Космический орк: Варвар-разбойник, положивший глаз на королеву!

Глава 1. Разбойник лазурного космоса

Глава 1. Разбойник лазурного космоса

Мне не раз говорили, что космос чернее беспросветной пустоты, но на деле он оказался вовсе не таким уж тёмным. Напротив, ближе к центру галактики, где большинство звёзд были совсем молодыми — им не исполнилось и ста миллионов лет, — вокруг было довольно светло. Они испускали различимое невооружённым глазом бледно-голубое сияние и всевозможные электромагнитные волны. Эти звёзды находились совсем рядом, не за световые годы; своим ярким сиянием они заливали окрестный космос, словно гордо заявляя о своём существовании.

В этой лазури расцвёл алый цветок. Грузовой корабль, набитый боеприпасами, взорвался: груз сдетонировал, поджёг топливо, и судно превратилось в огненный шар, разметав во все стороны товары и конечности членов экипажа. Землянам для дыхания в космосе требовался кислород, поэтому их корабли были на редкость горючими — порой небольшой бомбы хватало, чтобы разнести судно целиком.

Я стиснул ручку управления своей верной боевой машины, громко цокнул языком и перевёл взгляд на тумблер у края приборной панели. Конструкция у него была старомодная. Я протянул руку и щёлкнул переключателем. До этого в кабине царили тишина и покой — лишь слегка потряхивало от взрыва, — но тут её заполнили истошные вопли идиотского ликования.

— У-у-у! Получилось! Да-а-а-а!

— Красотища! Смотрите, как трещит и лопается!

— Это я! Это я попал! Я!

Олухи даже не шифруются. И почти всё передают открытым текстом. Любители. Хвастливый третий голос я узнал почти сразу — Бэко. Вот мелкий придурок, совсем возомнил о себе. Я нахмурился и рявкнул в устройство связи:

— Эй, пустоголовые!

Хвастливые выкрики и гогот троих моих подчинённых мгновенно стихли.

— Перед вылетом вам что велели, дубины? — заорал я. — Я же ясно сказал: большого не уничтожать! Какого чёрта вы творите, придурки?!

— С-старшой Карц… ну чего ты…

— Они уж больно удобно под выстрел подставились.

— Ага. Мы бы совсем дураками были, если бы по здоровенным целям не стреляли. Натура у нас такая, понимаешь?

— Олухи… — прорычал я.

Они изображали раскаяние, но я-то знал: в глубине души ни один ни о чём не жалел. Подчинённые лишь съёжились и притворились, будто трясутся перед разгневанным начальством. Хотелось ещё как следует их отчитать, однако я сдержался. Сейчас были дела поважнее: требовалось захватить два других корабля, замеченных на экране. Увидев взрыв, суда развернулись и бросились наутёк.

— Хватит, — сказал я. — Остальные корабли не сбивать. Ясно? Не стрелять. Усвоили? И никакой это не хитрый приказ сделать всё наоборот!

— Так точно, старшой!

— Оставь их нам, старшой!

— Они подняли истребители! — сообщил я. — Вот их сбивайте, тут уж не сдерживайтесь!

— Да-а-а-а!

— Хочу пострелять!

Три истребителя моих подчинённых рванули вперёд, дав полную тягу, словно сами машины разделяли восторг пилотов. Я остался позади, чтобы видеть всё поле боя и командовать своими тупицами. Как их старший и воин нашего вида, которому доверили знаменитый истребитель, я обязан был присматривать за подчинёнными, приходить им на помощь, если они ошибутся, — и разгребать устроенный ими бардак.

Я знал их слишком хорошо. Это были помешанные на стрельбе психи, сгоряча подбившие корабль, который полагалось захватить. Нянчиться с этими дурнями — настоящее наказание.

— В головах у них и правда пусто… — пробормотал я.

Я откинулся в пилотском кресле и посмотрел на полусферический экран над головой. На нём голубыми искрами рассыпались по космосу звёзды. Этот вид мне никогда не надоедал и всякий раз поражал своей красотой.

— Но… наверное, это у нас в крови, — пробормотал я, размышляя о подчинённых. — Мы ведь орки.

Наш вид славился тупой силой: мышцы вместо мозгов. Мы были кочующими космическими варварами. Мы грабили, убивали, разрушали и похищали; для большинства обитателей галактики орки служили вестниками бедствия, за которыми почти неизменно приходила катастрофа. Вот что значило быть орком.

Я не знал, когда человечество вышло в космос, но понимал: случилось это уже много веков назад. По звёздным просторам странствовали орки, эльфы, гномы и прочие виды из фэнтези. Все они происходили от землян — «нормалов». Осваивая суровый космос, земное человечество в ходе эволюции породило множество модифицированных рас, в том числе и нас. Как и полагалось такой расе, орки превосходно сражались. Толстая кожа служила нам естественной бронёй: обычные пули, легко пробивавшие человека, не оставляли на нас и вмятины. Регенерация у нас тоже была отменная. Даже такая мелкая травма, как выпущенные наружу кишки, требовала лишь мазка клеточного стимулятора из аптечки и одной ночи отдыха — к утру мы снова были как новенькие.

Внешность у нас была самая что ни на есть стереотипно орочья: широкий свиной пятачок и зелёная кожа. Оба признака приносили нашему виду немалую пользу. Широкие носы вряд ли помогали побеждать на конкурсах красоты, зато позволяли втягивать больше воздуха: могучим органам требовалось огромное количество кислорода. Зелёным цветом кожа была обязана хлорофиллу — тоже слегка усовершенствованному.

Встроенные в кожу хлорофилловые наномашины поглощали энергию звёзд и давали нам больше кислорода и энергии. Орочье тело сжигало чудовищное количество калорий, поэтому наномашины, по сути, лишь давали нам душевное спокойствие. Но и это лучше, чем ничего. Силой мы тоже не были обделены: могли на равных бороться на руках с землянами — «нормалами» в силовых костюмах. А молниеносная реакция делала нас прирождёнными бойцами.

Но не всё складывалось в нашу пользу. Да, нам достались поразительные способности и мощь, однако взамен мы лишились кое-чего очень важного — ума. Наш вид был ошеломительно туп. Синапсы передавали сигналы лишь тогда, когда дело касалось драки, а во всём остальном мозги у нас были гладкими. Мы были настолько безнадёжны, что не сумели бы разрезать мягкое масло; порой мне казалось, набей нам черепа рисовыми отрубями — и мы бы сразу поумнели.

Главная беда орков вроде меня, которым поручали небольшие отряды, заключалась в том, что подчинённые не слушались. Они не умели сдерживать порывы и терпеть не могли возиться со стратегией. Какой бы хитроумный план я ни выжал из своего крошечного мозга, всё кончалось в ту секунду, когда мои оболтусы, опьянев от выброса адреналина, начинали безумно гоготать. Они неслись вперёд — и плевать на план. Орочья кровь требовала стрелять, бить и ломать. Начиналось веселье.

В колонии я мог бы врезать подчинённым и силой заставить их повиноваться, но в бою, когда их истребители мчались сквозь космос, такой возможности не было. Втайне мне хотелось пальнуть лазером по этим идиотам не одну сотню раз. К собственным подчинённым я испытывал больше враждебности, чем к настоящим врагам.

Так кто же я — орк, разочарованный в других орках? В меня имплантировали воспоминания человека, давным-давно жившего на Земле, и вместе с ними мне достались представления жителя двадцать первого века. Когда я наконец разобрался в своём положении и распутал клубок чужих воспоминаний, первой мыслью было: Получается, я вроде как переродился в другом мире. Но, покопавшись как мог, я понял, что ошибался. Я был всего лишь орком, в которого загрузили воспоминания землянина двадцать первого века.

Орки рождались — точнее, производились — в инкубаторах. Там же во сне нам давали самый необходимый минимум знаний. Без этого наш вид давно бы вымер. Ни один орк не желал тратить часы бодрствования на учёбу, а боец с совершенно пустой головой не смог бы даже держать строй. Правда, всесторонним наше обучение во сне назвать было нельзя. Управлять машиной меня учили так: возьмись за ручку управления, вдави педаль и прись вперёд. Буквально. Больше ничему.

И всё же в космосе мы не просто сражались — мы преуспевали. Это лишь доказывало, каким пугающим природным талантом обладали орки. Мне вдобавок достались знания человека из далёкого прошлого. Кто именно распорядился наделить меня дополнительными знаниями и умом, я не знал, но сейчас это меня не занимало.

Прямо перед тем, как инкубатор выплюнул меня на свет, клан Тон-Текин захватил весь корабль вместе с этим комплексом. Так я стал младшим бойцом под их началом. Мне дали имя Карц и отправили сражаться в рядах Тон-Текин. Орк ведь жил ради битвы — нам хотелось только нападать и грабить.

Глава 2. Инкубаторская свинья и рыцарь в консервной банке

Глава 2. Инкубаторская свинья и рыцарь в консервной банке

НАС, ОРКОВ, РОЖДЁННЫХ В ПРОБИРКАХ ИНКУБАТОРА, часто обзывали «инкубаторскими свиньями». Это было презрительное прозвище, насмехавшееся над нашим происхождением: нас штамповали серийно, будто низкосортную древесину. Заодно это прозвище намекало на корм для скота — хоть для тех же кур, — так что, возможно, нам ещё и приписывали куриную трусость. Но это уже неважно.

Без конца дразнили нас дети королевы орков. Этих засранцев звали орками-рыцарями: в отличие от нас, выращенных в инкубаторах, их рожала сама королева орков, великая мать нашего народа. Орки-рыцари состояли при королеве, а благородное звание «рыцарей» вбило им в головы бред о собственном величии. Они без устали восхваляли себя и тут же обзывали других орков «свиньями» и «инкубаторскими свиньями». Короче, сволочи ещё те.

«Элитные корольки» — так я их всегда называл: от ума и мудрости королевы, казавшихся безграничными, им не досталось и крохи. Но хотя эта «элитка» презирала нас, обычных орков, среди нас время от времени появлялись бойцы с поразительными способностями. Одним из таких был я — мне досталось куда больше талантов, чем большинству. Но и среди моих подчинённых нашёлся орк, достойный такой похвалы, — Бонлей, мой заместитель и помощник в отряде Карца.

— Отлично командуете, старшой, — сказал Бонлей.

Мы встретились в поясе астероидов. Выйдя со мной на связь, мой надёжный заместитель улыбнулся. Старый шрам, наискось пересекавший его свиное рыло, тоже изогнулся кверху.

— Да нет, мог захватить ещё один корабль, но упустил. Сплоховал.

Я покосился влево, где летел простой угловатый грузовой корабль — явно серийной сборки, — и тяжело вздохнул. Когда мы погнались за двумя оставшимися грузовиками, один из них использовал товарища как приманку. Последний уцелевший, проявив впечатляющее и отвратительное мастерство пилотирования, пожертвовал союзным судном и сбежал. Он ушёл прыжком и оказался далеко от нас.

Оставалось лишь поаплодировать их грязному приёму и тому упорству, с которым они цеплялись за жизнь. Экипаж брошенного корабля горько протестовал, но всё же покинул судно и отдал его нам. Для большинства разумнее было подать сигнал SOS и дрейфовать в космосе — куда приятнее, чем оказаться у нас в плену.

— Пустяки, — возразил Бонлей. — Уже то, что нам удалось взять исправный корабль, — великолепный результат. Как вам прекрасно известно, обычно от них остаются лишь металлолом да обломки.

У Бонлея был приятный баритон — низкий, но не слишком. Он довольно улыбался. Бонлей был закалённым воином. Он был старше меня и повидал куда больше полей сражений. При этом он оставался обычным орком — из тех бойцов, что обычно гибнут молодыми, — но сумел дожить до средних лет. Немалую роль в этом сыграли его необычайная рассудительность и поразительная выносливость. И при всём этом он спокойно оставался моим подчинённым. Когда я спросил, почему, Бонлей ответил, что его покорил мой воинский путь. От такой похвалы я немного смутился.

Мне было неловко иметь подчинённого старше себя. Этим я отличался от большинства орков, ценивших одну лишь грубую силу. Я кашлянул, чтобы оборвать поток похвал улыбающегося Бонлея.

— Корабль мы сюда отбуксировали, но, чтобы он мог уйти прыжком, его нужно подключить к главному компьютеру. Синхронизируй с «Тон-08».

— Будет исполнено. Полагаю, этот корабль станет «Тон-09».

Он послушно выполнил приказ и подвёл поближе «Тон-08», наш корабль-матку. Истребители, которыми управляли мы четверо — я, Бэко, Фултон и Сотэн, — были длиной около тридцати метров, а «Тон-08» представлял собой лёгкий грузовой корабль длиной почти триста метров. Длинный цилиндрический корпус напоминал консервную банку. От него в четыре стороны тянулись опорные балки, к которым при необходимости цепляли буксируемую технику. Получалось что-то вроде зонтика.

Обычно к узлам на этих балках крепили контейнеры, но после нескольких небольших переделок они превратились в доки для истребителей. «Тон-08» мог нести четыре наших аппарата и служил лёгким мобильным авианосцем. Изначально это было гражданское судно с маломощным лазером для расчистки пути от обломков — другого оружия на нём не имелось. Корабль-матка был медленным, слабо бронированным и почти безоружным, поэтому орки, предпочитавшие машины с самой толстой бронёй и самыми крупными пушками, его не жаловали.

Наверное, потому нашему отряду инкубаторских свиней и удалось заполучить этот впечатляющий корабль. Пока я забивал голову ненужными мыслями, Бонлей умело подвёл неповоротливый «Тон-08» к только что украденному грузовику.

— Начинаю подключение к главному компьютеру, — доложил Бонлей.

— На тебя рассчитываю.

Мой заместитель кивнул, а я повернулся к остальным троим подчинённым.

— Ладно, парни. Стыкуйтесь и переведите дух.

— Правда?!

— Знаю, с посадкой у вас неважно, но не копайтесь. Живо, поняли?

— Есть, старшой…

Трое подчинённых поспешно вернулись на корабль-матку. Тонкое управление вроде посадки им не давалось, а эти истребители требовали большой точности, так что стыковались они довольно долго. Их машины назывались стволострелами и были переделаны из более обычных истребителей класса «лоудер». Стволострел имел плоскую раму, а на спине нёс огромную пушку, превосходившую длиной сам аппарат. Позади орудийного блока установили дополнительные двигатели. Такая зверюга обладала чудовищной огневой мощью и тягой, за что орки её и любили: переделка пришлась им точнёхонько по вкусу.

Название «стволострел», скорее всего, родилось из-за орудийного ствола и огневой мощи. Мне же чудилась в нём ещё и дурацкая шутка про рыбу в бочке, по которой можно палить без промаха. Плоско, но меня почему-то смешило. Впрочем, с огневой мощью стволострелов не поспоришь, и они стали нам верными скакунами. Недостаток у них был один: точные манёвры не давались, а крутые виражи были настоящей ахиллесовой пятой. Вот тут мы с Бонлеем и прикрывали товарищей.

— Но сегодня всё прошло неплохо… — пробормотал я.

Разминая затёкшие руки и ноги прямо в кресле, я смотрел, как трое подчинённых мучаются, сажая неповоротливые аппараты в док. Сколько бы я ни ворчал и ни жаловался, сегодня они славно поработали, а операцию можно было считать огромным успехом. Они заслуживали похвалы.

Когда орки шли в атаку, мы обычно уничтожали врагов вместе с техникой, а потом растаскивали всё, что уцелело среди обломков. Изящной такую стратегию не назовёшь, и значительная часть трофеев погибала в наших эффектных боях. Как уже отметил Бонлей, исправный корабль был огромной удачей. Заполучить его удалось лишь потому, что мои подчинённые каким-то чудом вспомнили приказ и сумели сдержаться.

В бою орки обычно пьянели от адреналина и жажды крови, так что я должен был быть благодарен подчинённым хотя бы за крупицу здравого смысла. Разочаровался я лишь потому, что всё ещё мыслил логично и рассудочно — как человек XXI века. Иначе говоря, просто пожадничал и захотел большего.

Я задумался, но внезапный рёв тревоги мигом привёл меня в чувство.

— Что происходит?!

— Нас преследуют, старшой! — доложил Бонлей.

Мой заместитель всё ещё возился с подключением грузового корабля, когда выкрикнул предупреждение. Радар «Тон-08» был чувствительнее истребительных радаров и лучше замечал возможных преследователей.

— Засечён один аппарат! Судя по скорости, это бутбастер, старшой!

— Тц. Быстро же подоспело подкрепление. Бестолковые охранники… Но если к нам несётся всего один истребитель, это может быть свихнувшийся стеллакнехт. Или технориттер?

Бормоча догадки и пытаясь понять, кто на нас напал, я развернул нос истребителя.

— Старшой! Мы с вами! — крикнул один из подчинённых.

— Да подумаешь, один истребитель! — подхватил другой.

— Назад! — приказал я. — Если мы тут разбуянимся, ещё поцарапаем корабль, который с таким трудом захватили! Я его задержу, а вы за это время готовьтесь к прыжку!

— Но, старшой… — пробормотал Бэко. Он явно за меня переживал, и я бесстрашно оскалился в ответ.

— Эй, я ведь тоже на бутбастере. Доверьтесь своему старшому, а?

Я вжал рычаг тяги до упора. Двигатель верного истребителя взревел громче прежнего, за кормой протянулся светящийся след, и я унёсся прочь, словно падающая звезда. Для нас, орков, бутбастер был привилегией, которой удостаивались лишь величайшие воины, — воплощением нашей чести и достоинства.

Официально бутбастер относился к бронештурмовикам — одной из бесчисленных разновидностей истребителей. Но для орков эта прославленная своей мощью машина издревле была одним из самых ценных сокровищ. Ударный истребитель словно создали специально для нас: мощный главный двигатель дополняли ускорители, ещё сильнее разгонявшие аппарат. Это был высокоманёвренный, тяжеловооружённый, многоцелевой космический корабль.

В носовой части бутбастера располагалась оружейная рама, а сзади — подвижный орудийный блок с собственным двигателем, похожий на пушку стволострела. За великолепное вооружение и мощь приходилось платить чудовищной сложностью управления. У стволострела корпус и орудие находились на одной оси, а оружейный блок бутбастера двигался куда свободнее. Я мог направлять оружие как угодно, но каждое движение сильно влияло на устойчивость и тягу. Одна ошибка — и весь аппарат запросто рассыплется на куски.

В манёвренном бою пилот бутбастера испытывал перегрузки, каких в обычном истребителе и близко не бывает. Если в кабине сидел не такой крепыш, как орк, чудовищная сила просто раздавила бы его. Кроме главного двигателя, у бутбастера имелось несколько вспомогательных — каждый не уступал главному по мощности. Но запас топлива оставался таким же, как у обычного истребителя, и машина пожирала его с неимоверной скоростью. В бою бутбастер мог продержаться поразительно недолго. Кто-то назвал бы такой аппарат неудачным, но для нас он был сокровищем.

Истребитель напоминал дикую кобылу — укротить такую непросто. Зато в руках умелого пилота эта кобыла высвобождала сокрушительную мощь и за считаные секунды сметала врагов. По скорости бутбастеру не было равных, и ни один преследователь не мог поймать даже его тень.

Высокая манёвренность позволяла бутбастеру без труда вытворять акробатические трюки, мгновенно заходить противнику в хвост и обрушивать на него град разрушительных атак. В поединке один на один преимущество бутбастера было подавляющим: он легко сокрушал вражеский истребитель. Остановить бутбастер мог разве что другой бутбастер.

У орков были собственные ценности. Мы видели красоту в том, чтобы сокрушить врага лобовой атакой, и считали это высшим проявлением изящества и грации. Поэтому мы романтизировали бутбастер, а многие мечтали обуздать эту трудную машину. Даже прозвище подходило ему идеально: аппарат создали лишь затем, чтобы пробивать врага насквозь, — одна сила, ни капли мозгов.

— А раз я управляю такой тупой машиной, сам я чёртов идиот! — взревел я.

Я мчался на полной скорости. Кабина дрожала и ходила ходуном, а перегрузка вдавливала меня в кресло. На мониторе появилась светящаяся точка, с невероятной скоростью летевшая навстречу. Я увеличил изображение и уставился на неё.

— Три руки, значит? — пробормотал я.

Вражеский истребитель был тонким и напоминал копьё. Это оказался бутбастер с тремя оружейными блоками, расходившимися в разные стороны, словно руки, тянущиеся к добыче. Иными словами, у него была на одну руку больше, чем у моего аппарата. Впрочем, лишняя рука не обязательно давала преимущество: чем выше огневая мощь, тем труднее становилось управлять машиной — причём сложность росла лавинообразно.

Я перехватил поудобнее ручку управления и направил энергию в короткий ствол плазменной пушки. Но прежде чем палец лёг на спуск, в углу монитора замигал сигнал связи.

Широковещательный вызов? — подумал я. Зачем врагу разговаривать в такой момент?

Я уже собирался не обращать внимания на мигающий огонёк и выстрелить, но сейчас мне требовалось выиграть время, пока «Тон-08» не накопит достаточно энергии для прыжка.

— Ладно, подыграю, — пробормотал я себе под нос.

Я включил связь, и из динамика хлынул голос. Он звучал механически и явно был искажён каким-то устройством, так что понять, мужчина это или женщина, было невозможно.

— Останови корабль! Повторяю: останови корабль! — приказал голос. — Нарушитель, слышишь меня? Немедленно останови судно и прими наказание! Если подчинишься без сопротивления, я сочту твои преступления менее тяжкими и всего лишь казню тебя на месте!

— Чего? Преступления сочтут менее тяжкими, а меня всё равно убьют? — устало отозвался я. — Тогда что со мной сделают, если их не сочтут менее тяжкими?

Я не мог не указать на нелепость требования, но в ответ услышал сердитый рёв.

— Разве не очевидно?! Мы истребим весь ваш вид! Как ты посмел похитить ценности Священного королевства Шейнеман?! Ты дорого за это заплатишь!

Ну вот, теперь ясно, откуда прибыл мой противник. Значит, технориттер. Технориттеры были рыцарями-киборгами, прошедшими биологические усовершенствования, и по способностям не уступали оркам. Неудивительно, что их голоса звучали так по-роботски.

Священное королевство Шейнеман славилось передовой кибернетикой и владело новейшими разработками в этой области. Его королевский дом знали по всему космосу, а технориттер из этого дома — без сомнения, элитный киборг-воин, созданный по последнему слову техники. Достойный противник. При мысли о схватке с таким рыцарем уголки моих губ сами поползли вверх. Как бы колко я ни отзывался о подчинённых, перед боем меня тоже охватывал азарт. Против орочьей крови в жилах не попрёшь.

— Какой ужас! — поддел я противника. — Умирать мне не хочется, но раз единственная альтернатива — гибель всего моего вида, придётся сопротивляться! Я тебя прикончу и с гордостью вернусь к своим победителем!

— Хм! Вижу, ты орк, достойный джостера! — ответил голос. — Осмелился сразиться со мной?! Твоя дерзость заслуживает хоть какой-то похвалы!

Этот бронештурмовик, который мы, орки, называли бутбастером, среди технориттеров носил другое прозвище — джостер. Три руки вражеской машины распрямились и нацелились прямо на меня, а сам истребитель развернулся мне навстречу.

— Имя мне Агриста Грейтон. Я — технориттер Священного королевства Шейнеман, моё прозвище — «Славное Серебро». За твои преступления я выношу тебе приговор!

— Старомодный обычай — представляться перед боем, да? — ответил я. — Но я тебе подыграю! Я — воин Карц из клана Тон-Текин! — Я развернул нос истребителя к противнику и свирепо оскалил клыки. — Мой «Рассветный громила» разорвёт тебя в клочья!

[[image:/storage/reader-images/2041909ef00bcfdc96c588ac505805af83a5ffdb.jpg]]

Глава 3. Небесные кулаки сокрушения

Глава 3. Небесные кулаки сокрушения

МЫ НЕСЛИСЬ НАВСТРЕЧУ ДРУГ ДРУГУ, РАЗМАХИВАЯ оружейными руками аппаратов, словно продолжениями собственных рук. Вражеская машина сияла серебром — вполне под стать своему имени, — а моя была выкрашена в ярко-алый цвет, напоминавший краснеющее на рассвете небо. Оба аппарата были острыми и стройными; глядя на них, легко было представить древних рыцарей, сходившихся в поединке на копьях.

— Получай! — взревел технориттер.

«Славное Серебро» атаковало первым: сбросило кожух с одной из трёх рук, обнажая огромный рельсотрон. Казённая часть орудия взревела, электромагнитно разгоняя снаряд, — и грянул выстрел.

— Слишком медленно! — усмехнулся я.

Я вжал педаль до упора, разгоняя аппарат до предела, и одновременно закрутил оба боковых рычага управления. «Рассветный громила» на полной скорости рванул вперёд, стремительно вращая руки по обе стороны корпуса. Я ввёл машину в сверхзвуковую бочку, словно скручивая её целиком, и ушёл от выстрела рельсотрона.

— Я… мимо?! — вскрикнул технориттер.

Канал связи я оставил открытым и прекрасно слышал ошеломлённый механический голос технориттера.

— Хе! Да ты просто целиться не умеешь! — ответил я.

Обычный бутбастер с двумя орудиями-руками имел длинный корпус и короткие боковые руки: они были короче самого аппарата. «Рассветный громила», напротив, напоминал букву W. Его руки были длиннее, чем у стандартной машины, и могли развивать куда большую мощь, чем у других бутбастеров. Аппарат легко уходил от атак и закладывал резкие виражи, словно его с размаху пнули в бок.

— Похоже, теперь моя очередь, рыцарь! — проревел я.

От вращения всё перед глазами расплывалось, но мои полукружные каналы его словно не замечали. Меня ничуть не укачало, и я не выпускал из виду огни вражеских двигателей. Я резко затормозил, яростно раскрутил руки аппарата и развернулся к противнику. По обе стороны носа стояли импульсные лазеры — я открыл огонь по технориттеру.

— Не смей меня недооценивать! — взревел технориттер.

Из второй руки «Славного Серебра» показалось оружие ближнего боя — шестиствольная автопушка. Орудие глухо зарычало и накрыло широкую область очередью. Очередь была рассчитана по моим прежним уклонениям на «Рассвете» и перекрыла мне путь. Азарт и хлынувший в кровь адреналин ещё сильнее обострили чувства и рефлексы. Я почти видел световые следы трассирующих пуль; более того, в моих глазах они двигались медленно. Я и не заметил, как губы растянулись, обнажая клыки. Большим пальцем я утопил спуск на левом рычаге.

— Репульсорная рука! — крикнул я.

Пространство перед левой рукой аппарата исказилось, образуя крошечное репульсорное поле. Летевшие в меня пули разметало в разные стороны.

— Защитное поле?! — вскрикнул технориттер. — Наглый орк!

— Снаряды против меня бесполезны, рыцарь! — проревел я. — Что теперь?!

Продолжая дразнить противника, я вжал обе педали до упора, и «Рассвет» рассёк космос.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ТЕХНОРИТТЕР АГРИСТА ГРЕЙТОН

АГРИСТА БЫЛА ЗАСТИГНУТА ВРАСПЛОХ. Мозг оставался одной из немногих органических частей её тела, и от потрясения она невольно подумала: Орки — космические варвары. Они бездумно прут напролом, а не сражаются вот так. Как бы ни были сильны орки, вся их тактика сводилась к одному: забыв об осторожности, рвануть прямо на врага, словно дикий кабан. Разделаться с ними было проще простого.

Но Карц, похоже, отличался от своих сородичей.

Не ожидала, что его аппарат несёт и наступательное, и защитное оружие. Он не полагается на одну лишь врождённую быстроту реакции: сохраняет концентрацию, защищается, уклоняется и ждёт окна для контратаки. Он ведёт себя совсем не как обычный орк — именно поэтому мне нельзя терять бдительность. Агриста заново оценила противника и признала, что орк опаснее, чем казалось вначале. По уровню мастерства Карц, возможно, не уступал технориттеру.

— Умри! — прорычала Агриста.

Она открыла огонь из автопушки и рельсотрона, надеясь сбить Карца. Классическая боксёрская связка: несколькими джебами удержать противника на расстоянии, а затем прямым ударом отправить в нокаут. И всё же наглый орк отбивался на удивление ловко.

— Я же сказал: не сработает! — проревел Карц.

Двурукий аппарат ловко отражал пули левой рукой, прокладывая «Рассвету» путь сквозь огонь. Пробив себе коридор, Карц проворно уклонялся от выстрелов рельсотрона. Раз он справлялся с джебами, неудивительно, что и от мощных прямых ударов уходил без труда.

— Хья! — крикнул Карц.

Он ответил импульсным лазером. Технориттер уклонилась от вспышки и резко цокнула языком. Строго говоря, у механического тела рыцаря языка не было. Но в сознании всплыло привычное движение, выражавшее досаду, и машина воспроизвела похожий звук, немного снимая напряжение. Когда к Агристе начала подступать паника, автоматика впрыснула в мозг успокоительное, и она вернула самообладание. Наши джостеры одинаково манёвренны. Если мы так и будем пытаться зайти друг другу в хвост, эта игра в кошки-мышки не кончится никогда.

Чтобы выйти из тупика, следовало раскрыть припрятанные козыри. У каждого аппарата наверняка имелось скрытое оружие, и исход боя зависел от того, как им распорядятся. У трёхрукого «Славного Серебра» было на один вариант атаки больше, чем у «Рассветного громилы». Но автопушку и рельсотрон я уже показала. Два из трёх козырей раскрыты.

В одной из рук машины рыцаря имелся ещё и клинок, но в основном корпусе оружия не было — в отличие от бутбастера варвара-орка с пушкой в корпусе. У «Серебра» оставался лишь один скрытый козырь, и Агристе следовало быть осторожной. Помимо основной пушки «Рассвета», которую трудно было назвать тайной, аппарат показал только защитное оружие. Значит, у Карца оставалось ещё одно орудие, а правую руку он всё ещё держал в резерве, методично оберегая последний козырь.

— Он назвал это оружие репульсорной рукой, — пробормотала Агриста. — Значит, его щит — репульсорное поле.

Она немедленно принялась анализировать защитную систему вражеского аппарата. Если Карц не блефовал, «Рассвет» мог создавать репульсорное поле, отбрасывавшее направленные в него снаряды. Против энергетического оружия — лазеров и плазменных пушек — поле не помогало, зато против пуль и других кинетических снарядов было пугающе эффективно. К несчастью для Агристы, и автопушка, и рельсотрон стреляли именно такими боеприпасами.

— Чёрт. Не те пушки выбрала, — пробормотала Агриста.

Последний, пока ещё скрытый козырь технориттера тоже использовал кинетические боеприпасы — положение складывалось скверное. Но у защитного аппарата с репульсорными полями были и собственные слабости. Поле действовало лишь против части оружия, а радиус у него был совсем мал. Одно поле от левой руки «Рассвета» не могло прикрыть весь аппарат; если Агриста накроет огнём весь корпус «Рассветного громилы» разом, шанс на победу останется.

— Я раздавлю тебя раньше, чем ты воспользуешься правой рукой! — взревела Агриста.

Агриста пошла ва-банк. Даже не пытаясь уклоняться, она развернула машину навстречу «Рассвету» и бросилась в лобовую атаку. Не давая Карцу ни секунды передышки, Агриста сразу раскрыла последний козырь: из третьей руки выдвинулась ракетная установка с тремя огромными ракетами.

— Получай, орк! — крикнула Агриста. — План нехитрый, зато я выпущу в тебя всё, что есть!

Она одновременно выстрелила из автопушки, рельсотрона и ракетной установки. Носовой обтекатель каждой ракеты раскрылся, выпуская дюжину спрятанных внутри малых снарядов. Эти кассетные ракеты создавались для уничтожения целого батальона; против одного «Рассветного громилы» такая мощь выглядела откровенно избыточной.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ВОИН КАРЦ

ПУЛИ, ТЯНУВШИЕ ЗА СОБОЙ КРАСНЫЕ ТРАССЫ; снаряды, светившиеся бледно-голубым от электромагнитных волн; и разделившиеся ракеты с оранжевыми огненными хвостами — всё это слилось в единый рой, летевший прямо на меня. Любой из этих ударов мог разорвать «Рассветного громилу» в клочья: бутбастер отлично переносил перегрузки, но общей прочностью не отличался.

Боеприпасов было столько, что они сомкнулись вокруг моего аппарата, а одна репульсорная рука никак не могла отразить их все. Было ясно: на следующий ход рыцарь ничего не оставил — вывалил весь арсенал, надеясь прикончить меня одним ударом. Неплохой ход.

— А мне нравится, рыцарь! — крикнул я. — Неплохая тактика!

Под огнём этой предельной атаки я даже почувствовал в технориттере родственную душу. Выложиться одним ударом — безрассудная, очень по-орочьи ставка. Такую ставку я понимал насквозь, а значит, справиться с ней было легко. Я ведь родился инкубаторской свиньёй, а потом меня принял чужой клан. Я не дал загнать себя до смерти: пробился наверх и прожил достаточно долго, чтобы добиться права зваться воином. Иными словами, выделился среди товарищей и доказал свою ценность. Грубая сила и чистое насилие были моей стихией, и я обожал показывать, на что способен.

— Ну, держи-и-и! — проревел я.

Не сбрасывая предельной скорости, я резко переложил рычаг управления — едва не раздавил его в кулаке — и развернул аппарат. Нос «Рассвета» уставился прямо на летевшие в меня боеприпасы, а левую руку машины я поднял вверх.

— Репульсорная рука! — крикнул я.

Перед глазами вспыхнуло алое пламя: пули взрывались о репульсорное поле. Отброшенные левой рукой, они сталкивались друг с другом и рассыпались прямо передо мной. Но невидимое поле имело малый радиус и никак не могло прикрыть весь аппарат — это я знал заранее. Поэтому поднял и правую руку «Рассвета».

— А теперь второй раунд! — объявил я.

Правое орудие тоже оказалось репульсорной рукой. Я развернул оба поля сразу, полностью закрывая аппарат от огня.

— Два щита?! — выдохнул технориттер.

В голосе рыцаря звучало полное потрясение, и я его понимал. Даже я знал: для нас, орков, такая тактика совершенно необычна. Наш народ любил бить и крушить; мы предпочитали мощное оружие, способное стереть врага в порошок. Но на «Рассвете» стояли две защитные системы. Наверное, другого бутбастера с такой компоновкой не существовало.

Если честно, хоть я и добился статуса воина, таким инкубаторским свиньям, как мы, хорошего оружия всё равно не достаётся, — подумал я. Жизнь жестока, но тут уж ничего не поделаешь. Зато против этого врага поля подходили как нельзя лучше, и упускать такую возможность я не собирался. Нужно было ударить, пока противник не оправился от потрясения.

— Хия-а-а! — проревел я.

«Серебро» было прямо передо мной, и я вывел двигатели на полный форсаж. Технориттер накрывал огнём широкую область, наверняка считая, что одного поля не хватит, чтобы отбить весь залп. Хрупкий бутбастер такой огонь, без сомнения, сбил бы, но широкий разброс превращал стену пуль в разреженную завесу. Отвести несколько снарядов — и я смогу прорваться. Я перенаправил к генератору весь запас топлива. Обычно репульсорное поле держалось лишь короткими вспышками, но я верил, что смогу подать достаточно энергии и силой удержать оба поля ещё немного — ровно настолько, чтобы проскочить сквозь пули.

«Рассвет» удерживал невидимые поля, и боеприпасы взрывались передо мной, не причиняя вреда. Под их прикрытием я прорвался сквозь взрывы и дым; аппарат нёсся через космос, оставляя за собой огненный след. Наконец я оказался прямо перед «Серебром».

Вот он, мой шанс!

— Получай! Небесные кулаки сокрушения! Репульсорный тара-а-ан! — заорал я.

Я выбросил вперёд обе руки «Рассвета». Репульсорные руки уже достигли предела, но я выжал из них последнее, силой удерживая их на предельной мощности. Невидимое поле искривило пространство, вытянулось остриём и превратило весь аппарат в алую стрелу.

Целясь прямо в сердце врага, «Рассвет» одним сверхзвуковым броском пронзил «Серебро».

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ТЕХНОРИТТЕР АГРИСТА ГРЕЙТОН

ТЕХНОРИТТЕРЫ ПРАКТИЧЕСКИ СРАСТАЛИСЬ СО своими джостерами и управляли ими как частью собственного тела. Мозг пилота напрямую соединялся с аппаратом — и на этот раз связь обернулась против Агристы. Джостер получил тяжёлые повреждения, а сознание Агристы заполонили незнакомые предупреждения об ошибках. Это было невыносимо.

— Га-а-а?! — закричала Агриста.

Возможно, рыцарю-киборгу следовало стыдиться собственных жалобных криков, но молча вынести эту боль она не могла. Даже искусственные нервы не успели отреагировать на чудовищную скорость «Рассвета», и репульсорное поле врага безжалостно выгрызло бок «Серебра». Две из трёх рук скрутило и смяло; уцелела только одна.

Для аппарата удар был смертельным. Повреждения получил даже главный двигатель «Серебра», машина стояла на пороге гибели, но Агриста и не думала сдаваться. Она терпела хлынувшие в мозг отчёты о повреждениях — поток мучительных подробностей и данных — и всё же сумела развернуть единственную уцелевшую руку — автопушку — на линию полёта «Рассвета». Вокруг алого джостера сыпались синие искры. Могучее репульсорное поле, отбросившее «Серебро», тяжело ударило и по «Рассвету»: долго поддерживать атаку он тоже не мог.

«Рассвет» был выжат до предела, и цена оказалась страшной. Репульсорные руки отключились; аппарат тащил за собой бесполезные орудия, беспорядочно сыпавшие искрами, и вяло уходил по широкой дуге.

— Я неверно его оценила… — пробормотала Агриста.

Технориттер медленно навела на цель последнюю, едва работавшую руку «Серебра», мысленно коря себя за глупость. Сначала Агристу потрясло, что Карц не рванул напролом, как обычно делали орки. И тут же она решила, будто перед ней грозный враг, во всём непохожий на обычного орка, — именно это стало роковой ошибкой. Когда «Рассвет» раскрыл второй щит, технориттер удивилась, но всё ещё была уверена в победе. Орки славились мощными атаками, а Карц пожертвовал тяжёлым оружием ради прочности и защиты. Агриста ошибочно заключила, что на серьёзный ответный удар он не способен. Но когда Карц яростно отбросил защиту и поставил всё на один удар, он поступил именно так, как поступил бы самый обычный орк. Он не так уж далеко ушёл от обычных орков, как ей показалось.

— Но без боя я не сдамся! — процедила она.

«Рассвет» развернулся и понёсся прямо на «Серебро», намереваясь нанести последний удар. Агриста воспользовалась моментом и выпустила очередь из уцелевшей автопушки.

— Ра-а-а! — закричала она.

Она кричала во всё горло и выпускала последние снаряды, но «Рассвет» вилял корпусом из стороны в сторону, уходя от пуль. Автопушка «Серебра» не успевала навестись на цель, а технориттер — достаточно быстро скорректировать прицел. Тем временем плазменная пушка под брюхом «Рассвета» начала заряжаться, набирая свет.

— Мне ещё на автобус успеть, так что закругляемся! — весело бросил Карц и выпустил бледно-голубой плазменный заряд. — Бывай, рыцарь!

Выстрел плазменной пушки попал в наполовину разрушенный корпус «Серебра». Гравитационное поле — само воплощение разрушения — уничтожило всё в пределах действия.

— Рыцарь Агриста! Рыцарь Агриста! — разнёсся чей-то голос.

Лоудеры должны были прикрывать тыл, но отряд разлетелся в разные стороны в поисках технориттера, чей сигнал пропал. Через некоторое время они наткнулись на остатки серебряного аппарата. Плазменная пушка испепелила две трети корпуса. Обугленные останки, жалко дрейфовавшие в космосе, совсем не вязались с гордым именем «Серебро».

— Рыцарь Агриста?! — ахнул один. — Как такое возможно?

— Никогда бы не подумал, что технориттер может проиграть… — пробормотал другой.

— Не хороните меня раньше времени… — простонал механический голос.

Пока лоудеры растерянно перешёптывались, технориттер вмешалась в разговор.

— Рыцарь Агриста! — ахнул один из пилотов.

— Плазменный заряд пробил и кабину, так что я уже простилась с жизнью, — призналась Агриста. — Но, похоже, мощности не хватило, чтобы испепелить моё металлическое тело, пожалованное Его Величеством.

— Мы вас отсюда вытащим! — ответил пилот лоудера.

Поисковый отряд быстро обнаружил защищённую шлемом голову рыцаря, плававшую в невесомости, будто та искала остальное тело. У технориттера не осталось тела ниже груди. Спасатели немедленно собрали останки рыцаря и перенесли их в кабину.

— Немедленно возвращаемся домой, — сказал один из спасателей. — Медицинская капсула уже готова!

— Спасибо, — ответила Агриста.

Голову технориттера осторожно уложили на запасное кресло, а шею быстро подключили к системе жизнеобеспечения скафандра. Запас кислорода у рыцаря подходил к концу, но система восстановила подачу. Агриста глубоко вдохнула — хотя лёгких у неё не было — и подняла забрало, открывая великолепные золотистые локоны и сапфирово-синие глаза. Она выглядела прекрасной светловолосой женщиной с пронзительным голубым взглядом. Красота была искусственной, но каждую черту тщательно выверили и вылепили. Агристу превратили в машину ещё девочкой, а её нынешнее взрослое лицо создали по расчётам того, как она выглядела бы, если бы взрослела естественно. Острые лазурные глаза пылали яростью.

— Я заставлю этого орка пожалеть, что он меня не убил, — прорычала она. — Карц из клана Тон-Текин… Я тебя не забуду!

[[image:/storage/reader-images/8105eaf19bc49af7dfa849230b7d5dddb96eda1f.jpg]]

Глава 4. Танцовщица космоса

Глава 4. Танцовщица космоса

— СТАРШОЙ! ВЫ ЦЕЛЫ?! — КРИКНУЛ БОНЛЕЙ С ОШАРАШЕННЫМ ВИДОМ.

На точке встречи я похлопывал по искорёженному корпусу «Рассвета», когда Бонлей открыл окно связи. Обычно он держался спокойно и невозмутимо, так что при виде его переполошенной физиономии я невольно ухмыльнулся.

— Малость выжал из «Рассвета» все соки. Но мы оба целы. Его тоже уже подлатал.

— Не верится, что кому-то удалось так вас потрепать, старшой, — пробормотал Бонлей. — Технориттеры, оказывается, не промах.

— Ага. Не зря они спускают целые состояния на глубокую переделку тела.

Но то, что после всех этих переделок они лишь с трудом держались на равных с воинами-орками, показывало пределы обычных землян. На большее их тела попросту не были способны. Именно поэтому и создали улучшенные расы вроде орков — чтобы эти пределы преодолеть. Космос был слишком беспощаден и жесток, чтобы люди могли бороздить его без посторонней помощи. Если считать затраты и отдачу, технориттеры казались вершиной расточительства: слабое от природы тело подвергали чудовищной перестройке и силой поднимали его возможности. Впрочем, кто я такой, чтобы судить, на что другие тратят деньги? Лезть в чужие дела мне всё равно было незачем.

— Зато я снова победил. И добычу прихватил.

Я отмахнулся от лишних мыслей и посмотрел вправо от «Рассвета». На оружейном блоке бутбастера стоял крохотный манипулятор — для всякой мелкой работы. В трёх тонких пальцах «Рассвет» держал длинный серебряный ствол. Я успел подобрать оторванную руку «Славного Серебра» вместе с рельсотроном.

— Ого? У богатеньких технориттеров и правда отменные игрушки.

— Ага. Я сверился с каталогом: эта штука — новейшая модель оружейной компании «Гранбит Файрармс». Выпустили её только в прошлом году.

— Ну надо же…

На мониторе Бонлей улыбнулся, и его израненное, устрашающее лицо сразу смягчилось. Мы, орки, были космическими варварами и делали практически всё, что вздумается, поэтому ни один торговец в здравом уме с нами не связывался. Даже самые чудаковатые коммерсанты побаивались нашего народа. В результате новинки крупных оружейных компаний почти никогда не попадались нам на глаза.

— Тогда вернёмся домой с победой и трофеем, — сказал Бонлей. — Энергии на прыжок я уже накопил.

— Ладно, пора сматываться.

Истребители моих подчинённых уже пристыковались к кораблю-носителю, и в стыковочном порту «Тон-08» оставалось одно свободное гнездо. Я вытянул левую руку «Рассвета» и ухватился за рукоять стыковочного узла.

— Готов. Давай, Бонлей!

— Есть! Отсчёт ни к чему! Начинаю прыжок!

«Тон-08» и захваченный нами корабль мгновенно исчезли. Через несколько мгновений мы оказались в другом секторе, на десятки световых лет дальше. Прыжковый двигатель — непременный атрибут древней научной фантастики, ставший реальностью, — стал основой межзвёздного транспорта и сделал возможными путешествия по галактике, особенно в эпоху освоения космоса. Перед таким удобством оставалось лишь почтительно склонить голову: после налёта я мог немедленно исчезнуть прыжком. Для таких мародёров, как мы, эта технология была незаменимым союзником.

— И снова вернулся живым.

Я облегчённо выдохнул и заслонился ладонью, словно козырьком, от красного света, пробивавшегося сквозь фонарь кабины. Между пальцами виднелась огромная красная звезда — до конца жизни ей оставалось примерно двадцать тысяч лет.

— Большой Красный в поле зрения, — объявил Бонлей.

Кодовое имя у звезды было до смешного банальным, но чего ещё ждать от орков? Умом мы никогда не славились. «Тон-08» и захваченный корабль направились к поясу астероидов вокруг красной звезды. Каменные планетезимали, не выдержавшие притяжения Большого Красного, образовали пояс, где скрывался клановый корабль. Наша база носила гордое имя «Королевский Тон-Текин» — да, с фантазией у нас действительно было туго.

«Тон-08» и трофейный корабль ползли медленно: от точки зенита Большого Красного до астероидного пояса, где прятался «Королевский Тон-Текин», нам предстояло лететь трое суток. Точкой зенита удобно называли область над главной звездой, где её притяжение уравновешивалось воздействием других звёзд. Если совсем упростить, это была условно самая северная область пространства относительно звезды. Противоположную, условно самую южную точку называли точкой надира. Эти астрономические термины несколько отличались от тех, к которым я привык в XXI веке: по мере развития космических путешествий их значение изменилось.

Такие сведения нужны лишь навигаторам кораблей с прыжковыми двигателями, но раз уж подвернулся случай, можно объяснить чуть подробнее. Прыжковый двигатель был чувствителен к гравитации, а управление точкой выхода требовало энергии. Поэтому обычно выбирали места, где гравитационных помех было меньше. При желании можно было силой вырваться прыжком и из неудобной области, вложив в двигатель достаточно энергии. Теоретически корабль мог появиться прямо перед звездой, в зоне мощного притяжения, но для этого потребовалось бы огромное количество энергии.

Корабли пожирали деньги, и каждый навигатор понимал: чтобы машина вообще продолжала работать, расходы нужно сокращать где только можно. Эти знания мне не заложили в инкубаторе — обычному воину они, признаться, и не требовались. Я выучил всё сам. Благодаря мышлению землянина XXI века я умел видеть картину шире и смотреть на мир объективнее, что для инкубаторской свиньи вроде меня было необычно. Я сам решил учиться, потому что счёл это необходимым для выживания.

Орки рождались с невероятными физическими возможностями и становились превосходными воинами, но многие всё равно погибали в бою. Мы были расой воинов и грабителей, вечно с кем-нибудь сражались, а рядовых бойцов вроде меня раз за разом бросали в авангард. Мы умирали, и нас быстро заменяли. Чтобы выжить, мне нужно было подняться над остальными и доказать, что я воин, достойный уважения. Да, моё тело было мощным и прочным — но такими были все орки. Ничего особенного. Меня изначально предназначали в рядовые, поэтому требовалось чем-то выделиться.

К счастью, учиться я не ненавидел. Я охотнее других орков пользовался головой и старался накопить как можно больше знаний. Помимо воспоминаний землянина XXI века, я жадно собирал сведения о событиях в галактике, стратегиях, теориях и всём прочем. Благодаря этим данным я мог на ходу придумывать планы и тактику, которые до сих пор помогали мне выживать. А источником моих знаний, как ни смешно, служили трофеи.

К счастью, книги и цифровые данные орков совершенно не интересовали. Моих товарищей целиком занимали оружие и вкусная еда, а я пользовался случаем и забирал все книги и носители информации, до которых мог дотянуться. Эта привычка никуда не делась даже после повышения, когда мне доверили бутбастер — знак моих заслуг как воина. Несколько дней пути от точки выхода из прыжка до кланового корабля были бесценны: я мог читать и самостоятельно изучать самые разные предметы.

— Только вот не уверен, что журнал мод мне пригодится…

Пока «Тон-08» двигался по инерции, я развалился в командирском кресле, перелистал журнал и захлопнул его. Он достался нам с захваченного корабля. Подчинённые знали, что я люблю книги и чтение, и всякий раз, найдя среди трофеев что-нибудь подобное, с радостью тащили ко мне. Если я забирал такую дребедень себе в долю, им оставалось больше ценностей.

Но на этот раз добыча оказалась бесполезной. Я не считал никакие знания лишними и старался читать обо всём, однако журнал мод для землян-нормалов настолько расходился с нуждами орка, что применить его было решительно некуда.

Обычно орки носили простую одежду, похожую на рабочие комбинезоны. Модниками мы не были и к пёстрым нарядам не тянулись — пользы от них никакой. Мой любимый лёгкий скафандр имел несколько броневых накладок, защищавших жизненно важные места в бою, но стильным его было не назвать. Он был тусклого тёмно-зелёного цвета — цвета клана Тон-Текин. Вот и всё. Ни одна деталь моей одежды не предназначалась для красоты.

Если орку всё-таки хотелось выглядеть модно, достаточно было натянуть тонкий скафандр, обтягивавший рельефные мышцы, — и это считалось вершиной стиля. Молодые орки сказали бы, что выставлять мускулы напоказ — реально круто. Поэтому многие вообще отказывались от скафандров и гордо демонстрировали галактике голые мускулистые туши.

Орки были выносливы, а наномашины на основе хлорофилла ещё больше усиливали организм. В вакууме мы легко могли продержаться около получаса. Наша живучесть и грубая неприхотливость позволяли обходиться даже без одежды.

Разумеется, нижнее бельё мы всё-таки носили. Даже в худшем случае орк мог прикрыть самое сокровенное и не выглядеть законченным идиотом. Если какой-нибудь болван разгуливал, выставив хозяйство напоказ, ему не стоило жаловаться, если это хозяйство отрубят. Наш убойный «магнум», как я его любовно называл, обычно оставался в кобуре. Доставал я его лишь тогда, когда без выстрела было никак.

— Фултон, выброси это за меня, — попросил я и швырнул ему журнал.

— Есть, старшой.

У мусорного контейнера в конце мостика он играл с Бэко в «Смотри туда!». Во время инерционного полёта внутри корабля царила невесомость, поэтому журнал проплыл по воздуху и сам угодил Фултону в руки.

— Ну и громоздкое же всё, — заметил Фултон, раздражённо перелистывая страницы. — Они обожают напяливать на себя по нескольку слоёв.

— Нормалы слабые. Стоит им выйти в космос — мрут от любой мелочи, — самодовольно заявил Бэко. — Вот и кутаются.

Потеряв партнёра по игре, он тоже заглянул в журнал. «Смотри туда!» пользовалась у орков огромной популярностью: никаких инструментов или вещей не требовалось, нужна была лишь быстрая реакция — как раз по нашей части. Со стороны зрелище выходило странное: свинолицые здоровяки резко дёргали головами во все стороны.

— О! Находка! — закричал Фултон. — Тут страница с полураздетыми девчонками!

— О-о! Вот это красотки! — отозвался Бэко.

Они радостно заорали, обнаружив разворот с модными купальниками. Это был не эротический журнал, а обычное издание о моде. Модели носили элегантные и не слишком откровенные купальники, но таким оркам из самых низов, как мы, редко видевшим женщин, хватало и этого, чтобы разволноваться.

— Старшой! Можно мне?! — спросил Фултон.

— Эй, нечестно! — возмутился Бэко.

— Да пожалуйста. Всё равно собирался выбросить. Только сами решите, кому достанется.

— Тогда продолжаем бой! — объявил Фултон.

— Я готов! — ответил Бэко.

Теперь, когда на кону стоял приз, Фултон и Бэко возобновили «Смотри туда!» с удвоенным пылом. Тем временем Сотэн, последний из трёх моих подчинённых, спал, скрестив руки на груди. Он просто отдался невесомости, позволив ей носить себя по мостику, и блаженно храпел. Я постоянно велел ему хотя бы пристёгиваться к креслу: если в аварийной ситуации кораблю придётся резко ускориться, его швырнёт и покалечит. Но предупреждения влетали в одно ухо и вылетали из другого. Похоже, сон в невесомости доставлял ему особое удовольствие. Хотя, если корабль внезапно рванёт и впечататает его в стену, прочной орочьей туше, вероятно, ничего не будет. Я решил оставить его в покое.

— Вот же…

Мои неуправляемые подчинённые окончательно расслабились на мостике «Тон-08» и вели себя как дети. Казалось, я попал на школьную перемену. Впрочем, я и сам сидел здесь с книгой, а не заперся в своей каюте, — значит, мне тоже нравилась эта непринуждённая атмосфера.

— Старшой, скоро подойдём к баррикаде, — сообщил Бонлей.

Бонлей сидел за навигационным пультом и единственный не отрывался от консоли, следя за состоянием «Тон-08». В руке он держал наполовину съеденный шоколадный батончик. По его суровой физиономии не скажешь, но Бонлей плохо переносил алкоголь и был страшным сладкоежкой. Рядом возвышалась гора сладостей и закусок — его доля добычи.

— Схему обхода баррикады уже ввёл?

— Да, старшой. На этой неделе E8. Облёт приличный, но что поделать.

Наш клановый корабль, «Королевский Тон-Текин», окружал пояс астероидов, служивший естественной защитой, однако имелись и искусственные препятствия. Оборонительное заграждение под названием «баррикада» состояло из расколотых астероидов, ненужных машин, обломков кораблей и прочего космического мусора. Всё это по определённой схеме рассыпали вокруг пояса, защищая клановый корабль. Баррикада не позволяла врагу ворваться напрямик: незваный гость врезался бы в груды хлама. Разумеется, для кланового корабля и союзников существовал безопасный маршрут, позволявший проходить через заграждение, не цепляя обломки. Орки могли быть тупыми, но минимальный ум, необходимый для выживания, у нас всё-таки имелся.

— Так, ребята. По местам и пристегнуться. И Сотэна к креслу привяжите.

— Есть! — отозвался Фултон.

Он тут же схватил Сотэна, запихнул спящего орка в свободное кресло и пристегнул. В тот же миг «Тон-08» дал тягу, входя на маршрут через баррикаду. Главный экран мостика залило багровым светом Большого Красного, и среди него алыми искрами мерцали обломки.

— М-м?

Я заметил маленький плоский катер, дрейфовавший неподалёку. Эту область космоса полностью контролировал клан Тон-Текин, поэтому вражеский корабль никак не мог забраться так глубоко на нашу территорию. Я коснулся консоли командирского кресла, увеличивая изображение на мониторе, и сразу заподозрил, кто к нам пожаловал. Так и оказалось: на знакомом катере длиной около девяти метров стояла маленькая фигура. В правой руке она крепко держала посох выше собственного роста, а на плечи был наброшен белый плащ-пончо с капюшоном.

Так и знал! Я просиял.

— Радуйтесь, мужики! Нас встречает принцесса!

На катере стояла невысокая фигура, не дотягивавшая до полутора метров. Она находилась в открытом космосе без скафандра. Белое пончо скрывало лицо; девушка мотнула головой и сбросила капюшон. Её длинные серебристые волосы с едва заметным розовым отливом поплыли в невесомости. Откинув пряди, она заметила «Тон-08» и ослепительно улыбнулась.

Она была главным сокровищем клана Тон-Текин — принцессой орков, дочерью королевы и будущей правительницей клана. Перед нами стояла Её Высочество Пика Танис Тон-Текин.

Орки делились на три типа. Первый — мы, инкубаторские свиньи, выращенные в инкубаторах. Второй — обычные орки, рождённые женщинами других видов. Третий — орки-рыцари, прямые дети королевы орков. А откуда тогда бралась сама королева? Откуда угодно, только не из инкубатора. Орки были расой космических воинов, чьи инстинкты оттачивались исключительно для боя. По орочьей военной логике ежемесячный цикл делал женщин ненадёжными бойцами. Поэтому орочьи женщины практически не встречались.

Почти все орки рождались мужчинами. И всё же иногда случались редкие отклонения или генетические мутации, из-за которых появлялась королева орков. Такие мутации были чрезвычайно редки, поэтому королевы считались аномалией. Хотя по галактике были разбросаны бесчисленные орочьи кланы, лишь немногим посчастливилось иметь собственную королеву. Вероятность появления принцессы, прямой дочери королевы орков, была ничтожной, и потому принцесса Пика стала гордостью и радостью нашего клана.

Королева орков, Великая Мать нашего клана, обладала феромонами и харизмой, перед которыми не мог устоять ни один орк. Я вырос в инкубаторе и обладал разумом землянина XXI века, поэтому чары женщин королевской крови действовали на меня слабее. Но и я не мог не испытывать тёплых чувств к принцессе Пике. Она была красива. Всё просто.

Оркам первого поколения, появившимся в инкубаторах, приходилось прибегать к женщинам других видов, чтобы продолжить род. Иными словами, орки обладали огромным генофондом и накопили ДНК самых разных видов. Королева орков была плодом этого генетического разнообразия и казалась красивой практически по любым земным меркам. Это напоминало эволюционный отбор, создававший невероятно привлекательную женщину, способную очаровывать окружающих. Королевские женщины орков словно соединяли в себе черты множества известных нам красавиц.

Принцесса Пика тоже была очень красива, как и её мать, королева орков. При определённом освещении серебряные волосы отдавали клубнично-золотым; она собирала их в два длинных хвоста. Золотистые миндалевидные глаза напоминали кошачьи, а тонкий нос, белые щёки и аккуратные губы дополняли лицо — хотя такими избитыми словами её красоту всё равно было не передать. Каждая черта казалась тщательно выверенной, и вместе они образовывали удивительно гармоничный облик. В ней сочетались детское обаяние и редкая красота. Даже в огромной галактике подобное встречалось нечасто.

Ростом она была около 137 сантиметров и выглядела совсем юной. Для девушки её возраста наряд был явно чересчур открытым.

Королева орков славилась зрелой красотой, и в дочери уже угадывалась будущая правительница. Но Пика всё ещё оставалась подростком. В алом свете Большого Красного особенно бросалось в глаза, насколько неуместен был её открытый наряд.

— Ух ты… Её Высочество… — пробормотал Бэко.

— Ого… — выдохнул Фултон.

Оба моих подчинённых прилипли к монитору. Пончо, завязанное на шее принцессы, и слишком открытая одежда почти ничего не скрывали; самое необходимое прикрывали длинные волосы. Молодые орки уставились на экран.

— Вот же… Я всегда говорил Её Высочеству одеваться приличнее.

— Да что в этом плохого? — ответил Бонлей. — Нам следует быть благодарными за то, что принцесса лично и так тепло встречает нас дома.

Даже обычно самодовольный Бонлей, глядя на монитор, улыбнулся, и его суровое лицо смягчилось.

— Ваше тело слишком ценно для клана, — пробормотал я. — Нельзя так беспечно его выставлять.

Разумеется, Её Высочество моего ворчания не слышала.

На мониторе Пика обеими руками ухватила посох и подняла его над головой, словно совершая подношение. Посох выглядел как обычная железная труба из груды металлолома, но в её руках обломок превратился в торжественный ритуальный предмет. При каждом движении пончо колыхалось, а бледная кожа под ним мерцала зеленоватым контуром: наномашины в теле орочьей принцессы работали на пределе.

Сгустившиеся наномашины вспыхнули на белой коже принцессы яркой линией, образовав замысловатый знак, похожий на племенную татуировку. Светящиеся узоры, словно тонкая филигрань, тянулись по телу, пока Пика со всей силы опускала посох. Железная труба ударила по катеру, служившему ей опорой, и резкий металлический лязг донёсся до «Тон-08». Разумеется, через космос прошёл не звук, а радиосигнал.

Узоры на её теле светились не только ради красоты. Свет означал, что наномашины излучают волны. Они улавливали колебания от удара и передавали их по радиоканалу, а корабельный приёмник уже воспроизводил звук, который иначе не мог бы распространиться в вакууме. Принцесса управляла мощностью наномашин гораздо точнее обычных орков. Она могла превратиться в ослепительную радиомачту. Или сияющим космическим маяком, — подумал я.

Она была маленьким маяком, указывавшим дорогу воинам нашего клана после долгого грабительского похода. Ударив посохом по катеру, принцесса толкнула его ногой, заставила вращаться и сама заскользила над ним в космическом танце. Длинные серебряные волосы с розоватым отливом и её лёгкая юная фигура очертили в пространстве единую красивую дугу, после чего Пика снова изящно опустилась на катер.

Баррикада, набитая обломками, предназначалась для того, чтобы враг не мог ворваться на базу, но Пика превратила плавающий мусор в сцену и исполнила победный танец в честь нашего триумфа. Она походила на цветок, распустившийся среди безбрежной тьмы.

— Ваше Высочество, я безмерно рад такой встрече, но должен сказать: вы поступили слишком опрометчиво.

Закончив танец, принцесса Пика поднялась на борт «Тон-08», и я тут же с хмурым видом сунул ей запасной лёгкий скафандр. Поначалу принцесса гордо улыбалась, ожидая благодарности и похвалы, но от моих нравоучений сердито надула щёки.

— Ну что опять? Я слышала, что вы удачно угнали корабль, вот и решила станцевать в честь победы.

— Да, но прошу вас осмотрительнее выбирать одежду. На корабле полно молодых орков.

— Чем меньше одежды, тем лучше видно сияние наномашин. Красиво же? И вообще, ты сам молодой орк.

— Прошу вас, Ваше Высочество. Просто наденьте скафандр.

— Гр-р…

Она снова надула щёки и просунула ноги в рабочий комбинезон. Уже собираясь застегнуть молнию, Пика самодовольно усмехнулась и повернулась ко мне.

— Карц, — протянула она и шепнула мне на ухо нарочито сладким, игривым голосом: — Так ту-у-го идёт! ♡ Поможешь застегнуть? ♡

Она нарочно прижалась ко мне и подала мне бегунок молнии. Я не сказал ни слова, лишь ухватился за него и одним быстрым движением затянул молнию до самого горла.

— Эй! — возмутилась принцесса Пика. — Сделай хотя бы вид, что рад! Или волнуешься! Или заботишься обо мне! Ну хоть что-нибудь!

— Такие слова сможете говорить, когда станете постарше.

Комбинезон был застёгнут до горла, а Пика сердито замахала руками. Я отвёл взгляд и сделал вид, что ничего не понимаю. Она была девочкой-подростком. Как бы рано она ни пыталась казаться взрослой, мои представления человека XXI века не позволяли отвечать на её заигрывания — здравый смысл проводил чёткую границу. И всё же орочья природа заставляла меня ощущать врождённое обаяние будущей королевы.

— Тяжело всё-таки быть орком, — пробормотал я.

[[image:/storage/reader-images/9a36785bf12cb0099b4cf853fe726551f29bacf7.jpg]]

Глава 5. Око за око

Глава 5. Око за око

Судя по всему, корабль нашего клана, «Королевский Тон-Текин», изначально был десантно-штурмовым кораблём-заводом. Само сочетание слов «десантно-штурмовой», явно указывавших на военное назначение судна, и «завод», то есть производственный комплекс, намекало, что корабль клана появился на свет благодаря чьей-то безумной задумке. Несомненно, эту махину гоняли и в хвост и в гриву, заставляя выполнять сразу несколько несовместимых задач.

Десантно-штурмовые корабли использовали в бою. Их главной задачей было врываться на вражескую территорию и высаживать войска. Какой-то идиот галактического масштаба, должно быть, решил, что производить солдат прямо на корабле, который доставляет их к месту высадки, — всё равно что убить двух зайцев одним выстрелом. Болван явно счёл эту идею настоящим попаданием в яблочко, и так появился этот корабль. Иными словами, он мог не только проламывать оборону противника, но и выращивать орков-солдат, а затем тут же бросать их в бой, позволяя одной машине полностью захватывать вражеские базы. Да уж, перед нами, без сомнения, была вершина глупости.

Любое так называемое решающее оружие, ради которого люди ставят всё на одну безумную машину в уверенности, что она справится с чем угодно, обычно оборачивается против своих создателей. И ставки они, как правило, проигрывают. Поэтому неудивительно, что слабое космическое государство, создавшее «Королевский Тон-Текин», безжалостно разгромили в войне двух звёздных держав. Этот народ утратил контроль над родной планетой, а корабль клана отправили скитаться по космосу, пока мы не захватили его себе.

В течение следующих нескольких столетий орки, выращенные в инкубаторах, расширяли и перестраивали «Королевский Тон-Текин», пока он не превратился в известный нам исполинский корабль. Изначально это был простой цилиндр — такая форма облегчала производство солдат, — но мы наращивали корпус, делая его всё толще и длиннее. Когда-то его длина составляла около тысячи футов, теперь же он превышал три мили и напоминал гигантский железный столб в космосе. Корабль клана постоянно стоял за поясом астероидов в окружении множества судов самых разных размеров.

— Реактор 0/1 на монополях переведён на холостой ход, — доложил Бонлей.

«Тон-08» благополучно пришвартовался неподалёку от «Королевского Тон-Текина». Захваченный в бою корабль мы поставили рядом и подключили к главному компьютеру.

Я кивнул и поднялся с капитанского кресла. В невесомости я свободно поплыл по рубке, а Её Высочество воспользовалась случаем, обхватила меня за шею и полетела вместе со мной.

— Ладно, — сказал я. — Пойду доложу Её Величеству.

— Везёт же тебе! — воскликнул Бэко. Зависть в его глазах была очевидна. — Ты увидишь Её Величество собственными глазами!

Её Высочество гордо фыркнула.

— Раз так завидуешь, трудись усерднее и сам соверши великий подвиг! У тебя ведь уже есть преимущество перед остальными: ты можешь говорить со мной напрямую.

— Да, Ваше Высочество! Я буду стараться! Не хочу, чтобы меня вечно считали подручным, и обязательно докажу, чего стою!

Он воодушевился, а принцесса прищурила золотые глаза и милостиво кивнула. От одного этого её грудь под комбинезоном качнулась, и Бэко восхищённо вздохнул, похотливо уставившись на собственную принцессу.

Уф. Будущая королева орков ещё ребёнок, а уже слишком будоражит наших молодых и незрелых орков.

— Отправимся, Ваше Высочество? — спросил я. — Можно воспользоваться катером, на котором вы прилетели, чтобы добраться до Её Величества?

— Можно, — ответила принцесса Пика. — Заодно я покажу тебе, насколько стала лучше управлять кораблём!

Её Высочество умело направила катер в открытый люк на борту «Королевского Тон-Текина». Мы плавно проскользнули внутрь, и она уверенно припарковала катер в ангаре.

— Ну как тебе, Карц? — спросила она с самодовольной усмешкой.

— Вы и правда очень многому научились, Ваше Высочество, — ответил я.

Профессиональный пилот вроде меня мог бы указать ей, над чем ещё стоило поработать, но уже одно то, что особа королевской крови освоила практические навыки управления, заслуживало похвалы. В трудную минуту они вполне могли пригодиться.

— В бой я вас не отпущу, но в мирное время вы уже вполне способны перегонять корабли, — сказал я. — Ваших навыков уже хватило бы для получения некоммерческой лицензии.

— Ура! — воскликнула принцесса. — Тогда следующая цель — освоить всё необходимое, чтобы меня допустили к бою!

Она невинно улыбнулась, сразу став похожей на ребёнка своего возраста, и я улыбнулся в ответ. Свои настоящие мысли я озвучивать не стал. Даже если бы принцесса освоила всё, что требуется пилоту-истребителю, на поле боя она всё равно никогда бы не ступила. Более того, такие воины, как я, существовали именно затем, чтобы ей не пришлось сражаться. Стоило бы ей сесть в кресло истребителя, и всем нам, оркам, пришлось бы покончить с собой — если бы к тому времени мы ещё не погибли.

— С возвращением, Ваше Высочество, — раздался голос. — Вижу, вы, как всегда, полны задора.

— Гр-р… — принцесса Пика нахмурилась.

Едва мы сошли с трапа, нас окликнул язвительный голос. Её Высочество недовольно скривила прекрасное лицо. Мне было далеко до её изящества и благородства, но я тоже помрачнел и повернулся к ожидавшему нас мужчине.

— А, здравствуйте, воин Фирен, — произнёс я.

Орк-воин Фирен, предпочитавший ходить с обнажённым торсом, скрестил руки и уставился на нас исподлобья, гордо выставляя напоказ мускулистую грудь. Он был примерно одного со мной возраста и звания, так что формально мог считаться моим сослуживцем, однако между нами лежала пропасть. Меня считали инкубаторской свиньёй: я родился в инкубаторе за пределами этого клана и позднее попал в плен. Фирен же был орком-рыцарем, прямым потомком нашей Великой Матери клана — королевы орков. Он полностью проигнорировал мои слова, даже не взглянул на меня, словно я для него вообще не существовал, и сразу заговорил с принцессой.

— Неужели эти инкубаторские свиньи достойны видеть ваш танец, Ваше Высочество? — спросил Фирен.

Решил с порога вести себя как сволочь, да? Надо дать отпор, иначе где моя мужская гордость?

Но прежде чем я успел ответить, принцесса нахмурила брови.

— Я танцевала для них, потому что сама этого хотела, — сердито сказала она. — Они хорошо потрудились, и я обязана наградить их за это.

Фирен шумно фыркнул — нос у него был необычно маленьким для орка.

— В нашем клане Тон-Текин найдётся немало тех, кто трудится усерднее них, — сказал Фирен. Он бросил на меня презрительный взгляд и раздражённо продолжил: — Как ни крути, он чужак. Свинья, которой здесь не место. Мелкая сошка, способная нападать лишь на таких слабаков, как грузовые корабли. Ваш танец слишком драгоценен, чтобы показывать его подобным ему типам, Ваше Высочество.

Он с глубочайшим разочарованием покачал головой, и заплетённые зелёные волосы, собранные на затылке, заколыхались в такт движению.

Какой же он назойливый.

Обычно орки коротко стриглись или вовсе брились наголо. Длинные волосы давали врагу удобную возможность схватить тебя, да и ухаживать за ними было морокой. Мои тёмно-зелёные волосы были подстрижены ёжиком. Фирен же носил традиционную причёску — длинную косу, спускавшуюся по спине. Для него коса была знаком чести и гордости, и он сознательно мирился с неудобствами, которые она создавала в бою. Одним своим видом Фирен заявлял: никому не удастся подобраться достаточно близко, чтобы схватить его за волосы. Так он демонстрировал силу и мастерство и заодно запугивал окружающих. Короче говоря, вся эта бравада была блефом, скрывавшим его слабость.

— Ах, орки-рыцари и правда совсем другое дело, — заметил я. — Полагаю, у вас имеется длинный список достижений, вполне оправдывающий подобное поведение.

Я ответил ему с той же язвительностью, но спрятал её за безупречной вежливостью.

— М-м? — буркнул Фирен. Он нахмурился, но больше ничего не сказал.

— И каков же, позвольте спросить, список ваших достижений за этот месяц? — продолжил я. — Так и быть, дам вам поблажку и разрешу вспомнить последние три месяца. Только не говорите, что мужчина вашего уровня не способен сбить даже какой-то жалкий грузовой корабль.

Фирен надолго замолчал и лишь потом ответил:

— Мы, орки-рыцари, не ровня таким инкубаторским свиньям, как ты. Наш долг — защищать королеву и корабль клана.

Орки-рыцари служили щитом королевы. Иными словами, почти всё время оставались внутри корабля клана и редко бывали на передовой, где можно было стяжать хоть какую-нибудь славу.

По правде говоря, любой наблюдатель с первого взгляда понял бы, кто стоит выше: телохранитель царственной особы или пират, вынужденный скитаться по космосу в поисках добычи. Но мы, орки, руководствовались не только логикой. В наших жилах бурлили инстинкты: первобытное желание разгуляться, снискать славу, отрубить врагу голову и взять её как трофей, а затем взреветь от торжества. Скрыть это было невозможно. Я обнажил клыки в широкой улыбке.

— Вот как? — невинно отозвался я. — За последний месяц я в одиночку сбил восемь лоудеров и один бутбастер. Кроме того, мы с командой сообща захватили грузовой корабль, но для вас это, полагаю, сущий пустяк.

— Ты сбил бутбастер?! — ахнул Фирен.

Такой желанный истребитель был мечтой любого воина-орка. Получить его означало обрести почёт и престиж, а сбить — естественно, снискать не меньшую славу. Даже гордому воину, защищавшему царственную особу, оставалось лишь склониться перед моими впечатляющими достижениями.

— Полагаю, противник охранял грузовой корабль, — продолжил я. — Желаете проверить запись с камеры моего орудия? Ах да, мне ещё удалось забрать оружие врага в качестве военного трофея.

— Ты вообще ничего не сделал! — закричал Фирен. — Вся заслуга принадлежит твоему истребителю, «Рассветному громиле»! Будь у меня такой истребитель, я бы с лёгкостью добился того же!

Так я и знал. Наверное, поэтому он постоянно пытается затеять со мной ссору.

— Действительно, «Рассветный громила» — превосходный напарник, — признал я. — Вашему отцу поистине повезло получить столь великолепный истребитель.

Прежним пилотом моего верного истребителя был отец Фирена, погибший в бою. Фирен всегда мечтал заполучить «Рассветного громилу» и поклялся, что получит его, когда станет воином, но я его опередил. Меня произвели в воины раньше и вручили восстановленного «Рассветного громилу». С тех пор Фирен, похоже, затаил на меня обиду и обращался со мной отвратительно. Хотя всё решил случай. Просто в нужный момент истребитель оказался свободен, а повышение первым получил я — вот машину и отдали мне. По-моему, Фирену оставалось винить лишь себя: получи он повышение раньше, «Рассветный громила» наверняка достался бы ему. Но в его глазах я украл его законное наследство.

— Ублюдок! — взревел он.

С яростным рёвом он отвёл кулак для удара, совершенно забыв, что находится в присутствии принцессы. Фирен позволил эмоциям взять верх и заранее выдал своё движение, поэтому предугадать удар было нетрудно. Но я принял удар на щёку и тут же ответил встречным кроссом, угодив ему точно в лицо.

— Нг-а?! — простонал он.

Фирена отбросило назад, а мой удар сделал его и без того плоскую переносицу ещё площе. Его удар рассёк мне щёку изнутри. Я сплюнул кровь и приготовился к боксёрскому поединку.

— Если предпочитаешь разговаривать кулаками, а не ртом, я составлю тебе компанию, — сказал я. — Только не думай, что стану поддаваться, барчук.

— Т-ты! — взревел Фирен.

Прижав ладонь к окровавленному носу, он поднялся на ноги. Фирен тоже был воином-орком и всегда был готов к драке. Он пригнулся, и на его лице ясно проступили ярость и жажда крови. Но едва мы встали друг против друга, Её Высочество шагнула между нами. Её брови возмущённо взлетели, а милое лицо повернулось к Фирену.

— Хватит! — потребовала она. — Фирен, совсем не круто портить человеку радость от его достижений лишь потому, что тебе самому хочется побушевать.

— Э-э, я-я не хотел… — запнулся Фирен.

В его голове наверняка клубился целый вихрь эмоций, но, услышав настолько прямолинейное и упрощённое объяснение своих поступков, он лишился дара речи.

Ха! Так тебе и надо! Бе-бе-бе, получай выговор!

Но пока я злорадствовал про себя, Её Высочество уставилась на меня золотыми кошачьими глазами.

— И ты, Карц! — крикнула она. — Не обязательно так язвить!

— Око за око, Ваше Высочество, — ответил я. — Я всего лишь отвечаю колкостью на колкость.

— Ты совсем не умеешь вовремя замолчать, да?

В этом меня винить нельзя. До сих пор я выживал благодаря подвешенному языку и быстрой смекалке. Ну и силе, пожалуй, тоже.

— Пойдём, Карц, — сказала она. — Отправимся к моей матери. Ты ведь собираешься поднести ей захваченный корабль?

Она ухватилась за пояс моего скафандра и потянула меня за собой. Я расслабился и криво улыбнулся.

— Надеюсь, меня удостоят хотя бы одного похвального слова, — сказал я.

— Думаю, она обрадуется, — ответила принцесса Пика. — Нам уже давно не доставался исправный корабль.

Я отвернулся от Фирена и последовал за принцессой. За спиной он в ярости пнул пол, а Её Высочество тяжело вздохнула.

— Ему и правда стоило бы вести себя спокойнее, — пробормотала она.

— Наверное, он по-своему чувствует себя загнанным в угол, — ответил я.

— Тебя высмеяли и ударили, а ты держишься на удивление спокойно.

— Разумеется. Фирену меня не одолеть. Я прошёл через бесчисленные сражения и куда опытнее его.

В рыцари его произвели лишь потому, что в нём текла кровь королевы. Такому типу, всю жизнь просидевшему в башне из слоновой кости, не понять жестокости поля боя. Принцесса тихо рассмеялась, услышав, что часть своих мыслей я произнёс вслух.

Тронный зал — или покои королевы — находился в центре корабля клана «Королевский Тон-Текин». Трон королевы располагался в самом сердце инкубационного комплекса. Однако корабль предназначался для военных нужд и был наскоро построен в военное время, поэтому коридоры и дверь, ведущие к трону, роскошью не отличались.

Этот предзал заодно служил грузовым доком, а вход в тронный зал был самым большим на всём корабле. Передо мной и стоявшей рядом принцессой возвышалась дверь, похожая на огромные железные ставни.

— Ну же, входи, — подбодрила меня принцесса Пика.

Я кивнул и нажал кнопку интеркома рядом с дверью. Затем гордо выпятил грудь.

— Воин Карц прибыл, — объявил я. — Разрешите войти?

После короткой паузы из динамика донёсся сладкий голос с хрипотцой.

— Хорошо. Входи.

Королева клана Тон-Текин, Маруя Киска Тон-Текин, разрешила мне войти. Она была моей госпожой — той, к кому меня так тянуло.

Глава 6. Простое, но возвышенное стремление

Глава 6. Простое, но возвышенное стремление

Покои королевы устроили в переоборудованной части корабля, предназначенной для выращивания людей. Трон окружали гигантские пробирки в человеческий рост — должно быть, они принадлежали инкубатору. В сосудах, до краёв наполненных бледно-зелёной жидкостью, находились орки на всех стадиях развития: от эмбрионов размером меньше горошины до полностью сформировавшихся взрослых, которых инкубатор вскоре должен был выплюнуть наружу. Этим будущим придворным, ещё не произнёсшим ни слова, предстояло расти под присмотром ожидавшей меня Её Величества.

Возможно, члены клана, пусть и не были родными детьми королевы, присягали ей потому, что на первых этапах пробуждения сознания она заботилась о них как мать. С головой, полной ненужных домыслов, я прошёл вглубь покоев.

По обе стороны трона идеальным строем стояли полностью вооружённые воины, каждый в собственном снаряжении. Одни обвили полуголые тела поясами с пороховыми зарядами. Другие поверх лёгких скафандров надели шипастые защитные блоки, прикрывавшие жизненно важные органы. Многие с гордостью выставляли напоказ голую кожу, украшенную знаками их клана. Несколько воинов с трудом втиснулись в силовые доспехи, отнятые у других видов. Единообразия в одежде не было, зато все они были огромными, могучими и излучали подавляющую силу. Стоило кому-нибудь сделать шаг в их сторону, и они мгновенно изрубили бы незваного гостя. В их ненависти к врагам сомневаться не приходилось.

Эти орки-рыцари, которым позволялось носить оружие перед королевой, считались элитой даже среди собратьев-рыцарей. К такой инкубаторской свинье, как я, они относились с ледяным презрением. Одни негодующе прожигали меня взглядами, другие криво и холодно усмехались, третьи открыто показывали, как презирают низкого орка, который сам пробился наверх.

Вооружены они были по-разному — от мечей до плазменных винтовок, — но все их взгляды выражали одно и то же: враждебность и ярость.

Отлично. Взаимно.

Но сейчас было не время отвлекаться на этих идиотов. Я остановился, резко вдохнул, выпятил грудь, втянул подбородок и гордо выпрямился перед троном, не сводя глаз с сидевшей на нём женщины. Я не опустился на колени, не пал ниц и даже не склонил головы. Тело и мышцы, которые я так тщательно взращивал, были моим главным оружием, и я выставил их напоказ — так орки выражали почтение.

— Воин Карц к вашим услугам, — произнёс я.

— А, добро пожаловать, Карц, — ответила королева.

Трон трудно было назвать обычным. Это был огромный шезлонг — диван, который почти можно было счесть кроватью, — и королева полулежала на нём, удобно устроившись. Она скрестила длинные ноги и приподнялась, опираясь на локоть; казалось, будто женщина смотрит кино у себя в комнате. Ничего общего с суровым величием, которого ждёшь на королевской аудиенции.

Она так и осталась лежать. Кому-то эта поза показалась бы неряшливой, но королева всё равно излучала достоинство и харизму — возможно, благодаря своей ослепительной красоте. Королева Маруя, мать подрастающей дочери, была на целый фут выше Пики. Зрелое тело Её Величества отличалось соблазнительными изгибами, а красотой с ней никто не мог сравниться. Орки не интересовались коронами, но волосы на голове королевы затмили бы любой драгоценный камень. Гладкие, блестящие пряди сияли в свете и сами по себе казались сокровищем. В серебре волос проступал зеленоватый оттенок, словно в них расплавили кусочки нефрита. В отличие от длинных локонов, развевавшихся вокруг тела её дочери, у Её Величества была короткая, пышная, многослойная «волчья» стрижка до шеи. Из-под длинной чёлки ярко сияли золотые глаза, такие же, как у дочери. Но если острые, кошачьи глаза принцессы Пики напоминали торжествующую хищницу, то глаза королевы Маруя были чуть уже, а их уголки сонно опущены, отчего она напоминала спокойную овечку.

На её безупречно выточенном лице ещё оставались следы детской шаловливости, и выглядела она совсем молодой. Трудно было поверить, что у неё есть дочь и бесчисленное множество других детей, не говоря уже о внуках.

— Твой выдающийся подвиг позволил тебе вновь предстать передо мной, — заметила королева. — Впечатляет. Я не ошиблась, доверив тебе «Рассвет».

Её низкий и чистый голос ласкал слух — соблазнительный, чувственный, способный вскружить голову любому мужчине. Однако сама манера речи была скорее андрогинной, почти мужской.

— В который раз мы встречаемся? — спросила она, склонив голову набок и приложив палец к пухлым губам.

Аудиенции у королевы удостаивались лишь перед первым боем и за выдающиеся заслуги.

— Это наша седьмая встреча, Ваше Величество, — ответил я. — Кажется, в прошлый раз мы виделись четыре месяца назад.

— А, точно. Так и было, — сказала она. — По стандартному земному времени прошло, кажется, сто тридцать два дня. Поистине впечатляющий темп.

Королева сосчитала дни с нашей последней встречи. Я понимал, что это, скорее всего, лишь дань вежливости, но мне пришлось приложить все силы, чтобы успокоить радостно колотившееся сердце. Я отвёл взгляд к полу. Однако стоило опустить глаза совсем немного, и они упёрлись в две покачивающиеся вершины, прижатые к мебели её полулежащим телом. Её горная грудь возвышалась больше чем на три фута, но оставалась упругой и изящной. Мне казалось, их мягкость почти достигла совершенства — устоять было невозможно.

Вот это дыни…

На ней был древний клановый наряд нефритового цвета, называемый ципао. Он плотно облегал пышное тело Её Величества, подчёркивая каждый изгиб и невольно притягивая к нему взгляд.

Королева Маруя едва заметно прищурила золотые глаза и тихо, очаровательно хихикнула. Такая королева орков наверняка сразу понимала, куда смотрит мужчина. Мышление человека двадцать первого века заставляло меня стыдиться и смущаться, но орочьи инстинкты тут же возмутились. Разве можно винить меня за то, что я смотрю на женщину с потрясающим телом? Не моя же это вина. Поэтому я так и не смог оторвать глаз от огромной груди Её Величества. Королева, возвышавшаяся над всеми прочими женщинами, будто наслаждалась мужским вниманием и слегка приподняла уголки губ.

— Итак, о твоём подношении, — сказала она. — Оно превосходно. Я весьма довольна.

Она взяла с приставного столика тёмные очки — устройство для улучшения зрения, — надела их и принялась работать с планшетом. На мониторе появилась голографическая модель захваченного корабля. Королева довольно сощурилась, повернула трёхмерную модель, осмотрела судно со всех сторон и тщательно его изучила.

— Ни пушек, ни скорости, ни брони, — произнёс один из орков-рыцарей. — Насколько я вижу, просто медленная посудина.

Стоявший перед троном рыцарь презрительно фыркнул, словно высмеивая меня за то, что я притащил бесполезное судно. Остальные подхватили насмешку и оскалились, глядя то на неповоротливый грузовой корабль, то на меня.

Господи, какие же эти пустоголовые тупицы.

Королева, до сих пор молча изучавшая корабль, свирепо посмотрела на орков-рыцарей, посмевших оскорбить и грузовое судно, и меня.

— Грузовой корабль способен доставлять оружие и продовольствие всем на передовой, — объяснила она. — Он выполняет очень важную работу. Или вы утверждаете, что можете сражаться без еды?

Она разжевала всё так просто, словно отчитывала малых детей, и орки-рыцари мгновенно умолкли. Наверное, королева и правда считает этих рыцарей детишками. В конце концов, она их родила. Хотя некоторые, возможно, её внуки. Звание орка-рыцаря передавалось до второго поколения: его могли носить и внуки королевы, хотя родила их, разумеется, уже не она сама.

Дети они или внуки — все эти орки были прямыми потомками королевы. К слову, оркам-рыцарям не разрешалось называть королеву «матерью». Такое право было даровано только принцессе.

— Нашему клану всегда не хватает кораблей для тылового снабжения, — продолжила королева Маруя. — Благодаря тем, кто, как Карц, трудится в тылу, мы можем снабжать авангард.

Орки-рыцари не сумели скрыть раздражения, пока королева мягким альтом отчитывала своих потомков. Я прищурился. Она рассуждала пугающе логично — трудно было поверить, что она возглавляла орочью иерархию, ведь орки славились грубой силой и тупостью. Она говорила не как воин, умеющий лишь драться, а мыслила как полководец. Поправив очки, королева заговорила с орками-рыцарями как учительница.

Именно поэтому я был ей предан. Я служил королеве за её логику и здравомыслие. Глупый вождь погубит клан, как бы усердно ни трудились его подчинённые, но пока нами руководит эта королева, будущее Тон-Текин будет светлым. Я разговаривал с ней всего несколько раз, но увидел достаточно, чтобы безоговорочно ей доверять. Её соблазнительное тело и красота, не знавшая равных в галактике, были лишь дополнением к её блестящему уму. Я бы сказал, что примерно шестьдесят процентов моих чувств к ней составляло уважение к её разуму, а остальные сорок — любовь ко всему прочему. Хотя, признаюсь, иногда её тело так соблазнительно, что это соотношение может поменяться местами.

— Военный корабль тоже легко перевезёт груз, — возразил один из орков-рыцарей. — Медленное небронированное судно, набитое припасами, станет идеальной мишенью для врага.

Похоже, его задело, что королева встала на мою защиту.

Похоже, они понятия не имеют, как правильно использовать такое судно. Представить себя его капитаном ещё способны, но дальше мысль не идёт. Ум и изобретательность шли рука об руку, а подобный поверхностный вывод лишь доказывал, что их идеи не продуманы до конца.

Королева вздохнула и покачала головой; платиновая чёлка качнулась вслед за движением.

— Довольно, — сказала она. — Решать, как использовать этот корабль, буду я, мальчики. И не сомневайтесь: судно мне понравилось.

Королева всю жизнь провела среди мужчин и потому обычно разговаривала с орками-рыцарями по-мужски. Не обращая внимания на их пренебрежительные взгляды, она заявила о своём праве распорядиться судном по своему усмотрению. Это было подношение королеве, и я уже не имел права голоса, но знал, что она найдёт ему хорошее применение. Я испытал облегчение и удовлетворение: мои труды не пропадут даром.

— А теперь, Карц… — продолжила она.

Она прочистила горло, привлекая внимание, и переменила положение ног. Длинный разрез сбоку её наряда не мог скрыть пышных бёдер королевы. Она выставила напоказ гладкие, прекрасные ноги и устремила на меня золотые глаза.

— Чем же мне наградить тебя за этот подвиг? — задумалась она вслух. — Пожалуй, лучшей наградой было бы моё тело, но, к сожалению, сейчас я не могу его предложить.

Она озорно усмехнулась и, продолжая лежать, одной рукой погладила нижнюю часть живота.

— Как видишь, оно сейчас занято, — сказала королева.

До родов было ещё далеко, но её живот уже заметно округлился — внутри росла новая жизнь. Её Величество была беременна.

Орки любили две вещи: оружие, которое делало их сильнее, и женщину, способную продолжить их могучий род. Смысл жизни орка заключался в сражении и сохранении своего вида; проще нас некуда. Орки любили сильных женщин, способных родить сильного ребёнка. Слабые, хрупкие женщины нас не интересовали. Будь то мышцы, боевое мастерство, умение вести корабль или сила духа, позволяющая выстоять перед могучим противником, — в женщинах для нас имела значение только сила.

Но как бы мы ни ценили и ни уважали женскую силу, то, что мы похищали женщин и заставляли их рожать, делало нас самыми настоящими варварами. Орки считали своих королев воплощением силы и могущества, а лучшего чрева для потомства орк и пожелать не мог. И действительно, орки-рыцари, рождённые королевой, обычно превосходили остальных силой и способностями. Оплодотворить королеву орков, чтобы следующее поколение обрело безмерную силу, было величайшей наградой для воина.

Конечно, возможность овладеть прекрасным и пышным телом королевы тоже была огромным плюсом. Однако королева Маруя уже носила семя другого мужчины. Клан Тон-Текин был огромен и быстро рос. Разумеется, таких воинов, как я, было много, и немало из них совершили великие подвиги. Несомненно, кроме меня хватало орков, достойных получить тело королевы в награду.

Стоило мне задуматься об этом подольше, как происходящее переставало укладываться в мою систему ценностей человека двадцать первого века. Оставалось отдаться орочьим инстинктам и принять всё как есть. Я вступил в эту гонку слишком поздно.

Мне просто не повезло со временем: королева уже приняла чужое семя. Вот и всё. Больше ничего.

Откровенно говоря, меня это бесило, и я хотел отрубить голову воину, который оставил в королеве своё семя. Но тогда пришлось бы перебить всех орков-рыцарей в этом зале. Начинать такую битву мне не хотелось, поэтому я изо всех сил сохранял спокойствие. Королева, вероятно, заметила, как я окаменел, и лукаво прищурилась.

— И, к сожалению, я не могу обещать, что после родов следующим окажешься ты, — сказала она. — На поле боя может случиться что угодно. Ты силён и умел, но кто знает, доживёшь ли до следующей возможности? Покажет только время.

Мысль о бренности прочно укоренилась в сознании орков, которых постоянно бросали в бой. Именно потому, что мы знали, насколько мимолётно наше время в космосе, мы действовали порывисто и почти не думали о будущем.

— Вместо этого я могу предложить тебе другую награду, — сказала Её Величество. — Как насчёт чрева Пики? Она уже приближается к возрасту, когда сможет рожать.

— Э-эм… если позволите, Ваше Величество, — выдавил я.

Услышав такое предложение, я зашёлся кашлем. Признаться, принцесса вызывала у меня похотливые чувства, но логика человека двадцать первого века не позволяла мне им поддаться. Она была для меня слишком юной и незрелой — и физически, и эмоционально; я видел в ней лишь наивного ребёнка. В моих глазах она была таким ребёнком, что чувство вины перевешивало вожделение.

— Я, конечно, очень благодарен, — сказал я. — Но, боюсь, принцесса всё ещё слишком юна. Если я возьму её силой, то могу причинить вред телу Её Высочества.

— Вот как? — ответила королева Маруя. — Хорошо, значит, этот вариант не подходит.

Она с лёгкостью отказалась от своего предложения, и было очевидно, что моя реакция её забавляла.

— И чем же тогда тебя наградить? — задумалась она вслух.

— Ваше Величество, если позволите, я хотел бы обратиться с просьбой, — сказал я.

— О? Говори.

Орки-рыцари зашептались о моей наглости, но я не обратил на них внимания и гордо выпрямился.

— Я желаю получить в награду ваше тело, Ваше Величество, — произнёс я.

— Но место в очереди забронировать нельзя, — ответила она.

— Мне это и не нужно. К тому времени, когда вы снова будете свободны, я совершу новый славный подвиг и вновь заслужу право предстать перед вами.

Орки-рыцари гневно взревели, и на этот раз я не мог их винить. Я только что заявил, что оттесню всех остальных орков, выживу в любой битве и поднимусь на вершину. Даже я понимал, насколько дерзко это звучит, но королева Маруя весело рассмеялась, не обращая внимания на голоса своих детей.

— Хорошо сказано, — заметила она. — Буду ждать. На сегодня всё. Можешь идти.

Она рукой указала на выход, и я повернул направо, чтобы покинуть покои. Когда я уже уходил, за спиной раздался голос Её Величества.

— Уверена, твоё семя даст очень сильного ребёнка, — сказала она.

От её мягкого голоса, в котором явственно звучала радость, по моей спине пробежала дрожь возбуждения. Меня захлестнуло желание опрокинуть её и овладеть телом величайшей женщины галактики, невзирая на беременность, но я отчаянно подавил этот порыв. Мой дружок внизу уже оживился и пытался представиться из-под комбинезона, так что уходить пришлось скованной, неловкой походкой. И всё же я выбрался из покоев королевы без происшествий. Когда откроется следующая возможность, я обязан вернуться с новым славным подвигом. Но я знал, что этого будет мало. Одним этим я не удовлетворюсь.

— В конце концов, это лишь на время, — пробормотал я.

В коридоре я тяжело вздохнул. Принцесса уже ушла: проводив меня сюда, она отправилась по своим делам. Я обернулся к закрывшимся за спиной дверям.

— Я хочу, чтобы ты стала моей, — прошептал я. — Не на время. Я хочу, чтобы ты навсегда осталась со мной.

Произнести такое я смог лишь потому, что рядом никого не было. Я прекрасно понимал, что мои желания граничат с безумием, но ничего не мог с ними поделать. Моей конечной целью была не ночь с ней в постели в качестве награды — я хотел получить всё. А для этого мне самому предстояло стать королём.

Глава 7. Мать и дочь оценивают свиней

Глава 7. Мать и дочь оценивают свиней

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ПИКА ТАНИС ТОН-ТЕКИН

Коридоры космических кораблей обычно были узкими и тесными, но столь огромный корабль, как «Королевский Тон-Текин», заметно отличался от привычных небольших судов. Внутренние коридоры этого кланового корабля специально сделали шириной и высотой по тринадцать футов, поэтому здесь было куда менее душно, чем на других кораблях. В светло-серых коридорах из сплава через каждые несколько футов были установлены прочные поручни — достаточно крепкие, чтобы выдержать ухватившегося за них орка в невесомости или при внезапном рывке корабля вперёд.

Корабль был прочным и просторным, рассчитанным на взрослых людей; при необходимости его коридоры служили не только проходами, но и местом для работы или других занятий. Изначально «Королевский Тон-Текин» спешно построили во время войны. Планировка, надо признать, была простой, логичной и эффективной, однако придирчивому наблюдателю оформление могло показаться слишком незамысловатым и унылым.

Культура орков вращалась вокруг еды, сна и сражений. Украшения они считали пустой блажью. Порой какой-нибудь орк слегка украшал свой летательный аппарат или доспехи, чтобы подчеркнуть свою доблесть, но в повседневной жизни орки вовсе не стремились прихорашиваться.

Посреди этого безрадостного коридора гордо шагала особа королевской крови, чья сияющая красота и пёстрый наряд совсем не вписывались в однообразное окружение. Её серебряные волосы с розоватым отливом развевались за спиной, словно возвещая, что перед всеми — драгоценнейшее сокровище клана Тон-Текин, принцесса Пика. Проводив Карца в покои королевы, она решила потратить свободное время на прогулку по корабельным коридорам.

Стоявший в доке клановый корабль всегда находился в невесомости, однако на этом огромном судне длиной в три мили имелась центрифуга, создававшая искусственную гравитацию. Устройство, которое орки, по всей видимости, украли много лет назад, приделали к «Королевскому Тон-Текину», чтобы люди не плавали по воздуху. На корабле постоянно поддерживалась гравитация в 0,85 g — почти как на других планетах, — и принцесса могла без всяких затруднений неспешно прогуливаться.

— Ваше Высочество! Доброго дня! — крикнул один орк.

— Принцесса Пика! — воскликнул другой.

Красный скафандр принцессы был идеально подогнан по росту, но тесно облегал её крупную грудь. Поверх него она носила белое пончо, прикрывавшее плечи. Пока Пика бродила по кораблю, занятые работой орки радостно окликали её. В ответ она благосклонно поднимала руку. Принцесса осматривала корабль вместо матери, которой было трудно много двигаться, — по крайней мере, таково было её намерение.

На деле она просто коротала время, разгуливая по кораблю, а орки из разных отделов осыпали её похвалами и не могли отвести взгляд. В результате одно её присутствие резко снижало их производительность. Будущую королеву орков боготворили по всей галактике как звезду первой величины, поэтому орки, едва завидев её, неизменно терялись и приходили в восторг.

— Ну же, все возвращайтесь к работе! — крикнула Пика.

Стоило одному орку попытаться заговорить с ней, как товарищи тут же одёргивали его, а остальные не сводили глаз с Её Высочества. Никто не мог сосредоточиться на работе.

— Ну и ну, — вздохнула она. — Вот поэтому мне и приходится всё обходить и проверять.

В её возрасте Пике была свойственна скорее милая, детская прелесть, тогда как красота её матери завораживала. Орки представлялись ей существами, которые вечно бездельничают и бросают на неё похотливые взгляды; принцессе казалось, что без её надзора они вообще не примутся за дело. Разумеется, в её присутствии орки не работали именно потому, что она очаровывала и смущала их. Но Пика не сознавала, какое производит впечатление, и решила, что они всегда такие ленивые. Впрочем, даже без неё орки не отличались особым трудолюбием. Рабочими пчёлками их точно не назовёшь.

— Может, орки-техники в тылу просто не считают нужным работать, — пробормотала она.

Благодаря крепкому телосложению орки обычно рождались воинами, однако изредка среди них попадались более слабые. На передовой они ничем не выделялись и не справлялись в бою. Таких орков отправляли в первый бой или испытывали среди сверстников; если они не выдерживали проверку, их переводили в тыл на вспомогательные работы и называли орками-техниками.

Пика осматривала хозяйственное управление, где служили орки-техники. Название было обманчивым: далеко не каждый из них обладал знаниями или техническими навыками, соответствующими такому званию. Они готовили еду, стирали и выполняли прочие хозяйственные обязанности. Это было крупное управление, ведавшее практически всем, кроме сражений. Однако в полном соответствии с грубой натурой орков любого, кто не был бойцом, без долгих раздумий называли орком-техником, не слишком интересуясь его настоящими умениями. Управление орков-техников считалось свалкой для неудачников и отсеявшихся — тех, кто оказался недостаточно хорош, чтобы стать воином. Само название звучало насмешкой. Неудивительно, что боевой дух орков-техников был далеко не самым высоким.

Однако Маруя, мать Пики, чрезвычайно ценила этих орков-техников. Королева прекрасно понимала значение снабжения и раз за разом заявляла, что воины могут сражаться на передовой именно потому, что тыл надёжно их поддерживает. К сожалению, попытки повысить общественное положение орков-техников почти не приносили плодов. На уровне инстинктов орки ставили силу и мощь превыше всего. Это словно было записано в их ДНК. Тот, кто не мог сражаться, принадлежал к низшей касте.

Увы, тыл обесценивали не только воины: сами орки-техники тоже ни во что себя не ставили. Они стыдились себя как неудачников, которым не удалось стать воинами. Им не позволяли выходить на захватывающее поле боя и покрывать себя славой, а вместо этого заставляли заниматься скучными мелкими делами. Тот, кто не гордится собственным трудом, естественно, едва ли способен добиться хоть каких-то результатов. Затеянная Маруей революция в орочьем обществе едва ползла вперёд.

— Инкубаторские свиньи ведь тоже сперва становятся орками-техниками, — пробормотала Пика. — Интересно, Карц поначалу тоже был одним из них?..

Её мысли обратились к любимому орку-воину. Впервые королева Маруя представила Карца принцессе Пике, заметив, что он довольно занятный. Пика привыкла ожидать, что любой молодой орк без памяти влюбится в неё, поэтому сдержанный Карц оказался глотком свежего воздуха. При этом было вполне очевидно, что совсем уж безразличной она ему не была, и это пробуждало в Пике весьма любопытные чувства. Её охватывали хищные инстинкты — словно она была охотницей, свирепо высматривающей добычу.

Другие мужчины сдавались, едва увидев её. В их присутствии ей почти не приходилось и пальцем шевелить. С такими людьми ей было ужасно скучно. У неё была женская гордость. Её необыкновенно будоражило, когда мужчина, делавший вид, будто она ему безразлична, сдавался и безнадёжно в неё влюблялся.

— Ваше Высочество, вот вы где, — раздался знакомый голос.

Пика погрузилась в свои мысли и не замечала радостных возгласов окружавших её орков-техников, но, когда знакомый мужчина окликнул её, пришла в себя и подняла голову. Перед ней стоял Фирен — орк-рыцарь с длинными заплетёнными волосами и обнажённым торсом.

— Фирен? Необычно видеть тебя здесь, — сказала Пика.

Почти все орки-воины смотрели на орков-техников свысока и потому редко заходили в отделы, где трудились эти так называемые неудачники. А уж встретить в таких местах орка-рыцаря вроде Фирена было и вовсе нелепо.

— С обслуживанием моего «Камня преткновения» задержались, вот я и решил их проучить, — ответил Фирен.

За орком-рыцарем выстроились несколько орков-техников с синяками вокруг глаз. Все они выглядели подавленными, однако никому не хватало смелости возразить орку-рыцарю, обладавшему силой и влиянием.

— Они ведь обслуживают твой аппарат? — спросила Пика. — Какой смысл их бить?

— Обслуживание — их работа, — ответил Фирен. — За плохую работу их следует бить.

Он держался с гордостью, словно совершил нечто достойное похвалы, и Пика испепелила его взглядом. Неужели ему никогда не приходило в голову, что орки-техники могут отомстить, испортив его летательный аппарат? В конце концов, именно они отвечали за его обслуживание и ремонт. Но Фирен не заглядывал так далеко: он был уверен, что какие-то орки-техники не способны отомстить. Подобный образ мыслей был вполне обычен для орка-рыцаря. Карц представлял собой полную противоположность: несмотря на острый язык и вечное ворчание, он явно был привязан к своим подчинённым — все они прежде были орками-техниками — и хорошо о них заботился. Пика невольно разочаровалась в гордых и пустоголовых орках-рыцарях.

— Только не переусердствуй, — сказала она.

Она резко развернулась, намереваясь закончить разговор и как можно скорее уйти от Фирена.

— Прошу, подождите, Ваше Высочество, — окликнул её Фирен. — Негоже вам в одиночку бродить по этому звериному логову.

Фирен был слишком туп и непроницателен, чтобы понять недовольство Пики, и, должно быть, решил, что настал его шанс продемонстрировать и доказать свою верность. Он взял принцессу за изящную руку.

— Я, орк-рыцарь Фирен, с радостью вас провожу, — провозгласил он.

Спорить с таким твердолобым мужчиной было слишком утомительно. Пика лишь выдернула руку из его хватки и сердито зашагала прочь одна.

— Если непременно хочешь тащиться за мной, поступай как знаешь, — сказала она.

— Да, Ваше Высочество! — ответил Фирен.

Он радостно пристроился рядом, но принцесса лишь покосилась на орка-рыцаря.

— Ещё вопрос, кто здесь настоящий зверь, — пробормотала она.

Нижнюю часть тела Фирен прикрывал тесными штанами, однако сквозь ткань отчётливо проступал контур его крупного возбуждённого члена. Зрелище было отвратительным. Пика привыкла к такой реакции: несмотря на юный возраст, её тело было притягательным и соблазнительным. Обычно она умела не обращать на это внимания. Но почему-то её особенно раздражало, когда мужчина столь откровенно вожделел её тело, несмотря на её явное отвращение и неприязнь.

— Карц куда больше похож на джентльмена, когда дело касается таких реакций, — пробормотала она. — Не думаю, что я ему совсем безразлична.

Карц ни разу не дал ей заметить своё влечение, и немалую роль в этом играло его впечатляющее самообладание. Он понимал, что неправильно видеть в принцессе, которая психологически всё ещё была совсем незрелой, объект романтического интереса, но это лишь сильнее распаляло Пику.

— Когда-нибудь я обведу тебя вокруг пальца, — прошептала она. — Сделаю так, что ты ни на кого больше не посмотришь.

Она вновь укрепилась в решимости однажды заполучить свою добычу — сделать Карца своим.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

МАРУЯ КИСКА ТОН-ТЕКИН

— До чего же наглая инкубаторская свинья, — проворчал один орк-рыцарь.

— Как можно терпеть такую дерзость? — пробормотал другой.

Элитные орки-рыцари прислуживали королеве и, окружив её, принялись оскорблять Карца, как только тот покинул комнату. Маруя не обращала внимания на ворчание своих детей и поглубже откинулась на шезлонге, устраиваясь поудобнее. Ребёнок в её утробе рос с каждым днём, и двигаться так, как ей хотелось, становилось всё труднее. Однако к этому времени Маруя уже прожила беременной большую часть своей жизни, поэтому давно привыкла и знала, в какой позе ей удобнее всего. Она немного перевела дух и оглядела комнату.

— Похоже, вы все очень твёрдо убеждены в своей правоте, — заметила она. — Но нельзя же настолько презирать других.

После предостережения королевы орки-рыцари тут же захлопнули рты, однако по их лицам было совершенно ясно: они ни капли с ней не соглашались.

Эти дети безнадёжны, — мысленно вздохнула Маруя. Платой за боевую мощь и крепкие тела стали глупость, неотёсанность и невежество — всё как подобает их виду. Орки-рыцари гордились своим положением и врождёнными талантами и смотрели на других орков свысока, считая их низшими. Маруя задумалась, не воспитала ли детей неправильно, но, строго говоря, она вообще не участвовала в их воспитании.

Орков-рыцарей воспитывали их отцы — орки-воины, которым удалось провести с Маруей страстную ночь. Королева орков почти сразу после родов вновь беременела, и этот процесс повторялся без конца. Естественно, у неё не было времени уделять каждому ребёнку всё своё внимание. Единственным исключением из правила была принцесса Пика: само её существование уже было особенным. Но в целом воспитанием орков-рыцарей занимались их отцы.

Отцы орков-рыцарей неизменно были первоклассными воинами. Они гордились своими достижениями, поскольку сумели возвыситься над остальными. Кроме того, они считали себя лучше собратьев, ведь им довелось провести страстную ночь с королевой, хотя ни один так и не смог завоевать её сердце. Но, будучи превосходными воинами, они вовсе не обязательно умели учить детей.

Орки-рыцари, разумеется, пошли в своих отцов. Хотя орки в целом верили, что сила превыше всего, те, в чьих жилах текла кровь королевы, чувствовали своё превосходство и держались как знать. Втайне Маруя считала само существование королевы орков чужеродной примесью — чем-то, чему здесь не место.

Устройство орочьего общества было предельно простым. Орки рождались из растений, сражались, укрепляли тела, использовали награбленное, чтобы стать ещё сильнее, а затем продолжали свой род в следующем поколении. На всём этом пути единственным ориентиром служила сила. Как бы величественно и славно ни звучал титул королевы орков, сама она была всего лишь генетической мутацией: обычно все орки рождались мужского пола.

Она была всего лишь отклонением, однако её кровь высоко ценили, и это изменило привычный порядок, повысив положение части орков. Подобный вывод был довольно жесток по отношению к самой себе, но Маруя искренне считала появление королевы орков аномалией. Её тревожило, что она меняет саму природу клана Тон-Текин, но изменить тот факт, что она королева орков, было невозможно. Более того, она родила принцессу. Орки радовались появлению королевы орков второго поколения, однако Маруя задавалась вопросом, не обременила ли она свой клан страшным испытанием. Если всё продолжится так же, клан исказится необратимо.

Однажды будущая королева орков Пика возьмёт власть в свои руки. При ней клан Тон-Текин может либо расцвести, либо прийти в упадок. Маруя предвидела для него лишь одну из этих двух крайностей.

Маруя твёрдо решила заложить надёжную основу, которая поддержит Пику. Именно поэтому королева хотела повысить общественное положение орков-техников, с которыми обращались как с неудачниками. Это снизило бы риски и укрепило общую устойчивость клана. Кроме того, она специально выбирала орков с блестящим будущим.

Карц был одним из тех, за кем она внимательно наблюдала. Этот орк из инкубатора не только пользовался большим уважением среди воинов благодаря боевому мастерству и знаниям — он ещё и родился в другом клане. Иными словами, абсолютная преданность клану Тон-Текин не была заложена в нём с рождения. Он относился к королеве и принцессе с величайшим уважением, но их аура и достоинство не подавляли его. Маруя была уверена, что, оставаясь рядом с Пикой, он сможет оказать ей огромную поддержку, а ребёнок от их союза наверняка будет силён далеко не в одном смысле.

— Я, впрочем, не против сначала сама родить от него ребёнка, — пробормотала Маруя. — Возможно, прежде чем доверить ему мою дорогую дочь, стоит самой распробовать этого орка.

Глава 8. Разбег к великой цели

Глава 8. Разбег к великой цели

Я бродил по кораблю, радуясь, что после четырёх месяцев разлуки снова увидел королеву. Мне удалось перекинуться парой слов с возлюбленной, и этот разговор укрепил мою решимость и помог сосредоточиться: я желал королеву больше всего на свете — мне необходимо было сделать её своей. Эту высокую мечту можно было назвать безрассудной и дерзкой. Мне не позволялось даже произносить её вслух. У меня всё ещё не хватало силы.

Я был уверен, что не проиграю без боя, однако воинов, способных тягаться со мной, по-прежнему хватало. К тому же я был всего одним орком и никак не мог выступить против всего клана. В поединке один на один я, возможно, одолел бы большинство сверстников, но не мог сражаться вечно. Рано или поздно силы иссякли бы, и весь клан за считаные мгновения избил бы меня до полусмерти.

Просто похитить королеву и сбежать я тоже не мог. В моих глазах бегство вдвоём выглядело романтично, но в конце концов клан всё равно меня одолел бы. Даже если бы королева на время оказалась в моих руках, это ничего не значило, если бы вскоре после того меня убили.

Итак, у меня оставалось лишь два пути. Первый — добиться славы и почёта. Я мог заслужить уважение как воин, множить свои подвиги и подниматься всё выше, чтобы однажды стать королём воинов и сделать королеву своей. Впереди лежала немыслимо долгая, тернистая и тяжёлая дорога. Если бы мне удалось пройти её, никто не смог бы оспорить моё положение и статус; этот путь даже можно было назвать праведным.

Второй путь — захватить власть в клане. Поскольку я собирался отнять королеву, это напоминало побег вдвоём, но на сей раз мне не пришлось бы сражаться в одиночку. Я создал бы достаточно большую и сильную фракцию, чтобы свергнуть нынешний порядок и взять власть в свои руки. Праведностью здесь и не пахло — это было чистое варварство, — зато победа принесла бы мне всё, чего я желал. Орки превыше всего ценили силу, и перед подавляющей мощью большинство склонило бы головы — за исключением орков-рыцарей, связанных с королевой кровным родством.

— Как ни крути, мне нужно больше силы, — пробормотал я.

Какой бы путь я ни выбрал — путь славы или путь мятежника, — я всё ещё был слишком неопытен и слаб. Мне следовало целиком посвятить себя тренировкам и накапливать силу. Моего личного могущества как воина было недостаточно: требовалась собственная фракция или команда. Бонлей и Бэко уже были началом, но мне нужно было привлечь на свою сторону больше людей, а для этого стоило лучше разобраться во внутренних делах клана.

Стоило оркам-техникам заметить меня, как они принялись перешёптываться. Все насторожились: воины сюда обычно не заходили. Бесстрашные орки-воины слишком выделялись и не могли затеряться в толпе орков-техников.

Члены клана получали положенную долю пищи с кланового корабля, а воинам вдобавок выдавали дорогую синтетическую еду, насыщенную необходимыми питательными веществами. Благодаря этому пайку мы сохраняли крепкое телосложение, могучие мышцы и выносливость, позволявшую долго сражаться. Да и вкус у блюд был вполне сносный.

Оркам-техникам, напротив, доставалась более дешёвая пища: главное, чтобы в ней было достаточно калорий и она надолго насыщала. Им выдавали нечто похожее на картофельные чипсы — о такой закуске я знал благодаря сведениям из двадцать первого века. Мы тоже называли эту еду «чипсами». Скорее всего, их делали не из картофеля и вообще не из знакомых мне культур, но выяснять состав я не рвался, как и размышлять о нём. Низкая цена наверняка объяснялась тем, что сырьё добывали без труда: органические материалы и всевозможные отходы извлекали из корабельной системы переработки.

Конечно, можно было возразить, что система очищала и стерилизовала органические вещества, делая их пригодными для еды, но мысль о том, что приходится питаться отходами и прочим мусором, способна серьёзно ударить по психике. Постоянно жуя эти чипсы, орки-техники обычно становились круглыми и пухлыми. Жира у них было больше, чем мышц, отчего они и впрямь сильнее походили на свиней, чем на воинов. К тому же техники почти не упражнялись: они сидели в тесных помещениях и занимались мелкой работой, что, вероятно, лишь усугубляло проблему с весом. Я чувствовал себя свирепым кабаном в окружении свиней. Неудивительно, что я так бросался в глаза.

— Воин Карц! Сюда! — окликнул меня кто-то.

Вдали я заметил орка-техника, который был немного худее остальных, хотя всё равно оставался довольно мясистым. Его звали Торлон. Он поманил меня рукой, и я зашагал по боковому проходу отдела.

— Вам незачем было идти сюда самому, — сказал Торлон. — Я бы сам вам обо всём доложил.

— Всё-таки речь о моём напарнике, — ответил я. — Я за него беспокоюсь. Ну? Как он выглядит?

Торлон прислонился к стене прохода и сунул руку в карман заляпанного маслом фартука, надетого поверх скафандра. Он достал планшет и толстыми пальцами ловко вызвал на устройстве трёхмерную голограмму моего истребителя — «Рассветного громилы». Мигающие красные огни отмечали повреждённые участки.

— Особенно плохи дела с правым блоком отталкивания, — объяснил он. — Я просмотрел журнал: тот последний удар, который вы нанесли, бросившись напролом, сильно перегрузил истребитель. Блок придётся снять и ремонтировать отдельно, так что «Рассвет» задержится у меня надолго.

Рассказывая о ранах, полученных моим истребителем в бою с технориттером, Торлон нахмурился. Он был моим самым надёжным механиком, и мы были друзьями. Орки-воины и солдаты лишь пилотировали истребители; обслуживанием машин занимались механики из орков-техников, которых назначали случайным образом. Поэтому качество ремонта зависело от удачи. После нескольких сражений и нескольких плановых техобслуживаний я заметил одного механика, который неизменно возвращал мой истребитель в идеальном состоянии. Это был Торлон. С тех пор я доверял ему своего «Рассветного громилу».

— Значит, он останется без правой руки, — сказал я. — Тогда можешь установить любое оружие, какое найдётся на складе? Подойдёт что угодно.

— К сожалению, сейчас оружия совсем не осталось… — Торлон виновато опустил взгляд; на его круглом лице проступила печаль. — Воин Фирен потребовал установить последнее из оставшихся орудий на его «Камень преткновения», чтобы испытать машину. Он, считай, забрал все запасные детали, которые у нас лежали.

— Фирен? Вот ублюдок… Он ведь почти не выходит в бой.

«Камень преткновения» был бутбастером Фирена. По характеристикам и возможностям он был равен моему «Рассветному громиле» и даже имел такие же стандартные крепления, поэтому мог использовать то же оружие.

— Решил провести испытание оружия, чтобы сделать вид, будто поддерживает боевую форму? — пробормотал я. — Вот же заноза.

— Замена оснащения на «Камне» затянулась, поэтому мы не можем использовать ни оружие со склада, ни то, которое с него снимают, — объяснил Торлон. — Э-э, команда, которой поручили «Камень», ну… Как бы это сказать?.. Они работают довольно медленно и без особого желания.

Последнюю часть он произнёс тихо, словно не хотел дурно отзываться о коллегах. Похоже, команда, обслуживавшая «Камень преткновения», работала спустя рукава. Орки-рыцари в целом плохо обращались с орками-техниками, а некоторые отличались особой заносчивостью и властностью. Я не мог винить техников за нежелание работать под началом таких орков, как Фирен.

— Что ж, похоже, у тебя связаны руки, — сказал я. — У меня есть рельсотрон, который удалось добыть в бою, но я ещё ни разу им не пользовался и не знаю, насколько он эффективен. Всё же это лучше, чем ничего. Сможешь установить его?

— Конечно, — ответил Торлон. — Но в магазине осталось всего четыре снаряда.

Рельсотрон, отнятый мной у технориттера, был новейшей моделью крупной корпорации и обладал совершенно новыми характеристиками: калибр у него был необычным и отличался от калибра прежних моделей. Поэтому стандартные снаряды для рельсотронов, имевшиеся у нас под рукой, не подходили.

— Я отдам тебе один из оставшихся снарядов, — предложил я. — Сможешь как-нибудь изготовить его копии?

— Хм, это уже не по моей части, — ответил Торлон. — Надо спросить старейшину…

Старейшиной был пожилой орк-техник по имени Полоу, старше большинства других техников. Этот ветеран-механик справлялся с самыми разными просьбами и веками поддерживал клан Тон-Текин, но к нему всё равно относились плохо. Большинство орков открыто оскорбляли его лишь потому, что он не выходил на поле боя, чего я не мог ни понять, ни одобрить.

Пусть на фоне других орков-воинов я и выглядел исключением, но всегда охотно проявлял уважение к тем, кто был гораздо опытнее и мудрее меня.

— Уверен, старик Полоу что-нибудь придумает, — сказал я. — Попросишь его помочь? — Я порылся в кармане и достал чип с данными. — Пожалуйста?

— Спасибо, Карц! Вы всегда знаете, чем меня порадовать! — воскликнул Торлон.

Он расплылся в широчайшей улыбке, принял чип и благодарно поднял его над головой. На нём хранилось несколько фильмов, которые мне удалось стащить из развлекательной базы данных захваченного корабля. Торлон обожал кино, однако орку-технику вроде него редко удавалось раздобыть свежие новинки.

— И заодно передай это деду от меня, — сказал я и протянул ему флягу, которой можно было пользоваться в невесомости. Она была до краёв наполнена виски.

— О, старейшина наверняка обрадуется! — ахнул Торлон.

Старик Полоу не упускал случая воспользоваться крепостью орочьего организма. По вечерам он часто выпивал промышленный спирт, поэтому я знал, что виски станет для него отличным подарком. Сам я почти не испытывал тяги к вещам. Предпочитал книги, позволявшие накапливать знания, но и это было лишь способом приумножить собственную силу. По-настоящему привязан я был только к «Рассвету». Всё прочее, что удавалось награбить, мне не особенно хотелось копить.

Однако я постоянно сражался на передовой и забирал добычу, поэтому в личном хранилище скопился солидный запас вещей, которые другие орки сочли бы ценными. Чтобы регулярно расчищать склад, я брал оттуда несколько предметов и дарил тем, кто мне нравился, стараясь завоевать их расположение. Если бы на моей стороне оказались такие превосходные механики, как Торлон и старик Полоу, фракция стала бы многократно сильнее. Если для их дружбы требовались лишь алкоголь и несколько чипов с данными, цена была невелика.

Это был маленький, но уверенный шаг к созданию собственной фракции. Однажды я сделаю королеву своей. Я улыбнулся, глядя, как счастливый Торлон вставляет чип в планшет.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ОРК-ТЕХНИК ТОРЛОН

ПОСЛЕ ВСТРЕЧИ С ВОИНОМ КАРЦЕМ И ДОКЛАДА О ТЕХНИЧЕСКОМ СОСТОЯНИИ МАШИНЫ, орк-техник Торлон сразу направился к старику Полоу. Торлон был честным орком и без промедления принимался за любую порученную работу. Среди прочих вялых и ленивых орков-техников такие работники, как он, встречались редко и потому особенно ценились.

Орки-техники, выполнявшие повседневную работу во внутреннем отделе, обычно были подавлены, и многие едва волочили ноги. Торлон же шёл по коридорам отдела чуть ли не вприпрыжку, а глаза его возбуждённо блестели.

— Ура! — воскликнул он. — Я так давно хотел посмотреть продолжение «Кровавого Барри»! Не терпится!

Отряд орков-грабителей обычно прежде всего забирал оружие и еду, поскольку сильно зависел от военных трофеев и за их счёт пополнял запасы. Развлечения стояли в самом конце списка: в бою и выживании от них не было никакой пользы, да и такие предметы роскоши редко попадали в руки орков-техников. Увлечение Торлона кино началось благодаря счастливой случайности. Ему поручили починить сломанный компьютер, и там он сам обнаружил файл с данными, который по воле случая сумел восстановить. Не случись этого чуда, он никогда не узнал бы о фильмах.

Торлон снова и снова пересматривал удачно восстановленный старый фильм, словно священное писание. Для такого парня, как он, данные с фильмами были лучшим сувениром. Торлон испытывал вечную благодарность к Карцу, который постоянно приносил ему новые картины: для орка-техника воин стал настоящим богом удачи. Обмен был выгоден обоим. Торлон ни за что не предал бы Карца, иначе механик лишился бы источника новых фильмов. Он решительно шагал вперёд, желая оправдать ожидания воина и заслужить будущие награды.

— Старейшина! У меня просьба! — крикнул Торлон.

Оркам-техникам отвели под общую спальню старое просторное складское помещение, и обычно они спали прямо на полу. Старые тряпки и лоскуты ткани кое-как сшили между собой, превратив их в перегородки между спальными местами.

— Эй, задаром я ничего делать не стану, — отозвался из угла комнаты старческий голос. — Моё время дорого стоит, знаешь ли.

— Вот как? А я получил в подарок немного виски, но, видимо, для вас этого мало, — сказал Торлон. — Тогда прошу меня извинить.

— Стой! Эй, я ещё не закончил! Ладно, выслушаю. Давай сюда.

Пожилой орк поспешно остановил молодого техника, и Торлон улыбнулся. Он отодвинул занавеску-перегородку и вошёл в личный уголок старейшины. К полу там был пристёгнут старый, запачканный спальный мешок для невесомости. Он занимал всё отведённое Полоу пространство. На полу, скрестив ноги, сидел морщинистый старый орк.

Орки-воины постоянно погибали на поле боя, поэтому средняя продолжительность их жизни была невелика; орки-техники в среднем жили куда дольше. Они почти не участвовали в сражениях, и если только техник не навлекал на себя гнев воина, решившего его убить, причин для смерти у него было немного. Орки были усовершенствованной расой, и считалось, что естественная продолжительность их жизни составляет около трёхсот лет. Полоу вскоре должно было исполниться четыреста лет, поэтому даже по орочьим меркам он был очень стар.

— Вот. Виски, — сказал Торлон.

Он потряс флягой, заставляя жидкость плескаться внутри, и ямочки на лице старого орка углубились, когда тот счастливо расплылся в улыбке.

— Ах, вот это музыка! — воскликнул Полоу.

Он протянул руку к фляге, но Торлон отвёл её в сторону.

— Сначала выслушайте мою просьбу, — сказал Торлон. — Нужно изготовить копии снаряда для новой модели рельсотрона. Взглянете?

Он указал на планшет, где были перечислены характеристики рельсотрона. Полоу читал, кивая и шумно сопя.

— А-а… Калибр побольше, чем у прежних моделей… — пробормотал Полоу. — На складе ведь валяется несколько патронов? Сделаем их потолще — и должно сработать.

— А? И этого достаточно? — спросил Торлон.

— Главное, чтоб зазоров не осталось. По крайней мере, снаряд точно полетит вперёд. Оркам всё равно не стоит ждать точности от самоделок.

— Хм… Но пользоваться им будет воин Карц. Думаю, он как-нибудь справится.

— Что? Карц? Этот парень притащил железо? — Полоу снова ухмыльнулся. — Хе, значит, опять урвал себе славу. Остальные наверняка бесятся, что какая-то инкубаторская свинья так лихо себя показывает.

— Только не хвастайтесь этим перед всеми, старейшина. Вы же знаете, остальные орки-воины придут в ярость.

— Хм, пусть винят собственную бездарность и неспособность хоть чего-нибудь добиться.

Торлон отдал Полоу флягу, и старый орк открутил крышку и сделал большой глоток. Мягкий вкус выпивки разительно отличался от обычного промышленного спирта, а приятный аромат обжёг горло.

— Да! Вот это вещь! — сказал Полоу. — Надо будет поблагодарить воина Карца!

— Быстро же вы выбираете сторону, особенно когда вам это выгодно, — пошутил Торлон. — Вы точно благодарите не виски?

Полоу, уже немного захмелевший, сразу посерьёзнел.

— Не, и этому парню я тоже благодарен, тут без сомнений. Карц — гордость и радость всех нас, инкубаторских свиней.

Полоу был одним из уцелевших орков первого поколения, созданных несколько веков назад в инкубаторе Тон-Текин. Морщинистыми руками он ласково погладил флягу.

— Знаешь, думаю, у него получится, — пробормотал старик. — Думаю, он сможет принести перемены в этот исковерканный клан.

Он снова глотнул виски, пряча за флягой вторую половину своих слов.

Глава 9. Мусор на улицах

Глава 9. Мусор на улицах

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ПИКА ТАНИС ТОН-ТЕКИН

— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО, — ПОЗВАЛ ФИРЕН. — БЫЛО БЫ разумнее не ходить дальше.

Орк-рыцарь увязался за принцессой Пикой, и вместе они добрались до конца отдела орков-техников.

— Эй, с чего это вдруг? — огрызнулась Пика. — На этом корабле я могу ходить куда захочу. Не твоё дело.

Она сердито надула щёки, но Фирен тревожно нахмурился.

— Э-э, но, Ваше Высочество, дальше начинается Трофейная улица, — ответил он. — Это не место для особы королевской крови.

— Трофейная улица… — повторила Пика.

Там орки-воины держали трофеи, добытые в сражениях, — иначе говоря, женщин, которых сочли достаточно сильными, чтобы родить ребёнка от орка. Все они жили на Трофейной улице. Маруя говорила, что туда незачем ходить никому, кроме орков-воинов, завоевавших себе такие трофеи. Благодаря умелым и ненавязчивым манипуляциям Маруи Пике до сих пор даже не приходило в голову заглянуть туда. Королева считала, что её любимая дочь пока слишком юна, чтобы интересоваться Трофейной улицей, поэтому сообщила лишь самые простые и скучные подробности, стараясь отбить у неё любопытство.

— Хм… — пробормотала Пика.

Она задумчиво приложила указательный палец к губам — совсем как мать, когда та обдумывала решение. Роль трофеев заключалась в том, чтобы рожать детей оркам-воинам. Хотя эти женщины принадлежали к другим видам, Пике казалось, что у неё с ними немало общего. В конце концов, на представительницах королевского рода лежала та же обязанность. Когда Пика достигнет зрелости, по положению ей придётся проводить ночи с могучими воинами и рожать следующие поколения рыцарей. Подобная перспектива её не тяготила; напротив, она с нетерпением ждала возможности произвести на свет сильных детей.

Карц ей нравился, и она ничуть не возражала бы родить ему детей, но если бы нашлись и другие воины, чья сила заслуживала права на её тело, Пика была готова проводить ночи и с ними. Для орков подобный образ мыслей был совершенно обычным. Принцесса слишком мало знала о других видах и народах, чтобы хоть раз усомниться в нём, и потому не понимала, насколько абсурдным он мог показаться со стороны. Она не осознавала, каким унижением и оскорблением для женщин было оказаться в плену и по принуждению родить ребёнка от мужчины, который им даже не нравился. Пике ни разу не приходило в голову, что эти женщины испытывали яростную ненависть и презрение к оркам — космическим варварам, обращавшимся с женщинами как с трофеями. Их представления о нормах культуры были совершенно разными.

— Будет невежливо, если я помешаю? — вслух задумалась Пика.

Наверняка какие-нибудь орки приходили сюда, чтобы страстно провести время со своими трофеями. Всё ещё невинная девственница, принцесса решила, что женщины расстроятся, если посторонняя ворвётся к ним посреди жаркой близости. Такой гостьей она быть не хотела.

На этот раз заблуждение сыграло Пике на руку: она развернулась, собираясь уйти от Трофейной улицы. К несчастью, рядом оказался орк, который не умел вовремя замолчать. Удовлетворённый тем, что принцесса послушалась, Фирен самодовольно затараторил:

— Да, так будет лучше всего. Простые трофеи недостойны даже попасться вам на глаза, Ваше Высочество. Ну что же, пойдёмте?

— М-м… — нахмурилась Пика.

Ей не понравились тон и слова Фирена: он явно считал этих трофеев низшими существами. Услышь она подобные оскорбления от кого-нибудь другого, возможно, проявила бы больше снисхождения, но всё, что говорил Фирен, действовало ей на нервы. Орк-рыцарь постоянно держался надменно и высокомерно, хотя Карц отправил его в полёт одним ударом.

Пика всё ещё порой устраивала детские истерики и нарочно поступала наперекор, если её о чём-то просил тот, кто её раздражал. Поэтому она снова повернулась лицом к Трофейной улице.

— В-ваше Высочество?! — запнулся Фирен. — Стойте! Прошу! Это место не для дамы вашего положения!

— Какая разница! — огрызнулась Пика. — Да замолчи уже! — Не думая о последствиях, Пика ворвалась на Трофейную улицу.

Фирен был прав: улица представляла собой нечто вроде трущоб — опасное место с высоким уровнем преступности. Жившие здесь женщины были достаточно сильны, чтобы заслужить уважение орков-воинов. Даже тем, кто не умел сражаться, хватало мужества, чтобы, не дрогнув, встать перед громадным и грозным противником. Душевной и физической стойкостью они выделялись даже среди мужчин, и, разумеется, многие открыто демонстрировали презрение к оркам.

Нередко они набрасывались на молодых орков-техников, случайно забредших сюда, и избивали их до полусмерти. Эти сильные и недовольные своей участью женщины однажды подняли восстание, но орки-воины его подавили. Под видом поддержания порядка и мира среди женщин-трофеев воины устраивали им «наказания».

Пика ничего не знала об этих историях и гордо шагала вперёд, не обращая внимания на паникующего Фирена. Она шла уверенно, ни на миг не задумываясь об опасности, в которую могла угодить. Даже самые низшие члены племени, орки-техники, безмерно её почитали, а все остальные баловали. С ней всегда обращались только как с принцессой. Она ни разу не допускала, что ей может что-то угрожать.

— Прошу! Ваше Высочество! Нет! — вскричал Фирен.

— Ар-р! Прекрати! — рявкнула Пика. — Какой же ты надоедливый!

Сердито прикрикнув на рыцаря, Пика со всех ног помчалась вперёд.

— Н-нет! Принцесса! — крикнул Фирен.

Ошеломлённый рыцарь тут же кинулся следом, но роковая задержка уже дала Пике преимущество. Будущая королева орков обладала телом, подходящим для деторождения, но при этом была настоящим орком. Из-за пышных форм по сравнению с другими представительницами её вида она могла казаться неуклюжей, однако двигалась куда проворнее, чем можно было ожидать. Коронным приёмом Пики был танец в космосе, и физическая подготовка у неё была превосходной. Вырвавшись из хватки Фирена и устремившись вперёд, она нырнула в приглянувшийся переулок.

— Здесь… тупик! — вскрикнула она.

Путь преграждала башня из ржавых металлических контейнеров, но, присмотревшись, Пика заметила, что сложены они небрежно и между ними оставался просвет, куда она могла протиснуться. Гнев взял верх, и тело двинулось раньше, чем она успела подумать. Не размышляя о том, что ждёт впереди, Пика полезла в щель, словно безрассудный котёнок. Из-за пышной груди в тесном проходе ей пришлось туго, но она упрямо продолжала ползти. Пончо зацепилось и порвалось, однако в остальном ей удалось выбраться невредимой.

— Принцесса Пика! — закричал Фирен.

Он отставал всего на шаг, но замер при виде контейнеров. Пусть Фирен и был стройнее среднего орка-воина, ростом он всё равно превышал шесть футов. Просветы были слишком узкими для орка его телосложения.

— Прошу, вернитесь, Ваше Высочество! — крикнул он ей вслед.

В ответ Пика показала язык паникующему рыцарю, оставшемуся по другую сторону груды хлама. Затем развернулась и пошла дальше.

— Я только одним глазком взгляну на Трофейную улицу! — сказала она. — Но… мешать никому не хочу. Надеюсь, я не прерву чью-нибудь близость.

Гордая тем, что ускользнула от шумного сопровождающего, Пика беззаботно двинулась вперёд. Клановый корабль «Королевский Тон-Текин» отличался чрезвычайно простой и прочной конструкцией. Иными словами, куда ни пойди, планировка всех помещений была одинаковой. Возможно, орки питали отвращение к роскошным украшениям, были попросту ленивы или совершенно не обладали эстетическим чувством и пониманием красоты. Как бы то ни было, простота помещений стала частью их культуры. Вполне вероятно, что орк, выросший среди такой серости и пустоты, никогда не испытывал тяги к украшениям. Орки ценили силу, а искусство их не интересовало. Из-за этой суровой реальности художники среди них почти не встречались.

Именно поэтому Трофейная улица так выделялась.

— Какая… пестрота, — пробормотала Пика.

Наконец она смогла как следует осмотреться. Хотя Трофейная улица соседствовала с отделом орков-техников, она казалась совершенно иным миром. Пол, стены и потолок были светло-серыми, как на остальном корабле, но эти голые поверхности использовали словно холсты, покрывая их цветными пятнами. Повсюду виднелись надписи: серые стены украшали граффити, яростно выведенные аэрозольной краской. Большинство слов Пика прочесть не могла, поскольку они были написаны на языках небольших региональных звёздных систем. Разобрать ей удалось лишь надписи на галактише, общегалактическом языке, и все они оскорбляли орков.

Сдохните, свиньи!

Чтоб вы подохли! Чтоб ваши члены сгнили!

Обожаю жареную свинину!

Это были лишь некоторые из оскорблений, покрывавших стены. Наверняка граффити на других языках тоже тем или иным образом проклинали орков.

На одной стене красовалась искажённая, но довольно умело нарисованная свиная морда, перечёркнутая огромным иксом. Однако одной краской ярость не ограничилась: часть рисунка выжгли, а в сам рисунок с помощью монтажного пистолета вогнали крупные гвозди.

Неослабевающая ярость живших здесь женщин была очевидна, и скрывать её они явно не собирались. Даже Пика смогла понять, какую ненависть они испытывали.

— Ого… Они и правда ненавидят орков, — пробормотала она.

До неё наконец дошло, как другие виды относились к её народу. Пика знала, что жертвы набегов должны ненавидеть орков, но никогда прежде не видела этого своими глазами. Впервые она оказалась лицом к лицу с чужой, почти осязаемой ненавистью и тревожно свела брови.

— Наверное, мне не стоит здесь показываться… — пробормотала она.

Пика приложила палец к губам и задумалась. Если все на Трофейной улице ненавидели орков, то наверняка не хотели видеть и её. Пика не желала доставлять другим неудобства или вызывать недовольство, тем более что сама не испытывала к женщинам-трофеям никакой неприязни. Однако в этом проявлялась лишь её учтивость: мысль о том, что женщины могут захотеть причинить ей вред, по-прежнему не приходила ей в голову.

— О, а эта картина красивая, — заметила она.

Многие рисунки явно были пропитаны глубокой ненавистью, но не все изображения в унылых серых коридорах оказались такими. Некоторые привлекли внимание Пики, и осторожность уступила любопытству. Она увидела мягко улыбающуюся женщину с каким-то злаком в руке, облачённого в доспехи пожилого рыцаря с мечом и весами, а также простой крест, пропорции которого были тщательно выверены и радовали глаз.

Это уличное искусство было любительским, но не менее страстным и эмоциональным, чем гневные надписи на стенах. Возможно, религиозные картины служили опорой похищенным женщинам. Изображения были чистыми и ухоженными, выглядели величественно и торжественно, словно присматривали за жительницами Трофейной улицы.

— Хм… А это что? — удивилась Пика, склонив голову набок. — Кто-то уронил?

Её взгляд упал на пакет готовой еды, лежавший перед изображением богини с колосьями в руках. Пика не знала, что такое подношение. Орки пополняли запасы исключительно грабежом и разбоем; ресурсы у них были ограничены, поэтому добровольно отдавать кому-то пищу или растрачивать её таким образом они бы не стали.

Пика подошла, подняла алюминиевый пакет и перевернула, чтобы проверить срок годности. Дата была указана по гагаринскому календарю, широко распространённому среди видов земного происхождения и многих других народов галактики. До окончания срока годности оставалось ещё довольно много времени, и это окончательно сбило принцессу с толку.

— А? — пробормотала она.

Почему пригодная в пищу еда просто лежит здесь? — недоумевала Пика. Она озадаченно разглядывала серебристый пакет, когда её внимание привлёк чей-то голос.

— Эй, ты здесь новенькая?

Принцесса резко обернулась и увидела землянку в лёгком комбинезоне. Верхняя часть одежды была завязана у неё на поясе, а руки она скрестила на груди. Не считая матери, это была первая женщина, которую Пика встретила в жизни. Принцесса принялась её разглядывать. Волосы землянки были собраны в хвост; ярко-розовый цвет сразу выдавал генетическое вмешательство. В остальном она не слишком отличалась от Пики или её матери. Землянка была примерно на восемь дюймов выше Пики, а грудь у неё была меньше. Это не значило, что она была плоскогрудой: фигура у женщины была вполне пропорциональной, просто Пика отличалась необычайно пышной грудью.

Она выглядит здоровой, и кожа у неё сияет. Такая крепкая женщина наверняка родит сильного ребёнка, — подумала Пика, мысленно осыпая незнакомку похвалами.

— Тебя привезли с какой-нибудь звезды в глуши? Они сделали с тобой что-нибудь ужасное? — спросила землянка. Когда Пика не ответила, женщина свела безупречно очерченные брови и медленно, разборчиво произнесла: — Ты говоришь на галактише?

Для Пики этот простой разговор оказался глотком свежего воздуха. Женщина не выказывала чрезмерного почтения, но и враждебности в ней не было. Она понятия не имела, что перед ней принцесса орков.

— Д-да, — ответила Пика и слегка кивнула. — Я говорю на галактише.

— Фух, какое облегчение, — сказала женщина. — Время от времени к нам попадает девушка, которую похитили с какой-нибудь планеты у чёрта на куличках, а она ни слова не знает на галактише. Общаться с ними трудно, понимаешь? Эти проклятые свиньи захватили даже такую девочку, как ты? У них вообще есть хоть какие-то границы?

Пика ожидала, что женщина станет оскорблять орков, — настенные рисунки не оставляли в этом сомнений, — но против одного утверждения принцесса не могла не возразить.

— Я уже не ребёнок, — сказала Пика.

— Да-да, конечно, — ответила женщина. — Знаешь, все, кто так говорит, всё ещё дети. Возможно, некоторые части твоего тела уже созрели, но ты всё равно ребёнок, и точка. Как тебя зовут?

— Пика.

Если бы землянка узнала, что Пика — принцесса орков, непринуждённый разговор, скорее всего, тут же оборвался бы. Поэтому Её Высочество, желая сохранить дружелюбные отношения, назвала только имя и больше ничего. Она подумала было представиться вымышленным именем, но землянка, похоже, не узнала и настоящего — лишь кивнула.

— А я Жозе, — ответила землянка. — Раз ты здесь новенькая, Пика, то наверняка ничего не знаешь об этом месте. Пойдём, я всё тебе покажу.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ОРК-РЫЦАРЬ ФИРЕН

— ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО! — ВЗРЕВЕЛ ФИРЕН. — ХЬЯ-А-А!

Он изо всех сил пытался протиснуть огромное тело в отверстие, куда проскользнула принцесса Пика, но безуспешно. Контейнеры тоже не сдвигались ни на дюйм. Тогда рыцарь решил пойти в обход и свернул в боковой проход.

— Какая же энергичная девчонка!

Пика отличалась свободолюбием и обожала совать нос куда не следует. Её выходки часто доставляли окружающим неприятности. Фирен не удержался от тихой жалобы, хотя личным телохранителем принцессы не был. Скорее он походил на прихвостня, который держался рядом с ней в надежде заслужить благосклонность.

— Была бы она послушнее и благовоспитаннее… — пробормотал он.

Тогда ему, возможно, удалось бы ловко уговорить её провести с ним ночь. Зрелость принцессы была популярной темой среди орков-рыцарей и часто вызывала жаркие споры. Одни считали, что соблазнительную принцессу уже давно пора лишить девственности, другие — что следует ещё немного подождать. Фирен принадлежал к первой группе, но сам в споры не вступал, предоставляя это товарищам. Вместо этого он пытался их опередить и при каждом удобном случае общался с принцессой. Узнай приятели о его проделках, они бы его избили.

Орки-рыцари, всерьёз спорившие на эту нелепую тему, обычно были низшего ранга и всё равно не имели никаких шансов. Их не допускали даже близко к покоям королевы: охранять Её Величество могли лишь самые выдающиеся орки-рыцари.

Фирен не знал, что королева лично предложила Карцу девственность дочери в награду, а тот отказался. Узнай он об этом, его целиком поглотила бы зависть, и он непременно стал бы жаловаться на несправедливость мира.

— Надо как можно скорее найти принцессу и взять её под защиту… — проворчал Фирен.

Он считал происходящее великолепной возможностью и отчаянно пытался унять нетерпение. Прежде всего, за побег принцессы он совершенно не отвечал: Фирен лишь увязался за ней. Ему никто не поручал заботиться о её безопасности, а теперь он пытался спасти её исключительно по доброй воле — хотя нельзя было отрицать и скрытые мотивы.

— Надеюсь, здесь принцесса усвоит урок, — пробормотал он. В идеале ей следовало пережить нечто в меру пугающее, чтобы она как следует задумалась над своими поступками.

На Трофейной улице нередко вспыхивало насилие, но в конечном счёте район находился под контролем орков. Стоило перекрыть женщинам кислород, воду или пищу, и им пришлось бы покориться. Они могли напугать принцессу, но не могли бы и пальцем её тронуть.

Фирен полагал, что женщины не желали покоряться потому, что после родов их бросали и держали в стороне. Наверняка они чувствовали себя забытыми. Трофей и его владелец обычно почти не общались, а близкие отношения между ними встречались чрезвычайно редко. Обычные орки почти не вспоминали о Трофейной улице, особенно если у них самих там не было трофея. Но Фирен хорошо знал этот район и теперь, что было ему несвойственно, глубоко задумался о трофеях.

— Ц-к, ни к чему мне эти мысли, — процедил он.

Он покачал головой, прогоняя ненужные размышления, и тут его окликнул чей-то голос.

— Фирен, ты вернулся, — сказала женщина.

— Нокко, — ответил Фирен.

Нокко держалась спокойно и невозмутимо и говорила высоким голосом с лёгкой шепелявостью. Фирен нахмурился, поворачиваясь к ней. Она была земного происхождения, но генетические особенности делали её меньше большинства людей. Ростом Нокко была чуть ниже четырёх футов; короткое рыжее каре едва достигало пояса Фирена. Ошеломительной красавицей её не считали — скорее миловидной. В её лице всё ещё сохранялись юные черты. Обеспокоенно она обратилась к Фирену:

— Что-то случилось? Я могу помочь.

— Я… — начал Фирен.

Он хотел сказать, что это её не касается, но, вспомнив о положении Нокко в общине Трофейной улицы, удержался от резкого замечания и сменил тон.

— Принцесса потерялась на Трофейной улице, — сказал он. — Мне нужно найти её как можно скорее. Лучше помоги мне.

— Хорошо. Конечно, — ответила она.

Миниатюрная Нокко улыбнулась и подняла взгляд на орка-рыцаря. Некоторое время тот молча смотрел на неё в ответ.

— Что? — спросил Фирен.

— Ничего, — ответила Нокко. — Просто радуюсь, каким замечательным ты вырос. Наконец-то тебе доверили задание — разыскать принцессу.

На самом деле Фирену вообще ничего не поручали. Орк-рыцарь неловко отвернулся и замахал огромными ладонями, прогоняя женщину.

— Просто иди! — приказал он.

— Ох, когда просишь меня об одолжении, мог бы хотя бы назвать меня мамой, правда, милый? — ответила Нокко.

— Иди!

Нокко хихикнула и ушла, проворно скрывшись в переулках.

— Ух, вот поэтому я и не хотел сюда приходить, — проворчал Фирен.

Фирен был орком-рыцарем второго поколения. Его отцом был чистокровный орк-рыцарь, рождённый непосредственно королевой, а Нокко была его биологической матерью. Она принадлежала к виду фубитов — космических карликов, известных вспыльчивым нравом.

[[image:/storage/reader-images/2000a26b4a264075880c31fb83b7fd906885a930.jpg]]

Глава 10. Пыльный трофей

Глава 10. Пыльный трофей

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ПИКА ТАНИС ТОН-ТЕКИН

ДВЕ ДЕВУШКИ ШЛИ ПО КОРИДОРУ, вдоль которого через каждые десять футов стояли двери. Жозе резко обернулась.

— Это комнаты для трофеев, — объяснила она. — Тесновато, знаю.

— Хм… — пробормотала Пика.

Похоже, изначально эти комнаты предназначались для солдат, а позже их переделали под трофеи. Как и сказала Жозе, внутри было тесно: места почти ни на что, кроме кровати, не оставалось. И всё же каждому трофею выделяли отдельную комнату — это было лучше, чем у орков-техников: тем приходилось всем вместе ютиться в одном огромном помещении почти без личного пространства. Впрочем, если вспомнить, для чего использовали этих трофеев, становилось понятно, почему им предоставили такую роскошь, как уединение.

— Наверное, своя комната всё-таки немного успокаивает, — пробормотала Пика, с любопытством оглядываясь.

Но отдельная комната вовсе не означала, что этих женщин почитали или хорошо с ними обращались. Коридоры орков-техников были едва ли не завалены вещами, а Трофейная улица, напротив, выглядела настолько пустой и безжизненной, что навевала одиночество. Пусть контейнеры и картонные коробки в проходах у орков-техников хранили дешёвые или некачественные товары, на нищей Трофейной улице не было даже этого.

— Пика, как зовут орка, который тебя захватил? — спросила Жозе.

— Э-э… — запнулась Пика.

Принцесса увлечённо рассматривала окрестности и сравнивала две нижние ступени в иерархии своего клана, поэтому внезапный вопрос застал её врасплох. Никто её не захватывал. Ответить ей было нечего. На миг Пика подумала назвать Карца, но решила, что это уже будет слишком.

— Н-не знаю! — заявила Пика.

— Что? Тебя схватил орк, который даже имени своего не назвал? — переспросила Жозе.

— Ага! — бодро ответила Пика и кивнула.

Жозе застонала и взъерошила розовые волосы.

— Проклятые свиньи! — выплюнула Жозе. — Как можно быть такими безответственными?! За кого они вообще людей держат?! Да, я знаю, им на нас плевать, но чёрт возьми!

Жозе с огнём в глазах вскинула голову, а затем уставилась Пике прямо в лицо. Казалось, она сердито смотрит на принцессу, и та слегка отшатнулась, когда Жозе схватила её за руки.

— Ну и ладно! — сказала Жозе. — У нас есть свой план! Пошли!

— Х-хорошо, — запнулась Пика.

Жозе исполнилась решимости, потянула Пику за собой и побежала. Девушки выскочили из жилого района и устремились к внешней части корабля, ближе к корпусу.

Всю жизнь Пика заставляла окружающих подчиняться её прихотям. Теперь же кто-то другой так напористо распоряжался ею — опыт оказался непривычным и чрезвычайно любопытным. Её Высочество втайне даже предвкушала, куда Жозе её приведёт.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ЖОЗЕ, ТРОФЕЙ КЛАНА ТОН-ТЕКИН

ПОКА ЖОЗЕ ТАЩИЛА ПИКУ ЗА СОБОЙ, землянка не переставала поражаться красоте юной девушки. Кожа у Пики была светлой и чистой. Длинные серебряные волосы с розоватым отливом придавали ей загадочный вид. Она походила на хрупкое величественное существо из мифа или легенды, ожившее наяву. Большие золотистые глаза с кошачьими зрачками сияли любопытством и детской невинностью. Несмотря на юный возраст, телосложение у неё было необычно зрелым. Красный скафандр, сшитый по росту, оказался тесен в груди и плотно облегал остальное тело. Детская невинность странным образом сочеталась в ней с несоразмерно взрослой внешностью, создавая красоту, редкую даже для целой галактики.

Красота Пики, рано сформировавшаяся фигура и детские повадки легко могли привлечь людей определённого склада, и Жозе не сомневалась, что ДНК девушки специально изменили ради такого результата. Это её не удивляло: её старшая — в каком-то смысле даже начальница — тоже принадлежала к усовершенствованной расе, только к другой. Ей стало жаль маленькую Пику, словно нарочно созданную, чтобы нравиться противоположному полу, а затем превращённую в игрушку. Более того, это приводило Жозе в ярость. Однако её праведный гнев основывался на ошибочном представлении о происхождении и положении Пики.

— Сюда, — позвала Жозе.

Она привела Пику в складское помещение у края Трофейной улицы. Просторную комнату разделили на личные уголки кусками ткани, перекинутыми через верёвки. Всё это напоминало убежище, куда люди прячутся во время бедствия. В отличие от безжизненных личных комнат трофеев, здесь воздух словно пропитался усталостью и нищетой.

— Где я? — спросила Пика.

— В логове брошенных, — ответила Жозе.

— Брошенных? — Пика в недоумении склонила голову набок.

— Эти тупые орки похитили нас, а потом погибли на поле боя! — с негодованием выплюнула Жозе. — Теперь нам некуда идти, и все про нас забыли! Из-за них!

За занавесями зашуршало: крики Жозе услышали остальные. Несколько женщин выглянули посмотреть, кто поднял шум. Все они казались обнищавшими, словно свет жизни в их глазах быстро угасал.

— Замолчи, Жозе, — бросила одна.

— Не ори об этом во всё горло. Мы и так знаем, что нас бросили. Не напоминай. От этого внутри становится совсем пусто, — добавила другая.

— Новенькая? — спросила третья. — Совсем ещё юная. Жалко её.

Все женщины говорили вяло и подавленно. Жозе тяжело вздохнула.

— Как видишь, это помойка для таких неудачниц, как мы, — сказала она. — Здесь тот невоспитанный кабан, который тебя похитил и даже не представился, никогда тебя не найдёт.

— А, понятно, — сказала Пика.

Пика лишь растерянно моргнула золотистыми глазами в ответ на заботливые слова Жозе. Принцесса орков выглядела невинной и будто не понимала всей тяжести своего положения, отчего Жозе жалела её ещё сильнее. На самом деле всё обстояло совсем иначе. Напористость Жозе выбила Пику из колеи. Принцесса никогда прежде не оказывалась в положении, когда кто-то другой брал на себя инициативу, и теперь не знала, что делать, кроме как идти следом. Она не представляла, как вежливо выйти из этой ситуации. Пика чувствовала, что Жозе действует от чистого сердца, и потому отказаться от совершенно ненужной помощи было ещё труднее.

Привычку вмешиваться в чужие дела Жозе переняла у женщин постарше из Дотонбори, на родной планете за много световых лет отсюда. Она была той ещё хлопотуньей. После нескольких мгновений молчания Жозе заметила разрыв на рукаве пончо Пики.

— У тебя одежда порвалась, — сказала Жозе. — Иди сюда, я заштопаю.

Она отвела Пику в свободный угол в глубине складского помещения и, порывшись в своём скафандре, достала швейный набор.

— Давай пончо, — велела Жозе.

— Хорошо, — ответила Пика.

Принцесса отдала ей пончо, и Жозе в мгновение ока зашила разрыв. Она работала так ловко, что Пика удивлённо распахнула глаза.

— Как здорово у тебя получается! — воскликнула принцесса.

— Ещё бы. Я этим дома на жизнь зарабатывала, — ответила Жозе с гордой улыбкой, продолжая ловко водить иглой по ткани. Закончив, она умело завязала узелок.

— Вот, готово, — сказала она. — Извини, нитки у меня были только чёрные.

— Ничего страшного, — ответила Пика. — Спасибо!

Принцесса встряхнула пончо и внимательно осмотрела шов. По белой ткани будто пробежала чёрная молния, придав прежде простому пончо особое очарование.

— Очень красиво, — пробормотала она. — Здорово выглядит!

— Будь у меня нитки других цветов, я бы сделала шов понаряднее, но… — с натянутой улыбкой ответила Жозе. Она убрала иглу обратно в футляр и указала в глубину склада, на отгороженный верёвкой участок.

— Там сзади есть место, — сказала она. — Располагайся как хочешь. Одеяла тоже найдутся, правда, старенькие.

Пику проводили на свободное место, где она могла отдохнуть. Принцесса с любопытством схватила сложенное одеяло. Стоило ей его развернуть, как во все стороны взметнулась пыль, и Пика закашлялась.

— Как же тут пыльно! — выдохнула она.

Несмотря на кашель, Пике явно было весело, и Жозе посмотрела на неё с раздражённым недоумением.

— Нам не хватает электричества даже на уборку, — ответила женщина.

— С вами настолько ужасно обращаются? — спросила Пика. Весёлость мгновенно сменилась суровостью: принцесса нахмурилась, но Жозе эта перемена, похоже, не слишком обеспокоила.

— Я же сказала: нас бросили, — ответила Жозе и равнодушно пожала плечами. — Брошенным вещам в лучшем случае достаются жалкие объедки. Но в том, что орки нас не замечают, есть и хорошая сторона: пока прячешься здесь, ты в безопасности.

— Спрятаться? — переспросила Пика.

— На Трофейную улицу ходят только орки, у которых есть трофеи. Но когда наши поганые хозяева умирают, за нами больше никто не приходит — о нас напрочь забывают, к добру это или к худу. Останешься здесь с нами — и орки на тебя не позарятся, понимаешь, о чём я.

Пика обеспокоенно посмотрела на неё, склонив голову набок.

— Но тогда… вы не сможете родить детей.

— И хорошо.

— Разве вы не хотите ребёнка от воина-орка? — Пика спрашивала из искреннего любопытства и не понимала, насколько чудовищно бестактно это звучало.

— Конечно нет! — Жозе не удержалась и повысила голос.

Остальные женщины, прежде не проявлявшие к новенькой никакого интереса, стали вторить Жозе, выплёскивая ту же ненависть.

— Единственное хорошее, что случилось со мной после прибытия сюда, — этот тупой кабан сдох! — выплюнула одна.

— Я больше не хочу боли. Не хочу, чтобы со мной снова происходило что-то страшное, — простонала другая.

— Я больше никогда не хочу видеть, как у меня между ног появляется поросёнок… — прорычала третья.

— Понятно… — пробормотала Пика.

Услышав, сколько ярости, ужаса и обиды таили в себе эти женщины, Пика могла лишь стоять в оцепенении. Пика уже шевельнула красивыми губами, собираясь задать следующий вопрос, как одна из занавесей отдёрнулась и из-за неё показалась ещё одна женщина.

— Что за шум? — спросила она.

Голос у неё был высокий, а говорила она с лёгкой шепелявостью. Женщина была миниатюрной, намного ниже Пики, худощавой и почти без округлостей. На ней был тонкий пилотский скафандр, плотно облегавший тело и подчёркивавший те скромные изгибы, что у неё имелись.

— С возвращением, босс, — сказала Жозе и при виде знакомой женщины заметно успокоилась.

— Босс? — переспросила Пика. В её золотистых глазах блеснуло недоумение.

— Ага, это наш босс, госпожа Нокко, — с гордостью представила её Жозе. — Можно сказать, она наш телохранитель.

— Какой из меня телохранитель? Я ничего особенного, — ответила Нокко. — Я всего лишь фубит: не расцвела сияющей звездой и не превратилась в космический мусор. Я просто отброс, оставшийся позади.

Она говорила очень мудро и спокойно — разительный контраст с её детской внешностью. Нокко подняла взгляд на красивую девушку, которая была немного выше неё.

— Ты новенькая? — спросила Нокко. — Как тебя зовут?

— Пика, — ответила принцесса.

— Понятно. — Нокко коротко кивнула, когда девушка послушно ответила. — Нашла. — Фубит глубоко вдохнула и закричала во всё горло. Трудно было поверить, что она способна на такой громкий голос. — Фирен! Я её нашла!

— Вот ты где! — проревел Фирен.

Женщины редко слышали возле складского помещения грубый, сердитый голос орка-рыцаря и в ужасе закричали. Лицо Жозе застыло, когда она услышала приближающиеся тяжёлые шаги орка-рыцаря.

— Уф… Фирен, — недовольно пробормотала Пика. — Погоди, ты его трофей? — Она нахмурилась и повернулась к Нокко, но та покачала головой.

— Нет, принцесса, — ответила Нокко. — Я не его трофей. Я его опекун.

— Б-босс! Как вы могли?! — вскричала Жозе. — Вы нас сдали?! — Она загнала предавшую их женщину в угол.

На милом лице Нокко проступила мрачная тревога.

— Строго говоря, я вас не продала, ведь ничего не получила взамен, — сказала она. — Просто он для меня важнее всего — важнее вас. Простите.

— Предательница! — крикнула Жозе. Она схватила Пику за руку и резко развернулась, собираясь бежать, но Нокко внезапно возникла у них на пути. Можно было почти поклясться, что фубит телепортировалась.

— Нет. Будьте паиньками и дайте себя поймать, — сказала Нокко.

— Ни за что! — ответила Пика. До сих пор юная девушка просто плыла по течению, но теперь её руки метнулись быстрее молнии. Она метнула пыльное одеяло, словно набрасывая сеть, и Нокко инстинктивно отскочила. Пика не упустила шанс: потянула Жозе за собой и бросилась прочь.

— Ого… А она хороша, — пробормотала Нокко.

Фубит попыталась броситься в погоню, но быстро сдалась и почесала кончиками пальцев короткие рыжие волосы. Фубиты славились высокой подвижностью, однако из-за короткого шага им было трудно быстро сокращать расстояние. К тому же Пика отлично воспользовалась толстым одеялом. Оно легко могло опутать маленькую фубит, поэтому Нокко ничего не оставалось, кроме как уклониться.

— Принцесса вроде неё наверняка никогда не бывала в бою, — пробормотала Нокко. — И всё же… инстинкты у неё отменные.

Глава 11. Молниеносный космический карлик

Глава 11. Молниеносный космический карлик

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ПИКА ТАНИС ТОН-ТЕКИН

ПИКА МЧАЛАСЬ ВПЕРЁД. НА ЭТОТ РАЗ УЖЕ ОНА тащила за собой Жозе. Девушки неслись по Трофейной улице в район орков-техников. Для своего крохотного тела Пика проявляла поразительную прыть, и Жозе с трудом за ней поспевала.

— Погоди, стой! — выдавила Жозе между тяжёлыми вдохами.

Пика резко остановилась, чтобы выслушать Жозе.

— Тот орк гнался за тобой, верно? — спросила Жозе. — Ему нужна именно ты.

— Ага, — честно ответила Пика и кивнула.

Брови Жозе поползли вверх. — Босс сказала, что ты принцесса.

— Ага.

— Принцесса орков?

Её Высочество решила больше не таиться и уверенно кивнула.

— Я принцесса орков из клана Тон-Текин, — сказала она. — Меня зовут Пика Танис Тон-Текин.

— Значит, ты… — начала Жозе.

Её брови взлетели ещё выше. Жозе подняла руку и резко опустила её. Пика не произнесла ни слова, лишь спокойно смотрела снизу вверх на разъярённую женщину. Принцесса прекрасно понимала, что сейчас её ударят, и уже не питала наивной уверенности, будто ей никогда не причинят боль.

Пика не могла до конца прочувствовать ярость Жозе, но могла представить, что та пережила. Если бы принцессу навсегда лишили возможности родить хотя бы одного орка-рыцаря, она была бы раздавлена. Она могла вообразить гнев и отчаяние человека, чью жизнь без всякой причины полностью разрушила чужая сила. Ценности у них различались, но Пика по крайней мере сочувствовала Жозе и остальным женщинам. Поэтому закрывать глаза она больше не могла. Пика не отступила. Расширив золотистые глаза, она посмотрела прямо на Жозе, готовая принять пощёчину, однако удар так и не достиг её щеки.

— Почему… — бессильно прошептала Жозе.

Вместо удара на плечи Пики опустилась бессильно дрожащая рука. Принцесса поняла: Жозе могла вести себя грубо, но бить людей было не в её характере. Вначале она подошла к Пике из искреннего беспокойства, приняв её за напуганную новенькую. В глубине души Жозе была невероятно доброй и мягкой. Пика прежде почти не встречала таких людей.

— Таким, как ты, сюда нельзя… — всхлипнула Жозе. — Что, захотелось посмотреть и посмеяться над нами? Поиздеваться над нашей жалкой жизнью? — По её щекам покатились слёзы.

Пика молча отвела взгляд. Поначалу она и правда чувствовала себя туристкой, которой захотелось одним глазком увидеть Трофейную улицу. Теперь, узнав, насколько здесь всё плачевно, принцесса никак не могла подобрать слова.

— Э-э, ну… — запнулась Пика. — Я поговорю с мамой. Насчёт электричества и припасов. Думаю, она сможет что-нибудь перераспределить, и вам всё это дадут.

— Ты издеваешься? — всхлипнула Жозе. — Значит, для тебя мы просто нищие?!

— Э-э… ладно. Тогда… может, вы хотите, чтобы вас освободили?

— После стольких лет?! Куда нам теперь идти?! На родных планетах нас наверняка давно считают мёртвыми! Я точно знаю! А даже если мы вернёмся, какой мужчина захочет жениться на женщине, которая забеременела от орка против своей воли?!

Что же мне тогда сделать? — подумала Пика.

Жозе продолжала плакать и отвергала все предложения принцессы. Пика окончательно растерялась. Она не умела обращаться с людьми и управлять кланом — ситуация была для неё совершенно чужой. Да и сама Жозе так и не сказала прямо, чего хочет. Она жаждала отомстить главе клана, который довёл её и подруг до глубочайшего отчаяния, а свою злость вымещала на принцессе. Пика понятия не имела, что делать.

И тут появился тот, кто избавил её от этого разговора.

— Ваше Высочество? Что вы здесь делаете? — раздался знакомый голос.

— Карц! — воскликнула Пика.

Заглянувший из-за угла в переулок орк-воин выглядел грозным противником. Зелёные волосы были коротко острижены.

— А-а?! Орк-воин! — вскрикнула Жозе.

В отличие от обрадованной Пики, землянка побелела как полотно. Дело было не только в устрашающих размерах орка: её предала женщина, которой она доверяла, затем она столкнулась с принцессой орков, да ещё и покинула Трофейную улицу, хотя это было строго запрещено. Теперь перед ней появился орк-воин, готовый потребовать объяснений. Череда потрясений окончательно надломила Жозе. Загнанная в угол, она неожиданно стала робкой и покорной.

— Н-не подходи! Ни шагу ближе! — завизжала она.

Жозе обхватила Пику рукой и закричала на воина. Землянка встала за спиной принцессы, прикрывшись ею как щитом, и орк прищурился.

— Не надо, — сказал он. — Если ты хоть пальцем её тронешь, мне придётся тебя прикончить. Даже если ты чей-то трофей.

— Э-эй! Карц! — крикнула Пика.

Принцесса никогда прежде не слышала от него такого ледяного тона. От прозвучавшего холода ей стало не по себе. Обычно Карц держался спокойнее и лишь криво улыбался, когда Пика над ним подшучивала, но сейчас был готов уничтожить любого на своём пути. Стоило Жозе только дёрнуться, и он ударил бы её в лицо прежде, чем она успела бы сдавить Пике горло.

— С-со мной всё хорошо! — запнулась Пика. — Успокойся, Карц! И ты тоже, Жозе!

Она изо всех сил пыталась достучаться до Карца, от которого исходили жажда убийства и подавляющая мощь. Жозе же впала в панику после всех обрушившихся на неё за день событий.

В этот миг Пика заметила, как за спиной Карца в воздух взметнулась маленькая тень. Незнакомка высоко подпрыгнула и завертелась в вертикальном кувырке, сосредоточив всю силу в пятке. Вращаясь словно дисковая пила, она метила Карцу в затылок.

— Сзади, Карц! — крикнула принцесса.

Орк отреагировал на предупреждение. Он развернулся и вместо уклонения шагнул вперёд. Прицел нападавшей едва заметно сместился: она собиралась обрушить пятку на затылок Карца, но попала ему в лоб. От удара он пошатнулся всего на мгновение, однако нападавшей этого хватило. Оттолкнувшись от его головы, она взмыла вверх и отскочила прочь. Карц молниеносно вытянул руку, но схватил лишь воздух. Маленькая тень бесшумно приземлилась и гордо встала перед орком.

— Ну и ну, крепкая же у тебя башка, — заметила она. — Аж пятка разболелась.

— Проклятая фубит! — прорычал Карц. — Не верится, что какому-то орку достался такой трофей, как ты!

Нокко подняла ударившую орка ногу и пошевелила ею. Карц опустил центр тяжести. Фубиты были вдвое ниже него, но он настороженно не оставлял ни единой лазейки для атаки. Фубиты славились взрывным нравом и тоже принадлежали к улучшенным видам. Их гены модифицировали иначе, чем орочьи, однако это, без сомнения, были прирождённые космические бойцы.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ВОИН КАРЦ

Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОДИЛ ПОВИДАТЬСЯ С ДРУГОМ-ОРКОМ-ТЕХНИКОМ. Не думал, что по дороге назад наткнусь на такую противницу, — подумал я. Маленькая рыжеволосая женщина стояла передо мной с невозмутимым видом. Я пригнулся и сжал кулак. Драться предстояло голыми руками, но я был готов выложиться полностью. Рядом с фубит расслабляться нельзя.

Орков создавали как солдат космоса, и наши гены изменяли именно для этой цели. Мы обладали огромной мышечной силой, выносливостью, ловкостью и крепким телом, способным выдержать большинство атак. Даже в нашей коже находились хлорофилловые наномашины, помогавшие снабжать организм кислородом. Мы были идеальными солдатами космоса.

Фубитов, напротив, создавали пилотами. Их тела были малы, но куда прочнее, чем казались, благодаря чему они выдерживали необычайно высокие перегрузки. Небольшой размер также позволял чрезвычайно экономно расходовать топливо. По отдельности эти различия могли показаться мелочами, однако в затяжных сражениях они накапливались и давали явное преимущество. Благодаря малому росту сигналы передавались по их нервной системе быстрее и точнее, чем по механизированным металлическим нервам технориттеров. Мозг фубита мгновенно рассчитывал сложные траектории, определял лучший порядок действий и позволял выполнять точнейшие манёвры.

Если отбросить опыт и усердие, которые у каждого свои, и судить лишь по врождённому потенциалу и способностям, фубиты были сильнейшей расой пилотов-истребителей.

Разумеется, и в наземном бою их нельзя было недооценивать. Рефлексы у них были быстрее искры, а особенно хорошо они умели нападать из засады в тесных помещениях и сцепляться с противником. Силы в руках у фубитов было немного, а короткие конечности мешали наносить мощные удары, зато виброножом — разновидностью высокочастотного клинка — или другим небольшим оружием они без труда убивали противника. Заострённый камень или осколок стекла в их руках были почти столь же опасны и оставляли чудовищные раны.

Главная проблема заключалась в их складе ума. Мне вспомнилась шутливая песенка о фубитах.

Ой-ой, кто фубита укусил?

Он следом мчится что есть сил.

В космосе пылает след,

Звездой летит… Беги скорей!

Песенка высмеивала попытки спастись от фубитов и рассказывала об их, откровенно говоря, безумной одержимости целью. Если понадобится, они будут преследовать тебя до самого края космоса. Выбрав цель, фубиты не сдавались и не отвлекались. Их решимость была крепче стали, и они неуклонно рвались вперёд. Либо добивались желаемого, либо погибали в попытке.

Но почему эта фубит напала на меня? Не понимаю… Одно я знал точно: её целью был я, и она намеревалась любой ценой меня одолеть. Значит, и мне незачем сдерживаться — бой не закончится, пока один из нас не падёт. Щадить её я не собирался ещё и потому, что за моей спиной находилась принцесса.

— Хм! — фыркнула фубит.

Она резко вдохнула, оттолкнулась от пола и прыгнула на стену, а от неё — на потолок. Затем фубит понеслась вокруг меня по стенам, полу и потолку коридора шириной в тринадцать футов, разгоняясь до предельной скорости. Я не шевелился и наблюдал за её странными перемещениями. Опытная фубит наверняка припасла какой-нибудь трюк, чтобы в ближнем бою компенсировать короткие руки и ноги. Раз уж она оказалась достаточно сильна, чтобы стать трофеем орка-рыцаря, её приёмы меня не удивляли. Она металась туда-сюда и свободно носилась вокруг, но обмануть меня не смогла.

— Ха! — рыкнул я.

Я выбросил кулак навстречу предполагаемой траектории её атаки. Однако, похоже, я серьёзно недооценил женщин, достойных стать трофеями орков-рыцарей. Моей руке требовались считаные миллисекунды, чтобы полностью распрямиться и вложить в удар всю силу, но фубит успела полностью подчинить себе и этот молниеносный миг. Маленькая ладонь коснулась моего кулака, и я недоверчиво распахнул глаза. Я сразу почуял опасность: тело захлестнул адреналин, все чувства обострились до предела. Никогда ещё я не был так собран. На несколько кратких мгновений время словно замедлилось, и я отчётливо увидел почти божественные рефлексы фубит.

Ей хватило одного мига. Ладонью она едва заметно изменила траекторию собственного тела. Крохотная фубит пронеслась над моей рукой, разминувшись с ней на волосок, будто спортсменка, перепрыгивающая стопку ящиков, и закрутилась в воздухе. Перекрёстная контратака была классическим ответом на встречный удар, ничего необычного. Но я не ожидал, что она попытается извернуться и нанести ещё один удар ногой. Это было чистое безумие.

Она снова обрушила пятку мне на голову, и, несмотря на потрясение, я почувствовал, как уголки губ поползли вверх. Она повторила атаку — я повторил ответ и вновь шагнул вперёд. Один орочий шаг легко покрывал расстояние, превышавшее длину ног фубит. Поэтому вместо пятки в мой лоб врезался её костлявый зад.

— Га?! — вскрикнула она.

Когда я боднул её в лобковую кость, фубит взвизгнула от боли, и я без труда отбросил её прочь. Она перевернулась в воздухе и приземлилась на четвереньки, но я не стал продолжать атаку. В резких поворотах и точечных ударах она намного превосходила меня, однако в ближнем бою невозможно уклониться от всего. Если обмениваться ударами, преимущество всегда останется за орком благодаря нашей подавляющей мощи. Бросаться за ней не было нужды. Я приготовился и подождал, пока она переведёт дух.

— Не верится, что ты сам ткнулся лицом мне в зад, — сказала фубит. — Ты извращённый орк, да?

Она по-прежнему стояла на четвереньках, словно зверь, готовый к прыжку. Для столь напряжённой схватки голос воительницы звучал на удивление беззаботно.

— Для зада там мяса маловато, — ответил я.

Тонкий пилотский скафандр обрисовывал её фигуру, но она совершенно меня не привлекала. Причина, разумеется, крылась в особенностях её генов и вида: при всей зрелости и спокойствии мышления телосложением она напоминала ребёнка — полная противоположность принцессе Пике.

— Хе-хе. Орки и правда грубияны, да? — усмехнулась фубит.

Она улыбнулась, ясно показывая, что искренне наслаждается схваткой, однако исходившая от неё жажда убийства стала ещё сильнее. Сейчас нападёт. Как бы она ни прыгала, из виду я её не выпущу. Я сжал кулаки, вновь готовясь встретить её контрударом, но прежде, чем мы снова сошлись, нашу весёлую драку прервал чей-то голос.

— Нокко… Ваше Высочество?! И инкубаторская свинья?! — раздался знакомый голос.

Я повернулся к торопливо приближавшейся фигуре. Это был Фирен.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ОРК-РЫЦАРЬ ФИРЕН

ДЕЛО ПЛОХО, — ПОДУМАЛ ФИРЕН. ЗА ОДНО МГНОВЕНИЕ ОН оценил обстановку и понял, что всё окончательно вышло из-под контроля. Сама по себе драка Нокко с инкубаторской свиньёй его не беспокоила. Куда важнее было то, что наглая свинья явно сражалась, прикрывая собой стоявшую за спиной принцессу, словно защищала её. Фирен оглянулся на Нокко.

Если ты нападаешь на воина, который защищает принцессу, это выглядит как мятеж. Что ты творишь, дура?!

Он мог лишь мысленно выругать родившую его фубит, но прекрасно понимал, почему она зашла так далеко: всё это она делала ради него.

Именно потому, что Фирен не рассказал всех подробностей, Нокко решила, будто ему поручено разыскать принцессу и взять её под защиту. Его мать пыталась убрать орка-воина: если бы тот первым спас принцессу, он помешал бы её сыну заслужить славу и уважение. Разумеется, никакого такого поручения Фирен не получал.

Самым простым способом сохранить положение было сделать вид, что он не знает Нокко. Отречься от неё и объявить наглой мятежницей. Фирен не сомневался: она молча примет обвинение и ни разу не станет оправдываться, даже если за преступление её казнят. Вывод был неприятным, но он точно знал, что именно так всё и случится, выбери он этот путь.

Значит, такой вариант исключён. Гордость орка-рыцаря не позволяла свалить вину на собственную мать. Фирен отчаянно искал выход, используя доставшуюся от неё же способность быстро соображать. Тут его взгляд упал на розововолосую землянку, которая вцепилась в принцессу и застыла от потрясения.

Она.

— Нокко! Отличная работа! — громогласно заявил Фирен. — Ты, должно быть, мятежница, которая пыталась похитить принцессу! — крикнул он розововолосой женщине, не обращая внимания на инкубаторскую свинью.

Фирен презрительно посмотрел на Карца. Эту инкубаторскую свинью он терпеть не мог и втайне ей завидовал, однако знал, что воин никогда не предаст принцессу. Поэтому Нокко и Карц должны были немедленно прекратить бой. Следовало представить всё так, будто они вместе готовы наброситься на землянку, которая наверняка замышляла недоброе.

— Ч-что?! — ошеломлённо вскрикнула розововолосая женщина, всё ещё сжимая принцессу в руках. Похоже, ей и в голову не приходило, что виновницей объявят её.

Нокко, почти распластавшаяся по земле, посмотрела на Фирена, затем на женщину и выпрямилась.

— Жозе, хватит уже. Сдавайся, — сказала Нокко.

— Б-босс?! Вы… неужели вы… — запнулась землянка.

Розововолосая женщина, похоже, пришла в ярость от слов Нокко. Её лицо залилось багрянцем, но сказать она ничего не смогла. К счастью для Фирена, красноречием Жозе не отличалась. Он уверенно продолжил навязывать свою версию событий, однако один орк с ней всё же не согласился.

— Ваше Высочество? Это правда? — спросил Карц.

— Н-нет! Конечно нет! — ответила принцесса Пика и яростно замотала головой в ответ на вопрос инкубаторской свиньи.

Если принцесса встанет на защиту землянки, Фирену это совсем не поможет. Всё складывалось хуже некуда. Можно ли было как-то снять с Нокко всю вину и заодно замять происходящее? Мысли Фирена в отчаянии неслись с бешеной скоростью. Наконец ему едва удалось что-то придумать.

— Ваше Высочество, вас обманывают! — заявил Фирен. — И тебя, должно быть, тоже одурачили, свинья!

— Что? — переспросил Карц.

На лице инкубаторской свиньи явно проступила смесь усталости и недоумения: Карц совершенно не понимал, к чему тот ведёт. Фирена раздражал этот растерянный взгляд, но он продолжал разыгрывать шута и изо всех сил проталкивал свою версию. Даже он понимал, насколько она натянута.

— Не верится, что тебя так легко провести! Тебе должно быть стыдно называться орком-воином! — настаивал Фирен. — Впрочем, свинья всегда останется свиньёй!

— Господин Фирен… Я правильно понимаю, что вы вызываете меня на бой? — спросил Карц.

Усталое выражение на его лице постепенно сменилось суровым. Хорошо. Клюнь на приманку. Да, именно так — я вызываю тебя на бой. Карц был инкубаторской свиньёй, но всё же оставался орком-воином и не мог отступить, когда ему бросали вызов. Независимо от происхождения все орки-воины разделяли одни и те же ценности. Замысел Фирена удался: Карц в знак враждебности хрустнул костяшками обеих рук.

— Я ведь уже говорил, да? — прорычал Карц. — Не думай, что я стану тебя щадить.

Фирен хмыкнул и с облегчением понял, что его нелепая выдумка сработала. В то же время копившиеся в нём злоба и неприязнь разом вскипели в груди. Раз уж мы дерёмся, притворяться больше незачем. Теперь он мог сразиться с Карцем и разом свести все счёты. Орк-рыцарь собирался высказать кулаками всё, что накопилось.

— Глупец! — взревел Фирен. — Такая свинья, как ты, недостойна «Рассветного громилы»! Знаешь что? Я тебя отделаю и заберу этот истребитель себе!

Лицо орка-рыцаря исказилось от ярости, и он продолжил подначивать Карца.

— Ты совсем спятил, тупой ублюдок! — рявкнул Карц. — Ладно, выкатывай свой «Камень преткновения»! Раз и навсегда решим, кто из нас сильнее!

— К-Карц! Фирен! — крикнула принцесса. — Хватит превращать всё в вашу разборку!

Пика не поспевала за внезапным поворотом событий и попыталась вернуть контроль над ситуацией, но было уже слишком поздно. Приняв решение, орки его не меняли, какой бы глупой ни была причина. Фирен ухмыльнулся. Теперь оставалось лишь победить — и тогда он получит всё.

— «Рассветный громила»? — пробормотала Нокко.

Фирен был слишком захвачен открывшейся возможностью и не услышал тревоги в словах матери.

Интерлюдия: Возвращение технориттера

Интерлюдия: Возвращение технориттера

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ТЕХНОРИТТЕР АГРИСТА ГРЕЙТОН

СВЯЩЕННОЕ КОРОЛЕВСТВО ШЕЙНЕМАН БЫЛО ВЛИЯТЕЛЬНОЙ межгалактической державой. В королевстве заседал Совет, собравший лучшие умы страны, и Агриста тоже присутствовала — точнее, в виде голографического аватара. Её кибернетическое тело получило тяжёлые повреждения после схватки с диким орком, и теперь его ремонтировали на заводе столичной звезды. Ремонт предстоял радикальный: по сути, ей заново собирали всё тело. Поэтому покинуть завод она не могла.

Многие участвовали в заседаниях через аватары, так что физическое отсутствие Агристы не считалось невежливым. Владения королевства простирались далеко, и на конференции и совещания нередко собирались люди, находившиеся на огромном расстоянии друг от друга. Выданный Агристе аватар изображал не её нынешний кибернетический облик, в котором лицо полностью скрывала тяжёлая броня. Вместо этого у неё было милое, но решительное лицо, а голубые глаза и светлые локоны подчёркивали красоту. Так Агриста выглядела до модификаций, когда её тело ещё оставалось полностью человеческим. Она была самым молодым технориттером Шейнемана, и её аватар явно хмурился от недовольства. Такой облик ей не нравился.

— Вот же морока, — пробормотала она. — И почему спустя столько лет я должна притворяться обычным человеком?

Королевство находилось на переднем крае кибернетики. Технологические достижения не только позволяли создавать технориттеров, но и обеспечивали граждан передовыми кибернетическими технологиями. Они быстро распространились в медицине и принесли людям немало пользы. Вместе с ними семимильными шагами развивалась и пластическая хирургия. Поэтому многие выглядели совсем не так, как выглядели бы от природы. Менять внешность стало настолько просто и привычно, что в цифровом пространстве признаком официальности считалось показывать своё настоящее лицо и природные черты.

Для Агристы её грубое кибернетическое тело давно стало обычным состоянием. Вынужденная использовать аватар светловолосой дамы с высокими хвостами и вздёрнутыми уголками глаз, она чувствовала себя не в своей тарелке. Но Совет собирался отчитать её за провал, а присутствовать лично она не могла. Хотя во всём королевстве насчитывалось лишь около пятидесяти технориттеров, ей полагалось соблюдать этикет и явиться в официальном аватаре. Когда заседание началось и Агристу попросили встать у отведённого ей места, её аватар встретили недоумением и беспокойством.

[[image:/storage/reader-images/fd4a38fbf7d8ae7702af396ad53a0c787e84ac07.jpg]]

— И твоё тело, и джостер полностью уничтожены?! — ахнул один советник.

— Ты представляешь, сколько налогов граждан уйдёт на твой ремонт?! Сколько крови, пота и слёз они проливают ради тебя! — отчитал её другой.

— В жизни солдата бывают и победы, и поражения, но не обязательно же было терпеть настолько сокрушительное поражение, — добавил третий.

Аватар Агристы закусил губу, пока Совет продолжал отчитывать её и сокрушаться из-за поражения. Она понимала, что в их словах есть резон, но это не означало, что она полностью с ними согласна. Упрёки не прекращались, и красивое лицо исказилось от унижения. Обычно его скрывал шлем, поэтому Агристе никогда не приходилось изображать невозмутимость. Скрывать чувства она совершенно не умела. Досада была написана у неё на лице, но возразить по существу она не могла, и замечания членов Совета становились всё язвительнее. Прежде чем терпение Агристы лопнуло, в воздухе раздался необычный цифровой сигнал, а следом прозвучало объявление, оборвавшее шумное заседание.

— Зафиксирован новый вход в систему. Приветствуйте Его Величество короля Эниака Двести Пятьдесят Шестого, вечного короля Священного королевства Шейнеман.

Глаза Агристы расширились. Её аватар тут же опустился перед алтарём на одно колено и склонил голову. Члены Совета тоже умолкли, поднялись и с глубочайшим почтением опустили головы. На алтаре за их креслами возникла голограмма — чёрная квадратная панель, напоминавшая монолит.

Этот аватар явно не был человеческим. В иных обстоятельствах в Священном королевстве Шейнеман подобное сочли бы невежливым, но он был единственным исключением. В конце концов, такова была его истинная форма. Король Эниак Двести Пятьдесят Шестой, правитель, ведущий королевство к вечности, был потомком великого компьютера, созданного в далёком прошлом. Тёмный монолит, гладкий, словно обсидиан, спокойно заговорил механическим голосом.

— Можете поднять головы. Прошу, садитесь, — произнёс король.

Его голос звучал мягко и доброжелательно; он был тщательно рассчитан, чтобы успокаивать сердца слушателей. Члены Совета подняли головы и подчинились приказу. Агриста, которую отчитывали, осталась на одном колене, но тоже подняла голову. На её лице страх и тревога перед наказанием смешались с радостью от встречи с королём. Она неловко застыла.

— В-ваше Величество, — нервно заикаясь, произнёс председатель Совета. — Не думал, что вы почтите нас своим появлением из-за столь пустякового дела.

— Разумеется, — ответил Его Величество. — Технориттер Агриста стала рыцарем по результатам моих расчётов. Полагаю, все дела, касающиеся её, требуют моего присутствия. Вот я и явился показать своё лицо, хотя лица у меня, по существу, нет.

Короля Эниака Двести Пятьдесят Шестого считали справедливым и беспристрастным правителем. Он был практически совершенен — если не считать скверных шуток. Подданные втихомолку поговаривали о его несмешных остротах.

Агриста не обратила на шутку внимания. Её аватар по-прежнему стоял на одном колене перед громадным монолитом, которого она называла своим королём.

— Технориттер Агриста, будешь ли ты и дальше сражаться? — спросил король.

— Буду! — без промедления ответила Агриста. Поверхность королевского аватара начала излучать бледное сияние.

— И что ты сделаешь, если вновь встретишь пирата, который однажды одолел тебя?

— Я сокрушу его и вынесу дикарю приговор!

— Отлично. Похоже, твой дух ещё не сломлен. — Монолит удовлетворённо повернулся к председателю. — Я предоставлю Агристе возможность отомстить. Разрешаю восстановить её кибернетическое тело и джостер. Кроме того, я сформирую специальный отряд по уничтожению пиратов и поставлю Агристу во главе этих войск.

— Ч-что?! Ваше Величество, осмелюсь заметить, вы слишком милостивы к ней! — возразил председатель.

— Это я избрал её рыцарем. Считаю вполне разумным возлагать на неё большие надежды. Я понятно выразился, Агриста?

— Так точно, Ваше Величество! Оказанная вами милость не пропадёт даром! — ответила Агриста.

Лицо её аватара было милым, но в глазах опасно сверкала жажда крови.

— Тогда ступай, мой рыцарь, — ласково произнёс король. — Уничтожь пиратов, посмевших навредить нашему королевству.

— Исполню! — ответила Агриста.

Она поклонилась и отключилась от заседания, а её сознание вернулось в механическое тело на заводе столичной звезды. Из неё один за другим вытаскивали кабели, приводы и провода — это было частью восстановления верхней половины тела; двигаться Агриста пока не могла. Её переполняла воля к бою, и беспомощность собственного тела приводила её в бешенство. На красивом лице растянулась свирепая улыбка.

— Ну погоди, Карц из Тон-Текин! — выплюнула она. — В следующий раз я разорву тебя на куски.

Глава 12. Двойной инструктаж

Глава 12. Двойной инструктаж

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ОРК-РЫЦАРЬ ФИРЕН

— ЗАЧЕМ ТЫ ТАК СКАЗАЛ? — спросила Нокко.

Фирен затягивал ремни кресла в «Камне преткновения», когда, услышав голос матери, поднял голову. Маленькая фубит заглянула в открытый люк кабины.

— Если будешь здесь торчать, тебя поймают, — предупредил Фирен.

Женщинам строго запрещалось покидать Трофейную улицу, чтобы не возникало лишних распрей из-за трофеев. Правило ввели ради их защиты, но теперь, когда многие орки клана метили в королеву и обычные трофеи обесценились, закон лишь сковывал их свободу. Нокко это, похоже, ничуть не волновало: она спокойно пробралась в ангар «Королевского Тон-Текина».

— Ой, меня не поймают, — ответила она. — Я отлично умею прятаться, знаешь ли.

Она была маленькой, проворной и превосходно нападала из засады. Если фубит всерьёз хотела остаться незамеченной, оркам почти невозможно было её обнаружить. Нокко гордо выпятила маленькую грудь, и Фирен вздохнул.

— Хватит обо мне, — сказала она. — Зачем ты наговорил всё это, Фирен?

— Потому что он не годится управлять «Рассветным громилой», — ответил Фирен.

Он отвёл взгляд, намеренно истолковав вопрос по-своему. Из-под красной чёлки Нокко пристально смотрела на сына сапфировыми глазами.

— Ты хочешь его потому, что это машина Биркана? — спросила она.

После долгой паузы Фирен ответил: — Ага.

Орк-рыцарь Биркан, отец Фирена, был могучим орочьим воином. Фирен восхищался им, но именно отец породил в нём комплекс неполноценности.

— Не надо так надрываться, — отчитала его Нокко. — Такие натянутые оправдания не помогут замять случившееся. Не сработает.

— А вот и сработали, — упрямо возразил Фирен. — Пусть он и инкубаторская свинья, но всё равно орк. Если ему бросили вызов, он не отступит. Мне остаётся только победить. И я выиграю. Верну машину отца.

Она вздохнула. — Ты помнишь, как управлять «Камнем преткновения»?

— Конечно.

— Даже среди бронештурмовиков эта машина очень сложна в управлении. С тягой тоже осторожнее. И ещё…

— Я и так знаю. Я вылетаю. Отойди!

Нокко попыталась дать ему подробные наставления, но Фирен оборвал её и нажал кнопку закрытия люка. Когда фонарь кабины закрылся, он встретил тревожный взгляд матери. Фирена охватило странное чувство вины, и он отвернулся.

— Мне нужно лишь победить, — пробормотал он. — Побежу — и всё встанет на свои места. Вот и всё, — повторил Фирен, пытаясь подбодрить себя. Он сжал рычаг тяги и заметил, что ладони липкие от пота. Фирен прикусил губу, и его клыки зловеще лязгнули друг о друга.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ВОИН КАРЦ

— ЗАЧЕМ ТЫ ТАК СКАЗАЛ? — спросила Жозе.

Розоволосая землянка всё ещё не могла прийти в себя от всего, что происходило вокруг, и цеплялась за принцессу. Я проводил последнюю предстартовую проверку, а принцесса заглядывала в кабину. Мы с Её Высочеством озадаченно склонили головы набок.

— Зачем? Разве не очевидно? — спросила принцесса Пика.

— Он сам бросил мне вызов, — добавил я. — Есть хоть одна причина его не принимать?

— Э-э… — пробормотала Жозе.

Для орков это было само собой разумеющимся, и я так ей и сказал, но в голосе Жозе явно звучала усталость. К счастью, я хотя бы отчасти понимаю точку зрения обычной землянки вроде неё, — подумал я. Я положил планшет со списком проверок на панель управления и решил прочитать ей небольшую лекцию.

— Понимаю, другим расам наши правила могут показаться странными, но орки рождены для битвы, — объяснил я. — Сражения окружают нас повсюду, и в то же время мы считаем их священным обычаем. По нашим представлениям, любой вправе вызвать другого на бой, а получив вызов, мы обязаны его принять.

— Даже если причина совершенно идиотская? — спросила Жозе.

— Какой бы идиотской она ни была. Откажемся — нас сочтут трусами, которые бегут даже от драки, начавшейся из-за глупости. А если об этом узнают остальные, позор будет таким, что мы уже не сможем жить с гордо поднятой головой.

— Э-это… дикость, — вздохнула Жозе. — Я понимаю, орки есть орки, но какие же вы всё-таки варвары. — Со стоном она провела рукой по розовым волосам.

— Думаешь, победишь? — спросила принцесса.

[[image:/storage/reader-images/5ab2ce9bb6d407e916f94034598cab1deca52791.jpg]]

Она мешала мне работать, словно назойливая кошка: перегнулась через панель управления и посмотрела на меня снизу вверх. Я откашлялся, поднял её, будто нашкодившего котёнка, и, словно отчитывая, осторожно поставил за пределами кабины.

— Конечно. И я обязательно выиграю, — ответил я. — Да, мы оба воины, но его титул — одна показуха. По боевому опыту и числу пройденных сражений ему до меня далеко.

— Орки-рыцари и правда сплошная головная боль… — пробормотала принцесса Пика. — Такие высокомерные и помешанные на своей избранности.

— Ваше Высочество, пожалуйста, не воспитывайте своих детей такими.

— Вот как? Но этот ребёнок будет и твоим, Карц. А раз воспитывать ребёнка станешь ты, мне точно не о чем беспокоиться.

— Шутите, моя принцесса. Вам ещё слишком рано беременеть.

Наш сухой смех разнёсся по ангару. И почему эта принцесса вообще хочет ребёнка от меня? — задумался я. Приятно, когда ты кому-то так открыто нравишься, да и Пика мне тоже нравилась, но она была дочерью женщины, которую я любил, и к тому же казалась мне сущим ребёнком. Я не мог по совести завести с ней полноценные отношения. К тому же я хочу приберечь девственность для королевы.

Почувствовав, что разговор становится опасным, я поспешно сменил тему.

— Если честно, меня больше интересует та фубит, — сказал я. — Почему рядом разгуливает такая страшная особа? И кем она приходится Фирену?

Принцесса недоумённо нахмурилась и склонила голову набок. — Знаешь, я и сама не уверена. Кажется, она говорила, что опекает его.

— Босс упоминала, что у неё есть ребёнок от орка-воина, — мрачно добавила Жозе. — Она охраняла и защищала нас, но…

— Тут уж ничего не поделаешь, — заметил я. — Фирен наверняка самый важный для неё человек во всей галактике.

— И что с того? Она может вот так просто порвать с нами?! — воскликнула Жозе.

— Она же фубит, — ответил я, пожав плечами. — Стоит фубиту на чём-то зациклиться — и всё остальное для неё перестаёт существовать.

— Преданности им точно не занимать, — сказала принцесса Пика.

Жозе, похоже, держала на фубит обиду, но мы с Её Высочеством не испытывали к Нокко неприязни. Напротив, она мне скорее нравилась. Нокко мгновенно поняла, что для неё важнее всего, и поступила соответственно — вполне в духе своего вида. Разумеется, если она выступит против меня, придётся её сокрушить.

— Уф… Фубиты и орки для меня сплошная загадка, — простонала Жозе.

— Да, странновато, правда? — сказала принцесса Пика. — Особенно с такой разницей в росте… Но, Карц, если она смогла быть с орком-воином, значит, и я, наверное, смогу…

— Нельзя, Ваше Высочество, — ответил я.

Она снова попыталась проскользнуть в кабину, и я оттолкнул её.

— Ну, я полетел, — сказал я. — Покиньте ангар, Ваше Высочество. И тебе тоже пора уходить. Жозе, кажется? Мы, орки, какое-то время можем обходиться без кислорода, а ты нет.

— Т-точно! — вскрикнула Жозе.

Она поспешно оттолкнулась от пола и направилась к шлюзу. Землянка не привыкла к невесомости и неловко полетела вперёд. Её Высочество уверенно скользнула по воздуху и подхватила Жозе, когда ту повело в сторону.

— Удачи, Карц! — крикнула принцесса.

Я показал ей большой палец и закрыл люк. Как только он захлопнулся, полусферические мониторы под фонарём кабины мгновенно вспыхнули, привлекая моё внимание. Я щёлкнул переключателем на панели и связался с диспетчерской.

— Диспетчерская, это воин Карц на «Рассветном громиле». Откройте створки ангара. Приём.

— Будет сделано, командир! — отозвался Бэко. Я немного удивился, услышав голос подчинённого.

— О, не знал, что ты там, Бэко.

— Хе-хе, у меня место в первом ряду! Разнесите этого великого и могучего рыцаря в лепёшку, командир!

— Не сомневайся!

Тяжёлые створки ангара со стоном разошлись, и воздух устремился из помещения в космос. Я воспользовался слабым потоком и вывел «Рассветного громилу» наружу. С помощью консоли я направил машину в открытый космос и проверил её состояние на вспомогательном мониторе.

— Порядок, — сказал я. — Торлона я изрядно загонял, но ремонт он провёл совсем неплохо.

Мой верный механик сумел в кратчайший срок обслужить повреждённый «Рассвет». Разумеется, не все индикаторы горели зелёным — иначе машина была бы в идеальном состоянии. На схеме повреждений ещё оставалось несколько жёлтых отметок, предупреждавших об уязвимых местах, но мой напарник уже был готов к бою.

— Надо в благодарность привезти ему ещё кристаллов данных с фильмами, — сказал я. — Но сначала разберусь с текущей проблемой.

Я взглянул на правый борт своего вытянутого бронированного аппарата. Правая рука оставалась без брони и представляла собой простой каркас, к которому напрямую крепился серебристый рельсотрон.

— У нового оружия свои плюсы и минусы, — пробормотал я. — Чтобы толком установить новейшую пушку и прикрыть её бронёй, нужны время и работа.

Отсутствие брони было не единственной проблемой: для рельсотрона имелось всего три снаряда. Я мог выстрелить по противнику не больше трёх раз.

— Ничего, справлюсь и так, — сказал я.

Я поправил хват обеими руками и заставил себя улыбнуться. На поле боя не всегда можно рассчитывать на идеальное состояние. Даже если машина повреждена или боеприпасы закончились, выбор один: сражаться или ждать смерти. Я уже не раз оказывался в таком положении и каждый раз преодолевал испытание. Потому-то я и дожил до сегодняшнего дня. На таких победах и держалась моя гордость воина. На краю монитора блеснул огонь двигателя.

— А вот и он, — сказал я.

Я выскользнул из ангара по левому борту. «Камень преткновения» вышел из ангара на противоположном борту корабля клана. «Рассветный громила» отливал красным — цветом рассвета, а «Камень преткновения» был окрашен в цвет земного неба, чистую яркую лазурь. Различались машины не только цветом. У «Рассвета» вооружённые блоки находились по бокам корпуса, а у «Камня» — сверху и снизу. Откровенно говоря, этот бронештурмовик казался сложным в управлении. «Камень» повернул ко мне голову, и по общей сети связи поступил вызов.

— Инкубаторская свинья, похвально, что ты не сбежал! — рявкнул Фирен. — А теперь я заберу эту машину обратно!

— Уже неплохо, что ты научился вслух говорить о своих желаниях, но машина моя, — ответил я. — Я буду колотить тебя, пока не взмолишься о прощении и не поклянёшься больше не приставать ко мне с этим!

— Это тебя уничтожат!

Две руки «Камня преткновения» выдвинулись сверху и снизу.

— Я, Фирен, орк-рыцарь Тон-Текин, обрушу свой железный кулак на такую ничтожную инкубаторскую свинью, как ты! — проревел он.

— А ты попробуй! — рявкнул я. — Воин Карц из Тон-Текин задаст тебе жару, глупый сопляк!

Главные двигатели загрохотали, и красный и синий бутбастеры ринулись друг на друга.

Глава 13. Свинобой

Глава 13. Свинобой

— НУ ВСЁ, ФИРЕН, Я ИДУ! — ПРООРАЛ Я.

Я на полной тяге понёсся прямо на противника. «Рассветный громила» выжал предельную скорость и набросился на «Камень преткновения». Этот поединок начался из-за беспочвенных обвинений Фирена, но и мне бой был выгоден. Мы сцепились в зоне стоянки «Королевского Тон-Текина», а значит, за схваткой без труда мог наблюдать весь клан. И королева, разумеется, тоже. Поединок проходил на глазах у Её Величества — лучшего случая показать любимой женщине, насколько я крут, и придумать было нельзя.

В этом бою на кону стояло всё. Проиграй я — возможно, остался бы жив, но лишился бы любимой машины и гордости воина. Впрочем, на поле боя я всегда ставил всё, так что ничего нового. Сколько раз один неверный шаг мог превратить меня в космическую пыль — и всякий раз я выживал. В этом и заключалось моё главное преимущество перед Фиреном.

— Ра-а! — крикнул я.

Я атаковал первым. Из двух орудий по сторонам носа машины вырвалось по выстрелу импульсного лазера. «Камень», тоже мчавшийся навстречу на полной скорости, развернул верхнюю и нижнюю руки, изменил траекторию и скользнул в сторону от лучей. Фирен ответил шестью выстрелами импульсного лазера — его машина могла выпускать втрое больше импульсов, чем моя.

— Эй-эй! — воскликнул я.

Я закрутил машину в крене, уходя от ливня плотных лазерных импульсов. Для боя с крупными кораблями у «Рассвета» имелась короткоствольная плазменная пушка, а на «Камне» ничего подобного не было: вместо неё Фирен поставил больше пулемётов. Моя машина была универсальнее, но для поединка один на один его машина подходила лучше. Бутбастеры разминулись, уворачиваясь от взаимного огня. Я уже хотел подловить противника новым рельсотроном, когда заметил, что нижняя рука «Камня» нацелилась прямо на меня.

— Репульсорная рука… — начал я. — Нет, погоди!

Я собрался активировать щит, но по спине пробежала дрожь. Выбросил две вооружённые руки вперёд и поставил их вертикально, зажёг двигатели и резко отвернул — машина едва не свернулась вокруг собственной оси. В самый последний миг мне удалось уйти от атаки. Там, где только что находился «Рассвет», пронёсся ослепительно-белый поток плазмы.

— Плазмомёт?! — ахнул я.

Разогретую плазму заключали в магнитное поле, словно ядро, а затем выбрасывали в цель. Проще говоря, оружие напоминало космический огнемёт. Дальность у него была меньше, а поток — не такой плотный, как выстрел плазменной пушки, зато зона поражения получалась чудовищно широкой. Мощности хватало, чтобы испепелить слабо бронированный бутбастер, и потому плазмомёт пугал куда сильнее обычной плазменной пушки. В манёвренном космическом бою я меньше всего хотел столкнуться именно с таким оружием.

— Сволочь… — проворчал я. — Он и правда подготовился под нынешнюю мету!

К тому же мой козырь, репульсорная рука, почти не действовал против плазмы. Не знаю, понимал ли это Фирен и подбирал ли вооружение нарочно, но его машина до бешенства напоминала специальную сборку против «Рассвета». Будто он установил всё необходимое именно для боя со мной. А мой «Рассвет» и сам был не в лучшей форме, так что преимущество явно оставалось за противником.

— Любопытно! — сказал я.

Оскалив клыки, я заложил широкую дугу и ушёл от плазмомёта. Все наши преимущества и недостатки я уже подсчитал. Я был орком из инкубатора, а Фирен — орком-рыцарем; разница в происхождении огромна. Таких, как я, выращивали на фабрике, а рождённые матерями наследовали ещё и материнские качества.

По моим ощущениям, мускулатура у них процентов на двадцать мощнее нашей, а рефлексы — на тридцать процентов быстрее. Разница колоссальная. Если грамотно пользоваться этими преимуществами, орк-рыцарь способен казаться втрое быстрее обычного орка. И всё же я знал: Фирену меня не победить.

Главным моим преимуществом были опыт и знания. Помимо мудрости человека двадцать первого века, в меня, как и в остальных орков из инкубатора, заложили общий набор сведений: здравый смысл, основы боя, обращение с разным оружием и техникой, простейшую тактику и даже азы навигации. В военном деле мне достался обширный набор знаний, хотя каждый предмет я, признаться, понимал лишь поверхностно. Но даже став воином, я продолжал учиться самостоятельно.

Оркам-рыцарям и вообще рождённым матерями такой набор при создании не загружали. До зрелости им приходилось специально учиться всему с нуля, и это играло против них. Ни для кого не секрет, что мозги у нас довольно гладкие, а особой любознательностью наш вид не славится. Большинство рождённых матерями орков не желали учиться, а наставниками им служили отцы — далеко не лучшие преподаватели. Иными словами, обучение у них было поразительно неэффективным.

В итоге такой орк получал крепкое тело, но не знания и боевые навыки, нужные, чтобы им воспользоваться. По совокупности возможностей он ничем не отличался от орка из инкубатора — печальная истина, которую многие не хотели признавать. Большинство орков-рыцарей были ничем не лучше инкубаторских, только занимали более высокое положение. Возможно, в политике они и имели над нами преимущество, но сейчас это было неважно.

Фирен не годился в прислужники королевы, но ему всё же доверили бутбастер — значит, среди себе подобных он стоял довольно высоко. И всё равно до меня ему было далеко. Я не только пережил больше настоящих сражений: каждую свободную секунду тратил на учёбу, копил знания и оттачивал навыки. Необстрелянного Фирена я опережал на несколько корпусов.

Один из его главных недостатков — неспособность приспосабливаться и принимать решения на ходу. Выпустив шесть импульсов и отработав плазмомётом, он попытался перекрыть «Рассвету» траекторию. Фирен накрыл огнём широкую зону, загоняя меня в угол, а затем наверняка собирался добить тайным оружием в одном из вооружённых блоков. Самый обычный учебниковый приём — но для нашего боя неудачный. Против другого врага он, может, и сработал бы, однако для орка-воина, прошедшего бесчисленные сражения, это выглядело дилетантством. Все снаряды летели с одинаковой скоростью; Фирен даже не пытался сбить мой ритм, меняя темп атак. В каждом его движении читалась неопытность пилота.

— Стрелять мало — надо ещё ворваться следом за своими выстрелами! — проревел я.

Оружию «Камня» требовалась перезарядка, и Фирен поспешно переключался с плазмомёта на импульсный лазер. Я воспользовался шансом. Увидев просвет, развернул нос машины к «Камню», дал полную тягу и погнал «Рассвет» прямо в белое пламя. Плазма обожгла обшивку, а кабину заполнил вой аварийных сигналов. На схеме повреждений все зелёные отметки мгновенно пожелтели: нам изрядно доставалось, и показатели уже подбирались к оранжевой зоне.

— Взять его! — заорал я.

Плазменный поток иссяк прежде, чем успел расплавить «Рассвет». Алая машина тянула за собой чёрный дым, но всё ещё была на ходу и рвалась в бой. Фирен попытался предугадать мою атаку и выстрелить импульсным лазером «Камня», однако не ожидал, что я пойду напролом. Он торопливо развернул нос машины ко мне.

Хм, орки-рыцари всё-таки не пустое место. Среагировал чуть быстрее, чем я ожидал — наверняка благодаря генам королевы и той фубит, — подумал я. Но… уже поздно.

— Ра-а-а! — закричал я.

Я открыл огонь из импульсных лазеров и плазменной пушки, намереваясь в этот решающий миг собственными руками вырвать победу. Не прекращая стрельбы, я сводил весь огонь в одну точку и одновременно выравнивал прицел рельсотрона. Под ливнем лазерных импульсов и плазменных снарядов Фирен прекратил атаку и занялся уклонением, но уходил по прямой, так что предсказать его траекторию было слишком легко. Я нажал спуск рельсотрона.

Лязг! Рельсотрон издал своеобразный звук и встряхнул всю машину. Композитный вольфрамовый снаряд, разогнанный электромагнитным полем, рванулся вперёд. Фирен был занят уклонением от прежних атак и превратился в удобную мишень. Я не промахнулся: снаряд разорвал нижнюю вооружённую руку с проклятым плазмомётом и пробил один из двигателей.

У «Камня» было три двигателя. Потеряв один, он больше не мог сохранять равновесие при разгоне и беспомощно закувыркался в космосе, полностью утратив управление.

— Всё кончено, Фирен! — проревел я.

Я навёлся на главный двигатель в корме машины и, захватив цель, сделал второй выстрел из рельсотрона. Добивающий снаряд пронёсся через космос прямо к «Камню». Я уже не сомневался, что победил, но «Камень» внезапно, почти чудом перестал кувыркаться и мастерски уклонился от снаряда.

— Что?! — вскрикнул я.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ОРК-РЫЦАРЬ ФИРЕН

— ПРОКЛЯТЬЕ! — ЗАКРИЧАЛ ФИРЕН.

Он ревел от ярости в кабине. Один вооружённый блок был уничтожен, а машина бесконтрольно крутилась в пространстве.

Фирен был уверен в победе, но неожиданный контрудар мгновенно отнял у него все шансы. По спине пробежала дрожь. Он почти не сомневался, что следующий снаряд пробьёт машину насквозь, однако навыков не хватало, чтобы остановить бешеное вращение «Камня». Фирен дрожал от страха потерять всё. Сознание захлестнули обида и ярость; он проклинал чудовищный исход боя.

Он был уверен, что загнал Карца в угол, и не ожидал, что инкубаторская свинья ворвётся прямо в пламя плазмомёта, заранее смирившись с повреждениями машины. Надо было применить другое оружие, а не беречь его для добивающего удара. Фирен проклинал неудачное решение, терзался из-за собственной глупости и злился на самого себя.

Фирен превыше всего ставил честь и своё положение орка-рыцаря: инкубаторская свинья обязана была стоять ниже него. Но мужество и отвага Карца намного превосходили его собственные и сокрушили Фирена. Сердце орка-рыцаря заскрипело, словно вот-вот разлетится на миллион осколков.

Я проиграл. Больно это признавать, и до ужаса не хочется, но это моё поражение.

— Я тебя сменю, — прозвучал голос.

Фирен обречённо стиснул клыки, услышав у самого уха высокий голосок с лёгкой шепелявостью.

— А?! — ахнул он.

Фирен не поверил своим ушам. Из-за кресла вынырнула маленькая тень и устроилась у него на коленях.

— Перед вылетом стоило проверить массу и загрузку машины, — сказала она. — Иначе можно обнаружить неприятный сюрприз.

Нокко улыбнулась, сидя у него на коленях.

— Т-ты… Зачем?! — закричал Фирен.

— Я же говорила, что отлично умею прятаться, помнишь? — ответила Нокко. Она подняла взгляд на сына, протянула руки и с нежностью погладила его по щекам. — Не волнуйся. Я помогу тебе победить.

Маленькая ладонь скользнула с его щеки на толстую шею, и Фирен сразу понял, что задумала мать.

— П-погоди! — крикнул он. — Я…

— Просто оставь остальное мне, — ответила она. — Теперь я поведу, хорошо?

Она шептала, словно успокаивала расстроенного ребёнка, и прижала ладонь к его сонной артерии. Ловко, как убийца, Нокко мгновенно лишила Фирена сознания. Затем развернулась у него на коленях, схватила ручку управления и использовала бесчувственного сына вместо кресла. Полусферический монитор предупреждал о повреждениях, а перед ней кружилось звёздное пространство. Нокко подняла взгляд к бешено мелькавшим на экране параметрам двигателей.

— И-и раз! — сказала Нокко.

Педали были точно подогнаны под рост орка-рыцаря, поэтому Нокко наступила на ноги Фирена, заставляя его нажать на педали. Она слегка отклонила ручку управления в сторону, противоположную вращению машины. Кувырок почти сразу прекратился, и Нокко вернула контроль над полуразрушенным «Камнем». Точными движениями ручки она довернула корму и увела машину от снаряда «Рассвета».

— «Рассветный громила»… — пробормотала Нокко.

На мониторе алела покрытая копотью машина. Вид «Рассвета» пробудил в ней ностальгию. Сам аппарат был жив и исправен, чего нельзя было сказать о прежнем пилоте.

— Проверим, чего стоит его нынешний пилот? — произнесла она.

Нокко сделала шесть выстрелов из импульсного лазера. Чтобы одним залпом не опустошить конденсатор, она едва заметно корректировала нажим на спуск. Красные импульсы короткой очередью устремились к «Рассвету». Внезапная смена пилота застала алую машину врасплох, и первый выстрел попал в цель, рассыпав искры. Но противник был непрост: Карц не собирался покорно сносить побои. Он резко бросал машину в крены и развороты, не допуская смертельных повреждений, и сумел выскользнуть из-под огня.

— Неплохо, — пробормотала Нокко с лёгким одобрением.

В углу экрана замигало всплывающее окно — запрос прямой связи.

— Обменяемся секретами? — спросила Нокко.

Она приняла соединение и увидела в маленьком окне молодого орка, который свирепо смотрел на неё.

— Так и знал, что это ты, фубит! — прорычал он. — Машина вдруг задвигалась куда чётче. Ты сбила меня с толку!

— Ага, вступаю в бой, — ответила Нокко. — Дальше я поведу.

— Это поединок! Ты понимаешь, что значит твоё вмешательство?

— Если я тебя одолею, проблем быть не должно.

Молодой орк натянуто усмехнулся — почти с завистью.

— Материнская любовь, значит? Не уверен, что Фирен обрадуется, — сказал орк. В тот же миг лицо его ожесточилось, а от него повеяло убийственной жаждой крови. — А мне всё равно. Принимаю. Я просто раздавлю любого, кто встанет у меня на пути.

— Благодарю, — ответила Нокко. — Я, Нокко «Тлеющий Уголёк», выйду против тебя на «Камне преткновения».

Давно она не называла себя так. Представившись, Нокко навела оружие на машину, с которой её связывало общее прошлое.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

ПИКА ТАНИС ТОН-ТЕКИН

Увидев, как Карц отправился на поединок, Пика поспешила в диспетчерскую «Королевского Тон-Текина». На огромном главном мониторе два бутбастера уже сошлись в бою.

— Оп! — сказала Пика.

Она едва не запрыгнула в кресло главного оператора перед самым монитором и вскрыла несколько пакетов с закусками, которые по дороге стащила из кладовой. Забросив в рот чипсину, Пика похлопала по соседнему креслу, приглашая явно чувствовавшую себя не в своей тарелке Жозе. На Трофейной улице Жозе присматривала за Пикой, но прежде суровая женщина теперь стала кроткой и робкой и терзалась из-за того, как ей пришлось покинуть дом.

— Давай сюда! Садись! Садись! — позвала Пика.

— Эм… хорошо, — ответила Жозе.

Бедная женщина не стала спорить и села рядом с орочьей принцессой. Едва Жозе устроилась, Пика протянула ей пакет с закусками.

— Чипсов хочешь? — спросила Пика.

— О-ой, спасибо… — пробормотала Жозе.

Она понемногу грызла чипсы, оглядываясь по сторонам, и заметила, как солдаты и орочьи техники диспетчерской украдкой посматривают на неё. Все наблюдали за Жозе с подозрением. Она была трофеем, которому принцесса не только предложила кресло, но ещё и лично дала закуски. Такое обращение с Жозе ставило орков в тупик. Пока женщина-трофей неловко ёрзала, принцесса совершенно спокойно развалилась в кресле.

— Ну что, посмотрим? — сказала Пика. — Покажи, на что способен, Фирен.

С пакетом чипсов в руке она разлеглась, как праздный зритель перед экраном, и подняла глаза на монитор. Принцесса нисколько не беспокоилась.

— Эм, а вы не боитесь, что Карц проиграет? — спросила Жозе.

— А? — переспросила Пика.

Её Высочество была настолько невозмутима, что тревожиться приходилось уже Жозе. Пика не отрывала глаз от экрана, где сражались две машины, и недоумённо склонила голову набок.

— Если рассуждать объективно, он просто не может проиграть, — ответила Пика. — Карц уже говорил: у него намного больше опыта. Пусть Фирен и талантлив, всё это время он просидел на корабле клана. Такой орк не способен победить Карца, который без передышки сражался на передовой.

Солдаты и орочьи техники в диспетчерской тихо зашептались. Операторов и работников вспомогательных служб среди орков считали жалкими отбросами, поэтому служившие в диспетчерской стояли на самых низких ступенях общества. Их поразило, насколько сурово принцесса отзывалась об орке-рыцаре: ведь когда-нибудь ей самой предстояло рожать таких рыцарей. Одновременно многие радовались, что особа королевской крови не слишком высокого мнения об орках-рыцарях.

— Просто сиди и смотри! — сказала Пика. — Сейчас увидишь, какой мой орк крутой!

По ходу поединка Карц перехватил преимущество, и принцесса самодовольно и азартно улыбнулась. Когда рельсотрон «Рассвета» оторвал одну из рук «Камня», Её Высочество нетерпеливо вскочила с кресла.

— Вот так! — закричала она. — Добей его, Карц!

Словно услышав её, Карц выпустил из рельсотрона добивающий снаряд. Но «Камень», уже явно дышавший на ладан, внезапно ожил и мастерским манёвром уклонился от выстрела.

— А? — удивилась Пика.

Теперь «Камень» явно двигался иначе, словно пилот сменился. Пика с подозрением прищурила золотые глаза.

Глава 14: Рондо свиньи и карлика

Глава 14: Рондо свиньи и карлика

ПУЛЕМЁТ ВСПЫХНУЛ КРАСНЫМ, ВЫПУСКАЯ ВЫСТРЕЛЫ ИМПУЛЬСНОГО ЛАЗЕРА, КОТОРЫЕ ПОНЕСЛИСЬ ВДОГОНКУ ЗА «РАССВЕТОМ».

— Тц, — цыкнул я.

Рваная очередь — то быстрые, то медленные выстрелы — умело теснила меня, доказывая, что пилот куда опытнее Фирена. Увернуться от всего я не мог. Один заряд угодил в бронированный корпус «Рассвета», выбив сноп искр. «Камень» атаковал так мощно и беспощадно, что мне с трудом верилось: передо мной всё та же машина.

— А ты умеешь драться! — крикнул я. — Вот бы ты ещё могла обучать своего сына!

Я невольно представил, каким превосходным наставником она могла бы стать. Но в обществе орков детей воспитывали отцы. Женщине было трудно вмешаться, да я и не знал, хорошие ли фубиты учителя. На Нокко, ворвавшуюся в мою дуэль с Фиреном, я зла не держал. Я всегда рвался сразиться с сильным противником и с радостью принимал её вызов. Будь это совместные военные учения, я бы заподозрил подвох и, возможно, даже подал сигнал к отступлению. Но в поединке двух бойцов подобные низменные опасения были ни к чему. Как и подобало орку, я встречу врага в лоб и сокрушу всё на пути — даже если фубит нарушила правила боя.

Орку из инкубатора не приходилось надеяться на материнскую любовь. Поэтому я самую малость завидовал Фирену. Конечно, раз уж он сам полез ко мне с дракой, а потом на выручку примчалась мамочка, орка-рыцаря ждало довольно… неловкое будущее при любом исходе сегодняшнего боя. Но это было не моё, а их семейное дело. Поединок наверняка видели королева и всё моё племя, так что переживать за них мне тем более не стоило.

— Да мне и за других-то переживать некогда! — взревел я.

Я несколько раз провернул машину, уклоняясь от летевшего прямо в меня лазерного шквала. Импульсный лазер бил нерегулярно, но каждый заряд приходился в точно выбранный момент, и я никак не мог распознать брешь: не понимал, когда Нокко перезарядится или приостановит огонь, а значит, не знал, когда воспользоваться просветом между выстрелами. Раз увернуться от всех атак было невозможно, оставалось вращать «Рассвет», распределяя попадания по всему корпусу и не позволяя нанести смертельный удар. Нокко стреляла очередями с великолепной точностью. От одного попадания машина не развалится, но с каждой секундой повреждений становилось всё больше.

— Не верится, что ты и с одной рукой так за мной поспеваешь! — крикнул я.

«Рассвет» получал повреждения по всему корпусу, но «Камень» лишился руки ниже локтя. Вражеская машина явно пострадала сильнее моей. Я даже вывел из строя один из её двигателей. Одно лишь удержание равновесия должно было даваться «Камню» с трудом, однако Нокко без усилий управляла лазурным бутбастером. Мне оставалось лишь осыпать её похвалами.

Все фубиты такие или она выдающаяся даже среди своих? — подумал я. Но как её противник я был просто счастлив встретиться с ней. Чем сильнее враг, тем лучше!

Я заметил, как «Камень» искусным манёвром вышел мне за спину по диагонали, и не смог сдержать ухмылку. Даже я почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх в бесстрашной усмешке, а дух орочьего воина воспламеняется перед лицом могучего врага. Кровь возбуждённо забурлила в жилах.

— Скучно только получать! — рявкнул я. — Держи ответку!

Я сбросил тягу, отключил главные двигатели и, нажимая на педали, короткими точными движениями вращал ручку управления. Броневые блоки по инерции продолжали лететь вперёд, а я перевернул вверх брюхом один лишь корпус машины и направил «Рассвет» прямо на «Камень».

— Хия-а-а! — заорал я.

При перевороте кровь бросилась от задницы к голове. Терпя тошнотворную перегрузку, я выстрелил из плазменной пушки. Удерживаемая магнитным полем плазма превратилась в белый снаряд и устремилась прямо к «Камню». Лазурная машина слегка провернулась и минимальным движением ушла от атаки.

— А теперь второй! — крикнул я.

Я тут же изменил параметры и снова выстрелил. На этот раз не стал сжимать плазму магнитным полем, а выплеснул её на противника — получился мой самодельный плазмомёт. Дальность у него была крохотная, а мощность, в отличие от настоящего плазмомёта, нестабильная. Вдобавок такой трюк чудовищно изнашивал оружие, но на одно мгновение позволял разбрызгать плазму по космосу почти как из настоящего. Нокко пришлось заложить широкий вираж, уходя от атаки. Чтобы уклониться от кольца плазменного огня, она пожертвовала идеальной позицией.

— Неплохо! — похвалил я. — Останься ты там, я бы рельсотроном дырок в тебе наделал!

Нокко была из тех, кто без колебаний откажется от идеальной возможности, если так можно избежать опасности. Я мог лишь восхититься её умением принимать решения.

Я перевернул машину в нормальное положение, развернул нос и на обычной скорости полетел вперёд. Но не успел даже перевести дух, как по кабине разнёсся вой тревоги. Я глянул на схему повреждений на мониторе: на ней замигали красные индикаторы, предупреждая, что некоторые узлы машины оказались в критическом состоянии.

— Чёрт, правая рука… Я так и знал, — пробормотал я.

Украденный рельсотрон установили на машину кое-как. Времени на полноценную подгонку не хватило. Попадания в неукреплённый блок правой руки напрямую повреждали каркас. И всё же кажется, будто в правую руку попадают чаще, чем в остальные места…

— Погоди-ка, она что, целится в мою правую руку? — пробормотал я. — Я же кручу машину и уклоняюсь как могу, но…

То, что правая рука «Рассвета» не защищена бронёй, было очевидно, да я этого и не скрывал. Но в столь подвижном бою сосредоточить огонь на одной точке машины казалось почти невозможным. В чистой технике она явно превосходила меня.

— Она и правда чертовски хороша… — проворчал я.

Когда до меня окончательно дошло, насколько невероятно её пилотское мастерство, оставалось лишь ошеломлённо простонать. Признать на поле боя, что противник достоин похвалы, для меня не было унижением: куда приятнее восхищаться врагом, чем проиграть, глядя на него свысока.

— Но в настоящем бою техника — лишь половина дела! — объявил я.

Я развернул машину навстречу «Камню». Совсем недавно мы оказались в той же ситуации с Фиреном, только роли были обратными. Возможно, разрыв между Нокко и мной превосходил разрыв между Фиреном и мной. Но разве я должен был молча признать поражение перед более умелым врагом? Разумеется, нет! Для победы жизненно важны и техника, и опыт, однако ими дело не ограничивается. Нужны боевой дух, храбрость, азарт, удача и ещё бесчисленное множество неосязаемых вещей. С точки зрения сухой логики подобные эмоциональные заявления могут показаться глупостью, но я лучше кого бы то ни было знал, насколько важен на передовой душевный подъём. Эти расплывчатые, почти смешные факторы сильнейшим образом влияли на исход боя.

Стоило заранее смириться с поражением — и я уже не смог бы победить, каким бы огромным преимуществом ни обладал. Если в технике я уступал, значит, победу следовало вырвать другими средствами.

— Воин, дрогнувший перед врагом, никогда не победит! — крикнул я.

Подбадривая себя, я заставил «Рассвет» рвануть сквозь космос.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

НОККО «ТЛЕЮЩИЙ УГОЛЁК»

НОККО НЕ СМОГЛА СДЕРЖАТЬ УЛЫБКУ, ГЛЯДЯ НА «РАССВЕТНОГО ГРОМИЛУ», КОТОРЫЙ МЧАЛСЯ ПРЯМО НА НЕЁ.

— До смешного прямолинейно, — сказала она.

Но, несмотря на колючие слова, в её голосе звучала нежность. Орочьи воины и должны вести себя как Карц. Неисправность машины или разница в мастерстве не имели значения: оркам следовало без колебаний бросаться вперёд и уничтожать врагов.

— Он напоминает мне Биркана, — пробормотала она.

Биркан когда-то победил её, пилотируя «Рассвет». Стоило вспомнить тот бой, и сердце Нокко возбуждённо колотилось. Молодой орк, нынешний пилот «Рассвета», считался орком из инкубатора. Именно из-за низкого происхождения его наверняка без конца бросали на передовую. Молодой воин, несомненно, побывал на множестве полей боя и стал сильнее, собраннее и искуснее. Ещё немного опыта — и он наверняка превратится в грозного пилота, способного прижать её, как когда-то Биркан. Как представительница воинственной расы, Нокко благосклонно смотрела на молодого Карца, но прежде всего должна была победить его и выполнить свою задачу.

— Ты хороший воин, но стоишь на пути Фирена, — сказала Нокко.

Не было для неё никого в мире важнее сына. Ради Фирена Карца следовало устранить. Нокко прекрасно понимала, что вмешательство в дуэль было худшим из возможных поступков. Будь у неё возможность, ей стоило бы вырубить Фирена сразу после его вылета на поединок и немедленно занять его место — либо уничтожить вражеского воина внезапной атакой ещё до начала дуэли. Любой из этих способов упростил бы дело.

— Прости, что твоя мама такая медленная и неуклюжая, Фирен, — нежно прошептала Нокко.

Нокко не позволили сказать ни слова о воспитании Фирена. Биркан, бывший тогда главным объектом её фиксации, приказал не вмешиваться: обучать ребёнка должен отец — орочий воин. Поэтому Нокко не участвовала в детстве Фирена. Когда Биркан погиб в бою, её фиксация перешла с него на сына. А раз сын велел ей помочь, она выложится без остатка. Она уничтожит любого, кто помешает Фирену добиться победы.

Орки держались за свою воинскую сущность, а фубиты — за объекты своей фиксации. Если цель достигнута, способ и путь не имели значения. Фубиты куда охотнее выбирали подлую, нечестную победу, чем почётное поражение: смерть не позволит увидеть плоды неустанных трудов.

Чувства сына и его взгляд на происходящее даже не пришли Нокко в голову — для достижения цели они были не нужны. Наконец-то она могла помочь драгоценному сыну и, переполненная радостью, нажала гашетку на ручке управления. Шесть импульсных лазерных зарядов устремились в правую руку вражеской машины. «Рассвет» явно находился на ремонте: правая рука оставалась без брони. От прежних попаданий вокруг неё плясали искры. Раздался небольшой взрыв, двигатель на правой руке начал захлёбываться и кашлять — и «Рассвет» резко остановился. Потерявшая равновесие машина всё же пыталась лететь вперёд. Нокко безжалостно взяла гибнущий «Рассвет» на прицел.

— Есть, — пробормотала она.

Она выстрелила из второго оружия, установленного в верхнем блоке машины. К цели понеслась крупная боеголовка с прикреплённым тросом. «Рассвет» тут же выставил левое крыло и невидимым полем оттолкнул снаряд, изменив его траекторию.

— Репульсорная рука? — пробормотала Нокко. — Какое необычное оружие…

Но уж по части необычного оружия преимущество за мной, — подумала она. Нокко резко размахнулась броневым блоком над машиной. Соединённый с боеголовкой трос описал в космосе круг, словно лассо, а затем обвился вокруг правой руки «Рассвета». Так называемый электрошоковый трос был напрямую подключён к генератору и позволял захватывать противников и обездвиживать их током. Нокко пустила по корпусу «Рассвета» ток высокого напряжения.

Оружие казалось скорее эффектным, чем полезным, и вкус сына вызывал у Нокко лёгкое раздражение. Но она принадлежала к воинственной расе и умела импровизировать. Из разных участков корпуса «Рассвета» вырывались редкие искры. Увидев на экране монитора особую машину, обугленную почти дочерна, Нокко нахмурилась. В груди кольнуло от одиночества: победа уже принадлежала ей. Продолжая пропускать ток через противника, она включила связь.

— Гха-а-а! — взревел Карц.

Его отчаянный крик внезапно заполнил её кабину, пока по всей машине сыпались искры. От тела молодого орочьего воина валил чёрный дым, но он всё равно не выпускал ручку управления.

— Я не хочу уничтожать «Рассвет», — сказала Нокко. — Сдавайся.

— Ни! За! Что! — выплюнул Карц.

Он оскалил клыки и, скрипя всем телом, нажал на спуск. Сильно повреждённый пулями и электричеством блок правой руки мог отвалиться в любой момент, но Карц продолжал стрелять из рельсотрона. Сам Карц был так потрёпан, что почти не мог прицелиться. Разумеется, ни один выстрел не попал в цель. Каждый раз электромагнитная камера испытывала новую нагрузку и вскоре дошла до предела: в месте соединения руки с корпусом прогремел небольшой взрыв. Нокко оставалась спокойна. Она решила, что Карц предпринял последнюю отчаянную попытку, но торжествующий рёв орка застал её врасплох.

— Да-а-а! — ликующе заорал он.

Левой рукой машины он ухватился за ствол рельсотрона и силой оторвал почти разрушенную правую руку.

— Что?! — вскрикнула Нокко.

— Поставил всё — и выиграл! — крикнул Карц. — А теперь — бола с двигателем!

Он схватил правую руку вместе с тросом и метнул её в Нокко. Установленный на руке двигатель предсмертно захрипел и на последних крохах энергии воспламенил топливо. Подобно фейерверку, он изверг струю огня, и правая рука завертелась всё быстрее, набирая скорость с каждым мгновением.

— Нет! — крикнула Нокко.

Она изо всех сил попыталась развернуть нос «Камня», но трос всё ещё крепился к верхнему блоку руки её машины. Вокруг «Камня», ставшего центральной осью, закрутилась правая рука «Рассвета», служившая грузом болы. Трос обмотался вокруг корпуса, и пущенный Нокко электрический ток потёк обратно в «Камень».

— А-а?! — вскрикнула Нокко.

Она закричала и откинулась назад, когда электричество обожгло кабину. По природной выносливости фубиты уступали оркам. Одеревеневшей, парализованной рукой Нокко отчаянно потянулась к панели управления. Стоило ей отключить ток и начать сматывать трос, как уничтоженная правая рука «Рассвета» глубоко врезалась в корпус «Камня».

— А? — выдохнула Нокко.

На несколько мгновений она потеряла сознание. Очнувшись с резким вздохом, Нокко увидела над головой толстую руку, тянувшуюся к панели управления. Рука медленно нажимала клавиши на панели, из которой во все стороны сыпались искры.

— Что… ты делаешь? — спросила она.

— Подаю сигнал о сдаче, — ответил Фирен.

Он говорил тихо, а со лба стекала кровь. От разряда и удара внутри кабины прогремел взрыв, осыпавший Фирена осколками. Нокко протянула обе руки, пытаясь остановить толстую руку сына.

— Нет! Ты должен победить, Фирен, — сказала она.

— Я проиграл, — ответил Фирен. — Задолго до того, как ты вмешалась.

— Я заставлю тебя победить! Я добуду эту победу для тебя!

— Даже если ты победишь, это будет твоя победа, а не моя! Не смей отнимать у меня ещё и моё поражение!

Он повысил голос, словно больше не мог терпеть, и в этот миг остатки правой руки «Рассвета» взорвались внутри корпуса «Камня». Небольшой взрыв оказался достаточно силён, чтобы сорвать внутренние стены кабины. Фирен инстинктивно протянул руки, схватил свою маленькую мать и, прижав её к себе, свернулся в плотный клубок.

Два бутбастера плыли в космосе, словно обломки. Красная машина едва могла двигаться, но из последних сил пыталась лететь вперёд, показывая, что всё ещё цепляется за жизнь. Лазурная машина выпустила сигнальную ракету — белую, означавшую сдачу. Следом взлетела красная ракета с просьбой о помощи.

[[image:/storage/reader-images/cb5123720eff14fabb8834f160b5f3c85add04e6.jpg]]

Глава 15. Меланхолия королевы

Глава 15. Меланхолия королевы

ТОЧКА ЗРЕНИЯ

МАРУЯ КИСКА ТОН-ТЕКИН

— Как там Фирен, Джергин? — спросила Маруя.

Она полулежала на шезлонге, служившем ей троном, и повернулась к стоявшему рядом орку-рыцарю.

— Когда мы его подобрали, то сразу поместили в медицинскую капсулу и обработали раны, — доложил Джергин. — Худшее уже позади, но у него несколько глубоких рассечений и тяжёлые ожоги. На полное восстановление уйдёт около двух месяцев.

— Но он жив. Хорошо, очень хорошо, — ответила Маруя. Она повернулась к маленькой тени, ожидавшей наказания. — Здорово, правда, мамочка?

— Да, — ответила Нокко.

Воительница-фубит по прозвищу «Тлеющий Уголёк» сидела в наручниках на коленях, аккуратно поджав под себя ноги. У орков хорошим тоном считалось стоять гордо и воинственно, расставив ноги на ширину плеч; у фубитов же эта поза выражала почтение. Ведь именно ноги были её главным оружием в ближнем бою. Поджав их под себя, Нокко ясно показывала, что не собирается никому причинять вред.

Нокко улыбалась, а внешне беззаботная Маруя втайне не находила себе места из-за случившегося. Орки-рыцари королевы — её дети и подданные — были, похоже, страшно разгневаны на Нокко. Фубит совершила проступок: посмела вмешаться в священный поединок двух гордых орков. Многие сходились на том, что за это её следует наказать. Маруя могла просто лишить Фирена звания воина и соответствующим образом наказать Нокко. Это был самый лёгкий выход.

Однако такой выбор мог породить несколько щекотливых проблем. Нокко была широко известна как телохранительница Трофейной улицы и фактически представляла живших там женщин. По всей видимости, пока она, исполняя последнюю волю Биркана, не вмешивалась в жизнь Фирена, ей просто нужно было чем-то занять время. При этом Нокко защищала женщин Трофейной улицы, а когда у тех возникали неприятности с соседними орками-техниками, порой решала споры силой.

Королева и сама не могла отрицать, что ей было стыдно за многочисленные проблемы Трофейной улицы, но пока приходилось откладывать их в долгий ящик. Это была лишь одна из множества задач, которыми ей ещё предстояло заняться.

Орочья традиция брать женщин в качестве трофеев, разумеется, появилась задолго до рождения королевы. Изначально эти женщины были единственным средством продолжения рода и считались личной собственностью. Право иметь трофеи получали только высокопоставленные орки-воины, внёсшие значительный вклад в жизнь племени. А поскольку женщины принадлежали столь почётным оркам, обращались с ними сравнительно неплохо.

Покидать Трофейную улицу женщинам запрещалось, однако после гибели их хозяина-воителя на поле боя о них обычно заботились. Чаще всего их передавали под защиту друга покойного орка. Они могли заняться политической работой и действовать за кулисами — орки подобные занятия обычно презирали, — либо получали лишь необходимый минимум средств, после чего их отпускали на какой-нибудь далёкой планете. Все эти пути были далеки от совершенства, но орки и женщины как-то приспосабливались.

Однако после рождения королевы орков эта система начала рушиться. Ценности орков полностью переменились.

Королева стала лучшей матерью, какую только могли получить орки. Они праздновали рождение женщины-орка и не могли удержаться от того, чтобы во весь голос объявить о своей радости.

— Да здравствует королева! Да здравствует королева! Троекратное ура Её Величеству!

Теперь, когда все стремились заполучить королеву, ценность остальных женщин резко упала. Это походило на мужчин, которые гоняются за знаменитыми идолами и больше не замечают подругу детства, всегда остававшуюся рядом. Орки славились своей похотью к женщинам, однако в клане Тон-Текин за последние годы обычай захватывать трофеи резко пошёл на спад. Орк-рыцарь Биркан принадлежал именно к тем, кто превыше всего почитал королеву орков, — и всё же он захватил себе трофей, выбрав довольно традиционный путь.

Сама Маруя вовсе не желала такого религиозного, почти культового поклонения. Верхушка клана Тон-Текин, включая короля орков, так обрадовалась рождению королевы, что все разом превратились в безмозглых болванов. Каждый считал её самой прекрасной женщиной в галактике. Они стали обычными фанатиками.

И всё же Маруя могла их простить. Они погибали в бою, умирали своей смертью или по иным причинам, но остаток жизни посвящали той, кого любили. Всё это поколение ушло с улыбками на лицах. Когда беспокойные старейшины, возносившие её на пьедестал, один за другим умерли, а она наконец встала во главе племени, Маруе оставалось лишь закрывать лицо руками при виде бед, терзавших её народ.

Культура орков была предельно простой, но поклонение королеве почти уничтожило её. Королеву фактически считали божеством, и это убеждение передалось следующему поколению. Так ценности клана Тон-Текин постепенно изменились.

С тех пор как Маруя встала у руля, она без устали пыталась перестроить клан, но стоило ей решить одну проблему, как на её месте возникали две новые. Она чувствовала себя ремонтником, пытающимся привести в порядок дрянную самовольную постройку. Все усилия казались бессмысленными. Маруя вовсе не обладала выдающимся умом, как полагал Карц. Да, она была умнее обычных орков, но это ещё не слишком высокая похвала. Зато любви к соплеменникам и чувства ответственности за них ей было не занимать.

Тем не менее Маруя делала всё возможное, чтобы её племя продолжало существовать, и хотела успеть восстановить его, насколько сумеет, прежде чем передать управление следующему поколению. В свободное от этого время она исполняла обязанности королевы орков и рожала детей. Оставалось лишь поражаться тому, как много она трудилась ради племени.

И всё же способности Маруи были в лучшем случае средними, поэтому справиться со всем она не могла. Как бы ни старалась, уследить за каждой проблемой было невозможно. Вот и нынешнее положение на Трофейной улице по-прежнему оставалось без внимания.

Жившие там женщины злились сильнее прежнего, и Маруя боялась, что после наказания такой знаменитой защитницы, как Нокко, трофеи могут не выдержать и взорваться. Нокко была необычайно сильной воительницей и могла на равных сражаться с орками-воинами, но других женщин подобной физической силы там не было. Если орки-воины целым отрядом хлынут на Трофейную улицу, чтобы восстановить порядок и вершить над женщинами «суд», любое восстание будет подавлено без труда.

Маруя, однако, хотела избежать такого исхода. Она мечтала вернуть Трофейной улице былую славу и снова сделать её местом, чьими сокровищами орки-воины могли гордиться. А ключом к этому была Нокко. Просто взять и наказать её было нельзя.

— Ну и дела, — пробормотала Маруя. — Мне на всё конечностей не хватает. Какая морока.

— Прошу прощения? — переспросил Джергин.

Орк-рыцарь услышал жалобу королевы и недоумённо повернулся к ней. Маруя прочистила горло, чтобы сменить тему, выпрямилась и пристально посмотрела на Нокко.

— Нокко «Тлеющий Уголёк», трофей орка-рыцаря Биркана, моего ребёнка, прославившегося доблестью, я выношу тебе приговор за совершённое, — объявила Маруя.

Глава 16. Королевское приглашение

Глава 16. Королевское приглашение

Пол в ангаре был холодным, но ничего удивительного в этом не было. Помещение укрепили композитными металлами — теми же материалами, из которых сделали наклонную площадку для взлёта и посадки истребителей. Они должны были выдерживать сильный жар от маневровых двигателей и маршевых двигателей, необходимых при старте. Я сидел на полу, поджав под себя ноги и старательно держа спину прямо. Ноги ниже колен быстро стыли от ледяного пола.

— Ты меня вообще слушаешь, Карц?! — заорал Торлон.

— Ага, да. Конечно, — ответил я.

Я пытался сбежать от нынешней реальности хотя бы мысленно, и брови Торлона от злости взлетели чуть ли не ко лбу.

— Я понимаю, что воины живут ради битв, а оружие и броня в схватках неизбежно ломаются, — начал Торлон. — Но всё-таки! Нельзя было обращаться с машиной хоть немного бережнее?! Я ожидал, что тут и там что-нибудь сломается, а не что ты угробишь истребитель целиком!

За его спиной стоял мой «Рассветный громила» — весь разбитый и без руки. Я даже не успел выпустить шасси, поэтому истребитель проскользил прямо в ангар. Орки притащили огнетушители, и над «Рассветом» выросла гора пены. Он напоминал огромного тунца, которого только что вытащили из воды. Правда, настоящей рыбы я в жизни не видел, — подумал я.

— Ты оторвал «Рассвету» руку?! — прокричал Торлон. — О чём ты вообще думал?!

— Если бы я этого не сделал, ток продолжал бы бить меня по всему телу, — ответил я. — А ещё я подумал: если швырнуть эту руку во врага, ею можно будет его достать.

— Ну, врага ты достал — и вот до чего докатился?!

Торлон сердито ткнул пальцем в валявшийся неподалёку корпус «Камня», пронзённый правой рукой «Рассвета». Люк кабины сорвало, внутренности искромсало, и теперь машина больше всего напоминала космический мусор — труп того, что когда-то было бутбастером.

— Ты ведь понимаешь, что нам и это придётся чинить?! — отчитал меня Торлон.

— Ух... Да, конечно, — пробормотал я. — Правда, мне ужасно, ужасно жаль...

Я был орком-воином, и главным моим талантом было махать кулаками. В робототехнике я не смыслил ни черта, поэтому разгребать последствия пришлось механикам. Оба бутбастера были совершенно разгромлены, и даже такой профан, как я, легко видел, насколько сложным и дорогим окажется ремонт. Торлону и остальным механикам предстояло хлебнуть горя — в этом сомнений не было. А мне, собственноручно уничтожившему оба истребителя, оставалось только бить поклоны и молить о прощении.

— Вот же... Наверное, ты единственный орк-воин, который извиняется с таким рвением, — вздохнул Торлон. Увидев, как я кланяюсь раз за разом, он немного смягчился. — Другие не позволили бы оркам-техникам вроде нас так себя отчитывать.

Орки-воины стояли на вершине иерархии и зачастую отличались жестокостью и свирепостью. Наверное, среди них я один настолько открыто полагался на механиков и тех, кто трудился в тылу, и один выражал им такую искреннюю благодарность. Может быть, дело было в том, что я родился обычным орком из инкубатора и сам пробился наверх.

— Эй, вы ведь заботитесь об их напарниках. Орки-воины доверяют своим истребителям жизнь и всё такое, — сказал я. — Уверен, остальные вам тоже благодарны... наверное.

Орки-воины, достигшие вершин в своём деле, держались надменно и властно — им ведь нужно было поддерживать репутацию, — но в знак щедрости дарили оркам-техникам приличную еду. Наша культура и положение воинов не позволяли им честно говорить о своих чувствах, однако выразить благодарность можно было множеством способов. Конечно, изредка попадались и такие воины, которые действительно презирали орков-техников и без конца над ними издевались. Орки были тупы, но мне хотелось верить, что подобный взгляд разделяет лишь меньшинство.

— Очень на это надеюсь, — пробормотал Торлон. — Не знаю, что обо всём этом думает орк-рыцарь Фирен... Остаётся надеяться, что после этой битвы он изменится.

«Камень преткновения» подобрал корабль клана, но истребитель был в таком плачевном состоянии, что его каркас полностью смяло и перекосило. Люк кабины едва поддавался. Я и сам, по сути, совершил аварийную посадку, но сумел выбраться из своей машины и помог спасателям вытащить из кабины Фирена и Нокко.

— Интересно, с ним всё будет хорошо?.. — пробормотал Торлон.

— Его сразу отправили в медицинскую капсулу, так что, думаю, он поправится, — ответил я. — От таких ран орки не умирают.

Фирен лежал без сознания. Спина у него сильно обгорела, и от него тянуло опасным дымком — пожалуй, сладко-солёный соус пришёлся бы тут кстати. Но сам Фирен был ещё очень даже жив. Обычный землянин уже поджарился бы насмерть, однако орки были куда крепче. Один из инкубаторов переоборудовали в лечебный комплекс, и, если засунуть Фирена в медицинскую капсулу, он, скорее всего, полностью восстановится без каких-либо последствий.

Но куда сильнее мне запомнились отчаянные вопли и рыдания Нокко, когда Фирена уносили. Сам он получил тяжёлые ранения и обгорел целиком, а на Нокко не было ни царапины: он заслонил мать своим огромным телом.

— Завидую ему: у него есть мама, — пробормотал я.

— И правда... — ответил Торлон. — Она так за него переживала, да? Но интересно, что теперь будет с ней. Она ведь вмешалась в ваш поединок.

— И мне интересно...

Вот этого я как раз не знал. Сражайся Фирен со мной один, он, вероятно, лишился бы звания, и на том всё закончилось бы. Но случай Нокко был настолько необычным, что никаких прецедентов не существовало. Я понятия не имел, что произойдёт. Всё зависело от того, какой приговор королева вынесет фубитке.

— Надеюсь, наказание будет не слишком суровым... — пробормотал я.

С этой женщиной я совсем недавно бился, и мы оба пустили в ход всё особое оружие, какое только имели. Если бы у меня в крови бурлил адреналин и я находился в полном боевом режиме, то сжёг бы врагов плазмой дотла, не оставив от них ни клочка. И не почувствовал бы ни капли раскаяния. Но обычно я не был настолько кровожаден, и, увидев, как Нокко навзрыд плачет, вцепившись в лежавшего на носилках Фирена, я не мог не пожалеть её.

Я не считал жалость ненужным изъяном для воина. По моему опыту, доброжелательность к другим в итоге шла на пользу душевному здоровью. Я верил, что на поле боя нужно быть холодным и жестоким, а в мирное время — сострадательным и отзывчивым. Умение вовремя переключаться было жизненно важно, чтобы воин сохранял рассудок.

К слову, я задумался: может, наш вид и сделали таким тупым именно затем, чтобы нам не приходилось справляться с душевной болью и муками. Мы были недостаточно эмоциональны, чтобы надолго сохранять какие-либо душевные шрамы, а поскольку мозговых клеток для глубоких размышлений у нас тоже не водилось, психологический урон нам не грозил. Благодаря этому мы могли безжалостно сеять разрушение по всей галактике. Те, кто много-много веков назад создал орков такими, наверняка были настоящими бессердечными выродками.

— Господин! Вам сообщение! — крикнул Бэко, вырвав меня из бесполезных размышлений.

— Что там? — спросил я.

Бэко промчался через ангар, явно запыхавшись. И всё же заговорил он непривычно тихо.

— К-королева, — прошептал он. — Она зовёт вас, господин. И не в тронный зал, а в свои личные покои!

— Что? — отозвался я.

Тронный зал внутри инкубатора, по сути, предназначался для официальных приёмов и церемоний. Бесчисленные бледно-зелёные капсулы стояли ровными рядами и испускали свечение, а могучие орки-рыцари выстраивались перед королевой в безупречную шеренгу. Зал был торжественным, величественным и внушал страх. И всё же нельзя было отрицать, что для повседневных дел он чересчур помпезен. Большую часть дня королева проводила в личных покоях, которые тщательно охраняли орки-рыцари. Там же она принимала подчинённых, когда хотела одарить их особой наградой.

— Бороду я сбрил, скафандр только что постирали... — пробормотал я. — Бельё новое, и, э-э... Ч-что ещё...

Орки-рыцари трижды проверили мою личность, прежде чем я наконец добрался до личных покоев королевы. Её каюта почти не отличалась от остальных помещений, а дверь была украшена весьма скромно. В который уже раз за этот день я напоследок проверил, готов ли к любому сюрпризу. Я ведь заявил, что однажды пересплю с королевой, и не покладая рук трудился ради этого самого мгновения.

Однако славу полагалось добывать в тяжёлой битве, а не получать ни с того ни с сего. Прошлая схватка, откровенно говоря, завершилась для меня удачно лишь по воле случая. Я не был уверен, заслужил ли за такую победу награду, которой мне так отчаянно хотелось. Стоический ангел в моей голове кричал, что эта возможность досталась мне не по заслугам, но другой голос спрашивал: неужели я откажусь пожрать угощение, которое лежит прямо перед глазами?

Конечно, не откажусь. Да и как тут отказаться? — подумал я. Даже перед первой битвой я так не нервничал. Я понял, что становлюсь слишком дёрганым, и зашагал дальше в радостном предвкушении.

— Ты чем занимаешься? Её Величество ждёт, — рявкнул орк-рыцарь.

Он стоял на страже у двери и устало смотрел, как я перед входом в последний раз торопливо осматриваю себя.

— Д-да знаю я! — огрызнулся я.

— Хм, смотрю, вся твоя уверенность куда-то улетучилась, — произнёс орк-рыцарь. — Жалкое зрелище.

— А если бы Её Величество внезапно призвала тебя, ты сумел бы сохранить спокойствие и самообладание?

— Разумеется.

— Даже если бы тебя позвали одного и никто не пошёл бы вместе с тобой?

— Пожалуй, я... выразился слишком резко. Прошу прощения.

— Извинения приняты.

Мы с орком-рыцарем родились и выросли в совершенно разных условиях, но во всём, что касалось королевы, легко находили общий язык.

Вот видите? Стоит немного поговорить — и все могут поладить.

— Но, инкубаторская свинья, сомневаюсь, что тебя вызвали ради того, на что ты надеешься, — добавил орк-рыцарь.

— В смысле? — спросил я.

— Её Величество не одна. С ней та фубитка... Как её там? Нокко, кажется?

— Твою ж... Втроём?!

— Конечно нет, идиот. Как тебе вообще такое в голову пришло?

Точно, точно... Я помотал головой, изгоняя наполнившие сердце возбуждение и надежду.

Личные покои Её Величества служили местом для всяких... распутных занятий, но там также вели особо конфиденциальные разговоры. Нокко была ходячей неприятностью, и, возможно, объявить о её наказании публично было нельзя.

А может, мне поручат это хлопотное дело. Я нахмурился, изо всех сил пытаясь избавиться от посеянного в груди семени сомнения. Если Её Величество вообще что-нибудь мне пожалует, я с радостью приму — будь то награда или сплошная головная боль.

Если я сумею достойно справиться с любой свалившейся на меня неприятностью, то, может быть, понравлюсь ей. Всё, что мог сделать такой жалкий орк из инкубатора, как я, — показать свои умения и великодушие.

— Воин Карц к вашим услугам, — объявил я.

С новой решимостью я гордо выпрямился и нажал кнопку интеркома.

Глава 17. Организационные изменения

Глава 17. Организационные изменения

— Добро пожаловать. Проходи, — сказала королева. Здесь её голос звучал куда непринуждённее и спокойнее, чем в тронном зале.

Дверь открылась.

— Прошу прощения, — произнёс я.

Набравшись храбрости, я шагнул в покои Её Величества и обнаружил, что обставлены они на удивление просто. Всего две комнаты — гостиная и спальня. Интерьер тоже не отличался изысканностью: стены оклеены светло-серыми обоями, как и во всех остальных помещениях корабля. Из встроенной мебели — гостевой гарнитур и шезлонг. И всё. «Королевский Тон-Текин» был военным кораблём, а не роскошным круизным лайнером, поэтому ожидать дворцового великолепия было бы нелепо. И всё же покои королевы выглядели настолько минималистично и скромно, что совершенно не вязались с положением их хозяйки.

Нокко сидела на диване из искусственной кожи и казалась совсем крошечной. Обеими руками она держала пакет с напитком и понемногу потягивала из него.

— М-м, — буркнула она.

По комнате разносилось хлюпанье: Нокко высасывала последние капли и одновременно приветствовала меня взглядом. В её голубых глазах не было ни ярости, ни злобы — только спокойствие. Судя по её невозмутимому виду, Фирену не угрожала серьёзная опасность. С облегчением я кивнул в ответ.

Если честно, сейчас у меня просто нет душевных сил ещё и её опасаться, — подумал я.

— Карц, сядешь рядом с Нокко? — спросила Её Величество.

Королева лежала на шезлонге и жестом пригласила меня присесть. Обтягивающего нефритового ципао на ней уже не было: вместо него она надела бежевое платье для беременных, свободно ниспадавшее по телу. Она держалась непринуждённо и явно не слишком заботилась о внешнем виде. От одной мысли, что мне довелось увидеть её такой в свободное время, сердце забилось от волнения.

— П-прошу прощения… — пробормотал я.

Я одеревенел, словно скрипучий боевой дроид, но всё-таки неуклюже уселся рядом с Нокко. Тонкой рукой королева поставила передо мной ещё один пакет с напитком.

— Я сама тебя вызвала, а достойно принять не могу, — сказала королева. — Прости меня.

— Что вы, не стоит, — ответил я. — Для меня это честь, Ваше Величество.

Королева прищурила сонные, чуть опущенные глаза и ослепительно улыбнулась. — Ну зачем же так напрягаться и церемониться? Мы здесь в частном порядке. Устройся поудобнее. Расслабься немного.

— Х-хорошо…

Неужели королева требовала невозможного лишь потому, что мы находились не на людях? Как бы то ни было, сейчас она совсем не походила на себя в тронном зале. Там исходившее от неё чарующее обаяние могло пленить любого мужчину до глубины души. Здесь же она казалась приветливой и близкой — такой, что незаметно обходила любую защиту и растапливала даже самое заледеневшее сердце. Словно милая старшая сестра по соседству: с яркой улыбкой провожает нас в бой, а порой угощает мясным рагу с картошкой, уверяя, что просто приготовила слишком много.

Вот бы рядом всегда была такая женщина… Я бы не переставал ею восхищаться.

— Карц? — позвала королева.

Воображение человека двадцать первого века разыгралось вовсю, и перед глазами замелькали воспоминания, которых у меня как у орка никогда не было. Обеспокоенный голос Её Величества вернул меня к действительности.

— А?! — вздрогнул я. — П-прошу прощения, Ваше Величество!

— Не извиняйся, — ответила она. — Я знаю немало тех, кто в моём присутствии теряет себя. — Она говорила как мудрец, повидавший всю галактику, и натянуто улыбнулась. — Ты родился за пределами племени Тон-Текин, поэтому моё влияние не должно быть таким сильным. Буду рада, если ты сумеешь держать себя в руках.

— Да, Ваше Величество, — ответил я.

— Ну что ж, давай немного поговорим. Раз уж она здесь, ты наверняка и сам догадался: речь пойдёт об итогах твоего боя с Фиреном и о том, как нам теперь поступить.

До этого Нокко беззаботно тянула напиток, словно дело её не касалось. Но теперь она допила, поставила пустой пакет на стол и подняла взгляд.

— Фирена разжалуют из воинов в рядовые, — сказала королева. — И впредь ему будет запрещено называть себя орком-рыцарем.

— Разжалуют… — пробормотал я.

— Рядовой — низшая ступень среди боевых рангов, но Фирен всё равно останется в боевой иерархии. Возможностей отличиться у него будет предостаточно, и, если проявит себя, он сможет снова подняться по службе. Разумеется, сообщить ему об этом мы сможем лишь после того, как он выйдет из медицинской капсулы, — объяснила королева.

— Понятно…

Я покосился на Нокко, но та сохраняла полное безразличие. Наверное, ей сообщили заранее.

— Из-за того, что Нокко ворвалась в бой, всё стало по-настоящему запутанно, — проворчала королева. — Вот ведь… Как ты могла броситься на поединок, не оформив как следует документы о том, что выступаешь вместо него? За такое Фирена запросто могли изгнать из племени или даже казнить. Ты это понимаешь?

Она свирепо посмотрела на Нокко, но фубитка лишь равнодушно пожала плечами.

— Но вы одарили нас своей милостью, — ответила Нокко. — Я очень вам благодарна, Ваше Величество.

— Раз ты и правда так считаешь, я и тебя заставлю работать до седьмого пота, — ответила королева.

— Ей поручат какую-то работу? — спросил я.

Нынешних обитательниц Трофейной улицы считали чужаками в нашем племени. Насколько я знал, им выдавали пайки, которых хватало, чтобы не умереть, но никто из них не работал, а будущее оставалось совершенно неопределённым. Для племени их существование ничего не меняло: они оказались в неловком положении: от них не было никакой пользы. Королева озабоченно нахмурилась, подбирая слова.

— Хм… Что ж, для победителя это огромная честь, — сказала королева. — И это связано с моей просьбой. Ты мог бы принять Нокко в качестве своего трофея?

— Что? — переспросил я.

Женщина, которую я люблю, только что отдала меня другой женщине. Мозг на несколько секунд завис, не в силах осмыслить происходящее.

— То есть оставить Нокко без наказания нельзя, но вы боитесь, что само наказание плохо скажется на Трофейной улице… — пробормотал я.

— Да, примерно так, — ответила королева. Закончив подробное объяснение, она отпила из пакета. Я не мог оторвать взгляд от её блестящих, соблазнительных губ, прильнувших к горлышку. Утолив жажду, она вновь разомкнула губы и заговорила с чуть усталым видом.

— Строго говоря, Нокко была трофеем Биркана — отца Фирена, — сказала она. — Но его больше нет с нами. Можно считать, что после этого Нокко временно стала трофеем Фирена. Когда же он проиграл тебе, ему пришлось уступить право на неё, и теперь она твоя.

С учётом моего положения в племени уже само превращение Нокко в мой трофей считалось достаточно серьёзным наказанием — именно на таком компромиссе остановилась королева. Нокко была одной из обитательниц Трофейной улицы, и Её Величество опасалась, что слишком суровая кара вызовет недовольство остальных женщин. Такое решение не слишком меня радовало, но во всём остальном выглядело приемлемым компромиссом для всех. Разумеется, чувства Фирена никто не учитывал. Он проиграл поединок и не имел права возражать.

— Э-э, вообще-то мне не нужен трофей, — сказал я.

Мне нужна только ты, моя королева. Но произнести это вслух я, конечно, не мог. Королева обеспокоенно нахмурилась, опустив брови.

— Как ты знаешь, она сильна, — сказала королева. — Уверена, она сможет родить тебе сильного ребёнка.

Я понимал, что Её Величество заботится обо мне. Для орка стремление сохранить силу своей крови в будущих поколениях было важной частью самоощущения, а завоевать могущественную женщину — ясное и осязаемое доказательство чести воина. Но мне ничего этого не хотелось. Я глубоко вдохнул, собрался с духом и высказал самое сокровенное желание.

— Я хочу, чтобы моего ребёнка родили именно вы — и никто другой, — сказал я.

— Ах, ну… — Королева погладила свой большой живот. — Я бы только рада, будь моё чрево свободно, но…

Я совсем не это имел в виду. Совсем. Я знаю, что мои взгляды и образ мыслей сильно отличаются от орочьих представлений о норме. Я набрался смелости признаться ей в любви, но, видимо, для орков выбрал чересчур окольный способ, и королева ничего не поняла. Я заметно сник и повернулся к сидевшей рядом фубитке.

— А ты, Нокко? — спросил я. — Тебя такое решение устраивает?

Фубитка снова подняла пустой пакет и принялась сосать его, словно скорбела о том, что внутри больше ничего не осталось. Потом бросила пакет на стол и с полным безразличием посмотрела на меня.

— Если я перейду к тебе, Фирена всего лишь разжалуют, — сказала она. — Меня всё устраивает.

— Тебя и правда волнует только сын… — пробормотал я.

— До Биркана тебе ещё далеко, но ты выдающийся воин, достойный «Рассвета». Когда Фирен покинет гнездо и встанет на собственные ноги, я не против поставить тебя на первое место.

— Похоже, у фубитов тоже весьма перекошенные представления о ценностях…

Они вообще не умеют быть романтичными? Со времён падения Римской империи прошли десятки тысяч лет. Возможно, мои представления о романтике просто безнадёжно устарели.

— Я хочу, чтобы у тебя появился сильный ребёнок, способный повести наше племя в будущее, но спешить незачем, — сказала королева. — И я отдаю Нокко под твою опеку, Карц, не только ради наказания. Есть и другая причина: я хочу, чтобы ты задействовал её в составе своего отряда.

— То есть… чтобы она сражалась, Ваше Величество? — спросил я. — Не спорю, пилот она выдающийся, но разве можно использовать трофеи на поле боя?

— Именно этого я и добиваюсь! — воскликнула королева.

Она энергично закивала, и её огромная грудь запрыгала прямо перед моим лицом. Я невольно уставился, но королева, похоже, не возражала и с гордостью продолжила объяснять свой замысел.

— Если Нокко сумеет приносить пользу в составе твоих сил, мы, возможно, изменим взгляды орков! — воскликнула она. — Сейчас они пренебрегают трофеями, но, увидев женщину-трофей, которая проявит себя на передовой, могут охотнее поручать остальным определённые роли и обязанности!

— Боюсь, многие сочтут слишком опасным доверять трофеям оружие… — пробормотал я.

Женщин-трофеев похитили из родных домов. Иными словами, большинство из них до крайности ненавидело орков. Когда я указал на это, королева неловко отвела взгляд.

— Н-ну, признаю, Нокко — особый случай… — сказала она. — Ведь благополучие Фирена служит залогом её послушания. И всё же, думаю, это первый шаг к тому, чтобы убедить других орков поручать трофеям разные виды работы. — Она прочистила горло и продолжила: — Сейчас система трофеев упразднена, а эти несчастные женщины вынуждены жить в тени. Мы обязаны изменить взгляды племени и перевернуть его представления. Если все и дальше будут почитать только меня и Пику, наше племя погибнет.

[[image:/storage/reader-images/b73b8e9fe91e0a7381f5129504d21eb5711c8db0.jpg]]

Королева говорила быстро и возбуждённо, то и дело поправляя чёрную оправу очков.

— Нынешние условия жизни женщин-трофеев и отношение племени к ним необходимо изменить, — сказала она. — Я хочу преобразить наше племя. Мы должны смотреть в далёкое будущее — в те времена, когда у племени больше не будет королевы.

— Ну… с этим не поспоришь, — признал я.

Сейчас у нашего племени были королева и принцесса — настоящее чудо и дар судьбы. Мы радостно воспевали своё везение, однако надеяться, что после принцессы Пики у нас появится ещё одна королева, было чересчур самонадеянно. Не могли же мы оказаться настолько удачливыми. Но если орки будут и дальше смотреть на женщин-трофеев свысока, а этот образ мыслей укоренится в будущих поколениях, племя может быстро прийти в упадок.

— Используя Нокко, я смогу убедить орков в полной мере использовать способности женщин-трофеев и одновременно показать им самим возможный путь в будущее… — пробормотал я.

Королева хотела, чтобы я стал первопроходцем — тем, кто изменит представления и орков, и женщин-трофеев. Я-то думал, она всего лишь поручит мне взять Нокко под своё начало и тем самым уладить эту неприятную историю, но теперь мне отвели чрезвычайно важную роль: на мои плечи легло будущее племени. Уже то, что королева лично вызвала меня ради этого разговора, показывало, насколько многого она от меня ждёт, и я с радостью собирался продемонстрировать, на что способен.

— Понял, — сказал я. — Тогда я заберу Нокко.

Королева просияла. Лёгкая детская непосредственность делала её красивое лицо ещё моложе и милее. Я невольно залюбовался ею, а она, не переставая улыбаться, продолжила.

— Фирен просил отдать ему твой «Рассвет», а поскольку победил ты, взамен получишь Нокко, — сказала она. — В обычных обстоятельствах я передала бы тебе «Камень», но, похоже, этот аппарат уже не подлежит ремонту. Состояние у него плачевное, поэтому его разберут на запчасти.

— А-а… — протянул я.

Я вспомнил, в каком состоянии находился «Камень». Рука «Рассвета» пробила его корпус насквозь, и даже такой профан, как я, понимал: синей машине конец. Регулярно завозить запчасти мы не могли, поэтому среди машин действовал тот же закон выживания сильнейшего. «Камень» был практически уничтожен, и я легко представлял, как его разбирают ради ремонта другой техники.

— Я слышала, что деталей «Камня» хватит, чтобы полностью восстановить «Рассвет». Будет как новый, — сказала королева. — Так что об этом можешь не беспокоиться. А поскольку Нокко я тебе, по сути, навязала, настоящей наградой её не назовёшь, верно? Поэтому получишь кое-что ещё. Я решила присвоить тому грузовому кораблю, который ты прежде захватил, обозначение «Тон-09». Его передадут твоему отряду.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — ответил я. — Моих подчинённых недостаточно, чтобы управлять двумя кораблями. Нам не хватает людей.

— О, я знаю. Я пришлю вам пополнение, и всё будет в порядке.

Скрестив руки, я задумался, как можно использовать «Тон-09» — тот самый грузовой корабль, который я захватил. С него могли выпускать истребители охранения. Иными словами, помимо грузовых отсеков там наверняка имелся боевой ангар. Охранявших корабль машин было немного, поэтому я предположил, что ангар невелик и вмещает от силы один-два истребителя. Но раз там есть закрытое помещение, его можно использовать и для обслуживания техники.

«Тон-08» был крупным судном, способным перевозить и выпускать до четырёх машин, однако прежде всего служил транспортом и не предназначался для боя. Узел, которым на борт подтягивали грузовые контейнеры, мы переделали в стыковочный порт, и потому во время перевозки машины оставались снаружи, без защиты от внешней среды. Разумеется, проводить обслуживание снаружи было почти невозможно, а если какая-нибудь машина получала серьёзные повреждения, для ремонта приходилось возвращаться на корабль клана.

«Тон-08» мог действовать в авангарде, быстро выпускать машины и находиться на передовой. «Тон-09» стал бы нашей тыловой базой, обеспечивающей поддержку и ремонт. Тогда мне не пришлось бы из-за каждой мелочи возвращаться на корабль клана — занятие весьма утомительное — и я смог бы дольше оставаться в космосе, грабя и захватывая добычу. Совсем неплохая мысль.

— Понятно, — сказал я. — Я принимаю «Тон-09».

— Позже я пришлю к тебе капитана этого корабля, чтобы вы познакомились, — сказала королева.

Когда разговор закончился, королева расслабилась, улыбнулась и принялась пить из пакета. Я не мог отвести глаз от того, как при каждом глотке двигалось её бледное горло.

Внушавший трепет орк-рыцарь проводил меня от покоев королевы, после чего я вернулся в квартал обычных орков. Нокко шла рядом. Она посмотрела на меня снизу вверх и склонила голову набок.

— Ну и как мне тебя называть? — спросила она. — Хозяин? Господин?

— Нет, пожалуйста, не надо, — ответил я. — Просто зови меня по имени.

— Эй, тогда ты не сможешь показать остальным свою власть, господин начальник.

— И этого тоже не надо. Мне от таких обращений не по себе.

— Поняла, босс.

Она резво забежала вперёд, встала передо мной, и на её милом личике появилась озорная ухмылка.

— Слушай, если ты и правда сумеешь уложить меня на лопатки, я не против стать твоим настоящим трофеем, — сказала она. — Хочешь, родим Фирену младшего брата?

— Не дразни меня, — ответил я. — Я хочу ребёнка от Её Величества.

Нокко гортанно рассмеялась и взяла меня под руку. Она была такой маленькой, что со стороны казалось, будто она цеплялась за меня в поисках опоры.

— Но ведь тебе нужно не только это. Ты хочешь сделать королеву своим трофеем, да? Ты её любишь, — прошептала она.

— Откуда… — выдохнул я.

— По твоим глазам всё яснее ясного.

— Её Величество знает?

— Не думаю. Похоже, она привыкла к тому, что орки пожирают её похотливыми взглядами. Для королевы это, наверное, обычное дело.

Я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и сердито уставился на Нокко. Она полностью меня раскусила и знала о моих далеко идущих намерениях.

— Никому не говори, хорошо? — попросил я.

— Не скажу. Более того, я тебе помогу, — ответила Нокко. — Помогу прославиться, чтобы ты смог заполучить этот потрясающий трофей. Но взамен и ты окажешь мне услугу.

— Речь о Фирене?

— Ага. Когда его разжалуют в рядовые, возьмёшь его к себе в подчинённые? Тогда я смогу оставаться рядом и обучать его.

— Моим подчинённым, значит…

Если не брать в расчёт происхождение и судить только по способностям, как воин Фирен был слабоват, зато среди рядовых превосходил большинство. Раз под моё командование переходил ещё один корабль, мне, вероятно, позволили бы взять дополнительных людей. Ещё один боец в подчинении мне бы не помешал. Оставался лишь вопрос: сможет ли гордый орк-рыцарь вынести такое унижение.

— Ты ведь не станешь снова его баловать и перехватывать управление его машиной? — спросил я.

— Нет. Я буду строга, — ответила Нокко. — Обучу его по фубитской системе.

— Вот как?

Фубитская система подготовки меня немало заинтересовала. Если подумать, я ведь никогда не получал настоящего образования, — подумал я. Меня вообще никто систематически не обучал. Часть знаний мне, как и всякому пушечному мясу, впечатали прямо в мозг, но большую часть того, что я умел, я освоил самостоятельно.

— Фубитская система… — пробормотал я. — Звучит интересно. Я бы тоже хотел пройти подготовку под твоим началом. Возьмёшь ещё одного ученика?

Её лазурные глаза блеснули. — Я не против. Буду строга, никаких поблажек. И не стану возражать, если мужчина, которого я обучила, однажды уложит меня на лопатки.

— Нет, меня больше тянет к женщинам с пышными формами…

Улыбнувшись, Нокко ударила меня маленьким кулачком в бок.

Точка зрения

Нокко «Тлеющий Уголёк»

Нокко ударила молодого орка довольно сильно, но тот, похоже, даже не заметил и лишь ухмыльнулся в ответ. Это была не бесстрашная улыбка, которой он сверкал в бою, и не натянутая, которую показывал перед королевой. Скорее всего, так выглядела его настоящая, привычно расслабленная улыбка. Она напомнила фубитке о недавнем разговоре с королевой.

— Ты станешь его трофеем, но я также хочу, чтобы ты стала для Карца опорой, — сказала тогда королева Маруя.

Нокко вызвали в покои королевы ещё до Карца, и просьба Её Величества заставила фубитку растерянно нахмуриться.

— Значит, мне не придётся возвращаться на Трофейную улицу? — спросила Нокко.

Королева явно держалась куда свободнее, чем в тронном зале. В обычной обстановке непринуждённый ответ Нокко сочли бы дерзостью, но Её Величество, похоже, не возражала. Разговор шёл с глазу на глаз, и королева умела вовремя снять публичную маску и расслабиться. Понимая, что стояло за словами Нокко, она кивнула.

— Я хочу улучшить положение женщин-трофеев и дать им работу, — открылась королева. — Ты станешь первопроходцем и сделаешь первый шаг к этой цели.

— Теперь понятно… — пробормотала Нокко.

Слова королевы немного её успокоили. Обычно фубитов не заботил никто, кроме того, на ком они зацикливались, но Нокко была довольно доброй и неплохо заботилась об окружающих — настоящая аномалия среди своего вида. Фирен оставался для неё важнее всех, и изменить это не могло ничто, однако несчастий женщинам с Трофейной улицы она не желала. Если в будущем ей удастся улучшить их положение, большего счастья Нокко и не требовалось. Возможно, женщины ненавидели её за предательство, но фубитка была слишком толстокожей, чтобы переживать из-за возможной ненависти.

— Взамен — хотя не знаю, можно ли это так назвать — Фирена разжалуют в рядовые, и на этом всё, — предложила королева. — Больше я его наказывать не стану. Немало тех, кто требует изгнать его или казнить, но считай это моим авансом тебе, Нокко. Я многого от тебя жду.

— И вы хотите, чтобы я отработала полученное, — ответила Нокко.

— Да. Поддержи Карца, хорошо? Теперь у него будет полно дел. Ах да, ещё… — Королева Маруя умолкла и чарующе улыбнулась — от такой улыбки сердце дрогнуло бы даже у женщины. — Карц — достойный воин. Ребёнок от него наверняка станет могучим бойцом. Этого я тоже жду с нетерпением.

Нокко вырвалась из воспоминаний и вернулась в настоящее. Она тихо вздохнула.

— Она говорит так, будто всё легко и просто, — пробормотала Нокко. — Чужие чувства, похоже, совсем не входят в число её приоритетов.

Глядя на спину молодого воина, шагавшего впереди, Нокко не замечала лицемерия собственных слов. Даже если королева знала о чувствах этого орка, вряд ли она понимала их до конца. Всё племя постоянно любило и обожало Её Величество, поэтому в настоящих романтических чувствах она разбиралась плохо. Да и сама любила не кого-то одного, а всё племя целиком. Королева любила каждого соплеменника, но именно поэтому никому не отдавала особого предпочтения.

Если Карц и правда намеревался сделать королеву Марую своей, сперва ему пришлось бы изменить само её представление о любви. Впереди его ждала тяжёлая, тернистая борьба — это было несомненно.

— Но всё зависит от стараний этого юнца, — пробормотала Нокко себе под нос. — А как сказала королева, я всегда могу просто обратить его внимание на себя.

Откровенно говоря, Карц ей изрядно понравился. Во время недавнего поединка Нокко была далеко не в лучшей форме. Она перехватила управление повреждённым «Камнем преткновения» и вмешалась уже посреди боя, поэтому не смогла выжать из машины всё возможное. К тому же она давно не сидела за штурвалом и, чего уж скрывать, успела основательно растерять навык.

В лучшие годы Нокко управляла своим любимым напарником — «Авантюриновым драгуном» — и гордо рассекала космос. Она могла бы нарезать круги вокруг нынешнего Карца и вмиг загнать его в угол, но всё это оставалось лишь предположениями.

Будь я в лучшей форме. Будь у меня машина получше… — думала фубитка. Но она лишь сетовала на бесконечные «если бы» — вечный спор с прошлым, который ведут многие бойцы после окончания боя, когда задним числом всё кажется очевидным.

В действительности она проиграла Карцу. Этот результат решал всё, и изменить его было невозможно. В боях нередко побеждал тот, кого считали слабейшим, а победа Карца ни в коем случае не была случайностью. Напор и отвага помогли ему одолеть противника, который превосходил его мастерством. Он имел полное право гордиться собой.

— Если я его обучу, однажды он может стать сильнее Биркана… — пробормотала Нокко.

Она и правда верила, что Карц способен превзойти Биркана. Фубиты несколько отличались от орков, но и те и другие всё равно были воинственными видами. Сильные мужчины очаровывали и притягивали.

— Да… Пожалуй, я и правда всерьёз подумываю подарить Фирену младшего брата, — сказала Нокко.

Она посмотрела на широкую спину впереди и тихо рассмеялась.

Точка зрения

Воин Карц

Через несколько дней захваченный мною грузовой корабль слегка преобразился. Его выкрасили в тёмно-зелёный цвет и назвали «Тон-09». Стоило мне войти на мостик, как я от изумления разинул рот.

— Я официально назначена капитаном «Тон-09»! Пика Танис Тон-Текин к вашим услугам!

Принцесса наклонилась вперёд настолько низко, насколько могла, и гордо выпятила непропорционально большую грудь, с радостью представляясь мне. Несколько мгновений я ошеломлённо смотрел на неё, затем подскочил к устройству связи и принялся торопливо нажимать кнопку вызова королевы.

[[image:/storage/reader-images/ebe4016ddb15cbb3bd4d6fc08df3cbdb4ffabd1d.jpg]]

Интерлюдия: Происхождение воина

Интерлюдия: Происхождение воина

Точка зрения

РЯДОВОЙ КАРЦ

Я? Я РОДОМ СО ЗВЕЗДЫ В ГАЛАКТИКЕ. Ага, галактика-то огромная, а? За рукав Ориона уходит — слыхал о таком? Ага, я живу под багровым сиянием Большого Красного. Хочешь знать, как я родился? В зелёной жиже — вот так и родился. Вылез из инкубатора, а как подрос — начал драться. Я рождён, чтобы сражаться. Ещё что-то? Забудь. Меня зовут Карц из клана Тон-Текин, и я думал, что мы — семья.

— Да шучу я, — пробормотал я.

Я покачал головой, стоя в коридоре корабля. В воздухе густо висела вонь крови. Я попытался добавить в шутку немного меланхолии и пустил в ход те жалкие крохи знаний о мафиози старых времён, которые успел нахватать, хотя и понимал, что изобразил всё не совсем верно. Да и представляться теперь было уже некому.

Охранники корабля высыпали наружу и погнались за мной, чтобы убить, но я уложил их всех, и теперь они безжизненно валялись у моих ног. Зрелище было настолько жутким и кровавым, что без какой-нибудь шутки я бы его просто не вынес.

— Они начали палить из всего, что было, едва меня увидели, — сказал я. — Так что незачем их было щадить.

Хотя их можно понять: из шлюза к ним тайком пролез орк.

— М-м… Гх… — простонал один из охранников.

Издавая мучительные стоны, он попытался подняться. Не верится, что после орочьего кулака он всё ещё в сознании. Впечатляет.

— Чувак, да брось, — сказал я. — Лежи себе на полу.

— Заткнись, свинья! — выплюнул он.

Он проигнорировал мои слова и, собрав последние силы, всем телом рванулся вверх, чтобы сесть. Избитое тело почти не слушалось, но в правой руке он держал лучевой пистолет. Пистолет отличался широким дулом и чудовищной мощью. На максимальной настройке выстрел мог повредить природную броню орка — недооценивать такую штуку не стоило. Охранник впечатляюще быстро выхватил пистолет и наверняка занял бы высокое место на турнире: сразу было видно, сколько труда он вложил в оттачивание навыков. К несчастью для него, обычному землянину в скорости и близко не сравниться с орочьими рефлексами.

— Ну ё-моё… — пробормотал я.

Я порядком устал, но позволять ему выстрелить не собирался. Прежде чем он успел нажать на спуск, я шагнул вперёд и ударил ногой. Даже прочный тяжёлый скафандр, усиленный на манер древних доспехов, перед орочьим пинком был не крепче бумаги. Раздался глухой звук, и предплечье мужчины выгнулось в обратную сторону. Я сразу понял, что сломал ему кость. Лучевой пистолет выскользнул из руки, а охранник закричал от боли.

— Га-а?! — вскрикнул он.

— Всё, пора баиньки, — сказал я.

Я резко ткнул его ладонью в шею, и доблестный охранник тут же обмяк и сполз на пол.

— Чёрт, боевой дух у них просто бешеный, — сказал я. — Наверное, платят им и правда хорошо…

Лучевой пистолет, который выронил охранник, был старой модели, но всё ещё оставался самым продаваемым оружием в галактических армиях и не терял популярности. На усиленном скафандре охранника я заметил эмблему крупной транспортной компании — «Альбатрос Лайнер». Я припомнил этот комплект по оружейному каталогу: новейшая модель брони. Для простого охранника частного грузового судна экипировка была на удивление серьёзной. Им выдали всё самое лучшее.

— Завидую тому, как о них заботятся, — сказал я самому себе.

Мне же выдали только хлипкий скафандр, почти не дали оружия и заставили лезть напролом. Я тяжело вздохнул.

— Наверняка ещё и соцпакет отличный, — сказал я. — Больничные дают, выплаты за травмы, может, даже пенсию… Чёрт, везёт же землянам. Интересно, орков они когда-нибудь нанимают? Наверное, нет…

Мечтая о социальной защите, которой оркам никогда не видать, я собрал лучевые пистолеты охранников. Мы были космическими варварами и грабили кого хотели, но к инкубаторским свиньям вроде меня среди орков относились особенно паршиво. Нас то и дело бросали в первые ряды вообще без оружия. Многие планы и стратегии изначально строились на том, что мы погибнем в бою. Мне до смерти надоело жить орком на самой нижней ступени, не имевшим вообще никаких прав.

То, что мыслил я как землянин XXI века, только мешало. Не было у нас, по сути, ни культуры, ни какой-либо выгоды, а к жизни поганого варвара я совершенно не подходил. Всё это окончательно меня достало.

— «Рождён, чтобы сражаться» — ага, как же, — проворчал я. — Чёрт. Я просто звучал как какой-то варвар-старикан.

Я вспомнил мысленное представление, которое устроил чуть раньше, отметил про себя собственную глупость и продолжил собирать лучевые пистолеты. Теперь в каждой руке у меня было по одному. Я мог быть вымотан и сыт этой жизнью по горло, но просто умирать мне не хотелось.

— Похоже, я всё-таки порядком привязан к жизни, — пробормотал я.

Я проверил батареи лучевых пистолетов: обе были заряжены почти полностью.

— Интересно, как там остальные, — сказал я. — Если получится где-нибудь встретиться, взять всё здесь под контроль будет проще.

Остальные члены моей команды были такими же инкубаторскими свиньями, как я, и им тоже не дали ничего для защиты. Нас выстрелили вперёд, словно снаряды из пушки. Я не особенно на них рассчитывал и гадал, сколько вообще вернётся живыми. Мрачно вздохнув, я помчался к мостику корабля.

Всего было пять грузовых кораблей и два корвета сопровождения. Часть нам удалось захватить, часть — потопить, а часть — вывести из строя. В целом это была огромная победа. Флот принадлежал крупной корпорации, и на судах было полно грузов и поклажи. По самой грубой прикидке, благодаря такому кушу наш клановый корабль мог продержаться пару месяцев.

Воин Рафтел, возглавлявший эту атаку, пребывал в отличном расположении духа. При виде добычи он расплылся в улыбке, а когда на точке сбора всё проверил и убедился, что добыча действительно наша, устроил за собственный счёт пир, желая показать свою щедрость.

— Я угощаю! — расхохотался он. — Давайте! Пейте! Пейте!

Рафтел был счастлив как никогда и громогласно хохотал в окружении подчинённых солдат. Красавцем его не назвал бы никто, и даже по орочьим меркам внешностью он не вышел. Среди крупных орков вроде нас он был мелковат, не дотягивал и до метра восьмидесяти, зато отрастил пузо. Его зелёные волосы светлели и покрывались пёстрыми пятнами — верный признак возраста.

И список его достижений как воина был под стать внешности — тоже не впечатлял. В основном он поддерживал других воинов, и в клане его заслуги оценивали довольно низко. Среди воинов он плёлся почти в самом хвосте. Лично я считал его невоспетым героем. Да, ему доставались скучные и незаметные обязанности, но без его поддержки победы были бы невозможны. Вот только самого Рафтела на такую работу загоняли против воли. Нынешняя добыча стала его первым большим успехом во главе операции, и от счастья он словно парил в облаках.

— Теперь я точно поднимусь среди воинов! — прокричал он. — Глядишь, даже ночь с королевой проведу!

От радости его круглый живот подпрыгивал, а сам он без передышки осушал одну кружку для невесомости за другой. Казалось, выпивка в нём просто исчезала. Он наливал даже чужакам — инкубаторским свиньям, которыми затыкали свободные места в отряде, — настолько разошёлся от ликования. Лично меня такой подарок не особенно радовал.

— Подумаешь, купил нам выпивку, потому что всё прошло удачно, — проворчал я. — Лучше бы выдал нам ствол-другой.

Пока ангар превращался в место для пирушки, я устроился в углу, изнывая от скуки. Взял стакан для невесомости и потягивал дешёвое пойло. В этой операции на передовую бросили множество инкубаторских солдат, но вернуться и попасть на победный пир сумел только я. Орки, может, и крепкие, но, чтобы пережить атаку без оружия, всё равно нужны немалые умение и удача.

— Слышал, воину Рафтелу и самому немало досталось, — пробормотал я. — Думал, он-то лучше понимает все тонкости этой операции…

Рафтел всегда работал за кулисами, поэтому я полагал, что он прекрасно понимает, насколько опасным и рискованным было это задание. Но теперь с потрясением понял, что ошибался: никаким невоспетым героем, который молча трудится изо всех сил, Рафтел не был. Я не удержался от нескольких вздохов, совершенно неуместных на таком празднике.

— Да ему было плевать, он загнал нас до изнеможения, — сказал я.

Я вспомнил об инкубаторских орках, которые не вернулись с задания живыми, и сделал ещё глоток крепкого спиртного. Сегодня погибли они, а завтра на их месте мог оказаться я. Я не мог так беспечно относиться к потерянным жизням. Казалось, лишь я один пил не ради праздника, а поминая погибших орков.

— Эй, инкубаторская свинья! — окликнул меня весёлый Рафтел. — Ты чего? Такой куш сорвали, а ты сидишь кислый!

— Ага… — пробормотал я.

Стоило мне доложить, что я захватил мостик, как командир выстрелил из корабельного орудия по корпусу грузового судна, чтобы нанести последний удар. Ответить ему я смог только угрюмо. Я прошёл через весь этот кошмар и сумел захватить корабль, который всё ещё был на ходу, но после такого грубого добивающего выстрела его окончательно угробили.

Даже если им так хотелось нанести последний удар, нельзя было сделать это аккуратнее? — подумал я. Начальник, которому явно было наплевать на нашу безопасность, бесил меня до невозможности. Я не сумел выдавить даже притворную улыбку.

— Ну и зануда же ты, — пробормотал Рафтел. — Вот потому ни один воин и не хочет брать тебя в подчинённые.

Он не заметил моего раздражения и радостно принялся меня отчитывать и поучать. Над инкубаторскими свиньями вроде меня он стоял неизмеримо выше, но среди воинов звёзд с неба не хватал. В прошлом ему досталось немало трудностей и лишений, и именно поэтому, едва ощутив вкус победы, он начал лучше заботиться об окружающих и изображать доброго начальника — вроде спортсмена-заводилы на пирушке. Разумеется, доброта бывает разной; в его случае она выражалась в том, что он без всякой нужды совал нос в мои дела.

— Ладно! — сказал Рафтел. — Когда вернёмся на клановый корабль, я добьюсь, чтобы тебя допустили к аудиенции! Отличная возможность показать себя, а воинов, которым нужен подчинённый, полно. Не перебирай и иди служить к тому, кто согласится тебя взять!

— Э-э… — пробормотал я.

Он хотел помочь, но помощь исходила от типа, который мне теперь совсем не нравился, и могла принести одни неприятности. Особенно трудно было выкрутиться потому, что говорил он от чистого сердца. Оттолкни я его — и он пришёл бы в ярость из-за того, что я отверг его добрую волю. Самым большим и роковым недостатком Рафтела было полное невнимание к чужим чувствам. Он не умел представить, что ощущают другие. И таким был не только Рафтел: почти все орки отличались той же тупостью и бестактностью. Мы были безнадёжны.

— Такому упрямому чудиле, как ты, надо прибиться хоть к какому-нибудь отряду, иначе подохнешь на улице! — добавил Рафтел.

Он не понимал, что, куда бы я ни пошёл, меня всё равно заставят вкалывать до изнеможения и сражаться за собственную жизнь.

Как и всех инкубаторских свиней.

Как когда-то и его самого.

Воины славились пьяными обещаниями, за которые с них потом никто не спрашивал, а если такая инкубаторская свинья, как я, пойдёт наперекор, то лишь навлечёт на себя новые неприятности. Рафтел громогласно расхохотался. Наверняка он чувствовал себя героем, совершившим доброе дело, а я от досады лишь сильнее нахмурился, и складки на лбу стали глубже.

Получить аудиенцию означало встретиться со знатью и высокопоставленными особами. В орочьем племени высший титул носил орочий король — глава всех воинов. Но в клане Тон-Текин всё обстояло немного иначе. Клан принял королеву — редкость для галактики. С Её Величеством, королевой клана Тон-Текин, я встречался не впервые. Перед первым боем даже инкубаторских солдат допускали к аудиенции, чтобы мы услышали от королевы слова ободрения. Таков был обычай клана. Разумеется, хорошего места мне не досталось, а в тронный зал набилось столько солдат, что я едва сумел её разглядеть. Я ожидал увидеть невероятную красавицу, но королева находилась так далеко и казалась такой крошечной, что толком ничего понять я не смог.

На этот раз всё было иначе. Я стоял так близко, что слышал, как шуршит ткань её наряда. Теперь я наконец мог вблизи рассмотреть королеву орков — редкость для галактики.

Вот только чувствовал я себя вовсе не туристом, любующимся достопримечательностью. Я стоял прямо и гордо — так орки выказывали уважение, — нахмурив брови и внутренне не ослабляя бдительности. Королева пробуждала во мне непонятные порывы, и от растерянности я поневоле держался настороже. Она стояла над всеми женщинами, словно пчелиная матка, а её пышное тело и красота наверняка будили в мужчинах первобытные инстинкты. Этого я и ожидал.

Но первобытным влечением всё не ограничивалось. Во мне поднималось нечто куда более глубокое: непреодолимое желание защищать её, служить ей и отдать ей всё, что у меня есть. Чувство долга придавало мне решимости оборонять королеву всем своим существом, хотя объяснить, откуда оно взялось, я не мог.

Королева возглавляла клан Тон-Текин, а я состоял в этом клане, так что подчиняться её приказам и защищать её было вполне естественно. Но всю жизнь со мной обращались как с отбросом только потому, что я был инкубаторской свиньёй. Я давно разочаровался в собственном виде и не испытывал к оркам ни капли преданности.

И всё же какая-то женщина, которую я почти не знал, подавляла мою непокорную натуру и наполняла сердце рыцарской верностью. В это просто не верилось.

Циником я был с самого рождения, поэтому смотрел на эту перемену в себе с недоверием. Она была настолько явной, что становилось почти страшно.

Такова харизма королевы? — подумал я. Она может подчинить себе любого орка?

Неважно, какие у меня были вкусы и чувства. Под действием этой таинственной силы любой член нашего клана неизбежно относился к королеве хорошо. Эта способность могла стать ужасающей силой — всё зависело от того, как королева ею распорядится. Одним своим существованием королева могла разрушить не просто небольшой отряд — при желании она сокрушила бы целый клан. Сама по себе она была слишком опасна. Таким оказалось моё первое настоящее впечатление о Её Величестве.

— Хм… — пробормотала она.

На инкубаторского орка, напряжённо стоявшего в конце выстроившейся перед ней группы, королева не обращала никакого внимания и вместо этого изучала планшет. Она вольготно расположилась на роскошной кушетке, а чёрная оправа очков создавала впечатление, будто королева просто отдыхает за книгой. На экране был подробный список всего, что Рафтел захватил и преподнёс королеве. Сам Рафтел, возглавлявший экспедицию, нервно стоял впереди и терпеливо ждал мнения Её Величества. В окружении верных подчинённых он выглядел непривычно неловким и встревоженным, тогда как я был всего лишь чужаком, увязавшимся следом. Стоять прямо перед королевой мне не позволялось, поэтому я находился чуть поодаль.

Я надеялся, что, если буду чинно стоять сзади, мне удастся как следует оценить самую красивую и опасную женщину в галактике. Каждый раз, когда кончики пальцев королевы скользили по экрану, я замечал, как здоровенные дыни у неё на груди едва заметно колышутся, словно по воде расходится рябь, и в голове у меня звенел сигнал тревоги. И всё равно отвести взгляд от её груди я не мог.

Вот это они подпрыгивают…

— Да, великолепно, — сказала королева.

Закончив читать список, она сняла очки и твёрдо кивнула. Одного этого движения хватило, чтобы чудесные горы на её груди снова подпрыгнули и приковали к себе взгляды всех присутствующих орков. Но королева, вероятно, давно к этому привыкшая, не обратила внимания.

— Впечатляющее количество добычи, — сказала она. — Вы хорошо потрудились.

— С-спасибо! — вскричал Рафтел. С того самого мгновения, как он вошёл в комнату, его голос звучал на октаву выше — видимо, от нервов.

— Я хотела бы кое-что уточнить, если вы не возражаете.

— Разумеется!

— Меня заинтересовал один из грузовых кораблей. Назовём его пока четвёртым судном. Почему вы уничтожили его двигатели? Судя по всему, его можно было захватить в исправном состоянии.

— А? Э-э…

Рафтел замялся, и королева тихо вздохнула.

— Я уже устала повторять воинам одно и то же, но кораблей нам действительно не хватает, — сказала она. — Если представится возможность захватить судно в исправном состоянии, прошу не упускать её.

— Э-это был грузовой корабль. Для военных целей он почти не годился, — пролепетал Рафтел. — Я решил, что такое судно нам не нужно.

Королева прищурила золотистые глаза с опущенными уголками, выслушивая оправдания Рафтела.

— Значит, вы неверно понимаете, для чего нужны корабли, Рафтел, — сказала она. — Судно, бесполезное в бою, всё ещё можно применить в другом месте. Например, оно способно сыграть важную роль в цепочке снабжения и доставлять припасы из тыла. Ах, я думала, уж вы-то это понимаете. — С этими словами она прижала пальцы ко лбу, не скрывая разочарования.

Услышанное приятно меня удивило. Королева смотрела на вещи совсем не так, как обычные орки. Она не ставила мощь и силу превыше всего и, судя по явному разочарованию в Рафтеле, понимала важность других задач. Более того, её ценности оказались довольно близки моим — ведь во мне прочно укоренилось мышление землянина XXI века.

Королева была не просто красивой декорацией, способной с помощью ужасающей силы неизменно подчинять себе любого орка своего клана. У неё имелись собственные мысли, взгляды и здравые доводы; она не была пустой куклой, которой управляют другие. Я испытал облегчение оттого, что нами правит именно она. В бессмысленной и бесцельной жизни орка забрезжил слабый луч надежды.

Но тут Рафтел снова затявкал и испортил весь момент.

— Ч-четвёртое судно захватила инкубаторская свинья! — запинаясь, выпалил он. — Откуда нам знать, сделал ли он всё как следует? Одному его докладу нельзя было доверять, поэтому я решил открыть огонь!

Какого хрена ты сказал, ублюдок? Ты навязал нам, инкубаторским свиньям, эту проклятую идиотскую миссию, рассчитывая, что мы все сдохнем, а теперь, когда всё закончилось, сваливаешь вину на нас?! Я взбесился и впился взглядом в тупой затылок Рафтела, не отрывая глаз от редеющих зелёных волос.

— Это судно взял на абордаж рядовой по имени Карц… — пробормотала королева. — Ах, должно быть, это вы, там, сзади.

Её золотистые глаза обратились ко мне, стоявшему прямо и гордо в конце ровной шеренги. Тело сразу бросило в жар. Наномашины, окрашивавшие нашу кожу в зелёный, словно активизировались и наполнили меня возбуждением и силой — ничего подобного прежде я не испытывал. По жилам разлилась почти успокаивающая мощь, а восторг не знал границ. Я смотрел на неё: королева полулежала на кушетке, опираясь на локоть, и поглядывала в мою сторону. Её бледная кожа едва заметно отливала нефритом. Я инстинктивно понял, что сконцентрированные в коже королевы наномашины прямо воздействуют на меня, являя подлинную харизму королевы орков.

— Можете говорить, — сказала она. — Что здесь произошло, Карц?

У меня не было времени спокойно осмыслить случившуюся во мне перемену — чувство, которого прежде я никогда не испытывал. Соблюдая орочий этикет, я стоял прямо и гордо, а заговорил громко и уверенно.

— На мостике четвёртого судна находилось пятеро, — доложил я. — Прежде чем отправить доклад, я обезвредил их всех; охрану я тоже подавил. Насколько я понимаю, на том корабле не осталось никого, кто мог бы оказать хоть какое-то сопротивление. — Давая понять, к чему клоню, я отвёл взгляд от её лица и уставился в затылок Рафтелу. — Если он считает, что моему докладу нельзя доверять, то, по моему скромному мнению, воину Рафтелу вообще не следовало отправлять инкубаторских солдат.

— Т-ты! — взревел Рафтел.

Я не сводил глаз с его затылка, где между редеющими волосами виднелась зелёная кожа, и будто видел, как кровь приливает к голове. Он находился перед самой королевой, но всё равно грубо развернулся ко мне.

— И кто, по-твоему, позволил тебе сюда попасть?! — взревел он. — В тебе совсем нет благодарности?!

— Благодарности? — переспросил я. — Ты оказался здесь благодаря оркам из инкубатора, которых ты едва не угробил своим безмозглым планом. Это их победа, а не твоя.

Возбуждённые наномашины в коже делали меня агрессивнее, а сердце билось всё быстрее. Злость на него больше не удавалось сдерживать — она хлынула наружу.

— Ты и твоя шайка не хотели рисковать, поэтому спихнули эту задачу на инкубаторских свиней вроде нас, — выплюнул я. — Все риски легли на нас, трус.

— Кого ты назвал трусом?! — заорал Рафтел.

— Ты выстрелом разнёс двигатель обезвреженного корабля! Кто ты после этого, если не трус?!

Я не возражал бы, если бы все лавры достались Рафтелу. Если бы после моего сообщения о захвате он отправил подкрепление мне на помощь, я бы, по меньшей мере, нехотя признал, что он проявил предусмотрительность. Но он предпочёл обстрелять корабль, который полностью находился под моим контролем. Я мог объяснить это лишь страхом перед возможной контратакой, каким бы ничтожным ни был её шанс. Он был трусом.

Воины обычно смотрели на орков из инкубатора свысока, но тем сильнее меня бесило малодушие Рафтела. При всей своей браваде он отсиживался в башне из слоновой кости, вдали от любой опасности и риска. В глубине души я тоже был орком, и его поступки оставляли во рту горький привкус.

— Довольно, вы двое, — сказала королева.

Её вмешательство разрядило опасное напряжение, сгустившееся между мной и Рафтелом.

— Рафтел, я поняла, что произошло, — сказала Её Величество. — Клану Тон-Текин нужно как можно больше кораблей. В следующий раз, когда представится возможность, постарайтесь захватить исправное судно.

— Да, Ваше Величество, — ответил Рафтел.

— А вы, Карц. Как и сказал Рафтел, от большинства орков из инкубатора воины не ждут многого: им недостаёт силы и умения. — Я промолчал, и королева продолжила: — Но время от времени среди них появляется тот, кто поднимается над остальными и добивается результатов, превосходящих любые ожидания. Такой, как вы. Я твёрдо убеждена, что нашему клану нужны такие люди. И потому… — Она умолкла, прочистила горло и выпрямилась на троне. — Рядовой Карц, отныне вы — воин.

— Что?! — в один голос вскрикнули мы с Рафтелом и вся его фракция.

Даже орки-рыцари, состоявшие при королеве, не удержались и заинтересованно загомонили, услышав столь, казалось бы, импульсивное решение.

— Прошу, подождите, Ваше Величество, — сказал я. — Чем я заслужил такое повышение?!

— О? Вы против повышения? — спросила королева.

— Я ничего не сделал, чтобы его заслужить!

— Вы и вправду серьёзный и старательный, не так ли? — Она тихо рассмеялась, прищурив глаза. Её поразительная красота мгновенно обрела детское очарование. Сердце у меня пропустило удар. — Считайте это вкладом на будущее. Не так много воинов умеют толково командовать орками из инкубатора, но вы наверняка справитесь. В конце концов, вы один из них. А чтобы создать собственную фракцию, вам нужен статус воина.

— Фракцию инкубаторских свиней? — переспросил я.

— Вам придётся нелегко. Удачи.

Меня порядком раздражало, что королева спихнула на меня эту мороку, но я не мог отрицать: я по-настоящему загорелся желанием хорошо справиться — необычная перемена для такого пессимиста, как я. Похоть и любовь к королеве ещё не успели окончательно оформиться, но в сердце уже разгорелся огонь, и мне захотелось преодолеть испытание, которое она мне дала.

Может, меня просто очаровала харизма королевы орков. Я снова выпрямился во весь рост, не обращая внимания на пронзительный взгляд Рафтела, и гордо объявил:

— Я с радостью принимаю дарованный мне статус воина, — громогласно заявил я. — Можете не сомневаться: я верну этот долг с процентами, Ваше Величество.