Я всего лишь отслужил по призыву, так почему вся страна относится ко мне как к божеству? The most affectionate thing in the universe Су Янь когда-то воевал, а теперь проснулся в шкуре бесполезного мажора. Отец, махнув на сына рукой, ставит условие: или под венец, или в армию. Тут в голове у парня оживает Система и сулит сделать из него великого полководца. Су Янь усмехается, выбирает службу и бросает отцу: «Дайте два года — подвиги сына впишут в летопись рода отдельной главой!» Только герой не ждёт призыва. По дороге в военкомат он видит пожар и сигает в огонь спасать людей. Прохожие в шоке: «Этот транжира больше не жжёт бабло? Жизнью рискует ради медальки? Совсем рехнулся?!» ==================== Выбирай: либо под венец, либо в армию! — Выбирай: либо ты женишься, либо отправляешься в армию! Другого не дано! — Су Цзяньго с грохотом припечатал к столу фотографию какой-то девицы и впился яростным взглядом в коленопреклоненного сына. «Жениться? Такое счастье привалило? Но мне же всего восемнадцать...» — Су Янь вздрогнул всем телом, чувствуя, как сознание возвращается к нему рывками. Колени ныли так, будто он всю ночь простоял на горохе под присмотром злой мачехи. Боль была острой и пугающе реальной. В памяти еще свежи были обрывки другой жизни: он помнил, как прослужил в учебной роте всего месяц. Марш-бросок, внезапный лесной пожар, отчаянная борьба с огнем... Тяжелое ранение, вынужденная отставка. Вчера он прощался с сослуживцами, глушил горечь поражения алкоголем и заснул, размазывая слезы по лицу. А проснулся... в роскошной спальне огромной виллы. «Неужели перерождение?!» — Су Янь ошеломленно уставился на мужчину средних лет, одетого в безупречный дорогой костюм. — Послушайте, почтенный старец... — выдавил он, хлопая глазами. — Вы, собственно, кто такой? Су Цзяньго побагровел так, что, казалось, у него сейчас пар из ушей пойдет. Одним выверенным движением он выдернул из брюк кожаный ремень знаменитой марки «Семь волков». — Ах ты, щенок! Решил со мной в кошки-мышки поиграть? — взревел отец. — Я тебе сейчас так всыплю, что ты быстро вспомнишь, чьих будешь! Если я сегодня этот ремень об твою задницу не порву, ты так и не поймешь, откуда на свет появился! Свист! Хлысь! Глухой удар пришелся точно по мягкому месту. Су Янь взвыл, его лицо перекосило от неожиданной и жгучей боли. Схватившись за пострадавшее полушарие, он подскочил, словно ужаленный, и одним кувырком перелетел через диван, прячась за спинку. «Да что здесь, черт возьми, происходит?!» Внезапно голову пронзила острая вспышка. Чужие воспоминания хлынули в его разум мутным, неудержимым потоком. Теперь он знал всё. Он действительно переместился в тело законченного мерзавца и повесы. Этот никчемный тип только и делал, что крутил романы с моделями всех мастей, преподавая им «уроки любви» в постели. Вчера он едва не отдал концы прямо во время такого «урока» — сердце не выдержало. Если бы не верный дружок-мажор Ван Цун, вовремя доставивший его в больницу, Су Янь бы сейчас не в вилле прятался, а в морге остывал. Именно этот случай стал последней каплей для Су Цзяньго. Отец решил, что пришло время радикальных мер: либо семья, либо служба. Су Янь застыл в немом изумлении. Надо же было так влипнуть — переродиться в теле такого ничтожества! Увидев, что отец снова замахивается ремнем, он принялся нарезать круги вокруг стола. — Папа! Папа, полегче! Не надо больше! — вопил он на ходу. — Я выберу! Клянусь, я выберу! Су Цзяньго, не привыкший к таким марафонам, быстро выдохся. Он отшвырнул ремень в сторону, тяжело дыша и вытирая пот со лба. «Мать честная, когда это этот бездельник стал таким прытким? Едва спину себе не сорвал, пока за ним гонялся». Су Янь осторожно приблизился к столу и взял злополучную фотографию. Взглянув на «невесту», он едва не расстался с завтраком. Девица на снимке обладала носом-картошкой, губами-сардельками и лицом, по площади напоминающим блин, щедро усыпанный родинками. На вскидку в ней было центнера полтора чистого веса. Если на такой жениться, кошмары по ночам станут реальностью. Су Цзяньго довольно ухмыльнулся, поигрывая бровями: — Ну что, налюбовался? Решай: под венец с ней или марш в казарму? Су Янь всё понял. Родной отец просто брал его «на слабо», используя тактику отступления ради победы. Старая лиса знала, на что нажать. [Динь!] Внезапно прямо в ушах раздался механический голос: [Поздравляем хоста с прибытием в новый мир! Я — ваша эксклюзивная Система Бога Войны. Как только хост даст согласие на вступление в армию, Система будет активирована!] «Система?» — Су Янь замер. В прошлой жизни он обожал военную литературу и прекрасно понимал, что это за зверь. Если называть вещи своими именами, система — это своего рода «вторая половинка» для любого попаданца. Она и согреет в трудную минуту, и навыками невероятными одарит. «Если не загнать себя в угол, никогда не узнаешь, на что способен», — мелькнуло у него в голове. — Я согласен! — выпалил он, не раздумывая. [Система активирована! Вам начислен «Подарочный набор новичка»!] Бум! [Поздравляем! Вы получили флакон Укрепляющей эссенции. После слияния физические показатели хоста возрастут в три раза по сравнению с обычным человеком! Слияние началось автоматически.] В то же мгновение Су Янь почувствовал, как по его жилам разливается обжигающий жар. Тепло проникало в каждую клеточку, в каждую косточку. Кровь закипела, а мышцы груди, казалось, стали плотнее и объемнее. Тело, изможденное излишествами прежнего владельца, на глазах наполнялось первобытной силой. Су Янь положил фотографию обратно на стол и, выпрямившись, произнес с неподдельной твердостью: — Отец! Я принял решение. Я иду в армию! Су Цзяньго оторопел. Он ожидал чего угодно: слез, истерик, угроз самоубийства, но не этой ледяной решимости. Сын выглядел пугающе спокойным. А Су Янь просто не мог упустить такой шанс. В прошлой жизни армия была его домом, который он потерял из-за травмы. Теперь же судьба давала ему возможность начать всё сначала. Армия — это место для настоящих мужчин, готовых проливать кровь за свою землю. Он уже представлял, как однажды, сжимая в руках тяжелое оружие, будет защищать то, что ему дорого. Су Цзяньго довольно прищурился. Его план сработал. — Вот это слова истинного сына семьи Су! Я уже обо всём договорился. Завтра старый Чжан отвезет тебя в часть. И не забывай: твоя сестра — офицер. Если вздумаешь валять дурака, её длинные ноги, которыми она укладывает наемников штабелями, безжалостно пройдутся по твоей заднице. — Сестра? — Су Янь на мгновение растерялся, копаясь в памяти. В воспоминаниях прежнего владельца тела сестра не появлялась дома уже восемь лет. Он даже забыл, как она выглядит. Ходили слухи, что она какой-то «засекреченный офицер», но насколько глубока эта тайна, он не имел ни малейшего понятия. Су Янь кивнул, хотя на душе было неспокойно. Набор новобранцев шел уже неделю, и его появление в части сейчас вызовет лишь презрение. В армии больше всего ненавидят таких «блатников», пришедших по звонку. Кажется, легкой жизни ждать не приходится... * На следующее утро Су Янь в сопровождении водителя, старика Чжана, отправился в путь. Всю дорогу старик косился на него в зеркало заднего вида, опасаясь, что парень выпрыгнет из машины на ходу. Ведь если он сбежит сейчас, его официально признают дезертиром, а это клеймо на всю жизнь. Су Цзяньго даже припас в машине пару запасных ремней и пузырек йода, наказав Чжану: «Если дернется бежать — бей без жалости, а потом сразу смазывай йодом. И наказывай, и дезинфицируй!» Су Янь заметил эти опасения, но лишь горько усмехнулся. Репутация прежнего Су Яня была настолько подмочена, что даже искреннее желание исправиться никто не принимал всерьез. Спустя два часа пути... Внезапно машина резко затормозила. Су Яня по инерции бросило вперед, он едва успел ухватиться за спинку переднего сиденья. — Дядя Чжан, что случилось? Старик Чжан опустил стекло, высунулся наружу и нахмурился: — Пробка впереди. Кажется, дом горит, вон сколько зевак собралось. — Пожар?! — Су Янь вздрогнул. Старые воспоминания болезненно отозвались в груди. Он высунулся из окна, вглядываясь в столб густого черного дыма. [Динь!] [Внимание! Обнаружены люди, заблокированные в горящем здании. Задание: спасти гражданских из огненной ловушки. Награда: два навыка из супер-пакетов и 20 000 очков заслуг!] Голос Системы прозвучал в голове Су Яня подобно приказу. Он не колебался ни секунды. Распахнув дверь, он выскочил из машины и рванул в сторону пожара. Память о роковой схватке с огнем в прошлой жизни вспыхнула в мозгу, вызывая дикую головную боль, но ноги сами несли его вперед, навстречу опасности. — Плохо дело! Мальчишка решил сбежать! — вскрикнул старик Чжан, ударив себя по колену. Он пулей вылетел из машины, но Су Янь уже был в пятидесяти метрах. — Третий молодой господин, стойте! Отец сказал, что если сбежите, он вам все три ноги переломает! Су Янь на миг обернулся и крикнул через плечо: — Дядя Чжан, я людей спасать! — Че... чего?! — у старика отвисла челюсть. — Людей спасать? У этого мажора что, шестеренки в голове заклинило? Какое спасать, он же только вредить умеет! — Но, не раздумывая долго, Чжан бросился следом. Когда Су Янь добежал до места, небольшое здание уже было объято яростным пламенем. Клубы удушливого дыма вырывались из окон. У самого входа на коленях рыдала женщина, её лицо было серым от горя, а взгляд застыл на пылающем строении. — Там моя мама! Я должна её вытащить! Пустите! — Она пыталась ползти к огню, но толпа удерживала её. — Вы не справитесь! Это верная смерть! Ждите пожарных! — кричали люди. Крики, плач, треск горящего дерева слились в безумную симфонию хаоса. Узкие улочки и обеденный час пик создали чудовищную пробку — пожарные расчеты застряли где-то в пути. Еще несколько минут, и люди внутри задохнутся, даже если огонь до них не доберется. Внезапно из толпы вырвалась фигура в зеленой форме. Су Янь подскочил к лотку уличного торговца, схватил ведро с грязной водой, в которой мыли овощи, и одним движением вылил его на себя с головы до ног. Затем, подобно атакующему леопарду, он нырнул прямо в пасть огненного зверя. — Смотрите! Парень бросился внутрь! Он что, жить надоело? Старик Чжан, добежавший до оцепления, в ужасе вытаращил глаза: — Су Янь, мать твою, ты с ума сошел?! ---------- Кто спасет моего молодого господина — получит тридцать миллионов! Зрачки старика Чжана расширились от ужаса, ноги стали ватными, а палка, которую он прихватил из машины, с глухим стуком выпала из ослабевших пальцев. Он никак не мог взять в толк: как этот никчемный повеса, чей день обычно состоял из сомнительных утех и пустых разговоров, мог вот так, не раздумывая, броситься в самое пекло ради спасения чужих жизней?! Если бы он не видел этого собственными глазами, ни за что бы не поверил. Дрожащими руками Чжан выудил из кармана телефон. Страх сковал его движения — аппарат выскользнул из ладоней и упал в пыль. Кое-как подняв его, старик заставил себя сосредоточиться и принялся набирать номер Су Цзяньго. Но в трубке раз за разом звучало лишь холодное: «Абонент выключен». В отчаянии старик рванулся к толпе, едва не падая, и закричал, срывая голос: — Кто вытащит моего молодого господина из огня, тому я обещаю три миллиона! Слово чести, всё выплатим до копейки! Люди лишь оглядывались на него, как на умалишенного. Что за сумасшедший старик? Видя, что никто не реагирует, Чжан взвинтил ставку, выставив вперед дрожащую пятерню: — Пять миллионов! Десять! Десять миллионов тому, кто спасет его! Но толпа оставалась глуха. Никто не знал, о каком таком «молодом господине» он твердит. Все видели в нем лишь безумца, мечущегося в истерике. Да и какая разница, сколько миллионов обещано, если на кону стоит сама жизнь? В таком аду выжить невозможно — это же верная смерть! Чжан окончательно потерял рассудок от горя. Он хватал проходящих мимо парней за рукава, умоляя, требуя, суля золотые горы. Крупные капли пота градом катились по его лбу. — Пятнадцать миллионов! Есть смельчаки? Двадцать?! В конце концов, он выкрикнул, срываясь на хрип: — Тридцать миллионов! Это максимум, что я могу обещать без ведома хозяина! Тишина. Лишь гул пламени был ему ответом. Старик Чжан готов был взвыть от бессилия. Окружающие давно перестали обращать на него внимание. Все взгляды были прикованы к горящему зданию. Люди затаили дыхание, гадая, что стало с тем храбрецом. — Слышь, а парень-то не промах. Без снаряжения, без защиты... Это же самоубийство, — прошептал кто-то в толпе. — Я успел заметить, на нем была зеленая форма. Кажется, он военный. — Ну конечно! Только они способны на такое — забыть о себе ради спасения других. — Точно, солдат! Обычный человек и за сто миллионов в такой костер не полезет. Старая женщина с глубокими морщинами на лице, опираясь на клюку, тяжело вздохнула: — И ведь ни копейки не попросит... Просто пойдет и спасет, потому что долг велит. После этих слов над площадью повисла тяжелая, благоговейная тишина. В этой стране слово «солдат» значило больше, чем просто профессия. Это была стена, за которой народ чувствовал себя в безопасности. * Су Янь ворвался на второй этаж. Раскаленный воздух ударил в лицо, обжигая легкие. Дым, словно живое существо, пытался ослепить его и лишить чувств. Он прикрыл рот рукой, содрогаясь в приступе кашля, но через мгновение взял себя в руки. Рывком выбив дверь в одну из комнат, он увидел женщину средних лет. Она лежала на полу без сознания, дыхание было едва заметным. К счастью, основной очаг был в другой части здания, но дым здесь стоял такой густой, что хоть нож вешай. Су Янь схватил с дивана несколько пальто, метнулся в ванную, щедро облил их водой и, обернув мокрую ткань вокруг женщины, взвалил её на спину. От тяжести его ноги на мгновение подогнулись, он покачнулся, но устоял. Жар проникал сквозь мокрую одежду, впиваясь в кожу тысячами раскаленных игл. Боль была невыносимой, но он не обращал на неё внимания. В его голове, словно набатом, билось одно: «Спасти». Это было выше боли, выше страха. Это была сама суть его воинского духа, выжженная в сердце еще в прошлой жизни. — Выходит! Он выходит! — закричали внизу. Толпа взорвалась ликующим гулом, когда из пелены дыма показалась фигура Су Яня с драгоценной ношей на спине. Родственники женщины бросились к нему, подхватывая пострадавшую. — Скорее, везите её в больницу! — прохрипел Су Янь, жадно глотая воздух. — Спасибо! Спасибо вам огромное! — со слезами на глазах лепетали люди, унося женщину к машине. Су Янь не стал задерживаться. Сделав пару глубоких вдохов, он снова развернулся к пылающему зеву входа. Но чья-то крепкая рука вцепилась в его локоть. — Су Янь, нельзя! Не смей! Там всё полыхает! — кричал старик Чжан. — Дядя Чжан, пусти! — Су Янь с силой вырвал руку. — Там еще люди! Каждая секунда на счету! С этими словами он снова исчез в огне. Старик Чжан замер на месте, а затем в отчаянии рванулся следом, но стена жара отбросила его назад. — Су Янь, паршивец! Что ты творишь?! — вопил он, срывая голос. — Как я твоему отцу в глаза смотреть буду? Зачем ты лезешь туда, ты что, бессмертный?! Спускайся сейчас же! Но Су Янь его не слышал. В его мире существовали только те, кто нуждался в помощи. «Не бросать своих. Никогда не сдаваться». Этому его учил первый командир, и это стало его религией. В глубине дома он быстро осмотрел гостиную — пусто. Рванул дверь в спальню и увидел старика, распростертого на полу. Су Янь сорвал простыню с кровати, намочил её в ванной и, накинув на деда, взвалил его на плечи. От резкого холода мокрой ткани старик пришел в себя. Он почувствовал под собой крепкую спину молодого парня. Сердце его сжалось от щемящей благодарности. Этот юноша рисковал всем ради него, совершенно незнакомого человека. — Спасибо тебе... сынок... — прохрипел он, заходясь в кашле. — Молчите, дедушка, берегите силы, — коротко бросил Су Янь. Он хотел выйти тем же путем, но путь преградила стена яростного огня. Старик на его спине задрожал от отчаяния: — Уходи сам, сынок... Оставь меня. Огонь слишком сильный. Тебе не пробиться со мной. Ты молодой, тебе жить надо, а я свое отгулял... — Для меня ваша жизнь так же важна, как и любая другая! — отрезал Су Янь. — Держитесь крепче и накройтесь простыней. Сейчас будет жарко! Он отступил на пару шагов, словно хищник перед прыжком, и, издав глухой рык, рванул прямо сквозь пламя. Если бы не Укрепляющая эссенция от Системы, его прежнее, изнеженное тело давно бы сдалось. Но сейчас в нем бурлила нечеловеческая мощь. — Еще один! Смотрите, он спас еще одного! Воды, скорее воды парню! — кричали в толпе. — Боже, он же весь обгорел! Волосы опалены, кожа на ногах красная... Бедный мальчик! Люди бросились к нему с ведрами воды. Кто-то вытянул садовый шланг и направил струю на Су Яня. Ледяные брызги принесли мгновенное облегчение, возвращая его к реальности. Старик Чжан подбежал к нему, дрожащими руками вытирая воду с его лица: — Сяо Янь, ты как? Ранен? Где болит? Поехали в больницу, немедленно! Это не твоя забота, хватит геройствовать! — Дядя Чжан! — Су Янь отстранил его руку, и его голос прозвучал торжественно и твердо. — Я — солдат Народно-освободительной армии. И это — моя прямая обязанность! Старик Чжан застыл с открытым ртом. Тот ли это Су Янь, которого он знал? Тот ли это изнеженный мажор? В этот момент к ним подбежала женщина. Она упала на колени перед Су Янем, захлебываясь слезами: — Товарищ солдат, умоляю, спасите мою дочку! Она там, внутри... Моя девочка... Она знала, что просить об этом — значит посылать человека на смерть. Но материнское сердце не знало логики. Су Янь осторожно поднял её с колен: — Не плачьте. Я вытащу ребенка. Ждите здесь. Он взял у людей мокрую одежду и плотно обмотал нижнюю часть тела. «Жизнь я вчера вернул, но наследников еще завести надо... — мелькнула шальная мысль. — Пусть горит что угодно, но только не это!» Подготовившись, Су Янь снова бросился в пекло. — Су Янь! Ты меня в могилу сведешь! — выл Чжан, но его крики тонули в гуле толпы. Люди вокруг засуетились. — Готовьте воду! Как только он выйдет, будем охлаждать его всем миром! — Если не можем войти за ним, хоть так поможем! — Настоящий герой... Дай бог ему здоровья! — Да где же пожарные?! Огонь уже крышу лижет! — Там авария на трассе, пробка мертвая, не могут пробиться! Су Янь тем временем уже был на втором этаже. Задыхаясь, он проверял комнату за комнатой. Наконец, в маленькой спальне он нашел девочку лет пяти. К счастью, окно здесь было открыто, и дыма было меньше. Малышка не потеряла сознание, она сидела в углу и громко плакала. — Не бойся, маленькая. Я — дядя солдат. Я пришел за тобой, — Су Янь подхватил её, завернул в мокрое одеяло и прижал к груди. — Хорошо... — всхлипнула девочка, доверчиво обняв его за шею. Но когда он выбежал в коридор, раздался оглушительный хлопок. Взрывная волна газа подбросила его в воздух и с чудовищной силой швырнула прочь. ---------- Мне не нужен такой солдат! — Су Янь! Старик Чжан закричал так, что сорвал голос. Слезы брызнули из его глаз, а сердце, казалось, пропустило удар. Он знал Су Яня с пеленок и, несмотря на все его выходки, любил этого парня как родного. Да, тот был гулякой и бездельником, но в душе оставался неплохим человеком, уважающим старших. Если с ним что-то случится, Чжан себе этого до конца дней не простит. В этот момент Су Янь представлял собой жуткое зрелище: брюки превратились в лохмотья, на обгоревшей куртке зияли черные дыры. Он чувствовал, как спину пронзает невыносимая, дикая боль. Силы оставили его, и он рухнул на землю, не в силах больше сопротивляться гравитации. Пха! Изо рта Су Яня брызнула густая алая кровь, окропив лицо маленькой девочки, которую он так и не выпустил из объятий. Малышка, оглушенная ударом, пришла в себя и почувствовала на щеке что-то теплое и липкое. Увидев кровь, она в ужасе зашлась в плаче. — Дядя, ты весь в крови! Горошинка вытрет, сейчас всё вытру, и тебе станет не больно... — Глотая слезы и размазывая их по лицу вместе с кровью, она своими крошечными ладошками пыталась стереть алые пятна с его губ, но кровь продолжала течь. — Дядя, тебе очень больно, да? Я обниму тебя, я тебя крепко-крепко обниму, и всё пройдет... Она обвила его шею своими короткими ручонками и прижалась к его голове, пытаясь отдать ему всё свое детское тепло. Крупные капли её слез падали на обожженное лицо Су Яня, обжигая его сильнее любого пламени. Су Янь смотрел на эту маленькую, чистую душу, и очередная порция крови, подступившая к горлу, была им насильно проглочена. Он чувствовал, как на него наваливается свинцовая усталость. Глаза закрывались сами собой. В последние мгновения перед тем, как тьма поглотила его, он вспомнил свою прошлую жизнь. Тот же пожар, те же раны. Неужели история повторяется? Успеет ли он очнуться в этот раз? А если нет — забросит ли его судьба в какой-то другой мир? Толпа людей окружила его, кто-то лил воду, пытаясь охладить его тело, кто-то в панике вызывал скорую. Мир вокруг превратился в хаос, где смешались крики и молитвы. Народ и армия были едины: пока солдаты спасали людей, люди всеми силами пытались спасти своего защитника. * Больница. В коридорах стояла нездоровая суета: врачи и медсестры с капельницами и лотками носились туда-сюда, звук их стремительных шагов эхом отдавался от кафельных стен. Старик Чжан мерил шагами пространство перед операционной, то и дело бросая полные отчаяния взгляды на закрытые двери. Внезапно в его кармане зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Су Цзяньго. Чжан замер, его прошиб холодный пот. Он был в ярости и в то же время в ужасе. До этого он сделал пятьдесят звонков хозяину, но телефон того был выключен, как и у его секретаря. Но сейчас, когда случилось непоправимое, он обязан был ответить, даже если это будет стоить ему места или головы. С трудом подавив дрожь в голосе, он нажал на кнопку ответа: — Алло... Господин. — Чжан, ну наконец-то! — раздался в трубке властный голос Су Цзяньго. — Я был на международной конференции. Почему столько звонков? Этот паршивец сбежал? Я же тебе говорил: если дернется — ломай ему ноги! Он трус, сопротивляться не посмеет. — Господин... Молодой господин не сбежал, — голос Чжана сорвался на всхлип, он вытер слезу рукавом. — С ним беда. Большая беда. Я скинул вам адрес в мессенджере, приезжайте скорее... — Что?! — Су Цзяньго задохнулся. — Какая беда? Что случилось?! Старик Чжан вкратце пересказал события. Су Цзяньго почувствовал, как мир вокруг него рушится, в голове зашумело, а сердце сжала ледяная рука. Спустя мгновение он взял себя в руки и гаркнул в сторону двери: — Живо машину! В больницу! Живо! * Тем временем кадры героического спасения уже облетели интернет. Добрые люди успели заснять всё на телефоны и выложить в сеть. Заголовки пестрели один другого громче: «Подвиг в огненной ловушке: солдат бросился в пламя ради спасения людей!» «Рискуя жизнью, он вынес всех пострадавших. Взрыв газа едва не оборвал жизнь героя. Он в критическом состоянии!» «Склоним головы перед нашими защитниками! Молимся за него!» Новость распространилась мгновенно, возглавив топы всех социальных сетей. Комментарии лились рекой: «По достоверным источникам, этот солдат — сын богатых родителей, "золотая молодежь"». «Богач, который не прожигает жизнь, а рискует ею ради медали? Это заслуживает уважения!» «Кем бы он ни был, в этот момент он — настоящий красавец!» «Мы молимся за твое возвращение в строй, герой! Держись!» «Честь и хвала воинам Дракона!» В этот момент сердца миллионов людей бились в унисон, посылая Су Яню лучи надежды. * Юго-Восточный военный округ. Штаб полка. — Командир! Товарищ полковник! Командир учебной роты Гао Цян буквально влетел в кабинет. Фань Чжундэ, командир полка, нахмурился и осадил подчиненного: — Что за крики в обеденный перерыв? Можно подумать, ты покойника оплакиваешь. — Товарищ полковник, я слышал, сегодня к нам в учебную роту должен прибыть очередной «блатник»? — Гао Цян едва сдерживал возмущение. Фань Чжундэ смерил его тяжелым взглядом: — Подбирай выражения. Есть приказ — принимай бойца. И нечего тут дискуссии разводить. — Но товарищ полковник, вы же знаете мою позицию! — не унимался Гао Цян. — Я терпеть не могу этих сыночков, пришедших через черный ход. Либо маменькины сынки, либо белоручки, которые тяжелее ложки ничего не поднимали. От них одни проблемы, они тянут всё отделение на дно! Одна паршивая овца всё стадо портит. Фань Чжундэ холодно спросил: — Ближе к делу. Что ты хочешь? — Нельзя ли... подать прошение наверх? Чтобы отменили приказ? — замялся Гао Цян. Бам! Фань Чжундэ с силой хлопнул ладонью по столу и вскочил, тыча пальцем в лицо капитану: — Гао Цян, ты совсем страх потерял?! Решил приказы обсуждать? Думаешь, раз за тобой кто-то стоит, так тебе всё можно? — Товарищ полковник, я просто хотел... — начал было оправдываться тот. — Нет! — отрезал Фань Чжундэ. — Приказ уже в силе, и никто его отменять не будет. Ты ротный или кто? Армия — это не клуб по интересам, здесь приказы выполняют. А каков солдат — зависит от того, как ты его воспитаешь. Никто не рождается героем. Полковник подошел вплотную к Гао Цяну: — Ты на себя посмотри. Когда ты пришел, у тебя волосы были крашеные, ты на мотоциклах гонял, девок в интернет-кафе кадрил! — Товарищ полковник, ну зачем старое поминать... — Гао Цян смущенно опустил голову. — А вот затем! — Фань Чжундэ усмехнулся. — Из тебя, оболтуса, армия выковала настоящего мужика. Значит, тебе можно было дать шанс, а другому нельзя? — Я... — Гао Цян запнулся, но буркнул: — Люди-то разные бывают. — Довольно! — полковник надел фуражку. — Не смей судить человека, пока он еще даже порога части не переступил. Это недостойно офицера. Др-р-р-р! Зазвонил телефон. Фань Чжундэ сорвал трубку: — Полковник Фань на проводе! Что?! — Его лицо внезапно осунулось. — Понял. Выезжаю немедленно! Гао Цян, видя такую реакцию, встревожился: — Что случилось, товарищ полковник? Фань Чжундэ бросил на него ледяной взгляд: — Твой «блатник» попал в больницу. Я еду туда. Не дожидаясь ответа, полковник стремительно вышел из кабинета. — В больницу? — Гао Цян стоял как громом пораженный. — Еще до части не доехал, а уже в госпиталь загремел? Ну и ну, рекорд учебной роты... — Он бросился догонять командира. — Товарищ полковник, да что с ним произошло-то?! Но машина командира полка уже скрылась за воротами части. ---------- Неужели мужское достоинство сгорело?! Больница. — Чжан, Чжан! Как он? Что с ним?! — Су Цзяньго бежал по коридору, задыхаясь от быстрого бега и волнения. Казалось, за эти несколько часов он постарел на добрый десяток лет. Старик Чжан подскочил с кресла, пытаясь успокоить хозяина: — Господин, прошу вас, не изводите себя так! Операция закончится не раньше чем через час. — Как мне не изводить себя?! — Су Цзяньго едва сдерживал рыдания, в его глазах читался немой упрек. — Почему ты его не остановил? Почему позволил ему туда влезть? Чжан виновато опустил голову: — Господин, я пытался! Клянусь, я за руки его хватал! Но он словно одержимый был. Представьте только: парень без всякой защиты, без огнеупорного костюма, бросился в самую гущу пожара. И не один раз! Он троих человек из этого ада вытащил! — Что ты сказал? — Су Цзяньго вцепился в плечи водителя. — Троих? Мой сын спас троих человек? — Чистая правда, господин. Вся толпа тому свидетели, — подтвердил Чжан, кивая. Су Цзяньго не мог прийти в себя от изумления. Его Сяо Янь? Этот изнеженный мальчишка, который начинал задыхаться после двух кругов по стадиону, спас троих людей из огня? Пока он пытался переварить эту новость, в коридоре появились люди в военной форме. Фань Чжундэ, командир полка, прибыл лично. Несмотря на то, что Су Янь еще не успел переступить порог части, его имя уже было внесено в списки. А значит, он — его солдат. И командир не мог остаться в стороне, когда его боец находится при смерти. Вместе с ним прибыл и комиссар полка Ли Цин. О случившемся они узнали из новостей прямо по дороге в госпиталь. Увиденное на экране заставило их сердца биться чаще. Никто не ожидал от новобранца такой отчаянной храбрости. Это был поступок истинного защитника народа, чистого и самоотверженного. — Здравствуйте, — Фань Чжундэ подошел к Су Цзяньго и официально представился. — Я командир 708-го полка Фань Чжундэ. — А я комиссар Ли Цин, — добавил его спутник. Су Цзяньго пожал им руки: — Очень приятно. Я — Су Цзяньго, отец Су Яня. Простите, сегодня я должен был привезти сына на службу, но случилось это несчастье... Фань Чжундэ ответил с глубоким уважением: — Товарищ Су, не стоит извиняться. Поступок вашего сына вызывает у нас искреннее восхищение. Это настоящий героизм. Хочу заверить вас: Су Янь уже зачислен в наш полк, он — наш солдат. Мы сделаем всё возможное и невозможное, чтобы спасти его. Весь полк за него горой. В этот момент над дверью операционной погасло табло. Усталый хирург вышел к ожидающим. Все тут же окружили его. — Доктор, как он? Как мой сын?! — голос Су Цзяньго дрожал. Врач снял маску и прямо взглянул на них: — У пациента серьезные повреждения внутренних органов, сильное сотрясение мозга и ожоги третьей степени на трети поверхности тела. Следующие трое суток будут решающими. Если он не придет в себя за это время, то... — Что «то»? — Су Цзяньго схватил врача за халат. — Боюсь, он может остаться в состоянии комы навсегда. Проще говоря — станет «овощем». Но даже если он очнется, велика вероятность полного паралича. — Как... как это? — Су Цзяньго пошатнулся, его лицо стало мертвенно-бледным. Старик Чжан едва успел подхватить его под руку. — Господин, держитесь, умоляю! Фань Чжундэ поддержал отца Су Яня с другой стороны и обратился к врачу: — Доктор, он герой. Спас жизни детей и стариков. Сделайте всё, что в ваших силах. — Мы сделаем всё возможное, поверьте, — вздохнул врач. — Но медицина не всесильна. Остается надеяться на чудо. — Каковы шансы на это чудо? — с надеждой спросил Су Цзяньго. — Сложно сказать. Один на десять тысяч. Но пока есть хоть малейшая искра надежды, мы не отступим. Сейчас пациента переведут в реанимацию. Посещения пока запрещены. Су Цзяньго, утирая слезы, кивнул: — Доктор, деньги не проблема. Лучшие лекарства, лучшие специалисты — только спасите его. Умоляю. — Мы сделаем всё, — твердо повторил врач. Когда Су Яня везли на каталке в реанимацию, у всех присутствующих сжалось сердце. Су Цзяньго, поддерживаемый Чжаном, подошел к окну. Он дрожащими руками достал сигарету, закурил и долго смотрел на расплывающиеся круги дыма. За одну ночь он словно постарел на десятилетие. * Реанимация. Су Янь лежал на кровати, опутанный трубками и проводами. Его сознание было пугающе ясным, но тело казалось чужим, ватным и совершенно неподвижным. «По законам жанра, сейчас должна появиться Система и спасти меня, — подумал он. — Где она бродит?» «Система, ты тут?» — позвал он мысленно. [Я здесь!] — раздался в голове знакомый механический голос. Су Янь приободрился: «Я что, умираю?» [Скажем так: если бы не моё вмешательство в момент взрыва, ты бы погиб на месте.] «Так ты меня спасла?» [Именно.] «Слушай, ну раз начала — доводи дело до конца. Я сейчас в состоянии живого трупа, мне паршиво, понимаешь?» [Хост, я тебя понимаю как никто другой!] Су Янь мысленно закатил глаза: «Понимать — мало, действовать надо! В чем толк от твоего понимания?» [Динь! Принимая во внимание заслуги хоста по спасению гражданских лиц и критическое состояние здоровья, Система предоставляет флакон Восстанавливающей эссенции. Слияние началось автоматически. Пожалуйста, подождите.] «Сколько это займет времени?» [Около часа. Внимание: из-за высокой биологической активности препарата возможны судороги и спазмы. Это нормальная реакция, не паникуйте.] Едва Система замолкла, как Су Яня начало бить в конвульсиях. Его тело выгибалось дугой, кровать ходила ходуном, а кривая на мониторе кардиографа заплясала, как сумасшедшая. Су Янь, содрогаясь от спазмов, мысленно костерил Систему на чем свет стоит. «Черт побери! Другие системы лечат тихо и незаметно, а эта... Такое чувство, будто меня через бетономешалку пропустили! Все кости сейчас переломает...» Дежурная медсестра, увидев это на мониторах, в ужасе бросилась в ординаторскую: — Доктор! Скорее! У пациента из пятнадцатой палаты приступ! Врачи пулей влетели в реанимацию, но к тому моменту, как они добежали, судороги прекратились. Су Янь снова лежал неподвижно, погруженный в глубокий сон. Су Цзяньго и Фань Чжундэ тоже прибежали на шум, но их не пустили внутрь. Спустя томительное ожидание врач вышел к ним. Его лицо под маской сияло: — Господа, невероятно! — Доктор, что случилось? Ему стало хуже? — Су Цзяньго был на грани обморока. — Напротив! Состояние резко улучшилось. Все жизненные показатели пришли в норму, воспалительные процессы затухают с невероятной скоростью. Похоже, он придет в себя уже завтра. Это... это просто медицинское чудо! — О боже! Слава богу! — Су Цзяньго разрыдался от счастья. — Спасибо, доктор! Спасибо вам! Фань Чжундэ тоже не скрывал радости: — Доктор, скажите, а после выздоровления он сможет служить? Су Цзяньго и Чжан замерли, ожидая ответа. — Судя по темпам регенерации, — ответил врач, — как только его выпишут, он будет здоров как бык. Армия ему точно не противопоказана! Фань Чжундэ с облегчением выдохнул: — Вот и славно. Такого парня нельзя терять. Настоящий алмаз! Доктор напоследок добавил: — Завтра, когда он проснется, сможете его навестить. А пока отдыхайте. Весть о чудесном выздоровлении героя мгновенно разлетелась по сети. Простые люди радовались за него, как за родного. «Воля нашего героя оказалась сильнее смерти! Гордимся!» «Настоящий солдат! Скорейшего возвращения в строй!» «Вот такие люди должны быть кумирами молодежи, а не кинозвезды». Су Цзяньго читал эти комментарии, и слезы гордости жгли ему глаза. Он посмотрел через стекло палаты на сына, и в его взгляде больше не было разочарования — только бесконечная любовь и уважение. * Следующее утро встретило Су Яня ласковым солнечным лучом, пробравшимся сквозь жалюзи. Он поморщился, зажмурился, а затем медленно открыл глаза. — Третий молодой господин! Вы очнулись! Слава небу, вы пришли в себя! — Старик Чжан, сияя улыбкой во все тридцать два зуба, тут же склонился над ним. Су Янь потер виски и виновато произнес: — Дядя Чжан, прости, что заставил тебя так волноваться. Старик опешил. Чтобы Су Янь извинился? Неужели солнце сегодня взошло на западе? Внезапно Су Янь что-то вспомнил. Его глаза округлились, он в панике распахнул рот. — Черт! А «оно»... «Оно» там не сгорело?! ---------- Возвращение в строй! Су Янь инстинктивно потянулся рукой к паху и, ощупав всё, что полагается, выдохнул с таким облегчением, будто только что избежал трибунала. Живо! Всё на месте! Старик Чжан, заметив этот жест, не удержался от ехидной ухмылки: — Молодой господин, да не переживайте вы так. Я самолично проверял, пока вы в отключке были — ни единого волоска не опалило! Су Янь приподнял бровь, игнорируя колкость, и быстро спросил: — Дядя Чжан, а как та девочка, которую я вытащил? С ней всё в порядке? Чжан похлопал его по плечу: — Успокойся, жива-здорова твоя Горошинка. — А остальные... — И остальные тоже! — перебил его старик. — Отделались легким испугом да парой царапин. Ты один за всех отдувался, так что лучше о себе подумай. Су Янь тяжело вздохнул, расслабляясь: — Я в норме. На мне как на собаке заживает. В этот момент в палату вошли Су Цзяньго и Фань Чжундэ. Увидев, что парень пришел в себя, они тут же поспешили к его кровати. Су Цзяньго присел рядом, его голос дрожал от нежности: — Сяо Янь, сынок, как ты? Ничего не болит? «Сяо Янь?» Су Янь вздрогнул. Отец впервые назвал его так ласково. Раньше в ходу были только «Су Янь», «щенок» или, в лучшем случае, «бездонная кредитка». Такая внезапная перемена вызвала у него табун мурашек по спине. Было... непривычно. — Пап, я в порядке, — ответил он, стараясь скрыть смущение. — Ну и слава богу... — Су Цзяньго вздохнул. — Напугал ты меня, сорванец. В следующий раз не лезь на рожон, пусть профессионалы своим делом занимаются. Су Янь горько усмехнулся: — Пап, мы, военные, для того и нужны, чтобы людей защищать. Если я буду стоять и смотреть, как народ гибнет, то грош цена такой армии. Зачем мы тогда вообще нужны? Су Цзяньго застыл с открытым ртом. «Это точно мой сын говорит?» — пронеслось у него в голове. Если бы ему приставили нож к горлу, он бы не поверил, что такие слова могут сорваться с губ его непутевого отпрыска. Фань Чжундэ, до этого хранивший молчание, звучно произнес: — Су Янь, судя по твоему командному тону, ты и впрямь готов к труду и обороне! Парень перевел взгляд на офицера: — А вы... — Я командир 708-го полка, Фань Чжундэ. Твой командир, — представился полковник. — Товарищ полковник?! — Су Янь резко выпрямился, насколько позволяли бинты, и вскинул руку к виску. — Здравия желаю! Товарищ полковник, я вчера опоздал на сбор... Меня не сочтут дезертиром? — Какой там дезертир! — Фань Чжундэ весело махнул рукой. — Наоборот, тебя к награде представят! — К награде? — глаза Су Яня азартно блеснули. — А к какой, если не секрет? — Пока не знаю, нужно наверх доложить, — ответил Фань Чжундэ. — Обсудим, решим и объявим перед всем полком. Но, скорее всего, вручение приурочим к окончанию курса молодого бойца. — Служу народу! — четко ответил Су Янь. Полковник одобрительно похлопал его по плечу: — Отдыхай пока. Как окрепнешь — ждем в части. — Есть! — Су Янь снова козырнул. Фань Чжундэ был поражен. Этот парень отдавал честь лучше многих старослужащих. Четко, уверенно, по-настоящему. «Хороший материал, — подумал полковник, уходя. — Из него выйдет толк». Когда военные ушли, Су Цзяньго серьезно посмотрел на сына: — Сын, ты всё еще хочешь в армию? Если передумал — я не стану давить. Найду тебе красавицу-жену, обещаю, на этот раз будет настоящая модель. После всего пережитого Су Цзяньго стало по-настоящему страшно. Он видел, что Су Янь изменился, наполнился какой-то новой, правильной энергией. Но он боялся, что эта самая энергия и погубит его сына. Он признавал свою слабость: он не хотел сына-героя, он просто хотел, чтобы тот стал человеком. А Су Янь... он ведь не его сестра, у которой воля из титана. Но парень ответил без тени сомнения: — Папа, я решил. Я иду в армию. Я не опозорю твое имя. Су Цзяньго замолчал, не зная, что возразить. Сам же гнал его в шею, а теперь, когда сын сам рвется, запрещать — значит выставить себя дураком. Старик Чжан, чувствуя неловкость момента, вставил: — Господин, молодой господин, давайте сначала дождемся выписки, а там видно будет. Оба мужчины согласно промолчали. Тук-тук-тук... — Простите, можно? Су Янь здесь лежит? Су Янь посмотрел на дверь. На пороге стояла женщина с корзиной фруктов, а рядом с ней — та самая девочка, Горошинка. — Дядя! — радостно вскрикнула малышка и, сорвавшись с места, бросилась к кровати. — Горошинка... — Су Янь улыбнулся, погладив её по голове. Девочка внимательно осмотрела его лицо и серьезно спросила: — Дядя, ты больше не плачешь кровью? Тебе уже не больно? — Не больно, маленькая. Дядя уже совсем здоров. Мать девочки подошла ближе, её голос дрожал от искренней благодарности: — Товарищ солдат, спасибо вам... Если бы не вы, моя дочь... — Пустяки, — мягко прервал её Су Янь. — Я военный, это мой долг. Су Цзяньго наблюдал за этой сценой, и в его душе росла небывалая гордость. Его сын за одну ночь стал взрослым. Больше не было того мажора, были только честь и достоинство. Женщина достала из сумки пухлый конверт и протянула Су Яню: — Товарищ солдат, это малая часть нашей благодарности. Прошу вас, примите... Присутствующие замерли. Су Янь же решительно оттолкнул руку женщины: — Товарищ, я не могу это взять. У нас, у военных, закон железный: ни иголки, ни нитки у народа не брать. Спасать людей — наша обязанность, а не способ заработка. — Но тут немного... — попыталась настоять женщина. — Даже если там копейка — не возьму. Это устав. Прошу вас, поймите меня правильно. Видя такую твердость, женщине ничего не оставалось, как убрать конверт. — Хорошо... Но знайте, если вам когда-нибудь понадобится помощь — только позовите. Мы в долгу не останемся. — Спасибо, — улыбнулся Су Янь. Всю следующую неделю к нему заходили спасенные люди, заглядывали журналисты, но Су Цзяньго вежливо спроваживал прессу. Спустя семь дней Су Янь был полностью готов к выписке. Настал день отправления в часть. * Су Цзяньго в последний раз спросил, глядя сыну в глаза: — Ты точно уверен? Вместо ответа Су Янь сделал шаг назад, расправил плечи и отдал отцу безупречный воинский салют. В лучах солнца его новенькая форма казалась сияющим доспехом. Су Цзяньго застыл, слова застряли в горле. Он смотрел вслед уезжающей машине, и его чувства были в полном смятении. — Чжан... — позвал он водителя. — Да, господин? — Ты... ты его на обследование к психиатру водил? Чжан замялся, а потом ответил серьезно: — Господин, полное обследование сделали. С головой у него всё в порядке. Су Цзяньго вдруг встрепенулся, его глаза расширились: — Быстро! Машину! — Куда, господин? — удивился Чжан. — Поедем на кладбище. Хочу проверить, не пошел ли из нашей родовой могилы сизый дым. Кажется, предки за нас взялись всерьез! * Спустя несколько часов пути и пару пересадок, Су Янь наконец прибыл в расположение части. Едва он вышел из машины, к нему подошел офицер и с любопытством оглядел его с ног до головы: — Ты и есть Су Янь? — Так точно! — Су Янь четко козырнул. — Рядовой Су Янь прибыл для прохождения службы! А вы... Офицер ответил на приветствие: — Я сержант Ян Гуан, командир третьего отделения учебной роты. Твой непосредственный начальник. — Товарищ сержант! — Су Янь снова отдал честь. — Рядовой Су Янь к службе готов! — Пошли, — хмыкнул Ян Гуан. — Сначала в казарму, определим тебя на место. Су Янь глубоко вздохнул, вдыхая знакомый до боли запах казарменного быта, гуталина и дисциплины. Сердце забилось чаще. «Армия... Я вернулся домой». ---------- Соратники, и каждый со своим «сюрпризом»! Вскоре Ян Гуан привел Су Яня в расположение. Солдаты, завидев командира, тут же выстроились в шеренгу, с нескрываемым любопытством и легким недоумением разглядывая новичка. Больше всего их поразили шрамы на теле Су Яня. Свежие, багровые отметины, оставленные яростным пламенем, покрывали кожу в нескольких местах. Глядя на него, невольно закрадывалась мысль: неужели этот парень только что восстал из пепла? В учебке у всех отобрали телефоны, а торжественного собрания по поводу подвига еще не было, так что о «герое из новостей» в третьем отделении никто не слышал. Ян Гуан обвел подчиненных строгим взглядом и звучно объявил: — Знакомьтесь, это Су Янь. Новый боец нашего отделения. С этого момента вы — соратники, одна семья. Давайте, узнавайте друг друга! Фэн Сяошань! — Я! — из строя тут же выскочил высокий, поджарый парень с хитрым, «обезьяньим» выражением лица. — Это Фэн Сяошань, исполняющий обязанности заместителя командира отделения, — представил его Ян Гуан. Су Янь вытянулся во фрунт и четко отдал честь: — Здравия желаю, товарищ замкомвзвода! — Вольно, — буркнул Фэн Сяошань, мазнув по новичку пренебрежительным взглядом. Его реакция была вполне объяснима. Курс молодого бойца шел уже три недели, за это время парни успели многому научиться и привыкнуть к бешеному ритму. Появление «зеленого» новичка означало только одно: он будет тормозить всё отделение, тянуть показатели вниз и портить общую статистику. — Фэн Сяошань, — распорядился Ян Гуан, — введи его в курс дела. Покажи, как содержать личные вещи и спальное место в идеальном порядке. — Есть! Задача будет выполнена! — гаркнул тот. Как только Ян Гуан скрылся за дверью, Фэн Сяошань обернулся к Су Яню. В его глазах уже не было тени дружелюбия. — Су Янь! Ко мне! — Есть! — Су Янь шагнул вперед, не сводя глаз с командира. — Твой шкафчик под номером пятнадцать, койка — восьмая, — начал чеканить Сяошань. — В шкафу — только личные вещи, снаряжение и предметы гигиены. На кровати — только одеяло и подушка. Под кроватью — обувь, строго по линейке. Чемодан убрать в нижний ящик, там должен быть идеальный порядок. Зубные щетки, паста, полотенца — всё выставляется по стандарту, позже научу. Никакого гражданского барахла. В армии разрешено только армейское. Открывай чемодан, буду проверять! — Есть! Су Янь подтащил чемодан, повалил его на пол и резко рванул молнию. Содержимое предстало перед взором проверяющего. Су Янь отошел в сторону, застыв в ожидании. Остальные бойцы с живым интересом обступили их. Всем хотелось посмотреть, какую «диковину» притащил с собой этот парень. В первый день службы каждый из них по неопытности пытался пронести в часть массу странных вещей: от игровых приставок и MP4-плееров до рыболовных снастей, умных часов и даже упаковок презервативов. Разумеется, всё это было безжалостно конфисковано под издевательское: «Вы бы ещё соски с собой прихватили, сосунки!». Фэн Сяошань методично перерыл вещи Су Яня, но, к своему глубокому удивлению, не обнаружил ничего лишнего. Одежда, предметы первой необходимости — всё строго по уставу. Никаких «заначек», никакой контрабанды. Замкомвзвода даже немного расстроился. Он-то рассчитывал с ходу прищучить новичка и продемонстрировать свою власть, но зацепиться было решительно не за что. Другие новобранцы тоже недоумевали: как этот парень с первого дня умудрился не нарушить ни одного правила? Слишком гладко. Подозрительно гладко. «Может, он уже служил?» — пронеслась у многих общая мысль. Но нет, кожа у него была гладкая, «домашняя», если не считать шрамов. Никаких следов армейской закалки. Су Янь вежливо прервал тишину: — Товарищ замкомвзвода, досмотр окончен? Нашли что-нибудь запрещенное? Фэн Сяошань сухо кашлянул: — Проверка завершена. Всё в норме. — Вот и славно, — Су Янь облегченно улыбнулся. Сяошань отодвинул чемодан в сторону и принял важный вид: — А теперь — знакомство. Пусть каждый представится и расскажет о своих талантах. Вперед вышел высокий, атлетично сложенный парень с правильными чертами лица. Он сдержанно кивнул Су Яню. — Юань Шуай. Родом с северо-востока. Мой конек — ноги. Они у меня длинные, крепкие и очень тяжелые. Су Янь на мгновение замер, переваривая информацию, а затем с вежливой улыбкой уточнил: — А не подскажете, о какой именно ноге речь? В мужском коллективе такие вопросы — дело тонкое. Лучше уточнить сразу. — Сейчас продемонстрирую, — бросил Юань Шуай. Бам! Не успел Су Янь и глазом моргнуть, как солдат, стоявший рядом с Юань Шуаем, буквально улетел в другой конец комнаты. Это было похоже на удар молнии — резкий, точный, сокрушительный. Бедолага прочертил в воздухе параболу и мешком рухнул на пол, завывая от боли. Юань Шуай лениво размял голеностоп и посмотрел на Су Яня: — О правой. У Су Яня едва челюсть не отвалилась. Он никак не ожидал такой наглядной и жестокой демонстрации. Этот Юань Шуай явно был из тех, кто предпочитает дела словам. Су Янь невольно подумал: «Интересно, если бы этот парень сошелся в поединке с моей сестрой, чьи ноги круче? Вот бы вышло зрелище...» — Юань Шуай, ты, кусок дерьма! — взревел пострадавший солдат. Прижимая руки к саднящей груди, он вскочил и бросился к обидчику. — Хочешь показать класс — показывай! Но зачем меня-то бить?! Я тебе что, не брат, не соратник?! Почему ты его не ударил, а?! Юань Шуай ответил беспристрастно: — Потому что его я, скорее всего, не побью. Логика была проста и беспощадна: бить надо того, кто слабее. — Ах ты ж!.. — солдат едва не задохнулся от возмущения, но осекся. — Погоди... Ты его видишь первый раз в жизни. С чего ты взял, что не справишься с ним? Су Янь тоже с недоумением уставился на «каратиста». — Интуиция, — кратко бросил Юань Шуай. «Чтоб тебя...» — мысленно проклял его соратник, но лезть в драку не рискнул. Кто знает, когда прилетит следующая «золотая нога». Махнув рукой на Юань Шуая, он повернулся к Су Яню: — Я Чжоу Жуй. Моя стихия — компьютеры. А вторая страсть — писательство. — Компьютеры? Писательство? — Су Янь был искренне впечатлен. — Настоящий универсал, технарь и гуманитарий в одном флаконе. А что именно пишешь? Романы? Чжоу Жуй, решив, что нашел родственную душу, мертвой хваткой вцепился в плечо Су Яня: — Неужели ты тоже по этой части?! Су Янь со смехом покачал頭: — Нет, сам не пишу. Но читать люблю. — И то хлеб! — Чжоу Жуй просиял, словно встретил своего самого преданного фаната. — Слушай, раз ты любишь читать, я сделаю тебя главным героем своего следующего романа! Будешь императором. Огромный дворец, сотни наложниц — в общем, устрою тебе жизнь мечты! — Премного благодарен, — вежливо улыбнулся Су Янь. Он начинал понимать, что скучать здесь точно не придется. В этот момент вперед вышел парень с очень темной кожей. Остальные солдаты как-то подозрительно быстро расступились, освобождая ему дорогу. Су Янь напрягся. Неужели этот «черныш» еще опаснее Юань Шуая? — Ли Дацзуй, — представился тот. — Родился с огромным ртом, вот дед и назвал Большим Ртом. Говорил, что с таким ртом нигде не пропаду. Мой талант — это мощь моих челюстей и легких. Он гордо задрал подбородок. — В смысле... талант в «работе ртом»? — Су Янь опешил, округлив глаза. Что это вообще за навык такой для армии?! — А можно... поподробнее? Ли Дацзуй расплылся в самодовольной ухмылке: — Всё просто. У меня невероятная сила выдоха. Могу бутылку из-под пива вдребезги разнести одним дуновением. Врачи говорили, при рождении я орал громче всех — объем легких запредельный. Когда я был мелким, окрестные бездомные коты и собаки, если при смерти были, я их своей «техникой» спасал. Делал искусственное дыхание — и они, веришь, нет, оживали! Услышав это, Су Янь невольно сжал губы и попятился на несколько шагов. Только сейчас он понял, почему сослуживцы держатся от Ли Дацзуя подальше. Такого «тесного контакта» не пожелаешь и врагу. Меньше чем за пять минут все девять человек из отделения представились. У Су Яня голова шла кругом. Такую компанию нарочно не соберешь: немногословный мастер ударов Юань Шуай, писатель-программист Чжоу Жуй и Ли Дацзуй, любитель искусственного дыхания... Почти все здесь были восемнадцати-девятнадцатилетними пацанами, еще не утратившими юношескую непосредственность. В этом возрасте кровь кипит, мысли прямые, как стрела, и мало кто умеет скрывать свои истинные чувства. Именно поэтому армейская дружба получается такой чистой, а отношения — простыми и понятными. — Ну что ж, — подытожил Фэн Сяошань. — Познакомились и хватит. Уже поздно, скоро отбой. Завтра научу тебя складывать одеяло, а утром пока сам помогу. Иди сюда, покажу, как правильно расставлять щетки и пасту. — Есть! — Су Янь кивнул и последовал за ним. Хотя он и так прекрасно знал все правила, он слушал Фэн Сяошаня с предельным вниманием, периодически понимающе кивая. Роль прилежного ученика удавалась ему блестяще. Замкомвзвода был приятно удивлен терпением и сообразительностью новичка. Бип! — пронзительный свисток возвестил об отбое. — Всем спать! Солдаты мгновенно разлетелись по своим местам. Ли Дацзуй, спавший на нижнем ярусе под Су Янем, замешкался и тут же получил от проходящего мимо Ян Гуана шлепок по заду. — Командир, за что?! Я уже сплю! — плаксиво заныл Дацзуй. — Спишь — значит молчи, — отрезал Ян Гуан. Хлоп! — прилетел еще один шлепок. Су Янь пулей взлетел на свою койку и с быстротой молнии юркнул под одеяло. Через пару минут в казарме воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким похрапыванием. Су Янь лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Всё произошедшее казалось ему странным сном. Он коснулся шершавой ткани армейского одеяла, провел рукой по простыне. «А одеяло-то уютное», — промелькнуло в мыслях. Приятно было снова вернуться к армейской жизни. Оставалось надеяться, что эти два года службы пройдут без лишних потрясений. Тело ныло от усталости после долгого дня, веки налились свинцом. Но едва он закрыл глаза, в голове раздался знакомый механический голос. [Внимание!] [Система: В связи с успешным выполнением задания по спасению людей на пожаре, носителю присуждаются награды: навык «Выстрел за секунду» и навык «Схватывание на лету».] «Выстрел за секунду? Схватывание на лету?» — Су Янь резко распахнул глаза. — «Система, дай описание!» [Система: «Выстрел за секунду» — интегрированный навык поддержки стрельбы. В радиусе двух тысяч метров носитель способен поразить любую цель за одну секунду!] «Да ладно?! И движущиеся цели тоже?» — изумился Су Янь. [Разумеется! Птицы в небе, звери на земле, рыбы в воде — не имеет значения.] Су Янь ликовал. С таким навыком он станет богом стрельбы, любые спецподразделения останутся далеко позади. [Система: «Схватывание на лету» — название говорит само за себя. Стоит вам один раз увидеть демонстрацию любого действия или навыка, и вы мгновенно освоите его в совершенстве.] [Динь! На ваш счет зачислено 20 000 очков заслуг!] «Система, а на что их тратить?» — деловито уточнил Су Янь. [Накопив достаточное количество очков, вы сможете обменивать их на новые навыки и улучшения в Магазине Системы.] Су Янь расплылся в улыбке: «Система, ты просто лучший бро!» [Носитель, прошу соблюдать спокойствие.] «Ладно, ладно, свободна», — мысленно отмахнулся он. [Слушаюсь!] «Боже, у меня что, система — ветеран времен династии Цин?» — усмехнулся Су Янь. Закрыв интерфейс, он погрузился в глубокий, безмятежный сон. Три часа ночи. Глухая тишина, лишь стрекочут сверчки за окном. Сквозь пелену сна Су Янь почувствовал, как к его кровати кто-то бесшумно приближается. Темная фигура, босая и призрачная, замерла у самого края его койки. ---------- Да бабульки в очереди за яйцами и то шустрее вас! Су Яню как раз снился кошмар, в котором он отбивался от жнецов смерти — Черного и Белого стражей. Почуяв угрозу в реальности, он сработал на инстинктах: его нога резко выпрямилась в мощном ударе. Бам! Раздался приглушенный стон. Ян Гуан, не ожидавший такого приема, получил чувствительный удар в живот и непроизвольно отшатнулся на несколько шагов. Впрочем, многолетний опыт службы взял свое — он удержал равновесие и, стиснув зубы от боли, не издал ни звука. Су Янь мгновенно проснулся. Увидев перед собой командира, он опешил, тут же спрыгнул с кровати и с тревогой прошептал: — Командир, вы как? Живы? Ян Гуан, морщась и держась за живот, выдохнул: — В порядке я... — Простите, товарищ командир, — виновато забормотал Су Янь. — Я не знал, что это вы. Сон дурной приснился, будто с чертями дерусь. Ян Гуан махнул рукой, восстанавливая дыхание: — Ладно, отставить разговоры. Ложись спать. Всё нормально. — Есть! Су Янь еще раз бросил на него обеспокоенный взгляд и, убедившись, что командир не собирается падать в обморок, залез обратно под одеяло. Ян Гуан же мысленно посетовал: «М-да, чтобы быть хорошим командиром в наши дни, нужно иметь кожу как у бегемота и пресс из титана...» Два часа спустя... Та же статная фигура, пригнувшись, снова обходила койки. Шершавые, покрытые мозолями ладони бережно поправляли одеяла новобранцев. Су Янь видел это сквозь щелочки ресниц, но поспешил зажмуриться. В следующую секунду он почувствовал, как чьи-то большие руки натянули его одеяло, укрывая голые лодыжки и подтыкая край у самой груди. Закончив «ритуал», Ян Гуан на цыпочках вернулся к себе. Су Янь приоткрыл один глаз. Волна тепла разлилась в груди. Он вспомнил своего сержанта из прошлой жизни — они все были сотканы из противоречий. Днем они втаптывают тебя в грязь и орут так, что лопаются перепонки, а ночью заботятся о тебе, как родные матери. Этот контраст был резче, чем перепад температур в пустыне. * Утро следующего дня. Рев горна, возвещающий подъем. Каждый солдат, словно подброшенный пружиной, вскочил с койки. Началась лихорадочная суета: одеться, заправить постель, привести себя в порядок. За полмесяца службы парни уже худо-бедно приноровились к армейскому темпу. Фэн Сяошань, закончив со своим одеялом, хотел было подняться к Су Яню, чтобы помочь новичку, но замер на полпути. На восьмой койке уже лежал идеально ровный, прямоугольный брикет. Одеяло было сложено так четко, с такими острыми гранями, что напоминало кусок серого мрамора. — Су Янь... — ошарашенно выдавил Фэн Сяошань. — Это... это ты сам сделал? Су Янь спокойно кивнул: — Так точно, товарищ замкомвзвода. — Да быть не может! — Сяошань недоверчиво нахмурился. — Я же тебя вчера не учил. Откуда ты знаешь, как это делается? Признавайся, ты вообще ночью не расправлял одеяло, так и спал? Эти слова заставили остальных бойцов отвлечься от своих дел. Все уставились на койку Су Яня. Увиденное повергло их в шок: одеяло выглядело как произведение искусства, ничем не уступая тому, что красовалось на кровати самого командира. Все знали, что в учебке одеяло — это главный враг солдата. Чтобы превратить его в «тофу», нужно сначала его хорошенько отбить, уплотнить, а потом долго и нудно выводить углы. Это не домашний плед, который можно бросить как попало. И тут новичок, в первый же день, выдает уровень ветерана. Это просто не укладывалось в голове. — Товарищ замкомвзвода, я спал под одеялом, — с горькой усмешкой пояснил Су Янь. — А утром просто сложил. Видимо, у меня талант к обучению: посмотрел, как вы делаете, и повторил. От этого заявления у парней едва не пошел пар из ушей. «Посмотрел и повторил»? Мы тут две недели пальцы в кровь сбиваем, а у нас всё равно получается бесформенная куча навоза, а он просто «посмотрел»?! — Сбор! Вы что, оглохли?! Живо на выход, бегом, бегом! — прогремел голос Ян Гуана. Разговоры тут же прекратились. Солдаты, похватав снаряжение, ломанулись из казармы. Ян Гуан, выходивший последним, на секунду задержался у кровати Су Яня. Его брови удивленно поползли вверх. «А парень-то с сюрпризом...» — подумал он. * Меньше чем через две минуты третье отделение было в сборе. Ян Гуан бросил взгляд на часы, затем на соседнее второе отделение и помрачнел. Сегодня они копались на две минуты дольше обычного. Даже «вторые», которые вечно плелись в хвосте, обошли их на целую минуту. — Ого, старина Ян! Солнце уже высоко, а вы только прочухались, — к ним вальяжной походкой подошел Чжоу Чэн, командир второго отделения. На его лице сияла злорадная ухмылка. Наконец-то он подловил своего вечного конкурента. — Что такое? Неужели сны такие сладкие снились, что просыпаться не хотелось? Ян Гуан одарил его испепеляющим взглядом: — Мы просто в туалет все вместе зашли, вот и задержались. — О-о-о... — протянул Чжоу Чэн, играя бровями. — Никогда не видел, чтобы толпа здоровых мужиков ходила в туалет строго по расписанию. — Он повернулся к бойцам третьего отделения: — Слушайте, ребятки, вы по вечерам поменьше воды пейте. Частое мочеиспускание — это признак слабой почки. Не увлекайтесь «ручной стрельбой» по ночам, а то на учениях сил не останется! — Ха-ха-ха! — загоготали «вторые». Ян Гуан так зыркнул на Чжоу Чэна, что тот мгновенно прикрыл рот ладонью, продолжая беззвучно трястись от смеха: — Ой, простите, я не над вами смеюсь. Просто анекдот вспомнил. Мама вчера звонила, сказала, наша собака ощенилась. Такие милые кутята... — И что, ты так радуешься, потому что они на тебя похожи? — парировал Ян Гуан. Улыбка Чжоу Чэна мгновенно увяла. Он злобно сплюнул: — Пошел ты, Ян Гуан! Твой язык — как помойная яма. Посмотрим, как вы сегодня на тренировке запоете, неудачники! С этими словами он круто развернулся и ушел. Парни из третьего отделения не выдержали и прыснули со смеху. — Смешно вам?! Смешно?! — Ян Гуан взорвался, вылетая перед строем. Его голос сорвался на крик: — Вы опоздали на две минуты! Две чертовых минуты! Я думал, вы там коллективные роды принимаете! Да бабульки в очереди за яйцами со скидкой и то шустрее вас! Всем упор лежа принять! Сто отжиманий! Кто не успеет — добавим еще сотню! ---------- Командирские ловушки не знают конца! — Ниже опускайся! Ты зачем задницу к небу задрал, на приключения напрашиваешься?! — Ли Дацзуй, ты скоро губами землю целовать начнешь! На исходную, переделывай! — Чжоу Жуй, ты чего там вошкаешься, как сонная муха? Ниже, я сказал! Еще ниже! — Юань Шуай, ноги вместе сдвинь! Боишься яйца отдавить? Ноги длинные — вот и расставь их шире! Еще шире! Ян Гуан, сжимая в руке тонкую гибкую хлыст-трость, мерил шагами плац перед строем третьего отделения. Казалось, он решил выплеснуть на них всю ярость, накопившуюся за утро. Солдаты пыхтели, обливаясь потом, и бросали на Су Яня полные обиды взгляды. Они понимали, что всё это наказание — косвенно из-за него. Если бы они не засмотрелись на его «идеальное» одеяло, не было бы этой задержки в две минуты. И хотя вины Су Яня в этом формально не было, человеческая природа такова: толпе всегда нужен козел отпущения. Никто не хочет признавать собственные ошибки, проще найти виноватого на стороне. Су Янь ловил эти взгляды, но хранил молчание, лишь устало качая головой. Он утешал себя старой истиной: «Путь выдающегося человека всегда одинок». — Восемьдесят один... восемьдесят два... восемьдесят три... восемьдесят! — А?! — Чжоу Жуй вскинул голову, округлив глаза. — Товарищ командир, вы ошиблись! Ян Гуан ледяным тоном уточнил: — В чем именно я ошибся? — Должно быть восемьдесят четыре! — уверенно заявил Чжоу Жуй. Как писатель, привыкший выдавать по десять тысяч знаков в день, и как заядлый компьютерщик, он привык к точности в расчетах. Его мозг работал как часы. — Вот как? — Ян Гуан криво усмехнулся и обратился к остальным: — Он прав? Сейчас должно быть восемьдесят четыре? — Так точно! — гаркнуло отделение. Парни были уверены в своей правоте. В конце концов, коллективный слух не может подвести! — Раз вы так уверены... Что ж, я действительно ошибся. Начнем с семидесяти! — проорал Ян Гуан. Тьфу! У бойцов едва кровь горлом не пошла от такого поворота. Только сейчас до них дошло, что командир просто издевается над ними, играя как кошка с мышками. А они — лишь бесправные жертвы, вынужденные терпеть этот произвол. Ян Гуан подошел к Су Яню. Он заметил, что каждое отжимание новичка было выверено до миллиметра. Командира поразило, что парень, только что выписавшийся из госпиталя, обладает такой невероятной физической подготовкой. Это зрелище деморализовало и остальных солдат. Почему этот «зеленый» во всём их обходит? Ладно, с одеялом повезло, но откуда такая выносливость? Неужели он решил «перекусить» ветеранов, отслуживших целых две недели? Время тянулось невыносимо медленно. То, что должно было быть обычной сотней отжиманий, превратилось в полторы сотни изнурительных повторений. — Вольно! Отдых десять минут! — наконец скомандовал Ян Гуан. Солдаты рухнули на землю, словно подкошенные. Они напоминали выброшенных на берег жаб: лица прижаты к пыльному асфальту, грудные клетки тяжело вздымаются, пот градом катится с лиц, мгновенно образуя под ними темные пятна. Ян Гуан, глядя на эту картину, позволил себе хищную, довольную ухмылку. Сто отжиманий для новобранца — задача средняя. Сто пятьдесят — уже на грани. Если их не подстегивать, они никогда не узнают предел своих возможностей. У Сонг зыркнул на Су Яня и прошипел: — Это всё из-за тебя! Не выпендривался бы, мы бы сейчас не подыхали тут. Су Янь нахмурился: — Я просто хорошо заправил кровать. Вы сами не смогли отвести глаз, при чем тут я? — Я... — У Сонг осекся, не зная, что возразить. — Может, формально ты и не виноват, но каша заварилась из-за тебя, — вставил другой боец. — Слышал поговорку: «Я не убивал Божэня, но Божэнь погиб из-за меня»? Су Янь усмехнулся: — Раз у вас столько претензий... Хорошо. С завтрашнего дня буду лепить из одеяла бесформенную кучу навоза. Будем деградировать вместе! — Нет! — в один голос выкрикнули солдаты, едва не подпрыгнув. Если Су Янь начнет косячить с бытом, Ян Гуан их просто в порошок сотрет. В армии действует железное правило: «Один накосячил — страдают все». — И так не ладно, и эдак нехорошо. Чего вы от меня хотите-то? — Су Янь вопросительно приподнял бровь. Этот прием «от противного» сработал идеально. — Ладно, забей, — буркнул Фэн Сяошань. — Мы не то чтобы злимся... Просто делай как делаешь. Но предупреждаю: одеяло должно быть идеальным! Понял? — Так точно, товарищ замкомвзвода! — улыбнулся Су Янь. Бип! — пронзительный свисток. — Время вышло! — Ян Гуан вырос перед ними. — Встать! Живо! Кто разрешил так долго валяться? Смирно! Будем отрабатывать строевую стойку! — Опять... — послышался тихий стон. Тела, казалось, превратились в кашу, но приказ есть приказ. Солдаты, пошатываясь, начали подниматься. «Приказ командира — закон. Подчиняться беспрекословно и без условий». Это была первая заповедь, которую вбил им в головы Ян Гуан, и она уже выжглась в их сознании. Меньше чем через две минуты отделение замерло в шеренге: пятки вместе, носки врозь, взгляд устремлен в бесконечность. Стоять по стойке «смирно» кажется простым делом только тем, кто никогда не служил. На деле это испытание воли, терпения и выдержки. Сейчас, в самый разгар жары, пот лился ручьями. Он стекал по вискам, затекал в ключицы, пропитывал форму до последней нитки, добираясь даже до трусов. Но самое страшное начиналось, когда едкий, соленый пот попадал в глаза. Щипало так, что хотелось выть. Думаете, можно просто вытереть лицо? Как бы не так. Шевельнешься без команды — и командир обеспечит тебе такое «повышение квалификации», что кости затрещат. — Стоим час! — объявил Ян Гуан. — Кто дернется — накидываю еще двадцать минут! Внутренний стон пронесся по рядам. После ста пятидесяти отжиманий ноги и так дрожали, а теперь им предстояло окончательно «одеревенеть». Но новобранцы могли лишь злиться про себя, не смея издать ни звука. Такова доля солдата. Ян Гуан, заложив руки за спину, медленно прохаживался перед строем. Его взгляд, острый как бритва, впивался в каждого. Он остановился за спиной Юань Шуая и вдруг мягко улыбнулся. Юань Шуай, заметив это краем глаза, непроизвольно дернул уголком рта в ответной полуулыбке. Лицо Ян Гуана мгновенно окаменело. — Ты чему лыбишься?! Самым красивым себя возомнил? Плюс пять минут к сроку! Юань Шуай мысленно выругался. Не будь Ян Гуан его командиром, он бы уже давно угостил его своей «золотой ногой». После этого случая остальные бойцы так напрягли лицевые мышцы, что их физиономии стали напоминать застывшие маски. Лучше выглядеть угрюмым, чем радостным. Ян Гуан сделал еще круг и замер перед Чжоу Жуем. Он наклонил голову, внимательно изучая его лицо, и заговорщицки подмигнул. Чжоу Жуй так перепугался, что его лицо непроизвольно скривилось в гримасе, напоминающей иероглиф «горе». — Это что за рожа?! — взревел Ян Гуан. — На похоронах, что ли? Плюс десять минут! Чжоу Жуй чувствовал себя так, будто его не просто «поимели», а сделали это максимально цинично. В душе он уже начал набрасывать план мести: в своем будущем романе он опишет женитьбу командира так, что у читателей сердце кровью обливаться будет от жалости к его невесте. Су Янь слушал эти перепалки и лишь сочувственно вздыхал. В коллективном обучении ты не можешь помочь другу — ты можешь только не подвести его сам. Ян Гуан продолжал психологическую атаку: — Если солдат не может даже ровно стоять, ему место на свиноферме, а не в армии! Спины выпрямить! Ли Дацзуй, я к тебе обращаюсь, не косись на соседа! — Есть! — гаркнул Дацзуй, так резко выпятив грудь, что не удержал равновесия и качнулся назад. — Виноват, я просто... — Плюс пятнадцать минут! — отрезал Ян Гуан. — Есть... — уныло отозвался Дацзуй, выпятив губу так, что ею можно было бы достать до командирского носа. За несколько кругов Ян Гуан нашел изъян в каждом. В каждом, кроме Су Яня. Тот стоял как скала, отрешенный от всего мира. Казалось, ни жара, ни крики, ни пот его не трогают. Ян Гуан подошел к нему вплотную. Ему во что бы то ни стало нужно было найти зацепку. Авторитет командира должен быть незыблемым, а значит, идеального солдата нужно было «сломать». Остальные бойцы, косясь в их сторону, замерли в предвкушении. Всем хотелось, чтобы и Су Яню досталось — в беде все должны быть равны. Ян Гуан зашел Су Яню за спину и внезапно нанес резкий, сильный удар под колено. Все затаили дыхание. Сейчас ноги Су Яня должны были подкоситься, а сам он — позорно рухнуть. Но... ничего не произошло. Су Янь даже не шелохнулся, его ноги остались прямыми и твердыми, словно вкопанные столбы. Ян Гуан опешил. Колено — самое чувствительное место. Если ударить неожиданно, срабатывает рефлекс, и нога непроизвольно сгибается. Но Су Янь стоял как влитой, будто и не почувствовал удара. «Решил поиграть со мной в крутого парня в первый же день?» — мелькнуло в голове командира. — «Ну уж нет». Ян Гуан не мог допустить, чтобы новичок возомнил о себе лишнего. Гордость — плохой спутчик для солдата. С этими словами он выудил из кармана какой-то предмет и с недоброй улыбкой посмотрел на Су Яня. ---------- Интересуешься его сестрой? — Твою ж маковку! Этот мысленный возглас пронесся в головах всех новобранцев. Когда в руках командира появился лук, Су Янь понял: его ждут тяжелые времена. Командирские уловки были поистине неисчерпаемы. Ян Гуан подошел к Су Яню и, медленно очищая луковицу, заговорил: — Вчера один старый повар из хозвзвода сказал мне, что у лука нет сердца. Я не поверил. Су Янь, ну-ка посмотри внимательно, помоги разобраться: есть там сердце или нет? С этими словами он поднес разрезанную луковицу почти к самым глазам солдата. В тот же миг резкий, едкий запах ударил в нос. Глаза сослуживцев Су Яня округлились. Командир бил без промаха. Каждый в строю мысленно объявил минуту молчания по бедному новичку. Но это было только начало. Ян Гуан достал две зубочистки и, хитро прищурившись, начал методично и быстро тыкать ими в луковицу прямо перед лицом Су Яня. Мелкие брызги лукового сока веером разлетались во все стороны, неизбежно попадая Су Яню в глаза. Скорость рук командира была феноменальной — видать, двадцать лет холостяцкой жизни не прошли даром. Су Янь отчаянно заморгал. Глаза нестерпимо жгло, слезы потекли ручьями, лицо исказилось в непроизвольной гримасе. От резкой боли и раздражения он невольно качнулся назад. — Кто разрешил отклоняться?! Плюс десять минут! — тут же рявкнул Ян Гуан. — Товарищ командир! — сдавленно прохрипел Су Янь. — Вы мне луком в глаза тычете, я же не железный... — И что с того?! — перебил его Ян Гуан, чеканя каждое слово. — В бою враг не будет чистить рядом с тобой лук. Он может сесть тебе на голову и справлять нужду, а ты обязан не шелохнуться! Стоит тебе дрогнуть — и ты подставишь не только себя, но и всё подразделение! Против этой железной логики Су Яню было нечего возразить. Его нынешний командир оказался куда хитрее и коварнее того, что был у него в прошлой жизни. Су Янь всерьез опасался, что если лук не сработает, в следующий раз Ян Гуан притащит сушеный чили. Время тянулось невыносимо. Час стояния по стойке «смирно» казался вечностью. Если бы этот час можно было провести в телефоне или во сне, он пролетел бы незаметно. Но здесь каждое мгновение ощущалось кожей. — Вольно! Отдых десять минут! — наконец скомандовал Ян Гуан, взглянув на часы. Солдаты выдохнули, словно из них выпустили пар. Тела ныли так, будто их пропустили через мясорубку. Ли Дацзуй тут же подскочил к Су Яню: — Слышь, Янь, ну как оно? Какой у лука вкус на ощупь? Су Янь вытер слезы и мрачно посмотрел на товарища: — Ты что, лука никогда не пробовал? — Есть — ел, — почесал затылок Дацзуй. — А вот так, глазами... нет. Су Янь тяжело положил руку ему на плечо: — Пообещай мне одну вещь: никогда, слышишь, никогда не ешь лук и не подходи к нему с ножом. — Э-э... Почему? — Просто поверь мне на слово. Это добрый совет, — вздохнул Су Янь. Дацзуй озадаченно кивнул. Глядя на красные, опухшие глаза соратника, он понял, что удовольствие это ниже среднего. Впрочем, в глубине души он решил, что при первой же возможности обязательно попробует порезать лук сам — уж очень хотелось узнать, каково это, когда тебя «штырит» по-взрослому. Человеческое любопытство не знает границ. * Неподалеку, скрытая от глаз солдат, пара глаз внимательно наблюдала за происходящим через линзы бинокля. — На что засмотрелся? — к командиру роты Гао Цяну подошел политрук Ван Чжэнхун. Гао Цян опустил бинокль и кивнул в сторону плаца: — Видишь того парня? Су Янь. Ван Чжэнхун проследил за его взглядом: — А, наслышан. Тот самый новичок, который в первый же день в огонь полез людей спасать. Едва на операционном столе не загнулся. Крепкий малый, из хорошего теста слеплен. — Когда я увидел новости, сам обалдел, — продолжил Ван Чжэнхун. — Парень из богатой семьи, а в первый же день проявил такую отвагу. Удивительно. Обычно они в армию приходят домашними мальчиками, сопли на кулак наматывают в вагоне. А у этого — воля как закаленная сталь, хотя он еще и пороху-то не нюхал. Гао Цян вздохнул и кивнул: — Твоя правда. Я ведь поначалу думал, что он «блатник», через заднюю дверь пролез. Даже к комполка ходил, просил его обратно отправить. А он с ходу такой козырь выложил. А потом выяснилось, что у него сестра тоже в армии служит. Причем информация о ней засекречена так, что даже я ничего не нарыл. Ван Чжэнхун игриво хлопнул его по плечу: — Старина Гао, ты что, его сестрой заинтересовался? — Типун тебе на язык! — огрызнулся Гао Цян. — Не мели чепухи. Мне просто любопытно, что она за птица такая, раз у меня нет прав доступа к её досье. Если бы не тот пожар, я бы его всё равно выжил. — Ох и упрямый же ты, Гао, — покачал головой политрук. — Человека в глаза не видел, а уже гнать собрался. Вспомни себя: пришел в армию с желтым хаером, как заправский панк, и за дочкой генерала приударить пытался... — Всё, хватит! — отрезал Гао Цян, краснея. — Сколько лет прошло, а ты всё старое поминаешь. Заело, что ли? С этими словами он развернулся и зашагал прочь. — Эй! — крикнул ему вдогонку Ван Чжэнхун. — Не кипятись, а то геморрой обострится! Я же просто для сравнения сказал! * Вторая половина дня. Штаб полка. Тук-тук-тук. — Войдите! Гао Цян вошел в кабинет и четко отдал честь: — Товарищ полковник! Фань Чжундэ оторвался от газеты и кивнул на стул напротив: — Присаживайся. — Есть! — Гао Цян сел. — Ну, как там твой «герой»? — спросил полковник, не сводя глаз с подчиненного. — Докладываю: пока всё идет отлично, — вытянулся Гао Цян. — Что значит «пока отлично»? — Фань Чжундэ нахмурился. — Конкретнее давай. — Так точно! Я наблюдал за ними на плацу. Су Янь не только идеально держит строй, но и обладает феноменальной выносливостью. Честно говоря, я такого не ожидал. — Вот как? — Полковник отложил газету и на его губах заиграла едва заметная улыбка. — Значит, парень не промах. Ну и как, теперь он тебя устраивает? Гао Цян замялся на секунду, а потом кивнул: — Вполне. — «Вполне»? — хмыкнул Фань Чжундэ. — Если «вполне», то я могу перевести его в другое подразделение. Желающих полно. — Никак нет! — тут же спохватился Гао Цян, расплывшись в заискивающей улыбке. — Товарищ полковник, раз он попал в мою седьмую роту, значит, он наш человек. Кем бы он ни был до армии, я сделаю из него настоящего мужика. К тому же у нас с ним судьбы похожи, мне ли не знать, как с такими работать. — Ишь ты, запел, — усмехнулся Фань Чжундэ. — А кто мне тут недавно истерики закатывал, требуя его убрать? Ты, Гао, в своих симпатиях переменчив, как девица на выданье. Гао Цян неловко кашлянул: — Виноват, товарищ полковник. Не разобрался в ситуации, чуть было отличного бойца не профукал. — Ладно, — махнул рукой полковник. — Передай его командиру отделения: парень только после госпиталя. Пусть не усердствуют сверх меры. Нагрузки давать постепенно, без фанатизма. — Есть! — Свободен. Гао Цян встал, отдал честь и вышел. Спустя пару минут в дверном проеме показался офицер в звании майора. Он негромко постучал по косяку. Фань Чжундэ поднял голову и на мгновение замер. Его лицо стало серьезным. — Ты... Как ты здесь оказался? Майор шагнул в кабинет и едва заметно улыбнулся: — Спокойно, Фань. Я пришел узнать об одном человеке... ---------- Забег на три километра! Вы — худшие бойцы в моей практике! Вторая половина дня. Солнце стояло в зените, безжалостно выжигая всё живое. Земля раскалилась так, что сквозь подошвы армейских ботинок чувствовался идущий от нее жар. После короткого послеобеденного отдыха учебные подразделения снова стянулись на плац. Утренняя экзекуция пошла третьему отделению на пользу: теперь они собрались быстрее всех, заняв почетное первое место. Ян Гуан бросил торжествующий взгляд на Чжоу Чэна, командира второго отделения: «Ну что, съел? Знай наших!». Чжоу Чэн лишь раздраженно фыркнул и демонстративно отвернулся. Ян Гуан обернулся к своим бойцам: — Слушай мою команду! Марш-бросок на три километра! Он сделал паузу и добавил: — Су Янь — два километра. В строю повисла тишина. Солдаты недоуменно уставились на новичка. В их глазах читалось явное: «Ты что, командиру пятки в тихий час чесал? С чего такие поблажки?!» Несправедливость жгла не хуже солнца. Су Янь и сам не ожидал такого поворота. Он тут же сделал шаг вперед: — Товарищ командир, разрешите обратиться! Мы — одно целое, одно отделение. Прошу разрешить мне бежать три километра вместе со всеми! Он прекрасно понимал: если сейчас примет эту подачку, то навсегда останется «особым» в глазах сослуживцев. А быть изгоем или объектом зависти в армии — последнее дело. Его товарищи по отделению опешили. Обычно люди ищут способ увильнуть от лишней нагрузки, а этот сам лезет в пекло. Три километра — это не прогулка в парке, особенно для новобранцев. Это три километра боли, когда легкие горят огнем, в горле стоит привкус крови, а желудок сводит судорогой. На финише многие просто валятся под деревья, выворачивая остатки обеда и желчь. А если решишь сбавить темп или остановиться — жди яростного рева командира и, вполне возможно, увесистого пинка, ускоряющего движение. Пока ты дышишь, ты должен бежать. Ян Гуан подошел к Су Яню, внимательно изучая его лицо: — Су Янь, ты сегодня первый день в строю. Не нужно прыгать выше головы. Три километра — это серьезная дистанция, это не стометровка за хлебом. Новички часто приходят к финишу вперемешку с собственной рвотой. Оно тебе надо? Су Янь вытянулся в струнку: — Товарищ командир, я в курсе всех нюансов. До армии я регулярно занимался спортом, бегал и по пять километров. Проблем не будет! Ян Гуан прищурился: — Уверен? — Так точно! — твердо ответил Су Янь. Он не пытался выпендриться. Ему просто нужно было знать, на что способно его нынешнее тело. К тому же, выносливость для пехотинца — это жизнь. Без «дыхалки» ты не солдат, а мишень. Он хотел прославить свой род, но не ценой собственной жизни из-за плохой подготовки. Видя такой настрой, Ян Гуан не стал препятствовать. В конце концов, он будет рядом и присмотрит за парнем. — Добро. Просьба удовлетворена. Но предупреждаю: почувствуешь себя плохо — не геройствуй, сразу докладывай! — Есть! Ян Гуан кивнул и повернулся к остальным, чей энтузиазм заметно поутих: — Слышали? Новичок рвется в бой, а вы, «старики» двухнедельные, вечно ноете, стоит только заикнуться о беге. Позорище! Можно подумать, я вас не бегать заставляю, а почки вырезать. Тьфу на вас! Бойцы третьего отделения угрюмо переглянулись. Они уже начали подозревать, что с появлением Су Яня их спокойная жизнь закончилась окончательно. Теперь этот «отличник» будет вечным мерилом, из-за которого им будут закручивать гайки. — Отделение! Направо! Бегом марш! Зеленая цепочка тел сорвалась с места. Каждый старался поймать свой ритм, экономя силы. Ян Гуан бежал сбоку, подбадривая их в своей манере: — Двое последних останутся без ужина! У солдат в груди словно что-то оборвалось. Бить по самому больному — по желудку — это было жестоко даже для Ян Гуана. Первый километр прошел относительно гладко, но вскоре жара и усталость начали брать свое. Лица бледнели, дыхание становилось прерывистым, кто-то уже начал хвататься за бок. — Тяжело... Мамочки, как же тяжело... — шептал Чжоу Жуй, обливаясь потом. Юань Шуай, пробегая мимо, бросил через плечо: — Не тянешь — иди в писари. Будешь бумажки перекладывать, задницу в тепле держать. — В писари? — Чжоу Жуй упрямо мотнул головой. — Хрена с два! Я буду героем. И опишу в своей книге, как мы тут вкалывали. Пусть люди знают, что у нас в армии не слабаки служат! Ли Дацзуй, тяжело дыша, вставил: — А я буду главным героем! Буду врагов штабелями укладывать, чтоб они под моей задницей от страха пищали! Парни невольно прыснули. Армейский быт суров и однообразен, и такие шутки были единственным способом не сойти с ума от монотонности и нагрузок. — Эй, Большой Рот! — окликнул Ли Дацзуя Су Янь. — Не знаю, как насчет роли главного героя, но если не прибавишь, роль «голодающего Поволжья» тебе сегодня обеспечена! Дацзуй оглянулся и с ужасом обнаружил, что за ним больше никого нет. — Твою маць! В ту же секунду он почувствовал на себе испепеляющий взгляд Ян Гуана. Ли Дацзуй сглотнул вязкую слюну и, собрав волю в кулак, рванул вперед. После второго километра строй окончательно рассыпался. Солдаты растянулись по трассе, многие бежали, согнувшись и прижимая руки к животу. Ноги налились свинцом, сознание плыло. — Последний километр! — орал Ян Гуан. — Дыхание! Я как вас учил?! Три шага — вдох, три шага — выдох! А вы что делаете? Хрипите, как астматики в реанимации! На вас смотреть противно! Ни один нормальный человек на таких задохликов даже не взглянет, не то что девушка! Будете до конца дней с кулаком дружить! Вы — худшие бойцы, которых я когда-либо тренировал! Назвать вас идиотами — значит сделать комплимент! Его слова жалили больнее кнута. Обида и злость придали парням сил. Стиснув зубы, они из последних сил ускорялись, стараясь доказать этому деспоту, что они чего-то стоят. Вшух! В этот момент мимо них, словно выпущенная стрела, пронеслась тень. Су Янь, до этого державшийся в первой тройке, внезапно ускорился, обходя Фэн Сяошаня так легко, будто тот стоял на месте. Су Янь решил проверить действие «Сыворотки усиления организма», которую дала Система. Результат превзошел все ожидания — он чувствовал в себе мощь разъяренного гепарда. «Ни фига себе!» — только и успели подумать сослуживцы. — «Он что, на батарейках?! Почему этот новичок во всём круче нас? У него что, читы включены?!» Им стало не по себе. Обидно, когда тот, кто пришел последним, обставляет тебя на твоем же поле. Резкий рывок Су Яня не на шутку испугал Ян Гуана. Парень только из больницы, а выдает такой спринт после двух километров бега. Это же колоссальная нагрузка на сердце! — Су Янь! А ну сбавь темп! — закричал командир, бросаясь вдогонку. Новичок явно не жалел себя, и Ян Гуан всерьез опасался, что тот может просто упасть замертво от разрыва сердца. ---------- Зачем ты пришёл в армию? — Твою ж налево, командир решил его догнать! — Чжоу Жуй, вытаращив глаза, указал на удаляющуюся спину Ян Гуана. — Наверное, испугался, что Су Янь отберёт у него хлеб, раз так припустил! — Ли Дацзуй добродушно усмехнулся, тяжело переводя дух. — Но мне кажется, командиру за Су Янем ни в жизнь не угнаться. — Янь-гэ, ну ты и быстрый! Слишком быстрый! — прокричал кто-то из толпы. — Мы же оба мужики, как у тебя получается так нестись?! Су Янь на мгновение запнулся, едва не пропахав носом землю от столь двусмысленного комплимента. Не оборачиваясь, он лишь прибавил ходу. «Быстрый»... Звучало это как-то чертовски неправильно. Под ошеломлёнными взглядами сослуживцев Су Янь, словно грациозный гепард, рванул в последнем рывке и первым пересек финишную черту. Он не замер на месте, а плавно перешёл на трусцу, восстанавливая сбившееся дыхание и успокаивая бешено колотящееся сердце. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Ян Гуан долетел до финиша. Тяжело дыша, он навалился рукой на плечо Су Яня, пытаясь унять дрожь в коленях. — Ты... ты, паршивец... — прохрипел командир, жадно глотая воздух. — Я же велел тебе... сбавить темп. Ты что, оглох? Куда так летишь, в рай торопишься? — Командир, всё в порядке, — успокаивающе улыбнулся Су Янь. — Не волнуйтесь, я знаю предел своих сил. Здоровье в норме. Просто захотелось проверить, на что я способен. Простите, что заставил вас переживать. Ян Гуан горько усмехнулся. Весь его гнев, готовый вот-вот выплеснуться наружу, испарился после пары мягких фраз парня. И что тут поделаешь? Боевая подготовка — на высоте, вера в армейские идеалы — непоколебима, да ещё и вежлив до крайности. Какой командир не полюбит такого солдата? — Ладно, — Ян Гуан похлопал его по плечу. — На будущее запомни: не несись как ошпаренный. У нас ещё будет вагон и маленькая тележка возможностей набегаться на три километра. — Есть! — Су Янь чётко вскинул руку к козырьку. В этот момент взгляд Ян Гуана, устремлённый на Су Яня, стал мягким и тёплым, словно он смотрел на несбыточную мечту. Но идиллия длилась недолго. Су Янь внезапно кожей почувствовал чей-то колючий, тяжёлый взгляд. Это был Ли Дасин из шестого отделения, элитного подразделения. В учебке он слыл непревзойденным бегуном, «молнией» роты. И сейчас его глаза метали молнии — в них читались вызов и нескрываемое пренебрежение. Очевидно, Ли Дасин почувствовал, что его трон под угрозой. Су Янь не отвел глаз. Он ответил коротким, спокойным взглядом, в котором читалось: «Есть претензии? Давай разберемся на деле». Ли Дасин нахмурился, его губы искривились в немом «Ну, погоди», и между ними на мгновение вспыхнуло невидимое пламя грядущего противостояния. Свист, топот, хрипы... Один за другим новобранцы пересекали белую линию. Кто-то тут же рушился на землю, кто-то оседал, хватаясь за бока, кто-то продолжал медленно двигаться. — Встать! А ну встать! — Ян Гуан, вмиг растеряв благодушие, бросился к лежащим. — Кто вам разрешил разваливаться после кросса? Мать вашу, помереть от остановки сердца захотели?! Он отвесил парочку увесистых пинков по пятым точкам самых ленивых. — Я чему вас учил, бестолочи?! Всё из башки вылетело? — Командир, — Чжоу Жуй, утирая пот, скорчил страдальческую мину, — я... я правда больше не могу. Дайте хоть секундочку посидеть... — Пошёл вон! — гаркнул Ян Гуан, заложив руки за спину. — Считаю до трёх. Один... Не успел он произнести «два», как солдаты подскочили, словно под ними внезапно выросли колючие кактусы. Ян Гуан хищно оскалился: «То-то же, сынки. Против лома нет приема». Топ... топ... Наконец, показались последние герои. Замыкающим, как и ожидалось, шёл Ли Дацзуй, а чуть впереди него — здоровяк У Сонг. — Опять вы двое! — Ян Гуан скрестил руки на груди, глядя на них с нескрываемым разочарованием. — Скажите мне честно, вы вообще мужики или где? — Командир... я... я всё... — выдавил Ли Дацзуй, едва ворочая языком. — «Всё»? Мужчина не имеет права говорить «всё»! — фыркнул Ян Гуан. — Болтать ты горазд, а на деле — пшик. Короче, оба сегодня без ужина. Свободны! Два горе-бегуна переглянулись. В их глазах застыла такая вселенская скорбь, что впору было завыть. Они обнялись, словно братья по несчастью, но под суровым взглядом командира лишь покорно притихли. Бойцы третьего отделения смотрели на Су Яня как на какое-то инопланетное существо. Всем казалось, что в этом парне скрыто нечто такое, чего нет у них. Но доказательств, кроме его невероятной скорости, не было. Тренировочный день подошёл к концу, и наступило время ужина. В учебной роте приём пищи — это целый ритуал. Не проорешь пару куплетов — в столовую не попадёшь. И «орать» нужно не просто так, а исполнять строевую песню. Поёшь тихо? Останешься голодным. Поёшь нестройно? Марш тренироваться дальше. Не знаешь слов? Забудь про еду. В первый день новобранцы были в шоке, но спустя полмесяца службы привыкли. — «В единстве — сила»! Запе-вай! — во всю глотку проорал Ян Гуан. — В единстве — сила! В единстве — сила! Эта сила — как небо! Эта сила — как сталь! — подхватили десятки глоток. Солдаты пели так, что на шеях вздувались вены, а лица наливались пунцовым цветом. Солнце клонилось к закату, окрашивая их фигуры в багряные тона. Длинные тени ложились на плац, и стройные ряды в зелёной форме напоминали ожившее полотно батальной живописи. Когда песня стихла, третье отделение, за исключением Ли Дацзуя и У Сонга, чинно проследовало в столовую. Оставленные позади бедолаги с тоской смотрели вслед уходящим, сглатывая слюну под аккомпанемент урчащих животов. Пели-то они громче всех, а толку? Су Янь сочувственно взглянул на них, но помочь не мог. Никто не осмелится открыто перечить приказу командира. В столовой он сел рядом с Ян Гуаном и тихо спросил: — Командир, вы правда оставите их без еды? — А что? — Ян Гуан вскинул бровь. — Жалеешь их? — Да нет... просто боюсь, не уснут ли они от голода, — осторожно ответил Су Янь. — Не боись, — невозмутимо отозвался тот. — Здоровые лбы, от одного пропущенного ужина не окочурятся. Су Янь лишь вздохнул и принялся за еду. Спорить было бесполезно. ---------- Кто ваш командир? Выйти из строя! Уважение к сильным заложено в человеческой природе, особенно когда речь идёт о таком «монстре», как Су Янь. Каждому хотелось понять, как устроены мозги у этого отличника подготовки. Су Янь лишь скромно улыбнулся: — Моя цель проста. Я просто очень хочу узнать, каково это — держать в руках настоящее оружие и стрелять. — Стрелять?.. — все разом замерли, а на лицах парней расплылись донельзя пошлые ухмылки. — Эй-эй! — Су Янь возмущённо вытаращился на них. — Даже не думайте в ту сторону! Я про нормальное оружие, а не про то, что у вас в головах застряло. — Да ладно тебе, — с самым серьёзным видом вставил Чжоу Жуй. — Разве оружие бывает «ненормальным»? Парни, вы когда-нибудь видели «неправильные» пушки? Солдаты дружно затрясли головами, пряча ехидные смешки: — Не-а! Не видели! Мы люди приличные, всяким непотребством не занимаемся! — Янь-гэ, — Чжоу Жуй игриво подмигнул, — ну просвети нас, что за «неправильные пушки» такие? Приведи примерчик, а? — Ах ты ж зараза! Решил со мной в слова поиграть? — Су Янь в шутку замахнулся подушкой и спрыгнул со второго яруса кровати. Чжоу Жуй, почуяв неладное, пулей бросился к выходу: — Спасите-помогите! Янь-гэ, это же просто шутка была, не принимай близко к сердцу! Бам! Внезапно Чжоу Жуй, пятясь задом и не глядя по сторонам, со всего маху врезался спиной прямо в пах заходившему в казарму Ян Гуану. — О-о-ох... Моё... моё «оружие»... — лицо Ян Гуана исказилось в неописуемой гримасе боли. Он согнулся в три погибели, прижимая руки к причинному месту и смешно подпрыгивая на одной ноге. — Чжоу Жуй, мать твою, ты ослеп?! Не видишь, какой огромный человек перед тобой стоит?! — Командир... а почему у вас голос такой тонкий стал? — Ли Дацзуй прикрыл рот ладонью, глядя на него с искренним ужасом. — Вали отсюда! — прохрипел покрасневший Ян Гуан. — Если б в тебя так вписались, ты бы тоже в сопрано запел, доходяга! Чжоу Жуй, побледнев от страха, принялся заикаться: — Товарищ командир, простите! Я не специально! Это всё Су Янь, он за мной гнался, и я... Он резко обернулся, собираясь указать на виновника, но осёкся. Су Янь как ни в чём не бывало сидел на своём складном табурете и с самым прилежным видом зубрил устав. Казалось, мир вокруг него мог рушиться, а он бы и бровью не повёл, поглощённый чтением. Ян Гуан проследил за его взглядом и отвесил Чжоу Жую звонкий подзатыльник: — Ещё и клеветать вздумал? Посмотри на него — человек устав учит! Пока вы тут дурью маетесь, Су Янь не только на плацу пашет, но и теорию грызёт. Только пришёл, а уже за голову взялся. А вы? Стоите тут как зомби неприкаянные! Вжик-вжик-вжик! Третье отделение в мгновение ока испарилось. Все как один выхватили книжечки с уставом и с невероятным рвением принялись читать, сосредоточенно кивая каждой строчке. Чжоу Жуй хотел было тоже улизнуть, но Ян Гуан мертвой хваткой вцепился в его воротник и оттащил в угол казармы. — А ну, отвечай, — грозно начал командир, — сколько будет один разделить на ноль? — А? — Чжоу Жуй впал в ступор. — Что «а»?! — рявкнул Ян Гуан. — Отвечай быстро! Чжоу Жуй сглотнул, чувствуя, как по спине ползёт холодок: — Один? — Неверно! — отрезал Ян Гуан. Бойцы в казарме краем глаза наблюдали за расправой, мысленно сочувствуя бедолаге. — Может... ноль? — робко предположил Чжоу Жуй. — Опять мимо! — Ян Гуан побагровел. — Ты в школе вообще был? Чему тебя учитель физкультуры на уроках математики учил?! Все ответы неверные! Упор лежа принять — сто отжиманий! Пока не сделаешь, спать не ляжешь! — Есть... — понуро отозвался Чжоу Жуй, принимая упор. В голове у него крутилась одна-единственная мысль: «Так сколько же, блин, будет один на ноль?!» Он со злостью зыркнул на Су Яня. Тот поймал его взгляд, тут же отвернулся и сделал вид, что страшно занят изучением следующей страницы. Чжоу Жуй едва не взвыл от обиды. «Су Янь, ты хитрее самого старого лиса!» Ян Гуан, всё ещё придерживая пах, боком-боком прокрался к своей кровати. Оглядевшись и убедившись, что никто не смотрит, он нырнул под одеяло с головой. Щёлкнул фонарик. Командир осторожно заглянул в трусы и, не обнаружив видимых повреждений, облегчённо выдохнул. Шутки шутками, а это — самое ценное имущество солдата. Сломать можно что угодно, только не это. Вскоре прозвучал сигнал отбоя. Солдаты лежали в темноте, слушая стрёкот сверчков за окном. Эти минуты перед сном — редкое время, когда они принадлежали сами себе. Многие даже боялись закрывать глаза, зная, что, стоит им уснуть, и завтрашний изматывающий день наступит мгновенно. * На следующее утро. Едва успев закончить утренние дела и привести казарму в идеальный порядок, отделения под руководством командиров отправились в столовую. Идиллию завтрака нарушил громовой голос, разнёсшийся под сводами зала: — Кто выбросил юйтяо в бак для отходов?! Все новобранцы вздрогнули. Обернувшись, они увидели командира роты Гао Цяна. Тот стоял, заложив руки за спину, и сверлил строй яростным взглядом. Жевательные движения у всех разом прекратились. Солдаты переглядывались, но никто не решался сделать шаг вперёд. Гао Цян холодно усмехнулся: — Если признаетесь сами — будет легче. Если найду виновного сам — пеняйте на себя. Считаю до трёх. Один... — Докладываю! Это я! — Чжоу Жуй вышел из строя, дрожа от страха. В столовой повисла гробовая тишина. Бойцы третьего отделения стояли с отвисшими челюстями, а Ян Гуан покраснел до корней волос. Гао Цян не спеша подошёл к провинившемуся. — Почему ты её выбросил? — Докладываю! — Чжоу Жуй вытянулся в струнку, заикаясь. — Она... она показалась мне невкусной. Как будто краской отдавала. Вот я и... Он ведь выбросил её тайком, когда никто не видел! Как Гао Цян умудрился выудить её со дна бака? Неужели у ротного там камеры установлены? Гао Цян заложил руки за спину и рявкнул так, что зазвенели стёкла: — В армии даже полкуска хлеба, даже крупица риса — это святыня! Ты хоть представляешь, сколько труда вложено в эту еду? Ты сейчас не тесто выбросил, ты плюнул в лицо тем, кто работает в поле! Кто ваш командир отделения? Выйти из строя! ---------- А ну-ка, сожри эту палку из помойки! — Товарищ командир роты, докладываю: командир третьего отделения Ян Гуан! — Ян Гуан пулей вылетел из строя. Гао Цян смерил его ледяным взглядом. — Ты разве не вдалбливал новобранцам, что разбазаривать еду — это преступление? — Докладываю! Вдалбливал! — во всю глотку проорал Ян Гуан. — Товарищ командир роты, это моё упущение! Я плохо воспитал подчинённых и готов понести любое наказание! У бойцов третьего отделения всё внутри сжалось. Дышать они старались через раз, чтобы не привлекать внимания. Су Янь лишь тяжело вздохнул. Он уже догадывался, что последует дальше, и мысленно начал отпевать Ян Гуана. Гао Цян кивнул в сторону бака с отходами и процедил: — Даю две минуты. Уничтожь это. — Есть! «Уничтожить?» — пронеслось в головах озадаченных солдат. Но Ян Гуан не колебался ни секунды. Он подошёл к баку с помоями, запустил туда руку и выудил плавающую в жиже половину жареной полоски теста — юйтяо. А затем, не поморщившись, принялся жадно её жевать. Воспитание новобранцев через наказание их командиров — старый как мир армейский приём. Это действует куда сильнее, чем просто всыпать самому виновнику. У любого нормального человека в такой момент проснётся совесть, а чувство вины за то, что из-за тебя страдает уважаемый тобой человек, врезается в память на всю жизнь. Бак, конечно, был утренним, но в нём уже успел скопиться «коктейль» из остатков супа, чая и прочих помоев. Даже на расстоянии от этого месива разило так, что выворачивало наизнанку. Наблюдать за тем, как твой командир ест обслюнявленный кем-то кусок, пропитанный этой жижей, было невыносимо. Ян Гуана то и дело подташнивало, он судорожно сглатывал, а в глазах стояли слёзы, но он продолжал жевать. Он знал: если его вырвет, ему придётся вылизывать пол. Лицо Гао Цяна оставалось абсолютно бесстрастным. — Командир, не надо... хватит... — Чжоу Жуй, с покрасневшими глазами, не выдержал. Он рванулся вперёд, чтобы выхватить этот злосчастный кусок, но Ян Гуан грубо оттолкнул его. — Заткнись! Твоего слова не спрашивали! Пшёл вон! Чжоу Жуй обернулся к ротному, взмолившись: — Товарищ командир роты, это всё я виноват! Накажите меня! Я сам доем, только не заставляйте командира! Гао Цян холодно ответил: — Он — ваш командир. То, что он вас не доучил — его главный провал. И он несёт за это ответственность. А то, что вы пропустили его слова мимо ушей и творите, что хотите — ваша вина. После завтрака всё третье отделение — по двести приседаний. — Есть! — хором рявкнули бойцы. Взгляды, которые они бросали на Чжоу Жуя, не предвещали ему ничего хорошего. Тот лишь втянул голову в плечи, не смея поднять глаз. — Ян Гуан! — рявкнул ротный. — Я! — Ян Гуан, подавляя тошноту, проглотил последний кусок и вытянулся в струнку. В армии, пока ты дышишь, приказ должен быть выполнен беспрекословно. Это закон. — Твоя вина здесь больше всех, — Гао Цян ткнул пальцем в сторону плаца. — Восемь километров. В сапогах. Бегом марш! — Есть! — Ян Гуан чётко выполнил поворот. В его глазах не было ни тени обиды. Новобранцы из других отделений, наблюдавшие за этой сценой, притихли. Их пресные паровые булочки внезапно показались им изысканным деликатесом. Каждый про себя поклялся, что впредь не прольёт ни капли воды и будет вылизывать тарелку до зеркального блеска. Урок усвоили все — даже бродячие собаки, пробегавшие мимо столовой. * Вскоре всё третье отделение уже потело на плацу под палящим сентябрьским солнцем, выполняя приседания. А Ян Гуан в тяжелых кожаных сапогах наматывал круги по стадиону. Земля уже начала дымиться от жары, а ноги бойцов наливались свинцом. Восемь километров для опытного солдата — ерунда, но бежать их в жестких сапогах по раскаленному покрытию — это верный способ стереть ноги в кровь. Больше всех страдал Чжоу Жуй. Глядя на обливающегося потом командира, он готов был провалиться сквозь землю. Но такова армия: косячит один — страдает весь коллектив. Су Янь, проходя через это в прошлой жизни, понимал — это классическая «сцена горького мяса», разыгранная офицерами. Для восемнадцатилетних пацанов это действует безотказно. Когда с приседаниями было покончено, Ян Гуан тоже завершил свою дистанцию. — Командир, вы как? — Чжоу Жуй первым бросился к нему. Остальные подковыляли следом, едва переставляя затекшие ноги. Ян Гуан отмахнулся: — Нормально. Не сдохну. — Давайте я раны обработаю... — пролепетал Чжоу Жуй, видя, как командир прихрамывает. — Не надо, сам справлюсь, — Ян Гуан через силу выпрямился. — Тренировка не окончена. Построение! Смирно! Полка часа строевой стойки. Если увижу, что кто-то расслабился — добавлю! — Есть! — глухо отозвались солдаты. Глядя в спину уходящему прихрамывающему командиру, каждый из них чувствовал, как внутри что-то меняется. Они наконец осознали, что армия — это единый организм. Су Янь придержал собиравшегося догнать командира Чжоу Жуя и покачал головой. — Не ходи. Командир не хочет, чтобы мы видели его слабость. Дай ему прийти в себя. Чжоу Жуй кивнул, не сводя глаз с сапог Ян Гуана. Этот день стал для него точкой невозврата. Он понял: его капризы бьют не по нему, а по тем, кто стоит рядом. * На галерее штаба за этой сценой наблюдали двое. Политрук Ван Чжэнхун похлопал Гао Цяна по плечу. — Ну и методы у тебя, старина. Эта твоя «сцена горького мяса» с каждым разом всё круче. — Этим соплякам нужен был щелчок по носу, — буркнул Гао Цян. — Иначе они никогда не поймут, что такое дисциплина. Армия — это не курорт. — Ты всегда найдешь оправдание своей жесткости, — улыбнулся политрук. — Главное, не перегни палку. Они тут всего три недели. Гляди, зашугаешь парней. — Это уже твоя забота, комиссар, — хмыкнул ротный. — Я играю злого полицейского, а ты пей чай и веди душевные беседы. Кстати... Гао Цян кивнул в сторону Су Яня. — Мальчишка хорош. Не скандалист, умный, спокойный. Из него выйдет отличный солдат. Найди время, потолкуй с ним. — Потолковать? — удивился Ван Чжэнхун. — О чём это ты хочешь, чтобы я с ним поговорил? ---------- Если я стану подлизой, то я — пёс! Гао Цян лишь раздражённо зыркнул на коллегу: — Ты у нас политрук, ты и решай, о чём толковать. Я откуда знаю? Это твоя работа — в душах копаться! Ван Чжэнхун только и смог, что глазами захлопать. «Сам не знает, о чём, а меня посылает... Ну и замашки у тебя, командир». * Бам! Хрясь! Вжик! Одеяла одно за другим летели в коридор, в сторону туалетов и прямо во двор с первого этажа. Новобранцы стояли, втянув головы в плечи, словно нашкодившие дети, не смея и шелохнуться. Не бывает полноценной службы без того, чтобы командир не зафутболил твоё одеяло в сторону параши! Любой служивый знает: туалет — это естественная среда обитания для плохо застеленной постели новобранца. И если твоё одеяло там оказалось, бежать за ним надо быстро, стараясь ухватить то, что лежит сверху. В это время в казарме вовсю гремел голос Ян Гуана: — Что это за дерьмо?! Сколько времени прошло, а у вас вместо постели — куча собачьего кала! Переделать! — Мать твою, а это что за курчавый волос?! Чей это волос, я спрашиваю?! — А от этого одеяла за версту потными ножищами разит! Тьфу, аж тошно! — Через неделю проверка, и если мы не возьмём переходящее красное знамя за порядок в казарме, забудете про отдых. Всё свободное время будете это чёртово одеяло складывать! — Это, по-вашему, «квадратный тофу»? Это больше похоже на рулет с требухой! Никаких углов! Всё заново! — Трамбовать, я сказал! Трамбовать надо! Вы что, уши в каптёрке оставили? Если даже с одеялом справиться не можете — валите домой свиней пасти, а не в армии служите! Но стоило ему подойти к кровати Су Яня, как крик оборвался. Грозные складки на лбу Ян Гуана разгладились, а лицо расплылось в довольной ухмылке. Он посмотрел на Су Яня таким взглядом, каким смотрят на первую любовь — с нежностью и некоторой жадностью. Наконец-то хоть что-то, на чём глаз отдыхает. — Су Янь! — Я! — парень тут же вышел из строя. — С этого момента ты учишь этих бестолочей. Чтобы к концу недели все умели складывать не хуже. Су Янь осторожно покосился на Фэн Сяошаня и чётко ответил: — Есть! Заместитель командира отделения Фэн Сяошань застыл соляным столбом. «Он делает мою работу... А я тогда кто? Командир без армии?» Несмотря на уязвлённое самолюбие, он вынужден был признать: Су Янь складывал одеяло лучше него. А ведь Фэн Сяошань был выбран замкомстроя из таких же новобранцев. «Всё ради блага третьего отделения», — мысленно успокаивал он себя, тяжело вздыхая. Ян Гуан, выпустив пар, ушёл. Стоило двери захлопнуться, как атмосфера в казарме мгновенно разрядилась. Парни со смехом бросились спасать свои одеяла, а затем плотным кольцом обступили Су Яня. — Янь-гэ, выручай! Процесс тот же, руки те же, а на выходе у нас — лажа, а у тебя — шедевр. Научи! — Старина Су, вся надежда на тебя. Колись, в чём секрет мастерства? — Ты теперь наш спасительный круг! Мы все во внимании! Су Янь не ломался. Он разложил своё одеяло и принялся раз за разом показывать тонкости процесса, терпеливо объясняя каждому. Замкомстроя Фэн Сяошань оказался вытеснен на периферию. Он сидел в сторонке, прижимая к себе своё одеяло, и с глуповатой улыбкой наблюдал за этой суетой, чувствуя себя лишним на этом празднике жизни. «Похоже, в их идиллии места для меня не нашлось. Вы — любовь, а я — недоразумение». Весь обеденный перерыв отделение провело за муштрой постелей. И, надо сказать, прогресс был налицо. Глядя на свои преобразившиеся одеяла, парни прониклись к Су Яню искренней симпатией. Ничто так не сближает, как бескорыстная помощь в общем деле. — Хм? А где наш замком? Куда он делся? — Су Янь, наконец, присел передохнуть и заметил отсутствие Фэн Сяошаня. — Да кажись вышел... может, приспичило, — отозвался Ли Дацзуй, усердно разглаживая ладонями углы своего «тофу». Су Янь прихватил бутылку воды и вышел на поиски. Нашёл он его под деревом на окраине плаца. Фэн Сяошань сидел в тени, подставив лицо летнему ветерку, и с какой-то тихой грустью смотрел вдаль. — Замком, держи, — Су Янь присел рядом и протянул ему воду. Фэн Сяошань вздрогнул, но воду принял: — Спасибо. Как ты меня нашёл? — Да мимо проходил, смотрю — ты сидишь, — соврал Су Янь. — О чём грустим? — Да так... просто проветриться вышел. Скучно что-то стало. — Замком, ты это... Фэн Сяошань прервал его жестом: — Су Янь, я знаю, что ты хочешь сказать. Всё нормально, я не в обиде. Мы же товарищи, одно отделение. Если ты можешь помочь парням лучше меня — я только за. Не бери в голову. Су Янь усмехнулся: — Замком, ты не так понял. Я не об этом. Я хотел сказать, что твоё одеяло командир только что снова в туалет зафутболил. — Что?! Почему ты молчал?! — Фэн Сяошань подскочил как ошпаренный и со всех ног припустил к казарме. Су Янь, посмеиваясь, не спеша пошёл следом. * Армейская жизнь текла своим чередом: тренировки, еда, сон, снова тренировки, иногда ночные подъёмы. За месяц новобранцы преобразились — из вчерашних мальчишек они превращались в мужчин. И дело было не только в окрепших мышцах (восемь кубиков пресса — лучший аргумент для девчонок!), но и в каком-то внутреннем стержне. — Слыхали? Говорят, скоро оружие выдавать будут! — эта новость пронеслась по казарме как лесной пожар. — Оружие?! Серьёзно?! — парней аж подбросило. Для любого пацана автомат — это магнит похлеще любой красотки в чулках. Тот самый момент, когда пуля вылетает из ствола... этот кайф не описать словами. Су Янь тоже был в предвкушении. В прошлой жизни он так и не успел пострелять — комиссовали раньше. Ему чертовски хотелось наконец прикоснуться к настоящему вороненому металлу. — Замком, это правда?! — Чжоу Жуй вцепился в Фэн Сяошаня. — Истинная правда! — торжественно подтвердил тот. — У нас в чате замкомстроев есть свой «информатор». Он не врёт. Фэн Сяошань огляделся и, понизив голос до заговорщицкого шепота, добавил: — Он же рассказал, что наш командир Ян Гуан совсем голову потерял из-за практикантки из медпункта. Каждую ночь якобы готов ей ноги мыть, лишь бы она на него посмотрела. Говорит, пахнут они лучше всяких духов. И специально подставляет задницу, чтобы она на нём тренировалась уколы ставить. У него там живого места уже нет — одни дырки! — Охренеть! — у Чжоу Жуя аж волосы дыбом встали. — Так вот почему он тогда в душе так странно стоял! Я думал, у него сыпь какая, а это он так... за любовь страдает. — Вот это я понимаю — «верный пёс» высшей категории! — хохотнул кто-то. — Счастье подлизы нам не понять! — внезапно вставил Юань Шуай. Чжоу Жуй покосился на него: — Ого, старина Юань, ты так со знанием дела говоришь... Неужто сам пробовал? Юань Шуай лишь молча продемонстрировал удар ногой в воздухе, заставив Чжоу Жуя испуганно отпрянуть. Су Янь лишь покачал головой. «Интересно, моя сестра, которую я восемь лет не видел, тоже такая же суровая?» — Короче, я в жизни так унижаться не буду! — пафосно провозгласил Чжоу Жуй, подняв два пальца. — Если я когда-нибудь стану таким подлизой — зовите меня собакой! — Смотри, не зарекайся, — хмыкнул Юань Шуай. — Говорят, когда оружие выдадут, его надо будет везде с собой таскать, — сменил тему Фэн Сяошань. — И это правильно! — обрадовался Ли Дацзуй. — Моя прелесть всегда будет под боком. А завтра на стрельбище поедем? Хочу фоток наделать, отцу отправлю, пусть посмотрит, какой я крутой стрелок. Су Янь лишь усмехнулся. Он-то знал, что от получения автомата до первой пули — дистанция огромного размера. Изнурительная «изготовка» выжмет из них все соки раньше, чем они увидят патрон. — Юань Шуай, а ты чего не радуешься? — спросил Су Янь, заметив равнодушие товарища. — Оружие не любишь? — Да так... — пожал плечами тот. — Я больше по рукопашке. В ближнем бою кулаки и ноги надежнее. А ты格斗 (рукопашным боем) занимался? — Нет, а что? — удивился Су Янь. Юань Шуай внимательно оглядел его фигуру: — Просто кажется мне, что взрывная сила у тебя приличная. У меня на такое глаз намётан. Как-нибудь смахнемся. Он похлопал Су Яня по плечу и вышел. Су Янь проводил его взглядом — странный парень, но что-то в нём было. — Так, вернемся к делу! — Фэн Сяошань потёр руки. — Руки чешутся, да? Это нормально. Какой солдат не любит пострелять! Парни переглянулись с какими-то подозрительными ухмылками. Замкомстроя нахмурился: — Вы чего это? Слюни подотрите, а то вид такой, будто из борделя только что вышли. В этот момент в дверях раздался громовой голос: — Кто это тут из борделя вернулся?! ---------- Выдача оружия! Все разом обернулись. В казарму, сияя как начищенный таз, вошёл Ян Гуан. Он то и дело потирал пятую точку — видимо, только что вернулся со своего «свидания» в медпункте. Но спрашивать об этом, разумеется, никто не рискнул. Ян Гуан попытался присесть на табурет, но тут же подскочил, шипя от боли и массируя пострадавший зад. — Чей это табурет?! Облезлый весь, занозу засадить — раз плюнуть! Бойцы лишь дружно закатили глаза. «Дело не в табурете, командир, а в том, что твоя задница теперь как дуршлаг». — Командир, — Чжоу Жуй осторожно подошёл ближе, — а правда, что нам скоро оружие выдадут? — Ого, а вы шустрые! — Ян Гуан вскинул бровь. — Верно. Ротный посмотрел календарь, посоветовался с парой «знающих людей» и выбрал-таки счастливый день для торжественной выдачи! — Ура-а-а! — казарма взорвалась ликующими криками. — Погодите! — осекся кто-то. — А зачем для этого выбирать «счастливый день»? «Потому что после этого счастливые дни для вас закончатся, детки», — пронеслось в голове у Ян Гуана, но вслух он этого не сказал. Сейчас новобранцы были влюблены в саму мысль об автомате, как в разгар медового месяца. В этот период даже запах пота кажется ароматом роз. Один готов на всё ради другого, клятвы в вечной верности и всё такое... А через пару лет брака? Она кричит: «Глаза б мои тебя не видели!», а он думает: «И зачем я на этой мегере женился?» Впрочем, Ян Гуан свято верил, что в его случае с медсестрой всё будет иначе. — Глупый вопрос! — перебил Фэн Сяошань. — Выдача оружия — это святой момент! Конечно, нужен особый день! Ян Гуан, глядя на их радостные лица, лишь тяжело вздохнул. «Смейтесь-смейтесь, скоро плакать будете». Он снова попытался присесть и снова дернулся. — С-су... — прошипел он. — Ну и девка, сегодня прямо от души всадила. — Тут же его лицо расплылось в блаженной улыбке: — Но зато она сказала, что я «хороший человек». Ради такого можно и потерпеть. * Наступил долгожданный день. На столах, покрытых кумачом, ровными рядами лежали новенькие, вороненые винтовки Тип 95. Каждая — со своим уникальным номером, который отныне станет для солдата роднее собственного имени. Новобранцы, словно накачанные энергетиком, стояли в строю, вытянув шеи и не сводя глаз с оружия. Церемонию проводил лично Гао Цян. Он вышел перед строем, обвёл солдат суровым, пронзительным взглядом и заговорил: — Сегодня — великий день. Вы получаете своё личное оружие. Запомните: винтовка — это вторая жизнь солдата. Где бы вы ни были, что бы ни делали, она должна быть рядом, как часть вашего собственного тела. В нашей стране потеря оружия — это тягчайшее преступление. Солдат не имеет права на такую ошибку. Пока жив ты — жива твоя винтовка! Это ясно?! — Так точно! — рявкнули сотни глоток так, что, казалось, само небо содрогнулось. — Начинаем церемонию! Услышав свою фамилию — выйти из строя за получением! Хао Юн! Лань Яоцзи! Чжан Шань! Один за другим парни выбегали вперед. Получая заветный автомат, они прижимали его к груди так нежно, что, не будь вокруг столько народа, наверняка бы расцеловали. — Юань Шуай! Чжоу Жуй! Оба бойца из третьего отделения едва ли не вприпрыжку рванули к столам. Глядя на их сияющие лица, остальные едва не сгорали от зависти. — Су Янь! — Я! Су Янь чётко вышел вперед и отдал Ян Гуану безупречный салют. Командир протянул ему винтовку: — Номер QBZ-3589. Принимай. — Есть! — Су Янь благоговейно принял оружие обеими руками. Автомат оказался неожиданно тяжелым и холодным, но этот холод разжигал в жилах настоящий огонь. Ощущение ответственности навалилось на плечи тяжелым грузом. Вернувшись в строй, он не мог оторвать взгляда от вороненого металла. Парни вокруг тоже вертели свои винтовки, сравнивая номера и споря, чья «красивее». — Эй, не лапай! Поцарапаешь! — Ой, подумаешь, цаца какая! У меня точно такая же! — А моя, кажется, лучше собрана... Оружие для мужчины — как жена или машина: трогать можно только самому, а другим — ни-ни! * — Командир, — Фэн Сяошань, не переставая полировать ствол, обратился к Ян Гуану, — а когда на стрельбище? Мы уже забронировали место? А то вдруг очередь будет? Ли Дацзуй тут же влез: — Командир, а можно я сфоткаюсь, когда стрелять буду? Бате отправлю. Чжоу Жуй тоже не отставал: — А нам по пять патронов дадут? Или больше? Все замерли в ожидании. Один лишь Су Янь оставался спокойным. Он слишком много читал об армии, чтобы знать: между получением оружия и первым выстрелом лежат «девять кругов ада» в виде бесконечной чистки, сборки-разборки и изматывающих тренировок на изготовку. — Размечтались! — Ян Гуан обдал их ледяным душем. — А стойку вы отработали? А устройство оружия выучили? А чистить и смазывать умеете? Парни притихли. Об этом они как-то не подумали. Им казалось — нажал на курок и «тра-та-та». — Пока всё это не отлетит от зубов, — отрезал командир, — к стрельбищу и на пушечный выстрел не подпущу. — Э-э-эх... — строй разом сдулся, как проколотый мячик. Иметь оружие и не иметь возможности выстрелить — это как иметь красавицу-жену, на которую можно только смотреть. * — Су Янь! — парень как раз собирался идти на плац, когда его окликнули. Обернувшись, он увидел политрука Ван Чжэнхуна. Су Янь тут же вытянулся: — Товарищ инструктор! Если командир отделения в армии — это «мать», то политрук — это «свет в оконце», тот, кто выслушает, поймет и направит. Он берет не криком, а убеждением. Командир — как строгий завуч, а политрук — как школьный психолог, к которому всегда можно прийти поплакаться на тяготы службы. Ван Чжэнхун похлопал его по肩 (плечу): — Пойдем-ка, пройдёмся. — Куда, товарищ инструктор? — Не бойся, в рабство не продам, — улыбнулся тот. Они вышли за пределы лагеря к небольшой рощице. Свежий ветерок и запах хвои мгновенно прочистили голову. Политрук присел на пологий склон, жестом пригласив Су Яня сесть рядом. — Ну, как тебе здесь? — мягко спросил Ван Чжэнхун. — Хорошо здесь, красиво, — кивнул Су Янь. — Но вы ведь меня не пейзажами любоваться позвали? Ван Чжэнхун вздохнул: — Знаешь, многие новобранцы приходят ко мне поговорить. Жалуются на жизнь, спрашивают совета. Даже Чжоу Жуй и Юань Шуай заходили. — И они? — удивился Су Янь. — И о чём же они спрашивали? Лицо политрука стало странным, он явно сдерживал смех. Чжоу Жуй переживал, не вредно ли для здоровья подолгу лежать на животе — он, оказывается, по ночам втихаря писал романы под одеялом для каких-то «красавцев-читателей» и боялся что-нибудь себе отдавить. Ли Дацзуй интересовался, когда устроят соревнование по скоростному опустошению бутылок. Юань Шуай вообще огорошил вопросом: когда их начнут учить пилотировать истребители? Многие боялись, что от постоянных ползаний по-пластунски и упоров лежа у них там что-нибудь «сотрется» или «отвалится». Ван Чжэнхуну приходилось с ангельским терпением объяснять: парни, вы в армии, а не в монастыре евнухов, ничего у вас не отвалится, наоборот — станете крепче и выносливее, а кубики пресса только добавят вам очков у девчонок. Но эти интимные подробности он, конечно, раскрывать не стал. — Да так, по мелочи, — улыбнулся он. — По дому скучают, к дисциплине привыкают. — Понятно, — хмыкнул Су Янь. «Хорошо, что эти придурки ничего совсем уж позорного не ляпнули». — Но вот ты, — Ван Чжэнхун внимательно посмотрел на него, — ты ни разу не пришёл. Неужели у тебя совсем нет вопросов? Су Янь горько усмехнулся: — Товарищ инструктор, жизнь — это и так бесконечная череда вопросов. Как по мне, если ты жив — остальное мелочи. У вас и так забот полон рот с этими оболтусами, зачем мне вас отвлекать? Ван Чжэнхун посмотрел на него с искренним восхищением. Вот он — человек, прошедший через огонь и воду, видящий суть вещей. Он крепко пожал Су Яню руку. — Ну и парень! Прямо в точку попал. — Он на мгновение замолчал, а потом задал свой любимый вопрос: — Скажи честно... зачем ты пришёл в армию? ----------