизнь невестки. А четвертый удар пронзил грудь самого Чэнь Мо. Последнее, что он видел перед смертью, угасая в луже собственной крови, — это надменное лицо убийцы.

Дыхание Чэнь Мо стало тяжелым и прерывистым, но невероятным усилием воли он заставил себя сдержаться. Низко склонив голову, он замер у края тропы, сливаясь с серыми камнями. Хранитель даже не удостоил его взглядом, высокомерно прошествовав мимо со своей свитой.

Лишь когда шаги затихли в отдалении, Чэнь Мо медленно поднял голову. Его глаза превратились в две ледяные щели, устремленные вслед уходящим фигурам. Из обрывков разговоров старших учеников он давно выяснил имя этого палача. Это был Хранитель У — один из влиятельных защитников внутреннего двора. Мастер на пике второго класса, стоящий в полушаге от звания первоклассного эксперта.

Сам же Чэнь Мо едва достиг третьего класса. Пропасть между ними была огромной. Чтобы отомстить, ему нужно было стать тенью, затаиться и ждать своего часа.

...

После прорыва в третий класс Чэнь Мо с горечью осознал, насколько замедлился его прогресс. Его внутренняя сила накапливалась со скоростью черепахи. Путь от третьего класса ко второму был для него неизведанной территорией — в прошлой жизни он так и умер, не сумев преодолеть эту преграду. Теперь ему приходилось прокладывать дорогу вслепую, без былых воспоминаний и подсказок опыта, полагаясь лишь на собственный разум.

Сидя на жесткой постели и глядя на свиток Канона Сюаньцин, Чэнь Мо тяжело вздохнул:

— Что ж, начнем всё с чистого листа.

Он спрятал свиток и погрузился в медитацию. В это же время четверверо других признанных гениев внешнего двора продвигались вперед с завидной скоростью, ничуть не сбавляя темпа. Если так пойдет и дальше, они оставят его далеко позади.

Но там, где не хватало природного дара, в дело вступали эликсиры. Благодаря покровительству Линь Ваньэр у него был стабильный источник Пилюль Сбора Ци, которые позволяли компенсировать скудость меридианов. Каждая пилюля, принимаемая раз в месяц, давала мощный толчок его культивации.

И, конечно же, Канон Сюаньцин. Пусть этот путь был тернист, но ци, взращенная по этой древней методике, была в разы чище и плотнее, чем у любого приверженца Сердечного Канона Пурпурных Одежд. Чэнь Мо отчетливо чувствовал, что при равном уровне развития его внутренняя сила превосходила энергию сверстников. Единственным его слабым местом оставалась скорость.

Сочетая изнурительные тренировки и прием пилюль, он упорно двигался вперед. Четыре года пролетели как одно мгновение.

Чэнь Мо исполнилось двадцать лет.

Стоя посреди тренировочной площадки, он медленно опустил руки, завершая дыхательный цикл. Его даньтянь был переполнен истинной ци до краев — до заветного второго класса оставался всего один шаг. Но этот шаг он безуспешно пытался сделать последние три месяца.

Тем временем четверка «истинных гениев» внешнего двора уже давно совершила прорыв. Даже самый слабый из них закрепился во втором классе еще полгода назад. А лучший среди них — Шэнь Лююнь — преодолел этот рубеж год назад, создав невероятно прочный фундамент.

До начала великого турнира оставалось всего три дня. Чтобы оправдать надежды Линь Ваньэр и получить доступ к ресурсам внутреннего двора, прорыв во второй класс был жизненно необходим!

— Три дня. У меня есть всего три дня! — прорычал сквозь зубы Чэнь Мо. — Плевать, я сделаю это!

Он заперся в своей комнате, оборвав любые контакты с внешним миром. Слуги приносили ему еду, оставляя подносы у порога, но по вечерам забирали их нетронутыми.

На исходе второго дня из запертой комнаты донесся глухой, пугающий

бум...

, заставивший вздрогнуть случайного прохожего. После этого внутри воцарилась гробовая тишина.

И лишь на рассвете третьего дня дверь наконец распахнулась. На пороге показался Чэнь Мо. Его лицо осунулось и побледнело, но глаза горели лихорадочным, победным блеском.

В самый последний момент, на грани истощения сил, он совершил прорыв во второй класс! Наконец-то он получил возможность на равных помериться силами с лучшими бойцами внешнего двора.

...

Турнир начал набирать обороты.

Жребий распределил соперников, и в первом же бою Чэнь Мо сошелся с опытным учементом на пике третьего класса.

Выход на арену. Скрежет вынимаемого из ножен клинка. Один молниеносный выпад — и соперник рухнул на колени, не успев даже понять, что произошло.

Арена на мгновение замерла в шоке, а затем взорвалась многоголосым гулом.

— Какого черта?! Линь Мо тоже во втором классе?!

— Когда он успел пробиться?!

— Без понятия, еще пару дней назад он точно был в третьем!

— А ведь кто-то болтал, будто его талант ничтожен! Похоже, этот парень из тех, кто долго запрягает, да быстро едет. Нам есть чему у него поучиться!

Под восторженные выкрики Чэнь Мо хладнокровно убрал саблю в ножны и покинул арену, направляясь в зону отдыха. Он прислушивался к ощущениям в собственном теле. Второй класс действительно открывал совершенно иные горизонты силы. К тому же истинная ци, рожденная Каноном Сюаньцин, была невероятно плотной. Пусть по объему энергии он слегка уступал сверстников, её разрушительная и защитная мощь была на порядок выше. В этом и заключалось его главное преимущество.

Наступил второй день соревнований. Второй раунд.

Его противником стал старший ученик на начальной стадии второго класса, поступивший в орден на два года раньше Чэнь Мо. Тот смерил юношу снисходительным взглядом и усмехнулся:

— Младший брат Линь, до меня дошли слухи, что ты совершил прорыв буквально на днях? Что ж, удача на твоей стороне.

Чэнь Мо промолчал, лишь молча обнажив клинок. Его соперник выставил перед собой меч, принимая классическую стойку.

— Позволю тебе атаковать пер... — договорить он не успел.

Клинок Чэнь Мо уже свистел перед его носом. С трудом заблокировав удар, парень отлетел на три шага назад, едва удержавшись на ногах. Его лицо исказилось от изумления:

— Как твоя ци может быть настолько тяжелой?!

Чэнь Мо не удостоил его ответом, обрушив на него второй удар. Осознав опасность, соперник отбросил высокомерие и вступил в яростную схватку. Спустя пятьдесят изнурительных разменов он распластался на арене, тяжело дыша. Чэнь Мо убрал оружие и сошел с помоста.

Третий день. Третий раунд.

Противник — Чжоу Юанькай, один из четырех признанных гениев их потока.

Они стояли друг напротив друга на возвышении, обмениваясь тяжелыми взглядами. Чжоу Юанькай вежливо сложил ладони:

— Брат Линь, прошу, не щади меня.

Чэнь Мо кивнул и плавно потянул саблю из ножен. Чжоу Юанькай также предпочитал сабельный бой.

Они сошлись одновременно. Сталь ударила о сталь, высекая сноп искр. Чэнь Мо отступил на полшага, в то время как его соперник даже не покачнулся.

— Отличная мощь! — выкрикнул Чжоу Юанькай, его глаза загорелись азартом. — Что за технику ты практикуешь?

Чэнь Мо промолчал, ответив сокрушительным выпадом. Бой перевалил за тридцать ходов. Чжоу Юанькай с каждым обменом ударов становился всё мрачнее. Сила этого безродного выскочки явно уступала его собственной, но сломить его никак не удавалось. Каждый раз, когда его тяжелая сабля должна была сокрушить защиту противника, на теле Чэнь Мо вспыхивала едва заметная пелена прозрачной энергии, гасящая до девяти десятых силы удара.

«Что это за дьявольское искусство?!» — мысленно бесился Чжоу Юанькай, стискивая зубы.

На сороковом ходу Чжоу Юанькай наконец подловил Чэнь Мо на ошибке и нанес мощный рубящий удар прямо в его плечо. Но стоило лезвию коснуться ткани, как вязкая пелена ци вновь преградила ему путь, намертво заклинив клинок. Воспользовавшись этой секундной заминкой, Чэнь Мо мгновенно сократил дистанцию и прижал холодное лезвие к горлу соперника.

— Ты проиграл, — тихо произнес он.

Чжоу Юанькай застыл, не веря собственным глазам. Арена взорвалась оглушительным, неистовым ревом сотен глоток.

— Линь Мо!

— Линь Мо!

— Подставиться под удар, чтобы нанести решающий выпад! Какое безумие! Он дерется как дикий волк!

Под этот неистовый гул Чэнь Мо спрятал оружие и спустился с арены. Его руки мелко дрожали. Этот бой потребовал от него предельной концентрации.

Истинная ци Сюаньцин — это была защитная техника, которую он сумел извлечь из глубин великого канона. Четыре года упорных тренировок позволили ему овладеть ею на базовом уровне. Она не давала атакующей мощи, но превращала его тело в неприступную крепость. Принять один удар, принять второй, принять третий... Ждать, пока враг выдохнется или совершит роковую ошибку — именно так ковалась его победа.

...

Четвертый день. Полуфинал.

Его соперником стал Чжао Ушуан — мастер на пике начальной стадии второго класса, уступавший Чжоу Юанькаю лишь самую малость.

Чэнь Мо глубоко вздохнул и поднялся на помост.

Чжао Ушуан вежливо поклонился:

— Младший брат Линь, будь снисходителен.

Чэнь Мо молча обнажил клинок.

Этот бой продлился всего двадцать ходов. Стиль Чжао Ушуана был легким и неуловимым, его меч порхал словно бабочка. Но Чэнь Мо было плевать на изящество. Он просто пер напролом, игнорируя выпады соперника.

Удар меча — ответный взмах сабли. Еще один удар — и снова тяжелый выпад в ответ. На пятнадцатом выпаде скорость Чжао Ушуана заметно упала, и в тот же миг холодная сталь сабли Чэнь Мо коснулась его шеи.

— Я признаю поражение, — горько усмехнулся Чжао Ушуан.

Чэнь Мо убрал оружие, вежливо поклонился и сошел с арены под неистовый рев трибун.

— Да он просто безумец! Дерется яростно и беспощадно! Будем звать его Бешеным Волком!

— Бешеный Волк! Бешеный Волк!

— Быть может, этот парень действительно сможет бросить вызов самому Шэнь Лююню!

----------

Вступление во внутренние покои и Хранитель Зала Наказаний

После череды изнурительных, жестоких поединков Чэнь Мо, опираясь на свою Истинную ци Сюаньцин и скрывая имя под грозным прозвищем Бешеный Волк, с боем прорвался в финальное противостояние.

Теперь он стоял на выжженной солнцем арене. Напротив него, расслабленный и уверенный в себе, замер Шэнь Лююнь — признанный гений номер один во внешнем дворе Ордена Пурпурных Одежд. В свои девятнадцать лет Шэнь Лююнь уже достиг пика второго ранга и в любой момент мог совершить прорыв в первый. Поговаривали, что его мастерство владения мечом вызывало зависть даже у признанных мастеров среди учеников внутренних покоев.

Шэнь Лююнь окинул соперника оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулся:

— А ты силён, младший брат Линь.

— Сносно, — сдержанно кивнул Чэнь Мо.

— Твою тактику я уже разгадал, — продолжал Шэнь Лююнь, слегка покачивая эфесом оружия. — Ты просто прёшь напролом, принимая все удары на себя, и ждёшь, пока соперник совершит ошибку. Так ты и побеждал.

Чэнь Мо промолчал, лишь крепче сжав рукоять своего клинка.

— Но со мной этот фокус не пройдёт. — Шэнь Лююнь с тихим шорохом обнажил меч. — Против моего клинка твоя защита не выстоит.

Чэнь Мо тоже выхватил оружие, его лезвие тускло блеснуло под лучами солнца:

— Попробуй.

Они сошлись мгновенно.

Первый выпад — и клинок Чэнь Мо с оглушительным звоном отлетел в сторону. Руку до самого плеча пронзила острая, парализующая онемением боль.

Второй выпад — и его Истинная ци Сюаньцин лопнула, точно мыльный пузырь. На груди Чэнь Мо расплылась багровая полоса, окрашивая одежду кровью.

Третий выпад — он даже не успел моргнуть, как холодное остриё меча уже упёрлось ему прямо в кадык.

Чэнь Мо застыл, не смея пошевелиться.

Три удара. Всего три удара — и сокрушительное поражение.

На мгновение над ареной повисла оглушительная тишина, а затем толпа буквально взорвалась неистовым рёвом.

— Шэнь Лююнь! — надрывали глотки ученики. — Непобедимый меч Лююнь! Гений внешнего двора по праву носит своё имя!

Шэнь Лююнь плавно убрал оружие в ножны и вежливо сложил ладони:

— Благодарю за бой.

Чэнь Мо продолжал стоять на месте. Он опустил взгляд на кровоточащий порез на груди и погрузился в долгое, мрачное молчание. Пропасть. Вот она, настоящая пропасть между посредственностью и истинным гением. Он из кожи вон лез, чтобы выдержать больше сорока ударов Чжоу Юанькая. Он выстоял против более чем двадцати яростных атак Чжао Ушуана. Но перед Шэнь Лююнем он оказался бессилен. Три выпада — и всё кончено.

Глубоко вздохнув, Чэнь Мо совладал с эмоциями и ответил ритуальным жестом:

— Спасибо за урок.

Он развернулся и сошёл с помоста. За его спиной Шэнь Лююня уже качала на руках восторженная толпа.

Так завершилось великое состязание внешнего двора. Заняв почётное второе место под прозвищем Бешеный Волк, Чэнь Мо добился своей цели — он заслужил право войти во внутренние покои!

Этот триумф несказанно обрадовал Линь Ваньэр. Чэнь Мо получил щедрую долю ресурсов для тренировок, и его будущее казалось безоблачным. Однако, вопреки всеобщим ожиданиям, он не заперся в уединённой обители ради упорных медитаций. Вместо этого он совершил неожиданный манёвр: отказался от привилегированного статуса практикующего ученика и добровольно вызвался ведать рутинными делами ордена.

Чэнь Мо трезво оценивал свои силы. Его талант во внешнем дворе считался средним или чуть выше среднего, но среди элиты внутренних покоев он неизбежно оказался бы на самом дне. Обычный путь совершенствования не сулил ему никаких перспектив. Зато добровольный уход в тень позволял занять тёплое местечко и извлекать из этого немалую выгоду.

Разумеется, этот шаг он предварительно обсудил с Линь Ваньэр. Благодаря её покровительству Чэнь Мо без труда перевёлся в Зал Наказаний, став одним из Хранителей под началом Великого Старейшины — должность весьма влиятельная и почётная.

Время потекло незаметно. Миновало четыре года.

Орден Пурпурных Одежд. Зал Наказаний.

Чэнь Мо сидел за массивным письменным столом, неторопливо листая папки с дознаниями. Все эти четыре года, прикрываясь именем Великого Старейшины, он тайно сколачивал собственный отряд верных людей, названный «Теневыми Волками». Эта группировка стала грозным тайным оружием в руках Линь Ваньэр.

Конечно, пользуясь чужим покровительством, приходилось платить по счетам. Чэнь Мо без лишних вопросов брал на себя самую грязную и опасную работу для Линь Ваньэр. Он действовал настолько безупречно и аккуратно, что даже Великий Старейшина проникся к нему искренним расположением.

Что примечательно, погрязнув в мирских делах, Чэнь Мо не забросил тренировки. Зал Наказаний оказался невероятно доходным местом: «подношения» текли рекой. Обильно сдобрив путь ресурсами, он сумел подняться до пика второго ранга, и от заветного первого ранга его отделял лишь один шаг.

«И сколько же лет уйдёт на то, чтобы перешагнуть эту невидимую черту?» — со вздохом подумал он.

В этот момент за окном послышались лёгкие шаги. В комнату бесшумно скользнул силуэт в чёрном одеянии и опустился на одно колено:

— Господин, от Хранителя У есть вести.

Чэнь Мо медленно поднял голову. Хранитель У. У Тяньдэ. Это имя и это лицо он выжег в своей памяти на целых две жизни вперёд.

— Говори, — приказал он.

— Три дня назад У Тяньдэ тайно покинул орден с секретным поручением, — вполголоса доложил соглядатай. — Только что пришло известие: задание выполнено, он возвращается. Однако...

— Что «однако»?

— Он тяжело ранен. Сопровождавшие его ученики почти все перебиты, сейчас с ним от силы три-четыре человека охраны. Они движутся со стороны ущелья Цинфэн.

Чэнь Мо закрыл свиток, и его губы тронула едва заметная, хищная усмешка. Ущелье Цинфэн. Он прекрасно знал те места: отвесные скалы с обеих сторон и узкая, зажатая в тиски тропа посередине — идеальная ловушка.

— Передай «Теневым Волкам» — общий сбор, — Чэнь Мо поднялся из-за стола. — Выступаем в ущелье Цинфэн. Устроим засаду.

— Слушаюсь! — выдохнул лазутчик и растворился во мраке.

Чэнь Мо подошёл к окну. Солнце лениво катилось к горизонту, окрашивая облака в багровые тона. Сумерки сгущались над горами. Девять лет. Девять долгих лет ожидания с тех пор, как его семью вырезали в прошлой жизни. Девять лет смирения и притворства в этой. Сегодня круг замкнётся.

*

Ущелье Цинфэн.

Ночь полностью вступила в свои права. Лунный свет не мог пробиться сквозь нависающие кручи, и ущелье утопало в непроглядной тьме. Лишь изредка тишину нарушал унылый стрёкот цикад.

У Тяньдэ покачивался в седле, его лицо было мертвенно-бледным, а грудь стягивали толстые слои бинтов, сквозь которые проступила запекшаяся, почерневшая кровь.

— Долго ещё до ордена? — хрипло спросил он.

Ехавший рядом ученик поспешил ответить:

— Хранитель, минуем это ущелье, и через полчаса будем на месте.

У Тяньдэ слабо кивнул и пришпорил коня. Это задание, казавшееся поначалу лёгкой прогулкой, обернулось кровавой бойней. Он сам словил два сабельных удара и один укол мечом, едва не отправившись на тот свет. Но дело сделано. Когда он вернётся в орден и залечит раны, с его нынешней силой вполне можно будет замахнуться на место старейшины. От этих мыслей на душе у У Тяньдэ стало немного теплее.

Отряд углубился в теснину. Скалы смыкались над головой, тропа сужалась. Вдруг У Тяньдэ резко натянул поводья. Что-то было не так. Слишком тихо. Даже цикады внезапно умолкли.

— Стоять! — глухо скомандовал он.

И в то же мгновение на утёсах над их головами вспыхнули десятки факелов. Сверху обрушился яростный ливень стрел.

— Засада! — в панике закричали выжившие ученики, выхватывая мечи, но было слишком поздно.

Густая туча стрел с глухим свистом вонзалась в плоть. Наконечники зловеще поблёскивали синевой — яд был смертоносным. Раздались истошные вопли. У Тяньдэ пытался отбиваться мечом, но стрел было слишком много. Израненный, ослабевший, он не успевал реагировать: стрелы впились ему в плечо, в бедро.

— А-а-ах! — взвыл он, вылетая из седла и катясь по острым камням.

Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. В ущелье воцарилась гробовая тишина.

У Тяньдэ с трудом приподнялся, привалившись спиной к валуну, и судорожно хватал ртом воздух. Яд из ран уже проникал в кровь, конечности наливались свинцовой тяжестью.

— Кто... какая тварь посмела напасть на меня?! — прохрипел он в темноту. — Вы хоть знаете, кто я? Я Хранитель внутренних покоев Ордена Пурпурных Одежд! Жить надоело?!

Ему никто не ответил. Из темноты бесшумно, один за другим, начали выходить люди в чёрном. Во главе шёл человек с закрытым маской лицом, видны были только его глаза. У Тяньдэ вгляделся в этот холодный взгляд, и внутри у него шевельнулось смутное узнавание.

— Ты... кто ты такой?

Незнакомец не ответил. Он неторопливо подошёл ближе, поднял руку и медленно стянул маску. Лунный свет озарил его лицо.

Зрачки У Тяньдэ сузились от шока.

— Ты... Бешеный Волк?! Линь Мо!

Тот самый Хранитель Зала Наказаний, преданный пёс Линь Ваньэр, чья слава в ордене гремела в последние годы.

— Ты?! — вскричал У Тяньдэ, содрогаясь от гнева и ужаса. — Линь Мо! Ты с ума сошёл?! Убийство единоверцев по ордену — это смертный приговор! Ты хоть понимаешь?!

Чэнь Мо смотрел на него сверху вниз. Его взгляд был холодным и неподвижным, словно застоялая болотная вода.

— Убийство единоверцев? — Чэнь Мо тихо усмехнулся. — Если вырезать всех до единого, кто узнает, что это сделал я?

У Тяньдэ прошиб ледяной пот. Он попытался подняться, но ноги его уже совершенно не слушались.

— За... за что ты хочешь меня убить? — прохрипел он. — У нас ведь никогда не было вражды!

Чэнь Мо промолчал. Он медленно потянул из ножен саблю. Сталь хищно блеснула в бледном лунном свете.

У Тяньдэ уставился на лезвие, и в его угасающем разуме вдруг вспыхнула страшная догадка:

— Погоди... Ты сказал... вырезать всех... Кого... кого ещё ты задумал убить?!

Чэнь Мо опустился на корточки, поравнявшись с ним лицами.

— А ты как думаешь?

Сердце У Тяньдэ пропустило удар. В глазах стоящего перед ним юноши не было ни ярости, ни жажды крови — там царил лишь глубокий, выстраданный покой человека, который ждал этого момента слишком долго.

— Безумец... ты проклятый безумец! — в панике заверещал У Тяньдэ, пытаясь отползти назад. — Я Хранитель внутренних покоев! Мой учитель — Старейшина Правопорядка! Если ты убьёшь меня, тебе не жить!

Чэнь Мо проигнорировал его угрозы и молча замахнулся саблей. Взмах, свист стали.

— А-а-а-а!

Левая кисть У Тяньдэ отлетела в сторону, фонтанируя кровью. Его истошный крик боли заметался между скал.

Чэнь Мо снова поднял саблю.

Правая рука. Отсечена.

— А-а-а-а-а!!!

У Тяньдэ забился в конвульсиях. От дикой боли, яда и кровопотери его сознание начало уплывать.

— Тварь... безумная тварь... — бессвязно шептал он, захлёбываясь слюной и кровью. — «Я из-под земли тебя достану... Орден сотрёт тебя в порошок... Глава лично снимет с тебя шкуру...»

Чэнь Мо нанёс третий удар.

Левая нога. Отсечена.

У Тяньдэ больше не мог кричать. Он лишь крупно дрожал, издавая горлом жуткие хрипящие звуки.

Чэнь Мо смотрел на его мучения со всё тем же ледяным спокойствием.

— Орден Пурпурных Одежд? — негромко произнёс он. — Не переживай. Очень скоро весь твой орден отправится вслед за тобой.

Глаза У Тяньдэ округлились от ужаса, он попытался что-то сказать, но из его рта вырывалось лишь бульканье.

Чэнь Мо нанёс последний удар.

Правая нога. Отсечена.

----------

В погоне за величием

У Тяньдэ лежал в расширяющейся луже собственной крови. Лишённый конечностей, он походил на обрубок мерзкого червя. Его губы беззвучно шевелились — то ли выплёвывая последнее проклятие, то ли умоляя о пощаде.

Чэнь Мо наклонился к нему, вглядываясь в угасающие зрачки, полные первобытного страха и бессильной злобы.

— Хочешь знать, почему я убиваю тебя? — негромко спросил он.

У Тяньдэ лишь дико вращал глазами.

Чэнь Мо заговорил медленно, растягивая каждое слово:

— Помнишь деревню Чэньцзя много лет назад? В прошлой жизни меня звали... Чэнь Мо.

Глаза У Тяньдэ расширились до предела, в них отразилось абсолютное, неописуемое потрясение. Но осознать это до конца он не успел. Сабля опустилась вновь, и всё стихло.

Чэнь Мо глубоко, облегчённо вздохнул. Тяжёлый ком, давивший на грудь долгие годы, наконец наполовину растаял. Оставшаяся половина уйдёт лишь тогда, когда Орден Пурпурных Одежд перестанет существовать.

*

— Господин, тут кое-что есть, — один из подручных протянул ему извлечённую из вещей мертвеца изящную нефритовую шкатулку.

Чэнь Мо взял её и приоткрыл крышку. Внутри, источая едва заметное тепло и мягкое сияние, покоился огненно-красный плод.

— Это же... Алый плод?

— Да, господин! Я слышал о таком, — благоговейно прошептал подчинённый. — Он способен укрепить внутреннюю силу и помочь преодолеть самый упрямый барьер в развитии. Истинное сокровище!

Очевидно, именно ради этой диковины У Тяньдэ рисковал жизнью. Но теперь сокровище принадлежало Чэнь Мо.

Три дня спустя Чэнь Мо объявил о закрытой медитации.

Проглотив Алый плод, он ощутил, как в его животе зародился настоящий пожар. Горячий поток энергии хлынул по меридианам, грозя разорвать их на части. Стиснув зубы, Чэнь Мо раз за разом направлял эту бушующую силу по кругу согласно Канону Сюаньцин, штурмуя заветный барьер.

Десять дней. Двадцать дней. Месяц. Два месяца...

Лишь спустя три месяца ворота его уединённого дворика распахнулись.

Чэнь Мо вышел наружу. Он заметно осунулся и похудел, но его взгляд сиял невиданной остротой.

Мастер первого ранга!

Ожидавшие его снаружи бойцы «Теневых Волков» ошеломлённо замерли на мгновение, а затем как один рухнули на колени:

— Поздравляем господина с прорывом!

Чэнь Мо небрежным жестом велел им подняться.

Воин первого ранга в Ордене Пурпурных Одежд считался элитой. Во внутренних покоях, не считая нескольких личных учеников патриарха, мало кто мог похвастаться такой силой. Выше стоял лишь ранг Хоутянь — удел самого главы ордена, глав залов и старейшин.

Чэнь Мо посмотрел на свои ладони. Первый ранг. Но он прекрасно понимал цену этого успеха. Алый плод помог ему пробить стену, но это был его предел. С его убогими меридианами — всего два меридиана и три канала — первый ранг являлся абсолютным потолком. Мечтать о ранге Хоутянь без чуда было бессмысленно.

«Если только...» — он невольно коснулся груди, где лежал свиток с Каноном Сюаньцин. — «Если только эта загадочная техника не таит в себе нечто большее».

Возвращение Чэнь Мо в орден наделало немало шуму. Двадцать пять лет — и уже мастер первого ранга! Даже для внутренних покоев это было выдающимся достижением. Кто-то поздравлял его, кто-то завидовал, а кто-то ядовито шептался за спиной.

— Надо же, Хранителю Лин улыбнулась удача.

— Не иначе как наткнулся на редкое сокровище.

— И как удачно совпало... Хранитель У погиб, а наш выскочка тут же пошёл на взлёт...

Чэнь Мо лишь вежливо улыбался в ответ на эти шпильки, не вступая в споры, и сразу же отправился на доклад к Линь Ваньэр.

При виде его Линь Ваньэр удивлённо приподняла брови:

— Первый ранг?

Чэнь Мо почтительно поклонился:

— Всё благодаря вашей поддержке, старшая сестра.

Линь Ваньэр снисходительно усмехнулась:

— Это твоя собственная заслуга.

Она восседала на возвышении, и исходящая от неё аура Истинной ци заставила Чэнь Мо внутренне содрогнуться. Давление было несоизмеримо сильнее, чем раньше. Оно ощущалось как неподъёмная каменная глыба.

«Она... на ступени Хоутянь?» — пронеслось у него в голове.

— Старшая сестра, вы... совершили прорыв на уровень Малого Хоутянь? — озвучил он свою догадку.

Линь Ваньэр небрежно повела плечом:

— Всего лишь Малый Хоутянь...

Чэнь Мо мысленно сопоставил факты. В мире боевых искусств воины делились на третий, второй и первый ранги. Выше стоял ранг Хоутянь, разделявшийся на Малый Хоутянь, Великий Хоутянь и Пик Хоутянь.

Малый Хоутянь в двадцать четыре года! Это было немыслимо. За всю вековую историю Ордена Пурпурных Одежд подобных гениев не рождалось. Главный ученик главы ордена, Хоу Фанцзе, на чьё обучение тратились колоссальные ресурсы, достиг Малого Хоутянь лишь к тридцати шести годам. Линь Ваньэр была моложе его на двенадцать лет, а уже сравнялась с ним в силе.

— Вашему таланту нет равных, старшая сестра, — искренне произнёс Чэнь Мо.

Линь Ваньэр отмахнулась:

— Малый Хоутянь — это лишь ступень. Вот когда я достигну Великого Хоутянь, тогда действительно стану непобедимой среди молодого поколения. — Она пристально посмотрела на него. — Как продвигаются дела с моими «Теневыми Волками»?

— Благодаря вашему покровительству, сейчас в отряде насчитывается семнадцать мастеров третьего ранга и пятеро, только что совершивших прорыв во второй. Все они преданы вам до конца и готовы к любым приказам, — отчеканил Чэнь Мо.

Линь Ваньэр довольно кивнула. За эти годы «Теневые Волки» не раз доказывали свою полезность, избавляя её от необходимости марать руки. Чэнь Мо решал любые деликатные вопросы быстро, тихо и без лишних следов.

— Продолжай в том же духе, — пообещала она. — Я не забуду твоих трудов.

Чэнь Мо склонился в глубоком поклоне:

— Готов служить вам верой и правдой, старшая сестра.

После этого разговора Чэнь Мо окончательно ушёл в тень. Он понимал, что первый ранг — его естественный предел. Дальше продвигаться можно было лишь крупица за крупицей, постигая Канон Сюаньцин, на что могли уйти десятилетия. Поэтому он оставил бесплодные попытки прорыва и сосредоточился на изучении сути своей техники.

Дни тянулись за днями. Днём он разбирался с бумагами в Зале Наказаний, а по ночам вчитывался в строки Канона, выискивая скрытый смысл. И параллельно ждал. Ждал того самого момента, когда сможет нанести Ордену Пурпурных Одежд сокрушительный удар.

И этот шанс представился очень скоро.

— Близится девяностолетний юбилей главы ордена, — как-то буднично произнёс Великий Старейшина, восседая во главе стола в Зале Наказаний.

Чэнь Мо стоял поодаль, почтительно опустив руки:

— Слушаю вас, учитель.

— На торжество съедутся мастера со всей Поднебесной. Будут представители всех крупных сект, — Великий Старейшина пристально посмотрела на него. — И именно на этом пиршестве глава объявит имя своего преемника.

Сердце Чэнь Мо пропустило удар. Преемник главы. Всем было известно, что претендентов двое.

Первый — Хоу Фанцзе, любимый ученик главы ордена, тридцатишестилетний мастер Малого Хоутянь, которого тот вырастил как собственного сына. Второй — Линь Ваньэр, двадцатичетырёхлетняя гениальная ученица Великого Старейшины, находящаяся в шаге от Великого Хоутянь.

По логике вещей, шансы Линь Ваньэр были куда выше. С её феноменальным талантом она гарантированно станет мастером стадии Сяньтянь в будущем. Но была одна деталь: глава ордена был чрезвычайно упрям и предвзят. Хоу Фанцзе был для него родным человеком. И если старик решит пойти наперекор здравому смыслу и передать бразды правления своему любимчику...

Чэнь Мо поднял глаза на Великого Старейшину. Тот тоже внимательно изучал его лицо.

— Лин Мо, что ты думаешь по этому поводу? — спросил старик.

Чэнь Мо на мгновение задумался, а затем твёрдо произнёс:

— Позвольте мне высказать дерзкую мысль, учитель.

— Говори.

— Трон главы должен занимать достойнейший. Талант старшей сестры Ваньэр не имеет равных в ордене. Если глава... проявит упрямство и назначит старшего брата Хоу, это вызовет бунт среди учеников.

Великий Старейшина прищурился:

— И к чему ты клонишь?

Чэнь Мо прямо встретил его взгляд:

— Моё скромное предложение таково: если на пиру глава назовёт преемницей старшую сестру, мы смиренно примем это решение. Но если нет... — Он сделал паузу, чеканя слова. — Тогда мы должны нанести удар первыми.

Великий Старейшина промолчал. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Чэнь Мо стоял неподвижно, затаив дыхание.

Наконец старик медленно произнёс:

— Иди. Мне нужно подумать.

Чэнь Мо откланялся. Он видел, что Великий Старейшина колеблется. А значит, нужно было подлить масла в огонь, чтобы разжечь этот пожар.

Тем же вечером Чэнь Мо собрал всех «Теневых Волков».

— Братья! Сегодня я предлагаю вам поставить на кон всё и вырвать для себя великое будущее! — его голос гремел под сводами тайного убежища. — Готовы ли вы пойти со мной?!

Двадцать с лишним голосов слились в едином яростном выдохе:

— Мы готовы, господин!

Глубокой ночью Чэнь Мо привёл своих людей к покоям Великого Старейшины и Линь Ваньэр. Вся группа опустилась перед ними на колени.

— Мы готовы расчистить путь для старшей сестры! — твёрдо произнёс Чэнь Мо. — Примите решение, пока не поздно.

Линь Ваньэр смотрела на него со сложным чувством. Она знала, сколько грязных дел Чэнь Мо провернул ради неё за эти годы. Но раньше она думала, что им движет лишь жажда наживы и желание выслужиться. А теперь он стоял здесь, готовый вести своих людей на смерть ради её триумфа.

Помолчав, она спросила:

— Лин Мо, ты действительно всё обдумал?

— Я сделал свой выбор, старшая сестра, — Чэнь Мо поднял голову, его взгляд был прямым и чистым.

В груди Линь Ваньэр всколыхнулась волна безумной гордости и решимости:

— Хорошо! Если мы добьёмся успеха, я вас озолочу!

В ту же ночь они предстали перед Великим Старейшиной.

— Учитель, благословите нас, — тихо произнесла Линь Ваньэр, опускаясь на колени.

Старик долго смотрел на свою любимую ученицу. Он сам воспитал её. Двадцать четыре года, Малый Хоутянь... Невероятный, пугающий дар. Чего стоил этот Хоу Фанцзе? Тратил горы ресурсов, чтобы к сорока годам еле-лее доползти до той же ступени. С какой стати этот посредственность должен занять трон?

Великий Старейшина тяжело вздохнул и наконец произнёс:

— Трон главы займёт достойнейший.

Он поднялся, подошёл к Линь Ваньэр и бережно поднял её с колен:

— Если его ученику дозволено примерить корону, почему моя ученица должна уступать?

Глаза Линь Ваньэр блеснули от подступивших слёз. Старик повернулся к Чэнь Мо, в его взгляде читалось искреннее одобрение:

— Лин Мо, я ценю твою преданность. Действуй без оглядки. Любые ресурсы, какие понадобятся, будут в твоём распоряжении.

Чэнь Мо склонился:

— Благодарю вас, Великий Старейшина.

— Если всё выгорит... — тихо добавил старик, и в его глазах промелькнул алчный огонёк. — Я тебя не обижу.

Чэнь Мо опустил голову, пряча торжествующую усмешку. Он прекрасно понял этот взгляд. У Великого Старейшины были свои скрытые мотивы. Линь Ваньэр слишком молода и неопытна, чтобы сразу возглавить орден. Понадобится переходная фигура. И этой фигурой, конечно же, станет сам Великий Старейшина. Он побудет главой, насытится властью, а затем передаст трон ученице. И слава, и власть — всё в одни руки.

«Прекрасно», — подумал Чэнь Мо. — «Каждый преследует свои цели. Тем громче будет падение».

Он посмотрел в окно. Вдалеке, на самой вершине горы, сияли огни резиденции главы ордена. Девяностолетний юбилей, день, когда соберётся вся элита Поднебесной... Это будет идеальный день для резни.

----------

Трон главы займёт достойнейший!

За три месяца до великого торжества к Чэнь Мо неожиданно пришли несколько слуг-чернорабочих из деревни Линьцзя. Они явились не просить о помощи или покровительстве. Они пришли прощаться.

Проведя десять лет на самых грязных работах в ордене, они растеряли всю былую юношескую спесь. Тяжёлый повседневный труд согнул их спины, а в глазах двадцатилетних парней поселилась тоскливая старость. Они говорили тихо, испуганно, постоянно кланяясь.

Сколько мальчишек уходит в большой мир за славой, и сколько из них возвращается домой с триумфом? Путь боевых искусств безжалостен к простым людям.

— Простите за беспокойство, Хранитель Лин, — робко проговорил один из них. — Вы — гордость нашей деревни Линьцзя! Старшая сестра Ваньэр теперь слишком высоко, нам до неё не дотянуться... Передайте ей, пожалуйста, наш прощальный поклон.

Чэнь Мо не стал их отговаривать. Он лишь накрыл для них прощальный стол и щедро одарил серебром на дорогу — дань былому соседству.

— Доброго вам пути, — тихо напутствовал он земляков.

Теперь в Орден Пурпурных Одежд из выходцев деревни Линьцзя остались только он и Линь Ваньэр.

Глядя вслед уходящим фигурам, Чэнь Мо внезапно ощутил укол тоски по дому, по маленькой сестрёнке Сяоцао и отцу. «Интересно, зацвела ли уже персиковая косточка?..» — подумал он.

*

В день юбилея Орден Пурпурных Одежд преобразился до неузнаваемости. Такого великолепия здесь не видели никогда.

Вся гора утопала в праздничном убранстве: от подножия до самой вершины тянулись ковры из красного шёлка, повсюду висели расписные фонарики. Людской поток казался бесконечным. Прибывали именитые главы кланов, предводители банд, бродячие мастера, отшельники и даже высокопоставленные чиновники из императорского двора.

Ещё пару десятков лет назад о таком и мечтать не смели. Тогда Орден Пурпурных Одежд влачил жалкое существование на задворках третьеразрядных сект, и на их приглашения никто даже не смотрел. Но времена изменились. Желая обуздать хаос в Поднебесной, империя Цанлань принялась активно поддерживать праведные ордена.

Ордену Пурпурных Одежд повезло поймать этот попутный ветер. За считанные годы он превратился в одного из трёх столпов праведного пути, встав в один ряд с древними Храмом Тяньинь и Обителью Чжэньу.

Люди в мире боевых искусств прагматичны до мозга костей. Есть сила — будет и уважение. Поэтому сегодня на пир явились абсолютно все.

*

Чэнь Мо стоял у главных ворот, нацепив на лицо безупречную, вежливую маску радушного хозяина.

— Глава Чжан, милости просим.

— Вождь Ли, наслышан о ваших подвигах, проходите.

— Старейшина Ван, ваше присутствие — великая честь для нас...

К концу дня у него уже сводило челюсть от фальшивых улыбок. Охрана ворот, досмотр гостей, проверка приглашений — работа неблагодарная и утомительная, но статусная. Стоять на входе и лично приветствовать элиту Поднебесной позволяло завести полезные знакомства.

Проверяя свитки, Чэнь Мо мысленно вёл подсчёт. Сегодня ему исполнилось двадцать пять лет. Ровно десять лет с тех пор, как он покинул родную деревню Линьцзя.

Тогда, десятилетие назад, пятнадцатилетним юнцом он уходил вслед за караваном ордена. Прощаясь с сестрой, он вложил в её ладошку персиковую косточку и велел посадить в саду:

— Когда дерево зацветёт и принесёт плоды, я вернусь к тебе.

Должно быть, персик уже давно вырос и расцвёл. А Сяоцао сейчас уже восемнадцать — совсем взрослая стала. Чэнь Мо подумал об этом, и его губы тронула мягкая улыбка. Если всё пройдёт удачно, скоро он сможет вернуться домой. Обнять отца, сестру, посидеть под сенью того самого персика.

— Хранитель Лин? — вежливый голос прервал его размышления.

Чэнь Мо встряхнул головой и увидел перед собой круглого, как бочка, главу секты, терпеливо протягивающего приглашение.

— Ах, простите мою рассеянность, — Чэнь Мо быстро проверил свиток. — Глава Чжан, добро пожаловать.

Толстяк с добродушным смешком скрылся за воротами. А Чэнь Мо продолжил нести службу. Вскоре над горой поплыл глубокий, гулкий звон колокола, возвещающий о начале великого пира.

*

В главном зале ордена яблоку негде было упасть.

Глава ордена восседал на возвышении, так и сияя от гордости. Девяностолетний старик выглядел бодрым шестидесятилетним мужчиной — с его развитием на пике Великого Хоутянь он запросто мог прожить ещё полвека.

Рядом с ним стоял статный мужчина средних лет с благородной осанкой и острым, пронзительным взглядом. Это был Хоу Фанцзе, любимый ученик главы. Тридцать шесть лет, Малый Хоутянь — выдающийся результат для любого мастера в Поднебесной. Если бы не Линь Ваньэр.

Увы, гениальная девушка затмила его успехи, заставив вечно довольствоваться вторым местом.

Хоу Фанцзе вежливо беседовал с гостями, но его взгляд то и дело косился в противоположный конец зала. Там, окружённая толпой восторженных последователей, сидела Линь Ваньэр в своих неизменных пурпурных одеждах, холодная и неприступная, словно ледяная дева. Хоу Фанцзе отвернулся, и его улыбка на мгновение угасла. Ничего. Сегодня всё изменится. Учитель уже твёрдо решил объявить его имя. Каким бы гением ни была Линь Ваньэр, трон главы достанется ему.

*

Празднество длилось три дня.

В первый день принимали гостей и пировали.

Во второй день устраивали дружеские поединки и вели философские споры о пути воина.

На третий день наступила развязка.

Зал замер в предвкушении. Гости ждали объявления имени преемника. Это было важнейшее событие, способное перекроить карту влияния во всей Поднебесной.

Глава ордена величественно поднялся со своего места и откашлялся. Шум мгновенно стих.

— Друзья, сегодня мой девяностолетний юбилей, и я безмерно благодарен каждому из вас за визит...

После дежурных любезностей он перешёл к главному:

— Годы берут своё. Хоть я и нахожусь в силе, я принял решение уйти в глубокое уединение, дабы совершить попытку прорыва на уровень Сяньтянь! Орден не может оставаться без предводителя, и сегодня я назову имя того, кто примет бразды правления...

Договорить ему не дали.

— Позвольте слово, глава, — раздался звучный голос.

Присутствующие обернулись. Великий Старейшина медленно поднялся со своего места и неторопливо вышел на середину зала.

Улыбка Хоу Фанцзе мгновенно стёрлась, сменившись настороженностью. Глава ордена нахмурился:

— Великий Старейшина, что это значит?

Тот почтительно сложил ладони:

— Глава, вопрос преемственности слишком важен, чтобы решать его поспешно. У меня есть предложение... — Он обвёл взглядом притихший зал. — Трон главы должен занять достойнейший. Вместо того чтобы назначать преемника единоличным решением, устроим честное состязание среди молодого поколения. Пусть каждый желающий покажет, на что способен. Кто победит в честном бою — тот и возглавит орден.

Зал мгновенно взорвался удивлённым гулом.

Лицо главы потемнело от гнева:

— Великий Старейшина, ты смеешь подвергать сомнению мою волю?

— Ни в коем случае, глава, — спокойно ответил тот. — Это лишь предложение во благо ордена. Единоличное решение может показаться предвзятым. А честный поединок на глазах у лучших мастеров Поднебесной снимет все вопросы и станет достойным зрелищем. — Он повернулся к гостям и повысил голос:

— Что скажете, уважаемые гости? Разве это не самый справедливый путь?

На секунду воцарилось замешательство, а затем из толпы раздались одобряющие выкрики.

— Верно! Силу воина определяют кулаки, а не указы!

— Отличная мысль! Пусть покажут себя в бою!

— Так будет честно, и никто не сможет затаить обиду!

Глава ордена сидел бледный от ярости. Он видел, что идею поддержали больше половины присутствующих старейшин, хранителей и именитых гостей. Великий Старейшина времени зря не терял, подготовив почву заранее.

Но что он мог сделать? Начать спорить и навязывать свою волю на глазах у всей Поднебесной? Это выставило бы его тираном и пошатнуло авторитет ордена.

После долгого, гнетущего молчания глава наконец глухо произнёс:

— Хорошо. — Он смерил Великого Старейшину ледяным взглядом. — Пусть будет так. Объявляю открытое состязание.

Хоу Фанцзе похолодел. Он не ожидал такого коварного хода. Вместо открытого бунта соперники предложили самый «справедливый» вариант. Отказаться было нельзя — это сочли бы за трусость, и даже в случае назначения его никто бы не уважал.

Он посмотрел на Линь Ваньэр. Та грациозно поднялась и шагнула на арену в центре зала, одарив его лёгкой, почти издевательской улыбкой:

— Старший брат Хоу, прошу вас, окажите мне честь.

Хоу Фанцзе стиснув зубы и вышел навстречу. Они замерли друг напротив друга. В зале повисла мёртвая тишина.

Любимый ученик главы, тридцать шесть лет, Малый Хоутянь. И гениальная ученица Великого Старейшины, двадцать четыре года, Малый Хоутянь. Кто окажется сильнее?

*

Они сошлись в яростной схватке.

Мастера ступени Хоутянь обладали невероятной мощью: их внутренняя сила перерождалась в чистую Истинную ци, способную вырываться наружу разрушительными волнами. С каждым столкновением воздух со свистом содрогался, а ударные волны заставляли зрителей в первых рядах поспешно отступать назад.

Меч Хоу Фанцзе двигался стремительно и безжалостно, каждый выпад нёс смертельную угрозу. Линь Ваньэр же двигалась плавно, словно порхающая бабочка, уклоняясь от тяжёлых ударов с невероятной грацией.

Тридцать обменов ударами... Пятьдесят... Восемьдесят...

Они казались равными соперниками. Но опытные мастера в зале уже видели разницу: Линь Ваньэр вела бой легко и расслабленно, тогда как Хоу Фанцзе становился всё более дёрганным и нетерпеливым. Его подводили эмоции. Он слишком отчаянно жаждал победы. Ему нужно было доказать своё право на трон и вернуть утерянное величие.

На сотом ударе Линь Ваньэр внезапно сменила темп.

Её ладонь, окутанная фиолетовым свечением, пробила защиту соперника и сокрушительным ударом обрушилась ему на грудь. Хоу Фанцзе кубарем отлетел назад, тяжело рухнув на каменные плиты.

Зал ахнул.

— Линь Ваньэр победила!

— В двадцать четыре года одолеть тридцатишестилетнего старшего брата!

— Невероятный гений! Настоящее чудо!

Линь Ваньэр изящно опустила руки, её дыхание даже не сбилось. Она повернулась к побледневшему главе ордена и слегка поклонилась:

— Благодарю за науку, глава.

Старик сидел, стиснув зубы, не в силах вымолвить ни слова.

Хоу Фанцзе с трудом приподнялся, шатаясь от боли, но ноги подкосились, и он снова рухнул на колени:

— Нет! Всё было не так! — истошно закричал он. — Меня отравили! Моя ци заблокирована, я не мог сражаться в полную силу! Это подлый заговор!

Зал снова загудел.

Линь Ваньэр нахмурилась:

— Старший брат Хоу, нужно уметь проигрывать достойно. К чему эти грязные обвинения?

— Я не лгу! — хрипел Хоу Фанцзе, указывая на неё пальцем. — Мои каналы забиты! Это вы, прихвостни Великого Старейшины, подсыпали мне яд!

Великий Старейшина сурово оборвал его:

— Наглое враньё! Сваливать своё поражение на вымышленный яд — вот она, хвалёная гордость ученика главы!

Сторонники главы тут же ввязались в спор:

— Да всем известно, что вы спали и видели, как бы захватить власть!

— Справедливый бой, как же! Вы наверняка подстроили это ещё до начала пира!

Люди Великого Старейшины не остались в долгу:

— Закройте пасти! Ваш хвалёный гений просто оказался слабаком!

— Не умеете проигрывать — сидите дома!

Зал наполнился яростными выкриками, обстановка накалялась с каждой секундой. Но, будучи членами одного ордена, никто не решался пролить кровь первым — всё ограничивалось взаимными оскорблениями.

В обычных обстоятельствах эта ссора так и закончилась бы словесной перепалкой... Но не сегодня.

— Хватит тратить на них слова! — раздался громовой выкрик.

Из толпы стремительно выскочила фигура. Вспыхнула сталь, и клинок безжалостно раскроил череп ближайшему стороннику главы. Кровь брызнула во все стороны.

Окровавленный боец высоко поднял саблю и взревел:

— Братья Великого Старейшины, за мной! Смерть предателям!

Это был один из «Теневых Волков». По тайному приказу Чэнь Мо каждый из них стремился совершить великое деяние ради будущих наград!

Этот удар стал искрой, упавшей в бочку с порохом. Словесная перепалка в одно мгновение переросла в кровавую бойню.

— Убить их!

— Слава Великому Старейшине и сестре Ваньэр!

— Ради богатства и власти — круши!

Зал Наказаний погрузился в сущий ад. Вспышки Истинной ци, звон стали, предсмертные хрипы и яростные крики заполнили пространство. Сторонники двух фракций сошлись в беспощадной резне.

А приглашённые гости из других сект поспешно отступили в дальние углы, с интересом наблюдая за происходящим кошмаром.

— Ну надо же, настоящая резня!

— Вот это зрелище! Какая драма!

— Стоим тихо, не вмешиваемся. Пусть сами друг другу глотки перегрызут!

----------

Внутренний раскол и нашествие Семи Убийств

Сражение на вершине горы разгорелось с неистовой силой, быстро превратившись в настоящую кровавую баню.

Внутри величественного главного зала сошлись в смертельной схватке глава ордена и великий старейшина. Два мастера на пике ступени Великий Хоутянь обменивались сокрушительными ударами. От каждого столкновения их клинков во все стороны расходились яростные волны истинной ци, крушащие колонны и каменные плиты. Прочие воины не смели даже приблизиться к этому урагану разрушения, испуганно пятясь во тьму коридоров.

А снаружи, перед парадным входом, сторонники главы и приверженцы великого старейшины сошлись в беспощадной резне. Сверкали лезвия мечей, со свистом рассекали воздух сабли, а земля стремительно окрашивалась в багровый цвет от хлещущей крови и разлетающихся кусков плоти.

Чэнь Мо стоял у подножия, у самых массивных горных врат. До его ушей доносились глухие отголоски яростных криков и звон стали, долетавшие с вершины, но его лицо оставалось холодным и бесстрастным, словно высеченным из камня. Рядом с ним замерли полтора десятка молчаливых теней — его личные гвардейцы из отряда Теневые Волки.

— Мой лорд, на горе начался бой, — вполголоса доложил один из молодых бойцов, испуганно косясь на вершину.

Чэнь Мо лишь молча кивнул. Он знал это лучше других. Ведь этот кровавый хаос, эту братоубийственную бойню он сотворил собственными руками.

Именно он подсыпал яд в кубок Хоу Фанцзе. Отрава была растворена в дорогом вине. Когда Хоу Фанцзе осушал кубок, он еще благосклонно улыбался Чэнь Мо и дружески кивал ему.

Признаться честно, как первый ученик ордена, Хоу Фанцзе обладал поразительной бдительностью. Если бы не этот миг триумфа, когда парень упивался своей славой и успехом, у Чэнь Мо никогда не появилось бы и шанса отравить его.

Да и первого безумца, начавшего резню, тоже подослал он. Когда тот преданный брат из Теневых Волков с криком бросился с мечом на соратников, Чэнь Мо стоял в толпе и равнодушно смотрел, как его тело рассекают на куски. Все жертвы были принесены ради этого единственного мгновения.

Чэнь Мо поднял голову и устремил взор в непроглядную ночную тьму за воротами.

— Открывайте, — негромко приказал он. — Пора впустить наших дорогих друзей...

Один из гвардейцев растерялся:

— Каких друзей, господин? Там же, снаружи...

Чэнь Мо лишь медленно повернул к нему голову и окинул ледяным, пронизывающим взглядом. Воин мгновенно осекся, сглотнул подступивший к горлу ком и поспешил выполнять приказ.

Тяжелые, окованные железом створки горных врат со скрежетом поползли в стороны. Чэнь Мо достал из-за пазухи сигнальную трубку и резко выдернул чеку. С резким свистом в ночное небо взмыл багровый луч и взорвался ослепительной вспышкой, окрасив облака в кровавые тона. Огонь долго не угасал, зловеще мерцая во тьме.

Это был тайный знак Ордена Семи Убийств.

Зачем Чэнь Мо добровольно вызвался нести эту неблагодарную, тяжелую службу по охране ворот и досмотру проходящих? Да только ради этой секунды. Секунды, которую он терпеливо ждал долгих десять лет.

Вдали, сокрушая ночную тишину, раздался глухой, нарастающий гул конских копыт. Из непроглядного мрака начали выныривать бесчисленные фигуры в черных одеяниях. Словно бушующий прилив, они устремились к беззащитному Ордену Пурпурных Одежд.

Демонический Орден Семи Убийств нанес удар всеми своими силами. А врата Ордена Пурпурных Одежд были гостеприимно распахнуты настежь!

Возглавлял конницу суровый мужчина средних лет на вороном скакуне, сжимающий в руке тяжелую глефу. Заметив Чэнь Мо, он резко натянул поводья, заставив коня захрапеть, и смерил юношу оценивающим взглядом.

— Так это ты прислал весть? — спросил всадник.

Чэнь Мо спокойно кивнул.

— Отличная работа, — предводитель хищно оскалился.

Год назад, когда Чэнь Мо впервые тайно связался с Орденом Семи Убийств, предводитель не поверил ему. Любой здравомыслящий человек заподозрил бы неладное, если бы перспективный и уважаемый защитник чужого ордена без видимых причин решил переметнуться к врагам. Но решив, что попытка не пытка, он согласился на сделку. Кто же знал, что сегодня их ждет столь щедрый улов? Это был поистине бесценный подарок судьбы.

— С сегодняшнего дня... — мужчина зловеще улыбнулся и резко взмахнул рукой. — Орден Пурпурных Одежд сотрется из памяти этого мира! В бой!

Черная лавина воинов Семи Убийств хлынула сквозь открытые ворота, устремляясь вверх по горным тропам.

...

С появлением демонических захватчиков битва на вершине горы вмиг изменила свой характер. То, что начиналось как внутренняя усобица, переросло во внешнее вторжение.

Орден Пурпурных Одежд праздновал великий день, их бдительность была усыплена алкоголем, а внезапный раскол уже унес жизни лучших бойцов. Против хлынувшего во всеоружии Ордена Семи Убийств у них не оставалось ни единого шанса.

— Демоны прорвались на гору!

— Среди нас предатель! Врата открыты!

— Быстрее! Задержите их!

Предсмертные вопли, неистовые крики, звон ломающейся стали слились в единый, оглушительный гул безумия.

Чэнь Мо в окружении своих верных Теневых Волков неспешно поднимался по ступеням. Он шел медленно, внимательно вглядываясь в детали царившего вокруг хаоса.

У входа в главный зал на плитах уже покоились тела шести из десяти великих старейшин. Трупы лежали в самых неестественных позах, а кровь текла по ступеням настоящими ручьями. Глава ордена и великий старейшина все еще отбивались, но оба были тяжело изранены, их дыхание стало прерывистым, а движения — тяжелыми.

На каменной лестнице ничком лежал Хоу Фанцзе. Его тело было изрублено настолько свирепо, что превратилось в бесформенное месиво. На месте некогда холеного, сияющего спесью лица теперь красовался лишь кровавый фарш.

Чэнь Мо прошел мимо него, бросив мимолетный, равнодушный взгляд. «Когда ты упивался своим триумфом, мог ли ты представить, что закончишь жизнь так жалко?» — подумал он.

Он продолжил свой путь. На тренировочном плацу в луже собственной крови лежал еще один юноша, все еще сжимающий рукоять меча.

Шэнь Лююнь. Первый гений внешнего круга, победитель великого турнира четырехлетней давности. Каким же величественным и гордым он казался тогда! Теперь он был мертв. Его грудь насквозь пробила сабля, а остекленевшие глаза бессмысленно смотрели в темное небо.

Чэнь Мо отвел взгляд и пошел дальше. В его груди разливалось такое дикое, пьянящее чувство триумфа, что его невозможно было сдержать.

Десять лет. Десять лет унизительного терпения, тщательного планирования и жизни в тени. Сегодня его замысел наконец воплотился в жизнь.

Он смотрел на гибнущих учеников Ордена Пурпурных Одежд, на некогда высокомерных старейшин и защитников, которые теперь издыхали в грязи, словно шелудивые псы. Именно этого он и жаждал. Кровавый долг за уничтоженную деревню можно оплатить только полным истреблением виновных.

Да, многие из этих людей не имели прямого отношения к той давней резне. Но они носили пурпурные одежды, ели хлеб этого ордена и пользовались его благами. А значит, они заслужили право сгореть вместе с ним.

Чэнь Мо глубоко вдохнул пропитанный гарью воздух и поднял взор к небесам.

«Отец, мама... вы видите это там, на небесах? И ты, испуганный мальчик, что прятался тогда на задней горе деревни Чэньцзя... ты тоже видишь? Сегодня я свершил вашу месть».

Вдруг со стороны задней горы раздался протяжный, оглушительный рев. Этот старый, вибрирующий голос был настолько силен, что у всех присутствующих едва не лопнули барабанные перепонки. Сражающиеся замерли, испуганно оборачиваясь на звук.

Из глубин задней горы начала подниматься неописуемая, удушающая волна чудовищного давления.

Сяньтянь. Это была аура мастера ступени Сяньтянь! На этой ступени обычная истинная ци трансформируется в первозданную духовную энергию Сяньтянь, обретая сокрушительную мощь, противостоять которой простым смертным не под силу.

Лицо предводителя Семи Убийств мгновенно побледнело:

— Проклятье! У этих ублюдков в тылу прятался старый монстр Сяньтянь!

Не успело смолкнуть его предупреждение, как с небес камнем рухнула фигура, приземлившись прямо на черепичную крышу главного зала. Это был иссохший, похожий на обтянутый кожей скелет старик с копной седых волос, облаченный в простую серую робу. Вокруг его тела струились видимые потоки истинной энергии, отзываясь в воздухе едва слышными раскатами грома.

Верховный старейшина. Предыдущий глава Ордена Пурпурных Одежд. Он ушел в затворничество тридцать лет назад, и все считали, что он давно обратился в прах. Но старик выжил. Более того, он сумел совершить прорыв на ступень Сяньтянь, продлив свою жизнь еще на два столетия!

Старец окинул величественным взглядом расстилавшийся внизу кошмар. Его взор скользнул по заваленной трупами земле, задержался на незваных гостях из Семи Убийств и, наконец, остановился на главе ордена и великом старейшине.

— Хорошо. Очень хорошо, — заговорил он. Голос его был негромким, но каждое слово отчетливо зазвучало в ушах каждого воина. — Я провел в затворе тридцать лет, а стоило мне выйти, как я вижу, что вы режете друг друга, словно скот, да еще и привели в наш дом демоническую шваль.

Он медленно поднял иссохшую ладонь и резко опустил ее вниз.

Бум...

Полтора десятка бойцов Семи Убийств даже не успели издать крика — их тела мгновенно расплющило в кровавое месиво прямо на каменных плитах. Мощь мастера Сяньтянь была поистине чудовищной.

— Отступаем! — в ужасе завопил предводитель Семи Убийств. — Назад, живее!

Демонические воины, потеряв всякую отвагу, хлынули обратно к воротам, давя друг друга в панике.

Верховный старейшина не стал преследовать беглецов. Он лишь холодно взирал на них с крыши. Когда последний враг скрылся из виду, он перевел взгляд на дрожащего великого старейшину.

— Что скажешь в свое оправдание? — спросил старец.

Старейшина, бледный как полотно, рухнул на колени:

— Великий... Великий старейшина...

— Ты допустил междоусобицу ради жажды власти и навел на орден погибель. Какова твоя кара?

Старейшина открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Верховный старейшина лишь небрежно махнул рукавом. Тело старейшины взмыло в воздух, с глухим стуком врезалось в массивную колонну зала, и он рухнул наземь, выплевывая сгустки темной крови.

— Взять его, — бесстрастно скомандовал старик. — Вся ветвь великого старейшины виновна в мятеже. Разузнать все имена и вырезать до единого.

...

Чэнь Мо стоял в тени раскидистого дерева, прячась от чужих глаз, и тихо вздыхал. Сяньтянь. Кто же мог подумать, что у Ордена Пурпурных Одежд окажется козырь такого масштаба?

Он просчитал сотни вариантов, но этот старый монстр, просидевший тридцать лет в пещере, решил завершить прорыв именно сегодня. Чэнь Мо глубоко вздохнул, заставляя свое бешено колотящееся сердце успокоиться.

Он огляделся вокруг. Бойцы Теневых Волков все еще жались к нему, их лица были бледны от ужаса, а в глазах читалась полная растерянность. «А где же Линь Ваньэр?» — пронеслась мысль.

Он принялся выискивать ее взглядом и вскоре заметил девичью фигуру на самом краю площади. Линь Ваньэр была с головы до ног забрызгана кровью, но твердо стояла на ногах. Она бросила на Чэнь Мо долгий, полный сложных чувств взгляд, после чего резко развернулась и бросилась прочь, к горным тропам.

Несколько уцелевших сторонников главы попытались преградить ей путь, но она мимолетным взмахом руки отбросила их в сторону, ломая кости.

— Убейте девку! — взревел кто-то из толпы.

В завязавшейся кутерьме на нее набросились сразу несколько подоспевших мастеров Семи Убийств, среди которых были и сильные воины ступени Малый Хоутянь. Но к всеобщему изумлению, Линь Ваньэр лишь небрежно взмахнула мечом, мгновенно оборвав их жизни.

Вокруг ее тела забурлила невероятная по силе истинная ци. Мощная, необъятная, словно океан. Лишь в этот миг окружающие осознали страшную истину: Линь Ваньэр совершила прорыв прямо посреди кровавой сечи! Из Малого Хоутяня — сразу на ступень Великий Хоутянь!

Мастер Великого Хоутяня в двадцать пять лет! Пройдет совсем немного времени, и она станет живой легендой этого мира.

Чэнь Мо смотрел вслед убегающей девушке с тяжелым сердцем. «Эта женщина... она просто чудовищно опасна».

Затем он перевел взгляд на своих гвардейцев. Полтора десятка верных псов преданно смотрели на него.

— Господин, что нам делать дальше? — испуганно спросил один из них.

Чэнь Мо на мгновение замолчал. А затем молча развернулся и зашагал в противоположную от битвы сторону.

— Господин! — опешил боец. — Куда же вы?

Чэнь Мо не удостоил его ответом. Он лишь ускорял шаг, уходя все дальше в тень деревьев. Сзади доносились отчаянные крики:

— Господин! Вы же обещали, что мы добудем великую славу и богатство!..

А следом раздался хищный свист обнажаемых клинков и хруст разрубаемой плоти. Гвардия Теневых Волков — организация, которую он взрастил собственными руками, люди, готовые отдать за него жизнь, — все они были безжалостно вырезаны преследователями.

Но Чэнь Мо даже не обернулся. Мир боевых искусств суров и беспощаден, таков его закон. Им не в чем его винить.

Юноша скользнул в темный переулок между пристройками, легко перемахнул через высокую стену и скрылся в густых зарослях бамбукового леса, бесследно растворившись во тьме ночи.

----------

Персиковое дерево в цвету

Чэнь Мо бежал без остановки всю ночь. Он потерял счет времени и верстам, зная лишь одно: когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, его ноги все еще продолжали переставляться сами собой.

Спину нещадно жгло огнем. Там, глубоко между лопатками, застряла вражеская стрела. Погоня давно отстала, потеряв его след в лесной глуши, и лишь когда силы окончательно иссякли, Чэнь Мо рухнул на колени в каменистой лощине.

Кое-как переведя дух, он стиснул зубы и, ухватившись за древко, резко рванул стрелу наружу. Наконечник был с шипами. Вместе с металлом из раны вырвало приличный кусок плоти.

От невыносимой вспышки боли Чэнь Мо покрылся холодным потом, а его пальцы задрожали так сильно, что он едва не выронил верный кинжал. Кое-как нащупав за пазухой флакон с заживляющим порошком, он обильно засыпал рану и, оторвав полосу от подола своей некогда роскошной рубахи, накрепко перевязал плечо.

Закончив с этим, он устало привалился спиной к холодному валуну и уставился в небо. Оно было пронзительно-синим, а пушистые облака медленно плыли куда-то вдаль. Все точно так же, как вчера. Точно так же, как и во все дни за последние десять лет.

Вот только Орден Пурпурных Одежд уже никогда не станет прежним.

Чэнь Мо прикрыл глаза. В его памяти вновь замелькали картины минувшей ночи: безумная резня в главном зале, черная лавина воинов Семи Убийств, сокрушительный удар ладони Верховного старейшины и тот прощальный, нечитаемый взгляд Линь Ваньэр перед тем, как она растворилась в ночи. И, конечно же, предсмертные крики его Теневых Волков, угодивших в ловушку.

Ведь это он привел их туда. Он обещал им безбедное будущее и славу. А в итоге просто бросил умирать, спасая собственную шкуру.

Чэнь Мо вновь открыл глаза, глядя в безмятежную высь.

— Мир боевых искусств суров и беспощаден, таков его закон, — прошептал он пересохшими губами, словно пытаясь заглушить остатки совести.

Кое-как поднявшись на ноги, он упрямо зашагал вперед. В его голове осталась лишь одна-единственная мысль: он должен вернуться домой.

...

Десять долгих лет.

Чэнь Мо замер перед покосившейся деревянной калиткой своего родного дома, и в его груди защемило от странного, давно забытого чувства. Он медленно прошел внутрь двора. Несколько деревенских ребятишек, возившихся в дорожной грязи, с любопытством уставились на незнакомца, но вскоре потеряли интерес и вернулись к своей игре.

У самого порога юноша остановился. Посреди двора раскинуло свои ветви старое персиковое дерево. Оно заметно разрослось и теперь было сплошь усыпано нежно-розовыми, благоухающими цветами.

А в тени его кроны сидела девушка. На ней было простое платье из грубой домотканой материи, а длинные темные волосы были заплетены в аккуратную косу. Склонив голову, она сосредоточенно орудовала иглой, латая старую рубаху.

Чэнь Мо долго стоял молча, не смея нарушить эту мирную картину. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, девушка вздрогнула и подняла глаза.

Их взоры встретились. Игла с тихим звоном выскользнула из ее пальцев и упала на землю. Девушка оцепенела, а ее глаза медленно наполнились слезами.

— Брат...? — прошептала она, не веря собственным глазам.

Чэнь Мо приоткрыл рот, силясь что-то сказать, но горло сдавило спазмом. Десять лет. Когда он уходил, его маленькой сестренке было всего восемь. Хрупкая, похожая на тонкую соломинку девочка со слезами на глазах цеплялась за его рукав и спрашивала: «Брат, когда же ты вернешься?»

Теперь ей исполнилось восемнадцать. Она выросла, расцвела, и хоть в ее чертах все еще угадывался тот милый ребенок из прошлого, перед ним стояла прекрасная взрослая девушка.

Чэнь Мо ласково улыбнулся ей.

— Смотри, персиковое дерево зацвело.

Линь Сяоцао замерла на секунду, а затем горькие слезы ручьем хлынули из ее глаз.

— Брат!

Она сорвалась с места, вихрем подлетела к нему и изо всей сил вцепилась в его плечи, пряча лицо у него на груди.

— Брат! Ты вернулся! Ты действительно вернулся!

От ее крепких объятий Чэнь Мо невольно напрягся. Потревоженная рана на спине отозвалась резкой, пронзительной болью, заставив его шумно втянуть воздух сквозь зубы. Но он не оттолкнул ее. Лишь бережно поднял руку и ласково погладил сестру по подрагивающей спине.

— Да. Я вернулся.

...

В полутемной комнате на краю кровати сидел их отец, Линь Даню. Его глаза тоже были влажными от слез.

Время не пощадило его. Он невероятно сдал за эти годы: голова полностью побелела, плечи ссутулились, а лицо покрыла глубокая сетка морщин. Увидев сына, старик попытался подняться, но его иссохшие ноги задрожали, не в силах удержать вес тела. Чэнь Мо быстро шагнул вперед и бережно подхватил отца под руки.

— Отец, — тихо произнес он.

Линь Даню крепко сжал его ладонь своими мозолистыми пальцами. Его губы долго дрожали, прежде чем он смог выдавить из себя тихое, прерывистое:

— Хорошо...

Они сидели рядом, не проронив больше ни слова. Им не нужны были расспросы.

Тем временем на кухне вовсю хозяйничала Линь Сяоцао. Из-за двери доносился веселый стук посуды, а вскоре девушка внесла в комнату большую, исходящую паром миску с лапшой.

— Брат, ты, должно быть, жутко голоден с дороги? Ешь скорее, пока горячая!

Чэнь Мо принял глиняную миску и принялся за еду. Лапша оказалась невероятно вкусной. Там было и яйцо, и свежая зелень, и даже несколько сочных ломтиков мяса — видать, сестра отдала лучшее, что было в доме.

С каждым проглоченным кусочком у Чэнь Мо все сильнее щемило в груди, а глаза подозрительно влажнели. В этот миг его душу обожгло острое чувство вины перед своей семьей из этой жизни...

Линь Сяоцао устроилась рядышком, не отрывая от него сияющего взгляда.

— Брат, ты ведь обещал, что вернешься, когда зацветет персик. Дерево цвело каждый год, а тебя все не было. Я уже начала думать, что ты меня обманул.

Чэнь Мо проглотил лапшу и мягко улыбнулся:

— Я бы никогда не обманул тебя. Просто... было много дел в ордене.

Линь Сяоцао понимающе кивнула, не став расспрашивать дальше. Она лишь украдкой бросила взгляд на его спину. Сквозь прореху в дорожном плаще виднелись темные пятна засохшей крови, но она предпочла промолчать, чтобы не тревожить брата.

...

В последующие дни Чэнь Мо никуда не спешил. Он облазил всю крышу, залатав все дыры, через которые сочилась дождевая вода, укрепил ветхий забор вокруг двора и наколол огромную гору дров, аккуратно уложив их под навес.

Затем он сходил к деревенскому кузнецу, выменял новую прочную мотыгу и собственноручно перекопал весь огород, засеяв его свежими овощами.

Линь Сяоцао с каждым днем наблюдала за его хлопотами со все нарастающей тревогой. Ей казалось, что в поведении брата кроется какая-то пугающая тайна. Было ощущение, будто... он вернулся навсегда и больше никуда не уйдет. Но ведь раньше он всегда твердил, что жизнь ученика великого ордена полна важных забот и тренировок?

Как-то раз она набралась смелости и спросила его об этом, но Чэнь Мо лишь безмятежно отмахнулся, сказав, что просто хочет «отдохнуть пару дней». И Сяоцао послушно замолчала.

...

Наступил вечер четвертого дня. Чэнь Мо сидел под сенью цветущего персика, задумчиво созерцая яркий диск луны. Линь Сяоцао подошла к нему с пиалой прохладной воды и тихонько примостилась рядом на деревянной скамье.

— Брат.

— М-м? — отозвался он, не поворачивая головы.

— Скажи... у тебя ведь стряслось что-то недоброе, верно?

Чэнь Мо медленно повернулся к нему. В холодном лунном свете лицо восемнадцатилетней девушки казалось удивительно нежным, а ее глаза были чистыми и прозрачными, словно горный родник.

Он долго молчал, вглядываясь в ее черты, а затем едва заметно покачал головой.

— Все хорошо, глупышка. Тебе не о чем беспокоиться.

Линь Сяоцао лишь грустно поджала губы, понимая, что правды ей не добиться. Так они и сидели в тишине, созерцая ночное светило под убаюкивающий стрекот цикад. Легкий весенний ветерок сорвал с веток несколько нежно-розовых лепестков, и они мягко опустились на плечо Чэнь Мо. Но он даже не подумал их смахнуть.

На следующее утро Линь Сяоцао, как обычно, приготовила завтрак и отправилась во двор, чтобы позвать брата к столу.

Однако, выйдя на крыльцо, она увидела, что он все так же сидит под тем самым персиковым деревом. Его голова была слегка опущена, а тело оставалось абсолютно неподвижным. Она замерла как вкопанная, и страшная догадка ледяной иглой вонзилась в ее сердце.

Глиняная пиала выскользнула из ее ослабевших пальцев и с сухим звоном разлетелась на мелкие осколки.

— Брат!!! — истошный девичий крик разорвал утреннюю тишину.

Крупные слезы покатились по ее щекам, капая на ковер из опавших розовых лепестков, устилавший землю вокруг бездыханного тела.

...

Орден Пурпурных Одежд. Задняя гора.

Верховный старейшина восседал на шелковом пуфике посреди уединенной пещеры. Он медленно приоткрыл тяжелые веки и спросил:

— Нашли его?

Коленопреклоненный ученик почтительно склонил голову:

— Докладываю Верховному старейшине. Линь Мо заранее перевез своих близких в тайное место, их следы полностью затерялись...

— Сорняки нужно вырывать с корнем. Продолжайте поиски, — бесстрастно приказал старик.

Впрочем, в смерти самого Линь Мо он ни капли не сомневался. Выпущенная в его спину стрела была смазана редчайшим ядом. Спустя трое суток отрава неизбежно должна была проникнуть в самое сердце, и спасения от нее не существовало. Линь Мо посмел отравить Хоу Фанцзе, и за это получил смертельный яд в собственное тело — справедливое возмездие. А то, что теперь придется вырезать всю его семью... Что ж, мир боевых искусств суров и беспощаден, таков его закон.

— А что насчет Линь Ваньэр?

— Мы все еще выслеживаем ее... Пока никаких вестей.

Верховный старейшина на мгновение задумался, а затем тихо произнес:

— Продолжайте искать. Мастер Великого Хоутяня в двадцать пять лет... Эта девчонка оказалась куда проворнее, чем я предполагал.

С этими словами он вновь закрыл глаза, погружаясь в глубокую медитацию.

...

Чэнь Мо распахнул глаза и обнаружил себя в уже знакомом безбрежном белом пространстве. Перед ним, плавно покачиваясь в воздухе, парила исполинская древняя книга, страницы которой испускали мягкое, призрачное свечение.

«И снова я здесь», — мысленно вздохнул Чэнь Мо.

Впрочем, подобный исход был вполне ожидаем. Он ведь не был баловнем судьбы вроде Линь Ваньэр, способной совершать невероятные прорывы прямо на поле боя и крушить врагов направо и налево. Для обычного человека в подобном переплете выжить было попросту невозможно. То, что ему удалось напоследок повидаться с родными и испустить дух в родных краях, уже можно было считать великой удачей.

Древний фолиант бесшумно перевернул страницу, и на сияющем свитке проступили светящиеся строки:

[Подведение итогов второй жизни...]

[Продолжительность жизни: 25 лет (смерть от отравления)]

[Уровень культивации: Первоклассный мастер (прорыв совершен с помощью Алого плода)]

[Жизненный путь: В этом воплощении вы были одержимы жаждой мести. В пятнадцать лет вы вступили в Орден Пурпурных Одежд, где провели десять лет в тени, создав преданный отряд Теневые Волки. Вы лично покарали убийцу своей семьи У Тяньдэ, а затем, отравив первого ученика на праздничном пиру, спровоцировали кровавый раскол и призвали Орден Семи Убийств на штурм горы. Вы нанесли Ордену Пурпурных Одежд сокрушительный удар, однако, несмотря на гениальный расчет, госпожа удача отвернулась от вас в самый последний миг. Потерпев поражение, вы скончались от яда под цветущим персиком в родной деревне.]

[Достижение: Черное Железо — III]

[Получено очков: 288]

[Примечание: Десять лет безупречного шпионажа, поразительная жестокость и безупречный расчет. Жаль только, что с удачей у вас не заладилось... Ну кто же мог знать, что на задней горе этих чистоплюев прячется дряхлый монстр ступени Сяньтянь?]

Чэнь Мо уставился на последнюю строчку, и его губы невольно дернулись в кривой усмешке. «Эй, а можно эти твои комментарии будут хоть немного посерьезнее?»

Впрочем, как бы там ни было, оценка за эту жизнь оказалась куда выше скромного ранга «Черное Железо — I», полученного в первый раз. Соответственно, и очков ему отсыпали предостаточно. А это значило, что в следующем перерождении он сможет получить куда более выдающееся тело, феноменальную понятливость или даже благородное происхождение с сильной родословной.

Древняя книга перевернула еще одну страницу:

[Следующее перерождение готово к началу]

[Желаете распределить накопленные очки?]

Чэнь Мо не колебался ни секунды.

— Распределить все!

----------

Орден Семи Убийств и вертопрах из веселого квартала

В чем крылась главная слабость его прошлой жизни? Разумеется, в посредственных врожденных способностях. С его жалкими двумя открытыми каналами и тремя сосудами уровень первоклассного мастера был абсолютным потолком, выше которого прыгнуть было невозможно. А о том, чтобы хотя бы приоткрыть дверь на ступень Хоутянь, не стоило даже и мечтать.

В этой жизни он был обязан поднять свои духовные корни до небес.

— Вложить сто восемьдесят восемь очков в параметр «Врожденный талант», — скомандовал Чэнь Мо.

[Врожденный талант: 0 → 188]

[Потрачено очков: 188]

[Остаток очков: 100]

— Оставшиеся сто очков направить в параметр «Понятливость».

[Понятливость: 0 → 100]

[Потрачено очков: 100]

[Остаток очков: 0]

Все двести восемьдесят восемь очков были без остатка вложены в его будущую основу. С такими стартовыми картами он просто обязан был стать непревзойденным мастером и сокрушить этот мир!

...

Чэнь Мо резко открыл глаза. На этот раз его рецепторы атаковал вовсе не запах сырой земли или прелой травы. В нос ударил густой, приторно-сладкий аромат дорогих румян, пудры и благовоний.

Опустив взгляд, он обнаружил, что возлежит на роскошном деревянном ложе, украшенном искусно вырезанными узорами. Кровать была занавешена полупрозрачным розовым шелком, укрывало его тончайшее атласное одеяло, а под головой покоилась мягкая подушка с вышитыми на ней уточками-мандаринками.

Сбоку раздался жеманный, певучий голосок:

— Братец Линь, ну наконец-то ты соизволил прийти в себя! Вчера ты так нарезался, что я уж грешным делом подумал, будто ты проспишь до самого заката!

Чэнь Мо повернул голову на звук. Рядом с постелью на резном стуле сидел изнеженный юноша. Одетый в расшитый золотом шелковый халат, он обладал настолько смазливым лицом, что в нем угадывалось три части мужского начала и целых семь частей женского — словом, ни парень, ни девица, а нечто среднее.

В ту же секунду в разум Чэнь Мо бурным потоком хлынули чужие воспоминания. Оказалось, что в этой жизни судьба забросила его в самый стан врага — он стал учеником того самого демонического Ордена Семи Убийств!

Его новое имя — Линь Цзинчжэ. Семнадцать лет от роду, преемник главы Обители Белого Лотоса и пока еще заурядный боец третьего класса. А этот приторный тип рядом — его «лучший друг» Чжоу Чэнфэн, ученик Обители Наслаждений.

Чэнь Мо невольно нахмурился. Прикрыв глаза, он принялся спешно наводить порядок в хаосе нахлынувшей памяти.

Демонический Орден Семи Убийств делился на семь великих Обителей: Белого Лотоса, Наслаждений, Кровавого Клинка, Призрачных Теней, Великого Покоя и Желтых Небес... Сам он являлся личным учеником главы Обители Белого Лотоса. Его родители безвременно скончались, и старый мастер приютил сироту, воспитав как собственного сына.

«А что у нас с талантом?» — подумал Чэнь Мо и мысленно направил поток истинной ци по своему телу, чтобы прощупать меридианы. И тут же замер в немом изумлении.

Пять каналов и семь сосудов! От рождения у него были открыты пять основных духовных каналов и семь чудесных сосудов!

По сравнению с жалкими двумя каналами и тремя сосудами из его прошлой жизни это было просто небо и земля. С таким выдающимся даром в том же Ордене Пурпурных Одежд его бы с руками оторвали в элиту внутреннего круга, а хваленый гений Шэнь Лююнь на его фоне казался бы блеклой посредственностью.

Но вот загвоздка... Парню уже семнадцать лет, а он до сих пор топчется на жалком уровне бойца третьего класса!

В прошлой жизни Чэнь Мо, обладая отвратительными стартовыми условиями и не имея за спиной никакой поддержки, умудрился достичь этой планки уже к шестнадцати годам. Как же вышло, что этот изнеженный Линь Цзинчжэ, имея горы ресурсов и феноменальный талант, развивался медленнее черепахи?

Воспоминания быстро дали ответ на этот вопрос. И виной всему был как раз сидящий рядом «закадычный друг».

Чжоу Чэнфэн практиковал Тайное Писание Наслаждений — особую технику Обители Наслаждений, основанную на парном совершенствовании с женщинами. Поэтому этот хлыщ целыми днями напролет таскал бедного Линь Цзинчжэ по элитным борделям, поил вином и сводил с девицами легкого поведения, прикрываясь благородным лозунгом: «Я лишь хочу, чтобы мой лучший брат разделил со мной все радости жизни!»

А прежний владелец тела и рад был стараться. Уповая на свой врожденный гений, он полагал, что пара-тройка веселых ночей никак не повредит его развитию — мол, с его-то талантом он всегда успеет наверстать упущенное. В итоге праздная жизнь засосала его с головой, и тренировки были заброшены.

Глава Обители Белого Лотоса от злости едва ли не рвал на себе волосы, осыпая непутевого воспитанника проклятиями, но тот лишь пропускал все нравоучения мимо ушей. В конце концов старик просто махнул на него рукой — все же он обещал покойному другу позаботиться о мальчишке, и выгнать его на улицу не позволяла совесть...

Осознав все это, Чэнь Мо помрачнел. «Ну и ну... Настоящий враг под личиной лучшего друга!»

Тем временем смазливый Чжоу Чэнфэн слащаво улыбнулся:

— Братец Линь, ну так куда мы сегодня направим свои стопы? Я тут прослышал, что на востоке города открылось новое заведение с прелестными девственницами. Говорят, они нежны, как весенние бутоны...

Чэнь Мо не спеша сел на постели и в упор посмотрел на приятеля.

— Братец Чжоу.

— Ась?

— Напомни-ка мне, какую технику ты практикуешь?

Чжоу Чэнфэн опешил от такого вопроса:

— Тайное Писание Наслаждений, конечно же. Ты ведь прекрасно это знаешь.

— И для этой техники тебе обязательно нужно пропадать в борделях?

Чжоу Чэнфэн удивленно захлопал ресницами:

— Ну разумеется! Как же иначе? Без парного соития с девицами моя истинная ци просто не будет расти.

Чэнь Мо понимающе кивнул.

— Прекрасно. А теперь скажи, какую технику практикую я?

Чжоу Чэнфэн лишь недоуменно моргнул, не понимая, к чему клонит его друг. Чэнь Мо продолжил ровным тоном:

— Я практикую Сердечный Канон Белого Лотоса нашей Обители. Эта техника раскрывает свою истинную мощь только в том случае, если практикующий хранит чистоту тела. Чем больше у меня плотских связей, тем слабее и грязнее становится моя ци... Так ответь мне, братец Чжоу, помогает ли лично мне посещение борделей в моем развитии?

Чжоу Чэнфэн онемел, а на его лице проступила глуповатая, растерянная улыбка.

— Ну... э-э... выходит, что нет.

— Тогда какого черта ты каждый божий день тащишь меня в эти притоны?

Смазливый юноша заерзал на стуле, потирая ладони:

— Ну так... мы же братья! Я просто хотел поделиться радостью... К тому же, с твоим великим талантом пара пропущенных дней тренировок — сущая чепуха...

Чэнь Мо посмотрел на него и вдруг тихо, зловеще рассмеялся. От этого смеха у Чжоу Чэнфэна по спине пробежали ледяные мурашки.

— Братец Линь, ты... с тобой все в порядке?

Чэнь Мо резко откинул шелковое одеяло и поднялся с постели.

— Все просто замечательно. Просто сегодня до меня наконец-то дошли некоторые очевидные вещи.

Он не спеша подошел к окну и распахнул тяжелые створки. Снаружи бурлила оживленная, залитая солнечным светом улица. Мимо сновали торговцы, спешили по делам горожане, а чуть поодаль красовалось нарядное трехэтажное здание, украшенное гирляндами красных фонарей. На его балконах уже вовсю прихорашивались распутные девицы, зазывая прохожих игривыми взмахами шелковых вееров. Это и было то самое «новое заведение», о котором кудахтал Чжоу Чэнфэн.

Чэнь Мо молча созерцал эту картину, и его взгляд оставался кристально чистым и холодным.

Его счеты с Орденом Пурпурных Одежд еще далеко не закрыты. Да, в прошлой жизни он сумел лично прикончить У Тяньдэ и ввергнуть орден в пучину хаоса. Но его месть была завершена лишь наполовину — этот оплот праведников устоял и по-прежнему гордо именовал себя одним из трех столпов Поднебесной.

Но ничего. Чэнь Мо не станет торопиться. Как говорят мудрецы: «Благородный муж может ждать мига для мести хоть десять поколений». Впереди у него целая вечность.

Чжоу Чэнфэн бесшумно подкрался сзади и, проследив за его взглядом, заговорщицки подмигнул:

— Ну так что, братец Линь, заглянем туда? Я слышал, тамошняя прима сегодня совершенно свободна, а ты ведь по ней сох уже не первый месяц!

Чэнь Мо медленно обернулся и смерил его ледяным взглядом. В памяти прежнего Линь Цзинчжэ действительно хранился образ этой девицы. Красивая штучка, ради которой глупый юнец спустил прорву золота и окончательно потерял голову.

Но теперь все изменилось. Чэнь Мо решительно покачал головой:

— Нет. Я больше туда не пойду.

Чжоу Чэнфэн опешил:

— Это еще почему? Ты же бредил ею день и ночь!

— Братец Чжоу, ответь мне честно на один вопрос, — вкрадчиво произнес Чэнь Мо.

— Спрашивай, конечно!

— Как ладят между собой наша Обитель Белого Лотоса и твоя Обитель Наслаждений?

Чжоу Чэнфэн мгновенно прикусил язык, а его фальшивая улыбка окончательно сползла с лица.

— Семь Обителей нашего Ордена вечно грызутся за влияние и ресурсы, — продолжил Чэнь Мо, сделав шаг навстречу приятелю. — Отношения между нашими наставниками, мягко говоря, всегда были враждебными. Верно?

Чжоу Чэнфэн молчал, испуганно вжав голову в плечи. Чэнь Мо ободряюще похлопал его по плечу:

— Все эти годы ты усердно таскал меня по борделям, лишая драгоценного времени на тренировки. Ты ведь прекрасно понимал, что делаешь, не так ли? Раньше я был глуп и наивен, искренне полагая, что ты заботишься обо мне. Но теперь я поумнел. Твоя техника требует утех с девицами, и в борделях твоя сила растет. Моя же техника требует чистоты, и в борделях я лишь калечил свое тело, тратил впустую время и отцовское золото. Так скажи мне, милый друг... чего именно ты добивался?

Чжоу Чэнфэн судорожно приоткрыл рот, но так и не смог подобрать слов для оправдания. Чэнь Мо снисходительно улыбнулся и убрал руку с его плеча.

— Ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Но с сегодняшнего дня наши пути расходятся. Развлекайся сам.

С этими словами он развернулся и решительно направился к выходу.

— Братец Линь! Братец Линь, постой! — взмолился у него за спиной Чжоу Чэнфэн. — Ты все неправильно понял! У меня и в мыслях не было вредить тебе! Мне просто скучно ходить туда одному...

Чэнь Мо лишь презрительно усмехнулся про себя, даже не замедлив шага. Сегодня он предельно ясно обозначил свои границы. И если этот смазливый шут посмеет снова вставлять ему палки в колеса, Чэнь Мо без колебаний пустит его на корм червям.

Стоило ему распахнуть двери комнаты, как к нему тут же подпорхнуло несколько надушенных девиц в полупрозрачных шелках.

— Ах, молодой господин Линь, неужто вы уже уходите? — защебетали они, пытаясь обвить его шею своими нежными ручками.

— Ну побудьте с нами еще хоть чуточку!

— Позвольте налить вам еще кубок сладкого вина!

Чэнь Мо вежливо, но твердо убрал их руки от своего кафтана.

— Прошу простить, у меня срочные дела.

Он уверенно зашагал прочь из веселого квартала. Выйдя на оживленную улицу, он на секунду замер и бросил короткий взгляд на сияющую золотом вывеску борделя.

Что ж, в этой жизни у него был просто великолепный старт. Преемник главы Обители Белого Лотоса в могущественном демоническом Ордене Семи Убийств, да еще и с феноменальным талантом — пятью открытыми каналами и семью сосудами. Единственным препятствием на его пути был этот прихвостень, так не вовремя путавшийся под ногами.

Но это поправимо. Ему всего семнадцать лет. Время еще есть, и на этот раз он не упустит своего шанса. Достаточно лишь запереться в пещере и посвятить все силы суровым тренировкам. В этой жизни он поднимется на недосягаемую высоту, соберет горы очков и подготовит безупречную почву для своих будущих перерождений.

Чэнь Мо развернулся и широкими шагами направился в сторону резиденции своего ордена. А позади него все так же лениво переливались нежные звуки лютни, зазывая праздных зевак в объятия порока. Но юноша больше не желал тратить на них ни секунды своей новой жизни.

----------

Старые счёты пятнадцатилетней давности

Чэнь Мо неспешно возвращался в Обитель Белого Лотоса.

В табели о рангах Демонического Ордена Семи Убийств эта обитель занимала прочное среднее положение: она не блистала невероятным могуществом, способным сокрушать царства, но и аутсайдером её назвать было нельзя. Сама резиденция раскинулась на вершине живописного утёса. Издалека её белёные стены и серо-голубая черепица крыш наводили на мысли о тихом, благообразном даосском монастыре, где ищут просветления мирные отшельники.

Ступив на территорию обители, Чэнь Мо сразу же столкнулся с многочисленными собратьями по ордену. Реакция на его появление была пёстрой: кто-то сухо кивал в знак приветствия, кто-то презрительно закатывал глаза, а иные и вовсе демонстративно отворачивались, делая вид, что перед ними пустое место.

Тех, кто кривился при виде него, Чэнь Мо прекрасно понимал. Прежний владелец этого тела за последние десять с лишним лет действительно не совершил ни одного достойного поступка. Пользуясь безграничным покровительством и слепой любовью владыки обители, он целыми днями пропадал в компании распутников из Обители Наслаждений. Если сложить всё время, которое этот бездельник потратил на настоящие тренировки, едва ли набралось бы два года.

То, что братья по ордену презирали его, было совершенно естественно.

Впрочем, Чэнь Мо не было до этого никакого дела. Он шёл прямиком к Хранилищу Писаний.

Скрипучие деревянные ступени привели его в полумрак огромного зала. Старик-хранитель, сидевший у входа, при виде нежданного гостя на секунду замер от изумления, а затем его лицо привычно исказилось в презрительной гримасе.

— Ну надо же, какие люди! — раздался дребезжащий, сочащийся ядом голосок старика. — Неужто сам молодой господин Линь соизволил почтить наше скромное Хранилище своим присутствием? Что, неужели все бордели в округе разом закрылись?

— Хочу кое-что проверить, — ровным, лишённым эмоций голосом ответил Чэнь Мо.

Старик лишь раздражённо фыркнул и махнул сухой, похожей на куриную лапу рукой:

— Проходи, проходи... Только книги не вздумай испортить своими немытыми руками.

Чэнь Мо прошёл внутрь, направляясь прямиком к стеллажам с историческими хрониками. Ему жизненно необходимо было выяснить, что произошло с Орденом Пурпурных Одежд после того сокрушительного хаоса, который он сам когда-то и устроил.

Поиски затянулись на несколько часов. Время летело незаметно, и когда Чэнь Мо наконец захлопнул последний пожелтевший фолиант, за узкими окнами Хранилища уже сгустились глубокие ночные сумерки.

Летописи хранили подробные и пугающие своей точностью сведения.

Пятнадцать лет назад элитный ученик Линь Мо единолично спланировал и спровоцировал внутренний раскол в Ордене Пурпурных Одежд. Ослаблением праведников немедленно воспользовался Демонический Орден, и преданная ему Обитель Кровавого Клинка бросила на штурм горных круч двадцатитысячную армию фанатиков.

В той страшной резне Орден Пурпурных Одежд потерял шестерых из десяти великих старейшин. Элитные ученики гибли сотнями, а съехавшиеся на торжество герои и мастера со всей Поднебесной гибли целыми десятками. Казалось, Обитель Кровавого Клинка вот-вот празднует триумф, полностью уничтожив одного из трёх столпов праведного пути.

Но в самый отчаянный миг из векового затвора явился Верховный старейшина ордена.

Сяньтянь.

Этот тридцать лет не видевший солнца монстр именно в тот роковой день совершил прорыв в легендарное царство Сяньтянь и в одиночку переломил ход казавшейся проигранной битвы. Одной лишь силой своей воли и невероятной мощью он заставил содрогнуться горы. Владыке Обители Кровавого Клинка он лично отсек руку, а воспрявшие духом праведники ринулись в контратаку.

В итоге демоническое воинство бежало, неся колоссальные потери. Из двадцати тысяч обратно вернулось едва ли десять. После того сокрушительного поражения Обитель Кровавого Клинка фактически прекратила своё существование как грозная сила, оставшись лишь блеклой тенью былого величия. Орден Пурпурных Одежд тоже понёс тяжелейший урон и, казалось, вот-вот должен был лишиться статуса лидера праведных сил.

Но именно тогда в игру вмешался императорский двор.

В Орден хлынул нескончаемый поток ресурсов: великие мастера, редчайшие алхимические пилюли, тайные свитки с техниками и горы золота. Император давал праведникам всё, что те просили. И за короткие пятнадцать лет Орден Пурпурных Одежд не просто восстановил силы, но и стал в несколько раз могущественнее, чем до раскола. Сейчас они уже явно претендовали на абсолютное лидерство среди трёх праведных фракций.

Чэнь Мо отложил старинный свиток в сторону и устало потёр переносицу. Он вспомнил слухи, которые доводилось слышать в прошлой жизни, когда он сам ещё состоял в Ордене Пурпурных Одежд. Тогда поговаривали, что императорский двор стремится поддерживать баланс сил в Поднебесной и не может допустить, чтобы Демонический Орден безраздельно властвовал над умами людей. Именно поэтому власть и поддерживала праведников.

В то время он не придал этому особого значения.

В конце концов, влияние Демонического Ордена Семи Убийств действительно поражало воображение. Под его знамёнами стояли семь великих обителей: Жёлтые Небеса, Великий Мир, Белый Лотос, Призрачная Тень, Кровавый Клинок, Наслаждение и Кровавое Очищение. В каждой из них насчитывалось не менее двадцати тысяч адептов, а каждый владыка обители обладал как минимум пиковым развитием царства Великий Хоутянь. И это не говоря уже о Палате Старейшин.

В общей сложности орден мог выставить под ружьё почти двести тысяч закалённых бойцов — неоспоримо величайшая сила в боевом мире Поднебесной. Любая из семи обителей могла в одиночку стереть с лица земли среднюю школу боевых искусств.

В таких условиях стремление двора укрепить праведников выглядело вполне логично. Однако теперь, глядя на сухие цифры хроник, Чэнь Мо понимал: поддержка, оказанная Ордену Пурпурных Одежд, выходила за рамки разумного баланса. В конце концов, праведных орденов было много, но почему никто из них не удостоился и доли тех щедрот, что пролились на Орден Пурпурных Одежд?

Их растили словно любимого, единственного сына императора.

Чэнь Мо интуитивно почувствовал, что за этим скрывается какая-то зловещая тайна. Но когда он начал сопоставлять даты, перед ним встал ещё более странный и пугающий вопрос.

Пятнадцать лет.

Это означало, что с момента его гибели в прошлой жизни прошло ровно пятнадцать лет.

Но в этой жизни ему уже исполнилось семнадцать!

Временные отрезки категорически не сходились. Если бы он переродился сразу после смерти, ему сейчас должно было быть не больше пятнадцати лет.

«Как такое возможно?» — Чэнь Мо нахмурился, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу.

Он прикрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти ощущения, которые испытывал в таинственном пространстве Книги Ста Жизней. Каждый раз перед новым перерождением всё вокруг застилала белая пелена, его сознание затуманивалось, а приходя в себя, он уже оказывался младенцем в новой жизни. Сам процесс перехода всегда оставался для него загадкой.

«Неужели... я совершил скачок во времени? Перенёсся на два года назад? Или же это было не перерождение, а насильственное завладение чужим телом? Я просто занял оболочку Линь Цзинчжэ, поглотив его память, но само время шло непрерывно?»

Чэнь Мо долго размышлял над этим, но в конце концов покачал годовой.

Нет, это не так. Если бы это было простое овладение телом, куда делась душа прежнего Линь Цзинчжэ? Его воспоминания были настолько цельными, глубокими и естественными, что это не походило на грубое слияние разумов. Скорее... это тело изначально принадлежало ему.

К тому же, Книга Ста Жизней ясно гласила: «Каждая смерть сохраняет сознание для последующего перерождения».

Именно перерождения, а не захвата чужих тел.

Тогда оставалось лишь одно логичное объяснение: колесо реинкарнации не подчиняется линейным законам земного времени. Начало его новой жизни могло быть заброшено как выше по течению реки времени, так и ниже...

Поняв, что дальнейшие размышления ни к чему не приведут, Чэнь Мо решил оставить эту загадку до лучших времён. Какая разница? Был ли это временной скачок или причуды сансары, сейчас он здесь.

В первой жизни он был беззащитным сиротой из вырезанной под корень деревни Чэньцзя.

Во второй — шпионом Линь Мо, отдавшим жизнь под сенью цветущего персика.

В третьей — он Линь Цзинчжэ.

Но кем бы он ни был для окружающих, в глубине души он всегда оставался Чэнь Мо. И этого знания ему было более чем достаточно.

Разобравшись с мыслями, Чэнь Мо объявил о начале затворничества и заперся в своей комнате.

Ученики Обители Белого Лотоса поначалу лишь посмеивались над этим решением. Сколько раз этот изнеженный барчук заявлял, что уходит в глубокую медитацию, а уже через три дня его видели пьяным в стельку в окружении девиц из Обители Наслаждений?

Но в этот раз всё пошло иначе.

Миновал день, второй, третий.

Затем десять дней, двадцать, тридцать...

Прошёл целый месяц, но тяжёлая дубовая дверь его покоев так ни разу и не скрипнула.

Прошёл второй месяц — тишина.

Среди собратьев по ордену поползли недоумённые слухи.

— Неужто солнце решило взойти на западе? — шептались на тренировочных площадках.

— Да притворяется он! Небось дрыхнет там целыми днями или вино втихаря хлещет.

— Ставлю свой лучший меч, что он не продержится и трёх месяцев!

Однако ровно через три месяца дверь комнаты с тихим скрипом отворилась.

Когда Чэнь Мо переступил порог, ученики ахнули. Он заметно похудел, его лицо осунулось, но взгляд стал острым, как лезвие бритвы. Вокруг его тела едва заметно колебался воздух от переполнявшей его внутренней силы — его аура стала в несколько раз мощнее, чем три месяца назад.

Пик третьего класса боевых искусств.

Ещё немного, и он совершит прорыв во второй класс.

Собратья по ордену ошарашенно переглядывались, не веря собственным глазам. Пройти путь от заурядного бойца третьего класса до его вершины всего за три месяца? Такая скорость развития казалась просто немыслимой.

— Мать твоя женщина... Он что там, эликсиры бессмертия горстями жрал?

— Да кто его знает. Бордели закрылись, заняться парню больше нечем, вот и взялся за ум.

— Тише ты! Похоже, он действительно тренировался не щадя себя.

Чэнь Мо даже не удостоил их взглядом. Он молча дошёл до трапезной, плотно пообедал, восстанавливая силы, и без лишних слов снова заперся в своей комнате.

Ученики лишь безмолвно открывали рты.

Безумие продолжалось.

*

В полумраке комнаты Чэнь Мо сидел на циновке, скрестив ноги. Перед ним лежали два свитка.

Один из них содержал основы Обители Белого Лотоса — «Сердечный Канон Белого Лотоса».

Второй был воссозданным по памяти «Каноном Сюаньцин» с его собственными пометками и комментариями.

Он практиковал оба этих метода и чем дольше медитировал, тем сильнее росло его внутреннее беспокойство.

«Сердечный Канон Белого Лотоса» базировался на концепции «раскрытия девятилепесткового лотоса», ведя практика шаг за шагом по пути укрепления внутренней энергии. Это была добротная, проверенная временем техника — не вершина мастерства, но весьма достойный метод.

А вот «Канон Сюаньцин» представлял собой нечто совершенно иное.

Его строки были настолько глубокими и запутанными, что в каждой фразе, казалось, таился глубокий философский смысл. В своей прошлой жизни Чэнь Мо потратил десять лет упорного труда, но сумел постичь едва ли десятую часть этого учения.

Однако в этой жизни, обладая феноменальным талантом и прибавкой в сто единиц к пониманию, он за три месяца сумел продвинуться гораздо дальше, осознав суть техники примерно на треть.

И именно в процессе этого глубокого анализа он наткнулся на поразительное открытие.

Некоторые формулы и мысленные образы из «Сердечного Канона Белого Лотоса» странным образом перекликались с постулатами «Канона Сюаньцин». Они не копировали друг друга, нет... Они дополняли друг друга.

Словно два осколка одного раздавленного кубка, которые при правильном совмещении идеально подходили друг к другу, являя миру первозданную форму.

Чэнь Мо попробовал объединить потоки ци и запустить их по траекториям обеих техник одновременно. Результат превзошёл все ожидания — скорость усвоения энергии мгновенно удвоилась!

Он замер, поражённый до глубины души.

«Что это значит? Неужели эти два учения когда-то были единым целым? Но этого просто не может быть! Сердечный Канон Белого Лотоса хорош, но не более того. В то время как Канон Сюаньцин глубок настолько, что его создателем мог быть лишь великий мастер царства Сяньтянь или даже кто-то, стоящий выше... Их уровни несопоставимы. Как они могут быть связаны?»

Чэнь Мо долго размышлял, пока в его голове не родилась дерзкая догадка.

«Что, если... Сердечный Канон Белого Лотоса — это просто сильно урезанная, упрощённая версия? Кто-то взял за основу великий Канон Сюаньцин, выхолостил его суть, чтобы сделать доступным для понимания обычных людей, и превратил в базовую технику Обители Белого Лотоса?»

Это выглядело вполне правдоподобно. «Канон Сюаньцин» требовал слишком высокого уровня понимания, обычный человек сломал бы о него зубы. Упрощение техники позволяло массово обучать учеников.

Но существовала и другая, куда более интригующая возможность.

Что, если и «Сердечный Канон Белого Лотоса», и «Канон Сюаньцин» сами по себе были лишь частями чего-то большего? Причём «Канон Сюаньцин» просто сохранился в более полном виде. И если восполнить пробелы в учении Белого Лотоса, а затем объединить его с Сюаньцин... пред миром предстанет истинное, первозданное величие утерянного искусства!

----------

Владыка Обители Белого Лотоса и Таинственное Демоническое Искусство

Шёл четвёртый месяц напряжённых исследований Чэнь Мо, когда в обитель наконец вернулся её глава.

Этого грозного мужа звали Цзян Ле, а в боевом мире Поднебесной его знали под леденящим душу прозвищем Кроваворукий Белый Лотос. Имя полностью соответствовало его репутации беспощадного и свирепого мастера. Обладая пиковым развитием царства Великий Хоутянь, он стоял на пороге легендарного царства Сяньтянь, а его сила позволяла ему уверенно держать Обитель Белого Лотоса в числе сильнейших фракций ордена.

Но каким бы грозным тигром ни был Цзян Ле на людях, при виде своего непутёвого ученика он мог лишь сокрушённо вздыхать.

Каково же было его изумление, когда прямо у ворот подбежавшие слуги наперебой принялись докладывать: молодой господин Линь Цзинчжэ последние месяцы безвылазно сидит в своих покоях, усердно тренируется и не кажет носа на улицу.

Цзян Ле, разумеется, не поверил ни единому слову. Линь Цзинчжэ и раньше объявлял о «глубокой медитации», но обычно это затворничество происходило в номерах весёлых кварталов, где он хвастался способностью провести в постели всю ночь напролёт.

Направляясь к покоям ученика, Цзян Ле ещё издали уловил едва слышный, но ритмичный гул циркулирующей энергии.

Владыка обители замер у порога, прислушиваясь. Скептическая ухмылка на его лице медленно сменилась крайним удивлением, которое затем переросло в... глубокое облегчение и гордость.

Он немедленно велел позвать Чэнь Мо в главный зал.

Войдя в просторную залу, Чэнь Мо увидел восседавшего на почетном месте статного мужчину средних лет. Волевое лицо с резкими чертами, густые брови, пронзительный взгляд и исходящая от всего его тела тяжелая, подавляющая аура выдавали в нём мастера высочайшего класса.

Цзян Ле. Владыка Обители Белого Лотоса и его нынешний наставник.

Чэнь Мо почтительно склонил голову в глубоком поклоне:

— Приветствую вас, учитель.

Цзян Ле молча разглядывал его, и в его глазах вспыхивали опасные огоньки. Он медленно поднялся со своего места, подошёл к юноше и тяжело опустил ладонь ему на плечо, прощупывая каналы своей мощной истинной энергией.

Через мгновение он отдёрнул руку, а на его суровом лице отразилась целая гамма сложных чувств.

— Второй класс... — Цзян Ле ошеломлённо покачал головой. — Тебе остался всего один шаг до прорыва?

Он отступил на два шага назад, не сводя с Чэнь Мо пристального взгляда:

— Ты действительно всё это время провёл в затворе?

— Да, учитель, — спокойно ответил Чэнь Мо.

— И не сбегал в город к девкам?

— Нет.

— И даже не виделся с потаскухами из Обители Наслаждений?

— Ни разу.

Цзян Ле ошарашенно молчал, словно перед ним стоял совершенно незнакомый человек. Но спустя мгновение его лицо озарила широкая, искренняя улыбка, и он разразился громогласным хохотом.

— Хорошо! Ха-ха, просто великолепно! — Он с силой похлопал Чэнь Мо по плечу. — Паршивец, наконец-то ты взялся за ум!

Цзян Ле вернулся к своему креслу и с видимым удовольствием сделал глоток остывшего чая.

— Когда твой отец перед смертью доверил тебя мне, он говорил, что ты обладаешь редким талантом, но твой нрав слишком ветреный, и просил приглядывать за тобой. Все эти годы, глядя, как ты при первой же возможности мчишься в Обитель Наслаждений, у меня сердце кровью обливалось... И наказать тебя толком не мог, и бросить рука не поднималась. Я уже всю голову сломал, думая, что из тебя вырастет.

Он с нежностью посмотрел на ученика и шумно вздохнул:

— Но теперь я вижу, что ты наконец повзрослел. Как только совершишь прорыв во второй класс, я лично подберу для тебя лучшую технику из наших архивов и займусь твоим обучением со всей строгостью. С твоими задатками ты со временем вполне сможешь унаследовать моё место и стать новым владыкой Обители Белого Лотоса.

Чэнь Мо вежливо улыбался, демонстрируя сыновнее почтение, но в его голове крутились совсем другие мысли.

«Стать владыкой Обители Белого Лотоса?» — мысленно усмехнулся он. — «Перспектива заманчивая. Но почему бы не замахнуться на место Главы всего Демонического Ордена?»

Разумеется, озвучивать эти дерзкие планы вслух он не собирался. Немного выждав, Чэнь Мо спросил:

— Учитель, у меня есть один вопрос, который не даёт мне покоя.

— Спрашивай.

— Откуда берёт своё начало наш «Сердечный Канон Белого Лотоса»?

Цзян Ле удивлённо приподнял бровь и поставил пиалу на столик:

— С чего вдруг такой интерес?

— Во время медитаций я почувствовал, что в этой технике скрыта какая-то... глубинная суть, — тщательно подбирая слова, произнёс Чэнь Мо. — Она кажется куда более сложной, чем обычные методы царства Хоутянь, но я не могу уловить эту грань. Вот и захотелось узнать её историю.

Цзян Ле на мгновение задумался, а затем согласно кивнул:

— Что ж, твой вопрос весьма зрел. — Он поднялся и неспешно подошёл к окну, заложив руки за спину. — В древности основатель нашего Священного Ордена, по слухам, был великим мастером, чей уровень превосходил даже легендарное царство Сяньтянь. Он владел божественным искусством невероятной разрушительной силы, которое именовалось «Каноном Сюаньмо». Оно было настолько сложным и непостижимым, что обычные люди просто не могли его практиковать.

Цзян Ле обернулся к ученику:

— Поэтому последующие владыки ордена приняли решение разделить «Канон Сюаньмо» на семь частей. Основываясь на собственном понимании, они упростили каждую из частей и передали их семи главным ученикам.

— Эти ученики впоследствии и основали семь наших обителей. А те свитки, что они получили, со временем превратились в наши каноны. Наш «Сердечный Канон Белого Лотоса» — это лишь одна из ветвей, взращённая на основе великого «Канона Сюаньмо». Точно так же, как «Канон Кровавой Сабли» Обители Кровавой Сабли или «Тайное Писание Наслаждений» Обители Наслаждений.

У Чэнь Мо внутри всё перевернулось от этого признания.

«Канон Сюаньмо» и «Канон Сюаньцин».

Даже названия этих искусств были невероятно похожи. Связь между ними становилась очевидной.

Он вспомнил таинственную книгу «Канон Сюаньцин», которую нашёл в пещере в своей прошлой жизни. Сложность этой техники во много раз превосходила всё, что давал «Сердечный Канон Белого Лотоса». Если канон Лотоса был лишь упрощённым осколком «Канона Сюаньмо», то не вела ли его находка к тому же первоисточнику?

Или...

В голове Чэнь Мо родилась поистине безумная идея.

Канон Сюаньмо и Канон Сюаньцин.

Демоническое и Чистое. Тьма и Свет. Зло и Добро. Инь и Ян.

Что, если эти две великие техники изначально были двумя половинами одного величайшего учения древности? И лишь объединив их вместе, можно было познать истинное могущество?

Заметив, что ученик погрузился в раздумья, Цзян Ле негромко кашлянул:

— О чём задумался?

Чэнь Мо мгновенно вернулся в реальность и покачал головой:

— Да так, ни о чём, учитель. А оригинал «Канона Сюаньмо»... он всё ещё цел?

Цзян Ле кивнул:

— Разумеется. Но практиковать его имеет право только Глава ордена. Даже нам, владыкам обителей, дозволено лишь созерцать упрощённые трактаты наших собственных ветвей. К оригиналу нас никто не подпустит... Впрочем, без должного уровня развития и гениального понимания смотреть туда — всё равно что пытаться читать книгу на неведомом языке. Только рассудок повредишь.

«Только Глава ордена...» — мысленно запечатлел эти слова Чэнь Мо.

В Поднебесной давно знали, что истинный лидер Демонического Ордена Семи Убийств бесследно исчез более века назад, и с тех пор этот трон пустовал, а делами заправляла Палата Старейшин.

Если он хочет сокрушить Орден Пурпурных Одежд и отомстить за гибель своей семьи из деревни Чэньцзя семьдесят лет назад, ему необходимо взойти на самую вершину власти. И для начала нужно стать хотя бы владыкой обители.

Тогда он сможет повести за собой двухсоттысячную армию Демонического Ордена и сравнять Орден Пурпурных Одежд с землёй! И никакая поддержка императорского двора, никакие древние монстры царства Сяньтянь не смогут остановить это сокрушительное шествие.

Чэнь Мо глубоко вздохнул, загоняя бушевавшие в груди эмоции поглубже.

Не нужно спешить. Всё должно идти своим чередом, шаг за шагом.

*

В последующие месяцы Чэнь Мо тренировался с ещё большим, граничащим с безумием упорством.

Обладая колоссальным опытом прошлой жизни, он досконально знал все подводные камни развития до первого класса. В сочетании с его нынешним невероятным талантом это давало поразительный эффект — его продвижение вперёд напоминало полет стрелы.

Уже через три месяца он успешно совершил прорыв во второй класс боевых искусств.

Ещё через полгода упорных тренировок достиг среднего этапа второго класса.

Спустя год вышел на пик второго класса.

А ещё через два года...

Чэнь Мо сидел в своей комнате, медленно завершая очередной круг циркуляции энергии. Внутренняя сила бурлила в его меридианах, словно полноводная река в половодье. До заветного первого класса оставалась лишь тончайшая преграда, которую можно было пробить одним мощным усилием.

Два с половиной года.

Пройти путь от заурядного бойца третьего класса до порога первого класса за такой срок — результат, способный повергнуть в шок любого мастера в Поднебесной. В своё время даже гениальная Линь Ваньэр развивалась примерно в таком же темпе.

Чэнь Мо опустил взгляд на свои ладони, но на его лице не отразилось и тени самодовольства. Он прекрасно понимал, что половиной этого успеха обязан своей прошлой жизни — идти по уже знакомой тропе всегда намного проще и быстрее.

Настоящие трудности начнутся после прорыва в первый класс. Это была территория, на которую он ещё никогда не ступал.

Но это дело будущего. А пока ему следовало продолжать скрывать свою истинную силу.

*

В один из дней Цзян Ле вновь вызвал его к себе.

Едва переступив порог зала, Чэнь Мо заметил, что лицо наставника выглядит необычайно хмурым и озабоченным.

— Что случилось, учитель? — спросил он.

Цзян Ле долго молчал, пристально вглядываясь в лицо ученика, после чего глухо произнёс:

— Владыка Обители Кровавого Клинка... угасает. Ему осталось недолго.

Чэнь Мо слегка вздрогнул.

Обитель Кровавого Клинка.

Он слишком хорошо помнил это имя. Именно этих людей он в своей прошлой жизни тайно впустил на территорию Ордена Пурпурных Одежд. Тогда двадцатитысячное войско демонов было наголову разбито внезапно явившимся мастером Сяньтянь, а сам владыка обители лишился руки и с позором бежал.

Все эти годы покалеченный мастер цеплялся за жизнь, но его время неумолимо подходило к концу.

— В той битве старейшина Обители Кровавого Клинка получил страшные раны от Верховного старейшины праведников, — продолжал Цзян Ле. — Вернувшись, он так и не смог оправиться. Все эти пятнадцать лет его жизнь поддерживали лишь редчайшие пилюли, но теперь даже они бессильны. Самое скверное, что после его смерти обитель окажется на грани гибели. Тогда под стенами Ордена Пурпурных Одежд полегли почти все их лучшие ученики. Те немногие выжившие, что остались сейчас, просто не способны удержать власть.

Цзян Ле внимательно посмотрел на Чэнь Мо:

— Поэтому Палата Старейшин приняла решение: после кончины нынешнего владыки новый глава Обители Кровавого Клинка будет выбран из числа лучших молодых учеников остальных шести обителей.

У Чэнь Мо внутри всё так и замерло от предвкушения.

— И как же будут проходить эти выборы?

----------

Даже в демоническом ордене чтут учителей!

— И как же будут проходить эти выборы? — поинтересовался Чэнь Мо. — Устроят грандиозный турнир, где победителю достанется власть?

Цзян Ле лишь покачал головой:

— Глава целой обители ведёт за собой десятки тысяч воинов. Разве можно доверить такую силу тому, кто умеет лишь махать кулаками?

Он налил Чэнь Мо чашку ароматного чая и принялся неспешно объяснять:

— Сила важна, спору нет, но это лишь малая часть того, что требуется от лидера. Старейшины будут оценивать твой ум, изворотливость, стойкость духа, коварство и умение вести дела... Всё это подвергнется строжайшей проверке.

Чэнь Мо слушал предельно внимательно, не упуская ни единой детали.

— В нашем Священном Ордене есть Палата Старейшин, куда входят владыки всех семи обителей и несколько уважаемых ветеранов, отошедших от дел. После смерти главы Обители Кровавого Клинка они выберут среди молодых учеников того, кто покажет себя наиболее достойным, и назначат его временно исполняющим обязанности владыки.

— Временно исполняющим? — Чэнь Мо мгновенно уцепился за ключевое слово.

— Именно так, — подтвердил Цзян Ле. — По незыблемым законам ордена, полноценным владыкой обители может стать лишь тот, кто достиг царства Хоутянь. Ты, к примеру, сейчас находишься на пике второго класса, и даже если старейшины выберут тебя, официально занять трон ты не сможешь. Тебе дадут статус временно исполняющего обязанности, и ты должен будешь доказать делом своё право на власть, попутно совершая прорыв в царство Хоутянь. Как только сделаешь это — станешь полноправным владыкой.

Теперь всё встало на свои места.

Временно исполняющий обязанности — это, по сути, кандидат на испытательном сроке. Но в то же время это кратчайший путь к реальной власти.

— Но как Палата Старейшин узнает о кандидатах? — спросил Чэнь Мо. — Не будут же они лично следить за каждым учеником?

Цзян Ле понимающе улыбнулся и сделал глоток чая:

— Истинное золото блестит даже в грязи. Настоящий талант невозможно скрыть от глаз знающих людей. Если ты хочешь, чтобы старейшины обратили на тебя внимание, тебе нужно заставить боевой мир говорить о себе. Соверши несколько громких подвигов, уничтожь пару известных врагов, сделай так, чтобы имя Линь Цзинчжэ гремело по всей Поднебесной. Тогда тебе не придётся никого умолять — Палата Старейшин сама внесёт тебя в списки кандидатов.

Чэнь Мо согласно кивнул. Этот закон жизни он усвоил ещё в прошлых перерождениях: репутация — лучший ключ к любым дверям.

— И что мне следует делать в первую очередь? — спросил он.

Цзян Ле на мгновение задумался:

— Сперва соверши прорыв в первый класс. С твоей нынешней скоростью на это уйдёт от силы полгода. Как только сделаешь это, отправляйся в странствие по Поднебесной. Пролей кровь тех, кто заслуживает смерти, реши несколько важных вопросов для ордена и заставь людей содрогаться при упоминании твоего имени.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

— Но прежде чем покинуть горы, выбери время и наведайся в Обитель Кровавого Клинка.

Чэнь Мо удивлённо приподнял бровь:

— Туда? Зачем?

— Навести нынешнего владыку, — наставительно произнёс Цзян Ле. — Преподнеси ему достойные дары, вырази почтение как младший старшему.

Юноша не скрывал своего недоумения. Неужели в Демоническом Ордене, славящемся своей жестокостью, чтят подобные условности?

Заметив его замешательство, Цзян Ле тяжело вздохнул:

— Думаешь, раз нас зовут Демоническим Орденом, то мы обязаны быть бездушными тварями, готовыми перерезать глотку собственному отцу?

Чэнь Мо промолчал, всем своим видом показывая, что именно так он всегда и думал.

Цзян Ле сокрушённо покачал головой:

— Глупый ты малый. Если трусливые лицемеры за пределами наших гор называют нас демонами, неужели ты и впрямь поверил, что мы лишены человечности и здравого смысла? Даже истинный злодей обязан чтить наставников и уважать старших. Иначе какой смысл возвышать тебя? Чтобы ты, едва получив власть, вырезал собственных благодетелей? Кому нужен такой безумец?

Эти слова заставили Чэнь Мо взглянуть на ситуацию под другим углом. Действительно, его собственное предвзятое отношение едва не сыграло с ним злую шутку, заставив забыть о простых законах выживания в любом коллективе.

— К тому же, — продолжил Цзян Ле, решив до конца прояснить ситуацию, — ты хоть знаешь, почему наш орден называют демоническим?

— Из-за противостояния с императорским двором?

— Именно, — кивнул наставник. — С самого первого дня своего основания наш Священный Орден только и делал, что поднимал восстания против правящей династии. И пусть нам ни разу не удалось полностью свергнуть императора, они так и не смогли нас уничтожить. Вот двор и объявил нас исчадиями ада, а праведные ордена, стремясь выслужиться перед властью, с радостью подхватили эту ложь.

Он поставил пиалу и посмотрел на ученика предельно серьезным взглядом:

— Но мы сами должны чётко понимать, кто мы такие. Мы не демоны. Да, наши методы бывают суровы, да, порой нам приходится использовать в своих целях тёмный и невежественный люд... Но у нас есть свои незыблемые законы, свои моральные границы и великое наследие предков. Те бесчинства, в которых нас обвиняют, праведники совершают ничуть не реже. А добрые дела, спасающие жизни простых людей, наш орден творит с завидным постоянством. Всё дело лишь в том, под каким углом на это смотреть.

Цзян Ле поднялся и похлопал Чэнь Мо по плечу:

— Возможно, сейчас тебе эти разговоры кажутся преждевременными. Но если наступит день, когда ты возглавишь Обитель Кровавого Клинка и под твоим началом окажутся десятки тысяч жизней, ты обязан будешь помнить об этом. Ошибиться здесь — значит погубить всех нас.

Чэнь Мо почтительно поклонился:

— Младший всё понял и запомнит ваши слова, учитель.

Цзян Ле удовлетворённо махнул рукой:

— Вот и славно. Иди на склад, возьми лучшие подношения и скажи, что это моё личное распоряжение.

*

Спустя час Чэнь Мо с богатыми дарами в руках подошёл к уединённому двору, где проводил свои последние дни угасающий владыка Обители Кровавого Клинка.

Ещё не переступив порог, он услышал доносившийся изнутри оживлённый гул голосов. Похоже, он был далеко не единственным посетителем.

Толкнув тяжёлую дверь, Чэнь Мо оказался в просторной зале. Там собралось около полутора десятков юношей и девушек лет двадцати. Они были одеты в дорогие одежды самых разных фасонов, а в их повадках и взглядах сквозила неприкрытая гордость и высокомерие элиты боевого мира.

Чэнь Мо на секунду замер на пороге.

«Элитные ученики других обителей... Как же быстро разлетаются слухи в нашем ордене».

Стоило ему войти, как разговоры мгновенно стихли, и все взгляды устремились на него. Кто-то смотрел с холодным расчётом, кто-то оценивающе прищуривался, у кого-то на губах играла вежливая улыбка, а в чьих-то глазах читалась явная, едва скрываемая враждебность.

Чэнь Мо сохранял полное спокойствие. Он вежливо кивнул собравшимся в знак приветствия и принялся незаметно изучать соперников.

Семнадцать человек.

Пятеро из них обладали невероятно плотной, тяжелой аурой. На вид им было не больше двадцати лет, но они уже уверенно перешагнули порог первого класса боевых искусств.

Первый класс!

Сам Чэнь Мо, прожив две жизни и обладая феноменальным талантом в сто восемьдесят восемь единиц, потратил почти три года изнурительных тренировок лишь на то, чтобы приблизиться к этой заветной черте. А эти юнцы уже стояли на этом уровне.

«Поднебесная действительно полна скрытых драконов и тигров», — мысленно отметил Чэнь Мо, чувствуя, как в его груди разгорается азартное пламя соперничества.

Так было даже интереснее. Легко доставшаяся победа не принесла бы ему никакого удовольствия.

Он уже собирался пройти дальше, как вдруг тишину зала прорезал нежный, обволакивающий голос:

— Неужели это сам молодой господин Линь пожаловал?

Чэнь Мо обернулся и увидел поднявшуюся из-за стола девушку.

Облачённая в алое, словно спелая вишня, платье, она приковывала к себе взгляды кожей белее свежевыпавшего снега. В каждом её движении, в изгибе бровей и полуулыбке сквозило такое соблазнительное очарование, что у любого мужчины слабели колени.

Первая красавица. Та самая знаменитая куртизанка из весёлого квартала.

В памяти Чэнь Мо мгновенно всплыли воспоминания прежнего владельца тела. Ради благосклонности этой девицы прежний Линь Цзинчжэ швырял золото пригоршнями и был готов ползать перед ней на коленях. Но после пробуждения памяти Чэнь Мо ушёл в глухую оборону и больше ни разу не переступал порог её заведения. Чжоу Чэнфэн несколько раз пытался завлечь его рассказами о её тоске, но Чэнь Мо оставался непреклонен.

Кто бы мог подумать, что эта обольстительница тоже окажется адептом Священного Ордена?

И судя по её ауре...

Чэнь Мо незаметно прищурился.

Первый класс. Восемнадцать лет, а она уже мастер первого класса! Её скорость развития могла поспорить даже с гениальностью Линь Ваньэр.

«Так вот в чём секрет её мастерства... Искусство парного совершенствования».

Проводя ночи с сильнейшими мастерами боевого мира, она попросту вытягивала из них жизненные соки и превращала чужую ци в собственную силу. Чжоу Чэнфэн наверняка приложил руку к тому, чтобы свести её со множеством влиятельных практиков.

Чэнь Мо внутренне подобрался. Эта девица была смертельно опасна.

— Что же вы совсем позабыли дорогу к нашей скромной обители, молодой господин Линь? — Девушка неторопливо подошла к нему, покачивая бедрами, а её глаза затуманились притворной грустью. — Я ведь так скучала по вам...

Стоявшие неподалеку ученики обменялись понимающими, ехидными ушками.

Чэнь Мо сохранил на лице безупречную маску вежливости и незаметно сделал полшага назад, увеличивая дистанцию:

— Дела ордена и усердные тренировки совсем не оставляли мне свободного времени.

Девушка кокетливо прикрыла рот ладошкой и негромко рассмеялась:

— О, теперь вы у нас знаменитость! Пройти путь от третьего класса до второго за какие-то три месяца, а теперь стоять на пороге первого... Против такого гения устоять решительно невозможно. Мне просто необходимо заслужить вашу благосклонность.

Она сделала ещё один шаг, почти вплотную приблизившись к нему, и прошептала на самое ухо:

— Как только выдастся свободная минутка, загляните в мою скромную обитель, молодой господин Линь. Мы могли бы поболтать при свечах...

«Поболтать при свечах? Да ты же меня до костей высосешь, ведьма!» — мысленно усмехнулся Чэнь Мо. — «Я эту чистейшую истинную энергию по каплям собирал, проливая пот на тренировках, а теперь должен бездумно выплеснуть её в твоё ненасытное лоно? Ну уж нет...»

Сохраняя абсолютное спокойствие, он ровным голосом ответил:

— Как только появится свободное время, я непременно навещу вас.

Глаза красавицы торжествующе блеснули:

— Ловлю вас на слове, господин Линь.

Чэнь Мо сухо кивнул, обошёл её и направился во внутренние покои. Когда он проходил мимо неё, до его носа донёсся тонкий, дурманящий аромат изысканных благовоний. Запах был невероятно приятным, но юноша даже не замедлил шаг. С этой женщиной ни в коем случае нельзя было иметь никаких дел.

*

В самой дальней комнате, полулёжа на горе шелковых подушек, покоился владыка Обители Кровавого Клинка. Его лицо было бледным, как у мертвеца, а дыхание — прерывистым и хриплым. Возле его ложа суетилось несколько учеников, наперебой предлагая лекарства и рассыпаясь в фальшивых соболезнованиях.

Старик вяло отмахивался от них, а его мутный, угасающий взор блуждал по комнате.

Чэнь Мо шагнул вперёд, бережно опустил принесённые дары на столик и низко поклонился:

— Почтенный старейшина, младший Линь Цзинчжэ пришел выразить вам своё почтение и пожелать скорейшего выздоровления.

Старик медленно повернул голову, и в его тусклых глазах на мгновение вспыхнула слабая искра интереса. По какой-то неведомой причине этот юноша показался ему смутно знакомым...

И в этом не было ничего удивительного. Они действительно встречались раньше.

В своей прошлой жизни именно Чэнь Мо тайно открыл ворота Ордена Пурпурных Одежд, впустив этого самого владыку и его воинство на верную смерть. Тот бой стоил Чэнь Мо жизни, а Обитель Кровавого Клинка лишилась своего величия, а её глава превратился в калеку, доживающего свои последние дни.

И вот теперь круг замкнулся. Чэнь Мо стоял у постели умирающего врага, провожая его в последний путь. От этой мысли на душе становилось невыразимо паршиво и в то же время спокойно.

— Ты... ученик Цзян Ле? — прохрипел старик и сделал слабый жест рукой, приказывая остальным ученикам удалиться.

Те нехотя подчинились, бросая на Чэнь Мо завистливые взгляды, и покинули комнату.

Владыка Обители Кровавого Клинка долго всматривался в лицо юноши, после чего тихо спросил:

— Тоже метишь на моё место?

Чэнь Мо ответил без тени сомнения:

— Да, почтенный старейшина.

— И даже увидев тех способных юнцов за дверью, ты не передумал?

Чэнь Мо слегка улыбнулся:

— Напротив. Теперь моё желание стало ещё сильнее.

Старик на мгновение замер, а затем его сухие губы дрогнули в слабой, одобрительной усмешке:

— Молодость и дерзость... Это хорошо. Очень хорошо...

----------