Море Гамоби.

Уединенный частный остров, затерянный в безбрежных соленых водах вдали от большой земли. Сейчас этот клочок суши гудел, словно растревоженный улей, а его посадочные площадки были плотно усеяны вертолетами. Более сотни иностранных наемников в строгой форме службы безопасности, сжимая в руках холодную сталь штурмовых винтовок, непрестанно патрулировали территорию, чеканя шаг. Воздух здесь был пропитан запахом авиационного топлива и грядущего порока. В этом изолированном уголке мира разворачивался грандиозный аукцион. Мероприятие в высшей степени специфическое и мрачное — здесь не торговали антиквариатом или акциями. Здесь продавали плоть. Только людей, и ничего больше.

В одном из роскошных, пропитанных ароматом дорогих сигар номеров гостиницы, развалился Ван Чао. Он глубоко утонул в объятиях мягкого дивана из натуральной кожи, лениво закинул ногу на ногу и, прищурив хищные глаза, неотрывно смотрел на огромный плазменный экран. Там, словно экзотические животные в клетке, томились полтора десятка женщин из самых разных уголков земного шара. Наконец, его взгляд, холодный и расчетливый, намертво зацепился за одну хрупкую фигурку — девушку из страны Ся.

— Вот ты-то мне и нужна, — уголки его губ поползли вверх, обнажая легкую, циничную усмешку.

Впрочем, беглого взгляда на экран было достаточно, чтобы оценить и остальных пленниц: каждая отличалась безупречной фигурой и потрясающей красотой, ни в чем не уступая топовым кинозвездам.

Ван Чао задумчиво постучал длинными, костлявыми пальцами по колену.

— Если я выкуплю только её... — пробормотал он себе под нос, хмуря брови. — А этот ублюдок Лян Пин заберет кого-то еще... Не запустит ли это, черт возьми, очередное сюжетное задание главного героя?

Все верно. Ван Чао был попаданцем. Если быть точным — человеком, провалившимся в книгу. Но ирония судьбы заключалась в том, что он переродился не в доблестного протагониста, а в суперзлодея, главного ублюдка этой истории!

Поначалу этот факт вверг его в глубокую депрессию, ведь противостоять ему предстояло самому Е Фаню — главному герою романа «Возрождение великого культиватора». А кто такой этот Е Фань? Сущность божественного порядка, бессмертный владыка, способный стереть миры в порошок одним лишь усилием воли! Статус же Ван Чао ограничивался банальным клише «богатенького сынка». Идти с такими картами против бессмертного — всё равно что муравью пытаться свалить вековой дуб.

Но сейчас у него был козырь. Единственное, но неоспоримое преимущество: он знал сюжет. Знал, что на начальном этапе этот всемогущий герой слаб, как новорожденный котенок. Стоит лишь перерубить ему путь к культивации, и этот бог превратится в обычного, жалкого слизняка.

Ну и, разумеется, у него была система. Могущественная штука с пафосным названием:

[Система Избиения Главного Героя]

. Одно только имя звучало настолько дерзко, что вселяло в Ван Чао нешуточную уверенность.

Как-то раз он даже спросил у Системы: а почему бы просто не нанять киллеров и не прикончить героя прямо в момент его перерождения? Разве это не идеальный финал? На что бездушный голос в его голове ответил: герой обладает так называемым ореолом протагониста — очками удачи. Пока этот запас не иссякнет, убить его физически невозможно. Любая попытка обернется крахом, пули пролетят мимо, а клинок сломается, лишь породив хаос и непредсказуемо исказив весь сюжет книги.

Выход был один: грабить чужую удачу. И единственный способ это сделать — планомерно устранять и перехватывать всех ключевых персонажей, с которыми герой должен был связать свою судьбу в оригинальной истории. Как только очки удачи Е Фаня будут падать, очки злодейского ореола Ван Чао — так называемые Очки Злодея — начнут расти. А уж их-то можно было пустить на невероятно полезные вещи: прокачку обаяния, интеллекта, телосложения и силы духа.

На этот отдаленный остров Ван Чао прибыл с конкретной целью: выкупить девушку, похищенную пиратами. Особу весьма непростую — дочь влиятельного криминального авторитета с материка. По канону её должен был приобрести Лян Пин, мелкий нувориш из страны Ся. А затем переродившийся Е Фань случайно бы её спас, заручился поддержкой её могущественного отца и взлетел на вершину мира одним прыжком. Она — альфа и омега этой истории, самое первое и критически важное звено цепи.

—

Дин-дон…

Приветствуем глубокоуважаемых гостей со всего мира! — разрезал тишину номера сладкий женский голос из динамиков. Система синхронно перевела его на десятки языков, транслируя в каждую VIP-комнату. — На сегодняшнем аукционе будут представлены тринадцать прекрасных дев из тринадцати разных стран. На ваших столиках находятся пульты для повышения ставок…

— Первым лотом объявляется красавица из страны Боли! — торжественно возвестил голос. — Стартовая цена — сто тысяч долларов!

Ван Чао выпрямил спину и, словно коршун, впился взглядом в экран. Система аукциона была прозрачной — на дисплее четко отображалось, из какой комнаты поступает ставка. Ему нужно было лишь неотрывно следить за комнатой Лян Пина. Как только тот сделает ход, Ван Чао его перебьет. На остальных ему было глубоко плевать.

Уже через пару минут первую девушку забрали за двести тридцать тысяч.

— Второй лот! Прекрасная представительница страны Ся! Стартовая цена — сто тысяч долларов!

— Сто одиннадцать тысяч! — Лян Пин плотоядно прищурился в своей комнате и без малейших колебаний вбил цифру. Девочка из родных краев — это то, что надо.

Лян Пин оказался на этом аукционе совершенно случайно в прошлом и быстро смекнул: здесь регулярно, за сущие копейки, сбывают живой товар. Если переправить их на родину и выгодно пристроить — навар будет колоссальным. И вот он приехал снова за новой партией.

Ван Чао, увидев на экране ставку из нужной комнаты, презрительно скривил губы. Книга гласила, что в оригинале Лян Пин забрал её примерно за пятьсот тысяч. Недолго думая, он вбил комбинацию цифр в свой пульт.

— Ебать! — увидев, как ценник мгновенно взлетел до полумиллиона, Лян Пин подскочил с кресла как ужаленный. — Этот ублюдок что, совсем больной?! Сразу накинул четыреста кусков! Пиздец!

Впрочем, дальше грязной ругани дело не зашло. Полмиллиона долларов были его абсолютным психологическим и финансовым потолком. Платить больше — значит остаться с неликвидом на руках. Игра не стоила свеч. Остальные толстосумы, очевидно, рассуждали так же, и больше цифры на экране не менялись.

Ван Чао без малейшего сопротивления забрал свою главную цель.

Следующие три лота — темнокожая пантера, бледнолицая европейка и мускулистая амазонка — быстро ушли с молотка в руки других покупателей.

— Шестой лот, дева из страны Хай! Стартовая цена — сто тысяч долларов!

— Могли бы просто сказать, что у всех стартовая цена в сто кусков, — раздраженно поморщился Ван Чао, но в этот момент краем глаза заметил, как моргнул пульт Лян Пина.

Презрительно фыркнув, Ван Чао немедленно нажал на кнопку повышения.

— Твою мать, этот хуй что, белены объелся?! — Лян Пин снова взвился к потолку. Он только-только поставил свои сто одиннадцать, как тот же самый псих из другой комнаты влепил полмиллиона. — У тебя что, деньги ляжку жгут?! Пол-ляма сходу?!

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и убедил себя не пороть горячку. Девка из страны Хай все равно не принесет сверхприбыли на родине.

И Ван Чао вновь забрал лот.

Дальше повисла пауза. Лян Пин молчал, Ван Чао тоже не дергался. Так продолжалось до самого финала, пока на сцену не вывели последнюю рабыню — грациозную девушку из страны Ли.

Оставшись абсолютно с пустыми руками, Лян Пин заерзал. Это был его последний шанс уехать не с пустыми руками. Он нервно вбил: «Сто одиннадцать тысяч».

Ван Чао, всё с той же ленивой грацией, отправил ставку в пятьсот тысяч.

— Да еб твою мать! — Лян Пин побагровел от ярости, а жила на его шее вздулась так, будто готова была лопнуть. — Что за вражда?! Что я тебе сделал?!

Каждую бабу, на которую он клал глаз, уводил один и тот же сукин сын! Его и без того паршивый характер дал трещину. Взбешенный, он решил пойти на принцип и любой ценой забрать эту девку. Пальцы яростно вколотили: «Пятьсот десять тысяч!».

Ван Чао лишь насмешливо цокнул языком. Сравниваться кошельками с ним? Какая нелепость! На этот остров он прихватил с собой сотню миллионов долларов наличными. Даже десяток таких Лян Пинов не смогли бы его переплюнуть. Он небрежно ткнул в экран:

«Один миллион».

По залам прокатился коллективный вздох изумления.

Не только Лян Пин, но и остальные миллионеры недоуменно переглядывались. Кто в своем уме отвалит миллион баксов за какую-то девку из страны Ли? Да, они были богаты, да, они могли позволить себе капризы, но это переходило все границы здравого смысла. За эти деньги можно было купить целый гарем из десятка элитных наложниц! Тем более, что покупка женщин для большинства из них была лишь приятным бонусом, а не главной целью визита на остров.

— Значит, решил перейти мне дорогу, да? — Лян Пин с такой силой швырнул бокал с красным вином на пол, что тот разлетелся вдребезги. Он метался по комнате, как загнанный зверь. — Ну подожди у меня... Ты еще попляшешь!

Он заранее провел разведку и знал: азиатками здесь мало кто интересуется, потому что основная публика — европейцы и американцы, предпочитающие белых женщин. Именно поэтому Лян Пин всегда мог забирать товар по дешевке! Но стерпеть такое унижение? Проглотить эту обиду? В его глазах сверкнул ледяной, убийственный блеск. Он резко обернулся к застывшему в углу помощнику:

— Иди и глаз не спускай с 78-го номера! — прошипел он, брызгая слюной. — Как только они двинутся на выход — мы идем следом!

— Понял, босс! — коротко кивнул подручный и пулей вылетел из комнаты.

Ван Чао не стал мелочиться. Отдав приказ своим людям захватить два пухлых кейса с наличными, он довольно быстро дождался, пока в его покои введут трех новообретенных рабынь.

Первой робко переступила порог девушка из страны Бан. На вид ей было около двадцати, и, если закрыть глаза на некоторую угловатость и плоскость фигуры, она являла собой настоящий эталон красоты своей родины — словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Вслед за ней в комнату скользнула представительница страны Хай. Миниатюрная, едва ли метр шестьдесят ростом, она обладала такими выдающимися и пышными формами, что это создавало невероятно дерзкий контраст с её ростом, придавая ей порочный, до одури соблазнительный вид. И, наконец, последней вошла она... главная причина, по которой Ван Чао вообще оказался на этом проклятом острове — Кун Фу.

Её лицо казалось идеальным воплощением классической восточной красоты: тонкие, изящные изгибы бровей-ив, пленительные глаза персикового цвета, чей взгляд мог заставить мужское сердце замереть, аккуратный точеный носик и губы, подобные спелой вишне. Кожа её была настолько безупречно белой и нежной, что казалась полупрозрачной. Высокая, статная, с соблазнительными изгибами тела, она была бы абсолютным идеалом... если бы не искажающая её черты гримаса лютой, неприкрытой ненависти.

— Раз все в сборе, выдвигаемся, — ледяным тоном бросил Ван Чао, мазнув по ним безразличным взглядом, и отвернулся, всем своим видом показывая, что представление окончено.

Дзинь.

[Удача главного героя -100. Текущая удача: 19900]

[Очки злодея хоста +100. Текущие очки злодея: 100]

«Ха, так я и думал», — усмехнулся про себя Ван Чао. — «Стоит лишь немного сломать рельсы сюжета, как удача этого ублюдка начинает таять».

Но тут же его брови сошлись на переносице. Почему сняли так жалко мало? Всего сотню?! Может ли этот проклятый сюжетный триггер всё-таки сработать? Ведь по канону переродившийся Е Фань должен был вырвать Кун Фу из грязных лап Лян Пина. Это была стержневая линия! Сейчас же девушка находилась в его власти, шансы героя спасти её были помножены на ноль. Но награда оказалась до смешного мизерной! Неужели на горизонте маячили новые проблемы?

Ван Чао инстинктивно бросил взгляд на залитое лунным светом окно. В голове билась лишь одна догадка: Лян Пин. Этот мерзавец явно что-то замышляет. Возможно, он планирует напасть и отбить Кун Фу силой, возвращая историю в её первоначальное, гнилое русло!

«Черта с два! — мысленно прорычал Ван Чао, а в его глазах вспыхнул опасный огонек. — У меня есть чертова Система. Посмотрим, кто кого сожрет!»

Он резко обернулся к съежившимся девушкам.

— За мной! — рявкнул он.

Кун Фу сверлила его ледяным, полным презрения взглядом. Но выбора не было. С того самого момента, как пираты бросили её в трюм, она поняла, какая участь ей уготована. Если она откажется идти с этим мужчиной, её просто сгноят в дешевом борделе какой-нибудь банановой республики. Стать игрушкой богатея — паршивая перспектива, но всё же лучше, чем гнить в публичном доме. Тем более, этот парень явно был из страны Ся. Если удастся сбежать, она назовет ему свое настоящее имя, припугнет статусом отца... Может, он сам отпустит её от греха подальше!

Что до двух других пленниц, то, хоть их лица и оставались почтительно-бесстрастными, в душе они ликовали, послушно семеня за широкой спиной Ван Чао, словно верные собачки!

Вскоре Ван Чао уже поднимался на борт вертолета, который перебросил его на личную роскошную яхту, дрейфующую неподалеку.

Капитан У Бо, завидев молодого господина в сопровождении трех красавиц, поспешно засеменил навстречу, почтительно склонив голову:

— Молодой господин, каков наш курс?

— К ближайшему континенту. Швартуемся там! — бросил Ван Чао, ступая на отполированную палубу, и тут же заметил вдалеке знакомую фигуру.

Лян Пин тоже покидал остров на вертолете. Вот только личной яхты у этого выскочки не водилось — он арендовал старое, пропахшее рыбой суденышко, которое смотрелось нелепым пятном среди белоснежных роскошных гигантов.

— Слушаюсь! — У Бо мгновенно отдал приказ в рубку.

Могучие двигатели яхты зарычали, вспахивая темные воды, и спустя несколько часов судно грациозно пришвартовалось в порту страны Ди.

Ван Чао собрал трех женщин в одной из кают. Достав из внутреннего кармана пачки купюр, он швырнул каждой по десять тысяч долларов и заговорил на идеальном, лишенном акцента английском:

— Проваливайте. Ищите посольства своих стран. Этих денег с лихвой хватит, чтобы добраться домой.

Девушки застыли, как громом пораженные. Они уставились на молодого, чертовски привлекательного мужчину, не веря своим ушам. Этот человек отпускает их? Просто так?!

Представительницы Хай и Бан переглянулись, словно прочитав мысли друг друга, и в один голос заголосили:

— Нет, господин, мы не уйдем! Вы купили нас! Мы готовы служить вам до конца наших дней!

Их логика была железобетонной: перед ними стоял не старый уродливый извращенец, а молодой, сказочно богатый и красивый мужчина. Остаться при нём означало вытащить счастливый билет, навсегда забыв о голоде и нищете. К тому же, у них не было ни паспортов, ни документов — в этом захолустном государстве могло вообще не оказаться их посольств.

Взгляд Ван Чао вдруг стал острым как бритва. От него повеяло такой удушающей аурой власти, что девушки инстинктивно вжали головы в плечи.

— Пошли вон, — его голос резал, словно стекло. — Моя яхта — не приют для бездомных сук!

Он не собирался играть в благородного рыцаря. Он — злодей, черт возьми! То, что он вырвал их из лап работорговцев, уже было актом небывалого милосердия с его стороны!

Лица девушек перекосило так, будто они разом проглотили по жирной мухе. Они были уверены в своей неотразимости, но этот мужчина смотрел на них, как на пустое место. Осознав, что слезами горю не поможешь, они синхронно отвесили глубокий поклон:

— Благодарим вас за спасение, господин... Можем мы хотя бы узнать имя нашего спасителя перед уходом?

— Ван Чао! — бросил он, не соизволив даже посмотреть на них, и раздраженно махнул рукой в сторону трапа.

Делать было нечего. Поджав губы и бросая тоскливые взгляды назад, они неохотно покинули судно.

Ван Чао перевел ледяной взгляд на застывшую Кун Фу.

— А ты чего застряла? — нарочито грубо рявкнул он.

В глубине души он прекрасно знал, что она никуда не уйдет. Как минимум потому, что его разговор с У Бо велся на чистейшем языке страны Ся. И даже если бы она попыталась сойти на берег, Ван Чао отправил бы за ней хвост — нельзя было позволить Лян Пину добраться до неё!

Кун Фу напряглась, как натянутая струна, и, сверля его подозрительным взглядом, процедила:

— Зачем ты меня спас?

— Зачем? — Ван Чао насмешливо вскинул бровь. На его губах расцвела широкая, обезоруживающая улыбка. — А что, если я скажу, что забрел на этот аукцион совершенно случайно и просто решил сделать доброе дело? Поверишь?

Кун Фу отрицательно покачала головой. Она не была наивной дурочкой, чтобы вестись на дешевые сказки. Но пазл никак не складывался: зачем тратить астрономические суммы на рабынь, чтобы потом просто вышвырнуть их на берег, снабдив наличными? Неужели он и впрямь... просто их спас?

— Не веришь — твое право, — Ван Чао безразлично пожал плечами, протягивая ей пачку купюр. — Вот твои десять кусков. Спустишься на причал, найдешь телефон, позвонишь родным — пусть пришлют за тобой людей.

С этими словами он указал на дверь. Кун Фу в полном замешательстве уставилась на него. Этот парень совсем не походил на кровожадного маньяка или извращенца. Может... она действительно ошиблась на его счет?

Дзинь.

[Уровень симпатии главной героини +50. Текущая симпатия: 0]

Дзинь.

[Удача главного героя -100. Текущая удача: 19800]

[Очки злодея хоста +100. Текущие очки злодея: 200]

Услышав механический голос в голове, Ван Чао едва не поперхнулся.

«Вот же дрянь, — мысленно скривился он. — Выходит, до этого её симпатия ко мне была на отметке минус пятьдесят?!»

Он глубоко вздохнул. Жизнь злодея полна боли и унижений.

В этот момент в каюту, тяжело дыша, ворвался У Бо:

— Молодой господин, у нас непрошеные гости! На борт проникли чужаки!

— Ясно, — Ван Чао равнодушно кивнул, словно ждал этого, и, потеряв к Кун Фу всякий интерес, шагнул вон из каюты, прямиком на палубу.

Оставшись одна, Кун Фу не выдержала. Любопытство жгло её изнутри. Осторожно подкравшись к двери, она выглянула наружу и тут же смертельно побледнела. Кровь отхлынула от лица, тело пробила крупная дрожь, а зубы выбили нервную дробь.

На палубе стояли четверо здоровенных чернокожих амбалов в кожаных куртках. И все четверо целились из пистолетов в Ван Чао! А впереди этой банды стоял до боли знакомый мужчина из страны Ся. Его глаза горели звериной яростью, когда он прохрипел, выплевывая слова прямо в лицо Ван Чао:

— Слушай сюда, щенок! Я не хочу пачкать руки об твою кровь. Просто отдай мне ту девку, которую ты сегодня купил, и мы разойдемся!

Изначальный план Ван Чао был прост, как лезвие ножа: спасти Кун Фу, вернуться на родину и там, используя всё свое влияние, прибрать к рукам подпольный бизнес Лян Пина. Кто же мог подумать, что этот идиот настолько потеряет берега, что сам приползет к нему прямо в пасть? А отказываться от добычи, которая добровольно лезет на вертел — не в его правилах.

Ван Чао медленно, с показной небрежностью, поправил воротник своей дорогой рубашки. На его губах заиграла холодная, пробирающая до костей усмешка:

— А если я скажу «нет»?

Его голос прозвучал тихо, но в нём клокотала такая неприкрытая жажда убийства, что воздух вокруг, казалось, стал плотным и ледяным. Ван Чао сузил глаза:

— Тот, кто говорит мне «нет», обычно заканчивает в черном пластиковом мешке.

Четверо чернокожих наемников синхронно потянули пальцы к спусковым крючкам. Но не успели они сделать и вдоха, как почувствовали, как в их затылки уперлось что-то твердое и ледяное. Охваченные первобытным ужасом, они мгновенно вскинули руки вверх, словно по команде.

Лян Пин, побелев как полотно, смотрел, как за спинами его головорезов словно из-под земли выросли пятеро телохранителей Ван Чао. Каждый из них сжимал в руках пистолет, дуло которого мертво смотрело в головы наемников.

Губы Лян Пина затряслись, а в расширенных зрачках плескался липкий, животный страх.

Ван Чао картинно развел руками и, не переставая улыбаться своей жутковатой улыбкой, протянул:

— Я же говорил, что переходить мне дорогу — плохая примета. Кончайте их.

Лица чернокожих наемников вмиг стали пепельно-серыми. Они отчаянно завопили, изрыгая поток непонятной гортанной ругани, моля о пощаде.

Но было поздно. Во тьме сверкнула холодная сталь ножей. На шеях всех четверых одновременно расцвели жуткие, багровые улыбки, из которых фонтаном хлынула горячая кровь. Они рухнули на отполированную палубу, их тела забились в предсмертных судорогах, захлебываясь в собственной крови, и спустя пару секунд обмякли навсегда.

Увидев эту кровавую бойню, Лян Пин издал сдавленный писк и кулём осел на палубу, не в силах удержаться на ватных ногах. Эти люди сработали с такой чудовищной, хирургической жестокостью — просто перерезали им глотки, не издав ни единого звука выстрела! Волны паники захлестывали его разум. Зачем, ну зачем он поддался эмоциям и полез на рожон?!

Его трясло, как в лихорадке. Подняв полный ужаса взгляд на Ван Чао, он увидел, что тот всё так же безмятежно улыбается, глядя на него сверху вниз. Этот взгляд заставил Лян Пина рухнуть на колени и заскулить, вжимаясь лбом в доски палубы:

— Умоляю, пощади! Оставь мне жизнь! Я... я буду служить тебе верой и правдой! Буду называть тебя старшим братом! Клянусь, я буду приносить тебе минимум пятьдесят миллионов в год!

В его искаженном страхом мозгу Ван Чао был точно таким же криминальным дельцом, зарабатывающим на торговле живым товаром. Пятьдесят миллионов — астрономическая сумма, от которой не отказываются. Это был его единственный, призрачный шанс выжить.

— Пятьдесят миллионов? — Ван Чао насмешливо изогнул бровь и презрительно фыркнул. — Чем? Тем, что будешь и дальше торговать выкраденными девками? Или доходами от того гадюшника, где ты толкаешь наркоту?

Лян Пин дернулся, словно от удара током, и, заикаясь, пролепетал:

— В-вы... вы... вы меня знаете?!

— О, я знаю о тебе всё, — усмехнулся Ван Чао. — Я даже знаю, что ты сдохнешь с минуты на минуту. Но, — его лицо вдруг стало серьезным, — если ты так цепляешься за свою жалкую жизнь... я могу дать тебе один крошечный шанс.

— Говори! Всё что угодно! Я на всё согласен, только пощади! — Лян Пин принялся исступленно биться лбом о палубу, так что раздался глухой стук.

Ван Чао лениво протянул:

— Ты вычистишь из своего бара всё дерьмо. Всю наркоту, всю грязь. А затем полностью перепишешь заведение на моё имя. И тогда, так и быть, я сохраню тебе жизнь.

Лян Пин на секунду опешил. Да, его клуб приносил баснословные деньги. Но львиная доля этих денег была грязной. Если вычистить весь нелегал, бар будет приносить от силы миллион в год, и это в лучшем случае! Если этому парню нужны деньги, зачем убивать курицу, несущую золотые яйца?

— Что такое? Не согласен? — Ван Чао неспешно достал пачку элитных сигарет «Фучунь Шаньцзюй», вытянул одну и с наслаждением закурил.

Лян Пин никогда в жизни не курил «Фучунь Шаньцзюй», но прекрасно знал, как они выглядят. Один блок стоил больше двадцати тысяч, одна пачка — свыше двух тысяч, а каждая выкуренная сигарета обошлась бы в добрую сотню юаней. Это был абсолютный премиум-класс, достать который можно было только по очень большим связям. Человек, который смолит такие сигареты, как обычный табак... Кто он, черт возьми, такой?! Наследник влиятельнейшего клана?!

Отбросив последние сомнения, он отчаянно закивал:

— Согласен! Согласен на всё! Я прямо сейчас позвоню! Но... чтобы подписать бумаги, мы же должны встретиться лично?

— Не твоя забота. Пусть твои шестерки подготовят контракт, а мои люди приедут и заберут. Подпись твоего доверенного лица меня вполне устроит! — Ван Чао выплюнул кольцо дыма и бросил ему под ноги мобильный телефон.

Лян Пин трясущимися руками набрал номер и, захлебываясь словами, отдал приказ своим людям на материке, в точности повторив условия Ван Чао.

— Умница, — Ван Чао удовлетворенно кивнул и, словно лучшему другу, протянул Лян Пину сигарету, даже услужливо чиркнув зажигалкой.

Вскоре телефон Ван Чао тихо завибрировал. На экране светилось короткое сообщение: «Босс, всё готово!».

Дзинь.

[Удача главного героя -100. Текущая удача: 19700]

[Очки злодея хоста +100. Текущие очки злодея: 300]

Ван Чао спрятал телефон и победно усмехнулся. «Как я и предполагал, — подумал он. — Захват локаций, где главный герой должен был в будущем пускать пыль в глаза, тоже приносит очки злодея! Хоть и по капле, но всё же».

Он наклонился, рывком поднял Лян Пина на ноги и по-братски приобнял его за плечи:

— Ну вот и всё. Теперь ты свободен.

Лян Пин, услышав эти слова, едва не разрыдался от облегчения. Он жадно затянулся сигаретой и сбивчиво залепетал:

— Спасибо! Спасибо, брат, что не убил! Я ведь так и не узнал, как тебя зовут!

— Ван Чао, — он протянул руку для рукопожатия, сверкнув идеальными зубами. — Рад нашему знакомству!

Лян Пин, не веря своему счастью, обеими руками вцепился в ладонь Ван Чао и затряс её:

— Для меня огромная честь познакомиться с вами! Величайшая честь в моей жизни!

— Нет. Это твое величайшее несчастье, — губы Ван Чао искривила жуткая, маниакальная улыбка. Он резко повернулся к молча наблюдающему за сценой У Бо. — Дядюшка У, организуй нашему старому брату Ляну проводы.

— Слушаюсь, молодой господин! — губы У Бо растянулись в точно такой же зловещей, непроницаемой улыбке. Он указал рукой на край палубы. — Господин Лян, прошу вас!

Волна ледяного ужаса вновь окатила Лян Пина с ног до головы. Предчувствие неминуемой смерти сдавило горло. Он в панике уставился на Ван Чао:

— Братец Ван... что... что это значит?!

— Значит, что пора отправляться в путь! — Ван Чао издевательски хмыкнул.

— В... в какой путь?! — Лян Пин попятился, едва не падая в обморок.

Он не был настолько наивен, чтобы поверить, что Ван Чао закажет ему такси до дома. Взгляд скользнул по лужам крови и трупам наемников. Путь... Путь в преисподнюю! В желтые источники!

Страх мгновенно сменился отчаянной, предсмертной яростью. Глаза Лян Пина налились кровью, и он взревел:

— Ты же обещал! Ты клялся, что отпустишь меня!

— Клялся, — Ван Чао равнодушно пожал плечами. — А потом передумал. Я же не герой из детских сказок, забыл?

— Ах ты... подлая тварь! — Лян Пин, как загнанный в угол зверь, с ревом бросился на Ван Чао, растопырив пальцы.

Он понимал: единственный шанс выбраться из этой мясорубки живым — взять этого богатого ублюдка в заложники! В прошлом Лян Пин был уличным отморозком, прошедшим через сотни драк, и чувствовал себя уверенно. Этот мажор был выше ростом, но казался тощим и нежным. Завалить такого — раз плюнуть!

Но он ошибся. Ошибся фатально.

Как только Лян Пин прыгнул, Ван Чао даже не вздрогнул. Его нога выстрелила вперед, как туго сжатая пружина. Удар пришелся точно в грудную клетку Лян Пина. Раздался хруст ломающихся ребер, и бандит отлетел назад, тяжело рухнув на деревянный настил.

Ван Чао изящно опустил ногу и презрительно сплюнул. Благодаря Системе его физические параметры уже давно вышли за пределы человеческих возможностей. Плюс бонусы к ловкости. Размазать какого-то уличного пса было легче, чем прихлопнуть комара!

Стоявший неподалеку У Бо удивленно приоткрыл рот.

Он служил в семье Ван много лет. Официально — как дворецкий и наставник, но по факту — как телохранитель, бывший боец элитного спецназа. У Бо всегда знал Ван Чао как изнеженного золотого мальчика, которому прислуживали с пеленок. Но этот удар... по силе и хлесткости он почти не уступал удару самого У Бо!

Впрочем, удивляться будем потом. Профессионал всегда доводит дело до конца. У Бо хладнокровно вытащил пистолет из кобуры и без единого колебания нажал на курок.

Пуля вошла точно в лоб Лян Пину, разнеся ему череп. В свои последние мгновения тот так и не смог понять, почему Ван Чао, получив всё, что хотел, всё равно решил его прикончить.

Дзинь.

[Хост успешно оборвал основную сюжетную линию. Удача главного героя -500. Текущая удача: 19200]

[Очки злодея хоста +500. Текущие очки злодея: 800]

Дзинь.

[Специальное предупреждение: Основная линия нарушена! Сюжет начнет развиваться быстрее!]

Глаза Ван Чао сверкнули холодным светом. Он даже не посмотрел на остывающий труп.

— За борт его, — брезгливо бросил он.

У Бо тут же шагнул вперед, ухватив безжизненное тело Лян Пина за ноги и потащив его прочь, оставляя за собой широкий кровавый след.

В этот момент Ван Чао кожей почувствовал чей-то напряженный взгляд. Медленно повернув голову, он увидел стоящую в дверях каюты Кун Фу. Уголок его губ нервно дернулся.

— Ты... ты их убил?.. — прошептала она непослушными, побелевшими губами. Глаза девушки расширились от первобытного ужаса перед этим человеком, который забирал чужие жизни так же хладнокровно, как выдыхал сигаретный дым.

Ван Чао с ледяным спокойствием наблюдал за сменой эмоций на лице Кун Фу, безошибочно угадывая, какие мысли мечутся в её хорошенькой головке.

«В оригинальном романе ни слова не было о том, что она окажется такой наивной белой лотосихой», — пронеслось у него в голове, и он едва заметно нахмурился.

Впрочем, это не имело ровным счётом никакого значения. Главное сейчас — перерезать нити судьбы, связывающие её с главным героем, а на остальное плевать.

— Если хочешь выжить в этом мире, забудь о мягкосердечии, — его голос прозвучал холодно и хлестко, словно удар плети. — Если не можешь смотреть на кровь, лучше убирайся отсюда прямо сейчас!

Девушка вовсе не была излишне сентиментальной, просто вид мёртвых тел вызвал у неё естественную дрожь отвращения и страха. Заметив гнев Ван Чао, она вдруг почувствовала укол совести. Ведь эти ублюдки только что целились в него из пистолетов, намереваясь хладнокровно прикончить. Окажись она на его месте, тоже не стала бы щадить таких мразей.

Смятение в её душе улеглось, уступив место растущей симпатии к своему спасителю. Теперь она была абсолютно уверена: этот парень — не просто очередной заносчивый сынок богатых родителей.

— П-прости, я совсем не это имела в виду, — Кун Фу виновато опустила голову. — Я понимаю, что они заслужили смерть. Просто... просто мне стало немного страшно!

Ван Чао мысленно усмехнулся: реакция девушки его вполне устраивала. Для хрупкой барышни испугаться подобного зрелища было более чем естественно.

Выждав театральную паузу, он неспешно, с видом истинного аристократа, подошёл ближе.

— Рад, что ты всё понимаешь, — на его губах заиграла теплая, обезоруживающая улыбка. — Собираешься сойти на берег? Те, кто хотел тебя схватить, уже мертвы, так что пока тебе ничего не угрожает.

Кун Фу приоткрыла рот, во все глаза глядя на стоящего перед ней мужчину. Ещё секунду назад он казался безжалостным демоном, разящим врагов, а сейчас его улыбка согревала, словно ласковый весенний ветер. В груди девушки шевельнулось странное, непреодолимое желание оказаться к нему поближе. Этот человек казался сотканным из тайн, а его мастерское владение оружием наводило на мысли о принадлежности к какой-нибудь секретной организации.

Робко протянув свою изящную, словно выточенную из нефрита ручку, она произнесла бархатным голоском:

— Спасибо, что спас меня. Меня зовут Кун Фу, я из Цзянбэя!

— Ого! — Ван Чао мастерски изобразил крайнюю степень удивления, крепко, но нежно пожимая её ладонь. — Ты тоже из Цзянбэя? Как же я мог не знать такую ослепительную красавицу, просто уму непостижимо! Цзянбэйский университет, Ван Чао!

— Так ты из Цзянбэйского университета?! — ахнула Кун Фу, и в её глазах вспыхнули искорки неподдельного восторга.

— А ты разве тоже? — Ван Чао продолжал излучать дружелюбие. — Я на первом курсе, институт экономики и управления!

— Я тоже с экономики и управления, и тоже первокурсница! — радостно затараторила девушка, вмиг растеряв последние остатки настороженности. — Поверить не могу, что мы учимся на одном потоке! В какой ты группе? Как я могла тебя не замечать?

— Э-э... в четвёртой!

Ван Чао бросил мимолётный взгляд на интерфейс и с удовлетворением отметил, что шкала симпатии Кун Фу подскочила до тридцати.

[Удача главного героя -100. Очки злодея хоста +100]

«И так тоже можно?» — мысленно хмыкнул Ван Чао, читая системное уведомление. — «Похоже, основная сюжетная линия перерезана».

По канону романа эта девушка должна была стать одной из наложниц протагониста. Они неизбежно встретились бы в будущем, но Ван Чао не собирался допускать подобного развития событий. Если симпатия этой красотки приносит очки злодея — грех этим не воспользоваться!

— А я из второй группы. Очень рада знакомству! — Кун Фу облегчённо выдохнула. Раз они однокурсники, то и бояться совершенно нечего.

В этот момент к ним неслышно подошёл У Бо и почтительно склонился:

— Молодой господин, всё необходимое для поездки подготовлено. Прикажете отчаливать?

Ван Чао не удостоил его ответом, переведя вопросительный взгляд на Кун Фу.

Девушка нервно прикусила алую губку и тихо, едва слышно пролепетала:

— Можно мне... поехать с тобой?

Теперь она была на сто процентов уверена, что Ван Чао спас её совершенно случайно. В этой глуши, где у неё не было ни единого знакомого лица, оставаться рядом с ним казалось самым разумным и безопасным выходом. К тому же, Страна Ди была настолько крошечной, что здесь наверняка даже паршивого аэропорта не сыскать.

Заметив, что девушка вот-вот расплачется, Ван Чао ободряюще улыбнулся:

— Конечно можно, — и бросил взгляд на слугу:

— Пусть дядя У всё организует для тебя!

Затем тон его голоса мгновенно заледенел:

— Отправляемся. А этот мусор скиньте за борт на корм акулам.

— Слушаюсь, молодой господин! — отозвался У Бо и поспешил в рубку.

Кун Фу, сияя от счастья, что её не прогнали, семенила следом за У Бо.

А Ван Чао, развернувшись на каблуках, скрылся в своей роскошной каюте. Утонув в мягких объятиях кожаного дивана, он прикрыл глаза и вызвал системный интерфейс.

[Имя: Ван Чао]

[Сила: 120 (Норма для обычного человека — 100)]

[Дух: 100 (Норма для обычного человека — 100)]

[Харизма: 50 (Норма для обычного человека — 100)]

[Телосложение: 110 (Норма для обычного человека — 100)]

[Методы культивации: Нет]

[Прочее: Нет]

[Деньги: 2.3 миллиарда]

[Очки злодея: 900. Удача главного героя: 19100]

Курс обмена очков злодея на характеристики составлял 10 к 1. Предел харизмы был установлен на отметке в 200 единиц, остальные параметры ограничений не имели, но после достижения планки в 200, стоимость прокачки возрастала до 20 к 1!

Глядя на жалкие пятьдесят баллов харизмы на системной панели, Ван Чао стиснул зубы, чтобы не разразиться отборным матом. Попав в этот мир, он получил от системы стартовый капитал в пятьсот очков злодея. Двадцать он вкинул в силу, двадцать в харизму, а остатки слил в телосложение! И даже после этого его обаяние едва дотягивало до половины нормы!

Неужели злодеям по статусу положено быть такими уродами?

Так дело не пойдёт. Без харизмы в этом суровом мире ловить нечего.

«Система, вливай всё в харизму!» — мысленно рявкнул он.

Книга, в которую он угодил, формально числилась как городское фэнтези про культиваторов, но по факту представляла собой бесконечный парад похождений главного героя и его необъятного гарема. Без поддержки этих многочисленных девиц протагонист ни за что не смог бы так стремительно наращивать свою силу.

План был прост и гениален: сначала выкрутить харизму на максимум, а затем хладнокровно соблазнить и увести весь гарем. Оставшись в гордом одиночестве, главный герой превратится в пустое место. А убить бессильного неудачника — плёвое дело!

[Обмен успешно завершён! Текущая харизма хоста: 140]

[Поздравляем! Ваша харизма превысила уровень обычного человека!]

«Тьфу!» — Ван Чао скривился так, словно проглотил лимон. — «И с этим вы меня поздравляете? Система, ты издеваешься?»

Не почувствовав никаких особых изменений в организме, он лениво поднялся и подошёл к зеркалу. Секунду спустя его губы расплылись в довольной ухмылке. Из зазеркалья на него смотрел чертовски привлекательный парень. Возникало даже странное чувство, будто этот красавчик — кто-то чужой!

— Молодой господин, всё улажено. Прикажете забронировать билет на завтрашний рейс? — У Бо деликатно постучал и, приоткрыв дверь, почтительно склонился.

Однако, подняв глаза на Ван Чао, старый слуга невольно остолбенел. Откуда в лице юного господина взялось столько дьявольского очарования? Уж не галлюцинации ли это на старости лет? У Бо изо всех сил заморгал, отгоняя наваждение. Точно, почудилось.

— Пока не нужно, — Ван Чао мельком взглянул на часы. — Прикажи на кухне приготовить ужин и отнесите Кун Фу. Если будет спрашивать обо мне — скажи, что я лёг спать и никого не принимаю!

— Слушаюсь, молодой господин! — на морщинистом лице У Бо отразилось крайнее недоумение. Отпустить двух роскошных девок, оставить эту, и даже не развлечься с ней на ночь глядя?

Но слово молодого господина было законом, а он терпеть не мог, когда кто-то совал нос в его дела. Почтительно поклонившись, слуга бесшумно покинул каюту.

Ван Чао, небрежно прижимая к себе массивный бронзовый треножник, уселся на заднее сиденье под ошарашенным взглядом водителя. Бросив антиквариат рядом с собой, он прикрыл глаза и откинулся на спинку роскошного кресла, чтобы немного вздремнуть.

Если события будут развиваться строго по канону оригинального романа, то именно сегодня Е Фань должен прибыть в Цзянбэй. После того как в доме Янь Жусюэ его окажут презрением и выставят за порог, этот ублюдок проведёт всю ночь на берегу Озера Исинь, медитируя до самого рассвета. А уже на следующее утро столкнётся там с дедом и внучкой из семьи Вэй.

В книге чёрным по белому было написано, что Е Фань заслужил безграничное уважение семьи Вэй исключительно благодаря тому, что исцелил застарелую болезнь лёгких Вэй Хоушэня. И вдобавок помог им усовершенствовать их фамильный стиль рукопашного боя.

При мысли об этом Ван Чао недовольно нахмурился.

Чтобы перерезать этот путь обогащения для главного героя, нужно было во что бы то ни стало вылечить старика Вэя первым. Вот только в медицине Ван Чао не смыслил ровным счётом ничего.

«Система, — мысленно воззвал он, — можешь обучить меня искусству алхимии? Мне достаточно знать рецепт Пилюли Очищения Нефрита».

Система хранила гробовое молчание.

Мысленно вздохнув, Ван Чао без колебаний влил оставшиеся двести очков злодея в свою привлекательность!

[Дзинь! Обмен успешно завершён. Харизма хоста: 160.]

[Дзинь! Поздравляем! Одна из характеристик хоста превысила порог в 150 единиц, достигнув идеального уровня. Вы получаете один шанс на розыгрыш в рулетке. Желаете использовать его сейчас?]

«Крути!» — внутренне возликовал Ван Чао. Розыгрыш призов? В романах, которые он читал раньше, из таких рулеток падали поистине легендарные артефакты, так что сердце забилось в сладостном предвкушении.

[Дзинь!]

[Поздравляем хоста с получением навыка: Базовая Алхимия.]

В следующее мгновение разум Ван Чао затопило море новых, невероятно сложных знаний. Уголки его губ поползли вверх, и он едва удержался от хохота в голос. Эта Система словно читала его мысли, точно подбрасывая именно то, что было необходимо!

С навыками алхимика он без труда поставит старика Вэя на ноги. Что касается фамильного стиля боя — в книге были подробно расписаны все его изъяны, так что об этом можно было не беспокоиться.

— Молодой господин, едем домой? — робко подал голос водитель, дождавшись, пока Ван Чао откроет глаза. Он то и дело бросал в зеркало заднего вида настороженные взгляды: лицо молодого господина вроде бы не изменилось, но от его фигуры теперь исходила властная, почти пугающая аура.

— В Виллу Ваншань... — процедил Ван Чао. — К семье Вэй!

Теперь, владея Базовой Алхимией, он знал: рецепт Пилюли Очищения Нефрита был самым простейшим из всех возможных. По сюжету книги Е Фань получил от семьи Вэй тысячелетний женьшень. Потратив часть на пилюлю, остаток он сожрал сам, благодаря чему его культивация взлетела до небес. Ван Чао собирался нагло похитить эту возможность. А уж как повернётся сюжет после того, как он разрушит связи Е Фаня с семьёй Вэй — это его мало волновало!

— Семья Вэй? — водитель опешил. Он прекрасно знал, кто такие эти Вэй, но молодой господин отродясь с ними не пересекался. С чего вдруг такой внезапный визит?

— Выполняй! — Ван Чао вновь сомкнул веки.

В его арсенале была алхимия и статус наследника могущественного клана. Чего ему бояться? Главная цель — ободрать протагониста как липку, выкачав из него всю удачу.

Вскоре роскошный автомобиль плавно затормозил перед коваными воротами элитного поселка Вилла Ваншань в пригороде Цзянбэя. Домов здесь было немного, но каждый владелцем являлся истинным небожителем, чьё слово имело вес в городе. Вэй Хоушэнь, отставной военный генерал, жил здесь, поправляя здоровье. И самый помпезный, утопающий в зелени особняк принадлежал именно ему.

— Приехали, молодой господин, — почтительно доложил водитель, распахивая заднюю дверцу.

Ван Чао, подхватив свой бронзовый треножник, неспешно выбрался наружу. Окинув взглядом помпезное строение, он не удержался от язвительного комментария:

— И о чём только думал автор этого высера? С какого перепугу военные шишки всея страны прячутся в такой дыре, как Цзянбэй? Совсем мозги отсохли?

Взмахом руки он отослал водителя к машине, а сам уверенным шагом направился к главным воротам, где путь ему преградили двое крепких охранников.

— Господин, вы к кому? — сурово поинтересовался один из них.

— Добрый день, — Ван Чао нацепил на лицо свою самую обворожительную, аристократичную улыбку. — Я из семьи Ван, что в Яньцзине. Мне необходимо увидеться с господином Вэем!

— Из Яньцзина? — охранник вздрогнул, моментально растеряв всю свою суровость. Ссориться с выходцами из столицы ему не улыбалось. — Прошу вас подождать минутку, я сейчас доложу!

Развернувшись, он со всех ног бросился к особняку, а уже через пару минут примчался обратно, запыхавшись:

— Прошу прощения за ожидание, милости просим!

Охранник лично проводил Ван Чао до роскошной гостиной и, низко поклонившись, растворился в воздухе.

Едва переступив порог, Ван Чао увидел убелённого сединами старца в простой хлопковой одежде. Старик восседал в кресле, излучая подавляющую ауру власти. А рядом с ним стояла девушка лет восемнадцати-девятнадцати, хрупкая и изящная, словно фарфоровая куколка. Она с нескрываемым любопытством разглядывала незваного гостя. Несомненно, это была Вэй Ин, внучка генерала.

Ван Чао широким шагом приблизился к ним и, безукоризненно поклонившись, произнёс:

— Здравствуйте, дедушка Вэй. Я Ван Чао, из яньцзинской семьи Ван. Простите за столь бесцеремонное вторжение!

Вэй Хоушэнь был прекрасно осведомлён о яньцзинской семье Ван — втором по могуществу клане в стране. В финансовом плане они легко заткнули бы за пояс кого угодно, заняв безоговорочное первое место, но, к их глубокому сожалению, семья так и не смогла взрастить ни одного Бога Войны, из-за чего довольствовалась лишь второй строчкой рейтинга. Старик недоумевал: их семьи никогда не водили дружбу, так какого чёрта этому юнцу понадобилось в его доме?

Однако ссориться с таким гигантом было не в его правилах. Старик медленно поднялся, натянув на лицо благообразную улыбку:

— А, так вы молодой господин Ван. Присаживайтесь, прошу. — И, повернув голову, бросил стоящему поодаль мужчине:

— Ци Сунлин, завари-ка нам того коллекционного чая Да Хун Пао для дорогого гостя!

Тем временем Вэй Ин не сводила с Ван Чао сияющих глаз. «До чего же хорош!» — билось в её мыслях. Идеально скроенный костюм от лучших мировых кутюрье, последняя модель часов на запястье, фигура, которой позавидуют топовые модели, и это невероятно, дьявольски красивое лицо... Он был самым безупречным мужчиной из всех, кого она когда-либо встречала.

Ван Чао, разумеется, поймал на себе её восхищённый взгляд. Заметив, что девушка превратилась в его преданную фанатку, он отвесил ей лёгкий, джентльменский поклон.

В душе он ликовал: «Моя харизма достигла ста шестидесяти единиц! Идеальный уровень! Свести с ума какую-то девчонку — проще простого!»

[Дзинь! Симпатия Вэй Ин увеличилась на 50. Текущая симпатия: 50.]

[Дзинь! Удача главного героя -100. Текущая удача: 18800.]

[Дзинь! Очки злодея хоста +100. Доступные очки злодея: 100.]

Восторг! Вливать всё в харизму было лучшим решением в его жизни. Ничего не делая, он уже выкачивал удачу из главного героя, словно насосом.

— Итак, молодой господин Ван, чем обязан вашему визиту? — Вэй Хоушэнь не стал размениваться на пустые любезности, предпочитая бить прямо в цель.

— Мой отец часто рассказывал о ваших ратных подвигах, дедушка Вэй, — голос Ван Чао дрогнул от искусно сыгранного благоговения, а в глазах блеснул искренний восторг. — Я всегда мечтал встретиться с вами лично. Узнав, что вы обосновались в Цзянбэе, где я сейчас прохожу обучение, я просто не смог удержаться от соблазна навестить вас!

С этими словами он бережно протянул старику увесистый ящик с бронзовым треножником:

— Я собирался в спешке, дедушка Вэй, и не успел подготовить достойный подарок. Примите эту скромную бронзовую вещицу эпохи династии Тан. Надеюсь, она не оскорбит ваш взыскательный вкус!

Вэй Хоушэнь мысленно хмыкнул. Конечно, его имя гремело на всю страну, но он ни на секунду не поверил, что этот столичный мажор припёрся сюда просто из уважения. Однако, едва взглянув на извлечённый из ящика артефакт, старик не смог сдержать алчного блеска в глазах. Подлинник династии Тан! Семья Ван действительно не знала счета деньгам, разбрасываясь сокровищами стоимостью в сотни миллионов.

Не зная истинных мотивов гостя, старик не спешил принимать столь щедрый дар.

— Ну что вы, что вы! — замахал он руками. — Этот подарок слишком ценен, молодой господин Ван, я не смею его принять. Того факта, что вы почтили своим визитом этого немощного старика, уже более чем достаточно!

Слова лились мёдом, но жадный взгляд генерала буквально прикипел к древней бронзе.

— Это сущие пустяки, дедушка Вэй, не стоит церемониться! — небрежно отмахнулся Ван Чао. — Любые богатства мира бледнеют перед тем безграничным уважением, которое я к вам питаю!

Ван Чао сыпал лестью, прекрасно видя, что старик уже мысленно присвоил треножник себе. В этот момент Ци Сунлин, начальник охраны, бесшумно приблизился с подносом, поставил дымящуюся чашку перед гостем и замер за спиной хозяина.

— Раз уж вы так настаиваете, отказом я лишь проявлю неуважение! — Вэй Хоушэнь сдался. В конце концов, статус семьи Ван требовал определённого политеса.

Но стоило ему дрожащими руками коснуться прохладного металла, как его грудь сотряс жестокий, удушливый кашель.

— Дедушка! — вскрикнула Вэй Ин.

— Командир! — рявкнул Ци Сунлин.

Оба бросились к старику, пытаясь помочь ему справиться с приступом.

— Всё в порядке... пустяки... просто разволновался! — просипел Вэй Хоушэнь, отмахиваясь от помощников.

Ван Чао, наблюдая за этой сценой, нахмурился, виртуозно изображая озабоченность:

— Дедушка Вэй, у вас проблемы с лёгкими?

Лицо генерала Вэя мгновенно потемнело. Он вскинул на юношу взгляд, полный шока и ледяной ярости:

— Откуда ты знаешь?!

Шок Вэй Хоушэня был вполне обоснован: ранение лёгких он получил в глубокой молодости, и об этом тщательно скрываемом недуге не знал практически никто. Он никому не рассказывал о своей слабости. Тот факт, что Ван Чао раскусил его с одного взгляда, просто не укладывался в голове.

А ярость старика объяснялась параноидальной мыслью: этот наглый юнец из столицы наверняка провёл тайное расследование, прежде чем заявиться на порог.

Вэй Ин и Ци Сунлин уставились на гостя с не меньшим ошеломлением!

Под прицелом трёх пар глаз, источающих подозрительность и откровенную враждебность, Ван Чао сохранял безмятежное спокойствие. В глубине души он зловеще усмехался: «Ребятки, я знаю сюжет этого дерьмового романа наизусть. Приготовьтесь, сейчас папочка будет наводить пафос!»

Одарив их всех снисходительной улыбкой истинного джентльмена, он произнёс:

— В своё время мне довелось перенимать крохи медицинского искусства у одного невероятно могущественного мастера. Ваши симптомы, дедушка Вэй, красноречиво указывают на тяжелейшую, застарелую травму лёгких. Если я ошибся — смиренно прошу прощения!

Вэй Хоушэнь впился в парня долгим, пронизывающим взглядом. Безмятежное, открытое лицо юноши, его спокойный ответный взгляд заставили старика усомниться в своих подозрениях. Медики вынесли ему смертный приговор: этот год должен был стать для него последним. Если Ван Чао смог лишь по внешним признакам определить корень болезни, возможно, он жестом спасёт его? А если не он, то хотя бы его таинственный мастер!

Ухватившись за эту мысль, как утопающий за соломинку, генерал заметно смягчился. На его морщинистом лице вновь заиграла улыбка:

— Оказывается, молодой господин Ван — гениальный врачеватель. Прошу простить мою резкость!

— Господин Ван! — с отчаянной надеждой в голосе воскликнула Вэй Ин. — Если вы поняли, в чём беда дедушки, вы ведь сможете его осмотреть?!

Ван Чао напустил на себя вид глубокомысленного мудреца:

— Я лишь увидел симптомы. Чтобы назначить лечение, мне необходимо тщательно прощупать пульс!

Если уж начал строить из себя небожителя, нужно держать марку до конца, иначе любая оплошность выставит его полным кретином!

— Буду вам безмерно благодарен! — Вэй Хоушэнь едва не подпрыгнул на месте, поспешно вытягивая руку. Сколько лет он не испытывал подобного трепета!

Ван Чао, с видом снизошедшего до простых смертных божества, изящно опустил пальцы на запястье генерала. Прикрыв веки, он с расстановкой протянул:

— Ваша хворь, дедушка Вэй... тянется уже очень, очень давно!

— Поразительно! Какая проницательность! — едва ли не в экстазе выдохнул Вэй Хоушэнь. — Да, это проклятие преследует меня с самой юности. Скажите... это можно исцелить?

Авторитет Ван Чао в глазах старика взлетел до небес.

Ван Чао сохранял загадочное молчание, хотя мысленно крыл всё это матом. «Поразительно, мать твою?» Он действительно чувствовал, насколько слаб пульс генерала. Более того, с каждым ударом сердца в его мозгу вспыхивала детальнейшая проекция всей анатомии Вэй Хоушэня!

Тьфу ты! Он просто кристально ясно ощущал степень изношенности каждого органа.

«Неужели я и впрямь превратился в гениального лекаря?» — ошарашенно подумал Ван Чао, но тут же отмёл эту мысль. Перечитал, видать, дурацких книжек.

Подержав пальцы на пульсе прилично долго для создания нужного эффекта, он медленно открыл глаза и бросил с оскорбительной небрежностью:

— Это сущая мелочь. Вылечить вас не составит никакого труда!

Для Вэй Хоушэня эти слова прозвучали как удар грома среди ясного неба.

Мелочь?! Не составит труда?! Он, чёрт возьми, обошёл всех светил медицины в стране, и ни один не смог ему помочь! На какую-то долю секунды старик заподозрил, что перед ним сидит обыкновенный шарлатан. И если бы не подлинность принесённого треножника, он бы немедленно приказал вышвырнуть этого сопляка за дверь!

Но Вэй Ин, не обладая жизненным опытом деда, подпрыгнула от радости:

— Вы серьёзно?! Болезнь дедушки так легко победить?!

Ван Чао с убийственной серьёзностью кивнул:

— Задача действительно простая. Вот только обычные таблетки из аптеки тут не помогут!

— Говорите, какие лекарства нужны, господин Ван! — генерал лихорадочно вглядывался в лицо парня, и вера в чудо разгоралась в его сердце всё ярче. Жить-то хотелось! — Наша семья, конечно, уступает в могуществе клану Ван, но достать любые травы нам по силам!

— Доводилось ли вам, дедушка Вэй, слышать о древнем искусстве алхимии? — Ван Чао выдержал драматичную паузу. Увидев кивок старика, он продолжил:

— Корень вашей проблемы не только в старой ране, но и в ваших ежедневных тренировках. За долгие годы вы измучили свой организм настолько, что теперь исцелить его способна лишь чудодейственная пилюля!

— Что вы имеете в виду, господин Ван? Мои тренировки? — Вэй Хоушэнь моментально напрягся. Юнец ведь говорит о фамильном стиле боя семьи Вэй, который генерал практиковал ежедневно! Откуда он мог пронюхать об этом?!

— Именно, — кивнул Ван Чао. — Судя по пульсу, ваша лёгочная болезнь давно перешла в хроническую форму. Проще говоря, та древняя рана должна была зажить сама собой за пару лет постельного режима. Но вы довели свои лёгкие до истощения, изо дня в день надрываясь на тренировках, используя при этом в корне неверную методику. Иного объяснения вашей нынешней картине пульса просто не существует.

«Слава яйцам, автор прописал сюжет так тупо!» — ликовал про себя Ван Чао. По канону генерал тренировался у озера, где его и заметил проклятый Е Фань. Заявиться сюда и сходу корчить из себя всевидящего доктора было чистой воды безумием, но благодаря своей гениальности он выкрутился!

Сомнения Вэй Хоушэня дрогнули. Слова Ван Чао имели смысл. Десятилетия назад один легендарный мастер китайской медицины говорил ему то же самое: «Отлежись пару лет, и всё пройдёт».

— Так вы умеете создавать алхимические пилюли?! — Вэй Ин совершенно не волновали какие-то там тренировки. Её интересовал лишь один вопрос.

Ван Чао ослепительно улыбнулся:

— Разумеется. И пилюля, которую я могу создать, идеально подойдёт для исцеления недуга вашего дедушки!

— Правда?! Вы спасёте моего дедушку?! — глаза Вэй Ин превратились в два сияющих сердечка. Шкала её обожания грозила пробить потолок.

— Безусловно. Как только соберёте ингредиенты, я создам её прямо здесь и сейчас. Гарантирую мгновенный эффект после приёма! — отчеканил Ван Чао с непоколебимой уверенностью в голосе.

— Это правда? — Вэй Хоушэнь всё ещё сомневался. Уж слишком гладко всё складывалось, слишком много совпадений.

Но время играло против него. Часики тикали, и ему оставалось лишь рискнуть.

— Абсолютная, — ни на миг не стушевался Ван Чао. — Это элементарная пилюля, ничего сложного! — Он резко поднялся с кресла. — Я могу сам сходить за травами и сварить зелье у вас на глазах. Если после приёма вам не полегчает — можете делать со мной всё, что пожелаете!

Вэй Хоушэнь поспешно вмешался:

— Что вы, что вы, господин Ван, зачем же вам утруждаться? Напишите список, а мой третий сын — он как раз занимается фармацевтикой — мигом всё доставит!

Генерал решился поставить всё на карту. Но, будучи человеком военным и осторожным, он негласно отдал приказ собрать всех своих сыновей в особняке. Если этот столичный хлыщ попытается сыграть в грязную игру — пристрелить его на месте. Плевать на семью Ван или Ли!

Ци Сунлин с проворством фокусника материализовал лист бумаги и ручку, почтительно протянув их гостю.

— Замечательно! — Ван Чао не заставил себя упрашивать. Размашистым почерком он набросал с десяток названий трав и протянул список генералу.

— Дедушка Вэй, помимо этого списка, в качестве главного катализатора потребуется любое растение возрастом не менее пятисот лет. Вид не имеет значения. И, разумеется, алхимическая печь!

— Сделаем! Немедленно распоряжусь! — Вэй Хоушэнь сунул листок начальнику охраны. — Бегом! Пусть третий тащит эти травы, а второй немедленно доставит наш тысячелетний женьшень!

— Слушаюсь! — рявкнул Ци Сунлин и пулей вылетел из комнаты выполнять приказ.

В гостиной воцарилось напряженное, томительное молчание. Все застыли в ожидании.

Ван Чао со скучающим видом принялся разглядывать убранство дома семьи Вэй. Кожаный диван, на котором он сидел, тончайший фарфор чайных чашек, изысканный декор на стенах — всё вокруг буквально кричало о баснословной роскоши. Даже он, наследник одного из могущественнейших кланов столицы, не мог не признать: влияние и богатство семьи Вэй действительно поражали. Неудивительно, что в оригинальном сюжете они стали ключевой опорой на пути становления Е Фаня.

Как раз в этот момент в залу торопливо вошел мужчина средних лет. Ван Чао сразу узнал его — это был Вэй Юбао, более известный как Вэй Третий, который по сюжету книги должен был стать самым преданным прихвостнем Е Фаня.

— Отец, я принес всё, что ты просил! — с порога крикнул Вэй Юбао.

Но едва он переступил порог, как его взгляд невольно упал на незнакомца, развалившегося на диване. Ван Чао выглядел безупречно: благородная осанка, изысканные одежды и поразительно красивое, породистое лицо выдавали в нем наследника великого рода. Вэй Юбао мгновенно проникся к нему симпатией.

— А это?.. — с любопытством спросил он, переводя взгляд с гостя на отца.

— Третий дядя, это Ван Чао, он приехал из Яньцзина! — поспешила ответить Вэй Ин, опередив деда.

— Здравствуйте, дядя Вэй, — Ван Чао вежливо поднялся с дивана и протянул руку для приветствия. — Я Ван Чао. Сегодня приехал специально, чтобы навестить дедушку Вэя.

— Ах, молодой господин Ван! Присаживайтесь, присаживайтесь, — Вэй Юбао с готовностью пожал ему руку и аккуратно выложил на стол принесенные травы. — Отец, вот то, что ты просил. Кстати, мне только что звонил второй брат. Он сказал, что в наших запасах и так есть тысячелетний женьшень, поэтому сам он возвращаться не станет.

Вэй Хоушэнь притворно хлопнул себя по лбу, изображая досаду:

— Надо же, совсем голова дырявая стала! Старею, всё забываю… — Он повернулся к внучке:

— Ин-ин, детка, этот женьшень лежит у меня в шкафу, в спальне. Сходи принеси.

А про себя старик яростно матерился: «Ах ты паршивец! Собственный отец зовет его домой, а он смеет отнекиваться! Совсем от рук отбился!»

— Отец, а зачем всё это? — недоумевал Вэй Юбао, косясь на Ван Чао. Неужели эти редкие травы предназначались для столичного гостя?

— Молодой господин Ван вызвался исцелить мои старые раны, — мягко пояснил Вэй Хоушэнь, с надеждой глядя на юношу. — Вся надежда на вас, господин Ван. Если вам удастся избавить меня от этого недуга, семья Вэй в долгу не останется.

— Дедушка Вэй, пустяки, мне это совсем не трудно, — вежливо улыбнулся Ван Чао.

Вэй Юбао удивленно уставился на парня. Такой молодой — от силы лет двадцать — и заявляет, что может вылечить отца? Очередной шарлатан? Сколько великих лекарей и именитых врачей осматривали старика, и все лишь разводили руками. Но раз уж отец решил довериться этому юноше, Вэй Юбао решил пока придержать язык и просто понаблюдать.

Когда все ингредиенты были собраны, Ван Чао установил массивный бронзовый котел прямо посреди просторного двора усадьбы Вэй. Засыпав бездымный уголь и разведя огонь, он приступил к выплавке пилюль.

«Проклятье, ну и убожество, — мысленно ворчал он, помешивая угли. — В нормальных романах у мастеров есть духовное пламя, они вливают в котел чистейшую ци… А мне приходится возиться с обычным углем, как какому-то кочегару. Весь пафос насмарку!»

Члены семьи Вэй обступили котел плотным кольцом. Алхимия казалась им чем-то из области мифов и легенд, и никому из них еще не доводилось видеть этот процесс воочию.

Следуя мысленным инструкциям из «Искусства алхимии», Ван Чао дождался, пока котел достаточно прогреется, и начал одну за другой бросать туда целебные травы. Время от времени он опускал руку прямо в котел и быстро перемешивал содержимое.

Наблюдая за собственными манипуляциями, Ван Чао невольно вспомнил уличных торговцев: «Жареные каштаны! Горячие, сладкие, прямо из печи!..»

Странно, но жар внутри котла казался вполне терпимым — градусов сорок, не больше. Его кожа едва ощущала тепло.

— Он… он опускает голые руки прямо в котел?! — ахнул Вэй Хоушэнь.

Медный котел, раскаленный на углях, должен был обжигать сильнее кипятка, а этот юноша мешал им травы так, словно возился в теплой воде! У старика внутри все перевернулось от благоговения. Этот парень определенно не так прост. Надежда на исцеление вспыхнула в его груди с новой силой.

Остальные домочадцы застыли с разинутыми ртами. Невероятное зрелище заставило их сердца биться чаще.

Ван Чао, сохраняя невозмутимый вид, еще немного помешал варево, а затем целиком бросил в котел тысячелетний женьшень. И тут произошло невероятное: едва корень коснулся смеси, как тут же растаял, словно кусок льда в кипятке! Его соки мгновенно смешались с остальными травами, и кашица на дне начала стягиваться в идеально ровную, плотную сферу. По двору разлился тончайший, пьянящий аромат. Пилюля была готова.

«И всё? Так просто? — Ван Чао озадаченно уставился на результат своих трудов, не зная, радоваться ему или смеяться. — Какая-то слишком уж несерьезная алхимия».

Но для затаивших дыхание членов семьи Вэй это выглядело как настоящее таинство. Увидеть своими глазами, как ученик великого мастера создает эликсир жизни — такое чудо могло привидеться разве что во сне!

Вэй Хоушэнь вскочил со стула, тяжело дыша от волнения:

— Чудо! Настоящее божественное чудо!

— Молодой господин Ван, вы — истинный небожитель! Молю, примите мой поклон! — Вэй Юбао с грохотом рухнул на колени и отвесил Ван Чао нижайший поклон, коснувшись лбом земли. Для простого смертного подобное зрелище стало потрясением до глубины души.

Глаза Вэй Ин восторженно заблестели, а шкала её симпатии к Ван Чао мгновенно взлетела до отметки в восемьдесят пунктов! А это уже был уровень пылкой, страстной влюбленности.

[Дзинь! Уровень симпатии Вэй Ин к хосту достиг 80 единиц.]

[Очки удачи Е Фаня снижены на 100. Текущая удача Е Фаня: 18 700.]

[Дзинь! Очки злодейства хоста увеличены на 100. Доступные очки злодейства: 200.]

Услышав механический голос системы, Ван Чао мысленно улыбнулся: «Что ж, беру свои слова назад. Всё прошло просто великолепно!»

Он достал из котла три получившиеся пилюли Очищения Нефрита. Спрятав две из них, он протянул оставшуюся старику:

— Дедушка Вэй, пилюля готова. Просто проглотите её.

— Да-да, конечно! — Дрожащими от волнения руками старик принял драгоценное лекарство. В его глазах светилась фанатичная вера. Отбросив последние сомнения, он без колебаний отправил пилюлю в рот.

Едва пилюля коснулась языка, как тут же растворилась, превратившись в поток чистейшей, почти невесомой энергии, которая мгновенно растеклась по его венам. Вэй Хоушэнь почувствовал, как грудь расширилась, дыхание стало легким и свободным, а тело налилось забытой силой, словно он вернулся в пору своей далекой юности. Но самое поразительное произошло снаружи: его седые, как лунь, волосы на глазах начали темнеть, наливаясь глубоким черным цветом.

— Де… дедушка! Ты молодеешь! — потрясенно прошептала Вэй Ин, прижав ладони к губам. Её голос дрожал от благоговейного ужаса.

Вэй Юбао, глядя на это преображение, окончательно утвердился в своем решении: отныне он пойдет за Ван Чао хоть на край света. Он снова склонился перед юношей:

— Молодой господин Ван, умоляю, возьмите меня в ученики! Я тоже хочу постичь искусство алхимии!

— Дядя Вэй, дело не в том, что я не хочу вас учить, просто алхимия… — Ван Чао едва не ляпнул, что сам в этом ни черта не смыслит. Вовремя спохватившись, он напустил на себя загадочный вид и веско закончил:

— …это искусство требует врожденного таланта и особого, предначертанного судьбой момента. Когда это время придет, возможно, я поделюсь с вами знаниями.

— Да, конечно… Простите мою дерзость, — смущенно поднялся с колен Вэй Юбао. Он действительно поторопился. Однако теперь он был абсолютно уверен: Ван Чао — истинный бессмертный мастер, и держаться за него нужно мертвой хваткой.

Вэй Хоушэнь недовольно зыркнул на сына: «Я еще и слова сказать не успел, а этот проныра уже подлизывается!» Откашлявшись, старик почтительно поклонился Ван Чао, сложив руки в приветственном жесте:

— Благодарю вас за спасение моей жизни, молодой господин Ван! Отныне, если перед вами возникнет любое препятствие, только позовите. Семья Вэй пойдет за вами и в огонь, и в воду!

— Дедушка Вэй, к чему эти церемонии? — Ван Чао поспешил подхватить старика под локоть и мягко улыбнулся. — Пустяки, не стоит благодарности.

[Дзинь! Поздравляем хоста с успешным разрушением ключевой сюжетной линии Е Фаня.]

[Очки удачи Е Фаня снижены на 500. Текущая удача Е Фаня: 18 200.]

[Очки злодейства хоста увеличены на 500. Доступные очки злодейства: 700.]

«Семьсот очков злодейства? — Ван Чао недовольно нахмурился. — Я перерезал ему две главные сюжетные ветки, обобрал до нитки двух его будущих наложниц, а у этого гадёныша всё еще восемнадцать тысяч очков удачи? С такими темпами я его до старости изводить буду».

Но ничего. Если Е Фань захочет стать сильнее, ему придется сначала спросить разрешения у него. Дело было сделано, и оставаться здесь больше не имело смысла. Ван Чао повернулся к старику:

— Дедушка Вэй, если вопросов больше нет, мне пора идти.

Вэй Хоушэнь не ожидал, что спаситель уйдет так быстро, ведь он собирался устроить в его честь грандиозный пир. Немного подумав, он спросил:

— Господин Ван, а где вы сейчас остановились?

— В общежитии университета, — просто ответил Ван Чао.

По сюжету книги, изначально Ван Чао жил в столице, и Е Фань должен был столкнуться с ним гораздо позже. Но, едва переселившись в это тело, Ван Чао сразу же перевелся в Цзянбэйский университет, чтобы караулить главного героя с самого начала.

Вэй Хоушэнь мгновенно понял, что это его шанс выказать почтение:

— Как такой благородный господин может тесниться в студенческом общежитии? У меня как раз пустует отличная вилла, примите её в знак моей признательности!

[Дзинь! Очки удачи Е Фаня снижены на 500. Текущая удача Е Фаня: 17 700.]

[Очки злодейства хоста увеличены на 500. Доступные очки злодейства: 1200.]

«Что за дела? — Ван Чао опешил от неожиданного системного оповещения. — С чего вдруг привалило еще пятьсот очков?»

В этот момент к нему подошел Ци Сунлин, держа в руках изящную папку с документами на право собственности и связку ключей. Он с глубоким почтением протянул их Ван Чао. Заметив замешательство гостя, Вэй Хоушэнь искренне произнес:

— Молодой господин Ван, вы обязаны принять этот скромный дар. Иначе моя совесть не будет чиста.

Ван Чао стряхнул оцепенение и бросил взгляд на документы. Вилла «Ваншань».

«Вот оно что! — внутри него все так и запело. — Теперь понятно, почему система так щедро отсыпала очков злодейства».

Вилла «Ваншань» в оригинальном сюжете была личной тренировочной базой Е Фаня. Именно там была самая высокая концентрация природной духовной энергии во всем Цзянбэе. Какая приятная неожиданность! Он ведь совсем позабыл об этой детали.

— Что ж, в таком случае я приму ваш подарок и временно присмотрю за этим местом, — не стал ломаться Ван Чао.

В конце концов, он заслужил эту награду. За какой-то час с небольшим он обобрал главного героя более чем на тысячу очков удачи. Сделка века, не иначе!

Семья Вэй накрыла роскошный стол. Ван Чао не стал отказываться от угощения и остался на ужин. Во время застолья зашел разговор о семейном боевом искусстве клана Вэй. Заметив интерес гостя, Вэй Хоушэнь лично продемонстрировал несколько приемов прямо в зале.

Внимательно досмотрев до конца, Ван Чао без труда указал на слабые места в технике. Разумеется, его замечания были абсолютно верными — ведь он слово в слово повторил анализ, который в оригинальной истории должен был выдать Е Фань! Потрясенный до глубины души старик тут же протянул ему свиток с описанием стиля, умоляя внести правки. Ван Чао с радостью согласился — еще бы, ведь когда он закончит, это принесет ему новую порцию очков злодейства!

На прощание он строго наказал Вэй Хоушэню в течение недели соблюдать полный покой и только после этого покинул поместье.

Лишь глубокой ночью Ван Чао вернулся в роскошный пентхаус пятизвездочного отеля, принадлежащего его семье. Опустившись на мягкий диван, он прикрыл глаза и вызвал интерфейс системы, прикидывая, как распределить добычу. Сначала нужно было до упора поднять харизму. После этого у него оставалось еще 800 свободных очков.

Сила — тут всё просто: физическая мощь его тела возрастет. Дух — обострит его восприятие и ментальные способности. Телосложение — укрепит организм, сделав его выносливее и крепче.

«Если сила будет запредельной, а тело останется слабым, я просто угроблю себя при первом же ударе», — рассудил Ван Чао. Решив пока проигнорировать показатель духа, он сосредоточился на физическом развитии.

— Система, подними харизму до максимума, а оставшиеся очки распредели поровну между силой и телосложением.

[Обмен успешно завершен!]

[Имя: Ван Чао]

[Сила: 160 (у обычного человека — 100)]

[Дух: 100 (у обычного человека — 100)]

[Харизма: 200 (у обычного человека — 100)]

[Телосложение: 150 (у обычного человека — 100)]

[Техники: отсутствуют]

[Дополнительно: начальная алхимия]

[Капитал: 2,3 миллиарда]

[Очки злодейства: 0]

[Удача Е Фаня: 17 700]

Ван Чао почувствовал, как по его венам разлился жидкий огонь. Мышцы сокращались и перестраивались, кости становились плотнее — ощущение было невероятно странным, но приятным. Спустя мгновение всё утихло. Сжав кулак, юноша ощутил такую первобытную мощь, словно мог одним ударом уложить разъяренного быка.

Ему не терпелось опробовать новую силу в деле, но, оглядевшись по сторонам, он не нашел в номере ничего мало-мальски тяжелого. В конце концов его взгляд упал на массивный кожаный диван. Эта махина весила не меньше центнера, и в обычных условиях даже двоим крепким мужчинам пришлось бы изрядно попотеть, чтобы сдвинуть её с места. Ван Чао подошел, ухватился за деревянный каркас у основания и слегка потянул вверх. Диван взмыл в воздух без малейших усилий.

— И это всё? — разочарованно пробормотал он, нахмурившись. — Какой-то он слишком легкий. — С этими словами он небрежно разжал пальцы.

Бум!

Диван с грохотом рухнул на пол. Под его тяжестью дорогой дубовый паркет с треском провалился, образовав глубокую вмятину. Ван Чао замер в изумлении. Похоже, он действительно обрел нечеловеческую силу.

Тем временем у озера Исинь Е Фань всю ночь провел в медитации, сидя на сырой земле. Он то и дело бросал косые взгляды на тропинку, ведущую к озеру. Сверившись с часами, он раздраженно вздохнул — стрелки показывали половину восьмого утра. Чувство необъяснимой тревоги нарастало с каждой минутой. Наконец он поднялся на ноги, недоуменно бормоча:

— Да где же они? И почему я вообще жду здесь кого-то? — Е Фань озадаченно почесал затылок. Его не покидало ощущение, что он должен был встретить здесь кого-то важного, но этот человек так и не появился.

Он тяжело вздохнул. Концентрация духовной энергии в этом месте оказалась ничтожно малой — за всю ночь он едва сумел доползти до начальной стадии Закалки Тела. Подойдя к раскидистой иве у самой воды, Е Фань на автомате выбросил вперед кулак.

Бах!

Ствол дерева вздрогнул, и на землю дождем посыпались увядшие листья. Разочарованно покачав головой, юноша развернулся и побрел прочь.

Наблюдавший за этой сценой из укрытия Ван Чао довольно улыбнулся: «Надо же, Е Фань и правда пришел сюда. Как хорошо, что я вовремя лишил его тренировочных ресурсов. Иначе он бы сейчас пробил эту иву насквозь, а потом еще и покрасовался бы перед семейством Вэй».

Хмыкнув, он принялся восстанавливать в памяти дальнейшие события романа: «Так, по сюжету сегодня вечером Янь Жусюэ отправится на встречу одноклассников, где столкнется с Ли Цзяньхао, заправилой местного преступного мира. Е Фань, разумеется, воспользуется шансом, чтобы спасти её и знатно порисоваться перед всеми».

У него было два пути. Первый — помешать Янь Жусюэ пойти на эту встречу, и тогда инцидент просто не произойдет. Но это могло вызвать непредвиденные изменения в сюжете, да и караулить девчонку весь день было ниже его достоинства. Второй вариант — позволить событиям идти своим чередом, но самому явиться на место и перехватить лавры спасителя.

Очевидно, второй вариант был куда веселее. Утереть нос главному герою на глазах у его потенциальной пассии — что может быть лучше?

Размышляя об этом, Ван Чао подошел к той самой иве, у которой только что стоял Е Фань. Сжав кулак, он с силой нанес удар.

Бах!

Ствол дерева с треском раскололся, явив миру сквозную дыру размером с кулак.

«Ого, а я силен!» — Ван Чао восторженно улыбнулся. Именно такого эффекта в оригинале добился Е Фань, чтобы поразить окружающих.

Насладившись моментом, он продолжил анализировать сюжет: «После вечеринки Е Фань должен был заселиться на виллу "Ваншань" и соорудить там великую формацию сбора духовной энергии. Но поскольку вилла теперь принадлежит мне, сюжет, скорее всего, ускорится. Значит, следующим важным событием станет храмовый праздник на Праздник Фонарей через несколько дней. Там Е Фань должен встретить свою суженую из прошлой жизни — Лю Цзыся».

Стоп. При упоминании этого имени Ван Чао невольно вспомнил одного комедийного персонажа из своей прошлой жизни, и по его спине пробежал неприятный холодок. Но хуже всего было другое: по лору этой книги Лю Цзыся была его невестой, помолвленной с ним еще до рождения!

«Ну и дичь…» — Ван Чао едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.

В оригинальном романе Ван Чао был безумно влюблен в Лю Цзыся и преследовал её всю жизнь. Однако гордая красавица презирала его и сбежала прямо в день свадьбы, случайно натолкнувшись на нищего и побитого жизнью Е Фаня. Самое абсурдное, что девица влюбилась в главного героя с первого взгляда и умудрилась переспать с ним прямо в подворотне, пока тот истекал кровью. А после их обоих забрал какой-то могущественный бессмертный мастер, и они улетели на небеса практиковать культивацию. В этой же жизни переродившийся Е Фань намеревался отыскать её гораздо раньше.

«Какая восхитительная, изумрудного цвета рогатина намечалась на моей голове!» — Ван Чао аж перекосило от злости.

Сюжет оригинальной книги вызывал у него глухую ярость. Он ведь был жертвой в этой истории! Но из-за клейма злодея его в конце концов просто стерли в порошок, не оставив и мокрого места. На его губах заиграла хищная усмешка:

— Ну уж нет. Раз уж я переродился в этом теле, я никому не позволю трогать то, что принадлежит мне по праву. Даже если мне самому эта девка даром не сдалась!

Ван Чао не спешил встречаться с Лю Цзыся. Сначала нужно было разобраться с сегодняшним делом, а невеста могла и подождать. С этими мыслями он приказал водителю везти его прямиком к вилле «Ваншань». Ему не терпелось лично оценить это хваленое чудо природы.

Час спустя Ван Чао уже вальяжно сидел в роскошной гостиной виллы «Ваншань №1». Расположенная на самой вершине холма, она открывала потрясающий вид на весь Цзянбэй. На востоке раскинулось безмятечное озеро Исинь, а на севере высились живописные хребты гор Ваншань. Место было поистине королевским. Но главное — воздух здесь действительно казался невероятно чистым и словно вибрировал от невидимой силы. В оригинале не соврали: это была лучшая энергетическая точка в округе.

От нечего делать Ван Чао достал свиток с боевым искусством семьи Вэй и неторопливо пробежался по тексту глазами. К своему удивлению, он мгновенно уловил суть каждого движения и с легкостью обнаружил все скрытые изъяны стиля. Вооружившись ручкой, он быстро набросал на чистом листе улучшенную версию техники. Закончив, он прищурился и самодовольно хмыкнул: «Я что, какой-то непобедимый главный герой, снизошедший в смертный мир от скуки?»

[Дружеское напоминание от системы: вы — злодей.]

— Тьфу ты! — Ван Чао чуть не поперхнулся от неожиданной реплики. — Слышь, умник, если я обычный злодей, то почему я с одного взгляда могу переписывать древние боевые техники?

[Потому что у вас есть я.]

У Ван Чао дернулся уголок рта. Возразить было нечего. В конце концов, все эти «непобедимые» главные герои были крутыми исключительно благодаря своим читерским системам. Правда, его собственная система вроде бы не обучала его боевым искусствам напрямую… Он лишь отмахнулся от этих мыслей, решив не забивать себе голову.

На город опустились сумерки. Ван Чао переоделся в неброский костюм от Versace, нацепил самые дешевые в своей коллекции часы Rolex и, сев за руль новенького Maybach, выкатился со двора. Поужинав в уютном ресторанчике, он сверился с часами и направился к караоке-клубу, где должна была проходить встреча одноклассников Янь Жусюэ.

Дождавшись, пока компания во главе с Е Фанем забронирует VIP-комнату, Ван Чао снял соседний кабинет. Вскоре из коридора донеслись крики и шум потасовки:

— Ах ты тварь! Толкнула меня и думала просто так уйти?! Слушай сюда, сучка: либо ты сейчас падаешь на колени и вымаливаешь прощение, либо проведешь эту ночь в моей постели. Иначе я тебя живьем закопаю!

Ван Чао с холодным лицом подошел к двери. Всё шло строго по сценарию. Янь Жусюэ, вышедшая в уборную, натолкнулась на местного громилу по имени Хуан Лян. Тот решил придраться к симпатичной девушке, после чего должен был получить знатных люлей от Е Фаня, что привлекло бы внимание владельца заведения, Ли Цзяньхао. Но сегодня у Е Фаня не будет шанса проявить себя.

Ван Чао размял пальцы, на его лице скользнула хищная улыбка. Распахнув дверь, он твердым шагом вышел в коридор и ледяным тоном бросил:

— А ну отпусти её.

Хуан Лян от неожиданности вздрогнул. Обернувшись и увидев перед собой какого-то юнца, он тут же взвился:

— Ты еще кто такой, недоносок? Жить надоело? — Громила был жирным, круглолицым и затянутым в нелепый белый костюм, в котором походил на гигантскую гусеницу.

— Я её одноклассник, — процедил Ван Чао, насмешливо приподняв бровь.

— Одноклассник? Да мне плевать! — взревел Хуан Лян, брызжа слюной. — Этот костюм стоит больше тридцати тысяч баксов, а эта дрянь его испачкала! Ты мне его оплатишь, щегол?

От его крика двери соседних комнат распахнулись, и в коридор высыпали как его собственные дружки-шестерки, так и одноклассники Янь Жусюэ. Среди толпы студентов сразу выделялся Е Фань — главного героя за версту выдавала аура избранности.

Янь Жусюэ, затаив дыхание, смотрела на Ван Чао. В этот момент, окутанный аурой максимальной харизмы, он казался ей прекрасным божеством, спустившимся с небес.

— Тридцать тысяч? Ха! — Ван Чао презрительно фыркнул, с первого взгляда определив дешевую подделку. — Сними-ка свой пиджак, я лично проверю его подлинность.

— Ах ты ублюдок! Парни, этот щегол издевается над боссом! Мочите его! — один из подручных Хуан Ляна не выдержал, выхватил из-за пазухи нож и с ревом бросился на Ван Чао.

— Осторожно! — испуганно вскрикнула Янь Жусюэ.

Но Ван Чао даже бровью не повел. Он спокойно стоял на месте и даже умудрился кокетливо подмигнуть перепуганной девушке. С его новыми силами и знанием стиля Вэй эти жалкие бандиты были для него не опаснее назойливых мух. Когда лезвие оказалось в считаных сантиметрах от его лица, Ван Чао резко уклонился в сторону и нанес молниеносный удар кулаком прямо в грудь нападавшего.

Хрусь!

Раздался отчетливый, жуткий хруст ломающихся ребер. Бандит кубарем отлетел назад, сбивая с ног остальных дружков Хуан Ляна, выстроившихся позади. Вся толпа покатилась по полу, а первый нападавший мгновенно отключился, так и не приходя в сознание.

Стоявший в толпе Е Фань нахмурился. Его взгляд стал предельно серьезным. Он чувствовал, что Ван Чао обладает невероятной силой, но при этом не ощущал в нем ни капли внутренней энергии культиватора. Кроме того, в груди Е Фаня зашевелилось странное, крайне неприятное чувство — словно у него только что нагло отобрали то, что принадлежало ему по праву судьбы. Сделав глубокий вдох, он мысленно успоил себя: «Просто ничтожная букашка с развитыми мышцами. Ничего особенного».

Ван Чао небрежно отряхнул рукав и перевел ледяной взгляд на Хуан Ляна. Увидев, с какой легкостью незнакомец раскидал его людей, жирдяй мгновенно растерял всю спесь.

— Ты… ты у меня еще попляшешь! — трусливо выкрикнул он и бросился наутек по коридору.

Ван Чао прекрасно знал, что тот побежал за подмогой, но ему было плевать. Он спокойно повернулся к Янь Жусюэ:

— Ты в порядке?

— Я… да, со мной всё хорошо, — заикаясь, ответила раскрасневшаяся девушка. Рядом с Ван Чао она чувствовала себя в абсолютной безопасности. — Спасибо тебе огромное…

— Не стоит благодарности, мы ведь одноклассники, — мягко улыбнулся он. В этот момент его окружили другие ребята из компании, наперебой расспрашивая Янь Жусюэ о самочувствии.

[Дзинь! Уровень симпатии Янь Жусюэ к вам увеличился на 70 единиц. Текущая симпатия: 70.]

[Очки удачи Е Фаня снижены на 100. Текущая удача Е Фаня: 17 600.]

[Очки злодейства хоста увеличены на 100. Доступные очки злодейства: 100.]

[Дзинь! Е Фань упустил возможность проявить себя.]

[Очки удачи Е Фаня снижены на 100. Текущая удача Е Фаня: 17 500.]

[Очки злодейства хоста увеличены на 100. Доступные очки злодейства: 200.]

— Спасибо, что спас мою подругу, — раздался нежный, мелодичный девичий голос.

Ван Чао обернулся. Перед ним стояла Цзян Хуэй, близкая подруга Янь Жусюэ и будущая знаменитая певица. Ну и, разумеется, еще одна потенциальная наложница из гарема Е Фаня.

— Пустяки, — небрежно бросил Ван Чао и развернулся, собираясь уходить.

— Постой! — Янь Жусюэ выбежала вперед, преграждая ему путь. — Я действительно очень тебе благодарна.

Ван Чао не хотелось тратить время на пустую болтовню, поэтому он сухо предупредил:

— Вам лучше поскорее убраться отсюда. Тот жирдяй наверняка вернется со своими дружками.

— Ишь, распетушился! Да если бы ты не распустил руки, у нас вообще не возникло бы проблем с этой бандой! — раздался недовольный выкрик из толпы студентов.

Говорил высокий, худощавый парень по имени Гао Юань. Он был сыном местного строительного магната, имел деньжата и давно пытался склеить Янь Жусюэ. Собственно, эту вечеринку он и организовал.

Но не успел Ван Чао ответить, как Цзян Хуэй резко осадила наглеца:

— Гао Юань, прикуси язык! Этот парень спас Сяо Сюэ, а ты смеешь обвинять его? Имел бы совесть!

Ван Чао лишь усмехнулся про себя. Его куда больше интересовал Е Фань, скромно стоявший позади всех. Мысленно он ликовал: «Ну что, главный герой, каково это — оказаться не у дел? Небось стоишь и думаешь, кто я такой и почему все лавры достались мне?»

— Да ладно тебе, Хуэй-хуэй! — пренебрежительно фыркнул Гао Юань. — Стал бы я марать руки о местную шваль? Мне достаточно было сделать один звонок, и они бы сами на коленях приползли извиняться! Зачем было устраивать драку?

Но не успел он закончить свою хвастливую тираду, как с лестницы послышался тяжелый топот десятков ног. В коридор, дыша яростью, ворвался сам Ли Цзяньхао в сопровождении дюжины вооруженных головорезов.

Ван Чао с интересом разглядывал надвигающегося на него Ли Цзяньхао. Тот возвышался над толпой: рост далеко за метр девяносто, плечистая, внушающая трепет фигура и грубые, словно вырубленные топором из камня, черты лица. Чёрный плащ с глухим воротником лишь подчёркивал его мрачную ауру — стоило этому человеку просто замереть на месте, как воздух вокруг тяжелел от гнетущей ауры.

«А ведь и правда, — мысленно хмыкнул Ван Чао. — Не зря в оригинальном романе он стал самым преданным цепным псом Е Фаня. С такой-то колоритной внешностью в любой другой книжонке он легко потянул бы на главного антагониста или крутого напарника!»

— Кто из вас, ублюдков, посмел поднять руку на моего брата? А ну, шаг вперёд! — Его голос, пропитанный первобытной жестокостью, громом прокатился по залу, заставив случайных свидетелей вздрогнуть от леденящего душу ужаса.

Помимо Ван Чао и Е Фаня, здесь собрались в основном обычные студенты. Столкнувшись с такой неприкрытой бандитской яростью, они оцепенели, не в силах даже пошевелиться. Парочка девушек и вовсе не выдержала — по их бледным щекам покатились слёзы. И в следующее мгновение десятки перепуганных взглядов, словно по невидимой команде, скрестились на Ван Чао.

Тот лишь беспечно повёл плечами. С его нынешней силой хватило бы одного удара, чтобы сломать любого из этих так называемых головорезов пополам.

— Кажется, кто-то тут недавно громко хвастался своими связями? — Ван Чао с издевательской ухмылкой обернулся к Гао Юаню, после чего проворно скользнул за спины однокурсников, идеально отыгрывая роль перепуганного труса. — Ты же говорил, что можешь решить всё одним словом? Ну давай, герой, сцена полностью твоя!

Он прекрасно знал, что Гао Юань не упустит шанса выслужиться. В оригинальном сюжете всё именно так и было: жалкая попытка пустить пыль в глаза, обернувшаяся позорным провалом, чтобы стать идеальной ступенькой для триумфа главного героя — Е Фаня.

У Гао Юаня сердце ухнуло куда-то в пятки, а тело инстинктивно подалось назад, к выходу. «Да чтоб тебя разорвало! — в панике вопил его внутренний голос. — Я говорил про тех мелких шестёрок, а не про этого монстра! Это же Ли Цзяньхао, мать его, теневой император Цзянбэя!» Но сбежать, поджав хвост, на глазах у девушки, которую он отчаянно пытался добиться, было бы сродни социальному самоубийству. Скрипнув зубами так, что едва не треснула эмаль, он заставил себя сделать шаг вперёд и выдавил подобострастную улыбку:

— Дядя Ли... Это я, Гао Юань. Мой отец — Гао Лян из «Гао Лян Недвижимость». Мы же виделись с вами на банкете. Прошу, не могли бы вы ради моего отца закрыть глаза на это недоразумение?

— А кто, блядь, такой этот твой Гао Лян? И с какого хера я должен оказывать ему услуги? — Ли Цзяньхао презрительно сплюнул на ковёр, смерив дрожащего студента таким ледяным взглядом, словно смотрел на раздавленного таракана.

Лицо Гао Юаня мгновенно пошло багровыми пятнами, сливаясь по цвету с пережаренным стейком. Ему хотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю, лишь бы скрыться от насмешливых глаз. О, как же он проклинал себя за желание покрасоваться! Довыпендривался, идиот!

— Я повторяю для особо тупых: кто избил моего человека?! — Ли Цзяньхао свирепо рявкнул, нависая над толпой. — Если прямо сейчас не назовёте имя, я, клянусь, переломаю ноги каждому из вас!

Стоявший ближе всех Гао Юань не выдержал давления — его колени подогнулись, и он жалко рухнул на пол. Трясущейся рукой он тут же ткнул в сторону Ван Чао, захлёбываясь от паники:

— Дядя Ли, это он! Это всё он виноват! Он его ударил, мы тут вообще ни при чём! Умоляю, не трогайте мои ноги!

— Да-да, это он! Мы ничего не делали! — тут же подхватили остальные однокурсники Янь Жусюэ, в панике открещиваясь от своего недавнего защитника и словно по команде указывая на Ван Чао.

Янь Жусюэ до боли закусила губу, порываясь выйти вперёд и сказать правду, но Цзян Хуэй мёртвой хваткой вцепилась ей в рукав, отчаянно мотая головой. Наблюдавший за этим предательством Ван Чао лишь сардонически усмехнулся про себя. «Надо же, читая роман, я и не замечал, какой жалкой трусихой была эта Цзян Хуэй, — пронеслось в его мыслях. — А ведь она — внебрачная дочь криминального босса столицы провинции. Жаль только, сама пока об этом ни сном ни духом». Впрочем, он прекрасно знал сюжет: судьба-злодейка всё равно не позволит этим двоим отсидеться в сторонке. И словно в подтверждение его мыслей, тяжёлый бас Ли Цзяньхао разорвал напряжённую тишину:

— Замечательно! Значит, ты, — он ткнул узловатым пальцем в Ван Чао, а затем перевёл сальный взгляд на двух сжавшихся девушек, — и вон те две соски остаётесь. Остальные уебки — пошли вон отсюда, пока я не передумал!

— Н-но мы же ничего не сделали... Это не мы его били! — Цзян Хуэй побледнела как полотно, её голос дрожал от слёз.

— А мне плевать, делали вы что-то или нет! — Ли Цзяньхао плотоядно облизнулся, обнажив гниловатые зубы. — Вы мне просто приглянулись. Зайдя сюда, я вас в темноте и не разглядел, а сейчас вижу — фигурки что надо. Грех отпускать таких сладких цыпочек нетронутыми! Возражения есть?

Тем временем Е Фань кипел от бессильной ярости. Интуиция вопила, что это его идеальный момент для триумфального выхода, но суровая реальность била по рукам. Пусть он и был реинкарнацией могущественного Бессмертного Почтенного, но сейчас его хрупкое студенческое тело с трудом справилось бы даже с одним уличным гопником, не говоря уже о целой банде. Вмешаться сейчас — значит получить бессмысленную порцию переломов. Рассудив так, он уже собирался тихо отступить в тень, как вдруг... его тело, словно ведомое невидимой силой сюжета, само сделало уверенный шаг вперёд. Е Фань в шоке уставился на свою ногу. «Какого демона я творю?! — мысленно взвыл он. — Я что, решил самоубиться?!» Но было поздно — Ли Цзяньхао уже заметил это движение и, яростно выпучив глаза, рявкнул:

— А ты куда лезешь, щенок?! Жить надоело?!

Повинуясь приказу босса, несколько его амбалов, поигрывая кастетами, двинулись на бледного, но гордого студента. Е Фань сцепил зубы так, что заскрипела челюсть. «Плевать на физическую слабость, — подумал он. — Опыта тысячелетий и отточенной техники Бессмертных должно хватить, чтобы отбиться и уйти живым!» Однако не успел он принять боевую стойку, как чья-то железная рука грубо дёрнула его за шиворот и зашвырнула обратно в толпу.

— Стой там и не отсвечивай! — раздражённо бросил Ван Чао, после чего спокойно обернулся к предводителю банды. — Избил твоего человека я. Этих сопляков я знать не знаю. Отпусти их.

— Ишь ты, какой благородный рыцарь выискался! Да ты кто такой, мать твою, чтобы ставить мне условия?! — Ли Цзяньхао издевательски расхохотался, а затем его взгляд вновь заледенел. — Знаешь что? Я передумал. Теперь никто отсюда не выйдет! Все остаётесь, ясно вам?!

От этих слов студенты затряслись как осиновые листья, мысленно проклиная идиота Е Фаня всеми известными ругательствами. Если бы не этот придурок со своим геройством, они бы уже давно бежали по улице прочь от этого кошмара!

[Динь! Попытка Главного Героя пустить пыль в глаза провалена! Очки Удачи -100. Текущие Очки Удачи: 17400]

[Очки Злодея Хозяина +100. Доступные Очки Злодея: 300]

Уголки губ Ван Чао дрогнули в хищной усмешке. Вот он, идеальный момент. Не произнеся больше ни слова, он сорвался с места. В ту же секунду его тело превратилось в смертоносный вихрь — древняя техника Кулака Семьи Вэй раскрылась во всём своём ужасающем великолепии. Эта техника, рождённая в горниле жестоких битв праотцами семьи Вэй, базировалась на армейском рукопашном бое. В ней не было красивых, но бесполезных стоек — лишь холодная, расчётливая эффективность, направленная на мгновенное уничтожение врага. А с учётом того, что нынешняя физическая сила Ван Чао выходила далеко за грани человеческих возможностей... Каждый его удар ломал кости с хрустом сухих веток. Расправа над рядовыми головорезами больше напоминала избиение младенцев.

У Ли Цзяньхао отвисла челюсть. Что за чертовщина?! Как пятеро его лучших, самых отмороженных бойцов оказались на полу, воя от боли, быстрее, чем он успел моргнуть?! Но времени на удивление не осталось — в следующую долю секунды огромный, как кувалда, кулак Ван Чао с хрустом впечатался ему прямо в переносицу. Брызнула кровь. Теневой император хрюкнул и мешком дерьма осел на пол, но тут же был грубо вздёрнут за воротник плаща высоко в воздух.

Оставшиеся на ногах шестёрки впали в абсолютный ступор. Что происходит? Их непобедимого, вселяющего ужас босса сейчас болтают в воздухе, как общипанного цыплёнка?!

Е Фань тоже оцепенел. В этом человеке не было ни капли духовной энергии, ни грамма магического развития, но он играючи вырубил пятерых вооружённых людей и захватил их главаря! Даже в прошлой жизни, достигнув пика стадии Закалки Тела, он сам был способен разве что на подобное. «Кто он такой, чёрт возьми?!» — лихорадочно соображал перерождённый Бессмертный.

Студенты взирали на Ван Чао расширенными от шока глазами. Мгновение назад они мысленно прощались с жизнью, а теперь стояли целые и невредимые, захлёбываясь от облегчения. Янь Жусюэ и Цзян Хуэй и вовсе смотрели на его широкую спину с нескрываемым, пылающим обожанием — сейчас он казался им всемогущим божеством, сошедшим с небес.

[Динь! Симпатия Янь Жусюэ к Главному Герою +10. Текущая симпатия: 80]

[Динь! Симпатия Цзян Хуэй к Главному Герою +20. Текущая симпатия: 70]

[Динь! Очки Удачи Главного Героя -200. Текущие Очки Удачи: 17200]

[Очки Злодея Хозяина +200. Доступные Очки Злодея: 500]

«Охренительно!» — Ван Чао едва не завопил вслух от восторга. Пусть за каждую шестёрку давали крохи очков, зато какая толпа! Пара минут работы кулаками — и пять сотен Очков Злодея в кармане. Жизнь удалась!

— Ну что, повторим вопрос? — Ван Чао с обаятельной, почти ласковой улыбкой склонил голову набок, слегка встряхнув заливающегося кровью бандита. — Теперь-то мои однокурсники могут идти?

— Д-да! Конечно, конечно! — заикаясь, простонал Ли Цзяньхао. В его гудящей от удара голове ещё плясали искры, а горло сжимала железная хватка. Куда уж тут спорить? Он закивал так бешено, словно курица, клюющая зерно.

— Вот и славно! — Ван Чао повернулся к Янь Жусюэ, и на его безупречно красивом лице заиграла ободряющая полуулыбка. — Ребята, вы свободны. Возвращайтесь по домам.

— А к-как же ты? — Янь Жусюэ сама не ожидала, что выкрикнет это с такой тревогой в голосе.

— Вы идите, не беспокойтесь, а мы с этим... — Ван Чао задумчиво посмотрел на болтающееся в его руке тело, дожидаясь жалкого кивка бандита. — С Ли Цзяньхао останемся и немного обсудим высокие идеалы.

«Высокие идеалы?! Да пошёл ты к чёртовой матери со своими идеалами!» — мысленно изрыгал проклятия Ли Цзяньхао, чувствуя, как кровь заливает ему воротник. Но вслух он не посмел пискнуть и полслова — чудовищная, нечеловеческая сила этого юнца внушала ему суеверный, почти животный ужас. Услышав этот издевательский ответ, Янь Жусюэ оторопела. В смысле, болтая человека в воздухе за шкирку, ты собрался обсуждать с ним философию?

— Не волнуйся, я полностью контролирую ситуацию, — уверенно подмигнул ей Ван Чао и, легко таща за собой брыкающегося авторитета, скрылся в его личном VIP-зале.

Уцелевшие головорезы Ли Цзяньхао неуверенно дёрнулись следом, но подойти ближе не рискнули — так и остались жаться у дверей, словно стая побитых шакалов, боязливо заглядывая внутрь. Оказавшись внутри, Ван Чао небрежно швырнул босса мафии на ковёр, словно грязный мешок с мусором. Затем он плавно опустился на кожаный диван, достал из кармана пачку сигарет «Фучунь Шаньцзюй», неторопливо выудил одну и с наслаждением прикурил, выпустив в потолок густую струю сизого дыма.

В оригинальном романе всё должно было произойти иначе: Ли Цзяньхао никто пальцем не трогал, просто Е Фань эпично раскидал его бойцов. А затем в клуб вошёл бы Ци Сунлин — доверенное лицо могущественного старика Вэй Хоушэня. Воспользовавшись влиянием семьи Вэй, Е Фань заставил бы местного теневого босса встать перед ним на колени. Но теперь, грубо вклинившись в сюжет, Ван Чао собирался переписать историю. Его целью было на корню обрубить Е Фаню возможность завербовать этого громилу. В конце концов, карманный мафиози — штука полезная в хозяйстве. Но для этого нужно было дождаться правильного момента. Тем более что ещё вчера он договорился с семьёй Вэй: именно в этот час Ци Сунлин должен был явиться к нему за исправленным свитком техники Кулака Семьи Вэй.

Корчась на полу, Ли Цзяньхао внезапно сфокусировал взгляд на пачке сигарет в руке парня, и его глаз нервно задёргался. Ещё секунду назад он вынашивал планы мести: пусть один на один он не выстоит, но у него же сотни бойцов по всему городу! Однако вид эксклюзивных сигарет «Фучунь Шаньцзюй» вмиг стёр эти мысли в порошок. Какие тут, к чёрту, шутки?! Человек, который курит такое, по определению не может быть простым студентом! Его статус должен пробивать небеса! Осознав это, мафиози вжался в ковёр ещё сильнее, боясь даже вздохнуть громко. Он понятия не имел, чего именно ждёт этот жуткий юнец, но инстинкт самосохранения велел ему изображать мебель.

Тишину разрезала трель мобильного телефона. Ван Чао лениво поднёс трубку к уху:

— Алло.

— Господин Ван, это Сяо Ци, помощник старейшины Вэя! — раздался в динамике предельно почтительный, заискивающий голос Ци Сунлина.

— А, это ты, — Ван Чао затянулся сигаретой, намеренно растягивая слова. — Чего хотел?

— Вы вчера велели мне заехать за рукописью Кулака Семьи Вэй... Я хотел узнать, вы уже закончили правки? Если да, я бы мог немедленно выехать к вам... — осторожно произнёс собеседник, мысленно сетуя на то, как быстро великие люди забывают о своих обещаниях.

— Всё давно готово, — Ван Чао небрежно стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. — Я сейчас в караоке «Империал». Подъезжай.

И он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Бинго. Капкан захлопнулся. По правде говоря, одного упоминания его настоящей фамилии хватило бы, чтобы Ли Цзяньхао заработал инфаркт от ужаса, но Ван Чао предпочитал оставаться в тени. Знай теневой босс о мыслях парня, он бы точно взвыл от ярости: «Ты куришь сигареты, которые стоят дороже золота, и заявляешь, что хочешь быть неприметным?! Да ты издеваешься!»

Затушив окурок, Ван Чао покосился на бандита, всё ещё изображающего коврик. «Пусть полежит, — равнодушно решил он. — Скоро начнётся настоящее представление, не порть мне мизансцену».

Спустя короткое время в VIP-зал стремительно вошёл одетый с иголочки Ци Сунлин. Едва переступив порог, он брезгливо нахмурился. Что здесь забыл этот местный царёк Ли Цзяньхао? И почему он размазывает сопли по ковру, а толпа его шестёрок жмётся по углам с перекошенными от страха лицами? Сам Ли Цзяньхао, узнав вошедшего, едва не обмочился прямо в штаны. Какого дьявола правая рука старейшины Вэя делает в этом клоповнике?! Семья Вэй не была исконно местной, но их недавний переезд в Цзянбэй заставил дрожать все без исключения элитные кланы города. Они не считались местными богачами, но их боялись до дрожи в коленях. А всё потому, что их патриарх, Вэй Хоушэнь, по праву носил титул «Первого после Бога Войны». Человек-легенда, чьё имя открывало любые двери в стране!

Осознавая масштабы надвигающейся катастрофы, мафиози подорвался с пола, лихорадочно натягивая на окровавленное лицо самую широкую, самую раболепную улыбку. Но не успел он выдавить из себя и звука приветствия, как Ци Сунлин прошёл мимо него, словно мимо пустого места. Подойдя к сидящему на диване парню, он низко, едва ли не в пояс, поклонился:

— Господин Ван!

— М-м, — Ван Чао лишь высокомерно хмыкнул. Не торопясь, он достал из сумки исписанную тетрадь с исправленной техникой и протянул её посланнику. — Запомни на будущее. Больше не называй меня «господин Ван». Я приехал в Цзянбэй учиться и не желаю привлекать к себе лишнего внимания. Отныне обращайся ко мне исключительно как к «Мастеру Вану».

Ци Сунлин завис на долю секунды. Называть двадцатилетнего парня Мастером — это, конечно, можно, но как, чёрт возьми, это вяжется со словом «неприметность»?! У Ли Цзяньхао же нервный тик обострился до предела: «Мастер Ван?! Да ты, блядь, издеваешься! В каком месте это скромно, грёбаный ты лицемер?! Этот пацан только что плюнул в лицо самому доверенному человеку Вэй Хоушэня! Не встал поприветствовать, да ещё и требует называть себя Мастером! Ему точно крышка!» Но то, что произошло дальше, окончательно сломало его психику.

— Как прикажете, Мастер Ван! Я немедленно передам вашу волю всем членам семьи Вэй! — Ци Сунлин сложился пополам в ещё более глубоком и почтительном поклоне.

Распрямившись, посланник наконец соизволил заметить бледного, как мел, мафиози. Мастер Ван наверняка пришёл сюда просто отдохнуть, но этот идиот валялся на полу со сломанным носом. Очевидно, он смертельно оскорбил великого гостя. В глазах Ци Сунлина блеснула холодная сталь:

— Мастер Ван... Этот мусор Ли Цзяньхао посмел вас оскорбить? Если он хоть словом перешёл вам дорогу, я лично займусь его устранением. И глазом моргнуть не успеете.

При этих словах Ли Цзяньхао чуть снова не рухнул на колени. «Устранением?! Да это он меня избил до полусмерти, а не я его!» — мысленно рыдал он от ужаса.

— Ну что ты, какие оскорбления, — Ван Чао расплылся в благодушной улыбке, покровительственно взмахнув рукой. — Мы с ним мило беседовали. Обсуждали великие идеалы. Очень продуктивный разговор получился.

— Д-да-да! Истинная правда! — заголосил Ли Цзяньхао так, словно от этого зависело спасение его души. — Мы с Мастером Ваном искали смысл жизни! Исключительно глубокая беседа!

Он едва сдерживал слёзы. Окажись семья Вэй в курсе того, что он угрожал их главному гостю, его бы закатали в бетон ещё до захода солнца!

— Вот и славно, — угрожающе прищурился Ци Сунлин, буравя бандита тяжёлым взглядом. — Слушай меня внимательно, падаль. Мастер Ван — величайший благодетель семьи Вэй. Если с его головы упадёт хоть один волос по твоей вине, я сотру в порошок не только тебя, но и всех твоих ублюдков!

— И в мыслях не было! Клянусь жизнью! — Ли Цзяньхао затрясся, словно в лихорадке. В его мозгу билась лишь одна паническая мысль: что за чудовищное, могущественное божество скрывается за личиной этого студента?! Быть великим благодетелем семьи Вэй... Боже милостивый, с таким человеком лучше не пересекаться даже во сне!

— Мастер Ван, позвольте мне откланяться, если больше нет поручений, — почтительно произнёс Ци Сунлин и, дождавшись ленивого кивка, бесшумно выскользнул из зала, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Ван Чао перевёл выжидающий взгляд на бандита. По канону, как только дверь за посланником закрывалась, этот громила должен был упасть на колени и клясться в вечной верности. «Ну же, давай, не тяни резину, — мысленно торопил его Ван Чао. — Мне ещё домой возвращаться, анализировать красоток... то есть, тьфу, анализировать дальнейшие сюжетные ходы!»

— Мастер Ван... то, что произошло ранее — ужасное, чудовищное недоразумение! — Ли Цзяньхао наконец-то отмер, бросился к дивану и трясущимися руками протянул золотую банковскую карту. — Прошу, примите этот жалкий пустяк в знак моих глубочайших извинений!

Лицо Ван Чао оставалось непроницаемым, как каменная маска, но в душе он ликовал. «Ага, вот она! — подумал он. — Та самая карточка с десятью миллионами, которую этот пёс должен был всучить Е Фаню при клятве верности!» Именно на эти деньги протагонист планировал купить на теневом рынке древний артефакт, перепродать его за сотни миллионов, а затем скупить на аукционе небесные сокровища для колоссального прорыва в культивации. Ван Чао небрежно выхватил пластик из потных пальцев бандита:

— Извинения приняты.

— Отныне вы — мой босс! — горячо воскликнул Ли Цзяньхао, рухнув на одно колено. — Если в Цзянбэе возникнут любые проблемы — только моргните, и я решу их для вас, старший брат!

В глубине души бандит плясал от радости. Присосавшись к такому могущественному покровителю, он автоматически получал защиту от гнева семьи Вэй, да и остальные аристократы города теперь будут вынуждены с ним считаться. Продать свою свободу за такую крышу — это просто сделка века!

[Динь! Поздравляем Хозяина с успешным перехватом побочной сюжетной линии!]

[Очки Удачи Главного Героя -200. Текущие Очки Удачи: 17000]

[Очки Злодея Хозяина +200. Доступные Очки Злодея: 700]

Ван Чао едва заметно поморщился. «Всего двести? Жлобская система. Видимо, львиная доля сюжетной удачи этого придурка Е Фаня завязана на его огромном гареме». Он смерил Ли Цзяньхао холодным, отстранённым взглядом — ни соглашаясь, ни отвергая клятву, напуская на себя ауру истинного, недосягаемого мастера. Затем медленно поднялся и вытащил из пачки ещё одну сигарету. Ли Цзяньхао мгновенно подскочил, услужливо чиркнув золотой зажигалкой.

— Хвалю за расторопность, — снисходительно бросил Ван Чао, после чего швырнул боссу мафии почти пустую пачку «Фучунь Шаньцзюй». Долг платежом красен. Пусть внутри оставалась всего пара сигарет, но для такого пса это был воистину королевский жест!

— Благодарю, старший брат! Благодарю за щедрость! — захлебнулся восторгами Ли Цзяньхао, прижимая пачку к груди как величайшую святыню. Он понимал: это не просто угощение, это знак того, что великий мастер принял его в свои ряды!

Ван Чао равнодушно отмахнулся и, развернувшись, направился к выходу. Разумеется, новоиспечённая шестёрка не могла упустить шанс выслужиться — мафиози семенил следом, словно преданный пудель, расчищая путь своему новому господину. Но стоило им спуститься в холл на первом этаже, как из полумрака им наперерез внезапно выскочили две женские фигуры!

Ван Чао рефлекторно отшатнулся назад, готовый к удару. Но, присмотревшись, расслабился — это были всего лишь Янь Жусюэ и Цзян Хуэй. Какого чёрта они до сих пор торчат здесь? И, разумеется, чуть поодаль, сливаясь с тенью, стоял Е Фань, изо всех сил строящий из себя крутого и равнодушного наблюдателя. Оказалось, что Цзян Хуэй силком утащила подругу вниз, но совесть Янь Жусюэ не позволила ей просто так сбежать. Она ведь даже не поблагодарила своего спасителя! Не взяла ни номер телефона, ни контакт в WeChat! Поэтому она упёрлась и наотрез отказалась уходить. И вот теперь, завидев спускающегося Ван Чао, девушка так перенервничала, что бросилась к нему наперерез, едва ли не спотыкаясь на ходу. Её щёки пылали румянцем, когда она, комкая в руках подол платья, заикаясь выдавила:

— Я... Могу я как-нибудь угостить тебя ужином? В знак благодарности...

Цзян Хуэй, топтавшаяся у неё за спиной, вдруг побледнела — её взгляд наткнулся на грозную фигуру Ли Цзяньхао, преданно следующего за парнем. Девушка мгновенно вжала голову в плечи и прикусила язык от страха.

— Как-нибудь в другой раз, — Ван Чао одарил её мягкой, тактичной улыбкой. — Уже слишком поздно. Тебе пора возвращаться домой.

— Т-тогда... можно мне хотя бы записать твой номер? — Янь Жусюэ робела перед подавляющей аурой этого человека, но бушующая в груди симпатия не позволяла ей отступить просто так.

Ван Чао выдержал театральную, многозначительную паузу, заставив девушку затаить дыхание, а затем медленно кивнул. Продиктовав заветные цифры, он небрежно махнул на прощание рукой:

— Я уезжаю. Будьте осторожны по дороге.

— До свидания, старший брат! — тут же гаркнул Ли Цзяньхао, тоже отчаянно махая вслед. Увидев, как Ван Чао вальяжно садится в роскошный, сверкающий лаком «Майбах», мафиози испытал очередной глубочайший шок. Такие тачки он видел только в элитных каталогах и глянцевых журналах, и даже помыслить не мог, что в их провинциальном Цзянбэе найдётся хотя бы один экземпляр.

Янь Жусюэ стояла как вкопанная, её прелестное личико горело огнём, а сердце билось о рёбра пойманной птицей. В её глазах плескался чистый, незамутнённый восторг. «Он сказал мне быть осторожной... Это же намёк, да?! Он переживает за меня! Неужели... неужели я ему нравлюсь?!» — в эйфории думала она. На мнимо-невозмутимом лице Е Фаня тем временем проступила судорога раздражения. «Да кто он такой, дьявол его подери?! В прошлой жизни Янь Жусюэ до беспамятства сохла по этому неудачнику Гао Юаню! Как моё перерождение могло спровоцировать эффект бабочки такого масштаба?!» — бесился в уме протагонист.

— Эй, Е Фань, чего застыл как истукан?! Живо лови такси! — резкий, презрительный окрик Янь Жусюэ вырвал его из раздумий. Она и раньше не питала к нему тёплых чувств, а после сегодняшнего трусливого молчания и вовсе презирала всей душой.

Лицо Е Фаня вновь заледенело. «Жалкая муравей... Придёт день, и ты умоешься кровавыми слезами, умоляя меня о прощении за своё сегодняшнее поведение!» — ядовито пообещал он самому себе, вытягивая руку, чтобы поймать попутку. В его груди клокотало мерзкое, унизительное чувство бессилия, но он упорно отказывался признаваться себе в его истинных причинах.

Тем временем Ван Чао припарковал машину у своей роскошной Виллы Ваншань. Зайдя внутрь, он с наслаждением рухнул на мягкий кожаный диван и вызвал перед глазами голографический интерфейс Системы.

— Так, влей в Силу до двухсот очков, а весь остаток вбухай в Телосложение! — скомандовал он.

[Динь! Обмен успешно произведён!]

[Имя: Ван Чао]

[Сила: 200 (Средний показатель: 100)]

[Дух: 100 (Средний показатель: 100)]

[Обаяние: 200 (Средний показатель: 100)]

[Телосложение: 180 (Средний показатель: 100)]

[Техники: Нет]

[Прочее: Начальная Алхимия]

[Состояние: 2.31 миллиарда]

[Очки Злодея: 0 | Очки Удачи Главного Героя: 17000]

Ф-ф-ух! Ван Чао с шумом выдохнул. Его мышцы налились пугающей, первобытной мощью, кости уплотнились, а кровь закипела от переполняющей её энергии. Он лениво выбросил кулак вперёд — и раздался сухой хлопок, словно кулак пробил звуковой барьер, разрывая саму ткань пространства.

— Потрясающе, — Ван Чао хищно оскалился. — В ближайшие пару дней никаких судьбоносных событий не предвидится. Самое время заглянуть в Цзянбэйский университет, навести суету.

Приняв это решение, он сладко потянулся, так что хрустнули позвонки, и отправился спать крепким сном праведника.

Ранним утром следующего дня Ван Чао вырулил на своей элитной тачке прямиком к кампусу Цзянбэйского университета. Нахлынула ностальгия. В прошлой жизни он тоже был обычным студентом — три года бездарно пропивал стипендию и валял дурака, а на четвёртом курсе наконец-то взялся за ум и решил зубрить ночами. И чем всё кончилось? Инсультом и долбаным перерождением в книжке! С лёгким привкусом досады он шагнул на территорию альма-матер. По лору романа, Цзянбэйский университет не хватал звёзд с неба и был самой заурядной шарашкиной конторой, штампующей посредственностей. Шёл горячий сезон начала семестра, и дворки кампуса уже кишели вернувшимися после каникул студентами. Стоило Ван Чао вальяжной походкой выйти на центральную аллею, как воздух вокруг взорвался приглушёнными женскими визгами и восторженным шёпотом:

— Матерь божья, какой красавчик! Это какой-то популярный айдол приехал на съёмки?!

— Врёшь! Как я могла пропустить такого бога в нашем универе?!

— К чёрту корейские дорамы, если рядом ходят такие шедевры генетики! Я определённо была слепой все эти годы!

Буквально каждая пара глаз примагнитилась к нему. Резко очерченные, мужественные скулы, совершенные, словно вырезанные резцом безумного скульптора черты лица, царственная осанка и рост под два метра — живое, дышащее воплощение идеального принца. Самые смелые и бесстыдные девицы без стеснения преграждали ему дорогу, вымаливая контакты в соцсетях, истерично признаваясь в любви и на полном серьёзе умоляя сделать им детей прямо здесь и сейчас. Ван Чао с безупречными, отточенными манерами аристократа мягко отвергал каждую навязчивую фанатку.

— Муж мой!! — внезапно разрезал воздух чей-то истошный фальцет.

Лицо Ван Чао мгновенно почернело от ярости. Он метнул убийственный, пронизывающий взгляд в толпу, намереваясь вырвать позвоночник тому извращенцу, что посмел заорать это басом. Но всё, что он успел заметить — это стремительно удаляющуюся спину какого-то прыщавого первокурсника. «Скажи спасибо своим быстрым ногам, ублюдок, — мрачно пообещал про себя Ван Чао. — Иначе я бы запихал твои собственные ботинки тебе глубоко в глотку». Что ж, как минимум этот инцидент доказал: его прокачанный до двухсот очков параметр Обаяния работает на запредельном, почти пугающем уровне. Отогнав лишние мысли, он решил прогуляться до своего старого общежития.

Но тут его взгляд выхватил из толпы невероятно утончённую, словно сошедшую с древних свитков фигуру. Из дверей женского корпуса выплыла девушка красоты поистине неземной, эфирной, словно холодная лунная фея. И он отлично знал эту суку. Лю Цзыся. Будущая главная, каноничная жена Е Фаня — та самая дрянь, что наставила рога прошлому владельцу его тела! Рядом с Лю Цзыся щебетала какая-то неприметная подружка. Заметив стоящего неподалёку Ван Чао, она распахнула глаза, пуская слюни от восторга, и принялась остервенело дёргать Лю Цзыся за рукав:

— Обалдеть! Цзыся, глянь туда, скорее! Какой невероятный мачо!

Лю Цзыся с лёгким раздражением обернулась и... остолбенела. На неё смотрел Ван Чао. Но какой Ван Чао! Её память наотрез отказывалась совмещать жалкого, умоляющего о внимании сопляка с этим излучающим опасную, магнетическую харизму хищником. Неужели от недосыпа начались галлюцинации? Но наваждение спало, уступив место привычному ледяному высокомерию. Нацепив на лицо маску оскорблённой невинности, она чеканным шагом фурии подлетела к парню и зашипела, источая презрение:

— Ван Чао, ты совсем спятил?! Тебе мало было позориться дома, так ты решил сталкерить меня и в университете?! Достал уже!

Ван Чао брезгливо поморщился и демонстративно отступил на шаг, увеличивая дистанцию. Надо признать, Лю Цзыся была чертовски хороша — пожалуй, самая красивая из всех, кого он видел. Но для нынешнего него она представляла не больше интереса, чем дорогая ваза на витрине — взглянул и пошёл дальше. Тем более, стоило лишь вспомнить, как эта тварь унижала прошлого Ван Чао, кувыркаясь с протагонистом, как к горлу подкатывала желчь. Углы его тонких губ изогнулись в безжалостной, режущей усмешке:

— Поумерь своё эго, принцесса. Я приехал сюда учиться, а не бегать за тобой, высунув язык. Сделай одолжение — не путайся под ногами, ты загораживаешь мне проход.

Не удостоив её даже мимолётного взгляда, он грубо оттёр её плечом и зашагал прочь. Безупречное лицо Лю Цзыся мгновенно пошло некрасивыми красными пятнами от ярости и унижения. Она ошарашенно смотрела ему в спину. Это немыслимо! Тот самый комнатный пёсик, который годами целовал песок, по которому она ходила, только что вытер об неё ноги?! Дикое, удушающее бешенство обожгло её нутро. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться проклятиями, как вдруг Ван Чао замер. Он медленно обернулся через плечо и, глядя на неё пустыми, мёртвыми глазами, бросил:

— В пятнадцатый день первого лунного месяца ты поедешь со мной в Яньцзин. Я официально расторгаю нашу помолвку.

И, не дав ей и шанса открыть рот, развернулся и величественно скрылся в толпе. Лю Цзыся превратилась в соляной столб. Этого... этого просто не могло быть! Ван Чао буквально скулил у её ног, умоляя о внимании, даже перед её отъездом в Цзянбэй он прохода ей не давал! И вдруг... разрыв помолвки?! От него?! Оскорблённая гордость ударила ей в голову, и она завизжала, теряя лицо перед сотнями студентов:

— Ван Чао! А ну стоять, я кому сказала!!

Но Ван Чао прекрасно знал женскую психологию: чем усерднее ты вылизываешь им туфли, тем больше о тебя вытирают ноги. Он презрительно хмыкнул, лениво повернулся и вскинул бровь:

— У госпожи Лю ко мне ещё какие-то претензии?

— Да ты... Ты... — Лю Цзыся судорожно хватала ртом воздух, внезапно осознав, что ей нечего сказать. Она же сама ненавидела Ван Чао до дрожи! Она ненавидела эту навязанную политическую помолвку! Сейчас она должна прыгать от радости, так ведь?! Но этот холодный, скучающий взгляд, которым он только что на неё посмотрел... Это вызывало в ней такое первобытное, жгучее чувство позора и отвергнутости, что хотелось разнести всё вокруг в щепки!

— Раз сказать тебе нечего, я пошёл. И заруби себе на носу: не вздумай забыть про наш договор на Праздник Фонарей. Опоздаешь хоть на минуту — будешь носить статус моей невесты до конца своих жалких дней! — Взгляд Ван Чао потемнел, превратившись в две ледяные бездны, пригвоздившие её к месту.

Лю Цзыся невольно содрогнулась от животного, нутряного страха. Да, она была наследницей элитного клана в столице Яньцзин, но её семья была лишь моськой на фоне колоссального влияния семьи Ван. Эта помолвка была отчаянной попыткой её отца присосаться к их величию. Несмотря на то, что сейчас семья Лю крепко стояла на ногах, она прекрасно понимала: посмей она первой разорвать этот союз, и до полного банкротства и уничтожения её клана останутся считанные дни!

Но почему... почему этот жалкий слизняк вдруг сам решил выбросить её на помойку?!

Лю Цзыся во все глаза смотрела на Ван Чао, лишившись дара речи. В глубине её души внезапно всколыхнулось безумное, иррациональное желание — не расторгать помолвку!

Сделав глубокий вдох и крепко стиснув зубы, она процедила:

— Ты действительно хочешь разорвать нашу помолвку? Это правда?

Ван Чао без труда прочитал смятение на её лице. Мысленно усмехнувшись, он резко развернулся к ней спиной.

— Меня воротит от одного твоего вида, — бросил он через плечо холодный, пропитанный презрением ответ. — Как думаешь, шучу я после этого?

Не дожидаясь реакции, он зашагал прочь, чеканя каждый шаг. Лю Цзыся так и осталась стоять на пронизывающем ветру, растерянная и опустошенная, не в силах осознать произошедшее.

— Цзыся, он… он правда твой жених? Господи, какой же он красавец! — Чэнь Цзыжо, стоявшая рядом однокурсница Лю Цзыся, удивленно приоткрыла рот от изумления.

Даже для признанной первой красавицы университета, привыкшей к толпам обожателей, её жених казался слишком ослепительным. Чэнь Цзыжо почувствовала легкий укол зависти.

— Мерзавец! Расторгнуть помолвку? Мечтать не вредно! — Лю Цзыся в ярости топнула ножкой, а её глаза предательски заблестели от подступающих слез.

Она никак не могла взять в толк, почему Ван Чао вдруг так резко охладел к ней. Впрочем, сегодняшний Ван Чао и впрямь разительно отличался от прежнего: его осанка, манера говорить, даже черты лица — всё это казалось на удивление притягательным. Ей вдруг до безумия захотелось оказаться к нему ближе.

Щеки Лю Цзыся вспыхнули. Она поспешно прижала ладони к лицу. Неужели она действительно начинает испытывать к нему симпатию?

Дзинь!

[Лю Цзыся: уровень симпатии к вам увеличился на 100. Текущее значение: 20!]

Ван Чао, только подошедший к дверям общежития, замер от неожиданного звукового сигнала. Он подождал еще немного, но система безмолвствовала.

«Черт бы тебя побрал», — мысленно выругался он. — «Раз уж её симпатия выросла, почему мне не начислили очки злодея? Похоже, с главной героиней Лю Цзыся всё будет не так просто».

Качая головой, он вошел в комнату общежития. Двое его соседей уже были там, каждый сидел за своим рабочим столом. Один был пухлым толстяком, другой — худым и довольно щуплым.

Ван Чао поймал на себе их взгляды и дружелюбно улыбнулся:

— Привет, парни. Я ваш новый сосед, Ван Чао. Надеюсь, мы поладим!

— Чжао Чэн, — улыбнулся худой парень, но его глаза так и сканировали новичка.

Атлетическое телосложение, породистое лицо, безупречно скроенная одежда и слепящий глаза золотой блеск «Ролексов» на запястье. В груди Чжао Чэна шевельнулось темное, липкое чувство зависти.

— Лян У! — второй парень, оценив броскую внешность соседа, поднялся со стула и подошел ближе. — Слышал, ты перевелся к нам. Где раньше учился?

— В Цинхуа, — ответил Ван Чао.

Он перевелся в этот университет, где учился Е Фань, не только ради того, чтобы поностальгировать по студенческим годам. Главной целью было переманить на свою сторону будущих приспешников главного героя и лишить Е Фаня возможности легко заводить здесь интрижки. Ведь Е Фань — главный герой, а его выживание и рост напрямую зависели от окучивания местных красавиц. Ван Чао уже успел увести несколько девушек из его будущего гарема, но если на горизонте появится очередная богатая фифа, которая решит спонсировать Е Фаня и подкинет ему парочку целебных трав с пятисотлетней выдержкой, тот мгновенно поднимет уровень культивации. Тогда пиши пропало.

— Цинхуа? Университет Цинхуа? — полушутя переспросил Лян У.

— Именно, тот самый, — подтвердил Ван Чао.

Он достал из сумки пачку сигарет премиум-класса и протянул парням. Те не стали отказываться. Ван Чао тоже щелкнул зажигалкой и затянулся.

— В Цинхуа? Ха-ха-ха! Брат, кончай травить байки! Если бы ты поступил в Цинхуа, какого черта тебя занесло в нашу глухомань? — Чжао Чэн откровенно не поверил. Он чиркнул зажигалкой, прикуривая.

Но стоило ему сделать первую затяжку, как по легким разлился удивительно мягкий, ароматный дым. Ощущение было невероятно приятным.

Ван Чао не стал спорить, лишь загадочно усмехнулся. И впрямь, какой дурак по доброй воле сбежит из лучшего вуза страны в это захолустье? Сделав очередную затяжку, он непринужденно спросил:

— Я тут новенький и мало что знаю. Не подскажете, какие у нас в университете есть стоящие девчонки, за которыми можно приударить?

— О-о-ох… Ну и табак! — восхищенно выдохнул Лян У, привычным жестом стряхивая пепел. — Спроси ты меня о чем-то другом, я бы промолчал, но тут ты обратился точно по адресу! На нашем потоке учатся сразу три из четырех главных красавиц университета: Кун Фу, Янь Жусюэ и Цнян Хуэй. Но самая сногсшибательная — это Лю Цзыся с факультета английского языка. Настоящая богиня, краше любой кинозвезды! Помимо этой четверки, на факультете наук о жизни есть Чжан Ди, а на инглише — Чжао Цин, тоже чертовски хорошенькие…

Слушая увлеченную лекцию Лян У, Ван Чао мысленно систематизировал информацию. Судьба главного героя воистину щедра: все четыре признанные красавицы по канону должны были войти в гарем Е Фаня. Но теперь, когда на сцене появился Ван Чао, лафа для главного героя закончилась.

— Слушай, друг, а что это за марка? До безумия вкусные сигареты. Угостишь еще одной? — докурив до фильтра, Лян У беззастенчиво протянул руку.

Ван Чао не стал жадничать и выдал парням еще по одной сигарете. Они поболтали еще немного, и, решив, что пора закругляться, Ван Чао поднялся:

— Ладно, мне пора. В общежитии я буду появляться редко, так что если возникнут какие-то вопросы или проблемы — звоните.

Он оставил Лян У свой номер телефона, а заодно отдал ему почти целую пачку элитных сигарет «Фучунь Шаньцзюй».

— Ой, да ладно тебе, неудобно как-то… Но спасибо! Если что — сразу наберу! — Лян У смущенно заулыбался, но пачку прибрал к рукам моментально — уж слишком хорош был табак.

Когда Ван Чао ушел, Лян У скользнул взглядом по золотистому тиснению на пачке и вдруг истошно завопил:

— Твою мать! Да это же «Фучунь Шаньцзюй»!

— Чего ты орешь как резаный? Что еще за «Фучунь Шаньцзюй»? — Чжао Чэн, выросший в небогатой семье, никогда не слышал этого названия и недовольно зыркнул на соседа.

— Ты хоть представляешь, сколько стоит одна такая сигарета? — Лян У бережно, словно величайшую драгоценность, спрятал пачку.

— И сколько? Дороже «Чжунхуа»? — для Чжао Чэна пределом роскоши были сигареты «Чжунхуа», пачка которых стоила около семидесяти юаней.

— Дружище, одна штука стоит как полторы пачки твоего «Чжунхуа»! — Лян У ошеломленно уставился в окно. В его голове не укладывалось, что их новый сосед — настолько неприлично богатый парень, раз запросто раздает сигареты стоимостью в целое состояние.

— Чего? Да ты шутишь! — Чжао Чэн отказывался верить в такую дикость.

Лян У молча открыл на телефоне поисковик и показал ему ценник на «Фучунь Шаньцзюй»:

— Двадцать тысяч юаней за блок, и то хрен где найдешь! Боже, это же буквально золото!

У Чжао Чэна при виде цифр на экране мелко задрожали уголки губ. Чувство собственной неполноценности и убожества накрыло его с головой, став еще более удушающим.

Тем временем Ван Чао покинул территорию кампуса. Сев в автомобиль, он направился к крупнейшему антикварному рынку Цзянбэя — рынку Дацяньмэнь.

Это место разительно отличалось от дешевых барахолок у вокзалов, где торговали исключительно копеечной бутафорией. Здесь действительно можно было отыскать подлинные сокровища. Ван Чао не стал терять времени на бесцельные прогулки и сразу направился в лавку под вывеской «Антиквариат Старого Цзиня».

Едва переступив порог, он с порога спросил:

— Хозяин, есть у тебя что-нибудь стоящее?

Владелец лавки по имени Цзинь Юаньбао с первого взгляда определил в вошедшем типичного представителя золотой молодежи. Он тут же расплылся в подобострастной улыбке и засеменил навстречу:

— Чего изволит почтенный гость?

— Ты покажи, что у тебя есть из действительно редких вещей, — небрежно бросил Ван Чао, окинув взглядом витрины.

В оригинальном романе описывалось, как в этой лавке продавалась картина, считавшаяся искусной копией работы мастера Чжан Дацяня. Е Фань выкупил её примерно за три миллиона юаней. Однако картина таила в себе секрет: внутри нее был спрятан шедевр великого художника династии Северная Сун Чжан Цзэдуаня. В книге не уточнялось, что именно было изображено на скрытом полотне, но упоминалось, что впоследствии Е Фань перепродал его более чем за двести миллионов юаней главе могущественного клана Су — Су Синхэ!

— Неужели ничего из этого не мило глазу молодого господина? — вкрадчиво поинтересовался Цзинь Юаньбао, внимательно ловя малейшие изменения в выражении лица Ван Чао.

Ван Чао покачал головой:

— Не то. Мне нужна картина. Хочу преподнести солидный подарок пожилому человеку на юбилей.

— Есть! Обязательно найдем! — закивал торговец и тут же вспомнил про недавнее приобретение — ту самую копию Чжан Дацяня. Он велел помощнику принести свиток.

В этот самый момент в лавку неторопливой походкой вошел не кто иной, как глава семьи Су — Су Синхэ.

Услышав шаги, Ван Чао обернулся и сразу узнал вошедшего. «Надо же, сюжет идет точь-в-точь по канону», — удовлетворенно подумал он. — «Стоило картине появиться на прилавке, как тут же нарисовался Су Синхэ. Тем лучше, не придется самому тащиться к нему на поклон».

Он взял из рук подбежавшего слуги свиток и медленно развернул его. На пожелтевшей бумаге красовался предельно простой рисунок цветов и птиц. Если бы не каллиграфическая подпись Чжан Дацяня в углу, никто бы даже не удостоил этот набросок вторым взглядом.

— Ох, господин Су! Какими судьбами! Какая честь для моей скромной лавки! — засуетился Цзинь Юаньбао, завидев авторитетного гостя. Упускать шанс угодить главе самого влиятельного клана Цзянбэя он не собирался.

— Да вот, решил заглянуть, посмотреть, не появилось ли у тебя чего-нибудь любопытного, — добродушно отозвался Су Синхэ. С виду он походил на обычного праздного обывателя средних лет, ни капли высокомерия, присущего сильным мира сего.

— Как не быть, конечно есть! — Цзинь Юаньбао указал на свиток в руках Ван Чао. — Вот, извольте взглянуть: свиток «Цветы и птицы» кисти самого мастера Чжан Дацяня! А еще есть вот это! — С этими словами лавочник извлек из-под прилавка небольшую черную шкатулку. Внутри на бархатной подложке лежал искусно вырезанный деревянный тигр — тончайшая работа, зверь казался почти живым.

Су Синхэ мельком взглянул на фигурку тигра, но не проявил интереса — подобных безделушек в его коллекции хватало. Переведя взгляд на картину в руках Ван Чао, он понимающе кивнул и вынес вердикт:

— Работа неплохая, да только это искусная копия.

— Хозяин, я забираю картину, — произнес Ван Чао, искоса взглянув на Су Синхэ. Мысленно он усмехнулся: «Ухмыляйся, ухмыляйся. Посмотрю я на тебя, когда ты локти кусать начнешь!»

— Отличный выбор! Хоть это и копия, но рука мастера видна сразу, вещь редкая, ценная! — запел соловьем Цзинь Юаньбао, напустив на себя скорбный вид, будто от сердца отрывал семейную реликвию. — Но раз уж она вам так приглянулась, отдам за символическую цену. Ровно десять миллионов!

Су Синхэ лишь снисходительно хмыкнул, но встревать не стал — чужие дела его не касались. Повернувшись, он принялся неторопливо рассматривать другие витрины.

Ван Чао улыбнулся. Его взгляд, казалось, проникал в самые сокровенные мысли торговца. Без лишних предисловий он отрезал:

— Два миллиона. Если согласен — забираю прямо сейчас.

В оригинале Е Фань купил этот свиток за три миллиона. Но, судя по описанию автора, реальная рыночная стоимость копии не превышала двух миллионов юаней. Так что его предложение было вполне обоснованным.

— Два миллиона?! Молодой человек, побойтесь бога! Это же практически неотличимо от оригинала, коллекционная ценность колоссальная! Меньше чем за девять миллионов не отдам! — Цзинь Юаньбао отлично знал, что красная цена картине — два миллиона, но упускать жирного карася-богача не хотелось. Жадность требовала содрать побольше.

Ван Чао молча свернул холст, небрежно бросил его на стол и, не говоря ни слова, развернулся к выходу.

— Постойте! Юноша, постойте, не спешите! — запаниковал лавочник. В голове завертелись тревожные мысли: «Неужели этот сопляк разбирается в ценах?» Увидев, что Ван Чао замер у двери, он расплылся в заискивающей улыбке:

— Цену всегда можно обсудить!

Ван Чао сохранял ледяное спокойствие, понимая, что рыбка заглотила наживку. В романе четко говорилось: даже если отдать этот свиток на официальную экспертизу, за него и миллиона никто не даст. Настоящая ценность крылась внутри — в скрытом полотне Чжан Цзэдуаня.

— Хозяин, если у тебя нет желания вести дела честно, я поищу в другом месте, — холодно бросил Ван Чао.

— Ну что вы, зачем же так радикально! — замахал руками Цзинь Юаньбао. — Ладно, уступлю за пять миллионов! Поймите, это ведь копия самого Чжан Дацяня, на аукционах такие вещи… — Договорить он не успел: Ван Чао снова сделал шаг к выходу. — Стойте-стойте! Три миллиона! Это мой абсолютный предел!

— Я тут внезапно вспомнил одну деталь, — Ван Чао остановился и с самым серьезным видом посмотрел на торговца. — Оригинал этой картины на аукционе ушел меньше чем за два миллиона юаней. А поскольку это лишь копия… больше полутора миллионов я не дам.

Цзинь Юаньбао никогда не видел оригинала этой картины, но многолетний опыт подсказывал ему, что столь простой набросок цветов и птиц действительно не может стоить баснословных денег. Наткнулся-таки на знатока!

Стиснув зубы, лавочник выдавил:

— Ладно! Считай, продаю в убыток себе, чисто ради знакомства!

Ван Чао без лишних слов достал банковскую карту и приложил к терминалу. Получив свиток, он, в точности повторяя действия Е Фаня из оригинального сюжета, принялся пристально разглядывать холст. Вдруг он наигранно прищурился и удивленно хмыкнул:

— Надо же… А картина-то с секретом!

Услышав это, Цзинь Юаньбао и Су Синхэ одновременно вытянули шеи, сгорая от любопытства.

— Хозяин, одолжи-ка канцелярский нож, — попросил Ван Чао.

Лавочник, не понимая, что затеял парень, послушно извлек из-под прилавка острое лезвие. В его душе шевельнулось нехорошее предчувствие: «Неужели там действительно скрыто второе дно?»

Ван Чао присел на стул и невероятно точными, аккуратными движениями сделал надрез по внешнему контуру подрамника. Поддев кончиком лезвия край плотной бумаги, он обнажил ровный стык. Свиток действительно состоял из двух слоев.

Аккуратно ведя лезвием вдоль границы рисунка «Цветы и птицы», он бережно подрезал удерживающие нити и клей. С тихим шорохом верхний слой отошел в сторону, являя миру скрытое под ним полотно.

— Боже мой… Это же… Это же подлинник Чжан Цзэдуаня! — Ван Чао еще не успел толком рассмотреть картину, лишь отметив про себя тончайшую технику исполнения, как рядом раздался потрясенный возглас Су Синхэ. — Невероятно! Вне всяких сомнений, это оригинал великого мастера! Юноша, умоляю, переуступи эту картину мне!

Цзинь Юаньбао стоял ни жив ни мертв. Он тоже мгновенно осознал, какую ценность упустил. Картина Чжан Цзэдуаня ушла из его рук всего за полтора миллиона юаней! Осознание этого факта причиняло торговцу почти физическую боль. В его голове лихорадочно закрутились мысли о том, как вернуть сокровище назад.

Ван Чао сохранял абсолютное хладнокровие. На его лице не отразилось ни тени восторга или увивления. Он лишь равнодушно пожал плечами:

— Уважаемый, я ведь уже сказал, что беру эту вещь на подарок.

Заметив, как поник Су Синхэ, он неторопливо добавил:

— Да и к тому же, раз это подлинник самого Чжан Цзэдуаня, неужели вы думаете, что я отдам его обратно за те же полтора миллиона? Я, знаете ли, в деньгах не нуждаюсь.

В душе Ван Чао ликовал: «Конечно, я продам её тебе. Даже если бы я лопался от денег, всё равно продал бы. Как иначе завоевать твое расположение и доверие?»

У Су Синхэ не было иных слабостей, кроме маниакальной страсти к коллекционированию древней живописи и каллиграфии. Копий Чжан Дацяня у него в усадьбе пылилось с десяток, а вот работы Чжан Цзэдуаня являлись величайшей редкостью. Такое сокровище не всегда встретишь, даже обладая миллиардами.

Понимая, что перед ним не глупый юнец, а человек, знающий истинную цену вещам, Су Синхэ заискивающе улыбнулся:

— Юноша, я вовсе не собирался тебя обманывать. Подобный шедевр бесценен. Как насчет ста миллионов юаней? Переуступи его мне, а верхний рисунок Чжан Дацяня можешь оставить себе.

Ван Чао мысленно скривился. В оригинальном сюжете Су Синхэ выложил за эту картину двести тридцать миллионов, а сейчас пытается сторговаться за сотню? Ну уж нет.

Он покачал головой:

— Спасибо за предложение, дядя, но я действительно не испытываю нужды в средствах. Пожалуй, повешу её у себя в кабинете, глаз радовать.

Су Синхэ занервничал. Почему он сам не заметил этот двойной слой? Заметь он его раньше, Цзинь Юаньбао без лишних разговоров продал бы картину ему, учитывая авторитет клана Су. Но сослагательного наклонения история не терпит. Картину нужно было заполучить любой ценой.

Отбросив гордость, он произнес:

— Молодой человек, я — Су Синхэ, глава семьи Су. Сделай одолжение, уступи мне этот свиток из уважения к моему имени. Я плачу двести миллионов юаней!

Ван Чао лишь молча посмотрел на него, не проронив ни слова. «Давай, назови ту самую цену, и тогда мы договоримся», — мысленно подгонял он собеседника.

Видя, что парень упорно молчит, Су Синхэ окончательно потерял покой. Эта картина, возможно, и не была лучшим творением Чжан Цзэдуаня, и её реальная рыночная стоимость колебалась в районе ста пятидесяти миллионов, но коллекционерский азарт требовал своего.

Стиснув зубы, он выпалил:

— Двести тридцать миллионов! Идет?

— Дядя Су, я ведь уже говорил, что деньги для меня — не проблема. Но если вы действительно так сильно хотите получить эту картину… — Ван Чао выдержал театральную паузу. Цена достигла нужной отметки, и пришло время озвучить условие, которое окончательно перекроет главному герою кислород.

Видя, что Ван Чао наконец готов пойти на уступки, Су Синхэ внутренне возликовал, хотя внешне изо всех сил старался казаться невозмутимым. Он затаил дыхание, ожидая продолжения.

Ван Чао, разумеется, подметил эту секундную перемену на лице собеседника. Страсть старого коллекционера к искусству была столь велика, что тот уже не мог отступить.

Немного помолчав, Ван Чао спокойно произнес:

— Дядя Су, в последнее время я ищу редкие лекарственные травы возрастом от ста лет и старше. Я готов уступить вам эту картину, но с одним условием: вы поможете мне разузнать, где можно достать такие ингредиенты. И если они появятся на рынке Цзянбэя, вы сообщите мне — я выкуплю их все до единого.

В оригинальном романе Е Фань повышал свою силу исключительно за счет редких трав. В конце концов, накопив достаточно мощи, он заложил на вилле Ваншань грандиозный массив сбора духовной энергии, использовав для этого пять тысячелетних корней женьшеня. Теперь же Ван Чао намеревался скупить все столетние травы в регионе. Это лишит главного героя ресурсов и затормозит его развитие как минимум месяца на три. А трех месяцев ему вполне хватит, чтобы полностью выжать из Е Фаня все очки его удачи. В противном случае, какой из него попаданец?

— Проще простого! Считай, дело сделано! — без колебаний согласился Су Синхэ, едва услышав, что от него требуется всего лишь навести справки о целебных кореньях.

— В таком случае, картина ваша, — с улыбкой произнес Ван Чао, пододвигая свиток к собеседнику.

Дзинь!

[Поздравляем! Вы успешно перехватили сокровище главного героя. Очки удачи Е Фаня снижены на 100. Текущее значение: 16 900. Очки злодея хозяина увеличены на 100. Доступно очков злодея: 100!]

Ван Чао мельком заглянул в системный интерфейс. Пусть очки капали не так быстро, зато этот метод был надежным и безопасным. Именно такое постепенное, уверенное доминирование ему и нравилось.

— Постойте! — Внезапный, резкий окрик Цзинь Юаньбао бесцеремонно нарушил идиллию. Ван Чао и Су Синхэ одновременно повернулись к нему. Торговец, набравшись наглости, упрямо заявил:

— Эта… эта картина больше не продается!

Увиденное потрясло Цзинь Юаньбао до глубины души. С двойным дном в картинах он сталкивался впервые в жизни. Понимая, какое невероятное сокровище уплывает из-под носа, он решил наплевать на все неписаные законы антикварного дела и урвать свой кусок пирога.

При этих словах Ван Чао лишь лениво приподнял бровь, а вот Су Синхэ недовольно нахмурился.

Сделав глубокий вдох, Цзинь Юаньбао обратился напрямую к главе клана Су, стараясь говорить как можно более почтительно:

— Господин Су, эта картина изначально принадлежала моей лавке. Давайте я продам её вам напрямую? Сделаю вам скидку в пятьдесят процентов — отдайте мне сто двадцать миллионов юаней, и по рукам!

Поскольку Ван Чао не выказал никакого почтения к Су Синхэ при встрече, лавочник решил, что парень либо заезжий мажор, либо отпрыск какого-нибудь мелкого местного богатея. В первом случае бояться было нечего — его лавка «Антиквариат Старого Цзиня» пользовалась хорошей репутацией в городе. Если Су Синхэ согласится на сделку, то какому-то там сопляку придется утереться. Во втором же случае — какая разница, чей он сынок? На чужой территории даже грозный дракон не совладает с местной змеей.

Су Синхэ промолчал. Он всерьез обдумывал предложение торговца. Однако очень быстро чаша весов в его голове склонилась в другую сторону.

Когда он озвучил цену в двести миллионов, этот юноша даже глазом не моргнул. О чем это говорило? О том, что за его спиной стоит сила, способная потягаться с самим кланом Су. Су Синхэ решил не торопить события и посмотреть, как отреагирует парень.

Ван Чао предвидел подобный исход. В оригинальном романе Цзинь Юаньбао выкинул точно такой же фокус, только тогда его жертвой был Е Фань. Смерив лавочника тяжелым, пронизывающим взглядом, он вдруг насмешливо хмыкнул:

— Надо же. Хозяин, ты уверен, что хочешь пойти по этому пути?

— Картина изначально принадлежала мне! Я передумал её продавать, и ты не можешь заставить меня силой! — Цзинь Юаньбао поежился под его ледяным взглядом, но мысль о колоссальной сумме денег быстро вернула ему былую наглость.

— Какая потрясающая смелость, — процедил Ван Чао и достал мобильный телефон.

Он набрал номер Ли Цзяньхао. Зачем держать при себе верного цепного пса, если не спускать его с поводка в нужный момент?

— О, господин Ван! Здравствуйте, здравствуйте! Какая честь, что вы снизошли до звонка мне, ничтожному! Я так счастлив, я… — Из динамика полился восторженный лепет Ли Цзяньхао, но Ван Чао бесцеремонно оборвал его.

— Хватит трепаться, — ледяным тоном приказал он. — Бери людей и дуй в антикварный город. Я в лавке «Антиквариат Старого Цзиня». Быстро.

Договорив, он нажал отбой. Затем он неторопливо извлек из кармана пачку сигарет «Фучунь Шаньцзюй», щелкнул зажигалкой и затянулся ароматным дымом. Подтянув ногой стул, он вальяжно опустился на него. Сделав глубокую затяжку, он скользнул взглядом по замершему в стороне Су Синхэ. «Старый лис», — мысленно усмехнулся Ван Чао. Впрочем, этот старик еще сослужит ему хорошую службу в будущем, поэтому он негромко произнес:

— Дядя Су, вы можете идти. Позже я лично доставлю картину к вам в усадьбу.

Су Синхэ чувствовал, что этот юноша становится для него всё более загадочным. Он знал в лицо всех мало-мальски значимых представителей молодого поколения влиятельных семей, но этого парня видел впервые. Если бы не элитный табак в его руках и давящая, властная аура, Су Синхэ принял бы его за обычного безрассудного богача. В конце концов, Цзинь Юаньбао крутился в этих кругах много лет, и устраивать разборки в его лавке решился бы далеко не каждый.

Понимая, что у парня есть веские основания для такой уверенности, Су Синхэ решил не портить отношения. Повернувшись к лавочнику, он сухо заметил:

— Господин Цзинь, проданный товар возврату не подлежит. Таковы правила рынка.

Услышав это, Цзинь Юаньбао занервничал. То, что парень вызвал подмогу, его не пугало — у него и самого были связи. Но то, что Су Синхэ открыто принял сторону этого юнца, меняло дело. Отказать безвестному мажору — одно, а вот перечить главе клана Су — верная смерть для бизнеса.

Решив пойти на попятную, лавочник натянул на лицо заискивающую улыбку, будто ничего не произошло. Он бережно взял деревянную фигурку тигра и протянул её Ван Чао:

— Молодой человек, бес попутал, признаю свою ошибку! Вот, примите этот тигровый амулет в знак моего глубочайшего почтения и извинения!

Ван Чао мельком взглянул на деревянного тигра. В оригинальном сюжете эта безделушка в итоге досталась Е Фаню. Сам по себе тигр стоил не больше двухсот-трехсот тысяч юаней, но никто в этом мире не знал, что он являлся ключом к древней сокровищнице. Он даже не пошевелился, чтобы принять подарок. Он лишь выпустил изо рта плотное колечко сизого дыма, сохраняя гробовое молчание.

— Юноша, хозяин извинился вполне искренне. Может, замнем это недоразумение? — попытался вмешаться Су Синхэ. Он знал Цзинь Юаньбао много лет, и раз уж тот пошел на такие уступки, конфликт можно было считать исчерпанным.

Ван Чао посмотрел на главу клана Су. Его голос звучал предельно вежливо, но в глазах вспыхнул опасный, хищный блеск:

— Дядя Су, это наше личное дело с господином Цзинем. Прошу вас не вмешиваться.

Су Синхэ осекся. Почувствовав тяжелую, пугающую ауру, исходящую от молодого человека, он невольно отступил на пару шагов назад и замолчал. Впрочем, уходить он не собирался, решив понаблюдать за развязкой со стороны.

В лавке воцарилась звенящая тишина. Воздух казался настолько наэлектризованным, что, казалось, ткни пальцем — и посыплются искры.

Цзинь Юаньбао почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот парень ни в грош не ставил авторитет Су Синхэ. Сглотнув вязкую слюну, лавочник решился на крайний шаг:

— Ладно! Я отдам вам эту картину даром! Будем считать это подарком в честь нашей дружбы!

— Дружбы? — Ван Чао презрительно усмехнулся. Он бросил окурок на floor и медленно, с наслаждением раздавил его носком туфли. Достав телефон, он преспокойно запустил мобильную игру. — Ты серьезно думаешь, что достоин быть моим другом?

Видя, что его щедрость цинично проигнорировали, Цзинь Юаньбао окончательно потерял самообладание. Его лицо налилось багровой краской:

— Парень, не перегибай палку! Всякому терпению есть предел! Даже загнанный в угол кролик может больно укусить!

— И что с того? — лениво отозвался Ван Чао, не отрываясь от экрана телефона.

— Ты думаешь, я бесправная грязь под твоими ногами?! — взревел торговец.

Ладно, раз уж дело принимает такой оборот, он тоже позовет людей. Если начнется заваруха, численное преимущество лишним не будет. Он лихорадочно выхватил телефон и набрал номер своих бойцов.

Не успел он закончить разговор, как с улицы донесся тяжелый, грохочущий топот десятков ног. Вздрогнув, Цзинь Юаньбао испуганно обернулся к выходу. Двери лавки с треском распахнулись, и внутрь, сметая всё на своем пути, ворвался Ли Цзяньхао во главе четырех десятков крепких, вооруженных парней.