Ленивая Хозяйка любит наблюдать со стороны dai chuan sha liu В семье заместителя министра кадров обе дочери переродились. Старшая, Вэнь Цинвань, выросла образованной, мягкой и благородной. Она преуспела во всех четырёх искусствах — музыке, шахматах, каллиграфии и живописи, — но с малых лет её секли за малейшую провинность в поведении. Любимая наложница заместителя министра умерла, едва родив дочь. Вдовец перенёс на неё всю свою нежность, назвал Минчжу и баловал, как бесценную жемчужину. Вэнь Минчжу с детства была любимицей столицы, и даже принцы поглядывали на неё с симпатией. Но как внебрачной дочери, ей не светило стать супругой наследного принца. Наследный принц на коленях вымаливал для неё хотя бы звание наложницы, однако она мечтала о единственном человеке на всю жизнь — и сбежала, когда пришёл императорский указ о браке. Чтобы спасти сотни жизней рода Вэнь, отец, Вэнь Шилан, заставил старшую законную дочь выйти замуж вместо сбежавшей сестры. Император с императрицей были рады такому обороту, но наследный принц возненавидел Вэнь Цинвань и с тех пор не оказывал ей ни капли благосклонности. Она держала чувства в узде, чтила старших и, даже когда принц встречал её ледяным равнодушием, оставалась преданной: сама заботилась о каждой его мелочи. Она пережила наложницу наследного принца, и после его восшествия на престол стала императрицей. А Вэнь Минчжу тем временем сбежала и вышла за наследника герцога Хуго. После свадьбы выяснилось: муж — маменькин сынок, позволяющий старой госпоже и кузине измываться над женой. При поддержке наследного принца, отца и братьев она легко развелась. Затем вышла за второго сына канцлера — и обнаружила, что тот извращенец… Наконец, вышла за падшего маркиза, но не успела подняться над обстоятельствами, как была жестоко избита до смерти. Пять браков за пять лет — и она умерла с широко открытыми глазами, не веря происходящему. Очнувшись, она поняла: только наследный принц достоин её. Бежать от свадьбы она больше не станет и даже потребует, чтобы отец выдал старшую сестру за самого жестокого человека. Годы спустя наследного принца низвели до простолюдина, и она последовала за ним на улицу, в то время как её старшая сестра стала маркизой. ==================== Том 1 Глава 1 Глава 1. Двойное перерождение сестёр Бум! Бум! Бум! Звуки ночного стража. Вэнь Цинвань резко открыла глаза и обнаружила, что лежит на кровати в своей девичьей комнате, где она жила до замужества. Сердце её затрепетало, но она не показала этого. Прожив много лет в императорском дворце, она давно научилась скрывать свои эмоции. «Аааа~~» Внезапно с улицы донесся пронзительный крик, разорвавший ночную тишину. Все обитатели дома Вэнь проснулись, и почти одновременно во всем особняке зажглись огни. Вэнь Цинвань приподнялась, и служанка, сидевшая на кушетке напротив, услышав шум, поспешила спросить: «Госпожа, вас разбудили?» «Цзиньлань, сходи посмотри, что там происходит?» «Госпожа, подать вам воды? Цзиньцюэ уже пошла посмотреть», — тихо сказала служанка Цзиньлань. «Да!» Затем раздались тихие шаги и звук открывающейся двери, и вскоре дверь снова открылась. Две служанки вошли, неся чайник, и с ними раздался возбужденный голос Цзиньцюэ. «Госпожа, госпожа, вторая госпожа не спит посреди ночи, она вдруг скатилась с ограды. Не знаю, может, от удара головой, сидит на земле, громко плачет и кричит, спрашивает, какой сегодня день. Еще велела Чунтао принести зеркало, чтобы посмотреть на свое лицо, посмотрела и громко рассмеялась, а потом сказала, что не будет сбегать от свадьбы, она станет императрицей». «Сбегать от свадьбы? Разве вторая госпожа не очень любит наследного принца и не мечтает выйти за него замуж? Зачем ей сбегать со свадьбы?» — тихо спросила Цзиньлань. «Кто знает, что с ней случилось. В доме Вэнь все знают, что вторая госпожа сегодня говорит, что любит наследного принца, а завтра — что любит Шицзы...» Вэнь Цинвань слушала разговор двух служанок и понимала, что, кроме нее, ее младшая сестра Вэнь Минчжу тоже переродилась. Она нахмурилась и тихо спросила: «Господин и два молодых господина пришли?» «Отвечаю госпоже: господин, госпожа и два молодых господина все пришли. Госпожа испугалась до слёз, боясь, что вторая госпожа сошла с ума, и, плача, послала за доктором. Но вторая госпожа быстро успокоилась, сказала, что это не нужно, а затем пошла поговорить с господином в кабинет, не позволив госпоже и двум молодым господам пойти с ней». «Уже поздно, Цзиньцюэ, иди в свою комнату спать, а Цзиньлань пусть спит на кушетке». Вэнь Цинвань выпила полстакана теплой воды и тихо приказала двум служанкам. «Госпожа, может, мне еще раз пойти и поинтересоваться?» — спросила Цзиньцюэ, блестя глазами. «Не нужно. Если это касается меня, то завтра все станет известно само собой, а то, что нас не касается, не стоит внимания». «Госпожа, спокойной ночи, я удаляюсь». Цзиньцюэ опустила голову и с легким разочарованием вышла. Ей хотелось посмотреть на суматоху, но госпожа не разрешила, и она не стала идти. Цзиньлань, увидев, что госпожа уже легла под одеяло, погасила большую свечу, оставив только маленькую, а затем тоже легла на кушетку. Вэнь Цинвань не заснула. Она признавала, что у нее сильный характер, но не настолько сильный, чтобы оставаться равнодушной даже после перерождения. Лежа в теплой постели, она задумчиво смотрела на балдахин кровати, а на кушетке напротив спала ее личная служанка Цзиньлань. Тусклый свет свечи, пробивающийся сквозь занавески, не резал глаз; в эту черную ночь он, напротив, давал ей ощущение спокойствия. Она хорошо знала Вэнь Минчжу: разговор с отцом в кабинете означал не что иное, как выбор мужа для нее. И это обязательно будет самый худший, самый отвратительный из всех ее бывших мужей в прошлой жизни. Благодаря пристрастию родителей к ней, а также статусу наследного принца, если Вэнь Минчжу захочет, она сможет заставить его сделать предложение. Вэнь Цинвань закрыла глаза и вспомнила о прошлом, связанном с Вэнь Минчжу. Они были сестрами от одного отца, родившимися в одном году и месяце, но в разные дни: Вэнь Цинвань появилась на свет на три дня раньше.  Хотя Вэнь Цинвань и была законной дочерью госпожи дома, с детства ей жилось не так беззаботно, как Вэнь Минчжу. Ее не только сковывали правила величественного особняка, но и весь день она была окружена занятиями музыкой, шахматами, литературой и живописью. Вэнь Минчжу была дочерью, которую наложница отца, бывшая любовью всей его жизни, родила ценой огромных усилий и страданий. Ее мать была красавицей с короткой судьбой: через месяц после рождения дочери она скончалась, но отец не только не возненавидел дочь, но и перенес всю свою любовь к «возлюбленной» на свою драгоценную дочь. Он назвал ее Минчжу и с детства баловал ее, как драгоценную жемчужину: не только записал ее на имя законной жены, но и освободил от необходимости изучать правила поведения. В глазах и сердце госпожи Вэнь был только ее супруг. Неизвестно, было ли это из-за любви к мужу или потому, что Вэнь Минчжу обладала магией, но госпожа Вэнь относилась к ней даже лучше, чем к своей родной дочери. В глазах отца и матери все, что делала Вэнь Минчжу, было правильным, а нарушение правил поведения считалось проявлением жизнерадостности и милости. Два старших брата по крови в доме Вэнь тоже относились к Вэнь Минчжу как к драгоценной жемчужине и даже заявляли, что признают только её одну сестрой. Вэнь Цинвань, будучи старшей дочерью законной жены, должна была быть образованной и благовоспитанной, скромной и сдержанной, а также преуспевать во всех искусствах: игре на гуцинь, шахматах, каллиграфии и живописи. Стоило ей хоть немного ослабить усилия, как мать била ее по ладоням, отец прибегал к семейным наказаниям, от которых у нее задиралась задница, а два родных брата презирали ее. У нее на руках от каллиграфии и игры на гуцинь образовались мозоли, она не могла говорить громко и смеяться, показывая зубы. А Вэнь Минчжу не нужно было заботиться об этом — она целыми днями с двумя братьями лазила на деревья, чтобы доставать птичьи гнезда, и ловила рыбу в реке, весело проводя время. За столом она могла болтать без умолку, а смеясь, показывала все восемь зубов, и отец с сыновьями Вэнь называли ее милой. От зависти Вэнь Цинвань хотелось плакать. Но еще больше ее доводило до слез то, что когда Вэнь Минчжу совершала ошибку, наказание ложилось на Вэнь Цинвань. Хотя все видели, что это сделала Вэнь Минчжу, каждый раз, когда дело доходило до господина и госпожи, все превращалось в проступок Вэнь Цинвань. Даже служанки, окружавшие Вэнь Цинвань, хором указывали на нее. В семь лет Вэнь Цинвань тоже пыталась, как Вэнь Минчжу, не следовать правилам. Просто с детства она была скованна этими правилами, и, пытаясь залезть на дерево, она долго мучилась, но так и не смогла. Когда она, затратив огромные усилия, наконец залезла на дерево, ее два брата уже давно ушли с друзьями и Вэнь Минчжу ловить рыбу в реке. Оставшись одна на дереве, она не знала, смеяться ей или плакать, а вернувшись домой, была избита родителями. Получив слишком много ударов и испытав сильную боль, Вэнь Цинвань, естественно, отказалась от попыток подражать другим и сосредоточилась на том, чтобы стать настоящей благовоспитанной девушкой. Все, что ей нравилось, в конце концов становилось достоянием Вэнь Минчжу, и с детства Вэнь Цинвань была вынуждена жить без желаний и стремлений. В детстве у нее тоже было пара-тройка преданных горничных. Но все служанки, которые отказывались предать ее, подвергались наказаниям, пока не сдавались, и в конце концов, испугавшись, переходили на сторону Вэнь Минчжу. Одна маленькая девочка, которую она подобрала в приюте для нищих, не хотела предать ее ни при каких наказаниях, и в конце концов была продана ее матерью! В тот год Вэнь Цинвань было семь лет, она сама каждый день подвергалась наказаниям и жила в постоянном страхе, так что у нее не было сил защитить своих служанок. Несколько раз, получив ранения, Вэнь Цинвань не хотела больше жить, но она была сильной духом и все же выжила. Как гласит пословица, «кто не имеет желаний, тот крепок», и с одиннадцати лет никто не мог ее ранить. Ее сделали еще сильнее ее подруги Цзиньлань и Цзиньцюэ. Этих двух служанок Вэнь Цинвань спасла, когда ей было восемь лет, по дороге в храм, куда она шла помолиться за бабушку. В том году им было всего десять лет. По их словам, они были сестрами от одного отца, но от разных матерей, но между ними были очень теплые отношения. Цзиньлань и Цзиньцюэ не только владели кунг-фу, но и умели читать и писать, и с тех пор Вэнь Цинвань тайком училась у них кунг-фу. С тех пор в ее жизни появилась четкая цель: они втроем держались друг за друга и ни одна из них не любила Вэнь Минчжу. ---------- Том 1 Глава 2 Глава 2. Прошлое По мере того как все трое взрослели, Вэнь Цинвань в частной жизни чувствовала себя всё более свободно. В присутствии членов семьи Вэнь она вела себя всё более осторожно и сдержанно, словно была вылеплена по шаблону идеальной девицы из хорошей семьи. В десять лет Вэнь Минчжу требовала, чтобы её отец и два старших брата разыскивали для неё всевозможные ценности. Каждый день она тщательно ухаживала за кожей, питая тело, чтобы оно было ароматным и нежным. Несмотря на свой юный возраст, она хорошо разбиралась в мужских сердцах и всегда точно угадывала их предпочтения. Во всей столице Шанцзин все представители знатных семей, кто когда-либо видел Вэнь Минчжу, почти все были очарованы ею, даже принцы любили ее. Независимо от того, были ли у этих молодых и талантливых мужчин невесты или нет, все они подумывали о том, чтобы взять ее в жены. Старая госпожа дома Вэнь была этим очень довольна и часто говорила, что ее внучка от природы завоевывает сердца мужчин. Главная хозяйка дома Вэнь тоже была довольна: эту замечательную дочь она вырастила сама, и она была ее гордостью. На банкетах госпожа Вэнь всегда ласково обнимала Вэнь Минчжу за руку, словно та была ее родной дочерью. Кронпринц очень любил Вэнь Минчжу, но дочь чиновника пятого ранга была обречена на невозможность стать кронпринцессой. К тому же Вэнь Минчжу еще не достигла брачного возраста, а кронпринц уже достиг двадцати лет, и император решил выбрать для него официальную супругу. Но он умолял свою мать оставить Вэнь Минчжу место Цэ-фэй (особый ранг наложницы наследного принца) , иначе он не захочет жениться на наследной принцессе. Впервые принц проявил твердость, и императрица, не имея выбора, согласилась оставить Вэнь Минчжу место Цэ-фэй. Когда Вэнь Минчжу достигла брачного возраста, императрица издала указ. В прошлой жизни именно в этот день Вэнь Минчжу сбежала от свадьбы, причем беззастенчиво заявляя, что не станет наложницей и хочет прожить всю жизнь с одним-единственным мужчиной. Среди знати династии Дашэн еще не было ни одного мужчины, который бы женился только на одной женщине. Только те мужчины, которые были настолько бедны, что не могли содержать семью, брали себе одну жену, а многие мужчины, не имея денег, вообще не могли жениться. После того как Вэнь Минчжу сбежала от свадьбы, отец Вэнь, ради сотен жизней членов семьи Вэнь, заставил старшую дочь Вэнь Цинвань выйти замуж вместо своей сестры. Император и императрица, увидев, что место Вэнь Минчжу заняла старшая дочь семьи Вэнь, закрыли на это глаза и молчаливо согласились. Однако наследный принц с тех пор возненавидел Вэнь Цинвань и поклялся, что никогда не будет оказывать ей милости. Чтобы унизить Вэнь Цинвань, в день ее свадьбы он взял в наложницы десять красавиц, отдаленно напоминавших Вэнь Минчжу. Кронпринц не смел противиться своему отцу и матери, но он мог унизить Вэнь Цинвань, сделав ее посмешищем всего Шанцзина. С детства Вэнь Цинвань подвергалась постоянным издевательствам со стороны Вэнь Минчжу и раз за разом была брошена родными, что закалило в ней стальное сердце. Она сдерживала свои желания и соблюдала этикет, почитала старших, даже несмотря на то, что кронпринц относился к ней холодно, как к куску железа. Она отдавала принцу всю душу, лично занимаясь всеми делами, но принц Чжао Цзюэ, казавшийся многолюбивым, по натуре был холодным и бездушным. У принца тоже были люди, которым он не смел противоречить, например, его отец-император и мать-императрица. Даже он, родившийся в благородной семье, с возрастом утратил смелость противоречить отцу и матери. Человек, долгое время подвергавшийся такому давлению, не может не иметь искаженную душу, а принц с детства жил в роскоши и беззаботности, поэтому его сердце было хрупче стекла. Путь взросления Вэнь Цинвань был горьким и извращенным: отец не любил ее, мать не заботилась о ней, родные братья презирали ее, поэтому ее сердце стало непробиваемым. Она ясно понимала, что, учитывая ее положение, один неверный шаг в Восточном дворце может привести к падению в бездну. За ее спиной не было надежной опоры, даже Цзиньлань и Цзиньцюэ, пытаясь защитить ее, одна за другой погибли в Восточном дворце. Вэнь Цинвань могла только по ночам тихо проливать за них несколько слез. С детства она была беспристрастна и никому не давала повода обидеть себя; принц не любил ее, но в конце концов не смог без нее обойтись. Опираясь на сильный дух, закаленный с детства, Вэнь Цинвань пережила смерть наследной принцессы и, когда принц взошел на престол, она была провозглашена императрицей. В прошлой жизни Вэнь Минчжу, сбежав от брака, не ушла далеко и, узнав, что ее старшая сестра вышла замуж вместо нее и дом Вэнь не навлек на себя гнев императорской семьи, вернулась в дом и с большим размахом вышла замуж за Шицзы, о котором так мечтала. Вскоре после свадьбы она сказала, что Шицзы — маменькин сынок. Он не только позволил старой госпоже из дома герцога и своей двоюродной сестре издеваться над ней, но и нарушил свои клятвы, взяв двоюродную сестру в качестве второй жены. У Вэнь Минчжу были наследный принц, отец и братья, готовые ее поддержать, и, не желая терпеть унижения, она без труда добилась расторжения брака. После развода она вышла замуж за второго сына премьер-министра, но этот но этот, казалось бы, мягкий и утонченный молодой человек, оказался извращенцем. Вэнь Минчжу снова развелась и вышла замуж за молодого генерала, но после свадьбы она снова в слезах требовала развода, утверждая, что молодой генерал ведет разгульную жизнь и не разборчив в отношениях с обоими полами. Вэнь Минчжу, пять раз выходившая замуж за пять лет, в конце концов положила глаз на наследника павшего в немилость дома маркиза, который ненавидел женщин. Она разнюхала, что дом маркиза едва сводит концы с концами, а наследник к тому же хромой, а у Вэнь Минчжу было щедрое приданое. Она думала, что наконец-то сможет похвастаться в доме маркиза и заставить всех его обитателей поклоняться ей. Но она так и не успела начать свое представление, как была забита до смерти и умерла с открытыми глазами, полными недоверия. Почему же Вэнь Цинвань знала так много! Потому что, чтобы добиться развода, Вэнь Минчжу обязательно сначала пошла бы к наследному принцу, чтобы выплакаться и попросить его о помощи. Наследный принц с удовольствием помог бы ей развестись; чем несчастнее она была, тем больше он радовался. Позже наследный принц стал императором, и Вэнь Минчжу хотела попасть во дворец, но император уже не любил ее. Вэнь Минчжу была живой и веселой, но император нашел девушку из знатной семьи, которая была еще более живой и веселой. Все ее достоинства легко превзойти. Вэнь Минчжу не понимала этого; она считала, что принц глубоко влюблен в нее, раз снова и снова помогал ей разводиться. Сегодня, переродившись, Вэнь Минчжу решила не убегать от брака; она с радостью согласилась стать наложницей принца. Вэнь Минчжу хочет стать императрицей, но Вэнь Цинвань считает это маловероятным! В прошлой жизни, если бы не ее тщательно продуманные интриги, то не только место императрицы, но и сам трон наследного принца, скорее всего, остались бы лишь иллюзией. Размышляя о прошлом, Вэнь Цинвань и не заметила, когда заснула. На следующее утро. Небо было похоже на огромную картину: нежно-голубой цвет переплетался с тихо расцветающим розовым, предвещая начало нового дня. Независимо от того, как поздно она ложилась спать, Вэнь Цинвань по привычке просыпалась в одно и то же время. Она как раз собиралась привести себя в порядок и пойти поздороваться со старой госпожой, как услышала голос Цзиньлань. «Госпожа, поспите еще немного. Тетя Лань, которая находится рядом со старой госпожой, только что передала, что старая госпожа освобождает вас от сегодняшнего приветствия». «Хм, раз бабушка освободила меня от приветствия, то иди на кухню, принеси завтрак во двор, и мы втроем поедим». «Я позову Цзиньцюэ, чтобы она принесла завтрак, а я помогу госпоже умыться». Голос Цзиньлань всегда был тихим и нежным. Как только Вэнь Цинвань закончила умываться и вышла из комнаты во двор вместе с Цзиньлань, Цзиньцюэ вошла, неся завтрак. Она поставила поднос и надула губы: «Госпожа, вчера вечером старая госпожа, господин и госпожа, а также молодые господа обсуждали дела в зале до самого рассвета». «Давайте покушаем», — сказала Вэнь Цинвань, не желая вдаваться в подробности. Она слишком хорошо знала Вэнь Минчжу: та наверняка выбрала для нее самого худшего из всех своих бывших мужей. Неизвестно, что это за человек, раз даже ее отец не был уверен в своем решении и созвал всех, чтобы посоветоваться. Вэнь Цинвань с удовольствием наслаждалась вкусным завтраком; даже пережив новую жизнь, она по-прежнему любила поесть и ела с аппетитом. Позавтракав, Вэнь Цинвань села на качели во дворе и стала медленно раскачиваться; она уже много лет не каталась на качелях. «Госпожа, госпожа, беда! Из дома маркиза Чэнэнь прислали сваху с предложением о браке!» Цзиньцюэ вбежала, крича во всю глотку, и даже такая невозмутимая Вэнь Цинвань чуть не упала с качели. ---------- Том 1 Глава 3 Глава 3. Брачный договор с мужчиной-тираном из обнищавшего рода маркиза Вэнь Цинвань предполагала, что Вэнь Минчжу скоро «поможет» ей выбрать семью для замужества, но не думала, что это произойдет так быстро. Она вошла в комнату, чтобы переодеться, и тут же услышала, как отец послал за ней, чтобы она вышла в парадный зал. Когда Вэнь Цинвань пришла в сопровождении двух служанок, зал был уже полон людей, и все смотрели на нее с очень сложными выражениями на лицах. Старая госпожа Вэнь сидела на большом кресле посередине зала, по обе стороны от нее сидели братья Вэнь, вице-министр и его брат. По обе стороны от братьев, в порядке старшинства, сидели несколько полных энергии юношей — два старших брата Вэнь Цинвань и трое сыновей второго дяди Вэнь. Вэнь Минчжу сидела рядом с госпожой Вэнь, а Вэнь Цинвань, по привычке, направилась к самому дальнему месту. «Ваньэр, подойди и сядь рядом с бабушкой», — ласково сказала старая госпожа Вэнь. Вэнь Цинвань послушно подошла, поклонилась и села. В прошлой жизни она уже сидела на самом почетном месте на банкетах во дворце, поэтому и сейчас не чувствовала себя неловко. Подняв глаза, она увидела сваху с ярким макияжем, черной родинкой у уголка рта и платком в руке. Вице-министр Вэнь бросил взгляд на свою послушную старшую дочь: «Ваньэр, из дома маркиза Чэнэнь прислали сваху с предложением о браке. Среди всех молодых людей из знатных семей, которых я знаю, наиболее подходящим для тебя является наследник маркиза Чэнэнь, Сяо Цзинь. Он — настоящий мужчина. Я уже дал согласие на эту свадьбу. Твоя сестра не подвела — в следующем месяце она выйдет замуж за наследного принца в качестве наложницы. Я делаю это для твоего же блага. Хочу, чтобы вы обе сестры вышли замуж в один день». «Дочь благодарит отца за его заботу», — тихо сказала Вэнь Цинвань, опустив голову. Для ее же блага! Три дня назад был день ее церемонии взросления, но почему хозяйка дома Вэнь, ее родная мать, не велела Вэнь Минчжу провести церемонию на три дня раньше? Вместо этого она велела ей подождать три дня и провести церемонию вместе с Вэнь Минчжу. «Время поджимает, бабушка решила, что вы сегодня обменяетесь брачными письмами, а завтра Сяо Шицзы придет с приданым». Старая госпожа, видя, как послушна старшая внучка, была безмерно довольна и заговорила еще более ласковым тоном. «Внучка послушается бабушку, пусть все решают бабушка и отец», — послушно сказала Вэнь Цинвань, еще ниже склонив голову. Вы же сами знаете, что времени мало! Заместитель министра по делам чиновничества — это все-таки чиновник третьего ранга при дворе, и среди всех чиновников его происхождение не считается низким. От начала переговоров о браке до самой свадьбы у дочери из знатной семьи уходит около трех месяцев, а с учетом всех шести обрядов на свадьбу уходит как минимум год. Только если император дарует брак, и время определяется его святым словом, это не станет предметом насмешек. «……» Старая госпожа Вэнь, готовившаяся изложить длинную лекцию, запнулась и не нашла, что ответить. «……» У членов семьи Вэнь, готовившихся посмотреть на фарс, настроение стало ещё более неоднозначным. «…Хорошо, хорошо, Ваньэр — действительно разумная девочка», — почесав подбородок, громко рассмеялся заместитель министра Вэнь. Он боялся, что дочь не согласится на эту свадьбу, тем более что ее так торопили, но Минчжу сказала, что хочет выйти замуж в один день со своей старшей сестрой. Ему ничего не оставалось! Все жители столицы знали, что дом маркиза Чэнэнь с каждым поколением терял свое величие. Говорят, сто лет назад семья Сяо была безгранично влиятельной семьей герцога-защитника страны, но к поколению деда Сяо Цзиня титул был понижен до маркиза Чэнэнь. Как следует из названия, семья Сяо должна была нести милость императора и милость предков, а отец Сяо Цзиня был типичным человеком, который баловал наложницу и унижал законную жену. Сяо Цзинь с детства остался без матери и стал мишенью для соперничества между мачехой и любимой наложницей отца. С детства подвергаясь издевательствам со стороны мачехи и любимой наложницы отца, Сяо Цзинь стал жестоким и безжалостным. В двенадцать лет он отправился на поле боя, и только благодаря своим военным заслугам смог сохранить титул маркиза, который вновь был понижен. Он также получил ранение на поле боя и остался хромым на одну ногу, что сделало его еще более жестоким, и ни одна знатная девушка в столице не хотела выйти за него замуж. То, что знал вице-министр Вэнь, естественно, знала и Вэнь Цинвань, причем гораздо подробнее, чем он. Услышав громкий смех отца, Вэнь Цинвань еще ниже опустила голову. В прошлой жизни, когда она согласилась выйти замуж за наследного принца, отец тоже так радовался, и она впервые в жизни получила от него похвалу. Она даже услышала от своего родного брата слова: «Я тебе благодарен». Вэнь Цинвань знала, что все это по замыслу Вэнь Минчжу. Семья Вэнь с детства опекала ее и потакала ей во всем. К тому же в следующем месяце она станет наложницей наследного принца, так что неудивительно, что все возносят ее на пьедестал гения! Вэнь Цинвань казалась очень опечаленной, но на самом деле в душе она хохотала: чего ей бояться захудалой усадьбы? Она и так не ест много. В прошлой жизни, чтобы спасти свою жизнь, она упорно выживала в том императорском дворце, где людей пожирали, не оставляя и косточек. Хотя в конце концов она умерла от переутомления, но, по крайней мере, ее не замучили до смерти другие. Вэнь Цинвань не хвастается, но и в таланте, и в красоте она намного превосходит Вэнь Минчжу. Те знаменитые стихи Вэнь Минчжу всегда были несвязными и не соответствовали ее положению. Высокие и величественные, страстные и бурные — о талантливых ученых, ушедших с горечью, о героической и трагической гибели, о печальном падении страны, — но она ничего этого не пережила. Как она могла бы сочинять такие стихи? Она никогда не следила за своими словами и поступками, часто указывая пальцем на лбы девушек из знатных семей и насмехаясь: «Что вы, туземки, вообще понимаете?» «Когда жизнь благосклонна, надо веселиться, не позволяй золотому кубку пусто стоять перед луной; есть ли вино сегодня — пьянствуй сегодня, а завтра придет печаль — печалиться будем завтра». Поэтому в прошлой жизни она беззаботно сбежала от брака, оставив этот хаос на попечение дома вице-министра. Однако Вэнь Минчжу, которая жила по принципу «есть ли вино сегодня — пьем сегодня», в итоге раз за разом разводилась. Раньше Вэнь Цинвань не понимала, что такое «маменькин сынок», «извращенец» и «домашний тиран», но позже она узнала об этом из жалоб Вэнь Минчжу. Кронпринц — безусловно, самый маменькин сынок из всех маменькиных сынков и самый извращенец из всех извращенцев… В этой жизни, после того как Вэнь Минчжу войдет в Восточный дворец, она обнаружит, что кронпринц не так хорош, как она себе представляла. К кому же ей обратиться за помощью, чтобы развестись с ним? Стоило только подумать об этой ситуации, как Вэнь Цинвань хотелось громко рассмеяться. Независимо от того, что ждет ее впереди, сейчас для Вэнь Цинвань наступил самый счастливый момент за две жизни. Возродившись, Вэнь Цинвань решила одно — она не хочет поступать во дворец! Чтобы выжить в гареме, нужно иметь ум, граничащий с хитростью, быть обличителем злых умыслов и обладать проницательным взглядом, способным отличить правду от лжи. Встретив тех, кто хочет навредить тебе, нужно быть безжалостной и не щадить их. В прошлой жизни она вела бесконечную борьбу за выживание из-за того, что у нее не было выбора, поэтому умерла от изнеможения, не дожив до тридцати. Оказавшись во дворце Ямы, два судьи не могли прийти к единому мнению по поводу ее судьбы. Один судья сказал, что она помогала целому поколению правителей, принесла процветание миру, и должна попасть в рай. А другой судья, напротив, заявил, что она была безжалостна и жестока, уничтожала верных и добродетельных, и должна отправиться в ад. Яма на мгновение растерялся, не зная, как вынести приговор, но затем махнул рукой и отправил ее обратно в мир живых, подарив ей «Магазин заслуг». Он также добродушно объяснил ей, что за очки добродетели можно купить все, что угодно, а если их нет, то можно заплатить золотом и серебром, только это будет немного дороже. Вэнь Цинвань не стремилась к богатству и власти, она хотела лишь дожить до естественной смерти, а не изнурять себя до изнеможения и умереть преждевременно. Госпожа Вэнь, видя, как дочь пожимает плечами, поняла, что та опечалена. Впервые в жизни она мягко сказала: «Ваньэр, Сяо Шицзы, хотя и хромает, но он известен как юный полководец». «Дочь верит отцу, мать же не станет вредить дочери», — отвлеклась от своих мыслей Вэнь Цинвань и сказала с иронией. Как только Вэнь Цинвань закончила говорить, в зале воцарилась тишина, и все одновременно посмотрели на нее: были и злорадные взгляды, и взгляды сострадания и сочувствия. ---------- Том 1 Глава 4 Глава 4. Убийство ради наживы Увидев, что на лицах родителей и бабушки промелькнуло выражение вины, Вэнь Минчжу подумала: «Как это возможно? Ведь любимицей всей семьи должна быть именно я». Поэтому она, притворившись наивной, сказала: «Сестричка, папа с мамой хотят тебе только добра, они ни за что не причинят тебе вреда. Я слышала, что Сяо Шицзы начал заниматься боевыми искусствами в четыре года, в семь лет его мастерство превзошло всех в доме маркиза, а в двенадцать он уже выходил на поле боя. В восемнадцать лет он в одиночку проник в лагерь врага и снес голову их военачальника, чем прославился и спас дом маркиза от понижения в титуле». Вэнь Минчжу, обняв руку госпожи Вэнь, с улыбкой сказала: «Папа, мама, вы же согласны? Чжуэр с детства очень восхищается Сяо Шицзы». «Да, те, кого любит Чжуэр, все обладают выдающимися качествами, все они — лучшие мужчины», — с нежностью сказал Вэнь Шилан. «Ваньэр, у твоей сестры всегда был хороший глаз, те, кто ее восхищают, обязательно самые лучшие», — мягко поддержала его госпожа Вэнь. Услышав слова отца, Вэнь Минчжу улыбнулась еще шире, но ее взгляд украдкой скользнул к Вэнь Цинвань, полный злорадства и хвастовства. Каждый раз, когда семья Вэнь отказывалась от Вэнь Цинвань и выбирала её, на её лице появлялось это самодовольное выражение. Вэнь Цинвань слегка подняла глаза и увидела хвастливый взгляд Вэнь Минчжу, а услышав слова своих родных родителей, ей захотелось громко рассмеяться. Но она изо всех сил сдерживала смех, опустила глаза и тихо сказала: «Я знаю, что родители и сестра желают мне добра. Но многие говорят, что молодой генерал Сяо высокомерный, никого не уважает, кровожаден и любит убивать, и его семья вряд ли будет жить в мире». «……» Впервые Вэнь Шилан внимательно посмотрел на старшую дочь. Оказывается, дочь все знала! Старшая дочь явно не хотела выходить замуж, но все же была готова уважать решение своего отца. Впервые в душе у него зародилось чувство вины: выдать старшую дочь замуж за человека, которого в Шаньцзине все ненавидят, — у него просто не было выбора! Чжуэр сказала, что если сестра не выйдет замуж за Сяо Шицзы, то и она не выйдет замуж за наследного принца — это же огромная милость императора! Отказаться от брака, предложенного императорской семьей, — об этом не смеет и думать семья Вэнь, да и даже герцогский двор первой степени не осмелился бы! То, что старшая дочь до достижения совершеннолетия не была обручена, тоже было его решением. Когда Ваньэр исполнилось двенадцать лет, наследный принц взял себе принцессу-консорта и выпросил для Чжуэр место Цэ-фэй. Но Чжуэр сказала ему (отцу), что не хочет быть наложницей, и должность наложницы наследного принца давила на него, как огромная гора. Он боялся, что если его любимая дочь действительно не захочет выходить замуж, то семье Вэнь придет конец. Чтобы избежать беды, ему оставалось только не выдавать старшую дочь замуж. К счастью, младшая дочь проявила понимание и согласилась стать Цэ-фэй, так что пришло время выдать замуж старшую дочь. Но он и во сне не мог представить, что Чжуэр влюбилась в Сяо Шицзы и сказала, что, выходя замуж по указу в Восточный дворец, она надеется, что старшая сестра позаботится о Сяо Шицзы. Чжуэр пошла на такую жертву ради дома Вэнь, так что что же плохого в том, чтобы старшая дочь вышла замуж за хромого Шицзы? Вэнь Цинвань говорила, постоянно опустив голову. Она не боялась никого, просто не хотела видеть выражения лиц присутствующих. В этот момент она мысленно прогуливалась по магазину заслуг, подаренному ей Королем Ада (он же Яма). В магазине ее взгляду предстал участок черной земли размером примерно в пол-му*, а также источник с водой; в конце находилась панель торговли. (*Му - традиционная мера площади в Китае, 1/15 гектара) На панели отображались изображения различных предметов и их функции, а также количество очков заслуг или золота и серебра, необходимое для обмена. Здесь была и еда, и предметы быта — как те, что она видела, так и те, что ей были незнакомы, но цены были не просто высокими, а заоблачными. Например, вкусную жареную курицу в ресторане «Пьянящий аромат» в столице можно было купить всего за тридцать монет. А на торговой панели за нее просили целых сто монет, и Вэнь Цинвань почувствовала, что Яма ее обманывает. Но ей все же хотелось попробовать, чем же отличается эта жареная курица от той, что подают в ресторане «Пьянящий аромат». Ее взгляд сразу прикоснулся к амулету, позволяющему читать мысли: обладатель амулета мог узнать, о чем думает собеседник, и действовал он в течение одного часа. Вещь хорошая, но стоит пятьдесят очков добродетели, и Вэнь Цинвань, естественно, не знала, легко ли их заработать. Но на панели было четко указано, что если у вас нет очков добродетели, можно купить его за пятьсот таэлей серебра или пятьдесят таэлей золота. Пятьсот таэлей! На эти деньги можно было бы купить кучу жареных цыплят, это просто невообразимо дорого. Вэнь Цинвань посмотрела на пятьдесят очков добродетели, подаренных Королем Ада, и, стиснув зубы, решила сначала купить один амулет для чтения мыслей. Едва она это подумала, как в голове раздался голос: «Сделка завершена. Желаем вам, Ваше Высочество, приятного опыта». Слезы навернулись на глаза Вэнь Цинвань, и она про себя произнесла заклинание, чтобы прочитать мысли Вэнь Минчжу. Вскоре она услышала голос Вэнь Минчжу. 【Ну и что, что ты законная дочь? Вэнь Цинвань все равно уже больше десяти лет находится под каблуком у меня, дочери наложницы. Родители и два брата принадлежат только мне, Вэнь Минчжу. Я — любимица всей семьи Вэнь и всеобщая любимица в столице. А ты можешь только отчужденно называть их отцом, матерью и старшими братьями, да еще и с детства терпеть от них побои, ты просто никому не нужна, ха-ха… Вэнь Цинвань, я не скажу тебе, что Сяо Цзинь вырос под двойным гнетом своей мачехи и любимой наложницы отца. И тогда все те унижения, которые годами подавлялись в нем, начали безудержно разрастаться, и он стал безумным, извращенным, кровожадным… Он превосходил даже второго сына из дома премьер-министра, который, казалось бы, был милым юношей. Второй сын с виду был мягким, как нефрит, и великодушным, но за спиной он был извращенцем, любующимся беспощадным издевательством над женщинами! Жаль, что он слишком слаб, чтобы убить Вэнь Цинвань, эту шлюху, сумевшую выжить в гареме. Только Сяо Цзинь, этот кровожадный и сильный хромой, способен избить тебя до полусмерти. В прошлой жизни тебе повезло выйти замуж за наследного принца и стать императрицей, но в этой жизни об этом даже не мечтай. Вэнь Цинвань, тебя скоро замучает до смерти этот жестокий хромоногий, и ты не увидишь, как я с блеском стану императрицей. Как печально!】 Ой-ой! Я сильно прогадала! Вэнь Цинвань с укором взглянула на Вэнь Минчжу: «Знала бы я, что у тебя в голове такие отвратительные и скучные мысли, лучше бы я обменяла очки на жареную курицу и полакомилась ею в свое удовольствие!» Госпожа Вэнь посмотрела на укорительный взгляд своей родной дочери: «Ваньэр, твой брак одобрил твой отец, не вини свою сестру». «……» Вэнь Цинвань опустила голову еще ниже, она не хотела разговаривать со своей безмозглой матерью. В этот момент в ее голове снова раздался голос Вэнь Минчжу: 【Тс-с-с… Женщины, увлеченные любовью, просто невыносимы. Ради того, чтобы понравиться мужчине, она отказалась даже от собственной дочери, с самого детства не обращая на нее никакого внимания. Я просто не верю, что госпожа Вэнь не знала: обветшавший дом маркиза и жестокий Сяо Шицзы печально известны в столице, и никто не осмеливается выйти за него замуж. Этот брак — действительно мое творение. Дом маркиза начал приходить в упадок еще несколько десятилетий назад и жил за счет приданого госпожи маркизы. В те времена маркиз женился на ней только ради приданого, а как только родился сын, он вместе со своей любимой наложницей устроил заговор против жены. Получив приданое, он перестал заботиться о сыне, думал только о еде, выпивке и развлечениях, и за несколько лет почти полностью растратил приданое первой жены. Потом он женился на другой богатой даме, и нынешняя хозяйка двора маркиза почти одного возраста с жестоким Шицзы. Ха-ха… В общем, во дворе маркиза сменилось уже несколько хозяек, детей — целая куча, а на заднем дворе царит полный хаос. Я не смогла выжить в усадьбе маркиза в прошлой жизни, и я не верю, что Вэнь Цинвань сможет выжить. Я вышла замуж в усадьбу маркиза только через пять лет, и в то время жестокий Шицзы еще не женился, что говорит о том, что он не может найти себе жену.】 Из мыслей Вэнь Минчжу Вэнь Цинвань поняла, что маркиз убивает своих жен ради богатства. Стремление к богатству не постыдно — люди умирают за деньги, птицы гибнут за пищу. Но убивать ради богатства — это непростительно. ---------- Том 1 Глава 5 Глава 5. Совесть свахи пробудилась Вице-министр Вэнь и его супруга не переставали хвалить Сяо Шицзы за его добродетели, и по их искреннему виду можно было подумать, что они просто хотят затащить свою дочь в огонь. Сваха, стоявшая посреди зала, не могла даже вступить в разговор: до прихода сюда она полагала, что у старшей дочери семьи Вэнь тоже есть какие-то недостатки. В конце концов, у наследника маркиза Чэнэнь была болезнь ног, он славился своим переменчивым характером, да и сам дом маркиза был беден — все состояние маркиз давно просадил! Будучи опытной свахой в столице, она знала все до мелочей о каждой семье, где были неженатые юноши и незамужние девушки. Но о старшей дочери семьи Вэнь не ходило никаких слухов, ведь вторая дочь семьи Вэнь уже в десять лет была известна по всему столичному городу. Кто бы мог подумать, что старшая дочь семьи Вэнь обладает чертами лица, словно нарисованными кистью, и ходит так грациозно и легко, что ее изящная и прекрасная осанка напоминает очаровательную фею. Представляя такую красавицу Сяо Шицзы, сваха впервые почувствовала угрызения совести: «Старшая дочь семьи Вэнь, вы действительно согласны на эту свадьбу?» Не успела Вэнь Цинвань что-либо сказать, как Вэнь Минчжу поспешила ответить: «Моя бабушка, отец и мать все согласились. Разве вы не хотите быть свахой нашей семьи Вэнь?» «Ой-ой, вторая госпожа Вэнь, вы слишком преувеличиваете. Спросить мнение самой невесты — это часть свадебного ритуала. С такими словами второй госпожи мне как потом удержаться в столице?» Сваха говорила это, вытирая слезы, и хотела воспользоваться моментом, чтобы ускользнуть. Увидев, что сваха собирается развернуться и уйти, господин Вэнь впервые заговорил серьезным тоном: «Чжуэр, не говори ерунды». Услышав это, Вэнь Цинвань про себя прокляла своего отца сто восемьдесят раз, высказывая все самые гнусные ругательства. Их «любящие отношения» между отцом и дочерью тоже были фальшивкой. Да, Вэнь Цинвань почувствовала себя гораздо спокойнее. «Сваха, подождите! Ланьхуа, поспеши отнести свахе родословную старшей госпожи, чтобы она сопоставила знаки зодиака». Голос старой госпожи Вэнь звучал еще более тревожно. Если они обидят официальную сваху, то смогут ли внуки семьи Вэнь когда-нибудь жениться? Услышав это, сваха остановилась, обернулась и снова спросила Вэнь Цинвань: «Старшая госпожа, вы действительно хотите выйти замуж за Сяо Шицзы?» Вэнь Цинвань подняла глаза и увидела, что лицо свахи полно сострадания. Посторонний человек еще может сожалеть о ней, но ее родные только и ждут, когда она попадет в огонь. На ее лице не отразилось ни малейшего волнения, и она кротко ответила: «Все решать родителям». Услышав ответ Вэнь Цинвань, сваха взяла из рук служанки старой госпожи карточку с данными невесты, развернулась и ушла, не оглядываясь. В душе она не могла не сожалеть: как эта девушка, похожая на цветок, сможет выжить в том доме маркиза! Ее совесть защемила еще сильнее! Ей захотелось бросить работу свахи и вернуться домой, чтобы заниматься земледелием. Семья заместителя министра Вэнь не знала, о чем думала сваха. Увидев, в каком настроении находится старшая дочь, он с удовлетворением кивнул головой. Он поднял глаза и взглянул на сидящую на почетном месте мать. Мать и сын обменялись взглядами, и оба были довольны. Вэнь Цинвань с детства была рассудительной и послушной, не ссорилась и не боролась за что-либо, поэтому они были спокойны, куда бы ни вышла замуж эта дочь (внучка). Старая госпожа взяла Вэнь Цинвань за тонкую нежную руку и ласково сказала: «Ваньэр, ты с детства была послушной и рассудительной. Не волнуйся, усадьба маркиза — действительно неплохое место для жизни, а дом Вэнь всегда будет твоим домом. Когда твоя сестра выйдет замуж за наследного принца, она будет помогать семье и тебе, и семья Вэнь поднимется на новую высоту. После замужества ты тоже должна завоевать право руководить домом маркиза, наша семья должна всегда держаться вместе, чтобы успех одного был успехом всех». «Внучка обязательно будет следовать наставлениям бабушки». Хотя Вэнь Цинвань очень хотела вырвать руку, она все же сдержалась и послушно кивнула. Увидев такую покорность, старая госпожа и супруги Вэнь были чрезвычайно довольны. Старая госпожа тут же подарила Вэнь Цинвань несколько драгоценных украшений в качестве приданого, а Вэнь Шилан прямо заявил, что даст Вэнь Цинвань самое щедрое приданое, чтобы она вышла замуж с большим размахом. Углы губ Вэнь Цинвань слегка приподнялись, и, глядя на браслет из нефрита с изумрудами высшего качества на запястье, в ее глазах наконец-то появилась искренняя радость. Все остальное — пустая фикция, а настоящие деньги — это реальность. Лучше притвориться немного ловкой и обеспечить себе реальную выгоду. А вот бороться за право управлять домом маркиза — лучше не стоит! В этой жизни она не хотела умирать от переутомления, а хотела дожить до старости. Как и ожидалось, Вэнь Минчжу в душе насмешливо фыркнула: 【С такими способностями она еще хочет отнять власть в доме маркиза? Да брось! Я прожила в доме маркиза всего месяц, а ей повезет, если она продержится там три дня.】 «Второй брат, давай пообедаем вместе», — с отличным настроением пригласил своего второго брата и его семью Вэнь Шилан. «Хорошо, у старшего брата двойное счастье, сегодня я выпью с тобой по полной», — с улыбкой ответил дядя Вэнь. Хотя братья и не разделили имущество, их дворы были разделены, и обычно они обедали каждый в своём дворе. Только в первые и пятнадцатые дни месяца или при других торжественных случаях вся семья собиралась за одним столом. «Хорошо, хорошо, накрывайте стол, принесите лучшее вино, давайте мы, братья и племянники, весело проведем время», — приказал Вэнь Шилан, находясь в отличном настроении. «Папа, дядя, вы должны как следует отпраздновать, ведь я и сестра выходим замуж через месяц», — кокетливо и с улыбкой сказала Вэнь Минчжу. Но в душе она думала: 【Вэнь Цинвань! Вэнь Цинвань, ты действительно достойна сожаления.】 【Отец отдал тебя замуж за хромого из обнищавшего наследника дома маркиза, а твоя семья собирается это громко праздновать, ха-ха-ха…】 Этот безумный смех, словно демонический звук, ворвался в уши Вэнь Цинвань и чуть не разорвал ей барабанные перепонки. Она все время держала голову опущенной; раз за разом ее бросали родные, и кровь в ее жилах постепенно застывала. В прошлой жизни огонь негодования в ее сердце тоже постепенно остыл. Она была талантливой и способной девушкой из знатной семьи, но из-за одного слова отца о «замещающей невесте» ей пришлось провести всю жизнь в высоких стенах императорского дворца, борясь за выживание ради семьи. В Восточном дворце было множество правил, и ей, как заместительной невесте, приходилось быть особенно осторожной в словах и поступках, не допускать ни малейшей ошибки. Чтобы выжить, ей пришлось втянуться в этот водоворот и вступать в конфликт с женами и наложницами Чжао Цзюэ. Осталось только бесконечное горе, удушье и обида, которые закручивались в ее сердце, нарастали и становились неуправляемыми. Она еще помнит, как только-только вошла в Восточный дворец: если принцесса принимала меньше лекарств, это была ее вина. Принцесса любила принца как свою жизнь, и если у принца было плохое настроение, у нее пропадал аппетит. Если принцесса ела мало — это была ее вина. Если у принцессы было плохое настроение — это тем более была ее вина. Принц Чжао Цзюэ ни капли не любил принцессу, но он еще больше ненавидел ее, поэтому стоило принцессе лишь слегка нахмурить брови, как Чжао Цзюэ в ярости швырял чашку. Принцесса пережила все испытания, точнее, принц довел ее до смерти, и Вэнь Цинвань наконец-то вышла из этой ситуации. Никто не знает, какую цену ей пришлось заплатить за то, чтобы стать императрицей и наслаждаться всеми почестями. Она не была слабой здоровьем, но, в одиночестве перенося тяготы жизни в глубине дворца, она подорвала свое здоровье и умерла через пять лет после того, как стала императрицей. До самой смерти она оставалась дочерью. Императорский дворец — это кровавая тюрьма. Но в ее сердце жила надежда, что Чжао Цзюэ станет великодушным и мудрым правителем. К сожалению, ей суждено было потерпеть полное фиаско: Чжао Цзюэ оказался настоящим сумасшедшим и к тому же крайне неспособным. До самой смерти она продолжала заботиться о простом народе и о женщинах в гареме. Раз уж ей посчастливилось вернуться в шестнадцать лет, она обязательно научится, как в книге, лежать пьяной на подушке из пиона, как Сян Юнь, и жить беззаботно и без ограничений. В прошлой жизни, когда ей было шестнадцать, она, возможно, мечтала о муже, который будет любить ее всем сердцем, о том, что они будут жить в гармонии и уважать друг друга. Но Вэнь Цинвань, прожившая уже одну жизнь, видела слишком много дам, привыкших к роскошной жизни, которые, однако, не знали, что такое беззаботность и радость. ---------- Том 1 Глава 6 Глава 6. Самые жалкие свадебные дары Поскольку Вэнь Цинвань была послушной, во время обеда старая госпожа, в нарушение всех традиций, разрешила ей сесть рядом с собой. Возможно, это было связано с тем, что у Вэнь Шилана было хорошее настроение, и он разрешил Вэнь Минчжу сесть за стол с мужчинами, а старая госпожа лишь согласилась на этот компромисс. Все внуки семьи Вэнь были очень рады: их сестра связалась с наследным принцем, что очень поможет их карьере. Вэнь Цинвань не обращала внимания на явные и скрытые насмешки Вэнь Минчжу и послушно увлеченно ела. С детства она верила в одну истину: вкусная еда становится настоящим лакомством только тогда, когда попадает в твой желудок, а золото и серебро — твоим богатством — только тогда, когда оказывается в твоем кармане. Если это не происходит, то все это — лишь предметы для созерцания. Старая госпожа и жена заместителя министра, видя, как Вэнь Цинвань склонила голову над тарелкой, решили, что она терпит унижение ради общего блага, и еще больше полюбили ее за такую рассудительность. Помимо того, что они без устали накладывали ей еду, они ничего больше не могли сделать: ради чести семьи им приходилось жертвовать внучкой (дочерью). «Ваньэр, мама всегда была справедливым человеком. Твое приданое будет точно таким же, как у Чжуэр. Все, что есть у нее, будет и у тебя». «Спасибо, мама», — искренне улыбнулась Вэнь Цинвань. В прошлой жизни она вышла замуж за наследного принца вместо сестры, и приданое тогда было действительно большим. В этой жизни она и не надеялась на такое богатое приданое. 【Тс-с-с… Влюбившийся мозг теперь хочет справедливости? А чем ты занималась раньше?】 Вэнь Цинвань наслаждалась изысканными блюдами, слушая, как в душе Вэнь Минчжу не переставала болтать, и в этот момент она на удивление согласилась с мыслями Вэнь Минчжу. 【Я всегда считала деньги грязью, так что, мамочка, давай ей все, что хочешь. Если ей суждено этим наслаждаться, я на коленях буду звать ее папой.】 Внутренний ответ Вэнь Цинвань: «Я с нетерпением жду, когда ты встанешь на колени и назовешь меня отцом». 【Эх! Интересно, кто-нибудь вернул все то приданое, которое у меня было в прошлой жизни?】 Вэнь Цинвань очень хотела сказать Вэнь Минчжу, что нет, никто не вернул, ведь в то время Вэнь Шилан уже стал министром по делам чиновничества и был очень занят. 【Вэнь Цинвань, можешь спокойно умирать. Когда ты умрешь, я верну все то приданое.】 Вэнь Цинвань:……… Если она так хочет, чтобы я умерла, то я ни за что не позволю Вэнь Минчжу добиться своего. В этой жизни я обязательно доживу до глубокой старости и снова доведу Вэнь Минчжу до смерти от злости. «Кх… кх…» Вэнь Цинвань так обрадовалась, что случайно подавилась! «Ваньэр, что с тобой?» — с беспокойством спросила госпожа Вэнь. «Дочь слишком обрадовалась и заставила мать беспокоиться, это действительно грех». «Ха-ха… Судя по тому, что ты говоришь, что дашь ей много приданого, она наверняка в восторге», — с хохотом подшутила старая госпожа. Старая госпожа и не собиралась трогать приданое невестки; кому бы она его ни отдала, в любом случае она даст Чжуэр гораздо больше, чем Ваньэр. Это был первый раз в истории, когда старушка проявила доброжелательность по отношению к Вэнь Цинвань, но в данный момент Вэнь Цинвань это уже не было нужно. Обед в семье Вэнь прошел необычайно гармонично. Вэнь Цинвань вернулась в свой двор, и Цзиньцюэ возмущенно сказала: «Госпожа, господин и госпожа слишком пристрастны». «Цзиньцюэ только сегодня это заметила?» «Нет, господин и госпожа всегда были пристрастны, просто на этот раз они переборщили». «Как говорится: “Не знаешь, к чему приведет несчастье”». «Неужели госпожа думает, что, выйдя замуж в дом маркиза, можно будет жить в роскоши?» — с широко раскрытыми глазами спросила Цзиньлань. Вэнь Цинвань серьезно посмотрела на двух служанок, которые в прошлой жизни погибли за нее в Восточном дворце. Будет ли она жить в роскоши, она не знала, но ей было достаточно того, что эти две служанки смогут дожить с ней до старости. «Я и не собиралась выходить замуж, но отец настоял на этом браке. Я не хотела, но не смогла ему противостоять. Цзиньлань, Цзиньцюэ, вы с детства жили со мной в постоянном страхе, как на острие ножа. Почему бы не сменить место жительства?» «Хи-хи, мисс, раз вы так думаете, мы можем быть спокойны. Выйти замуж в дом маркиза, который пал в немилость, — это еще не обязательно плохо». Цзиньцюэ говорила с восторгом, и на ее лице было написано: «Дом маркиза, жди, мы придем и подчиним тебя». Увидя, что она вот-вот закатает рукава и начнет драку, Вэнь Цинвань про себя подумала: «Бедный дом маркиза — это отлично! Чем беднее, тем меньше у него поддержки». Сестры Цзиньцюэ болтали без умолку, представляя себе, как в будущем они будут всех побеждать в доме маркиза. Вэнь Цинвань тоже иногда вставляла пару слов, и трое — хозяйка и служанки — поболтали и посмеялись, а затем Цзиньцюэ пошла на кухню за ужином. Поужинав, Вэнь Цинвань снова заглянула в магазин заслуг и обнаружила, что у нее появилось еще тридцать очков заслуг. Она невольно тихо спросила: «Очки заслуг так легко заработать?» Как только она это произнесла, в голове раздался голос: 【Не так-то это и легко, это очки заслуг, полученные за то, что хозяйка согласилась выйти замуж за шицзы из падшего рода.】 «Кроме как выйти замуж за павшего наследника, есть ли еще какие-то способы заработать очки заслуг?» 【Помощь бедным, добрые дела — все это позволяет заработать очки добродетели (заслуг).】 «О, это просто». Сказав это, Вэнь Цинвань спокойно легла спать. На следующий день. Во дворе дома Вэнь висели гирлянды и фонари, и Цзиньцюэ, прогулявшись по нему, поняла, что наследный принц лично приехал принести свадебные подарки. Говорят, что когда-то, когда он женился на принцессе, принц даже не пошел лично принести подарки, а императрица послала кого-то другого. Ближе к обеду у ворот дома Вэнь раздались звуки барабанов и гонга — прибыла свита принца, и весь дом Вэнь погрузился в атмосферу веселья. Перед главным залом были расставлены всевозможные цветы и подарки, и в воздухе витал ароматный запах. Одетый в роскошные парчовые одежды принц сошел с кареты и, высоко подняв голову, широким шагом вошел в ворота дома Вэнь, а за ним следовал евнух, держащий в руках алый брачный договор. За евнухом шла процессия в роскошных одеждах, несущая восемьдесят восемь корзин с подарками, что подчеркивало высокий статус принца. Резким контрастом с процессией принца был наследник маркиза Чэнэнь. Сяо Шицзы ехал верхом на высоком коне вслед за процессией принца, и никто не заметил его болезни ног, к тому же он выглядел грозно, и с первого взгляда было понятно, что с ним лучше не связываться. Стоило ему бросить взгляд, как у зрителей по спине пробегал холодок, и они невольно трепетали. Его вид наводил зрителей на мысль: шицзы наверняка принудил принц пойти вместе с ним в резиденцию Вэнь, чтобы вручить подарки. Ведь его подарки было слишком скудными, а те, кто их доставлял, — отбросами общества, все калеки: то с неработающей рукой, то с недугом ноги. Единственное, что можно было показать, — это пара живых гусей, оленья шкура и лисья шкура. Остальное — это пятьдесят килограммов свадебных пирожных, которые нес на плечах один крепкий, хромой мужчина, что эквивалентно двум ношам. Один вязаный мешок с лотосом, один — с таро, один — с гранатами, несколько мешков с фруктами, сычуанский перец… Все эти подарки символизировали благоприятные значения. Например, «добро приходит вдвоем» и «много детей — много счастья». Но все это — вещи, не представляющие ценности. Когда люди, несущие подарки, вошли в резиденцию Вэнь, собравшаяся толпа разделилась на две группы. Сторонники принца говорили: «Подарки наследника маркиза Чэнэнь слишком скудны». «Ну, ничего, пусть и нет тех драгоценностей, шелка и парчи, что у принца, зато у него пара величественных гусей и лисья шкура». «Точно, точно, да и приданое наследника весит целых сорок восемь нош, что равно девяноста шести носильщикам». «Одна ноша драгоценностей принца может купить сорок его нош». «Наследник полон искренности, говорят, он сам добыл этих гусей, да и количество у него превышает восемьдесят восемь нош». Зрители у дома Вэнь спорили, а наследный принц, принесший приданое, намеренно соперничал с Сяо Шицзы. ---------- Том 1 Глава 7 Глава 7. Разница в отношении к двум зятьям «Приветствуем Его Высочество наследного принца! Ваше прибытие, Ваше Высочество, действительно украшает наш скромный дом», — громко произнес, стоя на коленях, вице-министр Вэнь. Он с самого утра высматривал у ворот и, увидев появившуюся там фигуру, тут же вместе со всеми мужчинами из семьи Вэнь опустился на колени. Многочисленные охранники и слуги, стоявшие позади них, также все встали на колени у ворот усадьбы Вэнь. «Вставайте все!» — раздался над их головами голос наследного принца, приятный, как весенний ветерок. «Я пришел сегодня специально, чтобы передать свадебный подарок. Вам не нужно нервничать и тем более совершать такие церемониальные поклоны». Сказав это, он первым подошел к вице-министру Вэнь и собственноручно помог ему подняться. «Благодарю вас, Ваше Высочество, за вашу заботу», — с благодарностью прослезился вице-министр Вэнь и, воспользовавшись моментом, встал, в душе будучи чрезвычайно довольным своим первым впечатлением о женихе. Молодые люди из семьи Вэнь тоже выпрямились. Им показалось, что сегодня принц действительно выглядит гораздо спокойнее, чем обычно. Исчезла та высокомерная надменность, с которой он обычно смотрел на всех свысока, а вместо этого появилось больше скромности и дружелюбия. Все это ради их сестры Чжуэр. Собравшаяся у ворот дома Вэнь толпа, увидев, что Его Высочество наследный принц так великодушен по отношению к семье Вэнь, сразу же зазвенела от зависти. Говорят, четыре года назад, когда наследный принц женился на принцессе, он даже не потрудился лично отправиться в дом Лу, чтобы передать свадебный подарок! Вторая дочь семьи Вэнь не зря прославилась в столице уже в десять лет и заслужила особое внимание наследного принца. Счастливые события придают бодрости духу, и принц, и без того обладавший красивыми чертами лица, с бровями, как мечи, и глазами, как звезды, сегодня выглядел еще более величественно. Его черные как смоль волосы были зачесаны назад и закреплены белой нефритовой шпилькой, что еще больше подчеркивало его благородный вид. За принцем следовала длинная процессия с подарками, а за ней — наследник Сяо, также прибывший в дом семьи Вэнь с подарками. Однако вице-министр Вэнь не стал его ждать: увидев принца, он, окруженный сыновьями семьи Вэнь, сопровождал принца в дом. Даже управляющий не остался ждать, и зрители могли лишь выразить свое недовольство в адрес наследника Сяо. «Эх, оба же зятья, а отношение к ним — как небо и земля. Вэнь Шилан действительно способен на такое». «Но принц — любимый сын императора и императрицы. Разве это сравнимо с наследником падшего дома маркиза?» «……» Сам Сяо Цзинь, однако, не обращал внимания на отношение своего будущего тестя. Сидя на высоком коне, он со сложным выражением лица смотрел на ворота дома Вэнь. Когда он услышал от отца, что ему предстоит жениться на старшей дочери семьи Вэнь, он был одновременно и в восторге, и испытывал чувство неполноценности. Но если он не женится на ней, старшая дочь наверняка выйдет замуж за другого, и поспешная свадьба сделает из этой девочки посмешище всего столичного двора. У него есть военные заслуги, и после женитьбы он сможет получить для нее титул, чтобы в будущем ей не приходилось так тяжело. Жаль, что в огромном доме маркиза не нашлось ни одного приличного свадебного подарка, и ему все равно придется остаться перед ней в долгу! Он потерял мать, не достигнув и года, и смог вырасти во взрослого человека исключительно благодаря собственной силе духа. В одиннадцать лет он тяжело заболел и чуть не отправился к Яме из-за отсутствия денег на лечение. Конечно, он и сам не хотел жить — жизнь была слишком утомительной. Но его спасла шестилетняя старшая дочь семьи Вэнь. Он до сих пор помнит, как эта маленькая девочка, вся в грязи, шла ко входу в медицинскую клинику. Увидев, как его выкинули из клиники, она, несмотря на свой юный возраст, скрестила руки на груди и гневно спросила: «Разве ваша клиника не призвана спасать жизни и лечить раны?» У входа в клинику стояли два крепких мужчины, которые смотрели на милую девочку, похожую на куколку. Один из них ласково объяснил: «Девочка, ты не знаешь, что этот больной и так был при смерти, да и денег на лечение у него не было, мы ничего не могли сделать!» Услышав это, девочка возмущенно возразила: «Не лечить больного из-за отсутствия денег? Разве можно просто смотреть, как он умирает?» Лицо крепкого мужчины слегка изменилось, но он терпеливо объяснил: «Говорят, больной очень тяжело болен, малейшая оплошность может стоить ему жизни, не говоря уже о том, что у него нет денег… Эх, мы ничего не можем поделать!» «Отнесите его внутрь, чтобы его вылечили, а я сейчас пойду в ломбард и заложу все украшения, что на мне». Сказав это, девочка сняла с головы золотую шпильку и сунула ее в руку Сяо Цзинь: «Вот, эта золотая шпилька тебе в подарок. Если я не вернусь вовремя, используй ее, чтобы оплатить лечение». Крепкий мужчина у входа в лечебницу, увидев золотую шпильку в его руке, действительно занес его внутрь. Девочка действительно больше не появилась, но, к счастью, у Сяо Цзиня с собой было еще два ценных украшения, подаренных ему дедушкой по материнской линии. Позже, когда он выздоровел, он узнал, что девочка гуляла на улице со своими братьями и сестрой. Она случайно обидела свою сестру, за что была избита несколькими братьями и оказалась в одиночестве в медицинской клинике, где позже была поймана и возвращена братом . Только тогда Сяо Цзинь понял, что в мире есть люди, которым живется так же тяжело, как и ему, и поэтому на следующий год двенадцатилетний Сяо Цзинь записался в армию. Он хотел добиться славы, чтобы вернуться и жениться на бедной девочке. Пройдя путь от никому не известного рядового за шесть лет, в восемнадцать лет он наконец прославился в одной битве. Император лично присвоил ему звание генерала третьего ранга, ответственного за поход на Север, и в том же году он был назначен наследником дома маркиза. В том году девочке исполнилось двенадцать лет — как раз тот возраст, когда начинают говорить о браке. Когда он вернулся в столицу для получения титула, он тайно обратился к вице-министру Вэнь и сказал, что хочет жениться на старшей дочери семьи Вэнь. Поскольку разговор был частным, вице-министр Вэнь очень четко дал ему понять, что его младшая дочь уже была обещана в качестве наложницы наследного принца. Но его младшая дочь была своенравной, и он не знал, согласится ли она выйти замуж; если она не захочет, то ее заменит старшая дочь, поэтому пока о браке не говорили. Сяо Цзинь считал, что его должность еще недостаточна; если он вновь проявит себя, то сможет просить о титуле «маркиза Чжэньбэй», а став одним из трех высших чиновников, сможет просить императора о браке. Два года спустя он вновь нанес сокрушительное поражение войскам северных ди, но, к сожалению, получил тяжелые ранения; после многократных осмотров придворных врачей выяснилось, что из-за травмы ноги он не сможет выходить на поле боя. Хотя император лично присвоил ему звание Великого генерала конной кавалерии, звание первого ранга, он считал, что, будучи хромым, он не достоин этой маленькой девочки. Еще больше его огорчало то, что в столице ходили слухи, будто вторая дочь семьи Вэнь привержена идее «один мужчина на всю жизнь». Возможно, другие считали, что вторая дочь семьи Вэнь просто говорит это для вида, ведь будучи избранной на роль наложницы наследного принца, она вряд ли сможет остаться с одним человеком всю жизнь. Только Сяо Цзинь знал, что его маленькая девочка с детства подвергалась издевательствам со стороны той злобной женщины, и что из-за этой злобной женщины она могла бы сбежать от брака. Но он уже стал инвалидом и бессилен что-либо сделать. Если бы он был здоров, он бы сделал все, чтобы император устроил брак между ним и его малышкой, только бы она не попала в Восточный дворец. За последний год он везде искал известных врачей, чтобы вылечить свою травму ног, и уже потратил все награды, полученные от императора! А теперь из дома Вэнь прислали гонца с письмом его отцу, предлагая соединить два рода и заявляя, что они подходят друг другу по статусу. Пусть двое молодых из их семей сойдутся и создадут прекрасную пару — хотя это и решение родителей, и слово сватов. Но если он сам не захочет, то в нынешнем доме маркиза никто не сможет его заставить! Размышляя об этом, Сяо Цзинь уже спрыгнул с лошади и, опираясь на длинный меч как на костыль, вошел в усадьбу Вэнь. В большом зале усадьбы Вэнь все члены семьи Вэнь с самого утра были нарядно одеты и стояли на коленях у входа, чтобы почтить приезд принца. Вэнь Цинвань не была в нарядном платье, а просто одета с достоинством; с детства ей не полагалось затмевать свою младшую сестру. Принц сразу же заметил Вэнь Минчжу: платье белого цвета с вышитыми золотыми нитками узорами в виде цветущей сливы делало ее кожу еще более белоснежной и прозрачной. Ее волосы были зачесаны в высокий узел, украшенный заколкой «Девять фениксов, несущих жемчужину», а на ушах висели серьги из бирюзы с драгоценными камнями. На талии у нее был розовый пояс из мягкого шелка, подчеркивающий ее тонкую талию, и принц тут же помог ей подняться, невольно обхватив ее тонкую талию. ---------- Том 1 Глава 8 Глава 8. Система «Всеобщая любимица» Принц вдыхал аромат, исходящий от Вэнь Минчжу, и не мог удержаться от того, чтобы не погрузиться в него с головой; ему хотелось немедленно забрать её в Восточный дворец. Обняв Вэнь Минчжу, он с радостью спросил: «Прошу всех присесть. Сегодня Сяо Шицзы тоже должен был сопровождать меня с подарками для невесты, почему же его ещё нет?» «Сяо Цзинь приветствует Его Высочество принца, господина Вэнь и старую госпожу Вэнь», — едва принц закончил говорить, как раздался ленивый, хрипловатый голос. Вэнь Цинвань стояла среди родственников Вэнь и, подняв глаза в сторону голоса, увидела лицо, по красоте превосходящее даже лицо принца. В прошлой жизни она никогда не видела его — того генерала, о котором ходили слухи, что от одного его имени северные ди трепещут страхом, и который способен успокоить даже ночной плач младенца. Он оказался обладателем столь очаровательной внешности! На его красивом лице были острые глаза, сверкающие, словно звезды. Его брови были густыми и выразительными, подчеркивая его решительный характер, а под высоким переносицей располагались полные очарования губы. Так это он — тот самый мужчина, о котором говорила Вэнь Минчжу, как о домашнем тиране? Вэнь Цинвань сжала кулачки и подумала, что если этот мужчина начнет избивать ее, она, возможно, сможет дать ему отпор! Она так увлеклась своими мыслями, что забыла отвести взгляд. В то время как Вэнь Цинвань смотрела на Сяо Цзиня, Сяо Цзинь тоже смотрел на свою любимую девочку. Ее черные волосы были заплетены в красивый пучок, закрепленный золотой шпилькой, и на голове не было никаких других украшений. Ее большие, влажные глаза, сверкающие живым блеском, в этот момент застенчиво украдкой смотрели на него, а в каждом ее движении проступала осанка благовоспитанной девицы из хорошей семьи. Когда их взгляды встретились, на лице малышки появился румянец (она так волновалась, думая о том, кто кого избивает, что покраснела и напрягла шею), словно вечерние облака в начале лета. Сердце Сяо Цзиня, замерзшее на тысячу лет, затрепетало, словно под влиянием невидимой силы. Невольно на его красивом лице появилась непринужденная улыбка, и он одним прыжком оказался перед Вэнь Шиланом. Он ловко вытащил из-за пазухи брачный договор и поднес его обеими руками к глазам Вэнь Шилана: «Господин Вэнь, это брачный договор между мной и старшей дочерью Вэнь». Вэнь Цинвань смотрела на мужчину, который еще мгновение назад был холоден, как снежный лотос на высокой горе, а теперь, с этой неожиданной улыбкой, напоминал одушевленного снеговика на снежной вершине. Вэнь Минчжу не успела подать чашку чая принцу и от испуга пролила его на него. Встревоженный Вэнь Шилан не успел принять брачный договор от Сяо Цзиня, а поспешил подойти, чтобы вытереть принца. Он еще и обернулся, бросив на Сяо Цзиня гневный взгляд: «Как Сяо Шицзы может быть таким неосторожным?» Кронпринц протянул руку, чтобы остановить его, и снял верхнюю одежду: «Сяо Де, сходи принеси мне еще одну, а ты, Чжуэр, помоги мне пройти в соседнюю комнату». Ему хотелось побыть наедине с Чжуэр — ее тонкая талия была такой мягкой, — поэтому, отдав распоряжение евнуху, он обнял Вэнь Минчжу и вышел из зала. А что же Вэнь Минчжу! Когда принц, полуобнимая, полунеся её, направлялся в боковую комнату, она впервые за две жизни увидела улыбку Сяо Цзиня. Говорили, что Сяо Цзинь всегда был серьёзен и холоден, словно изваяние из нефрита, но сейчас он улыбнулся. Он был так же прекрасен, как белый пион, который она когда-то видела на скале, и она была настолько очарована, что на мгновение потеряла равновесие и опрокинула чашку с чаем. Никто не знал, что она — обычная девушка из XXI века, которая к двадцати восьми годам так и не обзавелась ни домом, ни машиной, ни мужем. Она привязалась к системе «Всеобщая любимица» и переместилась в тело младенца, которому еще не исполнилось и месяца. В те времена отец прежней хозяйки тела был всего лишь младшим редактором в Академии ханьлинь, и ради карьеры взял в законные жены дочь министра. При поддержке тестя младший редактор стремительно поднялся по карьерной лестнице, а поскольку в то время дом министра был на пике могущества, отец Вэнь не осмелился развестись с женой. К тому же его жена родила ему двух сыновей подряд, да и госпожа Вэнь была влюблена до безумия. Отец Вэнь несколькими ласковыми словами уговорил свою детскую любовь переехать в дом в качестве почетной наложницы, но, увы, красавицам не суждено долго жить: она повредила здоровье, рожая прежнюю хозяйку тела.  Любимая наложница, наслаждавшаяся жизнью, вдруг узнала, что скоро умрет, и поэтому особенно возненавидела прежнюю хозяйку тела. Перед смертью, в приступе ярости, она задушила прежнюю хозяйку тела, которой не исполнилось и месяца. Вэнь Минчжу перенеслась в этот мир с системой «Всеобщая любимица», и младенец, которому был всего месяц от роду, очаровал всех в доме Вэнь. Вэнь Минчжу, которая в современном мире без устали боролась за успех, после перехода в древние времена не хотела больше бороться, а просто хотела отдохнуть. Система обладает врожденной способностью очаровывать всех, но кроме этого у нее нет никакой другой пользы. Чтобы получить другие преимущества, хозяину необходимо выполнять задания. Не желая больше бороться, Вэнь Минчжу решила, что быть всеобщей любимицей — это уже неплохо, и система «Всеобщая любимица» стала для нее бесполезной. Хозяйка бездействовала, а бесполезная система часто барахлила, и в конце концов погибла вместе с Вэнь Минчжу. В прошлой жизни, после того как Вэнь Минчжу сбежала от брака с принцем, Сяо Цзинь несколько раз обращался к семье Вэнь с предложением руки и сердца второй дочери Вэнь. Вэнь Минчжу думала, что Сяо Цзинь без ума от нее, ведь у нее была система «Всеобщая любимица» — какой мужчина сможет устоять перед такой женщиной! Но у Сяо Цзиня была слишком плохая репутация, и Вэнь Минчжу так и не захотела выйти за него замуж. После пяти разводов Вэнь Минчжу обнаружила, что Сяо Шицзы до сих пор не женился. Мужчина, который сохранял девственность ради нее, наверняка был в нее безумно влюблен. Поэтому, когда Сяо Шицзы в очередной раз попросил ее руки, Вэнь Минчжу с радостью согласилась. Но кто бы мог подумать, что Сяо Шицзы женился на ней не из-за любви, а для того, чтобы избивать ее по одиннадцать раз в день… «Чжуэр наконец-то достигла совершеннолетия. Я так скучал по тебе, день и ночь ждал, когда моя Чжуэр вырастет». Мягкий голос прозвучал у нее над ухом, прервав размышления Вэнь Минчжу и одновременно наполнив ее сердце теплом. Она больше всего любила слушать, как мужчина говорит ей нежные слова; стоило ей услышать эти слова, полные любви, как все ее сердце начинало трепетать. «Чжу…эр… тоже…» Тихий голосок Вэнь Минчжу заглушился, а ее нежное тело оказалось в крепких объятиях принца. Ее щеки покраснели, она была полна застенчивости и смотрела влажными глазами на будущего императора. «Чжуэр, ты сегодня так прекрасна!» «Спасибо за комплимент, Ваше Высочество!» Ее щеки покраснели. «Чжуэр, ты готова отдаться мне сейчас?» Едва он это произнес, его пальцы уже расстегивали пуговицы на ее одежде, движения были очень ловкими, очевидно, он часто занимался этим. Вэнь Минчжу то сопротивлялась, то поддавалась, и вскоре из боковой комнаты донеслись звуки, которые невозможно описать словами… В парадном зале дома Вэнь Сяо Цзинь так и не произнес ни слова, лишь поднял ресницы и холодно посмотрел на отца Вэнь. Только когда отец Вэнь почувствовал, как у него защемило в груди, он отвёл взгляд и пробежал им по брачному договору. На ярко-красном брачном договоре были указаны даты рождения и часы рождения его и маленькой девочки. Его пальцы слегка напряглись, когда он положил руку на ярко-красный брачный договор, и раздался стук, холодный, как ледяной нефрит, от которого сердца членов семьи Вэнь затрепетали. «Господин Вэнь не хочет принять брачный договор от этого шицзы, неужели вы недовольны этим браком?» — прозвучал чистый голос, полный холодного отчуждения, словно столкновение льда и нефрита. Юноши из семьи Вэнь невольно сглотнули слюну, глядя на этого мужчину, чья красота была безгранична и несравненна. Они переглянулись: этот мужчина был слишком страшен. Все они тихонько вышли из зала и направились в боковую комнату, чтобы найти милую сестренку Чжуэр. «Сяо ши… уважаемый племянник, не будь так формален. Старик очень доволен этим браком». Сказав это, отец Вэнь быстрым шагом подошел, взял брачный договор и с улыбкой на лице произнес: «Уважаемый племянник, моя дочь с чистым сердцем искренне желает заключить брак. На этом листе бумаги, украшенном красным и золотом, записаны клятвы верности и обещания на всю жизнь». ---------- Том 1 Глава 9 Глава 9. Талисман сплетен Увидев льстивое выражение лица своего будущего тестя, Сяо Цзинь почувствовал некоторое удивление, но на его лице не отразилось ни малейшего волнения. В конце концов, его отец, маркиз, ничуть не уступал будущему тестю в этом плане, и он привык к подобному! Просто не ожидал, что, кроме отца, он сможет увидеть такое выражение лица у вице-министра Вэня. «Уважаемый племянник, прошу, присаживайся». Голос вице-министра Вэня звучал уже совершенно спокойно, словно ничего и не произошло. Сяо Цзинь кивнул в ответ: «Спасибо, господин Вэнь, прошу вас, садитесь первым». Вице-министр Вэнь увидел, что будущий зять, хотя и выглядел грозно, все же был человеком, знающим правила, и, удовлетворенно кивнув, сел. Но Сяо Цзинь не сел, потому что его маленькая девочка еще не заняла место. Видя, что взгляд шицзы постоянно скользит по его старшей дочери, Вэнь Шилан принял вид любящего отца: «Ваньэр, подойди и сядь рядом с папой». «Спасибо, отец», — мягко сказала Вэнь Цинвань и послушно подошла к вице-министру Вэнь и села рядом с ним. Все присутствующие в гостиной с разными мыслями ждали принца, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком чашек и крышек. Только когда раздались торопливые шаги, Вэнь Шилан слегка нахмурился и услышал тревожный голос своего третьего сына. «Папа, папа, быстро иди в боковую комнату, принц мучает сестру Чжуэр». «Что ты имеешь в виду?» — Вэнь Шилан ошеломленно вскочил с места и бросился наружу. «Мы только что подошли к боковой комнате, как услышали, как сестра Чжу плачет и кричит: „Брат-наследный принц, сильнее, Чжу умирает!“» «……» Услышав тревожные слова третьего сына, у Вэнь Шилан подкосились ноги, и он замер на месте, глядя на сына Вэнь Яньшэна с выражением полной растерянности на лице. В голове у него загудело, и он, с красными от гнева глазами, уставился на сына, чувствуя в душе смесь ярости и злости, готовый на месте убить этого человека! Вэнь Яньшэн, под пристальным взглядом отца, почувствовал, как у него защемило в груди: «Отец, ты…» «Шэнъэр, а где твой старший брат и остальные?» Старая госпожа Вэнь, опираясь на трость, поднялась на ноги и быстро прервала внука, не дав ему договорить. «Старший брат и остальные не осмелились войти, чтобы не навлечь на себя гнев принца, и вынуждены ждать у входа в боковую комнату, пока отец не придет. Внук поспешил сюда, чтобы позвать отца». Тринадцатилетний Вэнь Яньшэн не знал, что произошло в боковой комнате. Но девятнадцатилетний Вэнь Яньтин, его двоюродный брат того же возраста и второй брат, конечно же, знали, в чем дело. Они и во сне не могли представить, что наследный принц нарушит обет перед свадьбой с Чжуэр. Разве нельзя было подождать до свадьбы? Всего лишь двадцать с лишним дней — и он не смог подождать, о какой тут любви говорить! Поэтому все братья были полны негодования. Тот же наивный Вэнь Яньшэн, однако, по ошибке решил, что старший брат и остальные просто не смеют высказать свое возмущение и не осмеливаются ворваться внутрь. Поэтому он быстро побежал обратно в большой зал за подмогой, но, увидев, что отец стоит на месте, решил, что тот тоже боится наследного принца: «Отец, ты…» «Шэн, сначала помоги отцу сесть и выпить чашку чая, а завтра бабушка наймет тебе служанку». «………» Вэнь Яньшэн с озадаченным выражением лица посмотрел то на бабушку, то на отца. Какое ему дело до служанок, если принц издевается над его сестрой! Впрочем, у его старшего брата, второго брата и двоюродного брата уже есть служанки, так что ему тоже можно одну. Поэтому он послушно помог отцу вернуться на прежнее место и сесть: «Отец, пей чай». У Вэнь Шилана дрожали руки, когда он принимал чай из рук Вэнь Яньшэна; он несколько раз пытался поднести чашку ко рту, но у него не получалось. Услышав слова третьего сына из семьи Вэнь, Сяо Цзинь сразу понял, что произошло между наследным принцем и второй дочерью семьи Вэнь в боковой комнате. И за это он должен был поблагодарить своего распутного отца, чьи вторая жена и любимая наложница любили ревновать друг к другу. А его отец любил в любой момент и в любом месте одаривать ласками красивых служанок, из-за чего в усадьбе часто царил хаос. Когда ему было двенадцать, мачеха хотела найти ему служанку, и он, испугавшись, сбежал в казармы. Ему было невозможно не понять этого, ведь с детства он видел многое, да и в казармах слышал немало непристойных анекдотов. Ему было очень любопытно, поняла ли его малышка слова третьего брата, но, к сожалению, она опустила голову, и он мог видеть только ее черную, блестящую макушку. Сяо Цзинь подумал про себя, что малышка наверняка не поняла, ведь третий сын семьи Вэнь сам не разбирается в таких вещах. Вэнь Цинвань, конечно, не знала о мыслях Сяо Цзинь, иначе она бы точно ответила: «Я-то прекрасно все понимаю!» К тому же она в этот момент была поглощена просмотром прямой трансляции из боковой комнаты. Сидя напротив мужчины, виновного в домашнем насилии, Вэнь Цинвань чувствовала сильное давление, поэтому она решила зайти в магазин заслуг и посмотреть, что там можно обменять. Случайно она заметила «Талисман сплетен», который стоил двадцать очков добродетели, и ей стало очень любопытно, для чего он нужен. К тому же у нее сейчас было тридцать очков добродетели, поэтому она без колебаний обменяла их. Примечание о том, что нужно двести таэлей серебра, можно было игнорировать, потому что она точно не стала бы тратить серебро на «Талисман сплетен». Обмен прошел успешно, покупка была окончательной и не подлежала возврату, и на панели сразу же появилась картина бурных событий в боковой комнате. Это был не первый раз, когда она наблюдала за тем, как Чжао Цзюэ ласкает красавицу, но за две жизни это был первый раз, когда она видела Вэнь Минчжу без одежды. В прошлой жизни Чжао Цзюэ ненавидел её. В ночь их свадьбы, когда Чжао Цзюэ ласкал красавицу, он приказал ей служить рядом. Вэнь Цинвань смотрела на картинку на панели, от которой кровь закипала в жилах, и это было совершенно не похоже на её безразличие в прошлой жизни. В прошлой жизни, хотя она и была там, она не смела смотреть и не имела желания любоваться, видя лишь печаль и разочарование. Теперь, не испытывая ни капли давления, она без стеснения любовалась прекрасными формами Вэнь Минчжу. Не зря же Вэнь Минчжу пять раз разводилась — она действительно умеет развлекаться и при этом кричит особенно громко. Жаль, что время пролетело слишком быстро: она еще не насытилась, а они уже закончили! Кронпринц тоже не стал просить воды, как в прошлой жизни — наверное, стеснялся! Вэнь Цинвань, наблюдая за происходящим, про себя ворчала: «Кронпринц по-прежнему бестактен, разве нельзя было подождать до дня свадьбы?» Еще больше Вэнь Цинвань поразило то, что после того, как принц закончил, он вытерся нижней одеждой Вэнь Минчжу и даже велел ей помочь ему одеться! В конце концов он даже позвал полуобнаженную Вэнь Минчжу открыть дверь в боковую комнату, и когда она открыла дверь и столкнулась с братьями из семьи Вэнь... «Брат...» — Вэнь Минчжу в смятении развернулась и спряталась в комнате. «Сестренка... ты... быстрее одевайся, а где Чунтао? Куда она делась?» — гневно зарычал Вэнь Яньтин. Они все это время стояли снаружи и слушали звуки из комнаты, сначала с неистовым гневом, а потом с полным увлечением и любопытством. К тому же из слов сестры они поняли, что она, похоже, действовала по собственной воле. Сын второго дяди Вэнь же подумал про себя, что в будущем нужно будет попросить сестру в частном порядке научить его невесту. «Чжуэр рано или поздно станет моей, чего тут так удивляться? Иди со мной в парадный зал». Сказав это, наследный принц развернулся и ушел, а братья из семьи Вэнь следовали за ним, не переставая извиняться. Выйдя из боковой комнаты, все исчезли из поля зрения Вэнь Цинвань, и камера зафиксировалась только на Вэнь Минчжу. Вэнь Минчжу сидела на том же мягком диване и рычала: «Система, вылезай, черт тебя дери». Вэнь Цинвань не видела никого, но услышала бесстрастный голос: «Хозяйка, чем могу помочь?» «Помочь, помочь… Кто здесь система — ты или я?» ---------- Том 1 Глава 10 Глава 10. Принц ревнует После того как Вэнь Минчжу закончила кричать, Вэнь Цинвань услышала мрачный голос: 【Ну и что, что я Система? Хозяйка отказывается сотрудничать, из-за чего мне стыдно показаться на глаза жителям Цзяндуна.】 【В прошлой жизни я была неправа, не стоило просто лежать сложа руки. Раз уж у нас есть шанс на новую жизнь, давай вместе постараемся достичь вершин успеха.】 【Хозяйка будет стараться? Не смеши меня!】 【Что нужно сделать, чтобы ты мне поверил? Я буду слушаться Систему во всем.】 【Почему бы и нет? Впредь все действия Хозяйки будут подчиняться командам Системы.】 【Мм-мм.】 【Тогда не называй меня «Система», это раздражает.】 【Тогда как мне тебя называть?】 Вэнь Минчжу была послушной, как никогда. 【Впредь называй меня Великим Королем.】 【Значит, я — Маленький Король?!】 Голос Вэнь Минчжу затрепетал. 【Нет, впредь ты будешь Тройкой Бубен .】 【Почему я должна называться «Тройкой Бубен»? Ты что, с ума сошел?】 Голос Вэнь Минчжу прозвучал резко. 【Хочешь ли ты по-прежнему достичь вершин жизни?】 【Хм! Ну и пусть будет «Тройка Бубен», разве кто-то это услышит.】 В душе Вэнь Цинвань про себя повторяла: «Я слышу, но я не понимаю, что такое Тройка Бубен!» По резкому взрыву гнева Вэнь Минчжу Вэнь Цинвань поняла, что Тройка Бубен — это, скорее всего, нехорошее имя, ведь даже фамилия Вэнь исчезла, какая же это беда! 【Великий король, я хочу узнать, насколько я нравлюсь Сяо Цзиню?】 【Пожалуйста, подожди, система проверяет.】 «Госпожа, я принесла одежду, помочь вам переодеться?» — раздался у двери голос Чунтао. «Недальновидная девчонка, не знаешь, как принести таз с горячей водой!» «Госпожа, сейчас же светло, вы уверены, что хотите купаться в этой боковой комнате?» — робко спросила Чунтао. «Ах, ладно, ладно, помоги мне переодеться, нельзя заставлять принца ждать слишком долго». «Госпожа… у вас на теле…» «Хватит болтать, бесполезная дура, не надо так переживать, поскорее помоги мне переодеться». «Да, госпожа». Вскоре Чунтао помогла Вэнь Минчжу переодеться в роскошное платье, а Янтао заплела ей волосы в косу с помощью нефритовой шпильки и украсила голову украшениями. Вскоре на экране появилась блестящая и сияющая драгоценностями Вэнь Минчжу. «Вы сначала выйдите и подождите, я скоро выйду», — сказала Вэнь Минчжу, и две личные служанки послушно вышли. 【Великий король, каковы результаты проверки?】 【Не удается обнаружить никаких мыслей у Сяо Цзиня.】 — тихо ответила Система. Он не осмелился сказать Тройке Бубен, что, по данным Системы, в сердце Сяо Цзиня была только Вэнь Цинвань, — он боялся, что Тройка Бубен сойдет с ума и снова перестанет работать! В прошлой жизни Вэнь Цинвань голыми руками раздавила его, это высокотехнологичное творение. Если бы только он смог связаться со старшей дочерью семьи Вэнь, как было бы хорошо объединить силы! 【Ладно, для мужчины - домашнего тирана, не понимать любовь — это нормально, в любом случае Вэнь Цинвань не проживет долго.】 【……】 【Великий Король, мой старший брат и двоюродный брат видели, как я только что выглядела нелепо, и я хочу знать, не уменьшилась ли их любовь ко мне.】 【Обнаружено, что твой старший брат все больше жалеет тебя, его любовь только усиливается, а твой двоюродный брат все больше увлечен тобой и даже фантазирует о том, как ты учишь его невесту любовным утехам.】  【А как же принц?】 【Принц еще больше увлечен тобой, Тройка Бубен, держись. Хотя я, Великий Король, больше не могу предсказывать будущее, у меня осталось немало хороших вещей из прошлой жизни.】 【Великий Король, почему ты не можешь предсказывать будущее?】 【И ты еще смеешь спрашивать? У меня, Великого Короля, не было достижений в прошлой жизни, и меня уже выгнали из Системного Управления.】 【Пока у Великого Короля есть талисманы симпатии, мы, опираясь на воспоминания из прошлой жизни, все равно сможем достичь вершин успеха.】 【Давай, Тройка Бубен, заработай побольше очков, у Великого Короля еще тридцать талисманов симпатии ждут тебя.】 Холодный механический голос системы заставил Вэнь Минчжу, словно под кайфом, гордо выпрямить спину и широким шагом выйти из комнаты. В большом зале дома Вэнь Цинвань решила, что «Талисман сплетен», обмененный на двадцать очков добродетели, стоил своих денег. Оказывается, Вэнь Минчжу стала любимицей всех благодаря «талисманам на расположение» того Великого Короля. Знать себя и знать противника — залог победы в любой битве, ха! Когда человек испытывает радость, его терпимость к окружающим становится сильнее. Настолько, что когда Сяо Цзинь прощался с ней, она ответила ему сладкой улыбкой: «Берегите себя, молодой господин Сяо, я не буду вас провожать». Сяо Цзинь увидел, как ее лицо сияло радостью и надеждой, а в красивых глазах отразились счастливые мечты о будущем. Оказывается, эта девчонка тоже надеется выйти за него замуж! Это осознание наполнило его сердце безграничной радостью, и он поспешил с помощью внутренней силы уравновесить тело, так что даже перестал хромать. На самом деле Вэнь Цинвань просто с нетерпением ждала следующей сенсации, проявляя любопытство и желание исследовать систему. Когда наследный принц вошел в зал, он увидел, как Сяо Шицзы и старшая госпожа Вэнь нежно прощаются. Мужчина был благородным и сдержанным, с высокомерным видом, смотрящим на всех свысока, а женщина — с застенчивой улыбкой, в глазах которой отражалась радость, делавшая ее необыкновенно прекрасной. Наблюдая за этой сценой, принц почувствовал некоторое беспокойство в душе, ему казалось, что у него что-то отняли. Даже только что пережитое с Вэнь Минчжу удовольствие не могло перевесить это чувство утраты: «Неужели старшая дочь Вэнь так любит молодого господина Сяо?» «Молодой господин Сяо — жених этой слуги, и, естественно, он мне нравится», — ответила Вэнь Цинвань, не проявляя ни высокомерия, ни унижения. Хотя ей и не нравился этот мужчина, склонный к насилию, она ни за что не полюбила бы принца. Услышав это, принц почувствовал еще большее беспокойство: «На Празднике сотни цветов госпожа Вэнь была одета в роскошные наряды, нежно играла на пипе, и одна ее мелодия потрясла всю столицу, привлекая бесчисленное количество влиятельных вельмож, стремившихся сделать ей предложение. Я не понимаю, почему госпожа Вэнь обратила внимание на молодого господина Сяо?» В глазах Сяо Цзинь мелькнула холодная решительность, и он уже собирался ответить принцу, как услышал голос, звонкий, как пение соловья. «Молодой господин Сяо в двенадцать лет вышел на поле боя, а в восемнадцать в одиночку проник в лагерь врага. Он — лучший молодой человек династии Дашэн», Вэнь Цинвань, в отличие от своей обычной покорности, ответила ни слишком высокомерно, ни слишком смиренно. Дело не в том, что она действительно любила Сяо Шицзы, а в том, что она всю жизнь терпела унижения и хотела воспользоваться случаем, чтобы выплеснуть свою злость. В прошлой жизни она вышла замуж за наследного принца в качестве подмены, и он унижал ее, а в этой жизни он помнит, что она когда-то была на вершине славы — это просто смешно! «Хм! Какой прекрасный юноша! Я в семь лет писал стихи, в десять — сочинял трактаты, а в тринадцать уже был известен во всей столице Шаньцзин как гениальный талант». Наследный принц сам не знал, почему он стал спорить с этой женщиной, просто, увидев, как она смеется с другим мужчиной, он почувствовал сильное раздражение. «Наследный принц обладает величественной осанкой и природной грацией, гордится своим талантом и высоким происхождением, а моя младшая сестра Минчжу обладает изящной фигурой, утонченной и очаровательной, и идеально подходит принцу». Принц был безмерно рад, услышав похвалу от Вэнь Цинвань, и как раз в этот момент увидел входящую в дверь Вэнь Минчжу. Ее личико, похожее на лепесток лотоса, озарялось нежным сиянием, длинные ресницы цвета воронова крыла закручивались, как крылья бабочки, а глаза, похожие на глаза феникса, были влажными, словно бутоны цветущей в утренней росе камелии, и вызывали нежное сочувствие. «Ха-ха-ха… Старшая госпожа Вэнь права, в этом мире только Чжуэр достойна меня», — сказал принц и при всех обнял Вэнь Минчжу. «Чжуэр больше всего любит наследного принца», — Вэнь Минчжу тоже при всех членах семьи Вэнь кокетливо заискивала перед принцем. Она подняла глаза и увидела высокий, прямой нос принца, губы — не слишком тонкие и не слишком полные, с едва уловимым блеском жемчуга. Когда он говорил, от него исходило нечто неописуемое, как будто вокруг него витало легкое сияние, и она не могла удержаться от того, чтобы не полюбить его. ---------- Том 1 Глава 11 Глава 11. Свадьба Услышав, как его маленькая девочка хвалит наследного принца, Сяо Цзинь почувствовал сильное раздражение, но не знал, что на это ответить. Особенно когда он увидел, как наследный принц и вторая дочь семьи Вэнь открыто обнимались, не обращая внимания на окружающих, он не знал, презирать их или завидовать. Он бросил глубокий взгляд на Вэнь Цинвань, в его глубоких глазах читались сложные чувства, и, не оглядываясь, быстро удалился. Вэнь Минчжу не видела, как Вэнь Цинвань прощалась с Сяо Цзинь, и увидела, что Сяо Цзинь уходит с мрачным выражением лица. Она с удовольствием спросила: «Папа, почему зять ушел, не попрощавшись с сестрой?» «……» Вэнь Шилан сделал вид, что пьет чай, не желая отвечать. То, что наследный принц поступил так в день подношения подарков, доказывало, что он не считает его, своего тестя, достойным внимания. Он не смел обижать наследного принца, но и не мог показать дочери свое недовольство! «Папочка, почему ты не отвечаешь дочке», - Увидев, что отец не отвечает на ее вопрос, как раньше, Вэнь Минчжу кокетливо спросила еще раз. «Сяо Шицзы еще не женился на Ваньэр, и им не следовало встречаться. Только из-за особого положения Его Высочества принца они встретились сегодня, так что, естественно, не стоит об этом много говорить». Вэнь Минчжу осталась ни с чем, а принцу было неловко оставаться, поэтому он отпустил женщину из объятий и быстрыми шагами удалился. Старая госпожа Вэнь изначально была недовольна поведением принца, но, увидев, что он ушел в гневе, она могла только отчитать своего старшего сына. Атмосфера в доме Вэнь была как никогда гнетущей, и единственной счастливой оставалась Вэнь Цинвань, которая, вернувшись в свой двор, с удовольствием принялась за еду. У девушек из знатных семей, достигших брачного возраста, независимо от того, были ли у них помолвки, свадебные платья вышивались заранее, и они просто ждали, когда родители решат, за кого их выдать. Вэнь Цинвань в этой жизни хотела изменить свой образ жизни, но в доме Вэнь у нее ничего не изменится. Судя по сегодняшнему приданому, тот мужчина, склонный к насилию, не уронил ее престиж. В династии Дашэн в подарки, которые приносил жених, помимо денег и драгоценных золотых и серебряных украшений, входили также продукты, символизирующие благополучие. У принца были драгоценности, но не было диких уток, лисьих шкур и тех продуктов, поэтому подарки Сяо Шицзы были не хуже. В династии Дашэн было принято приносить щедрые свадебные дары, чтобы подчеркнуть счастье и благополучие в браке женщины. Не только к подаркам жениха, но и к приданому невесты предъявлялись определенные требования. Сегодняшнее поведение принца возмутило вице-министра Вэнь. Хотя он не осмелился высказать свое недовольство, он мог выместить злость на приданом своих двух дочерей. Поэтому все, что было в приданом Вэнь Минчжу, было и у Вэнь Цинвань; многие родственники из рода Вэнь пришли, чтобы пополнить приданое, и обеим сестрам дали одинаковое количество. Хотя Вэнь Цинвань была старшей дочерью от законной жены, Вэнь Минчжу стала наложницей наследного принца. В день, когда принц взял себе наложницу, в империи Дашэн также состоялась свадьба военного героя-калеки; по слухам, этот брак был лично санкционирован императором. Наложница принца и жена военного героя обе были из дома Вэнь, и весь верхний город закипел от волнения. Императорский дворец и резиденция маркиза Чэнэнь находились в разных направлениях, поэтому и чиновники, и простолюдины собрались вокруг дома семьи Вэнь, ожидая сегодняшнего грандиозного события, и все с нетерпением ждали. Они с нетерпением ждали появления на публике наложницы наследного принца, которую называли «самой красивой женщиной столицы»! «Как ты думаешь, кто красивее: жена Бога Войны или наложница Его Высочества?» «Конечно же, наложница красивее». «Почему ты так думаешь?» «Говорят, наложница — вторая дочь семьи Вэнь. Если бы она не была красивее, как бы она могла понравиться Его Высочеству?» «Ой-ой, твои слова вполне разумны!» «Жаль, что невеста надела красную фату, и мы не можем ее разглядеть». «……» Кронпринц ехал на высоком коне, одетый в ярко-красную парчовую мантию, в сопровождении грандиозного свадебного кортежа. С того дня принц больше не видел Вэнь Минчжу, но, однажды вкусив ее прелести, он не мог насытиться. Даже несмотря на то, что он каждый день баловал разных красавиц, он не мог устоять перед очарованием Чжуэр. Узнав от подчиненных, что Сяо Шицзы лично отправился в дом Вэнь за невестой, принц тоже решил лично отправиться туда. В прошлый раз, когда он приезжал с подарками, принц ехал в карете, а Сяо Шицзы — верхом на лошади; этот хромой даже затмил его. Собравшиеся заметили, что у принца красивые черты лица, но он выглядел слегка бледным — с первого взгляда было видно, что он переутомился от развлечений, но никто не осмелился ничего сказать. Вэнь Минчжу в течение этого месяца тоже не бездельничала: с одной стороны, она изо всех сил старалась завоевать расположение своего отца, а с другой — втайне учила будущую невестку и двоюродную сестру «кунг-фу». Благодаря своей ловкости и дипломатичности ей наконец удалось набрать несколько очков, и она, с нетерпением, купила у системы карту симпатии на черный день. Зная, что сегодня ей предстоит выйти замуж в Восточный дворец, она была безмерно взволнована: трон императрицы уже был у нее в кармане, поэтому она не спала всю ночь. Вэнь Цинвань не питала особых надежд в отношении брака; весь этот месяц она не выходила за пределы своего двора, за исключением утренних и вечерних визитов к старой госпоже, чтобы поприветствовать ее. Она сложила все свое приданое в пространство Магазина заслуг, боясь, что бабушка и отец передумают и заберут его обратно. Вэнь Цинвань не знала, что Вэнь Шилан и старая госпожа Вэнь действительно пожалели о том, что поспешно дали ей слишком много приданого. Они даже послали людей, чтобы незаметно подменить его, но, открыв сундуки, обнаружили, что там одни безделушки. После взаимных расспросов Вэнь Шилан и его мать решили, что это сделал кто-то другой, и, по молчаливому соглашению, не стали об этом говорить. Вэнь Цинвань обменяла золото и серебро на семена зерновых культур, которых не было в этом мире, и посадила их на черноземе в своем пространстве. Имея деньги и пропитание, она не испытывала беспокойства, каждый день с аппетитом ела и спала до естественного пробуждения. Только когда тяжелые золотые украшения одно за другим опустились на ее голову, она постепенно пришла в себя. Глядя в медное зеркало на себя в ярком алом свадебном платье, она не смогла сдержать улыбку. Наряд получился неплохим, бабушка и отец действительно были щедры, подарив столько прекрасных вещей. В будущем, переплавив эти золотые украшения, можно будет обменять их на немалое состояние, и Вэнь Цинвань была в прекрасном настроении. Под звуки барабанов и гонгов, сестры, поддерживаемые родителями, медленно вошли в зал и торжественно прошли по красному ковру. Затем два брата из семьи Вэнь по очереди подняли их на спину и понесли в свадебный паланкин; по порядку старший брат Вэнь должен был нести Вэнь Цинвань. Однако Вэнь Яньтин быстрым шагом подошел и взял на спину Вэнь Минчжу, а второй брат Вэнь, нехотя, понес Вэнь Цинвань к Сяо Цзиню. Сяо Цзинь с улыбкой принял маленькую девочку со спины второго брата Вэнь и нежно усадил ее в паланкин. Настроение Вэнь Цинвань в этот момент полностью отличалось от того, что было в прошлой жизни: тогда она выходила замуж вместо другой, поэтому ее сердце было полно тревоги. Сегодня, в день свадьбы, она, хотя и не надеялась на счастье, но церемония поклонения перед алтарем была очень торжественной, и все необходимые обряды были соблюдены. Дом маркиза Чэнэнь пришел в упадок, родственники и друзья обычно не навещали его, но на свадьбу наследника собралось множество гостей, а банкет был очень обильным. После церемонии жених лично проводил невесту в брачную комнату, что вызвало всеобщий восторг и привело атмосферу к кульминации. Все подняли бокалы, чтобы пожелать молодоженам счастья, благополучия и сладкой жизни. Войдя в брачную комнату, Сяо Цзинь, опасаясь, что девочке скучно сидеть под фатой, приподнял ее красную фату. Сяо Цзинь был потрясен красотой девочки и ошеломленно стоял в стороне, не зная, что делать дальше. Вэнь Цинвань была рассеяна, в душе раздумывая, избить ли этого домашнего тирана прямо сейчас или подождать, пока он вернется с тостом. Пока она была погружена в свои мысли, Сяо Цзинь слегка прокашлялся и, покраснев, заговорил. «Жена… тебе помочь снять украшение с головы?» — его голос звучал мелодично, а на щеках появился легкий румянец. ---------- Том 1 Глава 12 Глава 12. Первая брачная ночь «Ты… разве тебе не нужно идти в парадный зал, чтобы поднять тост?» — спросила Вэнь Цинвань, глядя на своего мужа, покрасневшего до ушей. Она невольно удивилась про себя: раз он краснеет даже от одной фразы, как он может быть насильником? «Да, я должен идти. Муж позовет твою служанку, чтобы она тебе помогла». Сказав это, Сяо Цзинь, прихрамывая, вышел из комнаты, но спина у него была выпрямлена. «Хи-хи~» Вэнь Цинвань посмотрела ему вслед и беззаботно рассмеялась, от чего Сяо Цзинь выглядел еще более нелепо. Вскоре с улыбками на лицах вошли Цзиньлань и Цзиньцюэ. Цзиньлань, едва войдя, тихо сказала: «Госпожа, шицзы велел нам прийти и помочь вам». «Хм, сначала помогите мне снять украшения с головы». На голове Вэнь Цинвань было несколько килограммов золотых и серебряных украшений. Цзиньцюэ держала в руках еду, неизвестно откуда взятую: «Госпожа, шицзы, не успев даже поднять тост, поспешил снять с вас фату и велел вам сначала покушать». «Госпожа, не верьте слухам, я думаю, что шицзы неплохой человек, он к вам очень хорошо относится», — мягко сказала Цзиньлань. «Сестра права, шицзы не только обладает красивыми бровями и глазами, но и очень добр к госпоже, но снаружи ходят слухи, что он уродлив и может успокоить плачущего младенца». «Госпожа, сначала покушайте, эти угощения мне дал Лэн Янь, слуга шицзы». «Да, тогда давайте покушаем вместе», — мягко сказала Вэнь Цинвань. Она не стала рассказывать двум служанкам, что из мыслей Вэнь Минчжу она уже знала: Сяо Шицзы любит бить свою жену, и, по слухам, делает это по несколько раз в день. Сказав это, она стала с аппетитом наслаждаться изысканными блюдами. Не ожидала, что в захудалом доме маркиза найдутся пирожные, превосходящие по изысканности те, что готовят в их семье Вэнь. «Госпожа, ешьте первая, я поем позже вместе с братом Лэн Янем», — впервые Цзиньцюэ отказалась обедать вместе с госпожой. Вэнь Цинвань удивленно посмотрела на Цзиньцюэ: «Кто такой брат Лэн Янь?» «Это начальник охраны шицзы. Лэн Фэн говорил, что они с самого начала, с тех пор как у них появились воспоминания, вместе с шицзы прошли через огонь и воду, шицзы спасал их несколько раз…» Цзиньцюэ, как всегда, была оживленной и, стоя за спиной Вэнь Цинвань, без умолку рассказывала о брате Лэн Яне. Цзиньлань несколько раз подмигивала ей, но Цзиньцюэ этого не замечала, а может, и замечала, но не хотела обращать на нее внимания. Насытившись и напившись, Вэнь Цинвань, увидев, что Сяо Цзинь еще не вернулся, позвала Цзиньцюэ, чтобы та принесла горячей воды для умывания. Сяо Цзинь вошел, свежий и бодрый, и увидел, что его маленькая девочка сидит прямо у красной свечи, и свет свечи падает на ее маленькое личико, словно она фея с картины. Он подошел, налил две чашки вина и протянул одну Вэнь Цинвань: «Жена, выпей со мной брачное вино». Вэнь Цинвань, прожившая две жизни, никогда не пробовала брачного вина, и, удивленная, с удовольствием взяла чашку из его рук и поднесла к губам. «Жена, брачный тост пьют так», — сказал Сяо Цзинь и потянулся, чтобы взять Вэнь Цинвань за руку. Вэнь Цинвань подумала, что он собирается начать домашнее насилие, поэтому быстро схватила его за локоть рукой, в которой не держала чашу, и без церемоний перекинула его через плечо. Упавший на пол Сяо Цзинь был в полном недоумении: неужели его маленькая девочка такая сильная? Вэнь Цинвань не обращала внимания на выражение лица Сяо Цзиня и, пока он лежал на земле, с хрустом вывернула ему голову, так что у него затекла шея. Он, склонив шею, прищурился и посмотрел на нее, а затем, указывая на нее пальцем, сказал: «Малышка… ты что, хочешь убить своего мужа? Мы же уже…» Раздался хруст, и Вэнь Цинвань вывихнула ему правое запястье. Сяо Цзинь: … Если бы это был кто-то другой, у него не было бы шанса причинить ему вред; даже с вывихнутой шеей и вывихнутой рукой он бы взбунтовался и напал на обидчика. Но тот, кто ранил его, была его любимая девочка, и он мог только терпеть, с обиженным видом проговорив: «Жена, помоги мужу встать». Вэнь Цинвань осталась невозмутимой, в то время как в ее голове крутились мысли о том, что сказала Вэнь Минчжу. Вэнь Минчжу сказала: как только Сяо Цзинь вошел в брачную комнату, он жестоко избил ее, а затем приказал отвести ее в сарай и назвал ее злобной женщиной. «Люди, отнесите этого домашнего тирана в дровяной сарай», — Вэнь Цинвань решила действовать первая. «Жена… мы еще не выпили брачное вино!» — снова жалобно проговорил Сяо Цзинь. Он знал, что сейчас у этой комнаты никого нет: двух служанок девочки увели на обед Лэн Янь и его товарищи. «Как ты хочешь выпить?» Вэнь Цинвань тоже считала, что, чтобы стать официальной супружеской парой, нужно выпить обрядное вино. «Жена, сначала помоги мужу встать». «Ты уверен, что не будешь меня бить?» — неуверенно спросила Вэнь Цинвань. «Зачем мужу бить жену?» «……» Откуда ей знать! Вэнь Минчжу говорила, что мужчинам, склонным к домашнему насилию, не нужны причины, чтобы бить жену. Вэнь Цинвань протянула руку, чтобы поднять лежащего на полу Сяо Цзиня, думая про себя, что у него вывихнута шея и одна рука, так что он не сможет с ней справиться. Сяо Цзинь, терпя боль, терпеливо учил маленькую девочку, как пить брачное вино: он держал чашу невывихнутой рукой и обнимал ее за нежную руку. Он хотел поднять голову и выпить залпом, но не смог, потому что шея у него была вывихнута после того, как девчонка уронила его на пол, и ему приходилось пить, наклонив шею. Напротив, Вэнь Цинвань подняла голову и выпила залпом, а потом с серьезным выражением лица сказала: «Свадебное вино выпито, тебе пора в сарай». «……» Как же Сяо Цзинь мог смириться с тем, что в свою долгожданную брачную ночь, которую он ждал десять лет, ему придется остаться в дровяном сарае в одиночестве! Поэтому он резко притянул ее к себе и, бросив ей обольстительный взгляд, сказал: «Сегодня ночью твой муж принадлежит только тебе! Никуда не пойду». Ошибка! Вэнь Цинвань безмерно пожалела об этом; если бы знала, то вывихнула бы ему обе руки. Она впервые оказалась так близко к мужчине, и в мгновение ока ее лицо покраснело. Сяо Цзинь, глядя на сидящую перед ним юную красавицу, невольно погладил ее щеку: «Жена…» «Хруст!» «Ааа!» Сяо Цзинь, не успевший скрыть нежность в глазах, вскрикнул от боли: его палец сломался. Лэн Янь и Лэн Фэн, сопровождаемые Цзиньцюэ и Цзиньлань, подошли к дверям новой спальни своих господ и услышали вопль Сяо Шицзы, похожий на крик убиваемого свиньи. «Хе-хе… Сестричка Цзиньлань, ваша госпожа такая жестокая?» — с улыбкой тихо спросил Лэн Фэн. «Старший брат Лэн Фэн, наша госпожа такая нежная, почему ваш господин так громко кричит?» — Цзиньцюэ улыбалась как дурочка. «Эх! Наш господин уже десять лет влюблен в вашу госпожу, конечно же, он специально старается порадовать вашу хозяйку». В душе Лэн Фэн тоже считал, что их господин переборщил, — кто не знает, тот подумает, что его избивают и он от этого вопит! Лэн Янь холодно стоял у двери, не произнося ни слова; в душе он был не так оптимистичен, как Лэн Фэн и две служанки. И действительно, из спальни новобрачных донесся громкий женский крик: «Цзиньцюэ, иди сюда и выкинь этого домашнего тирана в сарай!» Лэн Янь уже давно почувствовал, что что-то не так, и, ворвавшись внутрь с несколькими людьми, сразу же увидел, что происходит. Их господин лежал на кровати с вывихнутой шеей, а госпожа одной рукой выкручивала ему пальцы, а другой — дергала за руку. Все остолбенели от увиденного, а затем госпожа прямо на их глазах вывихнула шицзы руку. «Ой, жена, пощади!» — шицзы снова громко закричал от боли, и у него выступил холодный пот. Лэн Янь и Лэн Фэн тут же опустились на колени и хором воскликнули: «Госпожа, пощадите!» ---------- Том 1 Глава 13 Глава 13. Жизнь на мягком рисе (Жить за счет женщины) Увидев двух взрослых мужчин, стоящих на коленях на земле, Вэнь Цинвань перевернулась и, приняв боевую стойку, сказала: «Ну-ка, давайте, нападайте!» Сяо Цзинь, глядя на суровое выражение лица, появившееся на её ярком лице, почувствовал легкое возбуждение: его маленькая девочка была похожа на дикую кошечку. Лэн Янь очень хотел подойти и оттащить своего господина, но их хозяин пристально посмотрел на них и сказал: «Кто вас впустил? Быстро убирайтесь отсюда». Вэнь Цинвань презрительно фыркнула: «Хм! А вы быстрее уносите своего хозяина!» Лэн Янь и его люди поспешно встали, собираясь поднять Сяо Цзиня, но тот, закинув голову, упрямо заявил: «Я не уйду, если у тебя хватит смелости, убей меня!» Лэн Янь и Лэн Фэн, поняв намек господина, хотели покинуть брачную комнату, но, не успев выйти за порог, были избиты Вэнь Цинвань до потери сознания. Конечно, они могли бы побороть госпожу, но раз их господин не осмеливается ответить, то как они могут? «Унесите его в сарай», — приказала Вэнь Цинвань, возвышаясь над ними. «Убирайтесь скорее, не мешайте мне провести брачную ночь с женой», — строго приказал Сяо Цзинь. «Поторопитесь, а то я вас всех вышвырну». «Жена… ты что, презираешь своего хромого мужа?» Лэн Янь и Лэн Фэн проигнорировали его крики и просто вынесли его из брачной комнаты, боясь, что, если задержутся, госпожа снова нанесет вред их господину. Как их господин мог бы обидеть госпожу! Судя по сегодняшнему размаху, в конце концов пострадает все-таки их господин. Вэнь Цинвань услышала его крики, посмотрела на мужчину, похожего на щенка, и, нахмурившись, сказала: «Я не презираю тебя, ладно, сначала опустите его». Неужели такой нежный человек действительно способен на домашнее насилие? Ее глаза были полны недоумения, она действительно не испытывала к нему отвращения, к тому же она сама была очаровательной, с нежным голосом и мягкими манерами. У Сяо Цзиня смягчилось сердце, и он стал притворяться перед своими подчиненными: «Моя жена — лучшая, я знал, что у тебя доброе сердце». Этот вид подхалима заставил Лэн Яна подергивать углом глаза, а Лэн Фэн глупо улыбнулся. Цзиньлань опустила голову и промолчала, а Цзиньцюэ с гордостью поддержала Сяо Цзиня: «Наша госпожа самая добрая». «Цзиньлань, принеси еще две одеяла и положи их на кровать, а вы все выходите», — холодно приказала Вэнь Цинвань. Цзиньлань вышла последней и заботливо закрыла за собой дверь. Когда дверь закрылась, Вэнь Цинвань холодно приказала: «Иди спать вовнутрь». «Хорошо». Сяо Цзинь с любовью посмотрел на свою девочку; ее божественная красота заставила его сердце трепетать. С самого рождения никто не относился к нему с добротой, только эта маленькая девочка дарила ему доброту. Оказавшись в бездне, он встретил первый луч солнца на земле, и с тех пор его сердце принадлежало ей. Хотя усадьба маркиза была в упадке, не было недостатка в девушках из знатных семей, желающих выйти за него замуж. Но его брачные дела затянулись до двадцати одного года не потому, что он не встретил понравившуюся девушку, а потому, что не смог добиться руки своей маленькой девочки. Когда он был на вершине славы, семья Вэнь отказывалась обсуждать брак. Позже он стал хромым и перестал думать о женитьбе, полагая, что в этой жизни у него нет шансов с его маленькой девочкой. Но, как оказалось, небеса были милостивы: вице-министр Вэнь лично пришел к его отцу, чтобы обсудить брак между ним и его маленькой девочкой. Он не знал, что именно понравилось вице-министру Вэнь в нем, но это не мешало ему радоваться от всего сердца. И вот, в день, когда принес подарки, он снова увидел свою маленькую девочку, и его сердце, долгое время пребывавшее в мертвом покое, по непонятной причине начало бешено биться. Как будто он просто рожден, чтобы быть ее мужем. Раз уж он ее любит, то должен найти способ завоевать ее сердце, ведь теперь он и его малышка — законные супруги, прошедшие обряд бракосочетания. «Быстрее закрой глаза, не смотри на меня». Вэнь Цинвань чувствовала себя очень неловко под жгучим взглядом мужчины. Увидев, что она сложила одеяло в виде стены между ними, он понял, что сегодня брачная ночь не состоится — его малышка еще не созрела. Но ему просто не терпелось! Поэтому он тут же послушно закрыл глаза и с особой чуткостью прислушался к звукам, издаваемым ею при раздевании. Спустя долгое время, когда он понял, что она уже устроилась, Сяо Цзинь незаметно поправил положение запястий. Повернувшись на бок, он посмотрел на свою малышку, которая так волновала его сердце, и чем дольше смотрел, тем больше она ему нравилась. Тогда он смело обнял ее за шею и поцеловал. У Вэнь Цинвань, которая за всю свою жизнь ни разу не прикасалась к мужчине, слегка задрожали зрачки, и она застыла на месте. Боясь задеть его покалеченое тело, Вэнь Цинвань, оправившись от шока, прижалась к кровати; её тонкие губы слегка покраснели от его поцелуя. «Жена… мы не будем проводить брачную ночь?» — его голос был хриплым, а страсть — неудержимой. Любая женщина, увидев такую сцену, закипела бы от страсти. Тем более что… она словно была одержима, ей даже понравился его образ «щенка» несколько минут назад. В конце концов, Вэнь Цинвань много лет была императрицей и умела противостоять искушениям: «Сегодня ночью мы не будем проводить брачную ночь, так что скорее ложись, разве ты хочешь спать в сарае?» «Если жена говорит „нет“, значит „нет“. Муж во всем послушается жену. Тогда позволь мне вкратце рассказать о положении дел в доме маркиза». «Хм, говори!» Увидя, что мужчина послушно лежит, Вэнь Цинвань решила пойти ему навстречу. «Завтра, когда будешь подавать чай, если мачеха предложит тебе управлять хозяйством, жена, ни в коем случае не соглашайся». «Почему?» «Наш двор беден как церковная мышь, и те, кто управляет хозяйством, доплачивают из своего приданого». «Они сами это делают?» «Конечно, сами, добровольно. Кто бы ни управлял домом, тот будет постоянно доплачивать за расходы, иначе его назовут неспособным, а это повлияет на брачные перспективы девушек из его родной семьи». «Это действительно не принуждение со стороны маркиза?» — с любопытством спросила Вэнь Цинвань. Она слышала от Вэнь Минчжу, что маркиз любит убивать своих жен, чтобы завладеть их приданым и покрывать расходы своего дома. Увидев, что девочка интересуется делами дома маркиза, Сяо Цзинь начал болтать без умолку, рассказывая своей маленькой девочке все секреты своего отца-маркиза. Он также надеялся, что она будет более осторожной и не даст женщинам из этого дома обмануть себя. Выслушав слова Сяо Цзиня, Вэнь Цинвань невольно вздохнула: «Хотя у маркиза и плохая репутация, но он умеет выживать, не зря его называют способным старым развратником». «Ты очень точно подметила, жена. Уже поздно, ложись спать, завтра утром нам предстоит справиться с целой толпой людей». «Да». Вэнь Цинвань думала, что не сможет заснуть, но проспала до самого утра. На следующий день. Вэнь Цинвань открыла затуманенные сонными глазами глаза и сразу же наткнулась на невероятно красивое лицо, от чего испугалась и мгновенно проснулась. Она подумала, что мужчина перешел границы, но, подняв глаза, обнаружила, что сама отбросила одеяло и скатилась в объятия Сяо Цзиня. Поэтому она тихонько выскользнула из его объятий — к счастью, мужчина спал крепко. Она на цыпочках слезла с кровати, непрерывно похлопывая себя по груди, и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Но мужчина блестящими глазами наблюдал за ее движениями и ничуть не походил на только что проснувшегося. Когда она повернулась, мужчина снова закрыл глаза, словно и не просыпался вовсе. «Э-э, эй, пора вставать». Человек на кровати не шевелился, и Вэнь Цинвань с нетерпением протянула руку и слегка подтолкнула одеяло: «Пора вставать». «Жена… ты должна называть меня мужем», — пробормотал Сяо Цзинь, еще не проснувшись до конца. «Ты… встанешь или нет? Цзиньлань, зайди, помоги мне умыться». Вэнь Цинвань крикнула к двери. «Госпожа проснулась, я помогу вам одеться». «Госпожа проснулась, я принесу вам завтрак». Цзиньлань и Цзиньцюэ ловко вошли в комнату и сказали хором. ---------- Том 1 Глава 14 Глава 14. Все они — жалкие люди «Дорогая, разве тебе не нужно сначала помочь мужу переодеться?» Голос за спиной звучал удивленно, но при этом был тихим и нежным, с обольстительной хрипотцой. У Вэнь Цинвань на мгновение закружилась голова; казалось, что, услышав этот голос, она чуть не кивнула в ответ по инстинкту. «Хм! Побежденный противник еще и хочет, чтобы я тебя обслуживала? Убирайся как можно дальше». Вэнь Цинвань обернулась и сказала с оттенком гнева. Сяо Цзинь заметил, как слегка дрогнули ее ноздри, выдавая ее внутреннее недовольство и раздражение. Ее холодный взгляд свидетельствовал о том, что ее гнев достиг предела, и его уже невозможно было сдержать. Сяо Цзинь не понимал, откуда взялся гнев этой маленькой девчонки. Когда он был в лагере, он слышал, как генералы рассказывали, что их жены обязательно просыпаются в пять утра, чтобы помочь им одеться. Тогда он подумал: если он женится на этой девчонке, то ни за что не заставит ее просыпаться на рассвете. Сейчас уже совсем светло, он просто подшучивал над ней, а она вдруг рассердилась. Наверное, она презирает его за то, что он хромает! При этой мысли в его глубоких глазах промелькнула невыразимая печаль, а выражение утраты на его лице казалось удушающим. Это заставило Цзиньлань и Цзиньцюэ, находившихся в комнате, почувствовать сострадание, но они, естественно, были на стороне госпожи. Поэтому Цзиньцюэ сделала вид, что ничего не видела, и отвернулась, чтобы принести завтрак. Лєн Фэн сказал ей, что шицзы приказал, чтобы госпожа сначала позавтракала, а потом пошла подавать чай. Цзиньлань, опустив голову, тоже сделала вид, что ничего не видела. Вэнь Цинвань, закончив кричать, уже направилась к туалетному столику и не заметила выражения лица Сяо Цзиня. В прошлой жизни она была замужем за наследным принцем десять лет. Хотя она и не обслуживала его в постели, но в первые три года, когда принц благоволил к красавицам, он часто звал ее, чтобы она прислуживала им. Он звал ее приносить чай и воду, и, будучи наложницей, она не только помогала принцу переодеваться, но и помогала переодеваться красавицам, которые обслуживали его в постели. Поэтому, услышав, как мужчина приказал ей помочь ему переодеться, она инстинктивно закипела от гнева. Вэнь Цинвань признавала, что вымещает на нем свою злость. Но в этой жизни она не хотела идти на уступки ради благополучия, поэтому, пойдя на поводу у Вэнь Минчжу, согласилась на предложение отца выйти замуж в павший в немилость дом маркиза. Раз уж это был павший в немилость наследник, то она, естественно, была полна самоуверенности. Увидев, что ее госпожа не обращает внимания на наследника, Цзиньлань принесла с несколькими служанками одежду и принадлежности для умывания, чтобы помочь ей умыться, переодеться и причесаться. У Сяо Цзиня не было служанок; его маленькая жена презирала его, поэтому он сам переодевался и умывался. Закончив, он, опираясь на трость, сначала хотел уйти, но не мог не беспокоиться о ней, и молча подошел к Вэнь Цинвань, протянув руку, чтобы взять ее за руку. Вэнь Цинвань подняла веки и окинула взглядом Сяо Цзиня, слегка нахмурила брови, оттолкнула его руку и пошла прочь. Сяо Цзинь скрипнул зубами, шаг за шагом следовал за ней, думая про себя, что с женой нужно быть помягче. Когда Вэнь Цинвань подошла к дверям: «Жена, иди помедленнее, смотри под ноги», — голос Сяо Цзиня был нежен, как капля воды. Все в зале в удивлении подняли головы и посмотрели на дверь, где появилась женщина необыкновенной красоты. Ее кожа была белоснежной, как нефрит, брови тонкими, как шелковица, а красная точка на лбу сверкала, как драгоценный камень. Все, кто так долго ждал, мгновенно забыли о своих прежних недовольствах, увидев Вэнь Цинвань. Взгляд наследника, который обычно не интересовался женщинами и был полон агрессии, при взгляде на свою супругу стал настолько нежным, что казалось, будто он может растянуться в нити. Неудивительно, что они так поздно встали. Старая госпожа из рода Сяо сидела в кресле, но, увидев, что ее старший внук изменил свой прежний унылый вид, она в испуге вскочила на ноги. «Цзинь, вы проснулись? Еще рано, можете еще немного поспать», — воскликнула старая госпожа Сяо взволнованным голосом. «Приветствуем бабушку». Сяо Цзинь и Вэнь Цинвань в унисон поздоровались со старой госпожой. Увидев необычайную сердечность старой госпожи, Вэнь Цинвань улыбнулась так, что все морщинки на ее лице разгладились. Судя по ее опыту, у старушки наверняка был какой-то умысел. Пока она шла сюда, ей показалось, что усадьба маркиза Чэнэнь очень большая и вполне подходит для ее преклонного возраста. Если ничего не произойдет, это место станет ее пристанищем на всю оставшуюся жизнь, поэтому она приобрела талисман для чтения мыслей. Сначала нужно проверить характер старой госпожи — ведь только зная себя и противника, можно побеждать в каждой битве! Еще во время подачи чая Вэнь Цинвань прочитала мысли старой госпожи Сяо: ее супруг не мог смириться с понижением в титуле. Не дожив до сорока лет, он умер в унынии, и даже на смертном одре, не закрывая глаз, схватил ее за руку и сказал, что ему стыдно предстать перед предками, и попросил ее хорошо воспитать потомков. Старый маркиз оставил ей двух сыновей и двух дочерей, но оба сына оказались несостоятельными и растратили и без того скудное семейное состояние. Дочери тоже вышли замуж неудачно и не могли помочь дому маркиза, так что в доме уже давно не хватало денег, и приходилось жить от зарплаты до зарплаты. К счастью, оба сына были красивы и могли похвастаться титулом, так что найти им жену не составило труда. Она под предлогом вегетарианства и молитв сразу же передала управление домом новоприбывшей старшей невестке. Бедная пятнадцатилетняя девушка, она целыми днями ломала голову над мелкими и крупными делами дома. Будучи беременной, она все равно должна была заботиться о том, чтобы все в доме были сыты и одеты, и в конце концов, вскоре после рождения ребенка, она скончалась. Маркиз Чэнэнь тоже горевал, но он был по натуре черствым и легкомысленным, и вскоре у него появилась новая любовница, так что в столице ходили слухи, что маркиз Чэнэнь балует наложниц и унижает жен. За двадцать лет все знали, что маркиз Чэнэнь уже женился шесть раз, и каждая из его жен была очень богата. Всем было известно, что обязательным условием для маркиза при женитьбе было богатство невесты. Но посторонние не знали, что в усадьбе маркиза главная хозяйка должна была содержать многочисленных слуг за счет своего приданого. Эти женщины рожали детей для любимого мужчины, а в конце концов, израсходовав все приданое, умирали от истощения, оставляя своих детей в усадьбе маркиза, где им приходилось вести тяжелую жизнь. Как гласит пословица: «Если старший не в порядке, младший тоже». Прошло более двадцати лет, но в доме маркиза Чэнэнь не только не наступило улучшение, но и бедность только усугубилась. Ведь в доме полно растратчиков, и среди них нет разницы между мужчинами и женщинами. Слухи разлетелись как лесной пожар, и даже нынешний правитель считает, что маркиз Чэнэнь умышленно убил свою жену, чтобы завладеть приданым. Но посторонние не знают, что обоих сыновей старой госпожи содержат женщины. Приданое их законных жен идет на содержание слуг в усадьбе, а наложницы даже сами себя кормят! Как раз когда император собирался вновь понизить его в ранге, старший внук совершил великий подвиг на границе, и это спасло хрупкое положение дома маркиза. Опираясь на военные заслуги старшего внука, старший сын три года назад женился на красавице, но, к сожалению, ее приданое уже почти исчерпано! С тех пор как год назад Цзиньэр получил ранение и стал хромым, он целыми днями замыкался в своем дворе, не обращая внимания на мир вокруг. Он по-прежнему пребывал в унынии, словно тяжелый железный замок, крепко сковывающий сердце старой госпожи. Это не давало ей свободно дышать, она чувствовала невыносимое угнетение и не раз подумывала о смерти. Но еще больше она стеснялась посмотреть в глаза мужу: из всех ее детей и внуков только один был достойным, да и тот оказался калекой! Выслушав душевные переживания старой госпожи, Вэнь Цинвань поняла, что ей всего пятьдесят восемь лет. Однако она выглядела старше, чем ее бабушка, которой за шестьдесят. Волосы старой госпожи уже поседели, а морщины на лице стали еще глубже. Человек тем больше заботится о том, чего ему не хватает. Чтобы продемонстрировать свой авторитет, старая госпожа обычно любила опираться на роскошную трость. Вэнь Цинвань снова посмотрела на нынешнюю госпожу маркиза. Говорят, ей всего двадцать один год, но, сидя рядом с маркизом, она не выглядела молодой. Бедняжка! Ее улыбка, с которой она подавала чай, стала на две доли искреннее: «Мама, пожалуйста, пейте чай». ---------- Том 1 Глава 15 Глава 15. Еще одни горькие мысли Госпожа Чэнэнь с улыбкой на лице приняла обеими руками чашку с чаем, которую ей протянула Вэнь Цинвань, и тут же поднесла ее ко рту, чтобы сделать глоток. «М-м, отличный чай. Юньцин, принеси мне подарок для новобрачных». Голос госпожи Сяо был нежным, и она использовала слово «я», а не «эта госпожа». «Да, госпожа». Стоявшая позади нее служанка Юньцин достала из рукава маленький изящный кошелек. Открыв кошелек, она обнаружила в нем нечто удивительное — нефритовый браслет отличного качества. Ван Фань лично взяла его и протянула Вэнь Цинвань. Это свидетельствовало о том, как она уважала и ценила эту жену шицзы: «Цинвань, у меня нет других ценных вещей, которые я могла бы тебе подарить, так что, пожалуйста, не пренебрегай этим подарком». «Мама, вы слишком любезны, этот нефритовый браслет выглядит просто великолепно». На лице Вэнь Цинвань играла легкая улыбка, а в глазах читалась искренняя благодарность. Она взяла браслет и положила его на поднос Цзиньлань, стоящий позади нее, посмотрела на изможденную маркизу и больше не взглянула на маркиза. Он действительно был красив, особенно его миндалевидные глаза, полные нежности, которые легко могли очаровать любую женщину. Маркиз Чэнэнь тоже смотрел на невестку, подающую чай: она была миловидной, говорила тихо и мягко, казалась легко поддающейся влиянию. В доме маркиза было пять взрослых сыновей, но ни один из них не женился: девушки из знатных семей презирали их за бедность. Некоторые девушки заводили с сыновьями романтические отношения, но ни одна из них не вышла за них замуж: его сыновья с низким социальным статусом не хотели жениться на них. Маркиз Чэнэнь и во сне не мог представить, что вице-министр Вэнь отдаст свою старшую дочь в брак в дом маркиза; ему хотелось смеяться даже во сне. Поэтому, увидев невероятно красивую невестку, маркиз радостно улыбнулся: «Цинвань, это подарок от твоего свекра за то, что ты стала частью нашей семьи». «Спасибо, свекор», — улыбнулась Вэнь Цинвань, принимая двадцать таэлей серебра, и снова оглядела всех, кто был в комнате. В душе она подумала, что было слишком жалко, что только что талисман для чтения мыслей прочитал мысли только старой госпожи. Если бы можно было прочитать мысли еще одного человека, она бы обязательно выбрала госпожу маркизу. В мгновение ока в ее голове раздались мысли госпожи маркизы, и Вэнь Цинвань улыбнулась: «Действительно, магазин с чистой совестью!» Увидев, как девочка радостно улыбается его отцу, Сяо Цзинь, нахмурившись, потянул ее за собой, чтобы вместе подойти к дяде и тете и подать им чай. Вэнь Цинвань позволила Сяо Цзиню потянуть себя за руку и даже одарила его лучезарной улыбкой, которая мгновенно развеяла его недовольство, и он тоже улыбнулся. Младшие брат и сестра, которые обычно очень боялись Сяо Цзиня, увидев, что их старший брат улыбается, тоже приободрились. Несколько мальчиков шести-семи лет даже громко рассмеялись, считая, что их Старшая невестка-невестка действительно умеет обращаться с людьми. Вэнь Цинвань как раз следила за новостями о госпоже маркизе. Ван Фань была второй дочерью самого богатого человека в городе Цинхэ, Ван Цзиньшуя, и с детства мечтала выйти замуж в знатную семью и стать хозяйкой дома. Она и без того была умной и сообразительной, а к тому же обладала амбициями, поэтому с самого раннего возраста усердно занималась музыкой, шахматами, каллиграфией и живописью, мечтая стать хозяйкой в богатой семье. Двенадцатилетняя Ван Фань была очень известна в городе Цинхэ, а поскольку семья Ван была богатой, молодые и талантливые женихи ломились в дом Ван. Но ни один из них ей не нравился, и она затянула с выбором до пятнадцати лет, когда ее семья уже начала сильно беспокоиться. Она пошла с отцом на банкет к управителю Цинхэ и встретила там маркиза Чэнэнь, прибывшего в город по служебным делам. Он был одет в белую одежду, на талии у него был черный пояс, а длинные волосы частично рассыпались по плечам и развевались на ветру. Его кожа была белоснежной, прозрачной, как снег; его яркие, как осенние воды, миндалевидные глаза были слегка приподняты, а между бровями проглядывала оттенок гордости. Один взгляд — и на всю жизнь: Ван Фань была глубоко очарована им, хотя тогда она и не знала, что перед ней стоит маркиз. Но Ван Фань была готова ради него отказаться от своих мечтаний; даже если бы он был бедным ученым, она все равно вышла бы за него замуж, ведь семья Ван не испытывала нужды в деньгах. Легкомысленный маркиз Чэнэнь не мог устоять перед женщинами, особенно перед богатыми, и они очень быстро сблизились. Весной часто идут дожди, но когда маркиз Чэнэнь познакомился с Ван Фань, стояла прекрасная погода, и они оба испытывали друг к другу симпатию.  Итак, они договорились отправиться на прогулку на гору Цинмин: ветер нес весть о цветении, дождь смывал весеннюю пыль — романтика была просто зашкаливающая. У маркиза Чэнэнь не было денег, поэтому, сославшись на то, что он плохо знает город Цинхэ, он всю дорогу тратил серебро Ван Фань. А Ван Фань, полагая, что маркиз Чэнэнь — бедный ученый, с удовольствием тратила на него деньги, и они вдвоем, по молчаливому соглашению, обошли весь город Цинхэ. Когда чувства достигли пика, пришло время говорить о браке. В очередной день, когда шел мелкий дождь, между ними простирались завесы дождя. Маркиз Чэнэнь с глубокой нежностью признался Ван Фань, что она ему очень нравится, но у него есть жена и наложницы. Хотя он и был легкомысленным, но никогда не принуждал женщин, поэтому не стеснялся говорить понравившейся женщине о том, что у него есть жена и наложницы. Ван Фань онемела от удивления! Она действительно очень любила его, но она никогда не была готова стать наложницей! Она уже снизила свои требования и не хотела выходить замуж за человека из знатной семьи, но чтобы стать наложницей, ей нужно было хорошенько подумать. Увидев, что Ван Фань не хочет становиться наложницей, маркиз Чэнэнь не стал настаивать и, закончив дела, уехал. Женщин, которые любили его, и красавиц, которые нравились ему, можно было бы выстроить в очередь от столицы до границы с Северными Ди. Он не мог заполучить всех. Маркиз Чэнэнь ушел с видом беззаботного аристократа, а Ван Фань заболела — болезнью тоски, проникшей в самую душу, от которой нет лекарства. Это привело супругов Ван в ужас, и они послали своего старшего сына с Ван Фань в столицу на поиски того мужчины. За это время прошло два года, и Ван Фань уже исполнилось семнадцать лет; она решила, что не прочь стать наложницей в знатной семье. Неизвестно, была ли это удача, но как раз в тот момент, когда семья Ван вела переговоры о браке с маркизом Чэнэнь, пятая жена маркиза скончалась от болезни. Итак, пока маркиз был в трауре, Ван Фань, как и хотела, вышла замуж за него и в тот же день получила власть в доме, став хозяйкой. Всего за три года не только приданое Ван Фань было полностью израсходовано, но и сестры мужа стали жаловаться. Она вышла замуж в знатный дом, но родные не получили ни копейки, а наоборот, пришлось доплачивать. Каждый раз, когда наступали праздники, родители Ван Фань давали ей на приданое для приемных сыновей и дочерей немалые суммы — по несколько десятков красных конвертов! В доме маркиза не было денег, но он не хотел снижать уровень жизни: в доме было множество жен и наложниц, а также огромное количество слуг. Ее свекровь целыми днями пряталась в молельне, соблюдая вегетарианство и читая молитвы, а ее муж целыми днями развлекался и пировал. Многие женщины на заднем дворе тоже были дочерьми знатных семей, они целыми днями наряжались в свои лучшие наряды и весело сочиняли стихи вместе с маркизом. Тридцатилетняя фаворитка выглядела как двадцатилетняя, она была неотразимо красива. Она тратила свое приданое на содержание их и их детей, а когда злилась, то каждый день кормила всех простой рисовой кашей, но у них-то можно было готовить отдельно! За три года брака она родила сына и дочь, а к тому же из-за постоянных забот и переутомления ее красота быстро увяла. Муж остался тем же, каким был в те времена — как свежий ветер и яркий лунный свет: хорошо ест, хорошо одевается, весело проводит время. А она! Целыми днями думает, как сэкономить, готова разломать меловую монету пополам, чтобы потратить меньше, и в свои двадцать один год выглядит старше, чем ее сорокаоднолетний муж. Еще через несколько лет, если она не умрет, то, по всей видимости, семья Ван будет полностью разорена домом маркиза! Ван Фань смотрела на свою двухлетнюю дочь и десятимесячного сына — она не могла решиться умереть! Ей всего двадцать один год, но ее сердце было мертво, и она часто колебалась между жизнью и смертью. Вэнь Цинвань с удовольствием следила за происходящим, когда вдруг услышала: «Судьба обычного человека действительно не выдерживает жизни в роскоши, я уже давно об этом жалею». «Жена наследника, не вини меня в жестокости, но если я передам тебе власть над домом, я смогу прожить еще несколько лет. Мои дети такие жалкие!» ---------- Том 1 Глава 16 Глава 16: Ради настоящей любви готова с удовольствием пить даже простую кашу Услышав искренние мысли госпожи маркизы, Вэнь Цинвань широко раскрыла глаза, собираясь выругаться, но в этот момент в ее голове раздался голос. 【Хозяйка, приняв на себя управление домом маркиза, ты получишь тысячу очков добродетели, не говоря уже о том, что спасти жизнь человека — это лучше, чем построить семиуровневую пагоду.】 Ого! Еще и такая удача! За тысячу очков добродетели можно купить кучу талисманов для чтения мыслей и талисманов для подглядывания за чужими делами! Управлять одним-единственным домом маркиза несложно. В прошлой жизни она без особого труда управляла огромным гаремом, и только потому, что Чжао Цзюэ сваливал на нее подписание донесений, она и измучилась до смерти. Вэнь Цинвань пристально посмотрела на Сяо Ван-ши и, увидев ее нынешний вид, поняла, что та немного сошла с ума. Она очень напоминала бывшую наследную принцессу в некоторые моменты, но в гораздо более серьезной степени. Неужели все женщины, влюбившись в мужчину, становятся такими же нестабильными, готовыми за него и жить, и умереть? Хорошо, что у нее не было возлюбленного ни в одной из двух жизней — это слишком ужасно! Вэнь Цинвань решила отныне закрыть свое сердце и остаться красивой в одиночестве. У нее исчезло и то небольшое сострадание, которое она испытывала к госпоже маркизе: у каждого, кого жалеешь, есть что-то, за что его можно ненавидеть. Ни одна из них не заслуживает сочувствия! «Цзинь, Ваньэр уже подала чай старшим, идите-ка сюда, сядьте, пусть младшие братья и сестры подадут вам чай», — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо, не сводя глаз с Вэнь Цинвань и все больше радуясь тому, что видела. « Спасибо, бабушка», — сказал Сяо Цзинь и потянул свою маленькую девочку, чтобы она села, но тут раздался голос его мачехи. «Раз уж жена наследника вошла в дом, с сегодняшнего дня управление делами в усадьбе передается тебе». «Благодарю мать за доверие, невестка с почтением подчиняется», — спокойно ответила Вэнь Цинвань. Ее голос был чист и прозрачен, словно струйка прохладной воды в холодную зиму, и в нем чувствовалась неземная красота. Левая нога Сяо Цзиня и без того не слушалась его, а слова его маленькой девочки настолько его напугали, что он потерял равновесие, пошатнулся и чуть не упал. Увидев, что он вот-вот опозорится, Вэнь Цинвань быстро протянула руку, и он схватился за ее предплечье, воспользовавшись ее силой, чтобы удержать равновесие. Сяо Либо приподнял брови, и на его лице мелькнуло выражение сожаления — ему очень хотелось увидеть, как старший брат опозорится. В то же время он в душе злорадствовал: эта небесно–красивая невестка не проживет и нескольких лет! Сяо Цзинь, опираясь на свою маленькую девочку, уверенно дошел до своего места и сел, а в его душе царила паника. «Вам не нужно подавать чай, просто подойдите и получите конверты». Его голос был холоден, как лед, и выдавал его внутреннюю отстраненность. Его маленькая девочка такая озорная, не хочет слушать его и упорно идет наперекор. Что ему оставалось делать! Оставалось только баловать ее! Завтра он позовет двух опытных матрон, которые будут вести хозяйство, — нельзя же, чтобы малышка переутомилась. Сяо Цзинь изначально не хотел лезть в неприятные дела дома маркиза, но раз малышка взяла на себя управление домом, ему пришлось взять себя в руки и зарабатывать деньги, чтобы содержать эту кучу бездельников. «Здравствуйте, старший брат, Старшая невестка, я — второй сын, Сяо Либо. В будущем прошу старшего брата и старшую сестру наставлять меня». Сяо Либо говорил с видимой почтительностью. На самом деле он испытывал глубокое презрение. Хотя он был внебрачным ребенком, он питался гораздо лучше, чем Сяо Цзинь, потому что его мать-наложница пользовалась большим расположением. Он был ровесником Сяо Цзиня, всего на три месяца младше его. У Сяо Цзиня очень рано умерла мать, а его мать была еще жива. Еще больше его гордость поднимало то, что его дед по материнской линии несколько лет назад был повышен до министра по делам населения. «Второй брат выглядит мягким и скромным, в будущем у него обязательно будет успех. Цзиньлань, передай второму господину красный конверт», — безразлично сказала Вэнь Цинвань. Судя по ее опыту в оценке людей из прошлой жизни, этот второй сын определенно не был хорошим человеком. Она только что приняла на себя управление делами в усадьбе, и тысяча очков добродетели уже поступили на счет, что позволяло купить много талисманов для чтения мыслей. А будет время, посмотрим, насколько же убога душа этого второго брата. «Здравствуй, Старшая невестка, я — третий брат, Сяо Литао», — раздался мрачный и низкий голос. «Лицо третьего брата сурово, как скала; несмотря на юный возраст, он словно отточен веками. Цзиньлань, передай красный конверт для третьего господина». В голосе Вэнь Цинвань слышалась ледяная нотка, словно застывшая в окружающем воздухе. Сяо Литао невольно посмотрел ей прямо в глаза, в душе испытывая сожаление. Эта прекрасная Старшая невестка вскоре тоже погибнет в этом гнилом и мрачном доме маркиза! Он был сыном второй жены маркиза, ему было восемнадцать лет, и если бы не покровительство его деда по материнской линии, он уже давно встретился бы с Ямой. Титул маркиза передавался по наследству, и хотя титул «Маркиза Чэнэнь» был понижен и уже не имел былой славы, как в былые времена, когда он был «герцогом-защитником страны», он по-прежнему вызывал восхищение у многих не знающих истины вельмож, не говоря уже о том, что его отец, маркиз, в глазах многих был мягким, скромным, утонченным и благородным. Это заставляло бесчисленное количество женщин склоняться перед ним, и его мать была одной из них. Хотя его дед занимал высокий пост, он не смог устоять перед настойчивым желанием дочери выйти замуж. Но, выйдя замуж за мужчину, о котором она так мечтала, она не прожила ни одного дня в покое и до самой смерти не могла о нем не беспокоиться. Он до сих пор помнит, как в пятилетнем возрасте его мать, лежащая на смертном одре и дышащая последним вздохом, держала его за руку. Она слабым голосом сказала: «Тао, не вини своего отца. Это мама была беспомощна и не смогла убить твоего старшего брата, этого злого духа. И не смогла дойти с твоим отцом до конца. Если бы мама тогда отказалась от своего положения и стала наложницей твоего отца, как было бы хорошо! Мы бы втроем могли бы жить счастливо вместе. Всему виной твой дедушка, который тогда не согласился. Мама уходит, а что будет с тобой и твоим отцом?» Каждый раз, когда он вспоминал слова матери, сказанные на смертном одре, по всему телу у него пробегал холод, и даже сейчас он невольно вздрогнул. Сяо Литао снова поднял глаза на своего родного отца, сидящего наверху. Тот действительно был красив, как луна и ветер, — утонченный и благородный. Разве его совесть не мучает, когда он живет в таком роскошном достатке? Старший брат, повзрослев, открыто пренебрегал их отцом, а он сам и семья деда тоже презирали его отца. Возможно, весь Шанцзин презирает его отца, но, наверное, многие, презирая его, в то же время и завидуют ему! Не верите? Посмотрите на женщин на его заднем дворе — на те ряды красавиц. Каждая из них нежнее цветка, у всех прекрасные лица, но они добровольно живут в усадьбе маркиза с детьми, питаясь одной рисовой кашей! Неизвестно, сколько приданого принесла в усадьбу маркиза эта старшая невестка, нежнее цветов? По воспоминаниям Сяо Литао, все его младшие сестры и братья с радостью приняли от Вэнь Цинвань красные конверты с подарками, в которых, к удивлению, было по десять таэлей серебра. Тогда Вэнь Цинвань и поняла, что ее свекор-маркиз действительно плодовит: у него одиннадцать законных сыновей и дочерей, а кроме родной матери Сяо Цзиня, которая родила только одного ребенка, пять последующих жен родили по двое, а наложницы помогли ему зачать еще двадцать одного внебрачного сына и дочь. Старшему, Сяо Цзиню, в этом году исполнилось двадцать один год, второму сыну из внебрачных детей тоже двадцать один, а сегодня вернулась и дочь, вышедшая замуж, причем с ребенком. Неудивительно, что маркиза в душе роптала: ее родители на праздники всегда давали ей много красных конвертов. В каждом красном конверте Вэнь Цинвань было всего десять таэлей серебра, а сейчас ушло уже более пятисот таэлей — это действительно больно! «Старшая невестка, мы проголодались», — громко крикнула тринадцатилетняя Сяо Цзиньин. Ее взгляд был полон высокомерия и неуемной гордыни; она явно была воплощением наглости и деспотизма. «Если проголодались, позовите слуг, чтобы подали обед. После еды все возвращайтесь в свои дворы. Как только я приведу в порядок семейное имущество, установлю домашние правила». Раздался ледяной голос Вэнь Цинвань. В этот момент она излучала такую мощь, что ни в коем случае не выглядела человеком, с которым можно легко справиться. ---------- Том 1 Глава 17 Глава 17. Право управлять делами дома маркиза 【Имущество? Какое имущество осталось в этом доме? Неужели Цзиньэр не осмелился рассказать своей жене о положении дел в доме маркиза?】 【Хорошо, что я поспешила передать право управлять делами супруге шицзы. Если бы он рассказал своей жене о нынешнем положении дел в доме, она бы ни за что не взяла на себя управление!】 Не прошло и часа, поэтому Вэнь Цинвань могла слышать мысли старой госпожи Сяо и госпожи Сяо. Услышав их мысли, Вэнь Цинвань могла только про себя ворчать: «Твой Цзиньэр не только рассказал, но и рассказал очень подробно». Но ей же нравятся очки добродетели! «Имущество… В нашем доме уже давно не осталось никакого имущества, тебе достаточно взять приданое и купить продовольствие у управляющего», — злорадно сказала Сяо Цзиньин. Все в дома маркиза молчаливо склонили головы, соглашаясь со словами Сяо Цзиньин. Старая госпожа Сяо, опираясь на трость, гневно зарычала: «Шестнадцатая, где твои манеры? Ты их что, проглотила?» «Манеры? А какие манеры у нас в усадьбе? Кто имеет деньги на еду, тот и главный», — выкрикнула Сяо Цзиньин, выпятив подбородок. Старушка, всегда отличавшаяся добрым взглядом и доброжелательностью, в этот момент была так разгневана своей внучкой, что едва держалась на ногах и шаталась, опираясь на трость. «Бунт! Это просто бунт! Ваньэр, поступай с Шестнадцатой как хочешь, отныне ты хозяйка в этом доме». Однако в душе старушка думала: [Хм! Даже если бы я дала тебе власть, ты бы, наверное, не осмелилась ею воспользоваться. Не вини бабушку, что я тебе не помогаю — кто виноват, что у Шестнадцатой дед — самый богатый человек в Цзянчене!] [В приданом, которое приготовила для тебя семья Вэнь, одни простые, грубые и громоздкие вещи, которые даже в ломбард отдать стыдно.] 【Мне и дальше придется жить на подачки от наложницы Ли, ах! Я просто боюсь, что не смогу смотреть в глаза мужу, поэтому могу только как-то прозябать на этом свете, надеясь, что среди внуков найдется кто-то, кто сможет добиться успеха.】 «Раз бабушка и мама уже сказали, что в будущем я буду хозяйкой в усадьбе, то слушайте меня. С этого момента, кто не будет слушаться, тому и поручу управление домом, а тот, кто ослушается и откажется взять на себя управление, будет немедленно исключен из семейного реестра ». Голос Вэнь Цинвань был ледяным, она стояла там, полная энергии, излучая неприкосновенное величие. Это заставило большинство обитателей усадьбы сдаться в глубине души, и они инстинктивно хором ответили: «Мы во всем будем слушаться госпожу». Маркиз Чэнэнь и старая госпожа Сяо, естественно, не входили в число подчиняющихся, как и второй и третий сыновья, а также Сяо Цзиньин. Сяо Цзиньин с детства не слушалась госпожи дома, ведь она и ее мать жили не на приданое госпожи. Хотя маркиз Чэнэнь и старая госпожа Сяо не высказали своего мнения, они и не выступили против. В их подсознании было ясно: кто бы ни был хозяином, все равно никто не осмелится урезать их пропитание. «Хм, раз у всех нет возражений, садитесь на свои места и ешьте, а главное место впредь останется за шицзы и мной». Сказав это, Вэнь Цинвань потянула Сяо Цзинь к главному месту. Она поняла, что управление делами в доме маркиза — это горячая картошка. Если кто-то выступит против, тем лучше, в любом случае, она уже израсходовала всю свою тысячу очков добродетели. Ее красота была яркой, она очень напоминала демона из народных сказок, похищающего жизненную силу людей; хотя в этот момент она строго управляла подчиненными, это не вызвало у всех недовольства. «……» Маркиз Чэнэнь остолбенел! На мгновение он даже забыл опровергнуть ее слова. Увидев, что ни господин, ни старая госпожа ничего не говорят, остальные, естественно, тоже промолчали — им все равно не было места за главным столом. Все в усадьбе знали и понимали: в усадьбе действительно ничего не осталось. «Тебя зовут Шестнадцатая?» — небрежно спросила Вэнь Цинвань, проходя мимо Сяо Цзиньин. «Меня зовут Сяо Цзиньин, я шестнадцатая по счету», — громко ответила Сяо Цзиньин. «Хм… Ты только что сказала, что в доме маркиза нет имущества, и просила меня, госпожу, использовать приданое, чтобы обеспечить вас едой и одеждой?» Улыбаясь, она указала на Сяо Цзиньин и спросила; ее улыбка была высокомерной и яркой, она выглядела необыкновенно красивой. «Нет… нет… Я не умею управлять хозяйством, я просто наговорила ерунду», — ответила Сяо Цзиньин. Ей не хотелось управлять хозяйством, и тем более не хотелось быть исключенной из родословной. Ее семья со стороны деда по материнской линии относилась к ней хорошо только потому, что она была дочерью маркиза. «Хотя ты и несешь чушь, но напомнила мне, что никто не обязан содержать вас просто так. Если хотите остаться в усадьбе, то впредь должны будете послушно слушаться меня, госпожу, и делать всё, что я вам скажу. Если не хотите, уходите из усадьбы. Не думайте, что, раз вы едите свое, можете не слушаться и вести себя высокомерно в усадьбе маркиза. После обеда Лэн Янь и Цзиньцюэ приказали людям найти и сдать все частные запасы из всех дворов, включая приданое этой госпожи. У дома маркиза нет имущества, поэтому мы временно воспользуемся частными средствами всех присутствующих. Управляющий составит единый реестр, и когда у дома маркиза появятся свободные средства, мы вернем их вам. Я повторю то, что уже говорила: кто не будет слушаться, того исключат из родословной семьи Сяо, а тех, кого нет в родословной, выгонят из усадьбы маркиза». Вэнь Цинвань говорила необычайно спокойно, и именно это спокойствие вызывало у всех беспокойство. Сяо Либо презрительно хмыкнул: забрать его личное имущество — это невозможно. Вэнь Цинвань бросила на него взгляд: «Кто не разделяет моих взглядов, тому не место в моем окружении», — и даже не стала с ним разговаривать. Третий же брат, Сяо Литао, с восхищением смотрел на Вэнь Цинвань. Он никогда не встречал такой женщины — такая сильная личность, она ему очень нравилась. Сяо Цзинь косо посмотрел на своего третьего брата, в его глазах читалось предупреждение: она твоя старшая невестка, не смотри на нее так. «…» Сяо Литао тут же опустил голову. В усадьбе маркиза он боялся только этого старшего брата, потому что тот когда-то спас ему жизнь. Взгляд Сяо Цзиня на его жену был горячим. Ему больше всего нравилось смотреть, как она ведет себя вызывающе, и как она управляет другими. Более того… ему нравилось смотреть, как она управляет им. За обедом Сяо Цзинь уже не был таким холодным и отстранённым, как раньше, а как слуга подбирал еду для своей жены. Все присутствующие были настолько потрясены, что у них чуть глаза не вылезли из орбит. Все в усадьбе маркиза знали, что наследник маркиза холоден по натуре и не интересуется женщинами. Они и подумать не могли, что, как только он женился и «открыл себя», он словно стал другим человеком. Маркиз, видя, что старший сын немного оживился, решил, что, хотя он и выглядит как подхалим, это гораздо лучше, чем его прежнее уныние. Несомненная уверенность и неповторимое очарование старшей невестки сумели покорить этого своенравного старшего сына. Он сидел ниже Сяо Цзиня и молча ел; он давно хотел уступить старшему сыну место главы стола. Его отец сам ничего не делал, но всегда хотел заставить его добиться успеха. Но он хотел только есть, пить и веселиться, прожить жизнь в покое. Завтра на утренней аудиенции он скажет императору, чтобы тот передал титул маркиза Чэнэнь старшему сыну Сяо Цзиню. В любом случае, он ходит на аудиенции лишь для вида, ему не нужно произносить ни слова. Во время этого обеда больше никто не осмелился устраивать сцен. И вчерашний банкет, и сегодняшний семейный ужин были оплачены Сяо Цзином, так что все, по сути, ели за счет хозяина. Вэнь Цинвань, закончив трапезу, без прощания встала и направилась к выходу; Сяо Цзин тут же поддержал её за руку и помог встать из-за стола. За ней следовали две служанки, которые обмахивали ей веерами, защищая от солнца. «Господин, ешьте на здоровье, я с сыном и дочерью пойду во двор», — голос Сяо Ван-ши был невообразимо хриплым. Он был похож на высохшее русло реки, испещренное трещинами, и даже при малейшем движении от него исходил запах крови. За время обеда она от злости даже прокусила щеку. Она и не подозревала, что быть хозяйкой дома можно так. Она потратила все приданое, чтобы содержать всех в доме, но никто не выразил ей благодарности, как будто это было ее долгом. Разве она не просто влюбилась в одного мужчину, но страдала от этого много лет? Какую же греховную карму она на себя навлекла! «Госпожа, сначала пересчитайте свои вещи», — раздался холодный и безжалостный голос Лэн Яна. ---------- Том 1 Глава 18 Глава 18. Шестнадцатая хочет кого-то ударить «Почему сначала проверяют вещи этой госпожи?» — резко спросила госпожа маркиза. «Вы же предыдущая хозяйка дома, должны подавать пример», — сказала Цзиньцюэ, натянув на лицо безобидную улыбку. «А если я не хочу?» — госпожа маркиза хотела выиграть время, чтобы ее личная служанка успела что-нибудь спрятать. «Наша госпожа сказала, что если вы не хотите сотрудничать, то продолжайте управлять домом. Брат Лэн, пойдем». «Не уходите! Начните пересчет прямо сейчас», — запаниковала госпожа маркиза. Ей с таким трудом удалось передать полномочия по управлению домом, и она не собиралась от этого отказываться. Если деньги пропадут, она сможет вернуться в родительский дом и взять там немного, чтобы прокормить себя и своих детей — это не составит труда. Перед уходом госпожа маркиза злобно посмотрела на Шестнадцатую, в ее взгляде читался упрек за то, что та влезла не в свое дело. Другие наложницы в доме маркиза, имевшие личное имущество, тоже злобно посмотрели на Сяо Цзиньин: если бы не она, они жили бы беззаботно. Одна из наложниц со вспыльчивым характером язвительно заметила: «Госпожа сказала, что впредь не разрешается готовить отдельные блюда. Посмотрим, как эта наложница Ли будет соблазнять маркиза?» «Это хорошее правило госпожи, чтобы некоторые кокетки не придумывали разные блюда, чтобы завоевать расположение маркиза», — злорадно сказала одна наложница тридцати с лишним лет. Ее приданое, полученное при вступлении в брак с маркизом более десяти лет назад, не выдержало ее расточительности, и от него осталось не так много. «Ха-ха… Шестнадцатая госпожа и наложница Ли теперь будут каждый день пить белую кашу. Просто от одной мысли об этом становится весело». «Скажите, как думаете, раз у наложницы Ли больше нет деликатесов, будет ли маркиз по-прежнему хорошо к ней относиться? Будет ли он часто заходить в ее двор?» «Без вкусной еды она ничем не отличается от нас, маркиз вряд ли к ней пойдет, ха-ха…» «Вы… вы… как вы смеете! Я с вами разберусь! » — сказала Сяо Цзиньин и уже собиралась броситься на них с кулаками. Но две личные служанки крепко удержали её: «Госпожа, не поддавайтесь эмоциям, давайте сначала вернёмся». Сяо Цзиньин, не в силах вырваться, сердито воскликнула: «Чьи вы служанки? Отпустите меня немедленно!» «Госпожа, успокойтесь, пойдем к наложнице», — тихо уговорила старшая служанка. Наложница Ли, закончив обед, поспешила вернуться в свой двор, вероятно, чтобы спрятать ценные вещи. Сяо Цзиньин, хотя и была дерзкой, но не настолько глупой: она знала, что в этот момент нельзя привлекать внимание старшей невестки. «Хм! Я, госпожа, не буду связываться с вами, старухами». Сказав это, она убежала. Одна из наложниц с соблазнительной внешностью холодно усмехнулась: «Ого! Если у тебя есть смелость, не уходи! Ты трусиха!» Другая молодая наложница, с лицом, казавшимся невинным, но с очень злым взглядом, язвительно заметила: «Шестнадцатая госпожа, давай сначала подеремся, а потом поговорим». Услышав язвительные голоса за спиной, Сяо Цзиньин ускорила шаг. Хотя она и была внебрачной дочерью наложницы маркиза, но ее дед был самым богатым человеком в Цзянчене, и, находясь вдали от глаз властей, его семья, прикрываясь авторитетом дома маркиза, нажила целое состояние. К тому же ее мать была еще жива, а ребенок с матерью — это сокровище; плюс к тому, что дед был богат, а мачеха не хотела ни о чем беспокоиться. Ее матери уже тридцать, но она по-прежнему прекрасна и очаровательна, и маркиз, конечно, будет баловать их с матерью еще больше. Она — избалованная барышня, в доме маркиза все всегда уступали ей дорогу, как же ей терпеть такое унижение? Но сегодня это действительно довело ее до бешенства! Эти старухи, полагаясь на свой возраст, часто обсуждали ее отца за спиной, говоря, что маркиз не способен и не может даже прокормить себя. Хотя Сяо Цзиньин и была капризной, она знала, что отец действительно отдавал предпочтение ее матери. Но она также знала, что эта привязанность на самом деле объяснялась тем, что мать прекрасно готовила и давала отцу деньги на расходы. В конце концов, у отца было немало наложниц, и если бы мать родила сына, то все было бы совсем по-другому… Как мать её второго брата, хотя и старая и не умеющая готовить, но отец всё равно ходит в её двор. Чем больше Сяо Цзиньин об этом думала, тем больше ей казалось несправедливым, и, почувствовав щекотку в глазах, она разрыдалась. «Почему шестнадцатая сестра плачет?» — раздался звонкий голосок, и тут же появилась милая двенадцатилетняя девочка. Она была одета в розовое вышитое платье, волосы были заплетены в два косички, а на лбу свисала кисточка, и вся она выглядела оживленной и подвижной. Это была Сяо Цзиньюй, законная дочь маркиза, рожденная от третьей жены маркиза, она была на два месяца младше Сяо Цзиньин. Ребенок без матери — как травинка, Сяо Цзиньюй всегда старалась завоевать расположение Сяо Цзиньин, чтобы заработать немного мелочи на содержание своего младшего брата. Увидев ее, Сяо Цзиньин тут же вытерла слезы с лица и, стараясь выглядеть сильной, улыбнулась: «Со мной все в порядке». Сяо Цзиньюй же была очень обеспокоена: «Как это все в порядке? Смотри, у шестнадцатой сестры глаза красные, наверняка она пережила огромную обиду. Кто же так дерзко осмелился обидеть шестнадцатую сестру?» Услышав это, Сяо Цзиньин еще больше расстроилась: «А кто же еще, кроме тех старух?» «……» Сяо Цзиньюй онемела — как ей теперь ответить? На самом деле, когда они были в зале, она все хорошо видела и хотела подойти, чтобы помочь. Но ее одиннадцатилетний родной брат утащил ее, давая понять, что впредь ей не нужно подлизываться к шестнадцатой сестре. Все эти годы они с братом жили чуть лучше других братьев и сестер только благодаря милости шестнадцатой сестры и ее матери. Увидев, что Сяо Цзиньюй не поддержала ее, как обычно, Сяо Цзиньин с недовольством вытерла слезы, и с негодованием продолжила: «Старшая невестка только что вышла замуж, а уже отняла у нас право управлять домом, да еще и приданое моей матери хочет забрать — просто бесстыдство!» «А? Шестнадцатая сестра, разве в нашем доме нужно отнимать право управлять?» — спросила Сяо Цзиньюй, широко раскрыв глаза. Ее мать несколько лет была хозяйкой дома, переутомилась и в конце концов умерла от переутомления! В тот год ей было всего три года, а ее брату — два. Семья их деда по материнской линии никогда не поддерживала связей с домом маркиза и не заботилась о жизни и смерти сестры с братом. Сяо Цзиньин уставилась на нее и гневно воскликнула: «Она всего лишь младшая, какое право у нее управлять домом и распоряжаться делами отца в доме маркиза?» «Но… но мама сама не хотела больше управлять домом и добровольно уступила эту роль старшей невестке», — тихо оправдывалась Сяо Цзиньюй. Сяо Цзиньин недовольно фыркнула: «Пусть она и управляет домом, но зачем ей забирать приданое моей матери?» «……» Сяо Цзиньюй очень хотелось сказать: «Разве не ты сама сказала, что в доме маркиза нужно расходовать приданое главной госпожи?» Раз приданое главной госпожи можно расходовать, почему нельзя расходовать приданое наложницы! Хотя Сяо Цзиньюй так и думала, она не осмелилась это высказать — сейчас она не могла обидеть Шестнадцатую. Вдруг старшая невестка не сможет всех удержать под контролем, и ей придется и дальше получать мелочь от Шестнадцатой. «Семнадцатая, ты в душе тоже одобряешь эту дурацкую затею коварной старшей невестки?» — с негодованием спросила Сяо Цзиньин. «Нет», — сухо ответила Сяо Цзиньюй. «Хм! По крайней мере у тебя еще осталось немного совести, и ты не позоришь то, что я часто помогаю вам с братом. Впредь будем все вместе пить рисовую кашу!» Сказав это, Сяо Цзиньин просветлела: ей не разрешают готовить отдельно, но она же может пойти покушать в город! «Семнадцатая, я пойду», — сказала Сяо Цзиньин и, подняв полы платья, побежала. Вэнь Цинвань, на которую Сяо Цзиньин смотрела с обидой, тоже не сидела без дела, но она не занималась делами дома маркиза, а с помощью “талисмана сплетен” наблюдала за Вэнь Минчжу. ---------- Том 1 Глава 19 Глава 19. В доме маркиза было так бедно, что даже мыши, заходя туда, выплевывали рис, прежде чем уйти В прошлой жизни, после того как Вэнь Цинвань попала в Восточный дворец, её жизнь висела на волоске, и у неё не было ни малейшего желания интересоваться тем, что происходило снаружи. Маркиз Чэнэнь имел плохую репутацию, и император всегда относился к нему с неприязнью, поэтому все влиятельные люди столицы не желали поддерживать отношения с его домом. До такой степени, что даже став императрицей, Вэнь Цинвань не знала о существовании маркиза Чэнэнь. Только после того, как Вэнь Минчжу вышла замуж за наследника маркиза Чэнэнь, Вэнь Цинвань узнала о существовании такого человека в столице. Но она не знала, что маркиз Чэнэнь был красавцем, имел множество жен и наложниц, а также столько детей. Сегодня, при встрече, Вэнь Цинвань сразу заметила, что внуки в доме маркиза не стремятся к успеху, а многие из них даже предали себя и живут, как понесет. Все в доме маркиза были как рассыпанный песок; хотя управлять домом было утомительно, Вэнь Цинвань не считала это сложной задачей. Чего она не ожидала, так это того, что ее супруг, наследник, захочет отобрать у нее право управлять домом! Отведя ее обратно в покои, он велел ей хорошо отдохнуть и не беспокоиться о делах дома, сказав, что сам перераспределит обязанности управляющего внешним двором и старушки, управляющей внутренним двором. Вэнь Цинвань была рада облегчению — ведь она взяла на себя управление домом только ради тысячи очков добродетели. Поскольку она уже получила выгоду, ей было все равно, управлять домом или нет; в этой жизни она намерена жить так, как ей удобно. Вэнь Цинвань тратила эти неожиданные очки без малейшего сожаления. Поэтому, как только она их получила, сразу же купила десять талисманов для чтения мыслей и пятнадцать талисманов сплетен, потратив все очки добродетели до последнего. В этот момент она беззаботно сидела в кресле-качалке во дворе и с удовольствием следила за Вэнь Минчжу. Вчера вечером у нее не было лишних денег на талисманы сплетен, да и она все время сражалась с Сяо Цзинь в “умных и смелых битвах”, так что у нее не было времени узнавать, что происходит в Восточном дворце. Ничего особенного: просто принц и Вэнь Минчжу — влюбленные, любящие друг друга, а принцесса-консорт плакала до рассвета. В этот момент Вэнь Минчжу и наследный принц стояли на коленях во дворце Куньнин, а величественная и роскошная императрица сидела на почетном месте с гневным выражением лица. «Семейное происхождение наложницы Вэнь просто недостаточно; у нее нет никаких манер. Посмотри на время?» Императрица смотрела на стоящую перед ней Вэнь Минчжу, с ее маленьким личиком, тонкими чертами лица и глазами, полными блеска, словно в них отражался свет. Она была похожа на кокетливую девушку с картинок в книжках, и чем дольше императрица на нее смотрела, тем сильнее разгорался ее гнев. Императрице нравилась внешность наследной принцессы: крупные черты лица, строгость и величественность. В крайнем случае, хотя бы как у наложницы Цзян — с более круглым лицом и более суровым видом, которая, просто стоя на месте, своим внешним видом и аурой могла бы устрашить слуг. Не обязательно быть слишком красивой, тогда ее сын не будет каждый день пребывать в постели, а сосредоточится на государственных делах. «Я знаю, что поступила неправильно», — сказала Вэнь Минчжу, стоя на коленях и говоря нежным голосом. Она держала чашку обеими руками, выглядя так, будто вот-вот упадет, и это очень тронуло сердце наследного принца. «Мама, Чжуэр подносит тебе…» Принц не успел договорить, как его прервала императрица: «Какой тут чай? В каком доме подают чай, когда солнце уже высоко в небе? Что это за поведение?» Служанки и старушки во дворце Куньнин смотрели на происходящее по-разному: одни с сочувствием, другие с любопытством, третьи с насмешкой. Их взгляды словно обвиняли наложницу Вэнь в том, что она рождена от демона и из-за нее принц не встает рано. На их лицах было написано: «Наложница обольщает принца, и императрица поступила правильно, отстранив ее». Вэнь Минчжу стояла на коленях, глазные яблоки от ярости почти вылезали из орбит, взгляд был полон ненависти, но она не смела перечить императрице. Вэнь Цинвань услышала, как Вэнь Минчжу в душе безумно кричала: 【Система, почему твой талисман симпатии не сработал?】 【Система, ты умерла?】  【Тройка Бубен, на кого ты ругаешься?】 【Великий король~ Я не хочу стоять на коленях, я же использовала талисман симпатии на императрицу, почему…】 — крикнула Вэнь Минчжу в ярости, ее лицо побледнело. 【Как это бесполезно? Если бы не мой амулет симпатии, императрица уже бы приказала тебя казнить.】 【Почему? Я что-то натворила?】 【Императрица считает, что ты соблазняешь наследного принца, из-за чего он спит до полудня, а это в будущем может повлиять на его карьеру.】 【Тогда что мне делать?】 【Просто стой на коленях! А что еще можно сделать!】 В душе Вэнь Минчжу прокляла: «Какая польза от этой бесполезной системы, да еще и «Система очарования всех» — даже императрицу не смогла очаровать! Императрица, увидев, что лицо Вэнь Минчжу полно уныния и гнева, из-за чего ее красота утратила прежний блеск, сказала: «Кронпринц, посмотри на свою прекрасную наложницу». Услышав слова императрицы, Вэнь Минчжу вздрогнула — только что она была поглощена гневом и забыла сдержаться, поэтому поспешила активировать талисман симпатии. И вот в глазах принца Вэнь Минчжу стала нежной и застенчивой, словно утренняя росинка, и даже стоя на коленях, она улыбалась, сводя его с ума. У него уже болели колени от долгого пребывания на них, а его хрупкая Чжуэр стояла прямо, как стрела. Принц почувствовал к ней сострадание: «Чжуэр, ты так устала, вставай». «Чжуэр не знает, чем она огорчила мать и втянула в это брата Цзюэ. Чжуэр сама заслужила наказание в виде преклонения колен, и это совсем не тяжело». Слезы обиды наполняли ее глаза, но, задержавшись на длинных ресницах, не могли скатиться. Это пробудило в принце сострадание, и он разгневанно сказал: «Раз мама не хочет пить чай, приготовленный моей наложницей, то пойдем к отцу». Сказав это, принц взял Вэнь Минчжу за руку и, не оглядываясь, ушел — поистине, «в гневе ради красавицы». В ярости императрица разбила несколько дорогих ваз и, глядя на спину принца, злобно пробормотала: «У меня ведь не один сын». Странные слухи, зародившиеся в молчаливом обмене взглядами, вскоре разлетелись по дворцу, преувеличиваясь и искажаясь. В это время принц привел Вэнь Минчжу к дверям императорского кабинета, и только спустя долгое время император разрешил им войти. Система «Очарования» действительно действует на мужчин, и император оказался весьма неравнодушен к Вэнь Минчжу. Он не только не стал ее затруднять, но и наградил множеством золота, серебра и драгоценностей, от чего императрица в ярости разбила еще несколько ваз. Вэнь Цинвань с большим интересом наблюдала за происходящим: благодаря тому амулету симпатии Вэнь Минчжу удалось неплохо устроиться во дворце. Вот только неизвестно, сохранится ли у Вэнь Минчжу этот амулет симпатии навсегда. В прошлой жизни она в брачную ночь обслуживала принца и его наложниц, не спала всю ночь, поэтому была бледна. Император и императрица сидели вместе и пили чай, который она им подала, и, из жалости к ней, оба щедро наградили её. Жаль, что те драгоценности, шелка и парча ей так и не пригодились — их у нее отобрал этот негодяй-наследный принц и раздал своим наложницам! «О чем ты думаешь, жена?» — как только Сяо Цзинь вошел во двор, он увидел, что на лице его жены отразилось сожаление. «Думаю о делах в доме», — отмахнулась Вэнь Цинвань. Она ни за что не расскажет об этом мужу. «Не беспокойся, жена. Будь спокойна, если что-то понадобится, просто скажи мужу, и он все тебе купит». «У тебя много личного имущества?» — с любопытством спросила Вэнь Цинвань. «Пока нет, но в будущем я обязательно постараюсь, я точно смогу содержать тебя и всех в доме». «У тебя нет личного имущества? Твоего жалованья хватит разве что на тебя самого, а у тебя же еще несколько подчиненных?» «Лэн Янь и другие проявили себя в бою, они получили звание пятого ранга с жалованием. Дело в том, что наш дом настолько беден, что даже мыши, придя сюда, вынуждены с плачем выплевывать рис, прежде чем уйти». «Ты не сердишься на меня за то, что я взяла на себя управление домом?» — с тревогой спросила Вэнь Цинвань. Услышав слова мужа, ее сердце замерло. ---------- Том 1 Глава 20 Глава 20. Маркиз «ванху» «Не сержусь! С тех пор как я женился на тебе, я понял, что больше не могу вести бездеятельную жизнь», — в низком голосе Сяо Цзиня слышалась беспомощность. Изначально он хотел закрыться в четырех стенах и прожить остаток жизни со своей маленькой девочкой. Какое ему дело до жизни и смерти остальных обитателей дома маркиза! Но его малышка была прекрасна и добра, и настаивала на том, чтобы взять на себя обязанности главы семьи — что ему оставалось делать? Чтобы угодить малышке, ему пришлось засучить рукава и взяться за дело, содержа на иждивении ту кучку развратных сводных братьев и сестер. «Нынешней маркизе всего двадцать один год, но она выглядит старше твоего отца. Разве управление домом настолько утомительно?» «Возможно, в других домах управлять несложно, но в нашем — это определенно тяжело. Как говорится, даже искусной хозяйке трудно готовить без риса!» «Тс-с-с… Как же жалко твою мачеху!» «У жалостных людей всегда есть что-то, за что их можно ненавидеть. Они все добровольно вышли замуж за моего отца, так что не могут считаться невиновными». Голос Сяо Цзинь был крайне мрачным. В нем слышалась легкая холодность. Хотя он и намеревался содержать людей в доме, он никогда не простит свою первую мачеху и наложницу. Они были слишком злобны, всегда пытались убить его, чтобы их сыновья унаследовали титул маркиза. Первая мачеха заслужила свою смерть, ее нечего жалеть. Наверное, она и во сне не могла представить, что ее сын и дочь тоже будут подвергаться издевательствам со стороны других. Увидев, что лицо мужчины мгновенно потемнело, Вэнь Цинвань сменила тему: «Скоро ужин, я пойду посмотрю…» «Жена, тебе достаточно просто с удовольствием проводить время в усадьбе, не беспокойся больше о домашних делах, обо всем позабочусь я». «Муж, ты можешь управлять только делами переднего двора, а задний двор - будет разумнее, если им займусь я». Вэнь Цинвань пристально посмотрела на своего мужа в этой жизни, не понимая, зачем ему так рваться к власти в доме. Ведь управление делами в доме маркиза — это явно горячая картошка. Он был даже красивее принца, но, возможно, из-за того, что дом маркиза был слишком беден, он не мог ни жениться, ни содержать наложниц. «Подожди, пока я наведу порядок в усадьбе, а потом, когда появится лишнее серебро, я помогу тебе взять себе пару наложниц». «Жена...» Голос Сяо Цзиня внезапно повысился на несколько тонов, словно летняя гроза, разразившаяся внезапно, без всякого предупреждения, застав всех врасплох. «Зачем ты так злишься? Опять хочешь драться?» — Вэнь Цинвань настороженно отступила на шаг, приняв боевую стойку. «……» Сяо Цзинь чуть не выпалил: «Как я мог бы тебя ударить?» Но девчонка ничуть не обращала на него внимания, поэтому он не стал говорить, чтобы не выставлять себя в дурном свете. Увидев, как он сжал брови, а его глаза зажглись, словно он хотел сосредоточить в них все свое недовольство и гнев, чтобы потом с силой выплеснуть их на нее, она спросила: «Ты хочешь меня убить? Но я ведь ничего плохого не сказала». «Ты… больше не говори о наложницах. Муж любит, чтобы в жизни была только одна женщина, и в этой жизни мне достаточно тебя». «………» Он думал так же, как и Вэнь Минчжу, так почему же он забил Вэнь Минчжу до смерти! Увидев, как малышка с широко раскрытыми глазами смотрит на него с недоверием, Сяо Цзинь слегка вздохнул и нежно сказал: «Ты, ах ты, всегда доставляешь мужу столько хлопот». «А кто же кому доставляет хлопоты! Я же все время боюсь, что ты будешь меня избивать». Вэнь Цинвань надула губы и недовольно пробурчала. «Избивать? Кто тебе это сказал?» Сяо Цзинь нахмурился, протянул руки и прижал девочку к себе: «Твой муж никогда не станет тебя избивать». «Отпусти меня, говори, что хочешь, зачем ты меня трогаешь?» — недовольно вырывалась Вэнь Цинвань, но руки мужчины были как клещи. «Господин, госпожа, пересчет личного имущества всех закончен. Не ожидал, что у второго господина его больше всего», — вошел Лэн Янь, чтобы доложить. «Сколько?» — холодно спросила Вэнь Цинвань. Раз вырваться не получалось, она перестала сопротивляться. «Госпожа… Хотя во дворе второго господина нет продовольствия, но в его кабинете хранятся документы на право собственности на несколько лавок, а также на двор…» Цзиньцюэ шла следом за Лэн Янь и, услышав вопрос своей госпожи, тут же выскочила вперед, чтобы ответить первой. Она болтала без умолку, рассказывая все в мельчайших подробностях, и Лэн Янь быстро выяснил, откуда у второго сына взялись лавки и двор. В конце она еще и живо описала: «Госпожа, вы же не видели, какое у второго сына было выражение лица… словно он проглотил муху и не может ее выплюнуть — такое неловкое и искаженное». Закончив, Цзиньцюэ сама не могла перестать смеяться, Лэн Фэн тоже держался за живот от смеха, и даже Лэн Янь, склонив голову, тихо хихикал. Сяо Цзинь и Вэнь Цинвань давно научились не показывать своих эмоций и сохранять хладнокровие в важных делах. Выслушав рассказ, Вэнь Цинвань спокойно приказала: «Поскольку лавки второго сына являются приданым матери шицзы, по праву они должны вернуться к прежней владелице, но поскольку сейчас у дома маркиза нет средств, их следует конфисковать». «Все, как скажешь, жена. Нужно ли найти кого-то, кто будет управлять этими лавками?» — спросил Сяо Цзинь, обнимая ее тонкую талию. Теперь он, кажется, понял, что его малышка не любит, когда он вмешивается в дела усадьбы. «Нет, не нужно, я найду кого-нибудь, кто будет этим заниматься», — решительно ответила Вэнь Цинвань. В прошлой жизни у нее было много способных подчиненных. До замужества она сидела в усадьбе Вэнь и ничего не предпринимала, но теперь как раз можно привлечь тех людей, чтобы они ей помогали. «Впредь Лэн Фэн и Лэн Юй будут служить госпоже. Вы оба выберите по десять слуг, и впредь все ваши действия будут подчиняться госпоже». «А у тебя еще есть люди?» Пока у Вэнь Цинвань были только Цзиньлань и Цзиньцюэ, и этого явно не хватало. «У меня есть Лэн Янь и Лэн Хун. Если тебе нужна помощь, просто скажи — у меня еще несколько деревень». «Разве ты не беден? И как ты умудряешься содержать несколько деревень?» — с удивлением спросила Вэнь Цинвань. «Мне не нужно тратить деньги на их содержание, все эти годы они были самодостаточны. Все они — солдаты, получившие ранения на поле боя. Поскольку у них нет должностей, двор не выплачивает им жалованья. Как раз несколько лет назад, во время засухи, жители тех деревень покинули свои дома в поисках пропитания. Я отказался от титула, пожалованного императором, и попросил только эти заброшенные деревни в качестве феодального владения. Я поселил их там и отдал им императорскую награду в качестве стартового капитала. Раненых солдат было слишком много: по одному на семью, а в нескольких деревнях насчитывалось около десяти тысяч семей. В этом году они уже могут обеспечивать себя сами, и если госпоже понадобится продовольствие, она может обратиться к ним за помощью». Когда Сяо Цзинь говорил о своем феодальном владении, его лицо озаряла улыбка удовлетворения, а глаза были полны самодовольства и гордости — он ничуть не походил на того унылого человека, каким его видели окружающие. «Ой, значит, ты маркиз на десять тысяч домов (“ванху хоу”)? Это же здорово!» — искренне похвалила его Вэнь Цинвань. Люди из дома маркиза Чэнэнь действительно не знали, что их наследник — маркиз на десять тысяч домов?! Вэнь Цинвань слишком хорошо знала, что в Дашэн маркиз на десять тысяч домов — это чрезвычайно высокая честь, символизирующая высокий статус и огромную славу. Это была самая высокая степень среди маркизов Дашэн, и без преувеличения можно сказать, что титул «маркиза с десятью тысячами домохозяйств» был наградой, которую император даровал своим важнейшим министрам, уступая лишь титулу «герцог с собственными землями». Во всем Дашэн только трое обладали вотчиной в размере десяти тысяч домохозяйств, и только заслуженный перед государством «хранитель страны» первого ранга мог получить такую вотчину. Как следует из названия, во владениях «ванху» проживает более десяти тысяч семей, которые не обязаны платить налоги придворной администрации, а передают их напрямую «ванху» в качестве дохода. Кроме того, «ванху» имеет право отбирать людей из своих владений; в Дашэн не более десяти человек владеют поместьями, насчитывающими более двух тысяч семей. «Не думай лишнего, дорогая, они очень бедны». ---------- Том 1 Глава 21 Глава 21. Простые люди не так придирчивы Вэнь Цинвань посмотрела на мужчину, который едва держался на ногах. Похоже, она действительно слишком много думала: его удел был богатым. А у него просто случайно оказалось несколько деревень, в которых проживало ровно десять тысяч инвалидов-военнослужащих! В прошлой жизни, когда она была императрицей и помогала Чжао Цзюэ разбирать донесения, она ни разу не видела в списках, что Сяо Цзинь был маркизом с десятью тысячами домохозяйств. «Неплохо иметь землю и людей. Когда будет время, пойдем посмотрим на эти деревни», — небрежно сказала Вэнь Цинвань, хотя на самом деле она хотела лишь дожить до старости. Увидев, что девочка не проявляет никакого интереса, Сяо Цзинь готов был откусить себе язык — не стоило ему лишнего слова. «Жена, пойдем пообедаем в парадный зал», — сказал Сяо Цзинь, но не отпустил ее, а обняв, пошел к воротам двора. Вэнь Цинвань заметила, что его лицо снова потемнело, и подумала, что он очень ранимый и легко выходит из себя. Но ей было все равно, что он думает, — она и не собиралась тратить на него свои силы. В прошлой жизни она выдержала брак с извращенным принцем, а в этой жизни она уже повзрослела и не боялась даже самых извращенных мужчин. Раз уж она согласилась выйти замуж, то не собиралась разводиться; ей не хотелось провести всю жизнь в одиночестве, молясь у лампы и поклоняясь Будде. Сейчас у нее было много талисманов, позволяющих читать мысли, но она не хотела тратить их на Сяо Цзиня; ни хорошего, ни плохого она не хотела знать, чтобы не оказаться в затруднительном положении. Подумав об этом, она почувствовала облегчение. Сяо Цзинь — старший сын маркиза, и его двор находится не в стороне. Двор довольно большой, а ворота состоят из четырех темно-красных створок, из которых обычно приоткрыты только две средние. Двор Сяо Цзиня охраняли подчиненные Лэн Яна; два молодых парня стояли выпрямившись, в отличие от тех охранников у главных ворот особняка, которые стояли как попало. Деревянные окна с ромбовидными узорами в боковом коридоре были открыты; воздух был чистым и свежим. Перед коридором стояли плетеные стулья и стол; в трех футах от стола буйно росли цветы и травы. Двор, который изначально казался холодным и безжизненным, на фоне цветов и растений выглядел немного более живым и простым. Выйдя из их двора, прямо в центр вела серо-зеленая кирпичная дорожка, ведущая к залу. На глаза попадал запущенный двор; видимо, маркиза не заплатила садовникам достаточно, и те стали лениться. С высоких деревьев за стеной время от времени доносилось несколько пугающих птичьих криков. Стены были несколько облупившимися, но по небольшим окнам, выложенным из кирпича, и окружающим украшениям все еще можно было увидеть их былое великолепие многолетней давности. Карниз крыши был довольно коротким; говорят, что сто лет назад это был популярный среди мастеров стиль. Эти украшения заставили Вэнь Цинвань предположить, что предки семьи Сяо, возможно, когда-то были влиятельными и могущественными людьми! Жаль, что поколения семьи Сяо шли от худшего к худшему, их положение неуклонно ухудшалось, все изменилось, и они даже лишились титула. Вэнь Цинвань с мужем вошли в зал и увидели, что все члены семьи Сяо сидели у стола, с поникшими головами, ожидая их. Некоторые из них и без того выглядели уныло, а другие были истощены до костей, на которых висела лишь тонкая кожа. «Все собрались, можно подавать блюда», — громко объявила Вэнь Цинвань, сидя на главном месте. «Прежде чем подавать блюда, я, госпожа дома, еще раз хочу заявить: конфискация личного имущества каждого из вас — это для вашего же блага. Это предотвратит неравенство, а не нехватку, и беспорядки, а не бедность в семье . Раз мы одна семья, то должны любить друг друга. В любящей семье, естественно, не будет несправедливости, так что не надо так себя вести». Все посмотрели в сторону голоса. Она выглядела немного хрупкой, но голос у нее был довольно громкий. Ее манера держаться была величественной и холодной, так что никто не смел вести себя вызывающе. Тем более что рядом с ней стоял настоящий «Король Ада». Посторонние говорили, что у него глубокий ум и глаза, способные изображать горы и реки, но все в усадьбе знали, что он жестокий человек. Вэнь Цинвань использовала талисман для чтения мыслей, чтобы прочитать мысли второго сына, и, как и ожидалось, он не сказал ни слова, достойного человека. 【Черт возьми, «для нашего блага» — это же для блага тех бездельников в усадьбе, да!】 【Если у них нет способностей, то они заслуживают голодать, а у меня, молодого господина, есть способности, поэтому я должен жить в роскоши.】 【Тебе легко говорить, конфискация — это для нашего же блага! Но это же мое личное имущество, которое я с таким трудом копил годами.】 【Это капитал, который нужен мне, чтобы жениться и завести детей. Если бы мои люди не были слабее людей “Короля Ада”! Кем ты себя возомнила?】 【Хм! Ты, слабая женщина, смеешь отбирать мое личное имущество? В тот день, когда Короля Ада не будет рядом , я заброшу тебя в приют для нищих.】 «Второй брат Сяо, ты в душе ругаешь эту госпожу и еще хочешь засунуть меня в приют для нищих?» — не сдерживая гнева, прорычала Вэнь Цинвань. «Хлоп!» Она ударила ладонью по столу перед собой, и на прочном, массивном столе из пурпурного салона появилась трещина. Глаза Сяо Цзиня потемнели — у этой девчонки оказалась внутренняя сила, — но он поднял взгляд на Сяо Либо. «Стар…шая… невестка… я… я действительно не ругал тебя», — Сяо Либо заикался от страха, но не из-за Вэнь Цинвань. 【Мамочка! Этот Король Ада, хотя и не произнес ни слова, но его взгляд был как острый меч, излучающий решимость и убийственную энергию по отношению к добыче.】 【Я просто так подумал про себя, а старшая невестка — она знает об этом или просто блефует?】 【Боже мой! Король Ада все еще смотрит на меня, стоит ли мне признаваться?】 【Признаюсь — точно погибну, лучше не признаваться, в конце концов, я всего лишь подумал про себя. Эх, почему же у меня такая тяжелая судьба!】 «Раз второй сын не ругал меня про себя, то все хорошо. Садитесь, давайте пообедаем». Вэнь Цинвань, услышав мысли второго сына Сяо, решила, что он слишком труслив и не стоит того, чтобы она тратила на него время. Все в усадьбе маркиза поднялись с мест под ударом ладони Вэнь Цинвань и, не договорившись, с трепетом посмотрели на нее. Вскоре слуги принесли блюда: утку с восемью сортами орехов, курицу по-гунбао, свиные фрикадельки в соусе «Ипьин»… А еще — любимое многими свиное колено в соусе, которое выглядело нежным и сочным. Аромат был настолько сильным, что просто манил к себе, и все на мгновение забыли о страхе, невольно сглотнув слюну. «Готовьтесь к трапезе, не торопитесь, за каждым столом выберите одного человека, который будет раздавать блюда». Говоря это, Вэнь Цинвань протянула свою изящную руку и указала на второго сына Сяо: «Сегодня за этим столом блюда будет раздавать второй сын, завтра очередь перейдет к следующему, если кто-то сочтет это несправедливым, пусть сообщит мне». Она и не думала, что Сяо Цзинь приготовит столько блюд; ее первый ужин в качестве хозяйки дома оказался весьма престижным. «Да, старшая невестка, — ответил Сяо Либо, и при виде деликатесов его внутренние возражения улетучились. На глазах у всех он не смел проявлять пристрастия, честно раздавал мясные блюда, боясь, что старшая невестка обидится на него, если он разделит их неравномерно. За столом Вэнь Цинвань, естественно, не нужно было делить блюда, все брали их так же непринужденно, как обычно. Маркиз, старая госпожа и Сяо Литао заметили, что на столе перед ними появилась трещина, и все решили, что это из-за его старости. Старая госпожа была одета в синюю атласную весеннюю рубашку с вышитыми цветами и перекрещивающимся воротником, а также в темно-серый плащ с узором в виде тыквы; она не носила украшений, а в руках сжимала несколько витков четок. Возможно, благодаря ежедневному вегетарианству и молитвам, в ее лице проглядывало некоторое милосердие, но когда она ела свиную рульку в соусе, она превращалась в обычную старушку. Наложницы маркиза тоже, не заботясь о своем имидже, с аппетитом уплетали мясо, а подростки вообще жрали как волки. Во всем зале слышались только звуки жевания и глотания, но, в конце концов, все они были обычными людьми и не придавали этому большого значения. Увидев, что все склонились над едой и едят с таким аппетитом, у Вэнь Цинвань тоже пробудился аппетит, и она съела на полчашки риса больше, чем обычно. ---------- Том 1 Глава 22 Глава 22. В усадьбе маркиза есть два «звезды литературы» Все в доме Сяо наелись досыта, но не могли оторваться от стола, потому что блюда были просто восхитительны. Особенно подростки: они съели всё, что было в их мисках, не оставив ни одного зернышка белого риса. Сегодняшние блюда отличались от тех, что подавали в усадьбе маркиза на Новый год. Хотя в праздничный день блюд бывало больше, но мясных блюд было не так много. И уж тем более они не были такими изысканными. Сегодняшние блюда отличались нежным и гладким вкусом, а также имели легкий аромат, который оставался надолго после еды. Даже на Новый год в семье Сяо не было такой роскоши, и они могли попробовать подобные блюда только на банкетах в чужих домах. Однако в последние два года в усадьбу маркиза редко приходили гости, и у них не было родственников, к которым можно было бы пойти. Если бы и впредь каждый день можно было так хорошо питаться, то хозяйка дома могла бы приказывать им что угодно! Все в душе радовались этой мысли, но когда они увидели сидящую на почетном месте девушку, прекрасную, как небесная фея, улыбки на лицах всех застыли. Она такая молодая, сможет ли она действительно накормить их, чтобы они не голодали! Глядя на необыкновенно величественную Вэнь Цинвань, когда из каждого ее движения и жеста исходила аристократичность, они снова затаили надежду, что она сможет привести их к лучшей жизни. В этот момент она только что вытерла уголки рта салфеткой, слегка приподняла веки и окинула всех взглядом; от нее исходила такая внушительность, что все невольно выпрямились. «Хотите ли вы каждый день есть такие блюда?» — спросила она ровным тоном, ее голос был мягким и приятным. Все как один кивнули, а затем неровным хором ответили: «Хотим». «Очень хотим». «Эти блюда слишком вкусные, как мы можем отказаться?» «На самом деле это не самые вкусные блюда и не особо изысканная еда», — она продолжала оглядывать всех. Слыша это, члены семьи Сяо на мгновение замерли, но тут же поняли смысл ее слов и, широко раскрыв глаза, замерли в ожидании продолжения. Восьмилетний Сяо Личунь, видя, что его старшая невестка просто тихо смотрит на всех, не удержался, почесал затылок и спросил: «Старшая невестка эти блюда… они не самые лучшие?» «Нет». «Старшая невестка, а какие блюда тогда считаются лучшими?» — набравшись смелости, спросил восьмилетний Сяо Лися. «Только если вы будете слушаться, блюда в будущем не будут повторяться в течение десяти дней. Кто проявит себя особенно хорошо, тому я в награду дам куриную ножку», — сказала Вэнь Цинвань с легкой улыбкой. Все: … «Десять дней подряд? Старшая невестка, а это значит, что на каждом обеде будет мясо?» «Если вы все будете слушаться, то не только на каждом обеде будет мясо, но и, как сегодня, за один присест можно будет съесть несколько мясных блюд». Семья Сяо была ошеломлена. И без того они немного боялись ее, а теперь ее слова заставили всех искренне уважать ее. Подростки невольно сглотнули слюну и украдкой посмотрели на старшего брата, сидящего рядом со старшей невесткой, и действительно заметили, что он словно заворожен. Тогда подростки немного осмелели: «Старшая невестка, как нам вести себя послушно?» «С завтрашнего дня все, кто младше пятнадцати лет, независимо от пола, будут учиться у меня полдня. Мальчики полдня будут изучать литературу, а вторую половину дня — боевые искусства; девочки оставшуюся половину дня будут учиться игре на цитре, каллиграфии, живописи и рукоделию. Каждые три дня будут проводиться проверки. Трое лучших получат по куриной ножке, а трое худших будут наказаны лишением мяса». «Старшая невестка… неужели это… так просто?» — с недоверием спросил Сяо Лися. Он отлично учился! Просто их семья не могла себе позволить обучение стольких детей, поэтому никто из них не ходил в школу. «Да». Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, как раздался вздох удивления, а затем — шепот, смысл которого сводился к тому, что они готовы принять это условие. Магазин заслуг напомнил ей, что, найдя способ побудить детей из дома маркиза Чэнэнь к усердию, она сможет заработать очки заслуг.  Она тоже хотела заработать очки добродетели, поэтому предложила своим новым братьям и сестрам учиться и заниматься боевыми искусствами — наверное, это и есть стремление к самосовершенствованию! «Ваш старший брат сказал, что готов тяжело работать, чтобы заработать деньги, и просит только, чтобы вы усердно учились, не тратили время зря и не бездельничали». «Старшая невестка, а как же я? » — с любопытством спросил двадцатиоднолетний Сяо Либо. «Братья старше пятнадцати лет тоже могут учиться и сдавать осенние экзамены; те, кто не сдаст, будут исключены из родословной. Конечно, те из братьев, кто не хочет учиться, могут пойти за старшим братом и научиться зарабатывать деньги». Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, как услышала, как Сяо Либо пробормотал про себя: 【Боже мой! А я-то еще надеялся проскочить незаметно! Похоже, не получится!】 【Я уже пять раз сдавал осенние экзамены, ни разу не попал в список. Если буду лениться, меня исключат из родословной, так что лучше пойду зарабатывать! Почему же мне так не везет!】 «Старшая невестка, я записываюсь на учебу». Сяо Литао встал и твердым тоном произнес эти слова. Его дед по материнской линии был придворным наставником и всегда надеялся, что он сдаст экзамены на получение должности, но до сих пор он не хотел этого делать. Ему казалось, что братья и сестры в доме маркиза— это стая кровососущих пиявок, и если он сдаст экзамены, они выпьют из него всю кровь, так что в конце концов от него не останется и косточки. Зачем же тогда ему стараться! Теперь, когда старший брат и старшая невестка прикрывают его, он хочет сдать экзамены, получить высокую должность и облегчить их бремя. «Хорошо, Лэн Фэн, зарегистрируй, а завтра не забудь купить для третьего молодого господина набор для письма», — с легкой улыбкой сказала Вэнь Цинвань. Увидев, что у маленькой девочки в глазах и на губах играет улыбка, Сяо Цзинь не захотел портить ей настроение: пусть учится, если хочет! Изначально он собирался просто накормить их, но накормить столько людей досыта — задача не из легких, не говоря уже о том, что им еще и учиться предстоит! Но девочка добрая, и главное — чтобы она была счастлива. Вэнь Цинвань была счастлива не потому, что она добрая, а потому, что в ее голове раздался приятный голос. 【Поздравляем хозяйку, вы спасли двух звезд литературы, на ваш счет зачислено тысяча очков добродетели.】 Одно очко добродетели можно обменять на одного жареного цыпленка, а тысяча очков — на тысячу цыплят. Этого хватит на сто человек на два месяца! Вэнь Цинвань до сих пор не понимала, откуда берутся эти очки добродетели, но в любом случае они поступали на ее счет. Ее супруг, шицзы, тоже не возражал; он и раньше говорил, что засучит рукава и будет зарабатывать, чтобы содержать своих сводных братьев и сестер. Раз уж речь идет о том, чтобы содержать их, то ежедневные бои сверчков ничем не отличаются от чтения книг! Единственное преимущество в том, что она может зарабатывать очки добродетели. Ха-ха… В прошлой жизни Вэнь Цинвань всю жизнь страдала от угнетения, а в этой жизни ей часто хочется громко смеяться. Сяо Цзинь пристально смотрел на нее и, увидев ее искреннюю радость, тоже вздохнул с облегчением. К счастью, он был умным и находчивым и не стал возражать, иначе как бы он смог увидеть ее улыбку, подобную цветку! С одиннадцати лет его целью в жизни было делать маленькую девочку счастливой. После обеда никто не спешил уходить, все хотели узнать, что еще хорошего их ждет. «Тетушки*, с завтрашнего дня начинаем шить одежду. Сначала сделаем по два летних наряда для детей, а те, кто хорошо шьет, получат вознаграждение». (*Она обращается к наложницам. В оригинале «инян мэнь») Вэнь Цинвань посмотрела на женщин, сияющих как цветы, и вдруг придумала, как заработать деньги. В прошлой жизни супруга седьмого принца разработала дизайн костюма в стиле династии Тан, который был в моде в столице. Девушки из знатных семей сходили с ума от него, и та заработала целое состояние. Жаль, что ее судьба сложилась не лучшим образом, только потому, что в глазах седьмого принца была только Вэнь Минчжу, а к ней он не испытывал ни капли симпатии. Супруга седьмого принца часто бормотала перед Вэнь Цинвань: у нее не было «золотых рук», поэтому она и проиграла Вэнь Минчжу. Ей сейчас всего одиннадцать лет, она еще не повзрослела, так что позаимствовать ее дизайн, чтобы заработать немного денег, не будет перебором, верно? ---------- Том 1 Глава 23 Глава 23. Покупка окончательна, возврат и обмен не допускаются «Завтра вам не нужно вставать слишком рано, начнем, когда ваш старший брат пригласит учителя». «Старшая невестка, а мы не пойдем учиться в Государственную академию?» — робко спросил восьмилетний Сяо Лидун. «Учиться в Государственную академию? Там над вами будут только издеваться, не думайте об этом, лучше учитесь у нас в усадьбе!» Вэнь Цинвань посмотрела на группу детей в рваной одежде, презрительно покачала головой и усмехнулась. «Старшая невестка, я не хочу учиться в Государственной академии, учиться в усадьбе — это хорошо. Я обязательно буду стараться, чтобы сдать экзамены, получить титул и высокую должность, чтобы помогать старшей невестке с домашними расходами». «Хорошо, как тебя зовут? Старшая невестка будет ждать, пока ты станешь первым на экзаменах, и тогда я смогу поднять голову и гордиться тобой». Вэнь Цинвань ответила без особого энтузиазма, ведь она знала, что из дома маркиза Чэнэнь не выйдет ни одного таланта. В прошлой жизни, даже спустя много лет, когда она стала императрицей, из дома маркиза Чэнэнь не вышло ни одного таланта, ни одного даже простого кандидата в чиновники. Но ее Магазин заслуг только что напомнил ей, что у маркиза Чэнэнь есть две “звезды литературы”. А “звездой литературы” может называться только первый в императорском экзамене. Эта переменная, отличающаяся от прошлой жизни, заставила Вэнь Цинвань с нетерпением ждать дальнейшего развития событий. В прошлой жизни пятый принц чуть не сместил Чжао Цзюэ с поста наследного принца — не хватило совсем немного. В конце концов пятый принц был вынужден покинуть столицу и отправиться в свои владения, а его жена, не отступая от него ни на шаг, последовала за ним, и супруги погибли в пути. «Старшая невестка, меня зовут Сяо Лидун, я обязательно стану первым на экзаменах и оправдаю твои надежды», — очень серьезно пообещал восьмилетний мальчик. Он родился зимой, поэтому его назвали Лидун, и был двадцать шестым сыном в семье маркиза. Сяо Лидун был сыном одной из наложниц маркиза, у него была шестилетняя сестра. Сестра осталась в доме деда по материнской линии и не вернулась; его дед занимался крупной торговлей, у него были деньги, но не было положения. Его дядя знал одного учителя из Государственной академии и однажды отправил его туда учиться. Но одноклассники там были очень злыми, каждый день издевались над ним и избивали его, поэтому он не ходил ни в Государственную академию, ни к дедушке. Каждый день он вместе со старшими и младшими братьями ел отруби и зелень, играл в бои сверчков, но он был намного лучше других. Его сестра умела завоевать расположение бабушки по материнской линии, и когда его мать возвращалась из родного дома, она приносила в дом много еды, которую мать с сыном часто тайком съедали. Он не то чтобы не хотел учиться, но не хотел учиться в Государственной академии, и раз он не пойдет в Государственную академию, то он может быть спокоен. Другие дети тоже с воодушевлением сказали: «Мы обязательно будем хорошо учиться, чтобы принести славу старшему брату и старшей невестке». «Хе-хе… мы будем приносить честь всему нашему двору маркиза, бабушке и отцу», — неловко улыбнулась Вэнь Цинвань. Увидев это, старая госпожа Сяо улыбнулась так, что все морщинки на ее лице разгладились: «Если из нашего двора маркиза выйдет первый в имперском экзамене, бабушка сможет с честью предстать перед вашим дедушкой и предками». «Бабушка, не волнуйся, мы обязательно будем хорошо учиться», — хором сказали несколько детей. Были и те, кто не интересовался учебой; они опустили головы и молчали, но в душе тихо клялись усердно заниматься боевыми искусствами. Маркиз Чэнэнь оглядел всех и только тогда с удивлением осознал, что у него оказалось столько детей. Его скудного жалованья едва хватало на его собственное содержание, и он даже не знал, как эти дети выросли. Он сидел, не произнося ни слова, рядом со своим старшим сыном. Денег у него не было, а способностей — тем более, так что что он мог сказать? «На сегодня всё, все идите спать. Завтра в час Чэнь (с 7 до 9 утра) приходите на завтрак, опоздавших ждать не будем». Сказав это, Вэнь Цинвань первая удалилась. Сяо Цзинь быстро обхватил её за руку — если бы он опоздал на мгновение, она бы ушла, оставив его одного! Видя, что девочка совершенно не обращает на него внимания, Сяо Цзинь почувствовал легкую головную боль. Его девочка очень хорошо относилась к его сводным братьям и сестрам, но только к нему не проявляла никакого интереса. Ну да, в конце концов, это же та, о ком он мечтал много лет, главное, чтобы она была счастлива. «Дорогая, ты, наверное, устала. Хочешь посидеть во дворе и выпить чаю или сначала помыться?» «Я устала, сначала пойду умыться, а ты делай, как хочешь». Вэнь Цинвань не хотела оставаться с ним наедине. Ей нужно зайти в Магазин заслуг и посмотреть, что там можно обменять на что-нибудь хорошее, а еще нарисовать несколько моделей традиционной одежды династии Тан, которые она помнила. «Тогда я пойду в кабинет». Сяо Цзинь очень хотел побыть с малышкой, но раз она не хотела, ему ничего не оставалось, как сдаться. Лучше пойти в кабинет и придумать, как заработать деньги. На его плечи легла тяжелая ноша всей семьи, и он должен был взять ее на себя. Цзиньлань уже велела нагреть воду, а Вэнь Цинвань попросила служанок подождать снаружи. Сама она прислонилась к краю ванны и мысленно вошла в Магазин заслуг. Всего за один день магазин преобразился: черная земля увеличилась еще на пол му, а на панели появились новые предметы, доступные для обмена. Был детектор верности и измены, стоивший пятьсот очков добродетели, но Вэнь Цинвань сразу же отказалась от него. Было и зелье, нейтрализующее все яды, но оно стоило тысячу очков добродетели. Это можно было приобрести — чтобы жить долго, нужны хорошие лекарства. Как только накопятся очки добродетели, она обменяет их на одну бутылочку про запас. Едва она об этом подумала, как в голове раздался голос: [Покупка окончательна, возврат и обмен не допускаются, спасибо за участие.] «……» Очки добродетели, с таким трудом заработанные сегодня вечером, уже исчезли! В будущем нужно быть осторожнее: о ненужных вещах даже не думать, а о нужных — не думать бездумно! Вэнь Цинвань могла только положить маленькую бутылочку противоядия в шкафчик в пространстве, где кроме нее больше ничего не было! Она давно хотела обменять очки на жареную курицу, чтобы попробовать, но заработанные очки добродетели не успели даже остыть, как уже были потрачены! Когда она была в крайне подавленном настроении, на панели снова появились строчки мелкого шрифта, подсказывающие ей, что продолжение спасения дома маркиза Чэнэнь принесет неожиданные сюрпризы. К счастью, речь шла о спасении дома маркиза Чэнэнь; если бы ей пришлось спасать дом Вэнь, она бы предпочла вообще не получать очки добродетели. Люди из дома Вэнь на протяжении двух жизней относились к ней с полной злобой, а в этой жизни ее семья даже заставила ее выйти замуж за мужчину, который подвергал ее домашнему насилию. Хотя она и сумела усмирить его своими силами, злобу семьи Вэнь нельзя простить. Люди из дома маркиза Чэнэнь ни разу за две жизни не причинили ей вреда, спасти их можно, в конце концов, за это еще и очки добродетели дают. Подумав так, Вэнь Цинвань тут же встала и стала одеваться. Услышав звук воды, одна служанка с круглым лицом робко сказала: «Госпожа, позвольте служанке помочь вам». «Да, помоги мне надеть верхнюю одежду», — сказала Вэнь Цинвань и остановилась на месте, вытянув руки. Эту служанку выбрала Цзиньлань, и она ей полностью доверяла. Одевшись, Вэнь Цинвань села за стол в спальне и стала рисовать, но даже когда она закончила чертеж полного комплекта одежды в стиле Тан, Сяо Цзинь так и не вернулся. Она сидела перед туалетным столиком, глядя на чертежи одежды, и размышляла о событиях своей прошлой жизни. К сожалению, в ее прошлой жизни не было ничего, о чем стоило бы вспоминать: до замужества в доме Вэнь она редко выходила из дома, а после вступления во дворец выйти за его ворота было сложнее, чем попасть в рай. Вернувшись в комнату, Сяо Цзинь обнаружил, что маленькая девочка уснула, склонившись над столом, а у ее губ висела капелька прозрачной жидкости. Он осторожно поднял ее на руки и отнес на кровать, сдвинув скрученное одеяло на край. Рано утром следующего дня. Сяо Цзинь осторожно вытащил руку и, едва успев переместить одеяло на середину, увидел, что девочка проснулась. Вэнь Цинвань, увидев, что не скатилась в объятия мужчины, только успела порадоваться, как услышала голос Цзиньцюэ: «Господин, госпожа, пришел указ императора, быстро вставайте, чтобы принять его». ---------- Том 1 Глава 24 Глава 24. Наследственный маркиз Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь окно и осветили лицо мужчины. Вэнь Цинвань, не вылезая из-под одеяла, слегка толкнула Сяо Цзиня: «Э-э, быстрее вставай, нам нужно принять указ». Тот покачал головой, пытаясь пробудиться от сонной дремоты: «Жена, а какой указ нам пришёл?» Хотя он проснулся уже давно, он действительно не знал, какой указ мог прийти в дом маркиза. «Откуда мне знать? Из нашего дома на утреннюю аудиенцию ходит только твой отец, неужели он вляпался в какую-то неприятность?» Чем больше говорила Вэнь Цинвань, тем больше ей казалось, что это вполне возможно. В прошлой жизни, когда она была наложницей наследного принца, она не следила за делами мира и не знала, в чем именно провинился маркиз Чэнэнь. А когда она стала императрицей, во дворце уже давно не было человека по имени маркиз Чэнэнь! Но она знала, что маркиз Чэнэнь не умер, ведь когда Вэнь Минчжу вышла замуж в дом маркиза Чэнэнь, мужчина рядом с ней был еще наследником. Раз маркиз Чэнэнь не умер, то, наверное, это не затронет и ее. Подумав об этом, Вэнь Цинвань успокоилась. Сяо Цзинь видел, как взгляд маленькой девочки из тревожного постепенно стал ярким, словно на глади озера в чистом утреннем свете зародились ряби. Его кадык сдвинулся, но он не осмелился пошевелиться; в его глазах читалось нескрываемое желание: «Жена, позволь мужу помочь тебе переодеться?» Его голос был нежным и магнетическим, он слегка коснулся струн сердца Вэнь Цинвань, и ей показалось, что она сейчас потеряет сознание! Поэтому она перевернулась и спрыгнула с кровати: «О, нет! Цзиньлань, быстрее заходи, помоги мне переодеться». «……» Сяо Цзинь смотрел на убегающую спинку девочки и не переставал вздыхать про себя: как же ему покорить её сердце! Когда супруги вошли в парадный зал, все обитатели усадьбы уже стояли на коленях, ожидая, когда евнух, принесший указ, зачитает им императорское распоряжение. Евнух, держащий в руках указ, увидев, что Сяо Цзинь и его жена преклонили колени, немедленно развернул документ и прочитал: «По велению Небес и по воле Императора: поступило известие, что старший сын маркиза Чэнэнь, Сяо Цзинь, отличается необыкновенной доблестью, обладает как добродетелями, так и талантами, а также знает как военное дело, так и литературу. Поскольку маркиз Чэнэнь не имеет никаких заслуг, его наследник Сяо Цзинь наследует титул без права замены. Настоящим ему присваивается титул маркиза Вэйву. Так повелевает император!» Как только евнух закончил зачитывать указ, во всем поместье поднялся шум! Все в поместье знали, что титул маркиза Чэнэнь совсем не устойчив и в любой день его могут понизить в ранге. Поэтому старая госпожа и маркиз просто плыли по течению, делая только то, что было необходимо, а юноши и подростки брали с них пример. Они тоже жили как пойдет, считая, что усилия бесполезны, ведь в столице никто не хотел иметь с ними дел. Но сегодня, услышав собственными ушами, как евнух зачитывает императорский указ, они не смогли сдержать тревоги! Ведь этот титул маркиза был завоеван предками семьи Сяо ценой огромных усилий и упорной борьбы. Если бы не то, что несколько лет назад в семье Сяо появился еще один герой, император, возможно, лишил бы их титула. Сначала все думали, что, поскольку наследник стал хромым, император откажется от них, но неожиданно император не только не отказался, но и заменил титул «Маркиз Чэнэнь» на «Маркиз Вэйву». Какое это великое событие, прославляющее род! Разумные люди в доме маркиза, вспоминая те слухи и домыслы, до сих пор не могли удержаться от мурашек по спине. Услышав указ, они не могли не радоваться: если бы не шицзы… Подумав об этом, все смотрели на маркиза Вэйву Сяо Цзиня с восхищением и благодарностью. Сам маркиз Вэйву Сяо Цзинь был крайне удивлен. Он полагал, что свои военные заслуги уже обменял на бесплодные земли и больше не получит титула. Не ожидал, что император все же пожалует ему титул маркиза Вэйву. «Ваш подданный принимает указ и благодарит за милость!» — Сяо Цзинь принял указ и почтительно ответил. Евнух, оглашавший указ, передал его в руки Сяо Цзинь и продолжил: «По велению императора, маркиз Сяо Цзинь достаточно отдохнул и с сегодняшнего дня будет участвовать в утренних аудиенциях». «Благодарю императора за великую милость». Сяо Цзинь принял указ, почтительно ответил на него, передал красный конверт и лично проводил евнуха, доставившего указ. Он не мог дождаться, чтобы вернуться к Вэнь Цинвань, и спросил: «Жена, теперь я — маркиз Вэйву?» «Да, Цзиньэр, ты стал маркизом Вэйву». Еще не успела Вэнь Цинвань что-либо сказать, как услышала радостный голос старой госпожи Сяо. На лице старой госпожи Сяо отразилась нескрываемая гордость, и она, сложив ладони, несколько раз поклонилась небу. «Поздравляю, маркиз», — сухо произнесла Вэнь Цинвань. Один титул маркиза сделал его счастливым, словно он одурел. «И тебе тоже поздравления, жена. То, что я достиг такого положения, — все благодаря твоему счастью», — сказал Сяо Цзинь, крепко сжимая руку своей молодой жены. Он не то чтобы очень любил быть маркизом, но ему нравилось, что благодаря его положению его молодая жена тоже обрела высокий статус. Затем он повернулся к стоящему рядом старику-маркизу и редким для себя мягким тоном спросил: «Отец, ты что-то сказал императору на утренней аудиенции?» «Я сказал, что не достоин этого титула, что Цзинь гораздо лучше меня, и что хотел бы передать титул маркиза тебе. Не ожидал, что император не только согласился, но и изменил имя». Маркиз Чэнэнь сказал это с облегчением на лице; он не считал за позор, что его добродетели не соответствуют его положению, а наоборот, гордился этим. Вэнь Цинвань стояла рядом с отцом и сыном и, применив талисман чтения мыслей, мгновенно прочитала мысли своего свекра. В душе маркиз Чэнэнь вспоминал утреннюю аудиенцию, когда он с трепетом предложил, чтобы Сяо Цзинь унаследовал титул маркиза, боясь, что император рассердится. После того как он закончил, все чиновники и военачальники при дворе нахмурились с насмешкой, ожидая его провала. Но кто бы мог подумать, что император не только не рассердился, но и позабавился его поведением, и тут же при всех составил указ. Это был первый раз за более чем двадцать лет с момента вступления на престол, когда император с улыбкой похвалил его. Все чиновники и военачальники были ошеломлены, и несколько министров даже пали на колени, умоляя императора отменить указ. На самом деле министры при дворе не знали, что маркиз Чэнэнь был зятем императора: его первой женой была младшая дочь ректора Национальной академии. Старшая дочь ректора была самой любимой девушкой императора в молодости, но ректор был чиновником пятого ранга. Его дочери не суждено было стать женой наследного принца, она не подходила даже на роль наложницы и могла стать лишь второстепенной наложницей принца. В те времена, когда император был еще принцем, он хотел выдать вторую дочь ректора замуж за тогдашнего преподавателя Академии ханьлинь, а ныне - премьер-министра. Но вторая дочь ректора с первого взгляда влюбилась в маркиза Чэнэнь, который в то время был молод и не разбирался в этих хитросплетениях. Он считал себя красавцем, единственным недостатком которого было то, что в его семье не было денег! Процветание дома Сяо длилось сто лет, а затем начался его упадок. Еще при отце его титул был понижен предыдущим императором, и отец каждый день только пил и ворчал. Он продал все ценные вещи в доме, чтобы содержать слуг, а на оставшиеся деньги покупал выпивку. В конце концов от двора маркиза осталась лишь пустая оболочка, и его отец скончался, оставив их троих — мать-вдову и двух детей. Раз уж дочь из знатной семьи согласилась выйти за него замуж, он с некоторой неохотой согласился. После свадьбы, увидев, что жена тратит приданое на содержание слуг двора маркиза, он почувствовал себя неловко, но как раз в это время другая девушка из знатной семьи прислала ему серебро на расходы. Он хотел облегчить бремя жены и обеспечить ей безбедную жизнь, поэтому, когда ему прислали серебро, он принял его без колебаний. Как говорится, кто дарит, тот и властвует: приняв чужое добро, он стал уступать. Даже если те перегибали палку, он не мог об этом сказать, и в конце концов его подставили, и он переспал с ней. Он, конечно, получил некоторую выгоду, но даже во сне не мог представить, что это доведет его жену до смерти! Ведь его внебрачный сын был всего на три месяца младше законного! Его тесть, придя в ярость, уехал с двумя сыновьями обратно в родную деревню, чтобы заниматься земледелием. ---------- Том 1 Глава 25 Глава 25. Как обманом заставить Сяо Лао Эр* заняться свиноводством *Лао Эр - второй по старшинству ребенок Увидев, что ее свекор, маркиз, улыбается, Вэнь Цинвань про себя жестоко ругала его. 【Хотя я и не обладаю особыми способностями, я никогда этого не скрывал и тем более не притворялся каким-то великим.】 【Жена умерла, я тоже очень опечален, но они свалили всю вину на меня, а тесть просто взял и ушел.】 【С тех пор молодой император возненавидел меня, потому что у его любимой женщины не было родственников в столице.】 【Без поддержки родных император не осмеливался открыто баловать свою наложницу, и присвоил ей лишь титул «Дэ-фэй» — самый низший титул наложниц.】 【Если император действительно сильнее меня, почему он не присвоил своей возлюбленной титул «Гуй-фэй»?】 【Его любимый пятый принц с детства отличался необыкновенной сообразительностью, но он все равно скрывал свои способности и не показывал их на публике.】 【В знатных родах очень строго соблюдаются правила, иерархия между законными и внебрачными детьми четко обозначена, и никто не смеет нарушить ее ни на йоту, даже император.】 【Император чувствовал вину перед своей любимой женщиной и сыном, поэтому вымещал злость на мне, и все влиятельные вельможи в столице презирали меня.】 【Хм! Я, как босой, не боюсь обутых, специально заигрывал с дочерью министра первого ранга.】 【На моем заднем дворе куча женщин и детей, и все они имеют кровные узы с влиятельными вельможами при дворе.】 【Старик-император, как бы он ни ненавидел меня, ничего не может поделать. Назначение Цзиньэр маркизом Вэйву, наверное, было сделано, чтобы проложить путь пятому принцу, но, к сожалению, Цзиньэр хромает!】 «Цзиньэр, завтра тебе предстоит пойти на аудиенцию. Ты не будешь винить отца?» Маркиз Чэнэнь проклял про себя, а затем с беспокойством спросил старшего сына. «Нет, я не виню тебя». Хотя Сяо Цзинь и не особо увлекался титулом маркиза, он готов был отдать жизнь за свою маленькую девочку. Он был хромой, но никто не смел насмехаться над ним в лицо — всех, кто пытался это сделать, он сбивал с ног. Он не хотел быть таким, как его двоюродный брат, пятый принц, который терпел все, — этот человек, чистый как луна и яркий как солнце, даже при несправедливом обращении лишь улыбался и проглатывал обиду. Вэнь Цинвань узнала многое из мыслей своего тестя, и теперь ей стало ясно то, что в прошлой жизни она не могла понять. Оказалось, что за спиной пятого принца стоял император — он был любимым сыном императора, неудивительно, что он смог бороться с наследным принцем до самого конца. Неудивительно и то, что император предоставил Сяо Цзинь титул маркиза «ванху» , но не внес его в реестр — разве это не было тайной поддержкой пятого принца в борьбе за престол! В прошлой жизни Сяо Цзинь и пятый принц, сами не зная почему, не добились успеха! «Все садитесь, завтракайте», — улыбка Вэнь Цинвань стала еще мягче и искреннее. Все в усадьбе маркиза просто подумали, что она рада тому, что наследник унаследовал титул маркиза, и в душе они тоже были взволнованы. Глядя на аппетитный завтрак на столе, у всех исчезли всякие мысли, и в глазах остались только куриная каша, мясные булочки и мягкие белые булочки из пшеничной муки. Завтрак был приготовлен по распоряжению Вэнь Цинвань еще вчера вечером. Она встала и громко сказала: «Каши по одной миске на человека, мясных булочек по две на человека, а белых булочек — сколько душе угодно». В доме маркиза много лет питались отрубями и овощами, ели только два раза в день, и, увидев столь обильный завтрак, все, едва только Вэнь Цинвань закончила говорить, начали жадно набрасываться на еду. У Вэнь Цинвань за столом тоже не было никаких привилегий — не потому, что в прошлой жизни она наелась деликатесами, а потому, что не хотела давать повод для злорадства старой госпоже Сяо и старику-маркизу. Ведь в ее магазине заслуг тоже было много еды, о которой она никогда не слышала, например, жареный кальмар, жареный глютен, вонючий тофу, куриные наггетсы, гамбургеры… Пока у нее не было лишних очков добродетели, чтобы их попробовать, и она надеялась заработать сегодня еще немного. К тому времени, как Вэнь Цинвань неторопливо закончила завтрак, все уже наелись и сидели, ожидая, пока она распределит работу. «Те, кто хочет учиться, встаньте справа от меня, а те, кто не хочет — слева». С шумом две группы людей встали на свои места. Слева стояли второй, четвёртый, пятый, седьмой и восьмой, а также две девочки лет двенадцати. «Вы уверены, что не хотите учиться?» — снова спросила Вэнь Цинвань. «Старшая невестка, мы уже переросли возраст для учебы, нам это не по душе», — неловко ответил восемнадцатилетний четвертый сын. «Хм, раз вы твердо решили не учиться, то я начну распределять задания». «Хорошо, старшая невестка, говори», — сказал второй сын, хотя и с небрежным видом, но стоя прямо. «У нашего двора маркиза есть пять усадеб. Я хочу использовать одну усадьбу для выращивания зерна, одну — для свиноводства, одну — для птицеводства, одну — для выращивания крупного рогатого скота, а одну — для разведения кроликов». «……» «Вы, вы пятеро, каждый будете управлять одним хозяйством. Цзиньцюэ, сделай пять жеребьёвок: одна для возделывания земли, одна для разведения свиней, одна для коров, одна для кур и одна для кроликов». «Старшая невестка, ты хочешь, чтобы мы разводили свиней?» — с недоверием спросил второй сын, широко раскрыв глаза. Он хотел продолжить убеждать Вэнь Цинвань: «Старшая невестка, я могу заработать серебро и купить свинину, чтобы все могли поесть». Он действительно не смел встать на сторону учебы, ведь если не сдаст экзамены, его исключат из родословной. Как же так? Нынешний Маркиз Вэйву не сравним с прежним Маркизом Чэнэнь, который балансировал на грани краха. У него (второго сына) была девушка, в которую он давно влюбился, но ее родители ни за что не согласились выдать ее замуж в дом Маркиза Чэнэнь. Девушка тоже была влюблена до безумия: ей уже два года как исполнилось двадцать, но она не хотела выходить замуж за кого-то другого и упорно противилась родителям. Теперь, благодаря авторитету старшего брата, у него должно быть право сделать предложение! Если бы ему досталась жребий «свиновод», разве он имел бы право идти в дом министра с предложением о браке? «Чтобы зарабатывать на жизнь, нужно решать проблему с едой у корня. Что плохого в том, чтобы наш двор научился самообеспечению?» «Старшая невестка, я хочу заниматься разведением коров. В книгах пишут, что купание в коровьем молоке полезно для кожи. Восьмой брат обязательно вырастит крепких коров». Подошел юноша, худой до такой степени, что кожа едва обтягивала кости, и сказал. «Как тебя зовут? Сколько тебе лет?» — спросила Вэнь Цинвань, глядя на юношу, которому на вид было всего одиннадцать-двенадцать лет. Мальчик робко ответил: «Старшая невестка, меня зовут Сяо Лигун, мне шестнадцать лет». «Хм, ты хорошо себя показал, в обед тебе добавят куриную ножку». Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, как все мальчики из усадьбы устремили взгляды на Сяо Лигуна. «Спасибо, старшая невестка». «Так, ребята, тяните жребий». Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, как восьмой сын, словно заряженная петарда, бросился вперед и схватил маленькую бумажку: «Ах! Почему мне досталось разводить кроликов?» «Боже мой! Ах! Я действительно вытянул свиноводство!» — Сяо Либо издал крик, похожий на визг сурка. Его визг разнесся по всему двору, что свидетельствовало о его крайнем недовольстве свиноводством. «Второй брат, почему ты сопротивляешься свиноводству?» Как глава семьи, Вэнь Цинвань должна была проявить заботу о младших братьях и сестрах. На самом деле ей было просто любопытно: второй брат с самого начала не возражал против зарабатывания денег, так почему же он не может принять свиноводство? «Я… я хочу жениться на девушке из знатной семьи, поэтому не хочу разводить свиней», — немного неловко сказал второй брат. «На какой девушке ты хочешь жениться? Старшая невестка позже позовет сваху, чтобы договориться о сватовстве». «Ее семья слишком знатная, родители не согласятся». «Разве наш дом не достаточно высокопоставленный? Разве она принцесса?» — спросила восьмилетняя Сяо Лися, надув губки. «……» Старая госпожа Сяо, старый маркиз и уже повзрослевшие юноши молча смотрели на Сяо Лися. «Второй брат, подумай, если она не будет презирать тебя за то, что ты разводишь свиней, то вы наверняка будете очень счастливы в будущем». Вэнь Цинвань искренне уговаривала Сяо Либо, потому что в ее голове раздался голос. 【Успехов, хозяйка! Если тебе удастся уговорить второго брата разводить свиней, тебя ждет неожиданный сюрприз～】 (*Здесь и далее наряду с именами в обращении будут использоваться «порядковые номера» детей в семье. Эр – второй Сан – третий Си – четвертый У – пятый Лю – шестой Ци – седьмой Ба – восьмой Цзю – девятый и т.д. Сяо Лао Эр = Сяо Эр = Сяо Либо. Это относится не только к семье Сяо, но и другим персонажам) ---------- Том 1 Глава 26 Глава 26. Посещение родительского дома Вэнь Цинвань заставила юношей из дома маркиза заняться делом в основном ради неожиданного сюрприза в Магазине добродетелей, а то, что они теперь едят мясо на каждом приеме пищи, было лишь приятным бонусом. «Дом маркиза действительно имеет высокий статус. Второй брат выглядит как олицетворение красоты и грации, ему уже не так мало лет, и ему давно пора было жениться и завести семью. Раз пока он не женился, то сначала нужно сделать карьеру. Если бы это было на два года раньше, ты еще мог бы отмазаться, сказав, что «в молодости не хочется жениться». Если же через два года ты все еще не женишься, то юноши из нашего дома маркиза станут посмешищем в столице!» Старая госпожа Сяо, старый маркиз и взрослые сыновья семьи Сяо были потрясены этими словами Вэнь Цинвань. Дом маркиза Чэнэнь обладал лишь титулом, но в дворцовых кругах у него не было никакого влияния. Можно сказать, что маркиз Чэнэнь был для императора как заноза в глазу, как кость в горле; если бы не великие заслуги наследника, семья Сяо лишилась бы даже титула. Хотя дети из дома маркиза с детства не жили в роскоши, их положение все же было намного лучше, чем у обычных простых людей. По крайней мере, им не приходилось изнурять себя в поисках еды, и хотя мясо попадало в рацион раз в несколько дней, у них все же были слуги, которые обслуживали их. В глазах тех, кто жил за пределами столицы, они представляли собой престижный вековой род, пользующийся огромным уважением. А то, что им часто приходилось питаться отрубями и зеленью, не знал никто даже в самой столице. Если бы не их статус сыновей и дочерей дома маркиза, то выживут ли они вообще — это был бы вопрос. Именно поэтому члены семьи Сяо так боятся быть исключенными из родословной. Сяо Либо не раз пользовался именем сына дома маркиза, чтобы обманывать девушек в столице, но когда дело дошло до того, чтобы действительно выйти замуж в дом маркиза Чэнэнь, те отказались! Он с нетерпением спросил: «Старшая невестка, ты же сказала, что сейчас попросишь сваху помочь мне устроить свадьбу?» «Сегодня не получится, мы с твоей старшей невесткой сегодня едем в родительский дом. Скажи, готов ли ты заниматься свиноводством?» — без выражения спросил Сяо Цзинь у Сяо Либо. «Конечно… готов», — услышав вопрос “Короля Ада”, Сяо Либо инстинктивно кивнул, хотя ему совсем не хотелось разводить свиней. Но что поделать, у “Короля Ада” есть власть! В детстве у него была мать, а “Король Ада”, не имея матери, которая бы его защищала, избивал его в тех местах, где взрослые не могли этого увидеть. Его мать тайком давала ему еду, и тогда, будучи молодым и неопытным, он хвастался ею перед “Королем Ада”, но тот отбирал ее у него. Тогда он жаловался матери, но после этого старший брат избивал его еще сильнее, и после нескольких раз он стал особенно бояться этого старшего на три месяца брата. Ни бабушка, ни отец не вмешивались в дела, и в доме не было никого, кто мог бы убить старшего брата; его мать каждый день ругала старшего брата, называя его несчастливой звездой. Старший брат действительно был жизнестойким: он пережил нескольких мачех, и даже его (второго сына) мать умерла два года назад. А старший брат не только остался жив, но и женился на прекрасной девушке из знатной семьи, а теперь еще и получил титул! А он? Несколько раз он посылал сваху в дом Юнь с предложением о браке, но каждый раз его выгоняли, а потом, как только стало известно, что это второй сын маркиза Чэнэнь, его даже не пускали за ворота дома министра. Не имея возможности войти, Сяо Либо уныло бродил по улицам, чувствуя себя совершенно растерянным. Он не знал, что ему делать. Почему все складывается не так, как он себе представлял? Ведь он же второй сын маркиза, а эти люди так презирают его… В этот момент Сяо Либо возложил все свои надежды на Вэнь Цинвань, и поэтому он искренне захотел заняться свиноводством. В голове Вэнь Цинвань раздался голос: [Хозяйка успешно привлекла двух свиноводов, магазин заслуг дарит пятьсот очков заслуг, плюс одно руководство по разведению.] «Раз у вас нет возражений, у меня здесь есть руководство по разведению. Третий брат, перепиши несколько экземпляров и раздай их второму брату и остальным». Вэнь Цинвань отдавала распоряжения и одновременно вытащила из рукава книжку, с улыбкой на глазах и губах протянув ее Сяо Либо. Еще пятьсот очков добродетели поступили на счет, как она могла не радоваться? Она уже видела, как те деликатесы манят ее, приглашая попробовать. Сяо Цзинь заметил, что маленькая девочка излучала радость, и благодаря ее улыбке атмосфера во всем зале стала прекрасной. «Учитель, должно быть, уже пришел. Те, кто учится, идите записываться и знакомьтесь с программой, а те, кто занимается животноводством, идите посмотрите руководство по разведению, которое перепишет третий брат. Цзиньлань, иди раздай ткани тетушкам, сегодня же начнем шить одежду для молодых господ в усадьбе, а девочки старше десяти лет будут учиться шить вместе с ними». «Старшая невестка, а ткань для одежды можно выбирать самой?» — спросила одиннадцатилетняя Сяо Цзиньтин, подойдя к ней. Ее внешность не унаследовала достоинств маркиза Чэнэнь, она была лишь средней, возможно, она пошла в свою мать. Та наложница была дочерью купца, и, по всей видимости, Сяо Цзиньтин переняла от нее эти манеры — разношерстная, с развевающимися при ходьбе волосами. Вэнь Цинвань особенно не выносила таких женщин, поэтому ее тон был ледяным: «Хочешь выбирать — иди выбирай в тканевой лавке». «Я не хочу выходить, люди с улицы презирают дочерей дома маркиза, говорят, что мы…» Сяо Цзиньтин хотела продолжить, но Вэнь Цинвань прервала ее: «Те дочери из знатных семей говорят, что твои манеры хуже, чем у служанок в их домах, верно?» «Старшая невестка, откуда ты это знаешь? Но я же явно дочь маркиза и очень стараюсь учиться правилам, а они все равно… э-э…» Сяо Цзиньтин хотела продолжить жаловаться, но ее родной брат заткнул ей рот: «Тинтин, не говори ерунду, не отнимай время у старшей невестки». Вэнь Цинвань пристально посмотрела на юношу, зажавшего рот сестре. Ему было примерно тринадцать лет. Его черты лица в полной мере унаследовали достоинства отца: он был красивый и белокожий, словно фарфор, а полные губы производили на людей отличное впечатление. Он выбрал учебу, наверное, за пределами дома его не раз высмеивали! «Сегодняшнее задание уже объявлено, все постарайтесь хорошо себя проявить, не разочаруйте своего старшего брата». «Старший брат, старшая невестка, будьте спокойны, мы ни за что вас не подведем», — хором ответили юноши. Увидев, что Вэнь Цинвань обо всем распорядилась, Сяо Цзинь мягко сказал: «Жена, уже поздно, давай вернемся, переоденемся и отправляемся в дом твоих родителей». «Да». Только сейчас Вэнь Цинвань вспомнила, что сегодня день ее возвращения в родительский дом. В прошлой жизни, выйдя замуж за наследного принца, она больше никогда не возвращалась в дом Вэнь. Настолько, что она даже забыла о существовании такого обычая, как возвращение в родительский дом! Увидев растерянный вид своей молодой жены, Сяо Цзинь с улыбкой покачал головой, не зная, как описать свои чувства — в любом случае, они были очень сложными. Он считал себя более красивым, чем наследный принц, и даже с хромотой не уступал ему ни на йоту. Он специально привел себя в порядок, боясь опозорить девочку. Вэнь Цинвань не старалась нарядиться, лишь слегка нанесла пудру и подкрасила губы. Она и без того обладала потрясающей красотой, а легкий макияж придавал ей еще больше естественной грации. В дополнение к этому она была одета в ярко-красное платье с многослойной юбкой, уходящей в пол, а белый парчовый пояс, перекинутый через талию, еще больше подчеркивал ее тонкую талию, которую казалось, не удержать руками. Когда Сяо Цзинь увидел ее, его глаза невольно засияли, и он тихо вздохнул: его маленькая девочка выросла в прекрасную девушку. В начале лета во дворе расцвели разноцветные цветы: красные, фиолетовые, розовые, желтые — словно яркие пятна, вышитые на зеленом ковре. Пчелы суетились среди цветов, пили нектар из тычинок и усердно летали туда-сюда. Вэнь Цинвань, не отводя взгляда, шла вперед и, дойдя до главных ворот усадьбы, самостоятельно села в карету. ---------- Том 1 Глава 27 Глава 27. Различное отношение Сегодня Сяо Цзинь не хотел ехать верхом; он предпочел сесть в карету вместе с маленькой девочкой. Лэн Янь вел карету, а Цзиньцюэ сидела с ним впереди. Всю дорогу слышался только радостный голос Сяо Цзиня; Вэнь Цинвань изредка подхватывала его, и тогда его голос звучал еще веселее. Вэнь Цинвань смотрела на мужчину, улыбающегося как дурачок, но в душе думала: интересно, вернется ли сегодня Вэнь Минчжу в родительский дом. Учитывая степень увлеченности наследного принца Вэнь Минчжу, он наверняка будет сопровождать ее в дом Вэнь, чтобы похвастаться. Она обдумывала, стоит ли тратить один из своих «талисманов сплетен», чтобы посмотреть, вернется ли Вэнь Минчжу в дом Вэнь. Как раз в этот момент раздался слегка возбужденный голос Цзиньцюэ: «Господин, госпожа, карета принца впереди». Услышав это, Вэнь Цинвань приподняла занавеску и увидела роскошную карету, запряженную тремя лошадьми. Карета была покрыта парчой, шелком и другими драгоценными тканями, что подчеркивало великолепие придворной роскоши. За роскошной каретой следовали еще две, вероятно, предназначенные для подарков. В прошлой жизни Вэнь Цинвань ездила в карете, запряженной шестью лошадьми, поэтому она ничуть не удивилась и сказала: «Пусть наша карета едет потише, чтобы не столкнуться с каретой принца». Увидев, что девочка ничуть не завидует карете принца, Сяо Цзинь почувствовал радость, наполнившую его сердце, счастье, отражавшееся на его лице, и его настроение стало очень светлым. «Лэн Янь, давай объедим и поедем быстрее. По логике вещей моя жена — старшая дочь в семье, и она должна прибыть в усадьбу Вэнь первой». «Хорошо», — ответил Лэн Янь, и карета резко свернула, из-за чего Вэнь Цинвань чуть не упала, но Сяо Цзинь успел подхватить её. Лэн Янь, конечно, знал, что есть еще один путь, более короткий, по которому он часто ездил с шицзы. Когда карета Вэнь Цинвань подъехала к воротам усадьбы Вэнь, вокруг уже собралась толпа любопытных, а карета принца еще не прибыла. Вэнь Шилан с сыновьями и слугами усадьбы Вэнь уже давно с нетерпением ждал у ворот. Все увидели, как изящная рука приподняла занавес кареты, и из нее вышла девушка, словно фея, спустившаяся на землю. Ее изящные ноги легко коснулись стульчика, заранее приготовленного служанками, и, сойдя с кареты, она элегантным шагом направилась к вице-министру Вэнь. «Дочь приветствует отца, приветствует…» Однако Вэнь Шилан даже не взглянул на девушку, а вместе со свитой быстро прошел мимо неё к карете, остановившейся позади. «Ваш покорный слуга приветствует Его Высочество Наследного Принца», — Вэнь Шилан преклонил колени у кареты и поклонился: «Ваш покорный слуга виновен, что не вышел навстречу». «Встаньте, я не виню вас», — раздался из кареты голос, в котором слышалось удовлетворение. «Благодарим Ваше Высочество за прощение», — сказал Вэнь Шилан, стоя на коленях вместе со своими людьми. Тот же характерный голос продолжал звучать изнутри: «Господин Вэнь, встаньте». «Ваш покорный слуга благодарит Ваше Высочество», — почтительно ответил Вэнь Шилан, поднимаясь на ноги и глядя на занавес кареты. Собравшаяся толпа также последовала за взглядом Вэнь Шилана и устремила взоры на карету. Занавес медленно приоткрылся, обнажив красивое лицо наследного принца. На нем был роскошный парчовый халат, по краям которого золотыми нитями был вышит драконий узор; воротник был застегнут слегка неаккуратно, что лишало его образа части величия. Сразу же за ним вышла женщина необыкновенной красоты и соблазнительности, которая нежным голосом сказала: «Чжуэр приветствует отца и братьев». «Чжуэр вернулась», — углы рта Вэнь Шилана растянулись до ушей, в его улыбке читались нежность и даже немного льстивости. Все жители дома Вэнь окружили принца и его наложницу и вошли вместе с ними, оставив Вэнь Цинвань с мужем у входа. Вэнь Цинвань очень хотела развернуться и уйти, но услышала, как Вэнь Минчжу кокетливым голосом крикнула: «Брат-наследный принц! Папа! Подождите сестру!» Но в ее взгляде, обращенном на Вэнь Цинвань, явно просвечивало злорадство; видя, как ее старшую сестру игнорируют, она испытывала невыразимое удовольствие. «Ваше высочество наследный принц, и ваша высочество, наложница, приветствую вас», — холодно и отстранённо поздоровалась Вэнь Цинвань. Принц, привыкший к нежным и кокетливым голосам, внезапно услышав столь холодный голос, невольно оглянулся на его обладательницу. Она была действительно прекрасна: лицо, похожее на цветущую сливу, узкие раскосые глаза, холодный взгляд — все это пробуждало в нем некоторое возбуждение. Его голос стал на две ноты слаще: «Ты старшая сестра Чжуэр, перед мной не нужно соблюдать церемонии». «Ваше Высочество, прошу вас». Сяо Цзинь заслонил принцу вид на его жену; в его голосе слышались первобытная грубость и глубина. Услышав голос Сяо Цзиня, принц наконец посмотрел на него: его резко очерченное лицо было глубоким и объемным, словно высеченным из камня, и выглядело еще более высокомерным и холодным, чем он сам. Кронпринц недовольно отмахнулся и направился к резиденции Вэнь, а Вэнь Шилан, как на иголках, следовал за ним на полшага. Вэнь Цинвань и Сяо Цзинь простояли так некоторое время, дожидаясь, пока все сопровождающие кронпринца, несущие подарки, не войдут внутрь, и только тогда они тоже вошли. Толпа наблюдала за Сяо Цзинь, чья хромота придавала его походке особую индивидуальность, словно особый ритм, заставляя всех бросать на него дополнительные взгляды. Как только все обитатели дома Вэнь вошли в парадные ворота, толпа снаружи разразилась бурными обсуждениями. «Ой-ой-ой, слышал, что у вице-министра Вэнь в глазах только его младшая дочь, я сначала не верил, но сегодня, увидев это, понял, что это правда». «По-моему, старшая дочь семьи Вэнь во всех отношениях лучше младшей, почему же вице-министр Вэнь так пристрастен?» «Если бы господин Вэнь не был так пристрастен, он бы не выдал старшую дочь замуж за хромого». «Какой там хромой? Шицзы просто ходит не так, как все. Я раньше слышала, что он уродлив, но сегодня, увидев его, скажите, разве он уродлив?» «Все говорят, что наследный принц — как ясный ветер и лунный свет, но, по-моему, именно наследный принц холоден, как небесный бог». У Вэнь Цинвань и Сяо Цзиня были внутренняя сила, и супруги слышали все сплетни снаружи в мельчайших подробностях. «Жена, все говорят, что твой муж — хромой, ты меня не презираешь?» Сяо Цзинь обнял жену за руку, стараясь, чтобы его хромота не была так заметна. «Нет, они же сказали, что ты просто ходишь не так, как все», — холодно ответила Вэнь Цинвань. Она действительно не презирала его за хромоту. В прошлой жизни она была упрямой и не признавала поражений, стремясь доказать, что Чжао Цзюэ ослеп и не видит ее достоинств. Она всегда сдерживала себя и соблюдала этикет, даже когда управляла гаремом: все дела, большие и малые, она делала сама. Жила как неутомимый старый вол, и не дожив до тридцати, умерла от переутомления. В этой жизни она не хочет ничего другого, только радоваться каждому дню, а муж — всего лишь декорация, какая разница, хромой он или слепой. Услышав в голосе девочки отсутствие презрения, он посмотрел на ее лицо, на котором тоже не было и тени презрения. Сяо Цзинь слегка прищурился, не желая, чтобы она увидела в его глазах волнение и радость. Ему очень нравилось, что она не презирала его. Может, он заболел?! Вспомнив, как только что ее унизил вице-министр Вэнь, Сяо Цзинь сжал кулаки. С тех пор, как ему исполнилось двенадцать, в доме Сяо никто не смел показывать ему холодное лицо — всех, кто пытался это сделать, он отпугнул побоями. Похоже, люди из дома Вэнь стали слишком жесткими, ему следует помочь им немного размяться. Сяо Цзинь как раз об этом думал, когда в зале снова раздался тот неприятный голос: «Папа, почему сестра еще не вошла? Может, она не хочет входить?» «Наложница, извини, что разочаровала, мы уже вошли», — сказала Вэнь Цинвань ни слишком высокомерно, ни слишком смиренно. ---------- Том 1 Глава 28 Глава 28. Скандал в доме Вэнь «Пришла — значит пришла, зачем так громко кричать? Не пугай сестру Чжуэр, ведь здесь же находится наследный принц!» — недовольно пробурчал Вэнь Яньшэн. «Третий брат, как ты можешь так говорить! Сестра, ты же не обидишься? Третий брат с детства был человеком прямолинейным и откровенным». Вэнь Минчжу сидела рядом с наследным принцем на почетном месте; у нее был очень приятный голос, звонкий и кокетливый. «А что я такого сказал? Вторая сестра просто добрая; она явно пришла первой, а вошла последней». Вэнь Яньшэн высунул язык. «Сяо Шэн, не смей так себя вести». Слова Вэнь Яньшэна заставили Вэнь Шилана почувствовать, как его лицо обжигает, и он строго отчитал его. Только сейчас Вэнь Шилан вспомнил, что, увидев карету принца, он оставил старшую дочь и зятя в стороне. Конечно, он знал, что его старший зять теперь маркиз, ведь об этом император объявил публично во время утренней аудиенции. Но его младший зять — наследный принц, и перед наследником престола какой-то хромой маркиз — ничто! Хотя это было немного нечестно, но раз он уже так поступил, то хотел просто забыть об этом. Но кто бы мог подумать, что его глупый сын скажет об этом прямо в лицо! «Разве ты не догадываешься, почему я пришла последней?» — голос Вэнь Цинвань был ледяным, словно покрытым снегом. Дело не в том, что она была очень опечалена — без надежды не бывает разочарования, — но она ни за что не хотела служить ступенькой для Вэнь Минчжу. Сяо Цзинь увидел, что глаза его малышки полны обиды, словно она была несправедливо обвиненным котенком. Он взял ее за руку и вопросительно посмотрел на нее: «Жена, они всегда так с тобой обращаются?» Вэнь Цинвань хотела покачать головой, но вспомнила, как с детства члены семьи Вэнь никогда не скрывали своих коварных замыслов и злобы по отношению к ней. Мужчина перед ней был не слепой, и ей оставалось только молча кивнуть. Госпожа Вэнь, видя, что старшая дочь опозорила ее мужа, с недовольством упрекнула: «Ваньэр всегда была такой разумной, почему же сегодня она ссорится с младшим братом?» «Хм!» — холодно усмехнулся Сяо Цзинь. «Хлоп!» — он резко швырнул чашку, и на полу не осталось ни одного осколка, только куча порошка. «Мы же ничего не сделали, почему госпожа Вэнь обвиняет мою жену? Если мы вам не нравимся, скажите прямо, зачем делать намеки?» Голос Сяо Цзиня был низким и пронизанным ледяным холодом, от которого у членов семьи Вэнь задрожали сердца. Закончив, он встал, и его взгляд, устремленный на членов семьи Вэнь, заставил их задрожать — в нем было невозможно скрыть остроту и резкость. В зале воцарилась тишина. Кто-то дрожал от страха так, что штаны были насквозь мокрые, а в глазах читался ужас, словно в следующую секунду им грозила казнь. «Ваньэр, как ты могла позволить своему мужу устраивать скандал в доме Вэнь? Ты что, не хочешь больше иметь отношения со своей родной семьей?» Госпожа Вэнь гневно посмотрела на Вэнь Цинвань и тихо отругала ее; к счастью, сегодня здесь было много людей, и она не осмелилась переборщить. Вэнь Цинвань поглаживала чашку, не зная, радоваться ли ей или грустить. Она просто подумала: если бы здесь не было посторонних, мать наверняка бы ее и отругала, и отшлепала. Она еще помнила, как в пятилетнем возрасте Вэнь Минчжу отобрала у нее украшение для волос, и когда она пожаловалась матери, та наказала ее тридцатью ударами по ладоням. Мать сама взяла линейку и нанесла удары. Сначала она думала, что мать хочет ее защитить, и что от нее удары будут не такими болезненными. Но она разочаровалась: мать жестоко ударила ее тридцать раз, и она, плача, стала просить пощады. Но мать злобно сказала: «Разве нельзя было отдать сестре одно украшение? Разве ты не можешь вести себя прилично?» Тогда ей было очень грустно, и она очень хотела оправдаться: ведь это Вэнь Минчжу отняла у нее украшение, а она ни в коем случае не вела себя неподобающе!  Но взгляд матери напугал её так, что она не осмелилась больше ни слова произнести и ни одной слезы пролить. К тому времени, как порка закончилась, она уже прокусила себе губы, а ладони были сильно опухшими. «Отец, мать, с детства меня учили: до замужества — слушать отца, после замужества — слушать мужа, быть трудолюбивой и бережливой, хорошо относиться к мужу, уважать и почитать старших, но меня не учили, как поступать, если между мужем и моей родной семьей возникает конфликт». Голос Вэнь Цинвань был очень приятным, интонация не спешной, но громкость была довольно высокой. Наследный принц увидел старшую дочь семьи Вэнь: яркое красное платье подчеркивало ее белоснежную кожу, а глаза и брови были как на картинке. Ее красота не уступала красоте Чжуэр, только старшая дочь семьи Вэнь, помимо элегантности, обладала еще и большей смелостью. Глядя на холодную и резкую манеру Вэнь Цинвань, взгляд принца слегка потемнел, и в его сердце пробежала легкая дрожь. Он улыбнулся Вэнь Цинвань, и эта улыбка была яркой, как цветок: «Ходят слухи, что старшая дочь семьи Вэнь образованна и хорошо воспитана, и сегодняшняя встреча подтвердила это». Вэнь Цинвань слегка нахмурила брови. Чего он смеется? Сяо Цзинь тут же прижал свою малышку к груди: «Благодарю вас, Ваше Высочество, за комплимент. Моя жена действительно прекрасна. Раз в доме Вэнь нас не ждут, то мы пойдем». Сяо Цзинь изначально собирался разобраться с семьей Вэнь, прежде чем уходить, но, увидев взгляд, которым принц смотрел на его малышку, решил, что лучше уйти сейчас. Что касается семьи Вэнь, то с ними он сможет разобраться в любое время. Увидев, как этот домашний тиран нежно обнимает Вэнь Цинвань и уходит к выходу, Вэнь Минчжу подумала: «Как это так может быть!» Ее первоначальным замыслом было заставить Вэнь Цинвань вызвать гнев семьи Вэнь и принца, чтобы все ее возненавидели. Лучше всего было бы, если бы этот мужчина-тиран прямо на глазах у всех забил ее до смерти. Вэнь Минчжу и во сне не могла представить, что наследный принц будет хвалить ее, а Сяо Цзинь — защищать. В прошлой жизни принц ведь ненавидел Вэнь Цинвань до смерти? Разве Сяо Цзинь не был жестоким мужем? Он женился только в двадцать шесть лет, а потом не ценил свою жену и избивал ее по восемнадцать раз в день! Вэнь Минчжу вспомнила, что позже принц сделал Вэнь Цинвань императрицей. Неужели принц любил Вэнь Цинвань? Мужчина-тиран женился на Вэнь Цинвань, но не только не стал избивать ее, а даже стал нежным? Как говорится: «железный мужчина с нежной душой» — это мечта многих женщин, и такая удача выпала на долю Вэнь Цинвань? Как только эта мысль пришла ей в голову, Вэнь Минчжу почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она заплакала и прошептала: «Ваше Высочество… это все из-за Чжуэр… не стоило возвращаться в родной дом вместе с сестрой… из-за меня сестра даже не успела пообедать, а уже должна уходить». Сказав это, она зарыдала, ее лисьи глаза наполнились слезами, которые не сдерживая, потекли ручьем. Кронпринц был безмерно опечален: «Чжуэр, не плачь, от твоих слёз у меня сердце разрывается. Для них большая честь, что я сопровождаю тебя в дом Вэнь». «Ваньэр, стой! Пообедай вместе с Чжуэр, прежде чем уходить», — прорычал Вэнь Шилан, глядя вслед старшей дочери. Сяо Цзинь резко обернулся и в ярости ударил ладонью по столу, и тот прочный круглый стол разлетелся на куски. Его пальцы побелели от напряжения, а волосы вставали дыбом от гнева. «Господин Вэнь, как ты смеешь ругать жену этого маркиза? Я еще не показал свою силу, а все вы уже думаете, что я слабак?» «Маркиз? Разве ты не наследник?» — с удивлением и страхом спросил Вэнь Яньтин. Его нынешний ранг еще не позволял ему присутствовать на утренней аудиенции. «Извини, я только сегодня утром получил указ и еще не успел тебе об этом сообщить». Его лицо мгновенно потемнело, брови сдвинулись, в глазах мелькнула искра гнева: «Впрочем, вам, жителям дома Вэнь, нечего об этом знать». «Господин, пожалуйста, подождите, сейчас уже время обеда, может, пообедаем, а потом уйдете?» — льстиво спросил Вэнь Шилан. Глядя на своего отца, умеющего подстраиваться под обстоятельства, Вэнь Цинвань потянула мужчину за руку, давая ему знак согласиться. ---------- Том 1 Глава 29 Глава 29. Карточка симпатии может изменить мужчину, склонного к домашнему насилию Вэнь Цинвань вовсе не собиралась оставаться, чтобы завоевать расположение семьи Вэнь; она просто хотела посмотреть, как Вэнь Минчжу будет слёзно умолять её остаться, и что она выкинет. Кроме того, ей гораздо больше хотелось узнать, чем система Вэнь Минчжу отличается от её Магазина заслуг. Сяо Цзинь мог не слушать никого, но к словам своей маленькой девочки он обязательно прислушивался — она ведь еще маленькая, и то, что она не хочет расставаться с родителями, вполне нормально. Поэтому он холодно сказал: «Этому маркизу больше всего не нравятся плачущие женщины, когда я вижу такую, у меня пропадает аппетит». «……» Все в зале с ужасом посмотрели на Сяо Цзиня. Как это у него пропадает аппетит? Ведь их дочь (сестра) такая милая! Вэнь Минчжу тоже остолбенела. Разве плач — не самый верный способ тронуть мужское сердце? Увидев, что Вэнь Минчжу от злости даже забыла плакать, Вэнь Цинвань тут же достала «талисман сплетен». Ведь с помощью «талисмана сплетен» можно было услышать, как Вэнь Минчжу разговаривает с той системой «Всеобщая любимица». И действительно, Вэнь Минчжу в ярости обратилась к системе: [Великий Король, ты там?] [Я еще не умер, зачем ты так громко кричишь, Тройка Бубен?] [Великий Король, почему Сяо Цзинь стал маркизом?] [Откуда мне знать? В прошлой жизни у тебя были ресурсы, но ты все испортила, теперь мне приходится выживать на воспоминаниях.] Система ответила в резком тоне, хотя на самом деле она немного переживала: в прошлой жизни хозяйка не слушалась ее, сама себя погубила, и она тоже оказалась выброшена на свалку. Раз уж удалось возродиться, все, естественно, начинается сначала, и у нее по-прежнему есть энергия. Но она не хотела повторять прежние ошибки, поэтому сначала решила подчинить себе хозяйку. 【Великий Король, дай мне еще одну карту симпатии, я хочу очаровать того мужчину, который избивает жену.】 【У тебя нет очков, как ты ее обменяешь?】 【Ах! Что же мне делать?】 【Ты можешь обменять свои очки «очарования» на карту симпатии, у Тройка Бубен сейчас 10 000 очков очарования в системе «Всеобщей любимица» .】 【А что будет, если баллы «Всеобщей любимицы» уменьшатся?】 【Ты еще и о таких простых вещах спрашиваешь Великого Короля? Разве ты в прошлой жизни не была студенткой? Как и следует из названия, баллы «Всеобщей любимицы» — это баллы, которые позволяют тебе очаровать десять тысяч человек.】 【Сколько баллов нужно, чтобы обменять на одну карту симпатии?】 【Достаточно 100 баллов очарования.】 【Великий Король, обменяй мне одну карту симпатии прямо сейчас.】 【Тройка Бубен, ты действительно все обдумала? Тогда каких 100 человек ты хочешь исключить?】 Система в душе безудержно хохотала: система «Всеобщая любимица» — если у хозяйки нет 10 000 баллов очарования, то система может освободиться. Вэнь Минчжу и не подозревала, что система ее обманывает, она просто считала, что ей не нужно, чтобы ею увлекались 10 000 человек. Лучше не исключать предыдущих мужей из прошлой жизни! Хотя те люди и не в полной мере удовлетворяли ее, но выглядели действительно очень красиво. Виноваты только в том, что влюбиться легко, а жить вместе трудно! Сейчас она — наложница наследного принца, но в будущем станет императрицей, так что ей все же понадобятся поклонники. 【Великий Король, я даже не знаю, кто из этих десяти тысяч мной увлечен, так что удали сначала тех, кто менее важен!】 【Менее важные — это прохожие. Я уже отобрал их, достаточно нажать на треугольник в правом верхнем углу.】 【Дзинь-дзинь, хозяйка добровольно отменяет сто очков очарования в обмен на одну карту симпатии. Это добровольно?】 【На сто процентов добровольно.】 【Текущий показатель очарования хозяйки составляет 9900. Просьба обратить внимание…】 У Вэнь Минчжу сейчас не было ни капли желания слушать механический голос системы — ей не терпелось узнать, что произойдет, если на этом мужчине-тиране использовать карту симпатии. К тому же у неё оставалось ещё 9900 очков очарования. Сяо Цзинь увидел, как маленькая девочка, склонив голову, весело смеялась, а вторая госпожа Вэнь улыбалась довольно странно. Он как раз удивился, когда заметил, что Вэнь Минчжу идет к ним. Она подняла влажные глаза и кокетливо спросила: «Зять… Можно ли мне так тебя называть?» «Конечно, я ведь твой зять». Сяо Цзинь был в восторге, и в его голосе слышалось полное удовлетворение. Даже если он кого-то терпеть не мог, стоило только тому назвать его зятем, как он сразу же становился счастливым. Его малышка еще не разбиралась в отношениях между мужчинами и женщинами, и он собирался заставить окружающих постоянно напоминать ей, что она — его жена. Увидев легкую улыбку на губах Сяо Цзиня, Вэнь Цинвань в душе не могла не поразиться: неужели карточки симпатии из системы «Всеобщая любимица» настолько эффективны? Вэнь Минчжу еще меньше догадывалась о том, что творилось в душе Сяо Цзиня; она считала, что это ее карточка симпатии подействовала. Даже этот мужчина, склонный к домашнему насилию, теперь может с ней разговаривать мягко! Она же ясно помнила, что в прошлой жизни этот мужчина-тиран, в любой момент мог превратиться в разъяренную дикую зверюгу. Он всегда оскаливал на нее клыки, и тот жестокий вид, с которым он ее бил, до сих пор наводил на нее дрожь. Вэнь Минчжу, не сдаваясь, сказала: «Зять, ты не мог бы оставить сестру на обед?» «Хорошо», — без раздумий согласился Сяо Цзинь. Он не делал это из уважения к Вэнь Минчжу, а потому, что его малышка только что дернула его за рукав, заставляя остановиться. Теперь она, опустив голову, тайно радовалась, и он, естественно, должен был удовлетворить ее! «Спасибо, зять, что уступил Чжуэр. Ваше Высочество, давайте присядем за стол». Получив разрешение, Вэнь Минчжу радостно побежала к наследному принцу. «Я вовсе не…» уступаю тебе, — не успел Сяо Цзинь закончить фразу, как его прервал Вэнь Шилан. «Ваше Высочество, пожалуйста, займите почетное место, а вы, Ваша Светлость, усадите Ваньэр». Глядя на милую спинку своей младшей дочери, Вэнь Шилан широко улыбнулся, и на его лице отразилось самодовольное выражение. Самым большим предметом его гордости в жизни было то, что у него родилась такая прекрасная дочь — она была красива, как фея, и к тому же послушная и милая. Чжуэр с детства отличалась необыкновенной сообразительностью: едва научившись говорить, она уже сочиняла стихи и песни, чем приносила своему отцу огромную честь перед друзьями. А теперь она еще и снискала благосклонность наследного принца: он не только лично встретил ее, но и сопровождал домой — такого отношения не удостаивалась даже наследная принцесса-консорт. Вэнь Шилан чувствовал, что завтра на утренней аудиенции он снова сможет поднять голову высоко. Поскольку его дочь пользовалась такой благосклонностью, семья Вэнь тоже могла бы подняться на вершину успеха. «Ах, Ваше Высочество!» — раздался пронзительный, резкий крик, и вслед за ним Вэнь Минчжу упала на Сяо Цзиня. Увидев, что какой-то предмет летит на его малышку, Сяо Цзинь инстинктивно обнял ее и отскочил на три шага назад. «Бах!» — раздался звук падения Вэнь Минчжу на пол. «Чжуэр, почему ты упала?» — с недоумением спросил наследный принц, обернувшись, но не бросившись ей помогать подняться. «Чжуэр, тебе нехорошо?» — Вэнь Шилан быстро подошел и осторожно поднял свою младшую дочь с пола. Повернувшись, он злобно зарычал на Вэнь Цинвань: «Ваньэр, почему ты не поддержала сестру?» Вэнь Яньтин тоже подбежал к Вэнь Цинвань и гневно зарычал: «Вэнь Цинвань, если бы ты не уклонилась, Чжуэр бы не упала!» Говоря это, он указал пальцем на Вэнь Цинвань, не зная, хочет ли он ударить ее. «Хруст». Звук вывиха запястья старшего брата Вэнь. «Я сама не знаю, что произошло, а ты хочешь меня ударить?» — холодно спросила Вэнь Цинвань. На самом деле она знала, в чем дело, потому что уже давно слышала мысли Вэнь Минчжу. Вэнь Минчжу специально уперлась в край стола и упала на спину к мужчине, который ее избивал. Она надеялась, что он бросит ее и поспешит поддержать сестру. Жаль, что этот мужчина, склонный к насилию, не понятно, что на него нашло, увернулся, увлекая ее с собой. «Ай! Папа, мама, посмотрите, она сломала мне руку». Вэнь Яньтин, сжимая правую руку в кулак, завыл от боли, а в его глазах читалось злобное недовольство. ---------- Том 1 Глава 30 Глава 30. Исключение из родословной «Наглая девчонка, как ты смеешь ломать запястье своему старшему брату? Ты еще помнишь, как тебя зовут?» — воскликнул Вэнь Шилан, топая ногами от ярости. Вэнь Цинвань опустила голову, и ее выражение лица было неразличимо, но раздался спокойный голос: «Отец, меня зовут Вэнь». «Ты еще помнишь, что твоя фамилия Вэнь? Ты не уважаешь старших и не знаешь места, ты хочешь, чтобы тебя исключили из родословной семьи Вэнь?» Вэнь Цинвань с презрением взглянула на отца: «Отец, я просто остановила руку старшего брата, когда он хотел меня ударить. В чем же моя вина?» В душе же она про себя ворчала: «С самого детства вы меня запугивали, что если не буду слушаться, то меня исключат из родословной. И вы думаете, я до сих пор боюсь? Вы думаете, фамилия Вэнь — это что-то особенное? Ваша любимая дочь даже сменила фамилию на Фан!» Видя презрительный взгляд старшей дочери, вице-министр Вэнь не смог сдержать гнев и поднял правую руку, чтобы ударить Вэнь Цинвань. Сяо Цзинь только хотел вмешаться, как Вэнь Цинвань ловко сменила позу и легко уклонилась от удара вице-министра Вэнь. Вэнь Шилан перестарался: не только промахнулся, но и упал так, что чуть не угодил лицом в грязь. Вэнь Цинвань очень хотела, пока он не готов, наступить ему ногой на спину, но в зале было слишком много людей, и ей пришлось с сожалением покачать головой. Увидев, как девочка растерянно качает головой, Сяо Цзинь тут же подошел к ней, наклонился к ее уху и нежно сказал: «Жена, не бойся, я с тобой». «……» Вэнь Цинвань была в полном недоумении — разве она боялась? Но, увидев, как члены семьи Вэнь злобно пристально смотрят на нее, она решила не объясняться. Увидев, что его малышка молчаливо согласилась, Сяо Цзинь очень за нее переживал — наверное, ее отец часто так ее пугал! Неудивительно, что малышка при каждом удобном случае пугала тех транжир из семьи Сяо, а за непослушание вычеркивала их из родословной. Оказывается, она с детства жила в страхе, наверное, ей очень страшно! Подумав об этом, Сяо Цзинь бросил недобрый взгляд на лежащего на земле вице-министра Вэнь. Вэнь Минчжу, увидев, как этот домашний тиран нежно защищает Вэнь Цинвань, от злости откинулась назад: «Сестра, как ты могла уклониться от папы и позволить ему упасть?» «……» Вэнь Цинвань смотрела на Вэнь Минчжу, как на дурочку, и ее взгляд словно говорил: «Если я не уклонюсь, разве я должна ждать, пока меня побьют?» «Чжуэр права, если бы ты не уклонилась, как бы папа мог упасть? Чего ты так на меня смотришь?» — сказал второй брат Вэнь, помогая отцу подняться. Сяо Цзинь как раз сочувствовал своей маленькой девочке, но, услышав слова брата и сестры Вэнь, он холодным, как лед, взглядом окинул всех присутствующих, и этот взгляд казался способным заморозить всех на месте. Вэнь Минчжу инстинктивно спряталась за спиной Вэнь Шилана: «Папа, зять такой страшный!» Вэнь Шилан привык командовать перед старшей дочерью, но сейчас, испытав такое унижение, он и не вспомнил, что в его доме находится наследный принц. В неистовом гневе он зарычал: «Наглая девчонка! Если бы я не боялся, что Чжуэр откажется от помолвки, и я не оставил тебя, чтобы ты вышла замуж в Восточный дворец, думаешь, ты дожила бы до сегодняшнего дня?» «Ха! Отец, не стоит говорить всякую чепуху. Если уж и лгать, то нужно придумать хорошую причину. Сестра так любит Его Высочество принца, как она могла бы не захотеть выйти за него замуж?» Недоверчивый тон Вэнь Цинвань разгневал Вэнь Шилана: «Мне что, нужно было лгать? Это Чжуэр сама сказала мне». Услышав это, наследный принц в ярости спросил: «Чжуэр, твой отец сказал, что ты не хотела выходить замуж за меня?» До своего перерождения Вэнь Минчжу действительно не хотела выходить замуж за наследного принца в качестве наложницы, поэтому она с виноватым видом ответила: «Ваше Высочество, я всегда восхищалась Вами». Принц, в конце концов, вырос во дворце, он всегда был очень чутким, и он уловил в голосе Вэнь Минчжу тень нерешительности. Но он лишь улыбнулся и сказал: «Я знал, что Чжуэр давно питает ко мне чувства. Иди ко мне, Чжуэр». Но в душе он злобно подумал: «Дрянь, когда я насыщусь тобой, я как следует тебя унижу!» Увидев, что наследный принц так рад, Вэнь Минчжу тоже вздохнула с облегчением: если ей удастся его умилостивить, она все еще сможет стать императрицей. Она была уверена в своей красоте и верила, что стоит ей лишь помахать пальчиком, как принц влюбится в нее без памяти. Они поженились три дня назад, и принц уже две ночи подряд ночевал в ее дворе. Если бы он оставался там всегда, было бы еще прекраснее. Только в этот момент Вэнь Шилан осознал, что сказал лишнее, и в душе еще сильнее возненавидел Вэнь Цинвань. Он льстиво обратился к принцу: «Ваше Высочество, Чжуэр, прошу, садитесь за стол». «Папочка. Позови и зятя, пусть он тоже присоединится к нам», — проворковала Вэнь Минчжу. «Господин, прошу, присаживайтесь. Ваньэр, иди и преклони колени в родовом храме — сегодня тебе не суждено пообедать». «Прошу прощения, господин Вэнь, но в чём же провинилась супруга этого маркиза?» — голос Сяо Цзиня был подобен падающему снегу в зимнюю стужу: холодный и высокомерный. «Это семейные дела этого подданного, и нет необходимости рассказывать о них господину». — с выпяченной шеей ответил вице-министр Вэнь. «Раз господин Вэнь не желает говорить, то этот маркиз заберет супругу домой. Заставить мою жену преклониться в родовом храме — это невозможно», — твердо заявил Сяо Цзинь. «Вэнь Цинвань, если ты сегодня осмелишься уйти, отец исключит тебя из родословной», — голос вице-министра Вэнь был взволнован, и было видно, что он полон гнева. «Ха, сегодня я как раз и уйду», — Вэнь Цинвань посмотрела на отца холодным взглядом, словно способным заморозить его сердце. «Чжуэр, ты останься с Его Высочеством за обедом, а я сейчас же пойду в родовой храм и исключу эту неблагодарную дочь из родословной», — прорычал Вэнь, размахивая рукавами. «Чжуэр с почтением подчиняется словам отца, я сейчас же подам блюда принцу», — кокетливо сказала Вэнь Минчжу. Она стоя взяла куриную ножку и положила ее перед принцем, а затем обратилась к Вэнь Шилану: «Чжуэр надеется, что отец хорошо все обдумает и не исключит сестру из родословной». «Чжуэр, ты такая добрая, сегодня ты выглядишь особенно красиво», — голос принца звучал очень радостно. В сердце Вэнь Минчжу зародилась радость, и на ее лице появилась застенчивая улыбка; сегодня она действительно была очень красиво одета. Поэтому Вэнь Минчжу стала еще более услужливо накладывать принцу еду, обслуживая его с безграничной заботой. Принц, казалось, был в отличном настроении, и, улыбаясь, сказал: «Господин Вэнь, присаживайтесь и пообедайте с нами». «Простите, Ваше Высочество, у меня есть семейные дела, которые требуют моего внимания, поэтому я должен удалиться», — сказал Вэнь Шилан, слегка наклонившись. «Господин Вэнь, я…» «Ваше Высочество, покушайте побольше, это придаст вам сил. Я считаю, что эта утка, запеченная с птичьим гнездом, очень вкусная», — поспешила прервать принца Вэнь Минчжу. «Хм! Чжуэр, ты считаешь, что у меня недостаточно сил?» — внимание принца тут же переключилось на нее. «Чжуэр просто очень любит утку, запеченную с птичьим гнездом. Ваше Высочество, что вы говорите? Чжуэр не понимает», — сказала Вэнь Минчжу, краснея. «Чжуэр действительно не понимает? Тогда я сейчас же вернусь в Восточный дворец и помогу тебе понять», — радостно сказал наследный принц. «Хорошо, Чжуэр будет сопровождать вас до конца», — сказала Вэнь Минчжу кокетливым голосом и сделала вид, что хочет взять принца под руку и вывести его. Вэнь Цинвань услышала, как Вэнь Минчжу в душе безумно кричала: [Этот мужчина, склонный к домашнему насилию, наверняка хорошо обращается с этой шлюхой Вэнь Цинвань только потому, что я — наложница наследного принца.] [Если бы отец исключил ее из родословной семьи Вэнь, этот мужчина-тиран наверняка бы забил ее до смерти.] [Принц даже хочет заступиться за нее? Это недопустимо! Я обязательно заставлю отца исключить Вэнь Цинвань из родословной.] ---------- Том 1 Глава 31 Глава 31. Городские стены обклеены документами о разрыве родственных связей с семьей Вэнь Вэнь Минчжу, то ли таща, то ли притворяясь капризной, увлекла принца за собой, но, дойдя до дверей, не забыла напомнить вице-министру Вэнь: «Папа, ты должен хорошо все обдумать!» Сказав это, она взяла принца под руку и вышла, а принц все думал только о том, как бы поиздеваться над Вэнь Минчжу: «Вам не нужно провожать меня». «Ваш покорный слуга провожает Ваше Высочество». Вэнь Шилан вместе со всеми членами семьи Вэнь преклонил колени в зале, чтобы проводить принца. Когда принц ушел, Вэнь Яньтин сердито сказал: «Чжуэр слишком добра. Вэнь Цинвань совершенно не достойна быть дочерью нашего рода Вэнь». «Старший брат прав, как Вэнь Цинвань может быть достойна носить фамилию Вэнь? То, что она носит фамилию Вэнь, — это просто оскорбление для нашего рода». «Хлоп!» Едва Вэнь Яньшэн закончил говорить, как получил пощечину от Сяо Цзиня. Удар отбросил его на три фута, и раздался громкий «бум». «Негодяй! Кем ты себя возомнил? Разве ты можешь оскорблять жену этого маркиза?» «Ааа… ууу… Папа, бабушка, мама, смотрите, хромой зять ударил сына?» «Я бью именно вас, слепых дураков! Почему жена этого маркиза не достойна носить фамилию Вэнь? По-моему, это вы не достойны носить фамилию Вэнь». Сяо Цзинь сказал это с полной убедительностью и, размахнувшись, одним ударом ноги отбросил Вэнь Яньтина. «Ты… ты… это уже перебор, я сейчас же пойду подавать жалобу в императорский двор». Вэнь Шилан от ярости откинулся назад. «Его Высочество принц еще не ушел, так что же, пойдешь жаловаться?» — холодно усмехнулся Сяо Цзинь. «Разве господин Вэнь не говорил, что сейчас собирается открыть родовой храм?» «Позволь мне сказать тебе, господин Вэнь: даже если мою жену исключат из родословной, она все равно будет носить фамилию Вэнь, но это будет совсем не та фамилия, что у вас в доме Вэнь». «Если ее исключат из родословной, она перестанет быть дочерью нашего дома Вэнь, как она тогда сможет носить фамилию Вэнь?» — вице-министр Вэнь дрожал от ярости. «Господин Вэнь, хотите попробовать? Я могу попросить императора даровать фамилию и заставить ваш дом Вэнь сменить фамилию», — неторопливо произнес Сяо Цзинь, и на его губах появилась ехидная улыбка. «Ты посмеешь!» «А чего мне бояться? Моя жена не сделала ничего плохого, почему она должна подвергаться твоему наказанию? Кто ты такой?» «Ты… ты… я… но я твой тесть». Вице-министр Вэнь дрожал от ярости. «С тех пор, как ты угрожал моей жене и хотел исключить её из родословной, ты перестал быть моим тестем. Немедленно отправляйся в родовой зал и разорви с ней всякие связи». «Хм! Не думай, что я боюсь тебя только потому, что ты маркиз. Чем может похвастаться хромой маркиз?» — Вэнь Шилан, не сдерживая гнева, размахивая рукавами, удалился. «Господин Вэнь, разве тебе не нужно пригласить главу рода Вэнь?» — спросил Сяо Цзинь, прихрамывая вслед за ним. С помощью легкого кунг-фу он мог бы не хромать так сильно, но он делал это нарочно. «Я и есть глава рода. Младший, иди и сообщи всем мужчинам рода Вэнь, чтобы они собрались в родовом храме. Сегодня мы обязательно исключим эту неблагодарную дочь из родословной рода Вэнь». «Не бойся, моя дорогая. Хочешь носить фамилию Вэнь — носи, хочешь — Сяо — носи. Просто в будущем ты не будешь принадлежать к тому же роду Вэнь, что и они. Вся наша усадьба Сяо в будущем будет твоей». Сяо Цзинь действительно не шутил: все, что у него было, принадлежало его малышке, и кого бы она ни захотела исключить из родословной Сяо, он бы ее поддержал. Он давно подумывал о том, чтобы отдалить свою малышку от дворца наследного принца, но не решался об этом сказать. В конце концов, ее сводная сестра была наложницей наследного принца, и раз уж вице-премьер Вэнь сам предложил разорвать родственные связи, то это было как раз то, что нужно. Два года назад император тайно вызвал его и выразил надежду, что в будущем он будет всецело помогать пятому принцу, а также прямо сообщил ему о своем намерении. Тогда Сяо Цзинь впервые узнал, что пятый принц — его двоюродный брат. Просто их дед по материнской линии занимался сельским хозяйством в деревне, и у пятого принца не было поддержки со стороны родственников по материнской линии, поэтому он не пользовался благосклонностью императора. Он и во сне не мог представить, что у императора настолько глубокие предубеждения против наследного принца, что он даже хочет лишить его престола, а избранником императора на роль престолонаследника оказался пятый принц! В то время Сяо Цзинь был полон решимости жениться на своей возлюбленной, но получил отказ от вице-министра Вэнь. Тогда он был молод и преуспевал, поэтому обратился к императору с просьбой: он приложит все усилия, чтобы отбросить Северных Ди обратно в их логово. Намеревался, что, вернувшись в столицу с новыми военными заслугами, попросит императора о разрешении на брак, но откуда ему было знать, что «когда ветер в парусах, лошадь мчится быстро, и за один день можно увидеть все цветы Чанъаня»! Он и отбил северных ди обратно в их логово, но при этом получил ранение и остался хромым, так что о женитьбе на своей малышке пришлось забыть.  Император больше не упоминал о том, чтобы он поддержал пятого принца — возможно, потому что увидел, что он стал калекой! Хотя воля императора непредсказуема, но его слово — закон, и то, что он выбрал пятого принца в качестве наследника престола, — это факт. Если наследный принц проявит недобродетельность, его рано или поздно лишат права на престол, и тогда в доме Вэнь, поддерживающем наследного принца, обязательно произойдут неприятности. Хм! Хотите исключить эту девочку из родословной семьи Вэнь? Я, этот маркиз, благодарю вас. Вэнь Цинвань посмотрела на мужчину, держащего ее за руку; он никак не мог скрыть улыбку на лице. Она была несколько удивлена: разве мужчины из знатных родов не ценят влияние семьи своей жены? Он так радостно улыбался, значит, есть только одна возможность: как только у нее не останется родной семьи в качестве опоры, он может в любой момент начать избивать ее. Хотя в империи Дашэн много мужчин, которые бьют, ругают и унижают наложниц и служанок, но на законную жену руку никто не поднимает. Она слышала только от Вэнь Минчжу, как та плача жаловалась, что Сяо Цзинь очень любит избивать ее и бьет по восемнадцать раз в день. Вэнь Цинвань думала, что, ежедневно выпивая воду из источника в Магазине заслуг, ее боевые навыки уже значительно улучшились. К тому же этот мужчина ей не ровня, они уже проверили это в брачную ночь. Она каждый день повышала свой уровень боевых навыков, а он должен был зарабатывать деньги, чтобы содержать людей в усадьбе. Да, так и будет: пусть он, вернувшись с заседания в усадьбу, принуждает своих сводных братьев разводить свиней и кур. В душе Вэнь Цинвань тоже думала: если он не начнет действовать первым, она может и пощадить его. В конце концов, слишком много людей издевались над ней, а он еще ни разу не обрушился на нее с грубыми словами. Домашнее насилие считается таковым только в том случае, если ты победил; если не победил, то это ведь не домашнее насилие! Подумав об этом, Вэнь Цинвань не смогла сдержать улыбку. Видя улыбку на лице старшей дочери, Вэнь Шилан холодно фыркнул и отвернулся, чтобы не смотреть на нее — он боялся, что не удержится и задушит ее. Старший брат Вэнь, напротив, ненавидел Вэнь Цинвань до глубины души и смотрел на нее с яростной злобой: «Вэнь Цинвань, ты сошла с ума, раз осмелилась сломать руку этому господину. Не думай, что ты что-то значишь только потому, что вышла замуж за хромого маркиза». Вэнь Цинвань холодно ответила: «Думай, что хочешь. Я не сломала тебе руку, а всего лишь вывихнула». «Всего лишь вывихнула? С каких это пор ты стала такой язвительной? Ваньэр, ты так разочаровала мать!» — пронзительно упрекнула госпожа Вэнь. «А когда мама не разочаровывалась во мне?» «Ты… как ты смеешь так говорить? Мама хотела, чтобы ты пошла в родовой зал, преклонила колени перед отцом и старшим братом, признала свою вину и умоляла отца не исключать тебя из родословной». «Сейчас уже поздно что-либо говорить. Сегодня я обязательно исключу эту проклятую девку из родословной». «Как ты, господин Вэнь, разговариваешь с женой этого маркиза?» — холодно спросил Сяо Цзинь. «Хм!» — недовольно фыркнул Вэнь Шилан. Про себя он язвительно подумал: «Все время «этот маркиз», а сам-то хромает». Через час Вэнь Цинвань была исключена вице-министром Вэнь из родословной семьи Вэнь, и он лично написал документ об отречении от родства, чтобы отправить его в уездную администрацию для заверения печатью. Поскольку Вэнь Цинвань продолжала носить фамилию Вэнь, люди из дома Вэнь расклеили документы об отречении от родства по всей городской стене. ---------- Том 1 Глава 32 Глава 32. Убежавший учитель «Господин, госпожа, вы с утра до сих пор ничего не ели, я купила в «Цзуйсянлоу» двух жареных цыплят». Увидев, что супруги выходят из здания уездной администрации, Цзиньцюэ подбежала к ним, держа в руках двух жареных цыплят. «Мы съедим одну, а вы с Лэн Янь — другую!» — без тени эмоций сказала Вэнь Цинвань. На самом деле она была очень рада, но у входа в администрацию еще стояло много зевак, и, только что разорвав родственные связи, ей было неловко улыбаться. «Госпожа, не грустите, разорвите связи и все, у вас еще есть господин маркиз и мы. У господина и госпожи Вэнь наверняка глаза заклеены грязью!» «Хи-хи». Услышав эти дерзкие слова Цзиньцюэ, как раз в тот момент, когда она садилась в карету, Вэнь Цинвань наконец не смогла сдержаться и рассмеялась. «Эта служанка права. Ты — хозяйка нашего дома Сяо, у тебя есть не только я, но и весь этот дом Сяо». Сказав это, Сяо Цзинь оторвал два кусочка жареного куриного окорока и протянул их Вэнь Цинвань: «Ешь, дорогая». «Мне хватит одного, ведь когда мы вернемся в дом, уже будет время ужина». Съев одну куриную ножку, Вэнь Цинвань больше не хотела есть. Сяо Цзинь несколько раз уговаривал ее, но, видя, что она действительно не хочет, сам съел все, что осталось. Впереди Цзиньцюэ и Лэн Янь съели по половине жареной курицы и, закончив, Цзиньцюэ защебетала: «Брат Лэн, я тебе расскажу. Когда мы жили в доме семьи Вэнь, все они издевались над нашей госпожой, а вторая дочь всегда отнимала у нее все. В детстве нашей госпоже это было неприятно, и она часто с ней спорила. Стоило второй дочери только пролить слезы перед госпожой Вэнь, как нашей госпоже обязательно доставалось». «Как страдала?» — сухо спросил Лэн Янь. Хотя ему самому не было интересно знать прошлое госпожи, но их господин был очень заинтересован! «Господин и госпожа ругали нас вместе, а молодые господа тоже упрекали нашу госпожу в том, что она неразумна и довела вторую госпожу до слёз». И тогда Цзиньцюэ снова заговорила без умолку, вываливая все обиды своей госпожи за эти долгие годы, словно высыпала фасоль. В общем, смысл был в том, что Вэнь Шилан женился на госпоже Вэнь только ради выгоды, хотя она родила ему двух сыновей. Но как только он немного выбился в люди, он сразу же женился на своей возлюбленной. Изначально он собирался сделать ее равноправной женой, но, увы, та была красавицей с короткой судьбой и умерла сразу после рождения дочери! Говорят, что эта наложница была возлюбленной Вэнь Шилана с детства, но в те времена, поскольку ему нужна была поддержка премьер-министра, двое влюбленных не смогли быть вместе. Позже, когда они снова соединились, их отношения, естественно, были как мед и масло, а Вэнь Минчжу — плод их любви. Беспредельно избалованная внебрачная дочь, она также была единственным ребенком той наложницы. В семье Вэнь никто не мог говорить с Вэнь Минчжу строго; с детства ее баловали, и у нее сформировался высокомерный характер. Естественно, Вэнь Минчжу плохо относилась к своей старшей невестке, часто подставляла ее и отнимала у нее вещи… Услышав это, у Сяо Цзиня вздулись вены на лбу, и ему захотелось кого-нибудь ударить. Он повернулся к маленькой девочке, сидящей рядом, и увидел, что она закрыла глаза, словно уснула. На самом деле Вэнь Цинвань не спала. Она мысленно вошла в Магазин заслуг и обнаружила, что за разрыв отношений с семьей Вэнь получила целых две тысячи очков заслуг. Неужели члены семьи Вэнь ядовиты? За спасение усадьбы маркиза она получила всего полторы тысячи очков заслуг, а за то, что с большим трудом уговорила второго сына семьи Сяо кормить свиней, — всего пятьсот. Разрыв отношений с семьей Вэнь не потребовал от нее особых усилий, а она получила целых две тысячи очков заслуг. Она решительно нажала на панель, чтобы посмотреть, что там есть вкусного. Сначала она купила десять жареных цыплят, а также стейки и свиные отбивные, которых она никогда раньше не пробовала, и даже красиво упакованные куриные наггетсы и семечки… В общей сложности она потратила 380 очков заслуг, купив целую кучу закусок, и Вэнь Цинвань подумала, не посмотреть ли что-нибудь необычное. Едва она об этом подумала, как на панели появилось: «Жидкость для промывания костного мозга — 2000 очков добродетели», «Мазь для сращивания костей — 2000 очков добродетели». Боже мой! Так дорого! Что это за чудодейственные лекарства? Жидкость для промывания костного мозга, наверное, бесполезна, а вот эта мазь для сращивания костей — может, она вылечит хромоту того мужчины? Эх! Как только у меня появятся деньги, куплю одну и попробую, тогда в будущих драках не придется уступать… Еще не успела она додумать эту мысль, как услышала механический голос: [Поздравляем хозяйку с приобретением одной мази для сращивания костей. Покупка окончательна, возврат и обмен не допускаются.] «Что? Когда я сказала, что хочу купить?» — громко зарычала Вэнь Цинвань в пространстве. 【Хозяйка, все сделки в Магазине заслуг осуществляются посредством обмена мыслями. Если вы об этом думаете, это означает, что сделка уже совершена.】 «……» Вэнь Цинвань ударила себя по лбу и завыла: «Эх, ну и что, что я купила, я же не буду ему это давать». 【Хозяйка, срок годности мази для сращивания костей составляет всего три дня. Если не использовать ее в течение трех дней, она станет непригодной.】 «Что? Повтори ещё раз». 【Хозяйка, срок годности мази для сращивания костей составляет всего три дня. Если не использовать её в течение трёх дней, она станет непригодной.】 «Хм! Если ты ещё раз будешь мне угрожать и разозлишь меня, я не пойду на уступки, даже если мазь станет непригодной». После гневного выпада в её мире воцарилась тишина. Вэнь Цинвань посмотрела на огромную кучу еды в шкафчике, и её настроение наконец-то немного успокоилось. В конце концов, в этой жизни у неё был опыт прошлой жизни, да ещё и магазин заслуг в придачу. Вспомнив прошлое, она вспомнила, как голыми руками выживала в Восточном дворце, тогда у нее еще не было никакого опыта, на который можно было бы опираться. Ей приходилось пробираться на ощупь, что фактически отняло у нее всю жизненную энергию, и в итоге она умерла рано. Но в этой жизни она уже была опытной, пережившей испытания, и давно поняла разницу между пассивностью и активностью. Ну что ж, купила — значит купила! Как только Вэнь Цинвань мысленно вышла из магазина, она увидела, что Сяо Цзинь смотрит на нее с непонятным выражением лица: «Что такое?» «Ни… ничего». Сяо Цзинь смущенно отвернулся, и от стыда у него покраснели виски. Но Вэнь Цинвань не понимала тонкостей отношений, ведь за две жизни она никого не любила. В ее представлении все девушки из традиционных семей после замужества либо умирали от болезней, либо вешались, но разводов не бывало, а о брошенных женах и вовсе не слышали. Вэнь Минчжу же могла нарушать традиции, разводясь раз за разом, только потому, что у нее была поддержка семьи Вэнь. Вэнь Цинвань знала, что никто не встанет на ее защиту, поэтому она и не думала о разводах. «Жена только что уснула?» Увидев, что девочка не смотрит на него, Сяо Цзинь снова спросил, чтобы завязать разговор. «Да». «……» Сяо Цзинь безмолвно посмотрел на нее — сегодня разговор не пойдет! К счастью, они уже подъехали к воротам усадьбы. Вэнь Цинвань и Сяо Цзинь вошли в зал и увидели, что их сводные братья и сестры сидят там с поникшими головами. «Что случилось?» «Старшая невестка, учитель сбежал, даже не начав уроки!» «Почему? Ему не хватает зарплаты?» — недоуменно спросила Вэнь Цинвань. «Жена, я еще не говорил с ним о зарплате, просто попросил его сначала привыкнуть за пару дней». «Старшая невестка, учитель спросил нас: „Путь близок, но не пройдя его, не дойдешь; «Дело, пусть и малое, но если не делать, ничего не выйдет» — что это значит?» «И никто из вас не смог ответить, верно?» «Откуда ты знаешь, старшая невестка?» — с удивлением спросил восьмилетняя Сяо Лися. Стоявший рядом Сяо Лидун сморщил личико: стоит ли ему прямо сказать старшей невестке, что он тоже не понимает? Не покажется ли он тогда глупым? Вэнь Цинвань посмотрела на Сяо Лидуна, лицо которого было скомкано, как булочка, и заметила две детские ямочки на его щеках. Ее сердце смягчилось: «Идите все умывайтесь и обедайте, а если убежите, то придется приглашать вас снова!» ---------- Том 1 Глава 33 Глава 33. Какая жалость Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, как ее понурые сводные братья сразу же расцвели улыбками, а в их глазах заиграли огоньки, словно звездное небо. Сяо Личунь даже улыбнулся, обнажив два клыка, и в его глазах промелькнула характерное для детей озорство: «А я-то думал, что сегодня вечером останемся без ужина!» Увидев их улыбки, Вэнь Цинвань тоже не смогла сдержаться и хихикнула: «Почему же вы останетесь без ужина? Вы же обычно не прикасаетесь к книгам, и то, что вы знаете несколько иероглифов, уже большое достижение. Учитель имел в виду: даже самый короткий путь не будет пройден, если не идти по нему; даже самое незначительное дело не будет выполнено, если не приступить к нему». Сяо Лидун молча повторил эту фразу, почтительно поклонился: «Спасибо за наставление, старшая невестка, Лидун обязательно запомнит это». Затем он побежал умываться. Глядя на эту маленькую фигурку, Вэнь Цинвань была очень довольна: в этом ребенке был потенциал. Увидев улыбку на лице своей жены, Сяо Цзинь тоже почувствовал прилив хорошего настроения. В этом мире нет никого лучше его жены. Проведя много времени на поле боя, он больше всего раздражался на тех, кто при малейшем поводе плакал и притворялся несчастным, не только не спасая себя, но и втягивая в беду других. Все женщины на заднем дворе его отца были такими: при малейшем поводе начинали рыдать. А вот его жена совсем не такая: когда с трудом приглашенный учитель сбежал из-за этих неудачников, она не только не стала винить их, но и научила их. Она действительно добрая! Взгляд Сяо Цзиня был полон надежды, а в его хрипловатом голосе слышались нотки обольщения: «Жена, давай тоже помоем руки и пообедаем». «Да». Вэнь Цинвань посмотрела на служанку, несущую таз с водой, и протянула руку, чтобы помыть ее. Но тут же Сяо Цзинь схватил ее за руку, и она подняла глаза, вопросительно глядя на него: «Что ты имеешь в виду?» «Это же ты, жена, согласилась помыть руки вместе. Нехорошо же отказываться теперь!» «……» Таких людей действительно редко встретишь. Вэнь Цинвань онемела от удивления и позволила ему помочь ей вымыть руки. Только что вошедшие третий сын и его сводные сестры были ошеломлены: оказывается, их старший брат тоже умеет упрямиться! На столе стояли три мясных блюда, два вегетарианских и большая миска супа из кукурузы с костями. Это было организовано Вэнь Цинвань утром, перед уходом. Большинство детей в доме маркиза были очень худыми, а некоторые — просто кожа да кости. Поэтому нужно было подкрепить их питанием, тем более что это не из ее приданого. Дети по-прежнему делили еду между собой, и после ужина никто не спешил уходить. «Старшая невестка, я в основном ознакомился с руководством по свиноводству. Завтра я отправлюсь в усадьбу, чтобы заняться разведением свиней. Сначала куплю десять поросят по сто цзинь, а потом еще тридцать…» Сначала Сяо Либо говорил неловко, но потом его речь становилась все более плавной. В его словах действительно было несколько смысла, а вот эту чертову инструкцию по разведению свиней Вэнь Цинвань вообще не читала. «М-м, второй брат — действительно талантливый человек, в будущем свинина в нашем доме будет зависеть от тебя, старшая невестка очень в тебя верит». Вэнь Цинвань улыбнулась, как будто ее обдул весенний ветерок. В будущем пропитание семьи Сяо будет зависеть от того, сколько они сами заработают. Чем больше заработают, тем лучше будут питаться. Потенциал человека безграничен! Она верила, что Сяо Либо именно такой человек. Если нет, то пусть он постарается! Он обязательно должен стать таким человеком. «Не волнуйся, невестка, хе-хе, через месяц в нашем доме можно будет забивать по свинье в день», — сказал Сяо Либо, широко улыбаясь. Он не решился сказать, что, если невестка поможет ему жениться на любимой девушке, он приложит еще немного усилий и сможет забивать по две свиньи в день. «Старшая невестка, если захочешь есть говядину — это тоже можно, а если захочешь пить молоко — тоже не проблема», — сказал Сяо Лигун, оскалив зубы. Восьмой сын Сяо Лигун тайно договорился с седьмым: он будет разводить коров, а седьмой — кроликов; у каждого из них была своя инструкция по разведению животных. Затем все подростки по очереди рассказали о своих планах по разведению животных, и Вэнь Цинвань, слушая их, уже представляла себе, как ее манят сочные куски мяса. Увидев, как их старшая невестка, похожая на небесную фею, не перестает улыбаться, подростки решили, что их тяжелый день обучения все-таки не прошел зря. Даже старая госпожа Сяо, притворявшаяся вегетарианкой и молящейся Будде, слушала с большим интересом — теперь у нее на каждом приеме пищи будет мясо. Сяо Ван-ши, обнимая своего сына, была полна сожалений: тогда она так спешила сбросить с себя бремя управления, потому что не хотела возвращаться в родительский дом, чтобы выпрашивать подачки, вызывая ненависть невесток и презрение братьев. Как же она тогда не догадалась отправить молодых господ пахать землю и разводить свиней! Вместо этого она глупо тратила на них свое приданое — какая жалость! Третий сын, Сяо Литао, вместе с несколькими старшими сводными братьями целый день переписывал руководство по животноводству. Поэтому учитель их не заметил и не знал, что в усадьбе маркиза есть такие талантливые юнцы. Иначе тот учитель не сбежал бы. Но все это не имело отношения к Вэнь Цинвань. Ей нужно было только следить, чтобы люди в усадьбе маркиза каждый день были сыты, не выходили на улицу и не устраивали беспорядков, и не целыми днями устраивали бои сверчков. Усадьба маркиза в два раза больше усадьбы Вэнь, а люди здесь довольно милые, в отличие от тех, кто в усадьбе Вэнь, которые при малейшем поводе бросают на нее гневные взгляды. То, что Вэнь Минчжу плакала, — это ее вина, то, что Вэнь Минчжу не хотела есть, — тоже ее вина. Даже когда она гуляла по саду, смотрела на примулу в углу и слегка прикасалась к ней рукой, ей приходилось выслушивать ругань от своей родной матери. «Ты, бесполезная девчонка, достойна только любить дешевые цветочки, в отличие от нашей Чжуэр, которая с детства любит пионы — вот они настоящие красавицы». Теперь, когда она порвала с домом Вэнь, впредь никто не будет ограничивать ее в выборе цветов! Нет, в прошлой жизни, когда она стала императрицей, никто не смел ограничивать ее пристрастия, но она все равно не осмеливалась выходить за рамки приличия. Боясь насмешек всего мира, она была вынуждена притворяться, что тоже любит пионы! В этой жизни она точно не станет больше подстраиваться под других. Думая об этом, Вэнь Цинвань улыбнулась еще шире: «Есть ли в доме кто-нибудь, кто умеет выращивать цветы?» «Отвечаю госпоже: я умею выращивать цветы». Говорила одна из наложниц господина Сяо, лет тридцати с небольшим. Судя по одежде, приданое этой наложницы, должно быть, уже давно израсходовано! «Хм, тогда иди, возьми деньги из казны, найди несколько человек и с завтрашнего дня засади весь сад особняка маркиза примулой». Наложница еще не успела открыть рот, как услышала пронзительный голос госпожи Сяо: «Засадить весь сад особняка? Сколько же на это уйдет серебра?» «Матушка, ты что, не наелась?» — спросил Сяо Цзинь с мрачным выражением лица. «Нет… нет… я наелась, очень наелась», — дрожащим голосом ответила Сяо Ван-ши, которая всегда очень боялась Сяо Цзиня. «Раз наелась, то впредь можешь продолжать вести хозяйство». Услышав слова Сяо Цзиня, глаза Сяо Вань-ши заблестели: если так пойдет дальше, она действительно сможет вести хозяйство. «Ван-ши, тебе ни в коем случае не стоит строить воздушных замков», — первой предупредила старая госпожа Сяо. «Старшая невестка, ты что, хочешь, чтобы мы все по-прежнему питались одной рисовой кашей?» — возразила вторая тетя Сяо. Ее муж был непутевым человеком, почти все ее приданое ушло на детей: и на свадьбу сына, и на выход замуж двух дочерей — все это она оплачивала из своего кармана. У нее не было денег на отдельное питание, и она уже боялась той белой каши, которую время от времени подавали в доме; она больше не хотела жить так. Третий сын тоже боялся, что мачеха продолжит управлять хозяйством, и, улыбаясь, сменил тему: «У старшей невестки действительно хороший вкус, она любит цветы весеннего расцвета». «Ой, разве любовь к примуле — это хороший вкус? Разве примула может сравниться с благородной и холодной красотой пиона?» «Примула обладает силой жизни, а когда она цветет, это похоже на красочную картину: золотистые цветы сияют среди зеленых листьев, вызывая радость в сердце». ---------- Том 1 Глава 34 Глава 34. Уступить, не вступая в спор Увидев, как третий брат развеселил его жену, Сяо Цзинь, не имея представления о том, как выглядит цветущая примула, незаметно встал перед ней, закрыв ее от взглядов сводных братьев. Хотя он и не знал, как выглядит цветущая примула, он понимал, что цветок, который нравится его маленькой девочке, наверняка очень особенный. С детства Сяо Цзинь был очень осторожным человеком, и хотя в его сердце примула была столь же благородна, как пион, он не хотел произносить это вслух. Но ведь примула — это любимый цветок его жены, и он колебался, стоит ли сказать несколько лестных слов, чтобы ей понравиться. Он напряг мозги и вспомнил, как учитель когда-то восхвалял пион: «Только пион — истинный красавец страны, когда он цветет, все столица приходит в восторг». Да, вот это! Или лучше сказать: «Листья и ветви — тысячи зеленых, один цветок — два оттенка, светло- и темно-красный — еще лучше». Пока Сяо Цзинь раздумывал, какая фраза подойдет больше, он услышал, как его маленькая девочка с улыбкой на лице сказала: «Третий брат все-таки образованный человек, он так высоко оценил этот неприметный желтый цветок. Вы все, наверное, даже не знаете, как выглядит цветок примулы?» «Старшая невестка, а как выглядит этот цветок? Я его никогда не видел», — не стесняясь спросить, сказал Сяо Лигун. «Цветок «встреча весны», он же «маленький желтый цветок», — это небольшой полевой цветок, более теневыносливый и немного более морозостойкий, чем большинство других цветов». Сяо Цзинь:…… Полевой цветок? Это же совсем не вяжется с теми двумя фразами, которые он только что придумал! Эх! Всему виной то, что он мало читал — в двенадцать лет уже взял меч и пошел убивать врагов! Неудивительно, что многие чиновники при дворе ругали его за то, что он порочит честь ученых. Однако, хотя он понимал, что говорят эти придворные, он просто не хотел меняться. Младшие братья и сестры из семьи Сяо, увидев, как их старший брат чешет затылок и глупо улыбается: если бы он не был довольно красивым, то они бы подумали, что это какой-то дурак! На самом деле, Сяо Цзинь не виноват в том, что улыбается так глупо: он очень рад, что не сказал что-нибудь лишнее и не опозорился перед маленькой девочкой. «Что? Полевые цветы? Как это старшая невестка может любить цветы примулы?» — с притворным удивлением спросила Сяо Цзиньин. Она ни на минуту не переставала стремиться затмить эту старшую невестку, похожую на небесную фею. «Что тут удивительного в любви к цветам примулы? Цветы, которые нравятся моей жене, должны зацвести по всему поместью Сяо. Тетя Вань, иди сейчас же и прикажи людям приготовиться». Сяо Цзинь говорил с такой властной уверенностью, словно буря, вызывая страх, и из его слов просачивалась сила и величие защитника своей жены. Со всех сторон было видно только его невероятно красивый профиль; он явно улыбался, но от него невольно бежали мурашки по коже. Сяо Цзиньин испугалась и отступила на шесть шагов: «Старший брат, я… я просто из любопытства». «Любить весну — это хорошо. «Цветок весны» несет с собой расцвет всех цветов и придает природе яркий оттенок». Сяо Литао бросил гневный взгляд на Сяо Цзиньин. «Да, примула — это один из самых ранних цветов, поэтому его и назвали так». Сяо Лидун тоже недовольно посмотрел на Сяо Цзиньин. Увидев, как приемные сыновья защищают Вэнь Цинвань, Сяо Ван-ши не осмелилась больше претендовать на право управлять семьей. Она боялась, что в конце концов не сможет захватить власть и останется без крова, а это было бы невыгодно. Увидев, что мачеха сдалась без борьбы, и заметив, что все смотрят на его жену с уважением, Сяо Цзинь смягчил выражение лица. Довольно дружелюбным тоном он приказал: «Все идите в свои комнаты спать, завтра на завтрак меня ждать не нужно». «Старший брат, куда ты пойдешь завтра?» «На утреннюю аудиенцию, зарабатывать деньги на семью». Сказав это, Сяо Цзинь взял Вэнь Цинвань за руку и ушел впереди всех.  По дороге обратно во двор все время говорил Сяо Цзинь; он боялся, что девочка расстроится из-за разрыва отношений, и хотел поднять ей настроение. Но, глядя на его увлеченность, Вэнь Цинвань считала, что он говорит слишком много и несущественно, и в душе невольно презирала его. Прожив целую жизнь, Вэнь Цинвань никогда не питала надежд на любовные отношения между мужчиной и женщиной или на супружеские утехи. Поэтому она не дала себя обмануть сладким речам Сяо Цзиня и тем более не была в восторге от этого. Сяо Цзинь болтал всю дорогу, но, видя, что она остается непреклонной, с бессилием пошел умываться. Когда он закончил и увидел настороженное выражение лица девчонки, он смирился с судьбой и разложил одеяло посредине: «Жена, ты хочешь спать внутри?» «Нет, я люблю спать снаружи», — быстро ответила Вэнь Цинвань, как будто боясь, что если заговорит медленнее, то места поменяются. Эти две ночи она спала очень крепко, до самого утра, и это был лучший сон за всю ее жизнь. Поэтому она не собиралась спать отдельно от мужа, но еще боялась, что он проснется ночью и начнет избивать ее, так что решила, что, спав снаружи, сможет в любой момент убежать. Сяо Цзинь не знал, о чем думала его жена, но, увидев, что она наконец-то согласилась с ним разговаривать, он с улыбкой покачал головой: «Хе-хе, жена наконец-то решила заговорить». «Когда нужно говорить, я, конечно, говорю, что в этом такого?» — она с недоумением посмотрела на Сяо Цзиня. «Что бы жена ни сказала, она права. Давай, пора отдыхать», — Сяо Цзинь беспомощно улегся в постель. Увидев, что он улегся, Вэнь Цинвань, не мешкая, задула свечу и тоже легла, и вскоре крепко заснула. Слушая ее ровное дыхание, Сяо Цзинь понял, что она крепко спит, и только тогда отодвинул одеяло, прижав ее к себе. На следующий день. Когда Вэнь Цинвань проснулась, Сяо Цзиня уже не было, и ей было немного не привычно не видеть его. Обратившись к Цзиньлань, она узнала, что мужчина уже давно отправился на прием к императору. Завтрак в доме Сяо проходил в непринужденной обстановке, так как Сяо Цзинь отсутствовал. Особенно сегодняшний завтрак отличался от обычного: вместо мясных булочек подавали прозрачные пельмени. Кашу с курицей заменили на кашу с рыбой, каждому выпало по шесть прозрачных пельменей, и юноши с удовольствием уплетали их, по одному за раз. Каши по-прежнему было по одной миске на человека, но булочек было сколько угодно, и все наелись досыта. После завтрака Вэнь Цинвань приступила к распределению заданий: «Те, кто занимается животноводством в усадьбах, идите сейчас в бухгалтерию за серебром. Обед ешьте в усадьбе, а на ужин возвращайтесь, если хотите, а те, кто не хочет, могут взять с собой деньги на проживание». «Мы вернемся», — быстро сказали Сяо Либо и другие. Да разве это шутка? Сейчас в усадьбе жизнь такая хорошая, что они, конечно же, вернутся. «Те, кто учится, сегодня я проведу урок вместо учителя на один час, а затем его заменит третий брат, пока не придет новый учитель». В этой жизни Вэнь Цинвань, конечно, не училась у известных мастеров, но в прошлой жизни, став императрицей, она несколько лет училась у уважаемого ученого Дун Минъяна. «Ура!» — воскликнули, подпрыгивая, дети. Им просто нравилось учиться у красивой старшей невестки; они ещё не знали, что такое высокий ум и обширные знания. Даже Сяо Литао не знал, насколько Вэнь Цинвань была эрудированной, ведь старшая невестка была на два года моложе его и оставалась девицей. Через час Сяо Литао понял, что он зря учился все эти десять с лишним лет — даже его дед, наверное, не был так эрудирован, как старшая невестка! Даже совсем не склонный к учебе Сяо Лися вдруг почувствовал, как у него словно завеса спала с глаз: «Старшая невестка, давай впредь ты будешь нас учить, хорошо?» «Нет, старшая невестка будет занята ведением хозяйства, у меня нет времени», — решительно отказала Вэнь Цинвань, не желая утомлять себя. «Тогда… а учитель, он умнее старшей невестки?» — с нетерпением спросил Сяо Лидун. «Учитель, конечно, гораздо умнее старшей невестки». По крайней мере, он гораздо строже, — с улыбкой ответила Вэнь Цинвань. Она не стала говорить им, что учитель очень ответственный и может дать по рукам непослушным ученикам. ---------- Том 1 Глава 35 Глава 35. Жена действительно любит своего мужа «Учитель, который даже умнее старшей невестки, — ну что ж, мы смиримся с этим», — искренне сказал Сяо Литянь. «Пойдем-ка мы во двор отдохнуть, а когда вернется ваш старший брат, можно будет садиться за стол». «Хорошо, старшая невестка, а мы пойдем посмотрим, как тетя Вань сажает цветы, хорошо?» «Да, идите». Вэнь Цинвань тоже хотела посмотреть. В детстве она ходила смотреть, как садовник сажает цветы, но мать отругала ее за бесстыдство. С тех пор она больше не смела туда ходить! Оказывается, быть хозяйкой разорившегося двора маркиза — это такая привилегия: делать все, что вздумается, — это просто кайф. Собрав частные сбережения наложниц и сводных братьев, можно прокормить двор целый месяц, а через месяц можно будет есть свинину, выращенную Сяо Либо. Неизвестно, можно ли будет через месяц есть кроликов, которых разводит седьмой брат, и кур, которых разводит девятый брат… Вэнь Цинвань думала о том, что ей не придется тратить свои личные сбережения, чтобы прокормить всех обитателей двора маркиза, и ее настроение было превосходным. Когда Сяо Цзинь вошел в ворота усадьбы Сяо, он услышал непрекращающийся смех и веселье сводных братьев и сестер, среди которого смешался и смех его маленькой девочки. Его злость невольно рассеялась: «Жена, ты ждала, пока я вернусь, чтобы начать ужин?» «Да, ждала только тебя, муженек», — без колебаний ответила Вэнь Цинвань; перед сводными братьями и сестрами, а также мачехами она была готова сохранить ему лицо. «Жена, я проголодался, пойдем в столовую», — сказал Сяо Цзинь, быстро подойдя к Вэнь Цинвань и взяв ее за руку. «Все идите умыться и садитесь за стол», — громко крикнула Вэнь Цинвань в сторону цветочного дворика. Пообедав, Вэнь Цинвань собиралась вернуться во двор, чтобы вздремнуть: «Уроки во второй половине дня будет вести третий брат. Все учитесь усердно, поняли?» «Не беспокойся, старшая невестка, мы обязательно будем стараться». Увидев, что младшие братья и сестры семьи Сяо так стараются, Вэнь Цинвань приободрилась и пошла быстрее. Сяо Цзинь не хотел использовать легкую ходьбу, поэтому, пытаясь догнать ее, еще сильнее прихрамывал: «Жена, подожди мужа». «Взрослый мужчина не может догнать маленькую девушку, какой же ты неудачник», — безжалостно язвила Вэнь Цинвань. «У мужа ноги не в порядке!» — Сяо Цзинь притворился уязвимым, пытаясь вызвать сочувствие. «Ноги не в порядке, а еще и за девушкой гонишься? Ты просто молодец!» — с презрением сказала Вэнь Цинвань. «Муж гонится только за своей женой, за другими девушками муж и не думает гоняться». «Ты же хромаешь, разве сможешь за кем-то угнаться?» — безжалостно язвила Вэнь Цинвань. «Мне достаточно того, что я ухаживаю за своей женой». Увидев, что малышка смотрит на него свысока и переругивается с ним, Сяо Цзинь был в восторге. Малышка наверняка любит его, иначе почему бы ей не смотреть свысока и на других, хе-хе… Услышав смех мужчины, Вэнь Цинвань раздраженно сказала: «Хватит смеяться, это неприятно слушать. В детстве мне по счастливой случайности досталась коробка мази для сращивания костей, попробуй ее». «Мазь для сращения костей? Она действительно существует в этом мире?» — Сяо Цзинь не сдержал восклицания. Мазь для сращения костей потрясла Сяо Цзиня до глубины души; старик из Долины Божественных Врачей когда-то рассказывал ему о ней. Если бы он смог найти эту мазь, его ногу можно было бы спасти, но она была лишь легендой. И вот эта маленькая девочка оказалась обладательницей этой легендарной мази — разве он мог не впасть в панику и не закричать. Действительно, маленькая девочка все-таки любит его! Просто она еще не понимает отношений между мужчиной и женщиной! Это был первый случай, когда Сяо Цзинь потерял самообладание с десяти лет. Испугавшись, Лэн Янь, специально отставший на несколько шагов, внезапно бросился вперед и встал между Вэнь Цинвань и Сяо Цзинем. «Господин, что с вами?» «Госпожа, не причиняйте вреда нашему господину», — сказал Лэн Фэн, также подлетев к ним. «Убирайтесь прочь, что может случиться с этим господином в присутствии моей жены? Какие же вы недалекие». «……» Лэн Янь и Лэн Фэн одновременно украдкой посмотрели на своего высокомерного хозяина, не зная, кто из них в брачную ночь получил перелом! «Госпожа, прошу вас, пощадите его, не делайте этого…» «Хватит болтать, убирайтесь скорее, мешаете господину ухаживать за женой. Если у меня ничего не получиться, то отвечать придется вам». «Хи-хи~» Вэнь Цинвань рассмеялась над хозяином и слугами: «Все вы такие странные». «Супруга права, госпожа сказала, что вы странные, так что скорее уходите». Сяо Цзинь смеясь отругал их, и всем было видно, что он в отличном настроении. Увидев это, Лэн Янь и Лэн Фэн тут же исчезли. Сяо Цзинь нетерпеливо взял из рук Вэнь Цинвань изящную упаковку и воскликнул с восхищением: «Жена, это же легендарная мазь для сращивания костей!» «Ты тоже знаешь?» — удивлена была Вэнь Цинвань. Этот мужчина, оказывается, знал о вещах из Магазина заслуг, которые ей подарил Владыка Ада. «Я действительно не знал, только слышал, как об этом говорил мастер Вэнь из Долины Божественных Врачей. Он сказал, что если найти это средство, то оно сможет вылечить мою ногу». «А ты знаешь, как его применять? Или все-таки пригласим божественного врача Вэня в наш дом, чтобы он тебе помог?» Вэнь Цинвань вовсе не беспокоилась за Сяо Цзиня. Она просто хотела узнать, действительно ли товары из Магазина заслуг эффективны. Если да, то там еще много ценных лекарств. К тому же у нее в руках была бутылочка с противоядием от всех ядов, но она не решалась его использовать — вдруг... Сяо Цзинь не знал, о чем думала Вэнь Цинвань, он знал только, что его малышка очень о нем заботится. «То, что ты так заботишься о муже, трогает меня до глубины души. Его Величество сказал, что мастер Вэнь прибудет в столицу через три дня, но я хочу использовать это средство прямо сейчас». «Ладно, раз мастер Вэнь приедет лично, то даже если что-то пойдет не так, это можно будет исправить». Вэнь Цинвань больше не возражала, потому что срок годности мази составлял всего три дня. «Мазь, которую дала мне жена, даже если бы это был яд, я бы принял с радостью», — с удовольствием сказал Сяо Цзинь. Увидев, что его малышка не возражает, Сяо Цзинь решил, что она наконец-то поняла, что такое мужское главенство. «У Его Величества плохое здоровье?» — спросила Вэнь Цинвань, уходя от темы. Судя по событиям прошлой жизни, через два года Его Величество будет прикован к постели, а еще через год умрет. В прошлой жизни у нее не было положения в Восточном дворце, не было связей, и она не знала, бывал ли когда-нибудь в столице глава Долины Божественных Врачей. «Его Величеству действительно нездоровиться, иначе зачем бы приглашать самого мастера Вэнь?» — тяжелым тоном сказал Сяо Цзинь. «Эх, пятый принц сейчас еще на границе. Если с Его Величеством что-нибудь случится, то к его возвращению будет уже слишком поздно!» «Тогда, когда твоя нога поправится, ты сможешь заменить пятого принца и вернуть его в столицу». В глубине души Вэнь Цинвань тоже не хотела, чтобы престол унаследовал наследный принц. Она слишком хорошо знала наследного принца: в его глазах были только любовные утехи, а не простые люди. В течение нескольких лет после вступления наследного принца на престол в империи Дашэн разразились бедствия; если бы не она, с самоотверженностью исправляющая императорские указы и не помогавшая императору решать одну беду за другой, жизнь в империи Дашэн наверняка стала бы невыносимой для народа. Она с полной самоотдачей занималась государственными делами, а наследный принц помогал Вэнь Минчжу решать один за другим вопросы о разводах. «Ты так сильно хочешь, чтобы твой муж отправился на границу?» — с грустью спросил Сяо Цзинь. Не то чтобы он не хотел вернуть пятого принца, но когда маленькая девочка подгоняет его, дело обстоит совсем иначе! «Я же могу поехать с тобой», — сказала Вэнь Цинвань, глядя на Сяо Цзиня невинными глазами. Ей действительно хотелось посмотреть мир: в прошлой жизни она видела пейзажи Дашэн только на страницах донесений. «Ха-ха…Жена, ты действительно безмерно любишь своего мужа», — громкий смех Сяо Цзиня разнесся по небу. ---------- Том 1 Глава 36 Глава 36. Сила воды из Духовного источника Вэнь Цинвань смотрела, как мужчина радостно хохотал, а изгиб его губ напоминал бурлящие прибрежные волны — такой же яркий и свободолюбивый. Она на мгновение замерла, а затем широко раскрыла глаза. Это… неужели это и есть та самая эмоциональная нестабильность, о которой ходят легенды? Ведь Вэнь Минчжу говорила, что мышление и логика мужчин, склонных к насилию, отличаются от мышления и логики нормальных людей. «Ты даже не знаешь, сможет ли мазь для сращивания костей вылечить твою ногу, а уже так радуешься. Ты действительно… странный человек», — голос Вэнь Цинвань был холодным, в его интонации явно слышалась ирония. Сяо Цзинь ничуть не обратил внимания на иронию маленькой девочки; видя ее холодный взгляд, он только еще больше улыбнулся. «Если есть хоть какая-то надежда, твой муж должен сделать все возможное, чтобы попробовать. Я не смеюсь над тем, насколько прекрасным будет мое будущее, — я счастлив только потому, что эта мазь для сращивания костей — это знак внимания от моей жены». Когда он говорил это, его глаза блестели, и при виде этого у человека невольно возникало чувство радости. Однако Вэнь Цинвань это ничуть не обмануло, напротив, она еще больше раздражалась. Она глубоко вздохнула и подавила желание дать ему пощечину. Оказалось, что для домашнего насилия действительно не нужны причины, а она не хотела становиться женой, виновной в насилии, поэтому она крепко сжала кулаки и заставила себя успокоиться. Вэнь Цинвань опустила глаза, подавив все бурлящие в душе эмоции. Когда она снова подняла голову, на ее лице уже снова было прежнее безмятежное выражение. Прошло немало времени, прежде чем она сухо произнесла: «Раз так, то иди сейчас в комнату и попробуй, как это работает». «Хорошо, твой муж во всем послушается тебя». Его голос был низким и хриплым, звучал немного странно. «А что хорошего в том, чтобы слушаться меня?» — холодно спросила Вэнь Цинвань, словно совершенно не понимая, что он имел в виду. «Твой муж просто любит слушаться тебя, да и пользы от этого много, ха-ха…» Сказав это, Сяо Цзинь потянулся, чтобы взять Вэнь Цинвань за руку, но она оттолкнула его: «Иди быстрее в комнату и попробуй лекарство». «Хорошо». Когда супруги вошли в комнату, Лэн Фэн, сидевший на дереве, тихо спросил: «Лэн Янь, как ты думаешь, почему наш господин, который всю жизнь был таким мудрым, при виде госпожи сразу теряет голову?» «…» В ответ Лэн Фэну раздался лишь шум ветра в листьях. Лэн Янь не то чтобы не слышал слов Лэн Фэна, но он не знал, что ответить — их господин без памяти влюблен в госпожу. Но госпожа всегда холодна с господином, и Лэн Янь боялся, что их господин питает напрасные надежды! И действительно, вскоре из двора донесся душераздирающий крик их господина. Лэн Янь и Лэн Фэн переглянулись, но не осмелились войти: один хочет бить, другой хочет быть избитым! На самом деле, на этот раз Вэнь Цинвань не била Сяо Цзиня — подействовала мазь для сращивания костей, от боли Сяо Цзинь скривился и закричал. Хотя вправление костей и связок было очень болезненным, но все же находилось в пределах его терпения, однако он специально кричал от боли, надеясь, что его жена проявит к нему больше заботы. И действительно, Вэнь Цинвань с беспокойством спросила: «Может, лучше снять мазь?» «Жена, не беспокойся, эта мазь для сращения костей очень эффективна. В конце концов, у мужа сильно раздроблена кость в ноге, а сухожилия полностью разорваны. В мази содержится много лекарственных веществ, способствующих росту костей. Как только я нанес ее, я почувствовал, как осколки кости сами по себе смещаются и срастаются». «Тогда выпей стакан воды». Вэнь Цинвань налила немного теплой воды, добавила почти полстакана воды из Духовного источника и протянула стакан Сяо Цзиню. Она боялась, что мазь для сращивания костей может иметь побочные эффекты, а воду из Духовного источника она уже испробовала — она обладает мощным действием. Она не только увеличивает сердечный выброс и улучшает кровообращение, но и оказывает успокаивающее и обезболивающее действие. Сяо Цзинь взял стакан из ее рук и залпом опустошил его, даже облизнув губы языком. Он улыбнулся и сказал: «Вода, налитая моей женой, такая сладкая, что усталость сразу улетучилась, а силы прибавились». Вэнь Цинвань знала, что он не лжет, но не стала ничего отвечать, а вышла из комнаты и крикнула: «Лэн Янь, иди приготовь горячую воду». «Да, госпожа». Услышав шум шагов, Вэнь Цинвань поняла, что Лэн Янь уже пошел готовить горячую воду, и вернулась в комнату. Услышав шаги, Сяо Цзинь тут же остановил ее: «Жена, не входи».  Но было уже поздно: Вэнь Цинвань уже почувствовала неприятный запах. «Ты покакал?» Говоря это, она с отвращением зажала нос ладошкой. Она знала, в чем дело: когда она впервые выпила воду из Духовного источника, от нее тоже несло неприятным запахом. Поэтому, зажав нос, она подошла к Сяо Цзиню, чтобы посмотреть, не покрыт ли он грязью еще сильнее, чем она. Увидев, что она не боится его грязного вида, Сяо Цзинь с радостью сказал: «Жена, эта мазь для сращивания костей — поистине чудодейственное лекарство. Возможно, у нее есть и другие свойства». «Откуда ты это взял?» — с любопытством спросила Вэнь Цинвань. «Я нанес мазь меньше получаса назад, а боль в костях ног уже прошла, да еще и все токсины из моего тела вышли». «……» Вэнь Цинвань не стала ему говорить, что выход токсинов из тела — это все дело воды из Духовного источника. Увидев, что она ему не верит, Сяо Цзинь закатал рукава: «Посмотри, жена, я весь в грязи!» «Фу, как воняет!» — воскликнула Вэнь Цинвань и выбежала из комнаты, потому что увидела, что грязь на руках Сяо Цзиня была гораздо сильнее, чем у нее. По дороге из кухни во двор Сяо Цзиня Лэн Фэн тихо спросил: «Госпожа попросила тебя принести горячую воду. Неужели господин занимался любовью днем?» «О чем ты думаешь! Разве ты не слышал, как господин сказал, что госпожа наносит ему мазь для сращения костей?» «Что?» «……» «Лэн Янь, как ты думаешь, ногу господина можно вылечить?» «Откуда мне знать?» — Лэн Янь, неся горячую воду, ускорил шаг. Выйдя, Вэнь Цинвань села в плетеное кресло под навесом во дворе, и вскоре горничная принесла фрукты и поставила их на плетеный столик перед ней. Цзиньлань последние дни помогала управляющему, а Цзиньцюэ вместе с наложницей Вань занималась посадкой цветов. Обычно Вэнь Цинвань не нуждалась в непосредственном обслуживании служанок, и эта круглолицая служанка просто следовала за ней на расстоянии. Вэнь Цинвань сидела в плетеном кресле, ела сезонные фрукты и достала талисман «сплетен», чтобы посмотреть на вице-министра Вэнь. Она мысленно вошла в Магазин заслуг, и на панели появилось изображение двора старой госпожи Вэнь, где вице-министр Вэнь сидел напротив старой госпожи Вэнь. 【Мама, почему вы вчера не остановили сына? Эта нечестивая девчонка, хотя и заслуживает ненависти, но, в конце концов, она все-таки жена маркиза Вэйву.】 【А зачем останавливать? Разве маркиз Вэйву важнее принца? Нашему дому Вэнь достаточно одной Чжуэр】 【Мама права, но мы, семья Вэнь, вырастили ее… Хорошо, что приданое поменяли, иначе мы бы сильно потеряли.】 Услышав слова старшего сына, старая госпожа Вэнь убедилась, что именно ее сын поменял приданое старшей внучки. Она тихо сказала: 【Она с детства завидовала Чжуэр, не была с нами близка, конечно, нельзя было давать ей щедрое приданое. 】 Услышав слова матери, Вэнь Шилан в душе тоже убедился, что приданое действительно подменила его мать, и они вдвоем стали злословить о Вэнь Цинвань. Чем больше они говорили, тем более гневным становилось лицо Вэнь Шилана, а его и без того суровый взгляд стал мрачным и ледяным. Вэнь Цинвань подумала, что если бы она была перед ними, то мать и сын наверняка разорвали бы ее взглядами на куски, а потом жестоко укусили бы. Их поведение действительно ранило сердце Вэнь Цинвань; когда они разрывали отношения, даже тогда она не испытывала особого горя. В этот момент она услышала, как Сяо Цзинь зовет ее. ---------- Том 1 Глава 37 Глава 37. Поездка в резиденцию министра с предложением руки и сердца «Дорогая, иди поужинай, а я сегодня не буду», — с грустью сказал Сяо Цзинь. Вэнь Цинвань мысленно вышла из Магазина заслуг, но не вошла в комнату, а остановилась у двери и спросила: «Почему ты не идешь ужинать? Нога болит и не можешь ходить?» Сяо Цзинь тут же объяснил: «У меня на ноге мазь для сращения костей, и я боюсь, что лекарство потеряет силу, если я приму ванну, но от меня ужасно воняет, поэтому я не хочу идти ужинать». «А, я-то думала, что ты просто не голоден! Тогда позови Лэн Яна, пусть принесет тебе еду с кухни». Сказав это, Вэнь Цинвань ушла. «Жена, иди осторожно, спасибо за заботу. Я сразу позову Лэн Яна, чтобы он принес еду. Как только ты поужинаешь, сразу же вернись…» Вэнь Цинвань отошла уже довольно далеко, но все еще слышала, как мужчина без умолку болтал. Она еще не встречала такого болтливого мужчину, и ее презрение к нему усилилось. В столовой, поскольку Сяо Цзинь отсутствовал, юноши из дома Сяо расслабились и, поужинав, окружили Вэнь Цинвань, без умолку болтая. В последние дни юноши и девушки из дома не только наедались досыта, но и получали мясо к каждому блюду, поэтому их взгляды на Вэнь Цинвань становились все более уважительными. Вэнь Цинвань смотрела на юношей и девушек, которые смотрели на нее так, будто обнаружили какое-то невероятное сокровище, и в душе она была безмерно счастлива. Любой человек любит, когда его боготворят, и за эти несколько дней, прожитых в доме Сяо, она чувствовала себя свободно и полноценно. Обычно она состязалась с Сяо Цзинь в умственных и физических способностях, иногда они сражались на мечах, и будь то интеллектуальная или физическая борьба, каждый раз верх брала она. Здесь не было той угнетающей атмосферы, что в доме Вэнь, и не нужно было постоянно опасаться козней Вэнь Минчжу. Не нужно было постоянно переживать из-за пристрастности родных родителей и презрения со стороны старших братьев. В усадьбе маркиза Вэнь Цинвань была не только хозяйкой, но и главой семьи Сяо. Сяо Цзинь сказал, что во всем будет слушаться ее. Хотя в первые дни после свадьбы она всегда была начеку, боясь, что муж вдруг начнет ее избивать, она упустила из виду одну вещь. После возвращения в эту жизнь многое уже изменилось. Часто даже самая незначительная мелочь может привести к огромным переменам. Тем более в этой жизни, по сравнению с прежней, когда она следовала правилам и сдерживала себя, она изменилась слишком сильно. В глазах Лэн Яна и других она, наверное, выглядит как хозяйка, любящая домашнее насилие! «Старшая невестка, я выполнил твое поручение и купил сегодня десять взрослых свиней весом около ста цзинь каждая и сто поросят. Согласно инструкциям из руководства по разведению, взрослые свиньи прибавляют по два цзинь в день, так что через десять дней мы сможем забить самую крупную из них». «М-м, второй брат, ты молодец». «……» Сяо Либо с недоверием выпучил глаза и посмотрел на свою старшую невестку. Это и все, что она сказала? А где же его жена? Неужели старшая невестка забыла о ней? «Второй брат такой умный! А мы теперь будем есть мясо каждый день?» — с удивлением и радостью спросил пятилетний Тридцать третий. «Тридцать третий, если ты захочешь есть мясо, это несложно. У седьмого брата есть кролики, через два месяца их можно будет забить и съесть». «Правда? Старшая невестка такая классная, теперь у Тридцать третьего каждый день будет мясо». Седьмой брат Сяо: «……» Второй брат — молодец, потому что разводит свиней, а я — молодец, потому что развожу кроликов! Все еще долго болтали, а Вэнь Цинвань видела, что второй брат Сяо нервничал, как муравей на раскаленной сковороде. Она добродушно сказала: «Кстати, я обещала второму брату, что завтра пойду в резиденцию министра финансов, чтобы помочь тебе сделать предложение». «Спасибо, старшая невестка, спасибо за твою заботу. Хотя министр финансов и является моим родным дедушкой по материнской линии, он смотрит на меня свысока и уже несколько раз выгонял меня. Мне нравится внебрачная дочь второго господина их дома, рожденная его наложницей, Юнь Цзяонян…» — болтал без умолку Сяо Либо. Как будто стоило ему только сказать об этом Вэнь Цинвань, как он сразу же женился бы на внебрачной внучке министра Юня. «А Юнь Цзяонян тебя любит? » — серьезно спросила Вэнь Цинвань. Она помнила, что через год ее двоюродный брат женится на внебрачной дочери министра Юна, Юнь Цзяонян. Ее двоюродный брат был известен своим распутным нравом и плохо обращался с женой; не прошло и двух лет, как Юнь Цзяонян скончалась от болезни. «Цзяонян сказала, что хочет выйти за меня замуж, но ее дед, то есть мой дед по материнской линии, все время не соглашался…» Слова второго сына Сяо не успели дойти до конца, как их прервал удивленный голос Сяо Лидуна: «Твой дед не дал согласия? Ведь наш дом маркиза по статусу выше дома министра?» «Да, так и есть, но у нашего дома маркиза только титул, а второй брат не способен на что-либо, и дед сказал, что наш дом станет для него обузой». «Что значит „только титул“? Мой муж — могущественный маркиз, лично посвященный императором, и твой дед должен преклонять перед ним колени». Голос Вэнь Цинвань звучал твердо и решительно. «Эта госпожа завтра пойдет в дом министра, чтобы предложить брак. Кто-нибудь из вас хочет пойти со мной?» Дети из семьи Сяо, видя ту грозную силу, сосредоточенную в их старшей невестке, поняли, что никто не сможет противостоять ее могучему напору. Они тут же выпрямились: «Старшая невестка, я хочу пойти». «Старшая невестка, я тоже хочу пойти». Говорили дети лет десяти: старшие стеснялись идти за старшей невесткой, а младшие, никогда не выходившие за пределы усадьбы, немного боялись. «Хорошо, Лэн Фэн, иди сейчас и пригласи сваху, которая раньше помогала вашему господину в брачных делах. А вы все идите спать, завтра после завтрака мы отправляемся». Вэнь Цинвань считала, что сваха, которая помогала им с браком, обладает неплохой совестью, поэтому попросила ее выступить посредницей и отправиться в дом министра, чтобы предложить руку и сердце второго сына. Сказав это, она неспешно вернулась в свой двор. Она потратила больше часа на приготовление обещанных всем сладостей. Поэтому она вернулась уже в час Хай (9 вечера), а Сяо Цзинь уже умылся и даже зажег ароматические палочки в спальне: «Почему ты так долго?» «Ты меня допрашиваешь?» — с немного мрачным выражением лица спросила Вэнь Цинвань. Как и ожидалось, мужчина, склонный к домашнему насилию, обладал сильным желанием контролировать. «Нет, у мужа нога зажила, и он хочет поделиться этим с женой в первую очередь», — увидев холодное лицо малышки, Сяо Цзинь тут же улыбнулся. Сказав это, он поднял ее на руки и стал кружить на месте; сначала она еще хмурилась и принимала оборонительную позу. «Жена, у мужа нога полностью зажила, не только нога, но и старые раны на теле тоже зажили», — громко сказал Сяо Цзинь, продолжая кружить ее на руках. Оказалось, что кружение так ее радует, что она даже засмеялась звонким смехом, как серебряный колокольчик. Сяо Цзинь тоже громко рассмеялся — в конце концов, ей всего шестнадцать лет. Она была прекрасна и в холодном выражении лица, и в улыбке, которая делала ее особенно очаровательной. В общем, какая бы она ни была, он любил ее. В этом мире точно не найдется второго человека, способного заставить его сердце биться чаще. Подумав об этом, он слегка опустил глаза и поцеловал свою возлюбленную: «Как хорошо, что у меня есть ты, жена». «……» Вэнь Цинвань рассмеялась не из-за того, что он кружил ее, а из-за действия мази для восстановления костей и целебной силы воды из Духовного источника. Но этот мужчина воспользовался моментом, чтобы поцеловать ее. И она не испытывала к нему отвращения. Она прикоснулась к груди — сердце там сильно билось, наверное, оно сломалось! Увидев, что лицо девочки снова побледнело, Сяо Цзинь поспешно усадил ее на стул и сменил тему: «Жена, ты видела когда-нибудь провинциальные пейзажи?» «Нет», — сухо ответила Вэнь Цинвань, прижав ладонь ко лбу. «Если завтра у тебя будет настроение, я отведу тебя в несколько деревень, хорошо?» — заискивал Сяо Цзинь. «Завтра я пойду в дом министра, чтобы помочь второму брату сделать предложение». «Ты действительно любишь меня, раз рассказываешь мне даже о таких мелочах». «……» ---------- Том 1 Глава 38 Глава 38. Есть, даже если слезы на глазах Вэнь Цинвань безмолвно смотрела на Сяо Цзиня, про себя ворча: «Я видела самолюбивых людей, но такого самолюбивого, как ты, еще не встречала». «Жена, ты так смотришь на мужа, у меня что, на лице что-то грязное?» Сяо Цзинь нежно погладил свое красивое лицо, а его глаза, мягкие как вода, наполнились улыбкой. На самом деле он думал про себя: «Малышка действительно любит меня больше всего, не успели мы вместе пообедать, а она уже влюбленно на меня смотрит!» К сожалению, Вэнь Цинвань не знала, о чем думает Сяо Цзинь, и удивленно сказала: «Я заметила, что твоя кожа стала белее, чем раньше». «Правда? Жена, ты такая милая, твои губки словно смазаны медом, разве ты не влюбилась в мужа?» «Фу — самонадеянный», — сказала Вэнь Цинвань с мрачным выражением лица, едва не закатив глаза. «Твой муж не самонадеян, в этой жизни он любит только тебя», — сказал он с глубокой нежностью. Вэнь Цинвань отвернулась в сторону, не глядя на него, и больше не говорила ни слова. Ему нравилось, как она так пренебрежительно смотрела на него, и каждый раз ему хотелось развеселить ее, но он боялся напугать ее. Он будет вечно любить ее, защищать ее, даст ей теплый и счастливый дом; для него то, что он смог жениться на ней, уже было самым большим счастьем. Поэтому он сменил тему: «Жена, как насчет того, чтобы завтра мы вместе пошли в дом министра, чтобы помочь второму брату сделать предложение?» «Это же не драка, зачем тебе туда идти? Я наняла сваху, которая пойдет со вторым сыном и несколькими восьмилетними сводными братьями». «Жена, будь осторожна. А если в доме Юнь не согласятся на этот брак? Тогда ты можешь использовать авторитет своего мужа, чтобы оказать на них давление». Он протянул руку и нежно погладил ее густые черные волосы, жадно вдыхая ее тонкий аромат, а в его глазах читались нежность и ласка. «Поняла, я пойду умываться». Вэнь Цинвань не привыкла находиться так близко к нему. «Иди, я уже нагрел для тебя воду. Пойди сначала полежи в ванне, а я постелю постель». «Разве у нас нет служанок?» «Я не люблю, когда посторонние входят в нашу спальню». Сяо Цзинь говорил так, будто это само собой разумеется, что оставило Вэнь Цинвань безмолвной. На следующее утро. Когда Вэнь Цинвань проснулась, Сяо Цзинь уже ушел на аудиенцию. Служанка с круглым лицом, услышав шум, открыла дверь и спросила: «Госпожа, мне помочь вам умыться?» «Не входи, иди в боковую комнату и приготовь горячую воду, я сама встану и пойду туда умываться». Муж не любил, когда служанки входили в их спальню, но она с детства привыкла, что ее обслуживают, и ей ничего не оставалось, как пойти в соседнюю комнату, чтобы умыться. Вэнь Цинвань умылась, оделась и пошла в парадную. Все ждали ее и, увидев, громко поздоровались: «Доброе утро, старшая невестка». «Доброе утро всем. Бабушка, отец, мать, извините, что заставила вас ждать. Давайте начнем завтракать». Вэнь Цинвань сидела на главном месте и приветствовала всех. Ее взгляд сразу же упал на сваху, сидящую рядом со вторым сыном Сяо. «Доброе утро, Ваньэр, ты всегда такая пунктуальная, мы тоже только что пришли», — ласково сказала старая госпожа Сяо. В пожилом возрасте ей нравится оживленность, и за последние несколько дней, глядя на то, как внуки жадно уплетают еду, у нее самой аппетит значительно улучшился. Раньше в усадьбе время от времени ели только рисовую кашу, и, возможно, из-за недоедания внуки были тощими, один худее другого. Старая госпожа Сяо посмотрела на самую младшую внучку, которой уже исполнилось три года, но она была очень миниатюрной. Ее глаза казались особенно большими, и в них ясно читался страх перед бабушкой. Ведь мать девочки, госпожа Ван, на приданое содержала целую кучу людей в усадьбе маркиза, а еще каждый день готовила изысканные блюда, чтобы задобрить ее и ее сына маркиза. Несколько внуков в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет в усадьбе похудели до костей, и ей было стыдно появляться в большом зале во время обеда! Она привыкла к роскошной жизни, и если не ела мяса хотя бы один раз в день, то чувствовала сильный голод, поэтому ей приходилось каждый день прятаться в своем дворе, чтобы полакомиться мясом. В конце концов, она чувствовала угрызения совести за то, что ела в одиночестве, поэтому ей приходилось заявлять всем, что она любит вегетарианскую пищу и молится Будде. В день свадьбы старшего внука ее служанка Гуй тайком заглянула в приданое невесты, и старая госпожа Сяо была в отчаянии. Она думала, что особняк маркиза наконец-то перейдёт в её руки, но она и представить себе не могла, что другая сторона сможет заставить её разгульного внука снова встать на ноги. В усадьбе не только подавали три раза в день, но и на каждом приёме было мясо. Старая госпожа Сяо, чем больше об этом думала, тем больше радовалась: «Ваньэр, ты слишком худая, ешь побольше». «Спасибо, бабушка, и ты ешь побольше», — вежливо ответила Вэнь Цинвань. «Мать такая пристрастная, она вовсе не худая, а вот Юээр — она-то действительно худая», — недовольно пробормотала госпожа Сяо. «Кто может винить Юээр за худобу? Разве не ты вела хозяйство все эти годы? Если ты расстроишь Ваньэр, то, по-моему, завтра тебе не придется садиться за стол!» Старый маркиз быстро проглотил еду, успев бросить упрек своей молодой жене, и снова уткнулся в тарелку. Увидев слезы в глазах Сяо Ван-ши, Вэнь Цинвань подумала, что у той пропал аппетит, но та тут же принялась с аппетитом есть. Упрек мужа ничуть не повлиял на ее аппетит, так зачем же ей было вызывать на себя ругань! Вэнь Цинвань поняла, что ее свекор-маркиз на самом деле очень нуждается в любви, и он, казалось, помогал матери ругать жену. На самом деле он просто не хотел, чтобы ругань матери обрушилась на него самого — это было проявлением трусливого бегства от проблем. Это вполне соответствовало его имиджу человека, который живет за счет своей внешности и при этом не стесняется этого. А Сяо Ван-ши с тех пор, как вышла замуж в дом маркиза, только и делала, что заискивала перед свекровью и мужем, всегда присматриваясь к их лицам. Если так продолжать долго, она потеряет себя. Отношения, построенные на заискивании, не будут длительными, да и сама она очень устанет. Сяо Ван-ши не понимала этой истины. С детства она мечтала выбиться в люди, найти хорошую партию и превратиться из утки в лебедя. Но она не оценила, хватит ли ей на это сил. Несколько лет управления хозяйством измотали ее до изнеможения. Она едва не умерла от переутомления, поэтому сдала полномочия по управлению домом. Теперь, когда она больше не управляет домом, ей стало немного легче, и у нее появились силы обвинять старую госпожу Сяо в пристрастности к ней. Глядя на Сяо Ван-ши, которая ела, несмотря на слезы, Вэнь Цинвань была в полном недоумении; она больше никогда не будет сочувствовать ей. Глядя на Сяо Ван-ши в этот момент, Вэнь Цинвань словно видела себя в прошлой жизни. Она хорошо понимала настроение госпожи Сяо, ведь в детстве она постоянно старалась угодить родителям и старшим братьям. После замужества ей приходилось униженно заискивать перед наследным принцем и принцессой, а также перед императором и императрицей. Эх! Лучше не вспоминать о прошлом! Вэнь Цинвань маленькими глотками пила кашу с куриным филе. Добавленные имбирь и зеленый лук не только украсили блюдо, но и порадовали вкусовые рецепторы. Нежность и сочность куриного филе в сочетании с богатыми углеводами злаков создавали сбалансированное и питательное блюдо. Оно дарило спокойствие и удовольствие, и не только юноши в усадьбе поглощали его с аппетитом. Даже ссорящиеся свекор и мачеха не могли продолжать ругаться и сначала выпили кашу с курицей. Юноши и девушки тоже что-то шептались между собой, время от времени поднимая глаза, чтобы украдкой посмотреть на нее. Вэнь Цинвань была уверена: если бы она не вышла замуж в эту семью, между братьями в этом особняке было бы не меньше тридцати разных мнений. И эта пропасть, возможно, была бы шире, чем трещины в земной коре. «Старшая невестка, мы наелись, можно уже отправляться?» — нетерпеливо спросил второй брат Сяо. «А подарок на знакомство готов?» — с улыбкой спросила Вэнь Цинвань. «А! Еще и подарок на знакомство?» — удивился второй брат Сяо. В их усадьбе ничего не было, и каждый раз они отправлялись к дедушке с пустыми руками, а возвращались с едой. ---------- Том 1 Глава 39 Глава 39. Дом Юнь Вэнь Цинвань посмотрела на озадаченное лицо второго брата Сяо и очень хотела сказать: «Неудивительно, что в доме министра не хотят выдавать за тебя дочь». Но она не хотела огорчать свиновода — в будущем мясо в доме маркиза будет зависеть исключительно от него, — поэтому она мягким голосом стала его наставлять. «Второй брат, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Если пойти просить руки с пустыми руками, тебя просто выгонят». «А, так вот в чем дело! Неудивительно, что моя бабушка по материнской линии всегда ругается, когда видит нас. А я-то думал, что это потому, что мать не ее дочь!» Вэнь Цинвань не стала объяснять стоящему перед ней юноше, что разница в том, родная дочь она или нет, не имеет никакого значения: если это выгодно, то даже неродная дочь может быть дороже родной! Ее родная мать ценила внебрачную дочь больше, чем ее, потому что, когда мать была добра к Вэнь Минчжу, отец чаще заглядывал в ее двор! «Цзиньлань, приготовь щедрый подарок, а третий брат, помоги мне составить расписку на двести таэлей серебра. Считай, что второй брат одолжил их. В будущем, если вам понадобится, вы тоже сможете обращаться ко мне за ссудой». «Спасибо, старшая невестка. Третий брат, напиши, что я должен двести тридцать таэлей, а те тридцать таэлей пусть будут платой за твой труд, старшая невестка». Сяо Либо за всю свою жизнь еще ни разу не был в долгу, и ему это показалось очень необычным; в душе он был безмерно тронут. «Второй брат, мы же одна семья, не нужно говорить как чужие. Я сказала двести таэлей — значит двести таэлей. Я хозяйка в доме, и, естественно, должна позаботиться о твоей свадьбе». Вэнь Цинвань смотрела на стоящего перед ней свиновода и улыбалась особенно ласково. Теперь, когда у нее есть расписка, она не боится, что он в будущем бросит свиноводство! «Старшая невестка действительно умеет управлять домом, Либо впредь будет слушаться только старшего брата и старшую невестку», — искренне сказал Сяо Либо. Старшая невестка не только красива, но и добра. Если бы мачеха управляла домом, разве она помогла бы ему устроить свадьбу? Подумав об этом, Сяо Либо злобно посмотрел на Сяо Ван-ши, словно собираясь съесть ее. Сяо Ван-ши:…… Когда она управляла домом, ей приходилось не только изнурять себя работой, но и доплачивать из приданого, но приемные сыновья и дочери ненавидели ее, спрашивая, почему она не кормит их мясом каждый раз. Почему приемный сын все еще сердито смотрит на нее, если она больше не управляет домом? В ярости Сяо Ван-ши снова сильно ущипнула дочь; у Сяо Юээр от боли глаза наполнились слезами, но не осмелилась заплакать. Вскоре Сяо Литао составил расписку, и Сяо Либо без колебаний подписал ее и поставил отпечаток пальца. Цзиньлань тоже приготовила полную повозку подарков — все это были вещи, красивые, но бесполезные, выглядящие дорого, но на самом деле стоившие менее двухсот таэлей серебра. Сяо Либо улыбался до ушей, а остальные мальчики смотрели на него с завистью, думая про себя, что в будущем они тоже смогут одолжить у старшей невестки. Сяо Личун, Лися, Лицю и Лидун — четыре восьмилетних мальчика и три шестилетние девочки — отправились вместе с Вэнь Цинвань и остальными. «Старшая невестка, Юээр тоже хочет пойти». На самом деле Сяо Юээр не хотела, но боялась, что мать ущипнет ее. «Хочешь — иди, двадцать шестой, ты будешь присматривать за тридцать шестой», — сказала Вэнь Цинвань, увидев, как Сяо Ван-ши ущипнула дочь, и проявила доброту. «Хорошо, старшая невестка, не беспокойся, я буду все время держать Юээр за руку», — Сяо Лицю сразу же подошел и взял Сяо Юээр за руку. Старая госпожа Сяо и старый маркиз, естественно, не собирались идти, они считали, что это дело точно не удастся. Но они были достаточно умны, чтобы не высказывать это вслух, а старая госпожа Сяо даже произнесла несколько любезных слов: «Второй сын, вы уезжаете, так что во всем слушайтесь старшую невестку». «Бабушка, не беспокойся, мы будем слушаться старшую сестру», — оживленно сказал Сяо Лися. Вэнь Цинвань возглавила процессию из пяти карет, которая торжественно двинулась к резиденции Юнь. Сваха посмотрела на Вэнь Цинвань. Девушка столь юного возраста уже стала хозяйкой дома маркиза, и в душе у нее невольно возникло чувство уважения. «Какая красивая девушка! Калека-наследник из дома маркиза — он ее не достоин!» Затем сваха повернулась и посмотрела на второго молодого господина, с которым ей предстояло устроить брак; он был поистине красив; как могла дочь наложницы из дома министра быть достойна его! Поэтому сваха, в отличие от того дня, когда она шла в дом Вэнь, избавилась от тревоги и с самого утра с важным видом отправилась в дом Юнь, чтобы передать визитную карточку. Слуги дома Юнь уже давно с нетерпением ждали у ворот, и, увидев прибытие свиты свахи, радушно пригласили их во двор. Сяо Либо был ошеломлен: ни он, ни его мать никогда не получали такого приема в доме Юнь, видимо, все благодаря авторитету старшей невестки. Старая госпожа дома Юнь еще не знала, что сегодня в дом Юнь пришел с предложением о браке тот самый непутевый сын ее самой презираемой внебрачной дочери. Она только слышала от старшей невестки, что сваха с самого утра прислала визитную карточку, а в их доме было несколько юношей, достигших двадцати лет, и две девушки, достигшие совершеннолетия, которым еще не нашли жениха. Поэтому она нарядилась, позавтракала и села в большом зале дома Юнь ждать прихода свахи. Поднимая глаза, она увидела женщину, сопровождавшую сваху: она была одета в роскошные наряды, а лицо ее было прекрасно, словно с картины. Вэнь Цинвань и без того была красива, а после перерождения она еще и постоянно пила воду из Духовного источника. Вода из этого целебного источника не только укрепляет здоровье, но и обладает косметическим эффектом, поэтому ее лицо действительно становилось все красивее. Старушка Юнь с восторгом улыбнулась: «Ой-ой, а кто же эта барышня? Какая же она милая!» «Здравствуйте, старая госпожа Юнь, вы меня перехваливаете», — Вэнь Цинвань слегка поклонилась, но выражение ее лица оставалось бесстрастным, и она не стала представляться. Она верила, что сваха поможет им познакомиться, и, как и ожидалось, сваха не подвела ее. Сваха с улыбкой на лице сказала: «Старая госпожа Юнь, это госпожа Сяо Вэнь, жена маркиза Вэйву. Сегодня я по ее поручению пришла в дом Юнь, чтобы сделать предложение браке». «Жена маркиза Вэйву пришла в наш дом Юнь с предложением о браке?» Даже обычно невозмутимая старушка Юнь удивлением побледнела. Раньше она действительно была не высокого мнения о доме маркиза Чэнэнь, но маркиза Вэйву она не смела обидеть — по словам ее мужа, это титул, лично пожалованный императором. «Жена маркиза Вэйву пришла, чтобы помочь своему мужу с предложением о браке?» — с приветливой улыбкой спросила старшая невестка семьи Юнь. Она как раз ломала голову над тем, кому бы выдать дочь своего младшего брата, которая уже достигла совершеннолетия. Если бы ее отдать в наложницы маркизу Вэйву, это было бы неплохо. «Старая госпожа Юнь, госпожа Юнь, сегодня мы пришли, чтобы предложить руку и сердце второго сына старого маркиза». «Что? Второй сын еще и хочет жениться на нашей юной госпоже из дома Юнь?» — пронзительно воскликнула старая госпожа Юнь, и если прислушаться, в ее голосе слышался легкий трепет. Главная причина, по которой она не выносила дом маркиза Чэнэнь, заключалась в том, что шестая госпожа из дома Юнь то и дело приезжала к ним за подачками. Если ей давали меньше, чем она хотела, она начинала плакать и жаловаться, что хозяйка дома притесняет дочерей от наложниц, и в итоге, разозлившись, передала управление домом старшей невестке. Эта нечестивая девчонка не добилась своего у старшей невестки и в конце концов умерла от злости, а теперь ее сын еще и хочет жениться на дочери из дома Юнь — это просто возмутительно. «Сяо Либо, пади на колени передо мной! Ты что, во сне видишь, что можешь жениться на этой красавице? Разве что…» Этот громкий крик старой госпожи Юнь прервал блуждающие мысли Сяо Либо. Он больше всего боялся, когда его бабушка начинала его ругать. Он как раз собирался преклонить колени и сказать, что если дом Юнь не дает согласия, то пусть так и будет, чтобы старшая невестка не оказалась в такой же ситуации, как он, — когда услышал, как сваха высокомерно заявила: «Старая госпожа, позвольте сказать, не боясь, что вы рассердитесь, второй сын из дома маркиза — редкий молодой талант. Посмотрите на его внешность, манеры, обходительность… Тс-с-с-с… Это просто невозможно описать словами!» Сяо Либо: … Да разве он такой замечательный! Не знаю, откуда у этой свахи взялась такая смелость! Особенно учитывая, что его старшая невестка тоже выглядела полностью согласной, что создавало на него огромное давление. ---------- Том 1 Глава 40 Глава 40. Бедная старушка Юнь Услышав, как сваха Ван хвалила Сяо Либо, старушка Юнь так рассердилась, что прижала руки к груди и только через некоторое время смогла успокоиться. «Сваха Ван, разве ты не знаешь, что его невозможно описать словами? Поверь мне, его мать — это корыстная мелочная женщина, которая любит пользоваться другими, так что ее сын не может быть кем-то хорошим!» Сваха Ван видела, что старушка Юнь побледнела, и это не выглядело притворством. Она про себя подумала: неужели я действительно ошиблась? Как я могла так разозлить старушку из семьи Юнь? Однако сваха Ван все же решила оправдаться, ведь второй сын маркиза был красив и здоров. Да, у двора маркиза дела идут неважно, но даже тот жестокий и безжалостный наследник смог жениться на прекрасной как богиня старшей дочери семьи Вэнь. Почему же этот второй сын, чья улыбка тепла, как утреннее солнце, не может жениться на внебрачной дочери министра? Итак, сваха Ван недобрым тоном сказала: «Старая госпожа, в нашей великой династии Дашэн всегда придавали большое значение равенству сословий. Второй сын маркиза вполне подходит для дочери из внебрачного брака из дома министра, и если старая госпожа откажется выдать внучку из-за предрассудков, то второй сын маркиза будет слишком несправедливо обижен. Посмотрите на внешность и манеры маркизы — разве они сравнятся с дочерью из дома Юнь?» Только что вошедшая Юнь Аньань, услышав слова свахи Ван, мгновенно потеряла радостную улыбку. Особенно когда она увидела, как Сяо Либо преклонил колени перед ее бабушкой, Юнь Аньань почувствовала, что люди из дома маркиза, как и раньше, позволяют бабушке издеваться над собой. Поэтому она, не обращая внимания на родственников, направилась к Вэнь Цинвань и, увидев, что та оказалась даже красивее ее, Юнь Аньань сжала брови от зависти, а ее глаза, полные гнева, стали холодными, как лед: «Кто ты такая? Как смеешь вести себя так дерзко в нашем доме Юнь?» Вэнь Цинвань:……… По-моему, я же ничего не сделала! Но она не хотела связываться с какой-то девчонкой, поэтому сделала вид, что не замечает наглую девушку перед собой. Увидев, что Вэнь Цинвань игнорирует её, Юнь Аньань шаг за шагом приближалась к ней, словно каждый шаг нес в себе безграничный гнев её сердца. Остановившись в двух шагах от Вэнь Цинвань, Юнь Аньань указала на нее пальцем: «Ты, пади на колени перед этой госпожой». «Кто ты такая? Даже если бы пришел сам министр, я бы не стала кланяться и тем более преклоняться перед ним. Что? Ты считаешь себя важнее своего деда? И я больше всего на свете ненавижу, когда на меня показывают пальцем», — сказала Вэнь Цинвань и с хрустом сломала палец Юнь Аньань. Она спокойно продолжила: «Твой дед — министр, а ты — нет. У тебя нет ни титула, ни официального звания, ни заслуг. Ты не принесла никакой пользы государству, ты простой человек, и ты хочешь, чтобы эта госпожа преклонилась перед тобой? Ты сегодня слишком рано встала и еще не проснулась от сна?» «Ой, бабушка, спаси меня, у внучки палец сломан», — от боли в пальце лоб Юнь Аньань покрылся потом. Возможно, она была напугана словами и напором Вэнь Цинвань, и могла только плача взывать к старой госпоже Юнь о помощи. «Сегодня я преклонюсь перед тобой, но завтра весь Шаньцзин узнает, что дочь министра ведет себя высокомерно и деспотично. Заставив госпожу маркизу преклониться перед ней, не пройдет и дня, как об этом разнесется весть по всему дворцу. Госпожа Юнь, я смогу преклониться, а ты сможешь принять поклон?» У Юнь Аньань побледнело лицо, и она на мгновение растерялась, не зная, что ответить. «Если ты осмелишься, то я действительно опущусь на колени». Сказав это, Вэнь Цинвань сделала вид, что собирается преклонить колени. «Ты… ты не смеешь преклоняться!» — грубо закричала Юнь Аньань, в этот момент от страха перед Вэнь Цинвань у нее по телу побежал холодный пот. «Госпожа маркиза, моя дочь не знает, как себя вести, и сильно вас обидела. Я приношу вам свои извинения». Первая невестка из дома министра собиралась опуститься на колени, но Вэнь Цинвань остановила ее рукой. «Здесь же территория вашей резиденции министра, и вы можете заставить преклониться кого угодно, но я не намерена принимать ваши поклоны». Ее голос звучал холодно, а взгляд скользнул к Сяо Либо, стоящему на коленях посреди зала, от чего старая госпожа Юнь мгновенно побледнела. «Второй господин, пожалуйста, поднимись», — сказала старая госпожа Юнь и сама встала, чтобы помочь Сяо Либо подняться с пола. Ее супруг всегда испытывал сильное отвращение к женщинам, которые, пользуясь благосклонностью, вели себя высокомерно и считали себя умными; он и в обычное время нередко высказывал ей нарекания по поводу воспитания детей. Если бы он узнал, что его внучка Аньань оскорбила уважаемую госпожу маркизу, то… Старая госпожа Юнь ласково сказала: «Бо-эр, бабушка не имела ничего против, если только Цзяонян согласна, бабушка будет счастлива». Сяо Либо сдержал желание закатить глаза: если бы не его сильная старшая невестка, согласилась бы эта старушка? Еще счастье, что она не прогнала его палкой, а так ласково улыбается ему — такого раньше никогда не было. Но он, улыбаясь, сказал: «Спасибо, старая госпожа, что помогаете мне и Цзяонян, Либо бесконечно благодарен». Сваха Ван заметила, что старушка Юнь, которая еще мгновение назад гневно смотрела на него, теперь держала руку второго сына и ласково улыбалась. Поэтому в ее голосе слышались три части упрека и семь частей обиды: «Старая госпожа Юнь, не вините меня за лишнюю болтовню, я пришла сегодня ради блага дома Юнь. Вы же знаете, что второй сын необыкновенно красив и родом из дома маркиза; для Цзяонян выйти за него замуж — все равно что с земли на небо подняться». «А вам давно пора было проявить тактичность», — но эти слова сваха Ван не произнесла вслух. Слушая слова свахи Ван, Сяо Либо не смог сдержаться и рассмеялся: «Хе-хе…» «……» Старая госпожа Юнь чуть не скрежетала зубами. За всю жизнь она родила только одного сына и одну дочь; сын занимал должность в Академии ханьлинь. Дочь вышла замуж за второго сына из законного брака в доме герцога Ан. Ее дети добились успеха в жизни, поэтому она относилась к внебрачным сыновьям и дочерям в доме с большей терпимостью. Но внебрачные сыновья и дочери дома Юнь были все непутевые люди: когда старшие не в порядке, младшие тоже. Особенно внебрачная дочь, вышедшая замуж за маркиза Чэнэнь в качестве наложницы. Ее мать изначально была служанкой, умывающей ноги господину, и, воспользовавшись тем, что он был пьян, однажды забралась к нему в постель и зачала дочь. Старая госпожа Юнь помогла ей выбрать мужчину со скромным происхождением в качестве законного мужа, но та упорно хотела выйти замуж за маркиза Чэнэнь в качестве наложницы. В то время Юнь был лишь мелким чиновником пятого ранга, а маркиз Чэнэнь — первого ранга; это был брак несоответствующих сословий. Ее родная дочь вышла замуж в дом герцога Ан с богатым приданым, и чтобы внебрачная дочь не обвинила ее в пристрастности, ей пришлось, стиснув зубы, отдать ей в приданое большую часть имущества семьи Юнь. Кто бы мог подумать, что через несколько лет она полностью израсходовала приданое — всего за несколько лет! Даже в доме Юнь столько не съели! Она привела детей обратно в дом Юнь, чтобы поживиться, и они ели и брали все подряд, особенно ее дети, словно они были голодными призраками, переродившимися из мертвых. Как она могла выдать за него свою внучку от наложницы! Пусть они поженятся, и потом родят еще кучу таких же дармоедов, которые будут продолжать приносить беду в дом Юнь! Даже самая крепкая кровная связь рассеялась бы под таким давлением со стороны внебрачной дочери, не говоря уже о том, что между ней и этой девочкой нет никакой кровной связи. С тех пор как господин стал министром, он стал еще больше заботиться о репутации и приказал ей безраздельно терпеть внебрачных сыновей и дочерей. Семейные узы не становятся крепче от слепой терпимости; только умеренность в отношениях позволяет жить свободно, а слепое терпение других — это мучение для самой себя. Старая госпожа Юнь не понимала этого; она знала только, что всю свою жизнь эта внебрачная дочь доводила ее до изнеможения. Она хотела только одного — держаться от неё подальше. Но поскольку её собственная внучка, рождённая от законной жены, обидела госпожу маркизу, ей пришлось, стиснув зубы, согласиться на эту свадьбу. Это будет бездонная яма, из которой нет выхода, и которая не закончится никогда. Почему же её судьба такая горькая! ---------- Том 1 Глава 41 Глава 41. Юнь Цзяонян нравится тиран Увидев, что старая госпожа Юнь была так опечалена, что даже побледнела, Вэнь Цинвань поняла: наверное, она совсем не рада этой свадьбе! В прошлой жизни, став императрицей, Вэнь Цинвань нередко общалась со старой госпожой Юнь и знала, что та — человек с хорошим характером. В прошлой жизни Вэнь Цинвань была сдержанной и соблюдающей этикет дочерью чиновника, пожертвовавшей своей жизнью ради миссии семьи. В этой жизни она хотела жить для себя, но если могла помочь другим, не прилагая к этому особых усилий, то с удовольствием это делала. Главное, что она хотела посмотреть, какой же была та вторая невестка из прошлой жизни. Если та действительно любила Сяо Либо и была готова отказаться от статуса дочери знатного рода, чтобы уехать с ним в усадьбу и заниматься разведением свиней, то старушка Юнь будет разочарована! Поэтому Вэнь Цинвань холодно приказала: «Позовите сюда Юнь Цзяо из вашего дома, чтобы я могла на неё взглянуть». «Давайте же, позовите Цзяонян», — без сил приказала старая госпожа Юнь. Какое же зло она наделала! Вскоре Вэнь Цинвань увидела, как в дверь вошли юноша и девушка. «Госпожа, это Цзяонян и ее брат Мубай. Цзяонян, иди сюда и поздоровайся с госпожой маркизой Вэйву». Старая госпожа Юнь лично представила своих внука и внучку, и Вэнь Цинвань посмотрела в сторону, куда указывала старая госпожа. Она увидела, что юноша и девушка были одеты в роскошные наряды, совершенно не соответствующие положению внебрачных детей. Юнь Цзяонян была красавицей с чертами лица, словно нарисованными кистью, кожей, нежной как сливочное масло, и губами, красными как кровь; все черты ее лица идеально гармонировали друг с другом, и все было в меру. Она была и красива, и кокетлива, и соблазнительна, и одурманивающе привлекательна, но в ней не было ни капли элегантности и сдержанности; глядя на нее, сразу становилось ясно, что она не из тех, кто сидит дома, — неудивительно, что она влюбилась в такого развратника, как Сяо Либо! Юноша произвел на Вэнь Цинвань сильное впечатление. Ему было около семнадцати-восемнадцати лет, и через три года он сдаст экзамены на «сан-юань» и станет первым в рейтинге. Он выглядел утонченно и благородно, а когда улыбался, его лицо становилось особенно солнечным и открытым; любой, кто бы на него ни посмотрел, сказал бы, что это хороший молодой человек. Действительно, нельзя судить о человеке по внешнему виду! Если бы не знание из прошлой жизни, Вэнь Цинвань чувствовала бы, что она тоже оказалась бы в числе обманутых. Его улыбка, полная горной свежести и лунного сияния, вызывала симпатию у тех, кто не знал его по-настоящему. Но Вэнь Цинвань знала, что он не так мягок, как кажется: ради карьеры он женился на принцессе, но не ценил ее! Вэнь Цинвань знала, что юноша нехороший, но его добродетели и пороки не имели к ней никакого отношения, поэтому она могла не обращать на это внимания. У нее сложилось плохое первое впечатление о Юнь Цзяонян, ведь это была будущая невестка, которая должна была выйти замуж в дом маркиза. Тогда Вэнь Цинвань применила талисман для чтения мыслей, но она не ожидала, что сможет одновременно прочитать мысли и брата, и сестры. Юнь Мубай подошел, чтобы поздороваться: «Мубай приветствует госпожу маркизу». Но в душе он думал: [Откуда взялась эта госпожа маркиза? Черт, какая красавица! Если бы я смог жениться на такой женщине, хм-хм…] В этот момент Юнь Цзяонян тоже кокетливо подошла, чтобы поздороваться: «Цзяонян приветствует госпожу маркизу, госпожа, вы такая красавица». В душе она думала: [«Госпожа маркиза»? Неужели у моего двоюродного брата умерла шестая мачеха?] Вэнь Цинвань улыбнулась: «Господин Юнь, госпожа Юнь, вы слишком любезны. Я пришла сегодня, чтобы помочь моему второму брату Сяо Либо сделать предложение Юнь Цзяонян из дома Юнь». 【Она называет моего двоюродного брата «вторым братом», неужели она — новая жена Сяо шицзы?】 【Она похожа на лису-чародейку, неудивительно, что тот холодный шицзы согласился на брак с ней.】 【С тех пор, как он прославился в сражении на границе, я влюблена в него уже пять лет, но он даже не обращает на меня внимания.】 【Я не отпускаю двоюродного брата, просто хочу быть поближе к шицзы. Как говорится: «Кто ближе к воде, тот первым видит луну». Я же не хочу выходить замуж за этого бездарного разгильдяя, моего двоюродного брата…】 Вэнь Цинвань:…… Что она имела в виду? Что ей нравятся мужчины, которые избивают своих жен? Даже самый отвратительный Сяо Либо все-таки лучше такого мужчины! Так думала сваха Ван, но эта девушка, похоже, совсем сошла с ума, раз хочет выйти замуж за такого мужчину. Если бы не ее высокая боевая подготовка, кто знает, сколько раз в день она подвергалась бы домашнему насилию! В душе Вэнь Минчжу говорила, что мужчина, склонный к насилию, уродлив и свиреп, как дикий зверь. После того как мужчина, склонный к домашнему насилию, женился на Вэнь Минчжу, он вел себя как тиран, бесконтрольно избивая ее и игнорируя ее чувства и достоинство. Его поведение каждый день наполняло Вэнь Минчжу страхом и отчаянием, словно она оказалась в кошмаре, из которого нет выхода. Вэнь Минчжу сказала, что душа этого мужчины полна извращений и болезненности, он никогда не знал теплого семейного очага и настоящей любви. Поэтому его душа постепенно поглощалась тьмой, он стал подозрительным, ревнивым, и каждое движение жены вызывало у него сильную собственническую ревность. Вэнь Цинвань считала, что все, о чем говорила Вэнь Минчжу, было связано с тем, что ее сила подавляла Сяо Цзиня, поэтому она этого не ощущала. Что касается собственничества, то Вэнь Цинвань знала об этом не понаслышке, поэтому она постоянно опасалась, что Сяо Цзинь может поднять на нее руку. Не ожидала, что эта девушка хочет выйти замуж за мужчину, склонного к насилию, и даже использует Сяо Либо, чтобы быть поближе к нему. Вэнь Цинвань сочувственно взглянула на Сяо Либо — этот дурак действительно думал, что Юнь Цзяонян его любит! Сяо Либо, который изначально был полон радости при виде Юнь Цзяонян, заметил сочувственный взгляд своей старшей невестки. Его сердце замерло, и он невольно спросил: «Старшая невестка, можно я отведу Цзяонян в беседку поговорить?» «Иди, у меня как раз есть другие дела, о которых нужно поговорить со старой госпожой Юнь», — спокойно сказала Вэнь Цинвань. Ей не о чем было говорить со старой госпожой Юнь, в этой жизни они не были близки, поэтому она спокойно пила чай, на самом деле применив талисман «сплетен». Дети, пришедшие в дом Юнь вместе с Вэнь Цинвань, послушно лакомились вкусными пирожными из дома Юнь. В беседке Сяо Либо нетерпеливо спросил: «Цзяонян, я пришел сегодня просить твоей руки, и твоя бабушка уже дала согласие». «Моя бабушка дала согласие? Это прекрасно», — Цзяонян слегка приподняла уголки губ и нежным голосом обратилась к нему: «Двоюродный брат». Затем она с легкой иронией добавила: «Двоюродный брат всегда говорит, что все мужчины в столице любят Цзяонян. Интересно, входит ли твой старший брат в число этих мужчин?» Сяо Либо на мгновение был озадачен, но, уловив скрытый смысл слов Цзяонян, сразу же недовольно ответил: «Мой старший брат настолько выдающийся, что только моя старшая невестка достойна его». Наблюдающая за сценой Вэнь Цинвань: … Обнимающая руку Сяо Либо Юнь Цзяонян: … В душе она яростно ругала его: [Да ты, неудачник, и сам знаешь, что твой старший брат выдающийся!] 【Ты даже до его ботинок не дотягиваешь, какое право у тебя жениться на этой госпоже? Но он уже женат, так что мне придется сначала выйти за тебя, а там посмотрим.】 Сяо Либо и не подозревал о том, что думала Юнь Цзяонян. Он с нежностью сказал: «Увидев сегодня Цзяонян, двоюродный брат полюбил тебя еще сильнее и хочет забрать тебя к себе домой уже завтра». Юнь Цзяонян отлично скрывала свои чувства, в ее глазах даже промелькнула легкая радость. Затем она обняла Сяо Либо за талию: «Тогда двоюродный брат, приходи завтра за мной». В глазах Сяо Либо отразилось удивление: его двоюродная сестра, о которой он мечтал много лет, тоже хотела поскорее выйти за него замуж, и это чрезвычайно удовлетворило его тщеславие. Он нежно приподнял подбородок Юнь Цзяонян и увидел, что ее влажные глаза были полны удивления и радости. Сяо Либо в душе самодовольно улыбнулся: «Тогда давай сейчас же пойдем к старой госпоже Юнь и скажем, что завтра…» Сяо Либо не договорил, а лишь с любовью посмотрел на Юнь Цзяонян, словно боясь обидеть красавицу. ---------- Том 1 Глава 42 Глава 42. Нежелание выходить замуж за свиновода Увидев, как Сяо Либо очарован ею, Юнь Цзяонян, хотя и смотрела на него свысока, в душе испытывала необычайное самодовольство. Она, Юнь Цзяонян, с детства отличалась потрясающей красотой; хотя и была внебрачной дочерью в доме Юнь, молодые и талантливые женихи ломились к ней в дом. В голове она уже строила планы, как, попав в дом маркиза, приблизиться к Маркизу Вэйву — даже стать его наложницей она была готова с радостью. Говорят, что и её тётя была дочерью наложницы, да и тогда статус семьи Юнь был не так высок, как сейчас. Если тетя смогла выйти замуж за маркиза Чэнэнь и стать его наложницей, почему же она, Юнь Цзяонян, не может выйти замуж за маркиза Вэйву и стать его наложницей? Юнь Цзяонян всегда гордилась своей красотой и талантом, да и считала себя лучше своей тети. Поэтому она считала, что стоит только старшему брату ее двоюродного брата увидеть ее, как он сразу же будет очарован ею. Она никогда не забудет, как в двенадцать лет, побывав в доме тети, она с первого взгляда влюбилась в старшего брата своего двоюродного брата. Он был высокого роста, с резко очерченными чертами лица, холодным и бесстрастным, с черными глазами, словно окутанными густым туманом. Один взгляд — и она без всяких предупреждений была глубоко очарована им, в душе тайно поклявшись, что не выйдет замуж ни за кого, кроме него. Жаль, что он никогда не смотрел на людей всерьез, и даже такую красавицу, как она, он не заметил. В будущем, когда она выйдет замуж в дом маркиза и будет видеться с ним каждый день, она не верит, что он не заметит ее. Как раз когда Юнь Цзяонян погрузилась в свои фантазии, губы Сяо Либо коснулись ее губ. Увидев, как она заворожено смотрит на него, Сяо Либо решил, что она приглашает его к себе. В порыве страсти он прижался к ней слишком сильно, и Юнь Цзяонян почувствовала легкую боль, но она не отвергла его, а, напротив, ответила ему еще более горячо. В этот момент Юнь Цзяонян представила Сяо Либо тем мужчиной, о котором она так долго мечтала, и этот поцелуй стал для нее долгожданным. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Сяо Либо отпустил ее; его взгляд был полон пламени желания: «Цзяонян, завтра мы поженимся». «Хорошо!» «Цзяонян, я уже все обдумал: после свадьбы мы будем жить вместе в усадьбе за городом». Сказав это, Сяо Либо снова не удержался и наклонился, чтобы поцеловать ее, но Юнь Цзяонян оттолкнула его в сторону. «Ты после свадьбы переедешь из усадьбы маркиза? Почему ты не будешь жить в усадьбе маркиза? Если ты не будешь жить в усадьбе, зачем мне за тебя выходить замуж?» Она выпалила три вопроса подряд, ее голос был пронзительным, словно у обезумевшей женщины-призрака. Сяо Либо был настолько ошеломлен ее вопросами, что просто стоял в оцепенении, не произнося ни слова. Это так разозлило Юнь Цзяонян, что она снова закричала: «Ты что, онемел? Почему не говоришь?» «Я учусь разводить свиней, Цзяонян. В будущем у нас каждый день будет свинина, мы…» «Ты, сын маркиза, и пошел учиться разводить свиней?» — перебила Сяо Либо Юнь Цзяонян. «А что плохого в разведении свиней? Один забитый поросенок накормит наш дом на целый день, а мой седьмой брат еще и кроликов разводит! А из одного кролика получается максимум две миски мяса». «Значит, ты думаешь, что ты особенный? А ты думал, что о тебе скажут другие? Ты, достойный сын дома маркиза, вместо того чтобы учиться, целыми днями тусуешься с деревенскими мужиками! Что об этом подумает мой дед, что об этом подумают мой дядя с тетей, мои родители — ты об этом думал? Ты — взрослый мужчина, разве тебе не страшно, что люди будут тыкать в тебя пальцем и ругать? Тебе может быть все равно, но мне не все равно!» Юнь Цзяонян говорила и говорила, все больше убеждаясь в своей правоте. Она выпрямила спину и, указывая пальцем на нос Сяо Либо, хотела бы дать ему пару пощечин. Увидев, как она взволновалась, Сяо Либо решил, что она слишком о нем заботится, и терпеливо объяснил: «Цзяонян, не волнуйся. Я обещаю, что не опозорю тебя. Как только накоплю достаточно денег, куплю двух служанок, чтобы они ухаживали за тобой, и обязательно сделаю твою жизнь счастливой». Юнь Цзяонян презрительно хмыкнула, в глазах ее читались обида и насмешка: «Сяо Либо, ты что, действительно такой тупой или притворяешься? Если бы не то, что я хочу каждый день видеть твоего старшего брата, разве я бы вышла за тебя замуж?» «Ты… Цзяонян, ты же меня любишь, наверняка хочешь выйти за меня замуж, не говори в гневе, ладно?» Сяо Либо униженно извинялся перед ней, но, к сожалению, Юнь Цзяонян не оценила его усилия. «Я вовсе не говорила в гневе. Спроси себя: с какого это права ты требуешь, чтобы я ради тебя отказалась от богатства и почестей? Кто ты такой?» «Цзяонян, почему ты не хочешь, чтобы я пошел разводить свиней? Моя старшая невестка же говорила: в каждом из тридцати шести ремесел есть свои мастера». Сяо Либо растерянно смотрел на стоящую перед ним девушку. «Моя старшая невестка» — эти три слова и так были как заноза в сердце Юнь Цзяонян. Она холодно посмотрела на него: «Если твоя старшая невестка так говорит, то иди к ней!» «Юнь Цзяонян! Что за ерунду ты несешь? Это моя родная старшая невестка, человек, которого мы уважаем больше всех». Увидев, что он впервые накричал на нее, да еще из-за этой лисицы, Юнь Цзяонян не смогла сдержать гнева и заорала: «Сяо Либо, я скажу тебе правду: я решила выйти за тебя замуж только для того, чтобы каждый день видеть твоего старшего брата. Впредь не называй меня по имени, «Цзяонян» — это не имя, которое может произносить такой развратник, как ты, мне от этого тошно! Сяо Либо, я тебе говорю: если после свадьбы я не смогу каждый день видеть твоего старшего брата, я лучше умру, чем буду терпеть унижение, выйдя за тебя замуж». Сказав это, Юнь Цзяонян развернулась и ушла. Пройдя несколько шагов и не увидев, что Сяо Либо бежит за ней, она остановилась. Повернувшись спиной к Сяо Либо, она сказала: «Сяо Либо, с этого момента наши пути расходятся. Ты больше не имеешь права искать меня, иначе не вини меня, если я стану безжалостной!» «Цзяонян!» — крикнул Сяо Либо, стоя на месте, но не погнался за ней; в этот момент он тоже был немного раздражен. Сначала он думал, что это он слишком торопится, ведь о браке между ними говорили уже несколько лет, но семья Юнь все не соглашалась. Он и Юнь Цзяонян ладили довольно хорошо, между ними были чувства, хотя мать Юнь Цзяонян и была из публичного дома. Но она все-таки была из дома министра, и в голове Сяо Либо постоянно всплывали воспоминания о прошлом и сегодняшнем дне, проведенном с Юнь Цзяонян. Она была не только красива, но и очень талантлива, и он никогда не замечал, что она не испытывает к нему никаких чувств, а даже испытывает отвращение. Раньше, когда она каждый раз сама обнимала его, она тоже спрашивала о его старшем брате. Но он думал, что она любит его за то, что он любит своего брата! Теперь, вспоминая, как Юнь Цзяонян с застенчивой улыбкой расспрашивала его о старшем брате, Сяо Либо чувствовал, что это мучительнее, чем смерть, и это заставляло его задыхаться. Раз она его не любит, то он уж точно не хочет на ней жениться, тем более что в его сердце теперь зародилась новая цель. «Я обязательно откормлю свиней до отменного веса и стану королем свиноводства», — Сяо Либо сжал кулаки, и в его глазах мелькнула решимость. В большом зале дома Юнь, увидев, как Сяо Либо и Юнь Цзяонян поцеловались в беседке, Вэнь Цинвань перестала следить за их романом. Как раз в этот момент старая госпожа Юнь спросила ее: «Госпожа маркиза, как вы думаете, когда лучше всего назначить свадьбу второго сына вашего дома и Цзяонян?» «Все решайте вы, старая госпожа. Один из них — ваша внучка, а другой — ваш внук». Вэнь Цинвань не хотела вмешиваться в их дела. «Тогда я поручу кому-нибудь сопоставить их даты рождения и часы рождения. Если не будет никаких неожиданностей, попрошу выбрать благоприятный день». «Бабушка, я не хочу выходить замуж за свиновода». ---------- Том 1 Глава 43 Глава 43. Когда судьба заканчивается, нужно проявить великодушие Слова Юнь Цзяонян прозвучали в ушах всех присутствующих как гром среди ясного неба, и все были ошеломлены! Все уставились на неё с широко раскрытыми глазами, словно пытаясь убедиться, что они не ослышались. Вэнь Цинвань тоже невольно посмотрела на Юнь Цзяонян. Ведь она только что радостно целовалась со вторым сыном, а теперь в мгновение ока отказалась выходить замуж. Неужели эта девушка не хочет действовать косвенно, а хочет сразу выйти замуж за того мужчину из ее семьи, который избивает жену? Если бы та осмелилась об этом сказать, она бы ни за что не согласилась, не из-за чего-то другого, а просто из-за того, что не хочет неприятностей. «Цзяонян, что ты сказала?» Старая госпожа Юнь остолбенела на полминуты, но первая опомнилась и схватила ее за руку. Дрожащим голосом она спросила еще раз: «Цзяонян, ты только что… все, что ты только что сказала, — правда?» Остальные тоже пришли в себя, и их взгляды, устремленные на Юнь Цзяонян, стали чрезвычайно сложными — в них смешались волнение и недоумение. «Бабушка, старшая тетя, старший брат, второй брат, шестая сестра…» — Юнь Цзяонян обратилась к каждому по очереди. После каждой фразы она делала паузу, а затем продолжала: «Раньше я хотела выйти замуж за двоюродного брата, и это было неправильно с моей стороны, я доставила вам всем неприятности». Услышав это, старшая невестка семьи Юнь и старая госпожа Юнь переглянулись, но не осмелились ни слова сказать — они с самого начала были против этого брака. Дело в том, что дом маркиза был слишком беден, а кроме того, Цзяонян и Сяо Либо были людьми без зазрения совести, и их потомки наверняка принесли бы беду семье Юнь. Но поскольку их дочь (внучка) обидела госпожу маркизу, они не осмеливались опрометчиво высказаться в поддержку. Зато сваха Ван не удержалась и вставила: «Цзяонян, ты поступаешь слишком опрометчиво. Второй сын — красавец, да еще и здоровый, такого хорошего мужчину не найдешь, даже с фонарем». Между строк проскальзывало, что Юнь Цзяонян не достойна Сяо Либо, что так разозлило Юнь Цзяонян, что она без церемоний возразила. «Чем он хорош? Целыми днями бездельничает, пьет, ест, развратничает и играет в азартные игры — не оставляет ни одного греха несовершённым. Такой человек — просто отброс общества». «Но он же такой красавец! Увидев, что вы оба еще не женаты, я и пришла к вам с предложением. Даже если вы не сможете соединить свои семьи, ты же не можешь называть его отбросом общества!» — недовольно сказала сваха Ван. Едва вошел Сяо Либо, как услышал, как его возлюбленная так унижает его. Оказалось, что в ее глазах он был настолько ничтожен! Он решительно покачал головой: «Юнь Цзяонян, не говоря уже о том, что ты не хочешь замуж, даже если бы ты захотела, я бы тебя не взял». Слыша, с какой решимостью высказался второй сын Сяо, сваха Ван посмотрела на него еще более горячим взглядом. Как опытная сваха, она всегда знала, что второй сын Сяо — бабник, но все равно считала, что Юнь Цзяонян ему не подходит. «Второй молодой господин, я даже если переберу весь список знатных девушек столицы, все равно найду тебе подходящую».  «Спасибо, тетя Ван. Либо заранее благодарит вас». Сяо Либо с готовностью поблагодарил ее, хотя в глубине души он не хотел жениться. Юнь Цзяонян усмехнулась: «С таким трусливым видом он смеет искать знатную даму? Интересно, согласится ли за него выйти замуж даже крестьянка!» «Цзяонян, где твои манеры?» Старушка Юнь вскрикнула, ее мысли были заняты лишь тем, что случится с ее внучкой, если этот брак сорвется. «Юнь Цзяонян? Как ты смеешь так говорить! Если бы ты и сказала, что хочешь выйти за меня, ты думаешь, я действительно не смогу жить без тебя?» Вэнь Цинвань, увидев нахмуренные брови Сяо Либо, мысленно подсчитала: если он умрет от гнева в особняке министра, какую компенсацию она сможет получить? Но ему всего двадцать один год. При темпе выращивания двухсот свиней в год он сможет выращивать их еще лет двадцать с лишним. Поэтому лучше жить и зарабатывать больше.  Тогда она слегка кашлянула: «Э-э, второй брат, как ты можешь так громко разговаривать в чужом доме! Судьба предначертала встречи и расставания, и перед лицом разлуки ты должен принять её с терпением. Жизнь подобна облаку, она мимолетна, и для этого мира мы всего лишь ничтожная пылинка. Какой смысл считать выгоду и убытки? Зачем беспокоиться о встречах и расставаниях? Даже самые прекрасные чувства бывают мимолетны, как вспышка фейерверка, а обещания, какими бы красивыми они ни были, — лишь блуждающие по воле судьбы. Жизнь длинна, и никто не может стать для тебя единственным. Тебе нужно просто ценить тех людей и события, с которыми тебя связывает судьба. Те, кто не дошел до конца, возможно, были лишь мимолетными прохожими в твоей жизни. Сердца людей изменчивы, чувства текут, но судьба никогда не меняется: то, что тебе суждено, останется неизменным, а то, что тебе не суждено, нельзя вынудить. Жизнь, как сон, и без того полна трудностей. Когда судьба исчерпала себя, нужно заботиться о себе; не стоит мучиться из-за того, что не получилось. Когда чувства остыли и судьба исчерпала себя, даже близкие расходятся. Только умение мирно расстаться — это и есть любовь; не жестоко по отношению к себе и к другим. Ты должен стать сильнее, чтобы принять жизнь. Только если ты будешь любить жизнь так же глубоко, как море, ты будешь счастлив и беззаботен». Эти слова Вэнь Цинвань мгновенно пробудили Сяо Либо. Ему не до глубокой любви к жизни — сейчас его голова полна мыслями о том, как откормить свиней. Ее слова также принесли большую пользу Юнь Мубаю: он думал только о том, как усердно учиться, чтобы в следующем году сдать экзамены на первое место и прославить свою мать. Юнь Аньань, обняв мать за руку, стояла как вкопанная, не отрывая глаз от Вэнь Цинвань. Ее удивленное выражение лица было словно от сильного удара. Глаза старшего сына главной ветви семьи Юнь тоже расширились до размеров блюдца, и его удивленное выражение лица вызывало невольную улыбку. «Старшая невестка права, Либо вел себя неподобающе. Либо приносит свои извинения старой госпоже Юнь и всем присутствующим. На сегодня я прощаюсь». Сказав это, Сяо Либо повернулся, поднял на руки младшую дочь Сяо Юээр и обратился к нескольким младшим братьям: «Идем домой со старшей невесткой и вторым братом». «Госпожа маркиза, сваха Ван, пожалуйста, останьтесь и пообедайте с нами, прежде чем уходить», — старая госпожа Юнь изо всех сил пыталась их удержать. «Дело не удалось, так что я не буду больше беспокоить вас, прощайте», — холодно ответила Вэнь Цинвань. Больше всех успокоилась сваха Ван. Дойдя до ворот, она обернулась и с иронией спросила: «Девушке из дома Юнь уже почти восемнадцать, а вы еще не готовитесь к свадьбе?» Старая госпожа Юнь неловко ответила: «Ну… мы тоже очень переживаем! Но эта девочка слишком упрямая». Сваха Ван презрительно хмыкнула: «Ого, ваша дочь такая милашка, с прекрасной фигурой, интересно, кому она достанется». Не говоря уже о том, какая обстановка царила в доме Юнь. Как только Вэнь Цинвань и ее спутники вышли из дома Юнь, Сяо Личунь не смог сдержаться и с восхищением воскликнул: «Старшая невестка такая ученная!» «Да, старшая невестка просто великолепна. Когда я вырасту, обязательно сдам экзамены на звание лучшего ученика и стану высокопоставленным чиновником, чтобы прославить старшую невестку», — поклялся Сяо Лидун, сжимая кулачки. Вэнь Цинвань рассмешил серьезный вид Сяо Лидуна, хотя она знала, что в прошлой жизни в семье Сяо не было ни одного талантливого человека. Но она все же с улыбкой сказала: «Лидун, когда вырастешь, обязательно станешь первым на экзаменах и займешь высокий пост. Вы все должны научиться сдерживать гнев в душе. Обычные люди, когда злятся, выходят из себя. А те, кто прошел через жизненные испытания и достиг высокого положения, когда злятся, остаются невозмутимыми. Старшая невестка надеется, что вы станете похожими на последних. Если вы хотите добиться успеха, это самое главное». «Ха-ха… Чья это жена такая, говорит так разумно, что старику это стало настоящим откровением». ---------- Том 1 Глава 44 Глава 44. Юнь Цзяонян делает выбор «Этот господин тоже считает, что моя старшая невестка очень ученая?» — с гордостью спросил Сяо Лидун, подняв головку. «Да, старик тоже считает, что твоя старшая невестка чрезвычайно талантлива. А ты — сын кого?» — с улыбкой спросил Сяо Лидуна министр Юнь. Он смотрел на чистые, холодные глаза девочки перед ним; она выглядела как небесная фея, не знающая земных забот. В душе он размышлял, у кого же такой проницательный сын, что смог жениться на такой прекрасной девушке. Но тут он услышал, как его непутевый внук сказал: «Здравствуйте, господин министр, это наша старшая невестка». Сяо Либо с выражением сложных чувств на лице поклонился министру Юну. Когда его мать была еще жива, они с ней часто бывали в резиденции министра. Видя министра Юна, он всегда называл его дедушкой, но с тех пор, как мать ушла из жизни, он редко бывал в резиденции министра. Если бы не его желание жениться на Цзяонян, он бы ни разу не захотел ступить в резиденцию министра, ведь каждый раз ему приходилось выносить косые взгляды всех обитателей дома Юнь. «Хм? Так вы и есть госпожа Вэйву?» Какая жалость, что эту последнюю фразу министр Юнь не произнес вслух. Но в его голосе слышалось глубокое сожаление, особенно в его взгляде. Это очень удивило Вэнь Цинвань, но она все же вежливо ответила: «Да, приветствую господина министра». Она говорила совершенно спокойно, а затем, не оглядываясь, села в карету вместе со своими сводными братьями и сестрами. Министр Юнь смотрел на спину Вэнь Цинвань и сожалел: если бы он раньше знал, что в доме вице-министра Вэнь есть такая красавица. Он обязательно помог бы своему старшему внуку сделать предложение о браке — ни за что не позволил бы преуспеть тому хромому маркизу Вэйву! Маркиз Вэйву лишь номинально обладал титулом, он не был военачальником, на которого полагался император. Хотя он и имел выдающиеся военные заслуги, но не обладал военной властью. Тем более, что теперь он еще и калека — как он может быть достоин этой девушки, похожей на богиню! Каждый раз, когда министр Юнь видел этого жестокого и свирепого юного генерала, у него дрожали колени. Его тонкие губы всегда были сжаты в острую линию, взгляд, с которым он смотрел на людей, был ледяным, и даже в его бровях читалось холодное убийственное намерение. Глядя на карету Вэнь Цинвань, министр Юнь испытывал глубокое сожаление: эта красивая и талантливая девушка... ...оказалась замужем за этим кровожадным, хладнокровным и жестоким демоном. Переполненный сожалением, министр Юнь даже не спросил, зачем Сяо Либо пришел к ним домой, и с очень плохим настроением вошел в зал особняка Юнь. Увидев, что его старушка-жена, старшая невестка, старший внук и еще не вышедшие замуж внучки сидят с унылыми лицами, настроение министра Юня мгновенно ухудшилось, и он с нетерпением громко спросил: «Что с вами всеми такое?» «Господин, сегодня второй сын семьи Сяо пригласил сваху Ван и госпожу маркизу в наш дом Юнь, чтобы сделать предложение нашей Цзяонян», — осторожно сказала старая госпожа Юнь. «У этого негодяя еще есть наглость приходить? Вы должны были просто выгнать его. Такая семья, как Сяо, — это гнилая семья, которую даже собаки не любят». Услышав слова мужа, старая госпожа Юнь сразу успокоилась и уже собиралась позвать старшую невестку, чтобы та приказала накрыть стол. «Что? Госпожа Вэйву лично пришла в наш дом Юнь, чтобы предложить брак нашей дочери?» — удивленно спросил министр Юнь. «Да, дедушка, я считаю, что эта госпожа Вэйву обладает выдающимся талантом», — с восхищением сказал старший внук семьи Юнь. «Расскажи дедушке, в чём же заключается этот выдающийся талант», — сказал министр Юнь, отпив глоток чая. Старший внук семьи Юнь красноречиво пересказал все события утра, а в конце дословно повторил дедушке слова, которые Вэнь Цинвань сказала Сяо Либо. Министр Юнь слушал, не выказывая никаких эмоций, но внутри его душа была взбудоражена: его внучка Аньань действительно хотела, чтобы жена «Короля Ада» преклонила перед ней колени! Хорошо, что та жена, прекрасная, как богиня, не стала с ней ссориться. «Цзяонян, разве ты не плакала и не кричала, что хочешь выйти замуж за своего двоюродного брата? Почему сегодня ты передумала?» «Отвечаю дедушке: двоюродный брат сказал, что после свадьбы он возьмет внучку с собой в усадьбу, чтобы разводить свиней», — с обиженным видом ответила Юнь Цзяонян. «А что плохого в разведении свиней? Это тоже самообеспечение, по крайней мере, он в будущем не будет бездельничать». Юнь Цзяонян ошеломленно уставилась на деда и только через некоторое время резко воскликнула: «Дедушка, неужели ты считаешь, что внучка достойна только свиновода?» Все в доме Юнь с недоверием смотрели на деда. Хотя Юнь Цзяонян и была внебрачной дочерью, но разве она должна выходить замуж за свиновода? «Цзяонян, тебе уже почти восемнадцать лет, ты уже старая дева. Твоя бабушка и старшая тетя за эти годы помогли тебе познакомиться со столькими семьями. Но ни одна из них тебе не понравилась, ты говорила, что хочешь выйти только за своего двоюродного брата. Сегодня твоя бабушка согласилась, а ты вдруг отказалась. Скажи дедушке, за кого же ты хочешь выйти замуж?» Взгляд министра Юна, полный авторитета, пристально следил за Юнь Цзяонян. Он занял пост министра не благодаря удаче. Он давно знал, что его внучка полна амбиций, и с самого начала она хотела выйти замуж за наследника дома маркиза Чэнэнь. Она использовала его глупого внука как щит, считая всех остальных дураками. Он не говорил об этом вслух только потому, что тот «Король Ада» не обращал на нее никакого внимания. Его мысли отличались от мыслей его жены. Она не хотела, чтобы Цзяонян вышла замуж за Либо, боясь, что те будут и дальше приходить в дом Юнь за подачками. Но он не боялся этого — сколько же могут съесть двое детей! Однако он ни за что не позволил бы дочери семьи Юнь после замужества заглядываться на чужого старшего брата, поэтому он и выгнал того глупого внука с помощью метлы. «Дедушка, я хочу выйти замуж за маркиза Вэйву», — Юнь Цзяонян, под пристальным взглядом деда, смогла лишь сквозь зубы произнести эти слова. «Цзяонян, ты слишком разочаровала деда. Дед и во сне не мог представить, что ты такая непостоянная!» — министр Юнь притворился крайне разочарованным. «Цзяоцзяо, быстро скажи деду, что ты не такая непостоянная», — сказал Юнь Мубай, в панике схватив сестру за руку. Их мать была из публичного дома и изначально не пользовалась благосклонностью деда и бабушки. Если дед решит, что сестра — человек, который меняет свои привязанности как перчатки... Тогда дед, возможно, решит, что они унаследовали характер их матери, и посчитает, что он тоже человек, который меняет свои привязанности как перчатки! «Дедушка, я абсолютно не из тех, кто меняет свои привязанности, я с самого начала и до конца любила только Сяо шицзы», — Юнь Цзяонян была полна стыда. Но министр Юнь выглядел так, будто не хотел ей верить: «Цзяонян, если бы ты признала, что ты из тех, кто меняет свои привязанности, дедушка бы даже с большим уважением к тебе отнесся. Но ты не смеешь признаться, а еще втягиваешь в это дело маркиза Вэйву. По сути, ты просто смотришь свысока на своего двоюродного брата, который разводит свиней. Тот, кто признает, что он не идеален, в будущем будет стараться вдвойне, а такой человек, как ты, который при любой беде ищет оправдания и никогда не ищет причины в себе, — безнадежен. Дедушка сегодня же ставит точку в этом вопросе: у тебя нет никаких шансов выйти замуж в семью Сяо. Либо ты соглашаешься, чтобы бабушка устроила тебе брак, либо уходишь в горы и становишься монахиней». «Прошу бабушку и тетю помочь Цзяонян с поиском жениха». Обдумав все, Юнь Цзяонян была вынуждена сделать выбор. «Цзяонян, тебе давно следовало так подумать. Ты красива и хорошо образована, старшая тетя подобрала для тебя уже несколько талантливых молодых людей». Старшая невестка семьи Юнь сказала это с улыбкой; пока ее свекор не вымещает свой гнев на Аньань, все можно уладить. ---------- Том 1 Глава 45 Глава 45. Железный мужчина с нежной душой: единственная любовь всей жизни Вэнь Цинвань и не подозревала о том, что произошло в доме министра. Сидя в карете, она слушала, как её младшие братья и сестры громко обсуждали, насколько вкусны пирожные из дома Юнь. С сочувствием глядя на них, она думала: хотя с детства Вэнь Минчжу отнимала у нее любовь родителей и родственников, ей никогда не приходилось беспокоиться о еде и одежде. Маркиз Чэнэнь — просто непревзойденный человек: у него нет денег, а детей он завел столько! Они вернулись в дом Сяо как раз к обеду. Сяо Цзинь еще не вернулся, но Вэнь Цинвань не собиралась специально ждать его. «Маркиз еще не вернулся, но нельзя же заставлять столько людей ждать его одного. Подавайте еду, давайте сначала пообедаем». Увидев, что Сяо Цзинь отсутствует, остальные почувствовали себя более свободно за столом, поэтому никто не возразил. А в это время Сяо Цзинь находился в императорском кабинете. Дело в том, что во время утренней аудиенции Сяо Цзинь сидел на стуле, который несли два его подчиненных, чем сильно напугал императора. Тот немедленно приказал пригласить Сяо Цзиня в императорский кабинет для допроса, а также вызвал императорского врача. Испуганный Сяо Цзинь поспешно опустился на колени: «Благодарю Ваше Величество за заботу, я в порядке, я специально так поступил». Император, видя, что Сяо Цзинь опустился на колени так ловко, что совсем не похоже на человека, у которого что-то не так с ногами, почувствовал себя гораздо лучше: «Вставай скорее и рассказывай». «Благодарю Ваше Величество», — Сяо Цзинь поклонился и встал перед императором. «Главное, что с тобой все в порядке. У И-эра ты единственный двоюродный брат в столице. Если с тобой что-нибудь случится, как я объясню это наложнице Де? Разве это не безумие?» Услышав упреки императора, Сяо Цзинь не очень рассердился, но все же искренне извинился. «Это я поступил опрометчиво. Моя нога уже зажила, но я не знал, как показаться перед всеми, поэтому велел нести меня на руках. Не думал, что это заставит Ваше Величество беспокоиться». «Что? Твоя болезнь ног прошла?» Император удивленно вскочил с драконьего трона. Он быстрыми шагами подошел к Сяо Цзиню и взволнованно крикнул: «Скорее, приведите лекарей! Все подойдите и тщательно осмотрите его!» Вошли два лекаря, доверенные лица императора. Они по очереди осмотрели его и пришли к выводу, что он действительно полностью выздоровел. «Вы сначала выйдите, об этом пока никому не говорите». «Ваше величество, мы удаляемся». Только когда два врача ушли, император радостно расхохотался и снова похлопал Сяо Цзиня по плечу. «Я сначала хотел, чтобы ты немедленно отправился на границу и привез И-эр обратно в столицу, но, учитывая, что ты только что женился, я решил подождать до Праздника Драконьих лодок и пригласить тебя с женой на дворцовый банкет». «Благодарю Ваше Величество за милость, я обязательно приведу супругу на банкет», — с улыбкой ответил Сяо Цзинь. Он полагал, что император спросит, кто вылечил его ногу, хотя он и не собирался отвечать, но, к его удивлению, император об этом не спросил, что особенно подняло ему настроение. «Твоя семья Шэнь, к которой принадлежал твой дед по материнской линии, сто лет назад была известна на всю страну, но в последние двадцать с лишним лет отпрыски семьи Шэнь терпели поражение на императорских экзаменах: не говоря уже о звании джинши, у них не было даже ни одного кандидата». «Ваш покорный слуга стыдится: именно мой отец глубоко ранил сердце моего деда, из-за чего отпрыски семьи Шэнь не желают отправляться в Шаньцзин». «Цзинь, здесь нет посторонних. Я, как твой дядя, еще раз скажу тебе прямо: моим избранным наследником всегда был И, но после него остался только ты». Император говорил не для эффекта и не из-за пристрастия к пятому принцу. Если бы наследный принц был хоть немного достойнее, он бы не стал менять престолонаследника. В конце концов, у наследного принца огромное влияние со стороны матери, и ему легче, чем кому-либо, удержать трон, но для этого ему нужны реальные способности, чтобы вести за собой людей. Жаль, что наследный принц целыми днями погряз в женских утехах и не может даже управлять своим собственным дворцом, как же он тогда сможет управлять страной! Император может быть влюбленным, но в меру. Например, он не любит императрицу, но уважает её так, как и положено. Его любовь к любимой женщине ни в коем случае не превосходит его уважение к императрице, и только так во дворце и при дворе может царить покой. А вот наследный принц! Когда второй дочери семьи Вэнь было всего двенадцать лет, он уже громко заявлял, что хочет взять её в жёны. Даже он сам, пробыв на троне восемнадцать лет, не осмеливался вести себя так нагло, как наследный принц! Изначально он просто надеялся, что наследный принц будет вести себя прилично и не доставлять ему лишних хлопот; наследник уже был назначен, и он не собирался менять его. Четыре года назад, после того скандала с наследным принцем, у императора зародилась мысль о смене наследника, а теперь, когда наследный принц каждый день оказывает исключительную благосклонность своей наложнице, император окончательно решился на смену наследника. «Ваш покорный слуга обязательно приложит все усилия для Вашего Величества, не щадя своей жизни», — говорил Сяо Цзинь, но в душе он думал совсем иначе. Он только что женился на своей маленькой девочке и еще не завоевал ее сердце, и ему совсем не хотелось погибать на поле боя. Если он погибнет, что станет с его нежной и хрупкой женой! Все говорят, что он жесток и кровожаден, но даже у такого сурового человека бывают моменты нежности, и в этой жизни он безраздельно отдался именно этой нежности. «Не говори мне ничего о смерти, я знаю, что ты не хочешь умирать, и я вижу, что тебе очень нравится та девчонка из семьи Вэнь». «Ваше Величество мудрый и могущественный, я действительно очень люблю её и даже подумываю, что, как только заслужу военные заслуги, я ей…» «Что ей дать? Она уже дама первого ранга? Я слышал, что вице-министр Вэнь разорвал с ней отношения?» — спросил император, что было для него редкостью. «У меня есть для неё много всего, но об этом позже. В тот день, когда мы возвращались в её дом, она каким-то образом обидела Вэнь Минчжу…» Сяо Цзинь проявил невиданную ранее красноречивость и заговорил без умолку, рассказывая императору о том, что произошло в тот день, когда они возвращались в дом ее родителей. «Я знал, что эта наложница принца — неугомонная. Если на Празднике Драконьих лодок Вэнь Минчжу осмелится опозорить твою жену, я непременно накажу её». «Ваш покорный слуга благодарит Ваше Величество от имени моей жены за Вашу милость». Сяо Цзинь снова хотел преклонить колени, но император остановил его. Государь и подданный еще немного поговорили о государственных делах. Прошло немало времени, и, видя, что император не собирается отпускать его, Сяо Цзинь смог добиться разрешения только после того, как сказал, что беспокоится о своей жене. Император смотрел на удаляющуюся фигуру Сяо Цзиня и сказал стоящему рядом евнуху: «У И-эр есть такой преданный и верный двоюродный брат, что даже не занимая высокого поста, он сможет прожить спокойную жизнь». «Ваше Величество, вы слишком много беспокоитесь. Пятый принц мудрый и доблестный, даже без маркиза Вэйву он будет жить хорошо». «Ха-ха… Старик, ты умеешь говорить только то, что мне приятно слышать». Император развернулся и пошел рассматривать донесения — у него было еще много дел. В усадьбе маркиза Вэнь Цинвань, пообедав, вернулась во двор. К счастью, Сяо Цзинь не был рядом, чтобы ее доставать. Поэтому она устроилась в кресле-качалке и, применив талисман «сплетен», удаленно посмотрела, как обстоят дела у Вэнь Минчжу в Восточном дворце. В этот момент она увидела, как Вэнь Минчжу с гримасой на лице швыряет вещи, при этом ругаясь и ворча. Оказалось, вчера было пятнадцатое число, и по традиции наследный принц должен был ночевать у своей супруги, но Вэнь Минчжу упорно решила отбить его у нее. Хотя наследный принц и любил Вэнь Минчжу, он не осмелился нарушить предписания предков, да и его мужскому самолюбию нравилось, когда красавицы боролись за него. В итоге, естественно, Вэнь Минчжу опозорилась сама. Разбросав вещи, она, видимо, пришла в лучшее настроение. Она снова села на кушетку и стала жаловаться своей системе: 【Система, в каждый решающий момент ты меня подводишь.】 【………】 Вэнь Цинвань услышала шум текущей воды. [Великий Король, не сердись, я пока слишком слаба, у меня уровень «Бронза», и то, что я не могу победить Шэнь Жу, у которой уровень «Король», вполне нормально. Дай мне еще несколько карточек симпатии.] [Тройка Бубен, то, что ты осознаешь свои слабости, — это хорошо, но ты должна стараться выполнять задания, а не сидеть сложа руки, иначе я, Великий Король, буду вынужден покинуть тебя.] ---------- Том 1 Глава 46 Глава 46: Наследная принцесса в ярости Вынуждена уйти? Разве система может существовать, покинув носителя? В душе Вэнь Минчжу с презрением смотрела на систему: «Я, принцесса, не из тех, кого легко запугать». Но внешне она все же хотела задобрить систему, стремясь к взаимовыгодному результату. Она не хотела повторить ошибку прошлой жизни, когда, набравшись кукурузы, упустила арбуз — в результате ничего не добившись и умерла молодой! 【Великий Король, я ведь дочь небес, верно? Перенеслась в другое время, возродилась и еще и владею системой. Такую удачу от рождения заслуживаю только я, зачем мне выполнять задания?】 【Тройка Бубен, ты уверена, что не хочешь постараться?】 【Не то чтобы я не хочу стараться, просто мы все знаем, что наследная принцесса рано или поздно умрет. Если даже такая неудачница, как Вэнь Цинвань, смогла стать императрицей, разве я, избранница небес, не смогу?】 【………】 【Эта шлюха Шэнь Жу просто из более благородной семьи. Если бы не феодальные предрассудки, мешающие мне проявить себя, поверь, я бы ее разгромила за считанные минуты!】 【Тройка Бубен, пожалуйста, включи мозги. Они просто родились в более раннюю эпоху, но это не значит, что они тупые. Ты что, вчера вечером победила принцессу?】 【Вчера вечером все было из-за того, что Шэнь Жу — наследная принцесса, ее статус выше моего. Если бы Великий Король вовремя дал мне карту симпатии…】 【Тройка Бубен! У тебя нет очков, как ты собираешься обменять их на карту симпатии? Если бы у тебя действительно были способности, зачем бы тебе тогда нужен был Великий Король?】 【Мне просто скучно, и я хотела поболтать с Великим Королем. Эти глупые и негибкие древние женщины умеют только играть на гуцинь, играть в шахматы, писать и рисовать. А я — выпускница университета, опередившая их на несколько тысяч лет. Разве они поймут стихи, которые я читаю?】 Вэнь Цинвань сидела в кресле-качалке и смотрела спектакль, от которого у нее закружилась голова. В ушах звучали высокомерные и самонадеянные мысли Вэнь Минчжу. В душе она кипела от ярости, ей хотелось пробить панель и врезать Вэнь Минчжу пощечину. А потом еще и плюнуть ей в лицо: «Кто ты такая, что смеешь презирать свою прародительницу, жившую несколько тысяч лет назад?!» Зато система «Всеобщая любимица» проявила некоторую тактичность: она согласилась с Вэнь Цинвань, и это рассмешило ее. 【Тройка Бубен, ты смеешь презирать наших предков? Кто дал тебе такую смелость? Ты за три дня после свадьбы израсходовала десять карт симпатии, а теперь хочешь получить их, не прилагая никаких усилий? Ни за что!】 【А если я обменяю их на очки очарования, это подойдет?】 【Ну… это можно, я не могу запретить тебе тратить свои очки.】 И тем более не могу запретить тебе нарываться на неприятности, — молча подумала система. 【Я хочу обменять 10 карточек симпатии.】 — с небывалой решимостью заявила Вэнь Цинвань. Раз уж она тратит свои собственные очки, то ей и не нужно обращаться к системе как к величественному повелителю. Система не стала спорить с этой склонной к самоубийству хозяйкой и ловко выполнила операцию. 【«Тройка Бубен» добровольно обменивает 1000 очков очарования на 10 карт симпатии. «Тройка Бубен» согласна?】 【Я согласна.】 【Дзинь! Хозяйка добровольно потратила 1000 очков очарования на 10 карточек симпатии. Осталось 8900 очков очарования. Пожалуйста, хозяйка…】 【Не надо больше ничего говорить, я пойду к принцу, чтобы поднять у него симпатию.】 Вэнь Цинвань не особо интересовало, как Вэнь Минчжу пытается завоевать расположение принца, но, поскольку ее время для наблюдения за чужими делами еще не закончилось, а сидеть без дела было скучно, Вэнь Цинвань сидела в кресле-качалке, грызла семечки и беззаботно смотрела на изображение на панели в пространстве. Места, мимо которых проходила Вэнь Минчжу, были Вэнь Цинвань знакомы до невозможности. Она видела, как Вэнь Минчжу напевала по дороге неизвестную мелодию. Она весело вбежала во двор принца, но увидела, что принц и принцесса сидели бок о бок на высоком троне. Женщина, на шесть десятых похожая на Вэнь Минчжу, играла на цитре, а группа потрясающе красивых и соблазнительных красавиц танцевала. Вэнь Минчжу уже давно вошла, но Чжао Цзюэ, словно не замечая её, продолжал нежно беседовать с принцессой. Неизвестно, о чём они говорили, но, видимо, это было что-то радостное, и они улыбнулись друг другу. Позади них стояли две соблазнительные служанки, которые обмахивали их веерами. Кронпринц и кронпринцесса ели золотые персики; у ног кронпринца на коленях сидели две красавицы, кормящие его, и, пользуясь моментом, кормили кронпринцессу. Эта сцена очень разозлила Вэнь Минчжу: Чжао Цзюэ говорил, что любит только ее одну, а за ее спиной окружал себя целой толпой красавиц. Особенно эта умилительная сцена раздражала Вэнь Минчжу, и она с гримасой злобы смотрела на двух людей, сидящих на высоких местах. Она не умела играть на цитре и тем более танцевать популярные в Дашэн танцы, потому что знала наизусть триста древних стихотворений, поэтому с детства не любила учиться игре на цитре, шахматам, каллиграфии и живописи. Хотя сама Вэнь Минчжу, возможно, и не помнила столько стихотворений, у нее была своя система, и она могла вспомнить любое из них по желанию. Еще в три года она прославилась в столице благодаря своему умению цитировать стихи, поэтому все считали, что она прекрасно играет на цитре и рисует. Когда ей исполнилось одиннадцать-двенадцать лет, Вэнь Минчжу, отправляясь на банкеты, всегда брала с собой Вэнь Цинвань, скрывавшую лицо под вуалью. Когда приходилось играть на цитре или рисовать, госпожа Вэнь легкомысленно звала свою родную дочь, чтобы та заменила ее. После вступления в брак Чжао Цзюэ дважды просил Вэнь Минчжу сыграть для него на цитре, но она лишь улыбнулась и тут же сняла с него одежду… Оказалось, что он так любит слушать, как красавицы играют на цитре, и смотреть, как они танцуют, что Вэнь Минчжу тут же выпустила карту симпатии. Кронпринц Чжао Цзюэ сразу же заметил ее: «Чжуэр, быстро иди ко мне и садись рядом». «Цзюэ-лан~» — Вэнь Минчжу подбежала к нему и прямо плюхнулась на колени кронпринца. «Чжуэр, разве ты не сердишься?» — в голосе принца слышалась нотка умиления. «Цзюэ-лан~ Как я смею сердиться на Цзюэ-лана~» — проворковала Вэнь Минчжу. «Чжуэр не сердится, но почему ты не пришла, когда я звал тебя послушать песни?» Настроение Чжао Цзюэ было особенно хорошим. «Цзюэ-лан~» Вэнь Минчжу притворилась покорной, приподняла глаза и бросила взгляд на принцессу. Затем тут же опустила глаза, словно еще один взгляд, и принцесса съест ее. Шэнь Жу была в ярости. Она вопросительно посмотрела на свою личную служанку: что же эта наложница натворила с тех пор, как вошла? Служанка принцессы покачала головой, давая понять, что та ничего не делала. Кронпринц обнимал Вэнь Минчжу, лаская ее, а кронпринцесса сидела рядом, надувшись от злости. Карточка симпатии Вэнь Минчжу по-прежнему отлично работала. Кронпринцесса от злости побледнела, но кронпринц не обратил на это внимания: «Чжуэр, любишь золотые персики?» «Цзюэ-лан… Эта покорная слуга не любит золотые персики». «А что любит Чжуэр? Я прикажу принести». «Эта покорная слуга любит виноград». «Чжуэр, ты ставишь меня в затруднительное положение, ведь в это время года виноград еще не созрел», — голос Чжао Цзюэ слегка повысился. «Виноград еще не созрел? Чжуэр об этом не знала. Тогда я хочу съесть Цзюэ-лана~», — сказав это, Вэнь Минчжу публично слегка поцеловала Чжао Цзюэ в губы. «Ха-ха… все-таки моя Чжуэр такая разумная, ха-ха…» Кронпринц, как ни в чем не бывало, обнял Вэнь Минчжу и вошел в комнату… Вэнь Минчжу еще и обернулась, вызывающе посмотрев на кронпринцессу. Шэнь Жу была так разгневана, что чуть не упала в обморок, и, стиснув зубы, повторяла: «Лисица, лисица…» Эта сцена заставила Вэнь Цинвань хохотать: вот и Шэнь Жу дождалась своего! В прошлой жизни наследная принцесса была самой почитаемой женщиной во всем Восточном дворце; когда Чжао Цзюэ оказывал милость другим красавицам, она впадала в ярость и отказывалась есть. Чтобы порадовать ее, принц в итоге все сваливал на Вэнь Цинвань, заставляя ее стоять на коленях и лишая ее еды, чтобы ублажить Шэнь Жу. «Жена, ты так радуешься, неужели ты увидела, что твой муж вернулся?» ---------- Том 1 Глава 47 Глава 47. Оттолкнув любимого мужа на тысячи ли «Дорогая, я только что принес из дворца несколько золотых персиков и белых груш. Пойду помою их, чтобы ты могла попробовать». Ясный голос Сяо Цзиня напугал Вэнь Цинвань, но в глубине души она была довольно тронута. В то же время она злилась на то, что в прошлой жизни ей пришлось нелегко: с детства она была одинока и несчастна. Ни один из родственников не уделял ей должного внимания, и за всю жизнь только две служанки относились к ней искренне. В династии Дашэн, где воинское дело ценилось выше литературного, наследная принцесса, будучи потомком военачальника, с самого начала смотрела свысока на таких, как она, выходцев из литературных семей. А наследный принц Чжао Цзюэ даже унижал ее, чтобы развлечь принцессу, поэтому Вэнь Цинвань, увидев, как Шэнь Жу попала в неловкую ситуацию, с радостью рассмеялась. Она сидела в кресле-качалке, лицом к дверям, поэтому Сяо Цзинь и подумал, что его маленькая девочка рассмеялась, увидев его. Сяо Цзинь помыл два золотых персика и одну белую грушу, нарезал их ножом на маленькие кусочки, а несколько оставил ей на завтра. Все это были дары императору, которые обычные люди не могли себе позволить, да и он сам не мог часто бывать в императорском кабинете. В прошлой жизни, даже находясь в Восточном дворце, Вэнь Цинвань не имела права их пробовать, а сейчас Сяо Цзинь присел перед ней на корточки и, нанизав кусочек золотого персика на бамбуковую палочку, кормил ее. «Спасибо, муж, очень вкусно, попробуй и ты». Попробовав вкусный фрукт, Вэнь Цинвань улыбалась от уха до уха. Хотя, когда она была императрицей, эти фрукты ей надоели, но сейчас она была действительно счастлива. Сяо Цзинь, не в силах отказаться от такого предложения, попробовал кусочек, а затем, не задумываясь, придвинулся к креслу-качалке и сел: «Действительно очень вкусно». Продолжая кормить свою маленькую девочку, он сам не мог заставить себя съесть — он был простым мужиком, которому достаточно было просто наесться, и ему не нужно было есть такие драгоценные фрукты. Вэнь Цинвань, что было редкостью, радушно пригласила Сяо Цзиня: «Муж, ешь и ты, я одна не смогу съесть все». Ведь она обменяла много других, еще более вкусных фруктов, которые хранились в ее пространстве — это были сорта, которых не было в династии Дашэн, поэтому она не стала их доставать. Ее бессознательная скромность заставила Сяо Цзиня прослезиться. Его малышка, хотя и не понимала, что такое любовь, все же была такой доброй. Сяо Цзинь со слезами на глазах съел кусочек золотого персика — его малышка наконец-то растрогалась! Он знал, что малышка его не любит, и дело было не в шутках в брачную ночь; тогда он еще думал, что она его испытывает. Когда же он это понял? Возможно, в один из тех дней, когда он проснулся утром и заметил, что она тихо смотрит на него, а в ее глазах — только равнодушие и пристальный взгляд. Как может жена смотреть на мужа таким взглядом?! В тот момент Сяо Цзинь был растерян и ошеломлен; он думал, что его малышка, как и все остальные, презирает его за хромоту. Но в день их возвращения в ее родной дом он собственными глазами увидел, как с ней обращались в семье Вэнь, и это безмерно ранило его сердце. Его маленькая девочка была холодна и безжалостна, потому что не знала, что такое любовь — ни родственная, ни романтическая. А виновницей всего этого была вторая дочь семьи Вэнь, и тогда Сяо Цзинь про себя поклялся, что обязательно, следуя воле императора, лишит наследного принца его титула. У семьи Вэнь нет покровителей, так как же они смеют издеваться над его девочкой! Сяо Цзинь думал, что путь к исправлению его маленькой девочки будет долгим, но кто бы мог подумать, что она в мгновение ока вылечила его ногу, а сегодня даже накормила его редкими фруктами. Когда он уже готов был взять ее на руки и поднять высоко в воздух, она облила его ведром холодной воды, промочив его до костей! «Муж, ешь побольше. Твоя семья слишком бедна, наверное, ты никогда не пробовал золотых персиков. Сегодня я взяла с собой нескольких сводных братьев и сестер в дом Юнь, они попробовали там сладости…» Вэнь Цинвань, редко бывающая в хорошем настроении, болтала с Сяо Цзинь о бытовых делах, но ему от этого становилось не по себе. Оказалось, что она называла его «мужем» лишь из-за привитого с детства воспитания, и это совсем не то же самое, что искренне называть его «супругом»! Она называла его «мужем» лишь из чувства долга, а ведение домашнего хозяйства — это просто выполнение обязанностей хозяйки, а не проявление любви к семье Сяо! Сяо Цзинь сдержал нахлынувшую на нее горечь и нежно сказал: «Жена, ты такая хрупкая, тебе нужно больше есть. Говоришь так, будто ты пробовала золотой персик». «……» Только тогда Вэнь Цинвань осознала, что сказала лишнее! В прошлой жизни она не только пробовала его, но и наелась до отвращения! В этой жизни у нее будет еще больше и лучших деликатесов! Перед Сяо Цзинь ей не нужно было притворяться, поэтому она с гордостью похвасталась: «Я пробовала золотой персик еще в прошлом году. Разве у Вэнь Минчжу не было жениха, принца?» «Она дала бы тебе его попробовать?» — Сяо Цзинь пробудилось любопытство, и он забыл о «Печальной весне». «Конечно, она бы мне не дала лично, но у Цзиньцюэ есть легкая ходьба, хе-хе, она сбегала и принесла мне пару штук, чтобы я попробовала», — с легким смущением ответила Вэнь Цинвань. «Это та служанка сказала тебе, что это подарок от второй госпожи?» — спросил Сяо Цзинь, зная, что она всегда строго следовала правилам и ни за что не стала бы есть украденную еду. «Откуда ты это знаешь?» Даже прожившая две жизни Вэнь Цинвань была ошеломлена. В прошлой жизни она, конечно, не знала, что Цзиньцюэ украла это, чтобы дать ей, и всегда думала, что Вэнь Минчжу специально хвасталась, что подарила ей это. В этой жизни она сама опередила события и подменила свое приданое. «Как бы я, твой муж, мог не знать о делах своей жены!» — с притворной веселостью сказал Сяо Цзинь. «Ты что, все это время следил за мной? Говорят, ты очень хотел жениться на дочери семьи Вэнь? С каких пор ты об этом думал?» — с любопытством спросила Вэнь Цинвань, игриво подмигнув Сяо Цзиню. В прошлой жизни, когда он женился на Вэнь Минчжу, Вэнь Цинвань уже была императрицей, и тогда желающих жениться на ней было предостаточно. Несмотря на то, что Вэнь Минчжу несколько раз разводилась, она была сестрой императрицы, и мужчины, желающие жениться на ней, слетались как мухи на мед. Позже Вэнь Минчжу погибла от рук Сяо Цзиня, и отец Вэнь, рыдая, жаловался ей. Отец Вэнь сказал, что Сяо Цзинь с самого начала, как только она вышла замуж в Восточный дворец, постоянно просил руки Вэнь Минчжу, а когда наконец женился на ней, не ценил ее и даже забил до смерти его драгоценную дочь. В то время отец Вэнь уже занимал должность канцлера, но не смог отомстить за свою драгоценную дочь, поскольку она отказалась помочь, сославшись на то, что императорские наложницы не имеют права вмешиваться в политику. Подумав об этом, Вэнь Цинвань улыбнулась еще веселее; Сяо Цзинь никогда не видел ее такой озорной. В детстве, когда она помогала ему, она выглядела как надменная малышка, вечно взрослой. Несколько раз, балансируя на грани жизни и смерти, он не мог смириться с мыслью умереть и выжил, только чтобы увидеть ее снова. После того как он женился на ней, она иногда улыбалась ему. Но в этой улыбке всегда таилась тонкая печаль, и она могла исчезнуть в любой момент. Его маленькая девочка должна была быть гордой, как в шесть лет, с ручками на бедрах, не боящейся ни неба, ни земли, с некоторым энтузиазмом относящейся даже к незнакомцам. А не как камелия в снежной буре, развеваемая ветром, отвергающая своего любящего мужа на тысячи миль! Как раз когда Сяо Цзинь собирался сделать своей малышке нежное признание, он услышал неприятный голос: «Старший брат, старшая невестка, обед готов». Увидев несколько маленьких головок, выглядывающих из ворот двора, Вэнь Цинвань с улыбкой спросила: «Вы закончили уроки?» «Да, закончили. Третий брат даже похвалил меня», — Сяо Лидун бросил взгляд на старшего брата и робко ответил. Слуги из дома Сяо в основном уехали с несколькими молодыми господами в усадьбу, чтобы возделывать землю, разводить свиней и кроликов, оставив лишь нескольких поваров. Рядом с Сяо Цзинь были только Лэн Янь и Лэн Фэн, которые помогали ему нести кресло — он по-прежнему притворялся хромым. За цветами присматривала наложница Вань, поэтому позвать их на обед могли только дети. ---------- Том 1 Глава 48 Глава 48. Человеку нужно быть решительным Увидев, как братья Сяо толкаются и теснятся вокруг неё, словно боясь, что, если она задержится, их старший брат съест её, она перестала с ними разговаривать и, не оглядываясь, повела их в передний двор. Цзиньлань, ухаживая за Вэнь Цинвань утром и вечером, занималась делами внутреннего двора и целыми днями была занята, так что ее нигде не было видно. Цзиньцюэ, ведавшая внешними счетами, тоже уходила рано утром и возвращалась поздно вечером, так что рядом с Вэнь Цинвань оставалась только одна круглолицая служанка. Маленькая служанка боялась Сяо Цзиня даже больше, чем дети; она прижималась к пяткам детей и шла по самому краю. Сяо Цзинь же сидел на кресле, совершенно невозмутимый, а Лэн Янь и Лэн Фэн несли его на руках, следуя за Вэнь Цинвань. Раньше, если бы Сяо Цзинь видел, как она уходит, не оглядываясь, он бы, чувствуя себя неполноценным, подумал, что она презирает его, и снова затаил бы в себе обиду. Но теперь, когда его ноги выздоровели и он почувствовал себя увереннее, увидев, что она по-прежнему холодна, он понял, что она просто холодная по натуре. Сяо Цзинь сидел на кресле, которое несли два его подчиненных, поэтому он все хорошо видел. Хотя девочка вела за собой двух сводных братьев, ее взгляд был отстраненным — оказывается, она ко всем относится с холодком! Вэнь Цинвань не знала, что Сяо Цзинь пытается угадать ее мысли. Она пережила вторую жизнь и управляла усадьбой маркиза лишь для того, чтобы заработать себе уважение и расположить к себе людей. Но не ради каких-то семейных уз, ведь в прошлой жизни она перенесла много боли, поэтому она не была хорошим человеком. Она позволяла людям во дворе маркиза есть мясо при каждом приеме пищи лишь для того, чтобы они испытывали к ней благодарность. В прошлой жизни она жаждала семейной любви, но так и не смогла ее обрести; даже когда она стала императрицей, семья Вэнь по-прежнему отдавала предпочтение Вэнь Минчжу. В этой жизни она не хочет родственных уз, ей нужны только преданные и послушные люди. Она надеется, что все отпрыски семьи Сяо достигнут успеха, и в будущем будут служить ей. Долгосрочные инвестиции гораздо ценнее, чем мелочные сиюминутные выгоды, поэтому она выглядит очень щедрой, но на самом деле все расходы ложатся на плечи тех, кому она помогает. Она заставляет часть людей из семьи Сяо работать и зарабатывать серебро, а другую часть — учиться. Согласно подсказке Магазина заслуг, в семье Сяо в будущем появится две «звезды литературы», но она не знает, кто из них будет «звездой литературы». Поэтому она позволяет каждому самому выбирать: работать или учиться. «Звезда литературы» должна быть человеком, любящим учиться. Когда эти двое станут первыми в имперском экзамене, она сможет немного поманипулировать ситуацией, и они смогут подняться на высокие должности. Воспитание «звезд литературы» не требует от нее дополнительных затрат, а в конце концов благодарны будут именно ей. Ее супруг уже является настоящим маркизом, а если к нему присоединятся еще два сводных брата с титулами, то чего же ей не хватит из богатства и славы? Раз уж она переродилась, ей, конечно же, нужно сделать что-то грандиозное. Под «сделать» она, конечно, не подразумевает, что будет сама все делать, изнуряя себя и изматывая мозги; ей достаточно будет в нужный момент давать советы и руководить ими. Она не будет поступать так, как Вэнь Минчжу, обменивая свои очки очарования на карточки симпатии. Если ей понадобятся талисманы сплетен и чтения мыслей, она обязательно заработает на них очки добродетели у других. Перенапрягать себя категорически недопустимо, и она, как и принц, отбросит личные принципы, насладится безнравственной жизнью и откажется от душевных мучений. Если что-то не так, лучше сразу сойти с ума: чем терпеть обиды самой, лучше досадить другим! Но она и не станет, как принц и Вэнь Минчжу, терять человечность. Человек должен быть резким, но при этом сохранять доброту; она больше не будет слепой добротой, как в прошлой жизни. В прошлой жизни ее доброта не принесла ей равного отношения и уважения, так зачем ей изнурять себя и терпеть обиды, чтобы угодить другим? В этой жизни она отказывается от душевных мучений, и ни за что не будет терпеть обиды. Личные качества не дают еды и тем более не позволяют купить одежду. Наслаждаться «безнравственной жизнью» — вот истинный путь. Ян-Ван когда-то сказал ей, что никто никогда не приходит в этот мир с улыбкой. С тех пор, как раздался первый плач, вся эта жизнь стала чередой радостей и горестей, в которой приходилось испытывать все тяготы человеческого существования и пробовать на вкус все привкусы жизни! Все приходят в этот мир обнаженными, а уходят из него израненными! В прошлой жизни Вэнь Минчжу сначала жила лучше, чем она, но в конце концов ее судьба оказалась гораздо печальнее! В этой жизни Вэнь Минчжу думала, что, сменив семью, она будет жить лучше, чем в прошлой жизни, но, видимо, она просто мечтала! «Цзиньэр, почему ты не можешь идти?» Старая госпожа Сяо, увидев, как ее старшего внука заносят на руках, сильно испугалась. «Бабушка, великий врач приехал в столицу и заодно осмотрел ногу этого внука. Сейчас мне вправляют кости, поэтому я не могу ходить». «Правда? Значит, у Цзиньэра есть надежда на выздоровление?» — с волнением спросил отец Сяо. «Великий врач сказал, что выздоровление возможно, но каким будет окончательный результат, пока неизвестно!» — безэмоционально ответил Сяо Цзинь. «Главное, что есть надежда, это хорошо. Ваньэр, иди-ка сюда, садись. Ты — настоящая счастливая звезда для нашей семьи Сяо: как только ты вышла замуж, Цзиньэр сразу унаследовал титул». Старая госпожа Сяо сияла от счастья, говоря это, и, держа Вэнь Цинвань за руку, говорила с полной искренностью. «Спасибо за похвалу, бабушка», — скромно ответила Вэнь Цинвань, невольно улыбнувшись. Такое чувство она не испытывала уже очень давно. Она выросла в семье Вэнь, но никогда не слышала похвалы: старушка Вэнь была сильной и резкой женщиной. Ее родная мать была слабой и нерешительной, и хотя она немного любила дочь, но не давала ей той заботы, которую мать должна была бы дарить. А старая госпожа Сяо, стоящая перед ней, сейчас держала ее за руку, и ее доброжелательный и нежный вид наполнял ее сердце теплом. Хотя Вэнь Цинвань и знала, что доброжелательность и нежность старой госпожи Сяо были вызваны обильным столом. Но она не стала придираться, ведь эти деликатесы были куплены не на ее приданое. Поэтому она искренне улыбнулась и сказала: «Муж, садись на почетное место, давайте все сядем и пообедаем». Сяо Ван-ши тихо пробормотала: «Эх, ты, не притворяйся, разве я тебя не знаю? Если бы не ты, разве я оказалась бы в таком положении?» Ее голос был тихим, но Вэнь Цинвань и Сяо Цзинь услышали все очень ясно; в ее словах слышалась явная обида. «Сяо Ван-ши, ты так уныло смотришь — это потому, что не хочешь есть?» Отец Сяо не услышал, как его жена бормотала, но заметил, что старший сын смотрит на нее с неприязнью. «Муж, я хочу поесть, просто сын меня утомил». Услышав холодный тон мужа, Сяо Ван-ши поспешила объясниться. Ее обида была действительно вызвана сыном: все ее служанки были отправлены Вэнь Цинвань на пошив одежды. Ей было очень тяжело одной воспитывать сына, которому еще не исполнился год, поэтому она испытывала много обиды на Вэнь Цинвань, но не смела открыто бросать ей вызов. Только что она просто нахмурилась, а ее муж уже предупредил ее, что не даст ей поужинать. «Ладно, ладно, Ваньэр сказала, что все садятся за стол». Старая госпожа Сяо сейчас хотела бы попробовать острые креветки. Это блюдо она не ела уже очень давно, ведь их семья была слишком бедна! Сяо Цзинь сначала подал чашку супа Вэнь Цинвань, говоря очень мягким тоном: «Жена, сначала выпей суп». Затем он помог ей очистить несколько креветок, только после этого вытер руки и сам стал пить суп. Сяо Цзиньин увидела, что тот старший брат, похожий на самого Яму, тоже собственноручно помогает Вэнь Цинвань очищать креветок. Это так разозлило ее, что она про себя поклялась: она обязательно выйдет замуж за седьмого принца, и тогда весь род Сяо будет вынужден смотреть на нее с уважением. Тогда она заставит старшую невестку каждый день мыть ей ноги! Заставит старшую невестку, как и она сама, каждый день вышивать и шить платья, — с ненавистью думала Сяо Цзиньин. ---------- Том 1 Глава 49 Глава 49. Злополучная судьба отца Сяо «Шестнадцатая сестра, может, сегодня еда особенно вкусная, раз ты так странно смотришь на старшего брата и невестку?» Сяо Цзиньтин тихо спросила; она говорила очень тихо, но Вэнь Цинвань всё же услышала. Ранее она уже почувствовала на себе пристальный взгляд, но не обратила на это внимания: люди в усадьбе маркиза делятся на две категории — те, кто ей благодарен, и те, кто ее ненавидит. Услышав голос, Вэнь Цинвань подняла глаза и увидела, как Сяо Цзиньин злобно сверкает глазами и скрежещет зубами. Неудивительно, что девочка рядом с ней сказала, что у нее странный взгляд. Несмотря на свой юный возраст, Сяо Цзиньин умела контролировать выражение лица, и на ее маленьком личике не было видно злобы. «Ешьте спокойно, о чем вы там шепчетесь?» — нетерпеливо предупредил Сяо Цзинь стол со сводной сестрой. Все его очень боялись, поэтому до конца обеда никто не осмелился больше пикнуть. Вдруг у двери раздался громкий «бах», от которого все вздрогнули. Все посмотрели на дверь и увидели, как туда ворвалась толстая женщина весом около двухсот цзинь в сопровождении группы людей. Все члены семьи Сяо переглянулись, а затем обратили взгляд на старшего брата и его жену. Сяо Цзинь и Вэнь Цинвань обменялись взглядами и увидели в глазах друг друга удивление, не понимая, почему эти люди пришли к ним. Вэнь Цинвань, как хозяйка дома, все же встала и вежливо спросила: «Прошу прощения, господа…» Она не успела договорить, как ее прервали. Та толстая женщина весом в двести цзинь указала пальцем на отца Сяо и гневно заорала: «Ты, обманщик! Месяц назад ты говорил, что тебе нравится моя непохожесть на других, и что придешь просить моей руки, чтобы взять меня в наложницы». Отец Сяо открыл рот, чтобы что-то сказать, но встретился со взглядом старшего сына, полным леденящего ужаса. Он, чувствуя себя виноватым, опустил глаза, не желая смотреть на эту отвратительную толстуху. В последнее время в усадьбе не было поводов для беспокойства. Изначально он мог бы спокойно наслаждаться беззаботной жизнью, но эта толстая женщина раз за разом приходила к нему. Все из-за того, что госпожа Сяо с плачем рассказала ему, что ее приданое уже давно израсходовано и она не может больше обеспечивать нормальную жизнь в усадьбе. Тогда он нацелился на вторую дочь самого богатого купца столицы, на которой никто не хотел жениться из-за ее избыточного веса, вызванного обильной едой. Чтобы уберечь усадьбу от голодной смерти, он, сдерживая отвращение, познакомился с толстушкой, и после более чем месяца ухаживания рыбка наконец клюнула. Однако отец Сяо, видя, что старший сын и невестка уже обеспечили благополучие семьи, не хотел больше иметь дело с этой уродливой и толстой женщиной. Он целыми днями прятался в усадьбе, не выходя на улицу — в конце концов, у него было множество наложниц, и среди них были красавицы всех мастей. Кто бы мог подумать, что эта толстуха осмелится явиться к нему домой? Отец Сяо ужасно пожалел об этом, боясь, что старшая невестка выгонит его из усадьбы! Увидев, что у отца Сяо выражение лица не очень, Вэнь Цинвань поняла, что толстушка не лгала. Но толстушка только что перебила ее, и это очень раздражало ее, поэтому она не хотела потакать ее желаниям. Вернувшись к жизни, зачем ей снова жить, если она будет такой же тихой и осторожной, как раньше, ставя интересы других превыше всего? «Слуги, схватите эту злодейку, осмелившуюся вторгнуться в особняк Маркиза Вэйву», — громко приказала Вэнь Цинвань, излучая мощную ауру. Ее красивые черты лица в сочетании с крайне холодной аурой создавали огромный контраст, от которого все присутствующие задрожали. «Ты… ты… как ты можешь вести себя так неразумно?» — толстая женщина дрожащим пальцем указала на Вэнь Цинвань; она всю жизнь больше всего ненавидела красивых женщин. «Кто ты такая? Разве эта госпожа обязана с тобой разговаривать? Сама уберешься или нам тебя выкинуть?» Вэнь Цинвань знала, что это карма, навлеченная отцом Сяо. Если бы эта женщина была красивой, можно было бы назвать это любовными долгами. Вэнь Цинвань слишком хорошо знала эту вторую дочь семьи Е. Старшая дочь старшего брата семьи Е вышла замуж за наследного принца и стала его наложницей. В прошлой жизни эта наложница Е не раз издевалась над Вэнь Цинвань, и даже когда эта толстушка попадала в Восточный дворец, она не упускала возможности унизить ее. Даже став императрицей, она не осмелилась тронуть семью Е, чтобы пополнить казну. Она посвятила всю свою жизнь стране, не брала взяток, не создавала фракций и не нарушала законы ради личной выгоды, а в итоге погибла такой ужасной смертью! Теперь, вспомнив, какой бесполезной она была в прошлой жизни, как могла бы Вэнь Цинвань упустить такую возможность, которая сама на нее свалилась! Хотя это и было в прошлой жизни, но все же это было, и Вэнь Цинвань вдруг захотела отобрать бизнес у семьи Е. Ведь среди молодых людей из семьи Сяо есть и те, кто умеет вести дела, например, старший брат Сяо Цзиньин, которому в этом году исполнилось шестнадцать лет, он тринадцатый по счету, а его дед по материнской линии — местный богач. Дом маркиза Чэнэнь был известен в столице как пришедший в упадок клан, хотя все его предки были величественными генералами. Но восемьдесят лет назад старый герцог возглавил поход, в итоге потерпел поражение и получил ранение; взяв на себя ответственность за поражение у прохода Юйлань, он был лишен военных полномочий. Из-за этого семья Сяо была отвергнута покойным императором, их титул понизили и дали имя «маркиз Чэнэнь». Старый маркиз Чэнэнь не был ни в чем силен — ни в литературе, ни в военном деле, — и с тех пор дом Сяо пришел в упадок. Толстая женщина, увидев, что эту красавицу, словно с небес спустившуюся, которая собиралась ее выкинуть, так разозлилась, что все ее жирные складки задрожали. Она пристально посмотрела на отца Сяо, широко раскрыв глаза, и сказала: «Господин, вы действительно так жестоки, что хотите избавиться от меня? Посмотрите, браслет из ходженского нефрита, который носит эта барышня, и нефритовая заколка для волос господина украшены одинаковым узором в виде благоприятных облаков». Старая госпожа Сяо посмотрела на нефритовую шпильку на голове сына, а затем на нефритовый браслет на руке толстушки, и ее лицо потемнело. Ее сын, хотя и не добился ничего в жизни, но ради выживания дома Сяо он, по крайней мере, боролся изо всех сил! Как он мог согласиться на такую! Не желая жить в нынешнем благополучии, он, оказывается, до сих пор хранит воспоминания об этой нефритовой шпильке и носит её на голове! Старая госпожа Сяо злобно посмотрела на отца Сяо: «Либо женись на ней, либо позволь старшему внуку выгнать тебя из двора маркиза!» Отец Сяо уже собирался со слезами на глазах согласиться, но вдруг заметил, что его дети, следуя словам толстушки, сначала посмотрели на голову Сяо Цзинь. Вэнь Цинвань даже указала на голову Сяо Цзинь и язвительно спросила: «Посмотрите, разве на голове моего мужа надета нефритовая шпилька?» «Я говорю о маркизе, это…» — толстушка не успела договорить, как ее прервал Сяо Либо. «Мой старший брат — маркиз, это усадьба маркиза Вэйву, толстушка, ты что, не в ту дверь зашла?» «Именно, мой второй брат прав, наш старший брат — маркиз Вэйву, а наш отец — просто господин Сяо». «…» Братья из семьи Сяо тоже не хотели, чтобы толстуха стала их мачехой. Один ее вид отбивал у них аппетит, не говоря уже об их нежной старшей невестке. Но в этот момент Сяо Цзинь заметил, что узоры на нефритовой шпильке на голове его отца и на нефритовом браслете на руке толстушки были абсолютно одинаковыми. В династии Дашэн существовал обычай: из одного куска нефрита вырезали украшения с одинаковым узором и дарили их в знак верности, символизируя единодушие и взаимную любовь. Поэтому многие супруги носили украшения с одинаковым узором, чтобы показать окружающим: их любовь крепче золота. Он сам вырезал два одинаковых нефритовых браслета и нефритовую шпильку: браслет, естественно, был предназначен для его девочки, а шпилька — для него самого. Но так и не дождавшись подходящего случая, чтобы подарить ей браслет, он так и не надел шпильку. «Зачем болтать с посторонним? Быстрее выгоните их», — приказал Сяо Цзинь с жестокостью. Он не то чтобы хотел помочь отцу, но эта толстушка была человеком, которого его девочка не любила, и она ни в коем случае не должна была попасть в усадьбу маркиза. «Подождите, я вам еще покажу», — завыла толстушка, словно убиваемая свинья. ---------- Том 1 Глава 50 Глава 50. Погибель толстушки в усадьбе маркиза «Подождите? Ты что, еще раз хочешь прийти?» — с отвращением на лице Вэнь Цинвань подняла стоящую на столе миску и швырнула ее в толстушку. Миска ударилась о спину толстушки и прочно застряла в жире; она несколько раз тряслась, но миска не выпадала. «Хм, разваливающийся двор маркиза еще смеет выпендриваться передо мной? Знаешь, кто я такая?» — язвительно проворчала толстушка. Каждое ее слово было укором в адрес беспомощности отца Сяо: «Я знаю, что ваш двор маркиза беден, но мне нравится твоя внешность. Какое право у тебя есть не жениться на мне? Еще несколько дней назад ты обещал мне, что через пару дней придешь в дом семьи Е для предложения руки и сердца. Но прошло уже пять дней, а тебя нигде не видно. Я несколько раз приходила в дом маркиза, чтобы найти тебя, но меня не пускали. Я привела людей и выломала твою дверь. Даже если ты и маркиз, ты ничего не сможешь сделать с этой барышней. Виноват только ты сам, что тогда решил заигрывать со мной!» Наглые упреки толстушки еще больше раздражали отца Сяо. Казалось, каждое ее слово напоминало ему о том, что он, ради заработка для двора маркиза, пошел на поводу у такой женщины. «Ты бы посмотрела на себя в зеркало, разве я пойду к тебе с предложением о браке?» — отец Сяо бесстыдно отрицал. Толстушка с недоверием смотрела на своего отчужденного возлюбленного, слезы наворачивались на глаза, и она выглядела действительно жалко, но это не вызывало никакого сочувствия. Она не вызвала сочувствия ни у кого из семьи Сяо, а наоборот, вызвала у них гнев. Вэнь Цинвань тоже не понимала истерики полной женщины: у семьи Е есть деньги, и они не презирают ее за полноту, так что она сможет прожить жизнь в достатке и спокойствии. Это же гораздо лучше, чем выходить замуж за человека, который ее не любит! В конце концов, даже возлюбленный может изменить свои чувства, а тем более отец Сяо действительно ее не любит — он просто хочет обманом заполучить ее деньги. Они двое вместе выглядят совершенно несочетаемыми. К тому же деньги и земельные права никогда не изменятся. Отец Сяо старше ее на десяток лет, но выглядит гораздо привлекательнее, а красота же не накормит! Все жители столицы знают, что у маркиза Чэнэнь только красивая внешность, а на жалованье, получаемое за титул, он не может прокормить даже себя. К тому же, из-за своей гордости он содержал семью своего родного младшего брата, а за несколько десятилетий тот дослужился лишь до должности младшего секретаря четвертого ранга. Проще говоря, он просто управлял библиотекой, да и к тому же род Сяо не пользовался особой милостью императора — какую же выгоду она могла извлечь из брака с маркизом! В этот момент толстая женщина нагло топала ногами и ругала отца Сяо, что напомнило Вэнь Цинвань о том, как та издевалась над ней в Восточном дворце в прошлой жизни. Как бы плохо ни было в доме маркиза, это все же место, где она собиралась дожить свои дни, поэтому она и решила действовать в гневе. Но, глядя на толстую женщину, которая из-за одного старика рыдала и вопила, Вэнь Цинвань снова почувствовала, что не хочет с ней связываться. Она хотела отпустить толстушку, но Сяо Цзинь был против. Он не давал проходу никому, кто доставлял неприятности его малышке. Тем более что семья Е — это кошелек наследного принца, и если он хочет поддержать пятого принца, ему придется отрезать этот кошелек. К тому же эта толстуха осмелилась открыто разбить ворота его дома, и если она выйдет живой из усадьбы маркиза Вэйву, то он, Сяо Цзинь, действительно станет посмешищем, и поэтому он мрачно пристально посмотрел на толстую женщину. Такой взгляд заставил толстую женщину почувствовать неловкость: «Нет! Ты не можешь убить меня, я же самая любимая младшая дочь семьи Е». «Ха!» — Сяо Цзинь холодно хмыкнул. «Чего ты смеешься? Моя племянница Е Лили — наложница наследного принца, а мы, семья Е, — родственники императора. Подождите и увидите». «Ха!» Сяо Цзинь снова холодно усмехнулся: «Девушка из семьи Е? Я, этот маркиз, могу решить не только твою судьбу, но и судьбу всей семьи Е». Сказав это, Сяо Цзинь махнул рукой, и чашка, стоявшая на столе, полетела вперед и попала прямо в макушку толстушки, которая мгновенно скончалась! Толстушка еще хотела что-то сказать, но выражение ужаса на ее лице полностью застыло, а свежая теплая кровь тихо стекала на пол. Ее рот был приоткрыт, глаза широко распахнуты, тело еще не успело остыть, как она уже лежала на земле — поистине, умерла с открытыми глазами! Сяо Цзинь сидел на главном месте, его черные зрачки были полны зловещего холода; тот, кто осмелился расстроить его жену, заслуживал встречи с Ямой. Лэн Янь проявил большую прозорливость и лично привел людей, которые сразу же отвезли труп толстушки в дом семьи Е. Отец Сяо дрожал от страха, а младшие братья Сяо впервые своими глазами видели, как их старший брат убивает человека.  Одна чашка чая стоила человеческой жизни! Раньше они слышали, как посторонние, ссорясь с ними, обзывали их старшего брата жестоким и безжалостным, говорили, что он убивает, не моргнув и глазом, и действует с хладнокровием и безжалостностью. Сначала они еще робко возражали, но со временем весь Верхний город знал, насколько жесток и безжалостен Сяо шицзы. Теперь же они воочию убедились, что на самом деле их старший брат обычно был с ними слишком мягок! Сяо Либо прижал ладонь к макушке и с ужасом смотрел на своего старшего брата. Дом маркиза Чэнэнь имел дурную репутацию, его презирали все жители Верхнего города, и даже его дед по материнской линии не разрешал ему переступать порог дома Юнь. Поэтому он злился на отца за бездействие и, подражая развратным молодым аристократам, вел бездеятельную жизнь, не занимаясь ничем полезным: утром дрался, а днем пил и веселился. Позже те развратные молодые аристократы перестали с ним общаться, и не потому, что у него не было денег на развлечения, а потому, что они боялись его старшего брата. Раньше он в душе презирал этих развратников: его старший брат был всего лишь бумажным тигром, чего же тут бояться? Только теперь Сяо Либо понял, что такое жестокость и свирепость, и что впредь ему придется держать хвост между ног и честно заниматься разведением свиней. Остальные юноши из семьи Сяо тоже прикрывали рты ладонями, боясь, что какой-нибудь звук привлечет внимание их старшего брата. Сяо Цзиньин была напугана до смерти и прямо на месте опустилась на землю, не проявив ни капли женской кротости и спокойствия. Единственной, кого это не испугало, была Вэнь Цинвань. Впервые она внимательно посмотрела на своего мужа, с которым они были женаты уже несколько дней. Он так понравился ей! Оказалось, что он такой красавец! Это был самый счастливый момент в ее новой жизни; в прошлой жизни она даже, заняв трон императрицы, не осмеливалась вести себя так дерзко. Она хладнокровно приказала, глядя на спину Лэн Яна: «Лэн Янь, иди и скажи главе семьи Е, что его дочь разбила ворота дома Сяо и разгромила столовую. Сумму компенсации пусть он сам решает, а за то, что его дочь напугала старую госпожу и старого герцога из семьи Сяо, тоже придется заплатить». Все члены семьи Сяо:…… Возможно, их старший брат далеко не так страшен, как старшая невестка! Сяо Цзинь увидел, что его маленькая девочка не только не боится его, но и смотрит ему прямо в глаза. Глядя на ее блестящие глаза, он подумал: «Может, она влюбилась в меня?» Подумав об этом, Сяо Цзинь снова почувствовал прилив сил. Еще мгновение назад он беспокоился, что его вид убийцы напугает ее. «Когда наедитесь, разберитесь по своим дворам и отдохните. Лэн Фэн, приведи людей и приведи зал в порядок». Сказав это, Сяо Цзинь взял свою жену за руку и вышел, а остальные не осмелились пошевелиться. Только когда супруги отошли на значительное расстояние, они переглянулись, но в конце концов ничего не сказали и молча вернулись во двор. Когда все ушли, старая госпожа Сяо тихо сказала отцу Сяо: «Впредь не выходи и не заводи случайных знакомств с женщинами. Нашему роду Сяо пора подняться». «Сын будет строго следовать наставлениям матери. Это я напугал мать!» — дрожащим голосом ответил отец Сяо. Он был напуган еще больше, но не смел об этом говорить! Сяо Личунь, Лися, Лицю и Лидун — четверо ровесников, живущих в одном дворе, — впервые шли, взявшись за руки. «Пока у нас есть старшая невестка, нам нечего бояться старшего брата». ---------- Том 1 Глава 51 Глава 51. Известный на весь мир своей внешностью «Почему, когда старшая невестка рядом, нам не нужно бояться старшего брата?» — недоуменно спросил Сяо Личунь у Сяо Лидуна. «Ты разве не видел, как старший брат, убив толстую женщину, смотрел на старшую невестку с таким видом, будто он был ребенком, который натворил что-то плохое?» «Лидун, ты просто молодец, что осмелился посмотреть на старшего брата. Я тогда так испугался, что даже смотреть не смел». «Эх, я тоже не смел смотреть, у меня в голове все затуманилось, когда я увидел кровь», — сказал Сяо Лицю, похлопывая себя по груди и все еще испытывая страх. «Я тоже сначала очень боялся, но стоя рядом с шестнадцатой сестрой и видя, как она намочила штаны от страха, я уже не так боялся». Четверо восьмилетних детей тихо перешептывались, и, поговорив об этом, действительно перестали так сильно бояться. Сяо Литао проводил свою пятнадцатилетнюю родную сестру обратно в ее двор: «И-эр, ты сегодня испугалась старшего брата?» «Третий брат, я не боюсь старшего брата, это та толстая женщина заставляла отца и вела себя очень нагло, она заслуживает смерти», — безразлично ответила Сяо И. «И-эр, тебе… у дедушки и бабушки плохо живется?» — неуверенно спросил Сяо Литао, ему очень хотелось спросить сестру, почему она стала такой жестокой. «Третий брат, хочешь услышать правду?» Сяо И подняла свои ясные глаза и посмотрела на своего родного брата. «И-эр, ты обычно рассказывала третьему брату неправду?» Сяо Литао был очень проницателен и в двух словах уловил скрытый смысл в речи своей сестры. «Третий брат, как ты думаешь, кроме дедушки и бабушки, кто еще в семье Инь будет хорошо относиться к сестре?» «……» Сяо Литао молча смотрел на свою стройную и грациозную сестру, которая в следующем году достигнет брачного возраста, но которая еще не была обручена. Когда умерла их мать, сестре не было и двух лет, и ее забрала к себе бабушка по материнской линии в семью Инь. Семья Инь считалась семьей, где уделяли большое внимание сельскому хозяйству и образованию. После того как дедушка сдал экзамен на звание джуньрена, соседние деревни стали оформлять свои земельные владения на имя семьи Инь, чтобы уклониться от уплаты налогов. Благодаря этому отец его дедушки заработал немало серебра на соседях, что позволило ему оплачивать обучение дедушки, пока тот не стал первым на императорском экзамене и не поступил на службу при дворе. Дед оправдал надежды и благодаря своим способностям стал учителем наследного принца, который в те времена был принцем, а сейчас — императором. Дед занял должность великого наставника; хотя у него не было реальной власти, а жалованье было невелико, его слава разнеслась далеко, и многие отпрыски знатных семей хотели стать его учениками. Чтобы стать учеником, сначала нужно было преподнести подарок, и постепенно семья Инь накопила немало серебра. Его бабушка взяла эти деньги и приобрела несколько земельных участков в пригороде столицы, а также купила несколько лавок. Годовой доход от этих лавок составлял около нескольких тысяч таэлей серебра, и большая часть этих денег уходила двум дядям на подкуп чиновников, чтобы продвинуться по служебной лестнице. Оставшихся денег едва хватало на роскошную жизнь всего многочисленного рода Инь. Но их единственная дочь (сестра) влюбилась в этого обедневшего маркиза Чэнэнь, который не только не приносил семье Инь никакой пользы, но и обходился ей в копеечку. Сяо Литао давно должен был догадаться, что сестре нелегко в доме Инь, но И-эр каждый раз говорила, что у нее все хорошо! Сяо Литао считал, что их двор беден, но двор Великого наставника, после смерти его родной матери, вряд ли остался в бедности! Поэтому он думал, что сестре в доме Инь живется хорошо, по крайней мере, лучше, чем ему самому — он же не может себе позволить даже купить чернила, бумагу и тушь для учебы! «Третий брат, И-эр ни на кого не обижается, я всегда хотела вернуться домой, даже если придется есть отруби и зелень, но это же мой собственный дом, тем более что теперь, когда хозяйкой стала старшая невестка, мы едим мясо на каждый обед». Сяо И стояла в своем дворе. Она была старшей дочерью из законного брака в доме маркиза Чэнэнь, одиннадцатой по счету, и ее звали И. Хотя дом маркиза пришел в упадок, двор старшей дочери из законного брака все еще был очень большим, даже больше, чем двор старшей кузины из семьи Инь, просто в нем не было ни одной приличной вещи. Ее старшие сводные сестры уже вышли замуж, но ни одна из них не попала в хорошую семью, потому что репутация дома маркиза Чэнэнь была просто ужасной. Высокопоставленные семьи боялись, что их братья придут к ним за подачками, и только купцы осмеливались жениться на дочерях маркиза Чэнэнь. Купцы, не имеющие высокого положения, хотели бы примкнуть к двору маркиза, но сам двор маркиза был предметом презрения со стороны знатных родов — чем же он мог привлечь их? Поэтому ее сводные сестры жили нелегко и, воспользовавшись свадьбой старшего брата, вернулись домой и не хотели уезжать обратно. Некоторые дочери, по-видимому, жили неплохо в доме своих дедов по материнской линии — об этом можно было судить по тому, что они не вернулись в усадьбу. «И-эр, третий брат думал, что вкусная еда и красивая одежда — это для твоего же блага. Раз ты не хочешь уходить в семью Инь, оставайся, но…» «Третий брат, И-эр не нужны роскошные вещи, мне достаточно кровати и одеяла». «И-эр… тебе так плохо живется в доме семьи Инь?» — глаза Сяо Литао покраснели. «Кроме того, что я сыта и хорошо одета, мне действительно там некомфортно. У И-эр большой двор, и старшая невестка сказала, что если я захочу остаться, она поможет мне обзавестись всем необходимым». «Старшая невестка занимается такими мелочами?» «Конечно, она заботится о том, чтобы мы были сыты и одеты. Разве она не велела сшить третьему брату новую одежду и не купила ему кисти, чернила, бумагу и тушь?» «И-эр, расскажи третьему брату о доме твоей бабушки. Я всегда думал, что ты живешь счастливо». Сяо Литао вошел во двор Сяо И, в маленьком саду которого уже цвели весенние цветы. Он сел на каменную скамейку в саду. Сяо И села напротив него и медленно рассказала ему о своей жизни в семье Инь. Она нахмурилась и сказала: «Наша усадьба маркиза, хотя и пришла в упадок, но мы лишь стремимся наедаться три раза в день, а не выставляем себя зажиточными, устраивая какие-то банкеты с любованием цветами». «……» Сяо Литао очень хотелось сказать сестре, что даже если бы усадьба маркиза Чэнэнь захотела устроить банкет с любованием цветами, туда бы никто не пришел. «Семья Инь — бедная семья, с ног у них еще грязь не смыта, а они уже подражают столичным знатным родам, каждый сезон сажая цветы и устраивая праздники цветения. Каждую весну меняют орхидеи, осенью — хризантемы. На первый взгляд это кажется простым делом, но на самом деле требует немалых денег. Дамы в столице любят цветы, и каждую весну все дворы соревнуются в организации банкетов любования цветами, и семья Инь не хочет отставать…» Сяо И рассказала об этом своему третьему брату не потому, что она была неблагодарной и специально унижала семью Инь. До того, как ее старший брат прославился и пока не стал калекой, она действительно провела несколько беззаботных лет в семье Инь. Ее двоюродные сестры заискивали перед ней, мечтая выйти замуж за ее старшего брата, но, к сожалению, после того как он стал калекой, они мгновенно изменили свое отношение и стали относиться к ней с полной враждебностью. Ее две тети были просто невыносимо злыми — они даже хотели отдать ее какому-нибудь старику в обмен на карьерный рост ее двоюродных братьев. Если бы она не проявила смекалку и не натравила двух теток друг на друга, ее бы уже давно отдали в наложницы какому-нибудь старику! Ее отец, хотя и был на иждивении, никогда никого не принуждал, а действовал по принципу «по обоюдному согласию». А вот тетки и кузины принуждали ее, не позволяя ей появляться на банкете по случаю цветения сакуры, говоря, что она позорит их. За спиной же они наряжали ее в самые роскошные наряды, чтобы она соблазняла молодых господ из знатных семей. Как только какой-нибудь молодой господин влюблялся в нее с первого взгляда, ее двоюродная сестра специально надевала платье, точно такое же, как у нее, и падала в воду на глазах у этого молодого господина. В результате либо этот молодой человек из знатной семьи женился на двоюродной сестре, либо он обижался на не и рвал отношения с семьей Инь. Две тетки тогда начинали скакать от злости, обрушивая на нее косвенные упреки, говоря, что кровь маркиза Чэнэнь — грязная, что ее старший брат жесток и свиреп… В чем ее вина! В чем вина ее старшего брата! Разве не в том, что они немного бедны! Да, она выросла на рисе семьи Инь, но ее старший брат не выпил ни глотка воды из дома Инь. На самом деле она знала, что тети завидуют ее красоте, ведь ее отец был известен во всем мире своей внешностью. «И-эр права, та женщина сегодня заслужила смерть, мы не должны бояться старшего брата», — сказал Сяо Литао, с красными глазами. ---------- Том 1 Глава 52 Глава 52. Прошлое, о котором не хочется вспоминать «Третий брат, ты знаешь? Если бы не авторитет старшего брата, который удержал тетю и кузин, И-эр уже давно была бы ими продана!» Услышав печальный голос своей младшей сестры, Сяо Литао почувствовал, как будто сильный ветер, проносящийся над гигантскими волнами, с силой ударил по его душе. Он поднял глаза и посмотрел на нее: И-эр, нахмурив брови, в свете лучей солнца обрела яркую осанку. Ее длинные ресницы слегка приподнялись, и пара блестящих, ярких глаз так и бросила на него легкий взгляд. От этого взгляда душа затрепетала — он и не заметил, как сестра превратилась в девушку с неотразимой красотой и изящными манерами. Сестра с детства жила на чужбине, ее красота вызывала зависть у родственников, а он, ее родной брат, целыми днями роптал на судьбу и погружался в расчеты выгод и убытков. Когда ему было пять лет и он только начинал осознавать окружающий мир, мать умерла от переутомления, управляя двором маркиза, и с тех пор он возненавидел отца. Тем более что отец вскоре женился на красавице, которая открыто издевалась над ним. В три года он уже знал буквы, в пять — сочинял стихи, но после шести лет мачеха стала его притеснять, и его ненависть к отцу усилилась. На самом деле он знал, что его родная мать притесняла старшего брата, когда была жива, и тогда он тоже сопротивлялся вместе с матерью, но она сошла с ума! Позже, когда его стала мучить мачеха, он посчитал это возмездием, но родная мать уже умерла, и он мог только еще сильнее ненавидеть отца. Маленький он часто попадал под влияние людей с корыстными намерениями, и к отцу испытывал только ненависть. У его отца было много детей, и он не обращал внимания на своих сыновей; отец и братья жили под одной крышей, но были как чужие. Когда ему было восемь лет и мачеха довела его до полусмерти, его спас старший брат, которому в тот год было одиннадцать. Он никогда не видел старшего брата таким оживленным; с тех пор, как он себя помнил, на мрачном лице брата всегда читались глубокая боль и ненависть. Впервые он осторожно спросил старшего брата: «Старший брат, моя мама так мучила тебя раньше, почему же ты все равно спас меня?» «Я спас тебя, потому что ты мой младший брат. Твоя мать мертва, а смерть — это как погасший свет. Я не буду держать на нее зла, тем более что и эта женщина тоже скоро умрет». Хотя тогда он не хотел верить, что эта злобная мачеха умрет, он не осмелился возразить старшему брату. Раньше, когда его защищала мать, он так и не смог добиться от старшего брата ничего хорошего; а теперь, когда матери уже нет, по какому праву он мог бы противоречить старшему брату! С тех пор они со старшим братом стали неразлучными товарищами. Раньше он находился под надежной защитой матери, не обращал внимания на то, что происходит за стенами дома, и все свое время посвящал изучению книг мудрецов. С тех пор как он помирился со старшим братом, он узнал от него многое о делах в усадьбе. Оказалось, что старший брат так любит жизнь! Старший брат сказал ему, что причиной их тяжелой жизни никогда не была какая-то там мачеха. Дело в том, что у двора маркиза не было никакого состояния, он был слишком беден. Если бы не особняк, оставленный предками семьи Сяо, и черепица, защищающая от дождя, они ничем не отличались бы от нищих на улицах! Именно благодаря особняку, оставленному предками семьи Сяо, и отцу, красавцу, сравнимому с Пань Анем, они были намного лучше других! По крайней мере, они были сыновьями маркиза, и только тогда он понял, что в мире действительно есть люди, которые ни копеейки не имеют. Постепенно он начал понимать некоторые вещи: их отец был неспособен, и женился на женщинах только ради их приданого. Эти женщины, включая его родную мать, содержали слуг двора маркиза за счет приданого, трудясь с раннего утра до позднего вечера. Каждая мачеха хотела только одного — убить законных сыновей и дочерей, чтобы проложить путь своим собственным детям, но при этом они были очень добры к приемным детям, чтобы завоевать расположение их отца. Этим наложницам в усадьбе не приходилось заниматься домашними делами, они могли флиртовать с отцом и жили беззаботной жизнью. Неудивительно, что его мать перед смертью жалела, что не стала наложницей! И действительно, в следующем году та мачеха умерла. Его старший брат не проявил ни радости, ни печали, и он сам не испытал ни капли сочувствия — в конце концов, эта женщина не раз пыталась убить их. Вскоре их отец женился еще раз, но он уже не мог испытывать к нему ненависти — в любом случае, каждая мачеха жила не больше нескольких лет. Его старший брат в юном возрасте ушел на поле боя, а он успокоился и усердно занялся учебой. Небеса не обделяют тех, кто упорно трудится: в двенадцать лет он сдал экзамен на звание «сюцай», а в шестнадцать — на звание «цзюньрен». Он думал, что сможет стать первым на императорском экзамене, поступить на службу при дворе и изменить свою судьбу, но неожиданно его старший брат получил ранение и остался хромым. Усадьба маркиза внезапно лишилась своей опоры, репутация маркиза Чэнэнь резко упала, а титул отца оказался под угрозой. Его старший брат стал еще более мрачным, чем в юности, и больше не разговаривал с ними, а бабушка пряталась в молельне и не выходила оттуда целыми днями. Та травма полностью изменила характер старшего брата: умный, ловкий, мастер боевых искусств, смелый и расчетливый — все это осталось в прошлом. Их старший брат превратился в хромого калеку с дурной славой, и он прекрасно понимал, что семья Сяо рано или поздно придет в упадок. Когда это случится, они, братья, станут хуже собак. Кто же сможет сохранить рассудок в такой семейной обстановке и атмосфере?! В момент их безграничного горя их «добрый» отец взял себе сразу несколько красивых наложниц. Он наконец сломался духом, и это повлияло на ту энергию, которую он накопил ранее; он не мог сосредоточиться на учебе. Все вместе они стали бездельничать, и с тех пор он, как и его сводные братья, превратился в никому не нужного неудачника. Его презирали, высмеивали и ругали сыновья и дочери знатных семей, приехавшие в столицу… Он преклонил колени перед предками рода Сяо и поклялся, что больше не будет усердно заниматься учебой. Даже если бы он сдал экзамены на звание лучшего ученика, его все равно затянули бы вниз те непутевые сводные братья. С того момента его сердце, как и тело старшего брата, окончательно утратило жизненную силу. Он был полон сомнений по поводу своей жизни и даже все больше злился на отца за его бездействие! У него не осталось сил обращать внимание на то, что сестра уже выросла и стала молодой девушкой; неудивительно, что обе тетки осмелились положить глаз на И-эр! «Третий брат, ты не веришь моим словам?» — тревожный голос Сяо И прервал размышления Сяо Литао. В душе Сяо И боялась стоящего перед ней третьего брата, не зная, что у него на уме. Во всяком случае, в этот момент третий брат ничуть не походил на обычного, благородного и мягкого себя. Она видела, что в его сердце бушует неистовый гнев и сильная ненависть! Вот только неизвестно, на кого он злится! В ее душе тоже кипела сильная ненависть. Она ненавидела двух теток из семьи Инь — они были крайне злобны, даже хуже мачехи из семьи маркиза. Ее двоюродные братья — лицемерные притворные джентльмены, с виду благовоспитанные, а на самом деле — отбросы общества, даже хуже ее сводных братьев. По крайней мере, семья Сяо не выходила на улицу, чтобы причинять вред другим! «И-эр, это третий брат виноват перед тобой. Впредь живи у нас дома, в дом семьи Инь мы больше не пойдем!» «Третий брат, мы все зависим от старшего брата. Без него нам будет еще хуже. Не бойся старшего брата, ладно?» «И-эр, третий брат и так не винил старшего брата. Сегодня нам очень помогли старший брат и старшая невестка, иначе та толстая женщина наверняка бы устроила скандал». Сяо Литао сказал это с виноватым видом, хотя на самом деле в душе он винил своего отца за то, что тот сначала связался с кем-то, а потом бросил, что привело к гибели невинного человека. Но его сестра больше всего ненавидела тех, кто принуждал других, поэтому и он вместе с ней возненавидел того невинного человека! Теперь между братом и сестрой не осталось никаких преград, и они с радостью строили планы на будущее. ---------- Том 1 Глава 53 Глава 53. Между ними стояла гора  Сяо Цзинь тихо спросил у погруженной в свои мысли Вэнь Цинвань: «Жена, ты что, только что испугалась своего мужа?» В голове Вэнь Цинвань раздался механический голос Магазина заслуг: 【Поздравляем Хозяйку со спасением девушки, которая была на грани темной стороны, и получением двух тысяч очков заслуг.】 Она даже не взглянула на красивое лицо Сяо Цзиня, а лишь, улыбаясь до ушей, покачала головой и сказала: «Нет, муженек, почему ты так спрашиваешь?» «Действительно нет?» — Сяо Цзинь приподнял брови и наклонился ближе, чтобы спросить. Видя ее улыбку, похожую на цветок, он в душе верил ее словам и больше всего радовался, но ему хотелось, чтобы она сказала это сама. Только теперь Вэнь Цинвань разглядела, что ее супруг высокий и стройный, необыкновенно красив, а на его белом лице играла легкая улыбка. Он был так красив, словно сошедший с небес бог, и Вэнь Цинвань чуть не потеряла голову от его красоты. В душе она слегка испугалась, но тут же заставила себя успокоиться и на ходу придумала: «Действительно нет. Те, кто осмелился прийти сюда и устраивать беспорядки, должны за это заплатить». Сяо Цзинь приподнял уголки губ и тихо рассмеялся: «Ха-ха-ха! Раз уж ты не испугалась, почему же игнорируешь своего мужа?» Сказав это, он обхватил ее тонкую талию и притянул к себе. Вэнь Цинвань, застигнутая врасплох, стукнулась о его твердую широкую грудь, ударив кончик носа, и не смогла сдержать стона боли. Испугавшись, Сяо Цзинь наклонился, чтобы проверить, нет ли у нее раны на носу, и увидел, что кончик носа лишь слегка покраснел — если бы не его острый взгляд, этого бы и не заметил. Только тогда он вздохнул с облегчением, ласково пощекотал ее румяный, нежный носик и тихо сказал: «Прости, я поступил опрометчиво, причинил тебе боль, дорогая? Я подую на него». Его низкий, хрипловатый, сексуальный голос прозвучал у нее над ухом, и Вэнь Цинвань почувствовала, как по всему телу пробежала невыносимая дрожь. Она почувствовала, как кровь закипела в жилах, и все тело словно загорелось. Особенно когда его теплое дыхание коснулось ее мочки уха, сердце ее забилось так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. В обеих своих жизнях она никогда не вступала в близкий контакт с представителями противоположного пола, не говоря уже о таких двусмысленных действиях. Поэтому она выглядела особенно растерянной и не знала, что делать, и просто стояла на месте, тупо глядя на него. Ее милый вид показался Сяо Цзиню просто очаровательным, он тихо рассмеялся, снова приблизился к ней и крепко обнял. У Вэнь Цинвань в голове как будто взорвался фейерверк, она почувствовала, что мозг опустел, и остались только теплые объятия мужчины и знакомый запах. Ее молчание для Сяо Цзиня было лучшим приглашением, он готов был съесть ее с головой. Но он не стал предпринимать дальнейших действий. Он уже вкусил сладость ее губ, и хотя она не отвечала ему, это все равно сводило его с ума. Сначала он думал, что она ничего не знает об интимных делах, но когда его горячие губы прижались к ее нежным губам, она широко раскрыла глаза и уставилась на него. Он осторожно поцеловал ее в глаза, чтобы заставить их закрыться, и случайно обнаружил, что в ее взгляде царили только холод, насмешка и презрение. Это испугало его, и его бешено колотившееся сердце мгновенно сжалось от боли, словно в тисках, а дыхание стало таким прерывистым, что он чуть не задохнулся. Тот напористый поцелуй стал для него громкой пощечиной, вырвавшей его из сладкого сна: она не была не осведомлена о происходящем, она просто не любила его. С тех пор он больше не смел легкомысленно целовать ее, когда она была в сознании — его сердце не выдерживало такого страха! Она была той, о которой он мечтал, и даже если она изводила его до изнеможения, стоило ей только улыбнуться ему, как он радовался этому очень, очень долго. Прошлой ночью он не смог удержаться и поцеловал ее, пока она крепко спала, и, целуя, забыл о сдержанности. Она внезапно проснулась и в ужасе закричала: «Ах! Ты хочешь меня ударить? Посмотрим, как я тебя побью». В тот миг он ясно увидел ее страх, панику, ужас… Когда она смотрела на него, ей казалось, будто она видит демона. Оказалось, она знала все слухи, ходившие снаружи: в ее сердце он был демоном! Хорошо, что он проявил дальновидность и каждый раз не переходил за пределы ее границ. Судя по ее поведению, она наверняка отправила бы его спать в сарай, поэтому ему оставалось только притвориться, что он крепко спит, и не просыпаться, несмотря на ее удары кулаками и ногами. Когда девчонка устала от избиения, она начала бормотать про себя: «Неужели я сошла с ума от тоски по мужчине и сама поцеловала его? Боже мой! Пусть меня поразит молния!» Тогда он понял, что совсем не знает её: они спали в одной постели, но между ними лежала не просто одеяло. Между ними была целая гора, да ещё и ледяная! Он тихо лежал, закрыв глаза и думая, как растопить этот айсберг, а малышка беззаботно спала крепким сном! Когда она наконец уснула, уже наступило время утренней аудиенции, и он, набравшись смелости, попросил у императора золотые персики и белые груши из императорской оранжереи. Он вернулся, полный тревоги, но услышал ее громкий смех — такой звонкий. Он тоже притворился, что забыл о вчерашнем вечере. Каждый раз, когда в его сердце зарождалась надежда, что она хоть немного к нему неравнодушна, она обливала его ведром холодной воды. Эх! В конце концов, это же девочка, которую он любил десять лет, и он может только баловать ее. «Ваньэр… моя жена…» — тихо позвал ее Сяо Цзинь, его голос был хриплым и чарующим. Как же он хотел, чтобы она вместе с ним погрузилась в это и не могла выбраться. Он мечтал, чтобы она, как птичка, прижалась к нему, посмотрела ему в глаза с нежностью, а затем последовал бы сладкий поцелуй, полный взаимной любви. В крайнем случае, она должна была бы затуманить взгляд и застенчиво отвернуться… Эти картины прокручивались в его голове много раз. Но все пошло не так, как он хотел — на том чистом, неземном лице перед ним не было ни тени нежности, не говоря уже о застенчивости. Даже то растерянное, озадаченное выражение, которое было у нее только что, исчезло, оставив место лишь нетерпению! Сяо Цзинь не знал, что нетерпение на лице Вэнь Цинвань в этот момент было результатом ее отчаянных усилий сдержать себя, чтобы не погрузиться в мужскую красоту. Его хриплый и чарующий зов заставил ее сердце биться чаще, и она нетерпеливо сказала: «Я пойду в комнату умыться». «……» Сяо Цзинь остался один во дворе, охваченный печалью. Он знал только, что ему больно, но не подозревал, что его жене еще тяжелее. Вернувшись в эту жизнь, Вэнь Цинвань хотела лишь жить в мире и счастье, не желая любовных отношений, но он постепенно проникал в ее сердце. Она не была наивной девочкой, она верила, что в этот момент он действительно любил ее. Самое большое счастье для женщины — встретить мужчину, который ее любит. Самое большое несчастье для женщины — это когда этот мужчина впоследствии влюбляется в другую. Ее самые близкие — родители и братья — в обеих жизнях предпочли бросить ее, чтобы завоевать расположение Вэнь Минчжу. Этот муж, который появился в ее жизни на полпути, полюбил ее, возможно, из-за ее красоты. В этой длинной жизни кто может гарантировать, что этот мужчина будет любить тебя всю жизнь? Она боялась, что любимый бросит ее, поэтому не смела принять его. Есть пословица: «Знай три года, и будешь богат и знатен на веки вечные». Она хотела лишь воспользоваться шансом перерождения, чтобы взять судьбу в свои руки. Не хотела тратить мысли и чувства на одного мужчину; пережив новую жизнь, она поняла одну истину: полагаться нужно только на себя. Она знала, что Сяо Цзинь пока что действительно любит ее, и видела страх в его сердце, потому что он постоянно испытывает ее. Но он делает это с большой осторожностью, каждый раз останавливаясь на достигнутом, постепенно проверяя ее пределы. Если проверка проходит гладко, он продолжает, а если терпит неудачу, сразу же прекращает. Например, после вчерашнего избиения он сегодня не осмелился ее поцеловать. ---------- Том 1 Глава 54 Глава 54. Семья Е подает жалобу Увидев, как его жена, не оглядываясь, вошла в дом, Сяо Цзинь почувствовал себя очень опустошенным, но, подняв глаза и увидев ее убегающую спину, его сердце вновь затрепетало. Неужели эта малышка только что прониклась к нему чувствами? Значит, она все-таки хоть немного его любит! Как бы то ни было, в сердце его девочки точно нет никого другого, просто она слишком предвзято к нему относится. Похоже, ему предстоит пройти еще долгий путь, чтобы завоевать ее сердце! Сяо Цзинь стоял у двери, немного растерявшись. Раньше он думал, что малышка ничего не понимает в таких делах, но теперь он уже не смел так думать! «Господин, а где госпожа?» — спросил в спешке Лэн Фэн, прилетевший из дома семьи Е с помощью легкого кунг-фу. «Что-то случилось, и ты не можешь мне сказать?» — недовольно спросил Сяо Цзинь. «Господин… госпожа поручила мне потребовать от семьи Е компенсацию. Глава семьи Е сказал, что его младшая дочь разбила ворота дома маркиза, но она сама тоже погибла, так что мы квиты. Если мы будем настаивать на компенсации, он подаст жалобу в министерство правосудия». «С тех пор как семья Е связалась с наследным принцем, они ведут себя все более нагло. Этот старик из семьи Е осмелился угрожать этому господину? Не стоит беспокоить госпожу из-за такой мелочи. Вернись и скажи старику из семьи Е, что компенсация обязательна». Сяо Цзинь глубоко вздохнул, чтобы успокоить разгорающийся гнев. «Господин… может, нам сделать это незаметно…» Лэн Фэн сделал жест, как будто перерезал себе горло. «Не нужно, в этом деле правда на нашей стороне. Пусть Министерство правосудия разберется с семьей Е, а я через полмесяца отправляюсь на границу и не могу оставлять госпоже никаких проблем». Если он сейчас не преподаст семье Е урок, то в будущем любой осмелится устраивать беспорядки в доме маркиза! Люди в столице действительно думают, что дом маркиза пришел в упадок! Если дело раздуется, это не пойдет на пользу и наследнику престола. Раз император намерен сменить наследника, ему остается только сначала устроить скандал. Это долг верного подданного: как министр, он должен разделить заботы императора. У семьи Е и усадьбы маркиза не было давней вражды, и Сяо Цзинь изначально не хотел использовать семью Е для разжигания конфликта, но его жена просила лишь небольшую компенсацию, а старик из семьи Е посмел отказать! Так что им остается только винить свою неудачу! «Подчиняюсь, я удаляюсь». Лэн Фэн пришел и ушел, как ветер. Их господин изменился! Ради госпожи он не отпускает даже мелочь, семье Е — конец! Вэнь Цинвань и не подозревала, что за время, пока она принимала горячую ванну, произойдет столько событий. Она заперла дверь умывальной комнаты и вошла в Магазин заслуг, где пространство увеличилось еще на пол-му. Месяц назад она посадила высококачественный рис, который растет просто великолепно и уже начал колоситься. Она с радостью погладила один колос, ощущая тяжесть зерен, словно передающих радость урожая. Оказывается, возделывание земли тоже может приносить радость. А разве не будет еще лучше, если съесть урожай, выращенный собственными руками! Посмотрев на выращенные ею ценные лекарственные травы, которые тоже прекрасно росли, Вэнь Цинвань решила засеять пол-му, который только что прибавился, пшеницей. Она выбрала на панели семена пшеницы лучшего сорта для пол-му, а затем нажала кнопку «посеять». На новой земле появились маленькие ямки, и семена пшеницы в ее руках автоматически попали в них. Это просто волшебство! Не говоря уже об этом невероятном умении выращивать, если бы у фермеров Дашэн были такие высококачественные семена риса, то как бы беспокоились люди, что им нечего есть? Вэнь Цинвань подумала, что если в будущем представится возможность, она продаст часть собранных ею семян высококачественного риса и пшеницы в Департамент сельского хозяйства. В конце концов, она зря получила две тысячи очков добродетели. Так называемое спасение девушки, почти принявшей «темную» сторону, скорее всего, касалось какой-то несчастной барышни из двора маркиза. В будущем ей нужно будет уделять больше внимания младшим братьям и сестрам мужа. Хе-хе, если это принесет ей выгоду, она готова спасти кого угодно. Она с удовольствием просматривала, нет ли в Магазине заслуг новых товаров, и на панели по-прежнему отображалось: «Детектор вероломных министров», «Противоядие», «Ирригационная машина*», «Техника прививки коровьей оспы» и «Уход за больными». (*В сельском хозяйстве: Ирригационная система — это комплекс сооружений или труб, подающих воду в почву для выращивания сельскохозяйственных культур (поливное земледелие)) Первое ей действительно не нужно, ведь она не занимает должности, противоядие она уже купила, а вот ирригационная машина в будущем вполне может пригодиться. 【Поздравляем хозяйку с приобретением ирригатора. Покупка считается завершенной, возврат и обмен не допускаются.】 «Ты меня заставляешь покупать! Я же не говорила, что хочу купить, просто думала об этом на будущее». 【Хозяйка, рано купишь — поздно купишь, но купить все равно придется. К тому же у двора маркиза есть одиннадцать заброшенных усадеб, и ты сейчас собираешься заново засеять их, так что с ирригатором будет…】 «Будет что? Эх, ладно, все равно я его бесплатно получила», — самоутешительно сказала Вэнь Цинвань. 【Хозяйка, правильно думаешь. Чтобы у тебя не осталось обиды, наш магазин в подарок прилагает инструкцию по изготовлению оросительной машины.】 «Вот это уже лучше. Потом можно будет нанять людей, чтобы они сделали несколько оросительных машин и продали их за серебро». Настроение Вэнь Цинвань значительно улучшилось. Она вышла из пространства и с удовольствием приняла горячую ванну с добавлением воды из духовного источника. Она всегда была очень дисциплинированной и после ужина не хотела больше есть сладости. Когда она закончила купаться и вышла из ванной, то увидела, как мерцает свет свечи в комнате, освещая задумчивое лицо Сяо Цзиня. Она не знала, о чем думает Сяо Цзинь, поэтому не стала его беспокоить, а Сяо Цзинь был так погружен в свои мысли, что не заметил, как вышла его жена. Он знал, что дело с семьей Е нелегко решить, но и не мог позволить старику из семьи Е угрожать себе. Теперь он был не только хозяином двора маркиза, но и опорой для своей маленькой девочки, и он должен был заботиться о ее достоинстве. Как его жене, ей в любой момент достаточно было просто радоваться жизни. Она может беззастенчиво выражать свои чувства. Он — величественный и могущественный маркиз, титул которого он завоевал собственными силами, а не унаследовал от предков, как маркиз Чэнэнь. «Супруга, ты уже умылась?» Сяо Цзинь обернулся и увидел, что она стоит рядом с ним; ее послушный вид заставил его сглотнуть. «Да, мужу тоже пора умыться», — ответила Вэнь Цинвань, вытирая волосы сухим полотенцем. «Жена, садись, я использую внутреннюю силу, чтобы высушить тебе волосы», — сказал Сяо Цзинь и взял полотенце из ее рук. Одной рукой он поддержал ее за плечо, чтобы она села, и с помощью внутренней силы мгновенно высушил ей волосы. «Жена, ложись спать, я пойду умываться». «Да», — тихо ответила Вэнь Цинвань. С тех пор, как Сяо Цзинь стал ходить на утренние аудиенции, они поменялись местами, и теперь она спала на внутренней стороне кровати. Ночь прошла без происшествий. На следующий день, после завтрака, Сяо Литао, изменив своему прежнему небрежному отношению, повел своих младших братьев и сестер, которые учились, на уроки. Люди, занимавшиеся животноводством и земледелием, тоже отправились по усадьбам работать. Проходя мимо двора, Сяо Либо собственноручно вырвал целую грядку сорняков, сказав, что это будет кормом для свиней. Вэнь Цинвань смеялась так, что не могла выпрямиться: кто сказал, что из грязи не вылепишь глиняную фигурку! «Госпожа, беда, беда! Госпожа, семья Е подала на нашего маркиза в Великий суд». Слуга в панике вбежал в дом. «Расскажи подробнее», — сразу же спросила Сяо И, стоящая рядом с Вэнь Цинвань, и в ее голосе слышалось легкое дрожание. Если с ее старшим братом что-то случится, что же им делать в будущем? Эта новость висела над ней, как невидимый клинок, и наполняла ее отчаянием. Слуга, весь в поту, с испугом на лице, задыхаясь, сказал: «Госпожа, семья Е подала на нашего маркиза в Великий суд. Они говорят, что маркиз без причины убил дочь семьи Е, и требуют сурового наказания». «Чего тут паниковать? Дочь семьи Е разбила ворота дома маркиза, она заслуживает смертной казни, и я не боюсь, даже если они подадут жалобу на меня». ---------- Том 1 Глава 55 Глава 55. Встреча с наследным принцем у ворот Министерства правосудия Ворона тихонько каркала на ветке, словно предвещая беду, которая вот-вот обрушится на дом маркиза. На лице Вэнь Цинвань не было видно никаких эмоций, но в душе бушевала буря: семья Е осмелилась в этот момент вступить в открытое противостояние с домом маркиза. Видно, насколько ужасна скрытая мощь семьи Е, неудивительно, что дочь купца смогла войти в число четырех императорских наложниц. Спустя несколько лет семья Е по-прежнему выглядела как честные императорские купцы, но на самом деле скрывала в себе бесчисленные грязные и мрачные тайны. Внешне они вели законную торговлю, но за кулисами таились бесчисленные преступления и заговоры. С виду семья Е не обладала властью и влиянием, но на самом деле у нее было много дочерей, связанных брачными узами со многими знатными родами, и в тайне ее власть и влияние были безграничны. Старший брат семьи Е с виду был скромным и вежливым джентльменом, но на самом деле он был жестоким и безжалостным злодеем, не знающим меры в своей жадности. Используя свое богатство и власть родственников по браку, он бесчинствует, поступает по своему усмотрению и жестоко и безжалостно обращается с конкурентами. Он никогда не вступает в честную конкуренцию с соперниками и, ради достижения своих личных целей, не гнушается даже убийством. В этот момент в прошлой жизни Вэнь Цинвань была заперта в Восточном дворце и не знала, что происходит снаружи, но она знала, что спустя много лет семья Е уже распростерла свои сети повсюду. Они практически монополизировали многие прибыльные отрасли, так что экономическая жизнь династии Дашэн находилась в их руках. Их финансовая мощь была настолько велика, что даже она, ежедневно рассматривающая доклады, испытывала к ним опасения и не смела легкомысленно трогать семью Е. Предприятия семьи Е были распространены по всей территории империи Дашэн, они были повсюду: от банков, солевой промышленности, чая и шелка до металлообработки и строительных материалов. Влияние семьи Е простиралось на все и ничто не ускользало от их внимания. Дочь семьи Е внешне казалась нежной и спокойной, но на самом деле была коварной, хитрой и безжалостной женщиной. Она убивала наследников императорской семьи, а вину за это возлагала на других наложниц. Более того, дочь семьи Е была настолько проницательна, что, причиняя вред другим, не оставляла им никаких улик. Возродившаяся Вэнь Цинвань изначально не хотела лезть в чужие дела, ведь в этой жизни она так и не попала во дворец, но дочь семьи Е осмелилась указать на нее пальцем и обрушить на нее потоки оскорблений. Она решила воспользоваться случаем, чтобы свергнуть семью Е и избавить купцов Дашэн от этой беды, а заодно заработать себе немного заслуг. Но кто бы мог подумать, что на этот раз она наткнулась на твердый камень: семья Е в этот момент стала очень сильной, это был настоящий просчет! Семья Е даже подала на ее мужа жалобу в Министерство правосудия. Хотя дочь семьи Е действительно повредила ворота дворца маркиза — это факт, а не ловушка, устроенная ею. Но если семья Е сейчас скрывает свою силу, то она сама втянет Сяо Цзиня в тюрьму. Знала бы она, что дело так обернется, то просто закрыла бы на это глаза и терпела! Эх! Пусть она сама отвечает за этот проступок. «Я сказала: если семья Е смеет бросить вызов двору маркиза, то пусть даже подают жалобу к императору — мне не страшно. А вы все здесь стоите — зачем? Идите занимайтесь своими делами». Увидев, что старшая невестка ведет себя так же спокойно, как старый пес, и ничем не уступает старшему брату, Сяо И сразу успокоилась. Солнечный свет падал на изящную фигуру старшей невестки, подчеркивая ее красивое и утонченное лицо. Даже плачущая ворона, испугавшись авторитета старшей невестки, взмахнула крыльями и улетела. «Цзиньцюэ, пойдем в комнату, переоденься, мы отправляемся в Министерство правосудия». Увидя, что окружающие послушно разошлись, Вэнь Цинвань дала указание Цзиньлань. «Старшая невестка, И-эр пойдет с тобой», — сказала Сяо И, боясь, что старшая невестка окажется в невыгодном положении. «Зачем тебе, девушке, идти в такое место? Оставайся дома шить платья. У старшей невестки есть новый фасон, посмотри, сможешь ли ты его сшить». «Старшая невестка, будь спокойна, И-эр обязательно его сошьет». Сяо И взяла из ее рук чертеж и поспешила уйти. Ей нужно было позвать третьего брата, чтобы он сопроводил старшую невестку в Министерство правосудия, нельзя же было позволять ей идти одной. Вэнь Цинвань, глядя на ее спину, покачала головой. Она испытывала к Сяо И некоторую симпатию, видя в ней определенную стойкость. В прошлой жизни Сяо И была опозорена своей двоюродной сестрой из семьи Инь, но, несмотря на это, сумела примкнуть к пятому принцу и стала его наложницей. В конце концов она погибла вместе с пятым принцем и его принцессой по дороге в их удел, что свидетельствует о том, что она была человеком, не признающим поражения. «Госпожа, мы едем в Министерство правосудия навестить маркиза?» — воскликнула взволнованно Цзиньцюэ. Их госпожа все-таки очень любила своего мужа. «Он, наверное, еще на утреннем заседании. Давай сначала посмотрим, какие козыри есть у семьи Е». «Да, да». — Цзиньцюэ быстро последовала за Вэнь Цинвань обратно в их двор. Через мгновение Вэнь Цинвань появилась в роскошной мужской одежде, с нефритовой шпилькой в волосах и белым складным веером в руке, с совершенно спокойным выражением лица. «Старшая невестка? Это действительно ты?» Если бы Сяо Литао не стоял у ворот двора старшего брата, он бы не поверил, что перед ним стоит его старшая невестка. «Третий брат, разве ты не учишь своих младших сестер и братьев? Зачем ты пришел сюда?» Вэнь Цинвань не хотела брать с собой третьего брата. Если в Министерстве правосудия что-то пойдет не так, разве это не принесет лишние неприятности еще одному человеку? «Третий брат не хочет, чтобы старшая невестка шла одна». «Чего тут беспокоиться?» — сказала Вэнь Цинвань, наклонилась, подняла с земли камешек размером с яйцо, сжала его в руке, и тот мгновенно превратился в порошок. «……» Сяо Литао смотрел на это с открытым ртом: «Стар… старшая невестка, ты просто потрясающая!» «Ничего особенного. Ты все еще хочешь пойти со мной?» — Вэнь Цинвань высыпала порошок на землю, хлопнула в ладоши и спросила. «Нет, я не пойду. Третий брат лучше пойдет учить младших сестер и братьев чтению». Сказав это, Сяо Литао убежал, словно за ним гнался призрак. Вэнь Цинвань посмотрела ему вслед и покачала головой: «Цзиньцюэ, пойдем». «Госпожа, пожалуйста, садитесь в карету». Вэнь Цинвань обратилась к Цзиньцюэ: «Когда мы будем на улице, не забывай называть меня господином». «Да, госпо… господин», — почтительно ответила Цзиньцюэ, в душе удивляясь тому, что ее госпожа оказалась в этом деле более искушенной, чем она сама. «Господин, мы поедем прямо в Министерство правосудия или сначала заглянем в магазин?» — тихо спросила Цзиньцюэ, сев в карету. Вэнь Цинвань слегка нахмурила брови: «Не нужно, я верю в твои способности». Она подумала: «Скоро нас запрут в тюрьме, зачем смотреть на лавки!» В прошлой и нынешней жизни Вэнь Цинвань редко ходила по магазинам. Она приоткрыла занавеску и посмотрела на оживленную улицу, где было полно разнообразных товаров. Люди были одеты по-разному: кто-то в шелковых одеждах, а кто-то в соломенных шляпах. Ей все это казалось очень необычным, и, не успевая оглядеться, она уже подъехала к воротам Министерства правосудия. Как только она вышла из кареты, она увидела, что толпа колышется, как приливная волна, а у ворот стояли стражники с копьями, готовые к бою. Они сжимали толпу, образуя живую стену, словно в Министерство правосудия должен был прибыть какой-то важный человек. Холодные взгляды стражников скользили по каждому, словно пытаясь проникнуть в их души. Вэнь Цинвань почувствовала легкое угнетение и беспокойство; она крепко сжала веер в руке, пытаясь скрыть свое волнение. Цзиньцюэ прижалась к Вэнь Цинвань, наблюдая за окружающей толпой, и ее сердце наполнилось волнением. Внезапно кто-то из толпы вскрикнул, и тут же поднялась суматоха. Вэнь Цинвань подняла голову и сразу же заметила вдали нескольких охранников, медленно приближающихся на лошадях, а за ними — группу слуг с мечами и копьями. Впереди ехал начальник охраны Восточного дворца — оказалось, что наследный принц лично прибыл в Министерство правосудия. ---------- Том 1 Глава 56 Глава 56. Взрывные голоса Карета принца медленно приближалась, и сразу же вокруг нее собралась толпа: кто-то вскрикивал, кто-то бежал за каретой. Когда карета остановилась у ворот Министерства правосудия, на мгновение воцарилась тишина, и в воздухе раздавались лишь звуки дыхания и шагов. Вэнь Цинвань стояла в толпе и видела, как сначала из кареты вышел принц, а за ним — Вэнь Минчжу и Е Лянди. Обе женщины, выйдя из кареты, взялись за руки принца — одна слева, другая справа. Вэнь Минчжу смотрела на него соблазнительным взглядом, а ее фигура была изящной и грациозной. Она с улыбкой что-то говорила принцу, в ее взгляде промелькнула тень застенчивости и радости, словно весь мир озарился ее улыбкой. Слева рука Е Лянди нежно лежала на локте принца, а в ее глазах читались нежность и зависимость. Как будто весь ее мир вращался вокруг принца. Принц, не отводя взгляда, слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнула искорка игривости. Он, казалось, с легкостью контролировал атмосферу вокруг, заставляя всех восхищаться его обаянием. В этот миг напряженная атмосфера вокруг напоминала натянутую струну, которая в любой момент могла разорваться. Все затаили дыхание, и слышно было только учащенное сердцебиение окружающей толпы и беззаботный звонкий смех женщины слева от принца. Вэнь Цинвань тоже не ожидала, что принц лично явится в Министерство правосудия. Она глубоко вздохнула, выпрямила спину и приготовилась к предстоящему судебному разбирательству. Она подняла глаза к темно-бирюзовому небу. Солнце было мягким, как губка, а ветерок раннего лета, обдувавший ее тело, дарил одухотворяющее веселье. Вэнь Цинвань подумала, что если ей придется сесть в тюрьму, то благодаря обилию еды в пространстве «Магазина заслуг» ей не будет так уж и плохо. Но у нее осталось еще семнадцать неиспользованных талисманов для чтения мыслей, да и талисманы сплетен тоже не все израсходованы — это просто слишком большая потеря. Поэтому она достала два талисмана для чтения мыслей. Вэнь Цинвань впервые читала мысли принца. 【Девушка напротив неплохо выглядит, уступает Чжуэр всего на два балла. А та девушка в розовом впереди — кокетливая, улыбается очень красиво, принцу это нравится.】 【Девушка в красном платье тоже неплоха, у нее красивая попка, наверное, приятно потрогать.】 【У девушки в желтом платье большая грудь, она тоже мне нравится.】 【Попрошу позже разузнать, не хотят ли они переехать в резиденцию принца, я их не обижу.】 Еще в прошлой жизни Вэнь Цинвань знала, что принц — настоящий развратник, который влюбляется в каждую встреченную и любит девушек с большой грудью. Но она не ожидала, что принц окажется настолько вульгарным и будет так нагло выискивать красавиц прямо на улице! А вот что думала Вэнь Минчжу: 【Эй, тот красавец-мужчина неплохо выглядит, особенно его тонкая талия — это то, что я люблю больше всего.】 【Моим первым мужем в прошлой жизни был младший судья Министерства правосудия, он был не только красавец, но и долго выдерживал.】 【Когда мы были молодоженами, мы несколько месяцев жили как в медовом месяце, но, к сожалению, он был маменьким сынком и во всем слушался свою мать.】 【Я больше всего ненавижу маменьких сынков, в порыве гнева я развелась с ним, но кто бы мог подумать, что наследный принц еще больше привязан к маме, чем он! Как же я об этом жалею!】 【Сейчас, как только я переступлю этот порог, я его увижу. Интересно, будет ли он любить меня так же, как в прошлой жизни!】 【Если у меня будет возможность завести с ним тайный роман, то мое перерождение не будет напрасным.】 【Эх, как только переступила порог Восточного дворца, оказалась в бездне. Я не могу свободно входить и выходить из Восточного дворца, целыми днями смотрю на это жирное лицо принца, как это надоело!】 【Если бы не место императрицы, я бы ни за что не пошла в Восточный дворец. Этот жирный принц и так никуда не годится, да еще и всем поровну дарит свою благосклонность.】 【Если бы я не потратила одну из своих карт симпатии, этот жирный принц и сегодня не вывел бы меня из дворца. Без красавцев, на которых можно полюбоваться, мне просто невыносимо!】 Принц: 【Боже мой, тот молодой человек в синей одежде даже красивее моей Чжуэр. Чей он сын? Я обязательно должен заполучить его.】  Внутри себя Вэнь Минчжу взвизгнула: 【Ааа, ааа, я увидела красавчика, ооо, какой он симпатичный! Чей это красавчик? Почему я его не встретила в прошлой жизни?!】 Вэнь Цинвань подняла глаза и увидела, как наследный принц и Вэнь Минчжу улыбнулись друг другу; их взгляды были настолько нежными, что казалось, будто между ними тянутся нити. Но кто бы мог подумать, что это лишь видимость! Однако они одновременно посмотрели на нее. Неужели эта пара придурков заглядывалась на нее? [Ха-ха-ха, красавчик смотрит на меня, я ему мило улыбнусь и выпущу карточку симпатии, ха-ха…] 【Эй, красавец смотрит на меня, он что, тоже считает меня невероятно красивым, как луна после дождя!】 Они действительно смотрели на нее, принц даже не пропустил мимо внимания ее, переодетую в мужскую одежду! В прошлой жизни Вэнь Цинвань уже достаточно натерпелась от издевательств Вэнь Минчжу и принца, а теперь ей еще приходилось выносить их отвратительные взгляды. Она сдержала желание развернуться и убежать, но вдруг перед ней появилась тень. У ее уха зазвучал холодный, но знакомый голос: «Дорогая, ты даже в мужском платье привлекаешь мужчин, что же мне с тобой делать!» Вэнь Цинвань никогда не думала, что однажды она будет так сильно желать, чтобы этот мужчина был рядом с ней: «Как это ты здесь оказался?» «Меня вызвал на допрос заместитель министра Министерства правосудия. А что ты здесь делаешь?» Голос Сяо Цзиня был беспрецедентно холодным, с ноткой гнева. «Беда, обрушившаяся на семью Е, — это моя вина, так что, конечно, я должна прийти в Министерство правосудия и отвечать перед ними». «Ты хочешь помочь мне?» — голос Сяо Цзиня стал гораздо мягче, в нем даже прозвучала нотка радости. «Да, я очень переживаю за тебя». Вэнь Цинвань прожила с ним некоторое время и уже научилась различать его настроения. «Не беспокойся, дорогая, я обо всем позабочусь». В низком голосе Сяо Цзиня слышалась легкая улыбка. Он сидел в кресле, которое несли Лэн Янь и один из незнакомых подчиненных, поэтому полностью закрывал обзор принцу и Вэнь Минчжу. «О, Сяо шицзы пришел?» — за спиной Сяо Цзиня раздался вызывающий голос Вэнь Минчжу. Но Сяо Цзинь даже не взглянул на неё, а просто встал перед своей женой, не желая, чтобы принц её увидел. Вэнь Минчжу с презрением подумала: 【Эй, взгляд хромого Сяо на молодого красавчика такой нежный, будто у него даже слюна течёт!】 [Он совсем не такой кровожадный и жестокий, как о нем ходят слухи. И уж тем более не похож на того извращенного тирана из прошлой жизни, который избивал свою жену. Оказывается, он любит мужчин!] [Боже мой, я обнаружила нечто потрясающее: хромой Сяо любит мужчин. Значит, моя бедная сестра, наверное, не была им забита до смерти?] «Маркиз Вэйву, это ваш младший брат?» — принц подошел неспешным шагом. «Ваше Высочество, это мой… брат», — ответил Сяо Цзинь. «Моя жена», — очень хотелось громко сказать принцу. Хотя принца и не стоило бояться, но с точки зрения этикета и статуса они все же оставались подданными, и он не хотел создавать лишних проблем. Если бы он не притворялся хромым, сидя на стуле и будучи поднятым на руках, ему пришлось бы выполнить ритуал поклонения, как подобает подданному. 【Маркиз Чэнэнь, уже в зрелом возрасте, по-прежнему обладает изящными манерами. Говорят, что его сыновья — красавцы, с лицами, как драгоценные камни, и сегодня, увидев их, я убедился, что это действительно так.】 【Я его просто обожаю, тсс-тсс… Он необыкновенно красив, словно бог с картины.】 Вэнь Минчжу: 【Ого, этот молодой красавец оказывается младшим братом хромого Сяо? В прошлой жизни… Эх, в прошлой жизни я, как только вышла замуж в дом маркиза, сразу же оказалась запертой в сарае.】 ---------- Том 1 Глава 57 Глава 57. Младший советник Министерства правосудия Се Сяофэн «Сяо шицзы…» — не успела Вэнь Минчжу закончить фразу, как Сяо Цзинь прервал её, с отвращением поправив: «У этого маркиза есть дела, я пойду вперед». Сказав это, он обнял Вэнь Цинвань за плечи и, ухватив её за руку, потянул за собой в ворота Министерства правосудия. Его вызвали в Министерство правосудия, поэтому ему не нужно было уступать принцу. 【«Маркиз»? Когда этот хромой стал маркизом? Почему я об этом не знаю?】 «Брат-принц, ~ посмотри на него… как он смеет называть себя маркизом?» «Чжуэр, не дурачься, титул «Маркиз Вэйву» был лично присвоен императором», — мягко ответил принц. В душе он подумал: 【Моя Чжуэр стала совсем не милой, мне все-таки больше нравится красавец Сяо.】 Принц тоже хотел идти рядом с Вэнь Цинвань, но его тянули за руки две красавицы — с левой и с правой стороны, — и он не мог идти быстро. В душе он ругался: [Что Чжуэр держит меня за руку, я еще могу терпеть, но чтобы и Е Лянди тоже меня тащила — это просто с ума сойти!] [Если бы не из уважения к матушке, у меня бы не было времени помогать семье Е решать эти неприятные дела. Как только вернемся в резиденцию наследного принца, я ее как следует накажу…] А Вэнь Минчжу в душе рычала: «Муженек, мой муженек из прошлой жизни, малышка идет». Вэнь Цинвань считала, что Вэнь Минчжу стала еще глупее, чем в прошлой жизни: вышла замуж в Восточный дворец, а думает о другом мужчине — да она просто не знает, что с собой делать! В прошлой жизни Вэнь Минчжу была любимицей всего Шаньцина, но она действительно не была слишком умна: ее так любили, а она жила так печально. Вэнь Цинвань думала, что после перерождения Вэнь Минчжу станет хоть чуть-чуть умнее, но этого не произошло — она по-прежнему оставалась самонадеянной. Невозможно, чтобы глупый человек стал умным после одной смерти, ведь смерть — это не волшебное лекарство. Судя по всему, глупые люди, сколько бы раз ни умирали, остаются такими же глупыми. В прошлой жизни Вэнь Цинвань тоже не отличалась особым умом, но благодаря своим способностям она дожила до конца в Восточном дворце, где все пожирают друг друга без пощады. В конце концов она достигла вершины жизни, поэтому во дворце Ямы с ней произошло чудесное событие: сам Яма лично подарил ей Магазин заслуг. Не говоря уже о том, жила ли она ярче, чем Вэнь Минчжу, но она обязательно проживет дольше, чем в своей прошлой жизни, и будет жить легче и веселее. Из мыслей Вэнь Минчжу стало известно, что в прошлой жизни она не очаровала Сяо Цзиня, и в этой жизни тем более не сможет его очаровать. Вэнь Минчжу только что выпустила карту симпатии, но это не возымело никакого эффекта, так что, похоже, эта карта не всемогуща. В прошлой жизни Вэнь Цинвань была сдержанной и соблюдала этикет, а в этой жизни, хотя она и перестала следовать строгим правилам, она не хотела выделяться без причины. Поэтому она прижалась к стулу Сяо Цзиня и шагала изящно, как будто каждый ее шаг был тщательно рассчитан. Увидев свою малышку, Сяо Цзинь не мог отвести от нее глаз, наблюдая, как она готовится к сражению. Его сердце растаяло, и он, поглаживая ее плечо, тихо прошептал: «Жена, не бойся, я всегда рядом». «М-м», — отнекивающе ответила Вэнь Цинвань, погруженная в свои мысли. Младший советник Министерства правосудия Се Сяофэн был старшим внуком герцога Хуго и одним из самых выдающихся представителей молодого поколения семьи Се. Семья Се — это вековой аристократический род, из которого выходили многие выдающиеся люди. Се Сяофэн занял должность младшего советника в столь юном возрасте, что свидетельствовало о его несомненных способностях. Герцог Хуго принадлежал к роялистам* и никогда не участвовал в борьбе за престол между принцами; кто бы ни занял этот трон, их дом Се оставался верным именно ему. (*Роялист - приверженец монархии) В прошлой жизни Вэнь Цинвань встретила его спустя шесть лет; тогда ему едва исполнилось тридцать, но он выглядел так, будто ему было за сорок. В этот момент в Министерстве правосудия младший советник Се Сяофэн сидел за столом, и его высокая фигура выделялась на фоне синего одеяния. Он слегка нахмурился, держа в руках папку с материалами дела, а на его лице отразилось серьезное выражение.  В деле говорится, что один новоиспечённый маркиз был обвинен в убийстве простолюдинки, причём этот маркиз был его кумиром. Дело не было запутанным, можно сказать, что оно было простым и грубым: тело той женщины всё ещё находилось в Министерстве правосудия! Эта простолюдинка ворвалась в усадьбу маркиза с группой людей, разбив ворота, чем вызвала гнев маркиза. В приступе ярости маркиз швырнул крышку чайной чашки, которая с силой ударила девушку по макушке, нанеся смертельный удар. В империи Дашэн убийство простолюдинки маркизом не считалось чем-то особенным, тем более что она привела с собой людей и разбила ворота его особняка. Это дело изначально не требовало передачи в Министерство правосудия — достаточно было, чтобы семья маркиза выплатила семье погибшей компенсацию. Но маркиз Вэйву был странным человеком: он убил дочь семьи Е, а потом еще и потребовал от ее отца деньги на возмещение ущерба, сказав, что нужно отремонтировать ворота. За одну ночь это простое дело вызвало настоящий переполох в столице. Простые люди начали горячо обсуждать случившееся: одни оправдывали маркиза, считая, что убийство пришедшей со скандалом простолюдинки не является преступлением. Другие же с гневом осуждали маркиза за жестокость и безжалостность, за бессмысленное убийство невинного человека и за то, что он беззастенчиво пренебрегает интересами простого народа. А за всем этим скрывались еще больше тайн и интриг, которые приведут к еще более потрясающим событиям. Оказалось, что семья Е действительно не такая благопристойная, как казалось на первый взгляд. Говорят, что наследный принц лично отправился в Министерство правосудия. Се Сяофэн как раз об этом размышлял, когда услышал громкий голос, похожий на кряканье утки: «Его Высочество наследный принц прибыл». «Ваше Высочество, я приветствую принца. По долгу службы я не смог выйти навстречу, прошу простить меня», — Се Сяофэн поспешно вышел из-за стола и поклонился. «Се Шаоцин*, не нужно столько церемоний. Я пришел просто понаблюдать, продолжайте рассмотрение дела», — добродушно сказал принц. (*Шаоцин - помощник министра, младший советник) «Принесите кресло для Его Высочества принца и кресло для маркиза Вэйву», — громко приказал младший советник Се. Благодаря авторитету своего мужа, слуги принесли Вэнь Цинвань кресло. Она села на стул и беззастенчиво разглядывала Се Сяофэна. В этот момент он выглядел с поднятыми бровями и блестящими глазами, полный энергии и самоуверенности. Где же тот унылый и изможденный человек, каким он станет через несколько лет? Неудивительно, что Вэнь Минчжу до сих пор не может забыть его! Вэнь Цинвань из любопытства применила амулет для чтения мыслей, но в душе Се Сяофэна ничего не говорилось. А вот в душе Вэнь Минчжу в этот момент раздался крик: 【Муженек по-прежнему такой красавец, муженек, малышка тебя так любит, малышка любит, но не может выразить это!】 [Малышка жалеет, что попала в Восточный дворец: пренебрежение императрицы, придирки принцессы, все эти мерзкие женщины в Восточном дворце доставляют малышке столько неприятностей, малышке так тяжело!] [Хотя в доме герцога тоже не все гладко, но рядом с мужем нет тех кокетливых девиц, и он по крайней мере каждый день дарил малышке какие-нибудь необычные подарки.] 【Помнишь, в прошлой жизни, в тот день, когда я упала в воду, ты рискнул жизнью, прыгнув за мной, чтобы спасти меня…】 Се Сяофэн почувствовал на себе жгучий взгляд, он посмотрел в ту сторону и увидел, что наложница наследного принца заворожено смотрит на него. Он нахмурился, колеблясь в своих мыслях: 【Давно слышал, что вторая дочь семьи Вэнь имеет странный характер, обычно любит нести чушь и часто сходит с ума.】 【Говорят, она совершенно не соблюдает приличия, каждый день кричит на глазах у всех: «Нам нужен солнечный свет и радость, нам нужна свобода развития, нам не нужны ограничения, все люди равны».】 [Сегодня, увидев её, я убедился, что она действительно бесстыдная — как она смеет смотреть на меня таким отвратительным взглядом!] Вэнь Цинвань услышала мысли Се Шаоцина, а затем и безумную влюблённость Вэнь Минчжу, и, потрясённая, широко раскрыла глаза и посмотрела на Вэнь Минчжу. ---------- Том 1 Глава 58 Глава 58. Семья Е вынуждена выплатить десять тысяч таэлей серебра Вэнь Цинвань и во сне не могла представить, что Се Шаоцин может презирать Вэнь Минчжу; его мысли были для неё просто невероятны. В её представлении взгляд Се Шаоцина на Вэнь Минчжу должен был быть полным горечи и подавленной тайной любви, а не таким холодным и презрительным. Неужели ее уверенность в том, что Се Шаоцин любит ее, была лишь плодом ее воображения? Вэнь Цинвань сидела в левой части зала и пристально смотрела на Вэнь Минчжу, сидящую напротив. Она не просто надела мужскую одежду, но и изменила внешность. Если взять мочу мальчика*, смешанную с чистой водой и хранившейся в земле зиму и лето, и смешать с коровьим и овечьим жиром, можно было сделать маску, чтобы изменить лицо, и, не прибегая к изменениям в костях, принять тысячу обликов, так что никто не мог бы догадаться, что она — девушка. (*Да-да-да: моча мальчика как тонизирующее или кровоостанавливающее средство в китайской медицине) Поэтому Вэнь Минчжу не узнала ее [Ва-ка-ка, молодой красавец кокетливо посмотрел на малышку, и малышка была так счастлива!]. Вэнь Цинвань, поспешно отвернулась, и в ее глазах отразилось отвращение. Она думала, что Вэнь Минчжу, в лучшем случае, просто избалована родителями и братьями и лишь немного более высокомерна, чем обычные люди. Но кто бы мог подумать, что она настолько бесстыдна, что влюбляется в каждого встречного, просто не уступая принцу. Она уже является наложницей принца, как она смеет заглядываться на других мужчин! Сколько у нее голов, чтобы их отрубить? Ее казнь — это мелочь, но в это будет втянута вся семья Вэнь, она об этом не подумала? К тому же, кто осмелится заглядываться на женщину принца? Внутренне совершенно не понимая происходящего, Вэнь Цинвань снова невольно посмотрела на сидящего выше Се Шаоцина. Взгляд Вэнь Минчжу тоже последовал за ее взглядом, и только услышав, как та в душе издала визг сурка, Вэнь Цинвань поняла, в чем дело. 【О боже, почему этот молодой красавец смотрит на мужа из моей прошлой жизни? Неужели он тоже влюбился в брата Фэна?】 【Ой мамочка, почему мой самый любимый муж из прошлой жизни в этой жизни не смотрит на меня?】 【Мой муженек не только из знатной семьи, но и красавец, как Пань Ань. Злая свекровь считает, что во всей столице нет ни одной, достойной его, поэтому до сих пор не помогла ему обручиться.】 【В прошлой жизни мой муженек прошел через тысячи трудностей, чтобы взять меня в законные жены. Наша бурная любовь сравнима с любовью божественной пары.】 【Муженек, ты так любил слушать, как я пою: «Я люблю тебя, как мышь любит рис», а почему ты теперь не смотришь на меня? В прошлой жизни мы так сильно любили друг друга.】 【Восточный дворец — словно клетка, а жирный принц привязал меня так, что я едва не задохнулась. Только встретив тебя, я поняла, что такое настоящая любовь.】 【Если бы не помолвка с этим отвратительным принцем, я бы обязательно выбрала тебя. По сравнению с принцем ты, дорогой, гораздо лучше.】 【Твоя безграничная любовь останется в моей памяти на всю жизнь, а твоя изящная талия сводит меня с ума, и я до сих пор с нетерпением вспоминаю эти моменты…】 Когда человеку плохо, ему особенно легко скучать по ушедшим. В этот момент Вэнь Минчжу смотрела на высокого и красивого Се Шаоцина, сидящего на возвышении, и ее сердце было полно всепоглощающей тоски; поскольку это были внутренние переживания, ее слова были весьма бесстыдными. Внутренние монологи Вэнь Минчжу вызывали у Вэнь Цинвань тошноту, ее поведение вызывало у нее отвращение. Ее внутренние мысли больше походили на кучу грязного мусора, от чего Вэнь Цинвань испытывала невыразимое отвращение. Вэнь Минчжу сравнивала свою помолвку с принцем с клеткой, сковывающей ее свободу. Если она делает это не ради богатства и славы, не ради титула императрицы, то разве она рассчитывает на то, что принц туп, как свинья? Сяо Цзинь сжал руку Вэнь Цинвань так, что ей стало больно, и она вдруг осознала, что ее взгляд на Се Шаоциня в глазах посторонних выглядел так, будто она была очарованна им. Она улыбнулась Сяо Цзиню, пытаясь завоевать его расположение, и взглядом дала ему понять, что просто ждет, пока Се Шаоцинь вынесет приговор. Сяо Цзинь тут же погладил ее тыльную сторону ладони большим пальцем и успокоил ее взглядом: «Не бойся, я с тобой». Се Шаоцин сидел на высоком судейском месте, но на самом деле он очень нервничал, ведь, будучи главным судьей императорского суда, он не мог уклониться от рассмотрения этого дела, но в то же время племянница покойной была наложницей наследного принца и имела родственные связи с императорской семьей.  Однако титул «маркиз Вэйву» был лично присвоен императором, а это дело было весьма запутанным, и любой ошибочный приговор мог вызвать бурную реакцию. «Бах!» — громкий звук разорвал тишину: Се Шаоцин резко ударил молотком по столу, явно намеренно создавая такую атмосферу. Его пристальный взгляд скользнул по стоящей на коленях толпе, и он, зная ответ заранее, спросил: «Кто стоит на коленях в зале?» Старший сын семьи Е с дрожащим голосом, плача, ответил: «Отвечаю, господин, я — старший сын семьи Е. Я обвиняю маркиза в том, что он без причины убил мою сестру. Прошу вас вынести справедливый приговор». Его голос был полон беспомощности и страха, словно он в любой момент мог сломаться под этим невидимым давлением. На самом деле он ничуть не боялся: с тех пор, как принц привел сюда его дочь, он увидел луч бесконечной надежды. Сяо Цзинь холодно смотрел на стоящих на коленях членов семьи Е, полный презрения, и его тон был весьма недоброжелательным. «С древних времен простолюдины не спорят с чиновниками, а дочь семьи Е откровенно пренебрегла императорской властью и богатством, приведя людей, которые разбили ворота особняка маркиза. Ваша семья Е отказывается выплачивать компенсацию и еще и подает в суд на меня, маркиза. Неужели однажды вы осмелитесь привести людей, чтобы разбить ворота императорского дворца? Ваша смелость вызывает у меня беспокойство». Голос Сяо Цзиня был низким и пронзительным, в нем чувствовался ледяной холод, словно с нетающих вершин снежных гор, от которого сердца членов семьи Е задрожали. Услышав это, остальные члены семьи Е не осмелились произнести ни слова, а на морщинистом и злобном лице старой госпожи Е отразилось полное негодование. Она заплакав, сказала: «Моя дочь разбила ваши ворота, но вы же не можете без причины убивать невинных». «Старушка, вы что, не понимаете человеческой речи? Я избавляю народ от беды, а не убиваю невинных. Девушка из семьи Е так дерзко ведет себя, как можно говорить о ее невиновности?» Все видели, что в глазах маркиза Сяо не было ни капли раскаяния, только холод и безжалостность. В ярости старший сын из семьи Е пал ниц и закричал, что его сестра невиновна: «Ваше Превосходительство, моя сестра действительно невиновна! Я…» Се Шаоцин резко ударил молотком, прервав плач старшего сына из семьи Е. Он сидел на высоком судейском кресле с величественным выражением лица; когда он молчал, создавалось впечатление, что он — утонченный джентльмен, не знающий суеты. «Невиновна? Что это за чушь ты несешь? Разве дочь семьи Е не разбила ворота дворца маркиза? Кто дал вам, семье Е, такую смелость? Как простолюдин осмелился разбить ворота аристократа? А завтра, может, осмелишься убить этого чиновника?» Его голос был чистым и глубоким, словно отзвук нефритового колокола, и всего лишь этих нескольких вопросов хватило, чтобы у членов семьи Е по телу побежал холодный пот. Отец Е стоял у входа в Министерство правосудия и невольно вздрогнул, от страха у него подкосились ноги, и он едва держался на ногах. В этот момент его душа бурлила, словно в бурю, и все его тело дрожало. Это дело изначально было беспрецедентной возможностью, но теперь вышло из-под контроля, и судьба семьи Е оказалась под угрозой. Вся ситуация, казалось, развивалась в непредсказуемом направлении, и если позволить ей идти дальше, даже наследный принц не сможет спасти семью Е. К счастью, семья Е подготовила запасной план, и он не пошел в суд, чтобы подать жалобу. Поэтому он, дрожа, ворвался внутрь, опустился на колени и спросил: «Что желает господин?» «Всем известно, что я убиваю людей как мух, и убить вас для меня — все равно что раздавить кучу муравьев, но я…» «Господин, это сын этого простолюдина, не зная, что делает, осмелился подать на вас жалобу. Я не был в столице и действительно не знал об этом. Я готов выплатить десять тысяч таэлей серебра на ремонт ворот вашего поместья». ---------- Том 1 Глава 59 Глава 59. Еще одна лавка тканей «Выплатить 10 000 таэлей серебра за ремонт ворот особняка маркиза? Разве ворота особняка маркиза обшиты позолотой? Да и вообще, ворота разбила моя тетя, так что если и искать кого-то, то только в могиле». Еще до сих пор молчавшая Е Лянди заговорила резким, пронзительным голосом, словно крик летящей птицы, пронзивший уши и задевший за живое. Разве десять тысяч таэлей серебра — это не богатство? В Восточном дворце она тратила деньги как воду: наверху нужно было заискивать перед принцем и принцессой, внизу — давать награды слугам, и так далее, и так далее. «Хлоп!» — Се Шаоцин снова громко ударил по судебному молотку. — «Кто осмелился шуметь в зале?» Он холодным взглядом устремился на находящуюся в зале Е Лянди, излучая суровую ауру. «……» Е Лянди, испуганная ударом молотка, спряталась за спиной принца и не смела пикнуть, только ее испуганные глаза мерцали. «Она — моя наложница. Что? Шаоцин хочет посадить ее в тюрьму?» — холодно спросил принц. В его душе бушевали гнев и потрясение. Принц никогда не думал, что младший советник Министерства правосудия может так бесцеремонно обращаться с его женщиной. По его мнению, только он имел право по своему усмотрению помыкать своими женщинами, а все остальные должны были относиться к ним с глубоким уважением. Однако стоящий перед ним младший судья Министерства правосудия без малейшего страха допрашивал его женщину, не стесняясь в выражениях и ничуть не щадя его достоинства. «Разве наложница принца может бесцеремонно шуметь в Министерстве правосудия? Пожалуй, принцу следует лично выступить судьей в этом деле», — сказал Се Шаоцин, вставая с места. Семья Е явно полагалась на влияние принца. Незначительные купцы, мечтающие прославиться в столице за счет двора маркиза? Да бросьте! Его дед больше всего ненавидел людей, злоупотребляющих своим влиянием, и он, с детства находясь под его влиянием, не мог терпеть лицемерие семьи Е. Одна-единственная второстепенная наложница осмеливается пренебрегать авторитетом суда, а ведь его тетя — императорская наложница! Кто кого боится! «Я сам буду вести допрос? Тогда какая же от вас вообще польза?» — гневно зарычал наследный принц. Слова Се Шаоцина были словно острый меч, пронзивший сердце принца: это родная семья его женщины, как он может вести допрос? Его взгляд мгновенно стал ледяным и безжалостным, словно взгляд разъяренного зверя, готового в любой момент разорвать на куски угрожающего ему младшего советника Министерства правосудия. Вэнь Минчжу наблюдала, как наследный принц и младший советник Министерства правосудия стоят лицом к лицу в зале суда. Она с улыбкой встала рядом с принцем и, глядя на него твердым и бесстрашным взглядом, сказала: «Се Шаоцин, пусть это и Министерство правосудия, но у Его Высочества есть право осуществлять здесь свои полномочия, не так ли?» Голос Вэнь Минчжу был чист и мелодичен, как родник. Она стояла рядом с принцем, словно безвольно прижимаясь к нему. Она слегка приподняла брови, глядя на Се Сяофэна. Она прекрасно понимала, какова ее позиция в данный момент: она должна твердо стоять рядом с принцем и молча поддерживать его. «Хм, право? Я сказал, что прошу принца лично провести допрос. А вы — тоже наложница? Тогда наложница, допрашивайте вместе с принцем». Се Шаоцин холодно усмехнулся, в его глазах мелькнула тень презрения; его слова были полны пренебрежения и вызова по отношению к Вэнь Минчжу. Он знал, что если обидит наследного принца, это принесет бесконечные неприятности, но в его глазах светился решительный блеск. Он знал, что принц, на лице которого сейчас читалось колебание, ни за что не возьмется за это дело и тем более не осмелится довести его до императора. В зале Суда царила тяжелая и напряженная атмосфера, словно надвигалась буря, в которой бурлили подводные течения. Вэнь Цинвань все это время прислушивалась к мыслям всех присутствующих, а Вэнь Минчжу в душе бушевала. 【Как мой муженек может смотреть на меня с таким презрением! Малышка так огорчена!】 【Муженек, малышка просит у тебя прощения, ради трона императрицы мне придется временно противостоять тебе.】 【В начале прошлой жизни малышке понадобилось несколько карт симпатии, чтобы раскрыть твое сердце, а в будущем…】 А в душе принц яростно ругал младшего судью Министерства правосудия, включая предков семьи Се в восемнадцатом поколении, он ругался очень грязно… Но в конце концов сказал: 【Матушка сказала, что дело семьи Е может быть как большим, так и малым: большим — настолько, что может определить расклад сил во дворе, и малым — настолько, что его можно уладить с помощью серебра.】 【Я думал, что матушка имела в виду, что дело уладится с помощью серебра, то есть что усадьба маркиза Вэйву выплатит семье Е компенсацию, а тут оказывается, что на самом деле семья Е выплачивает компенсацию усадьбе маркиза!】 【Семья Е сама согласилась выплатить компенсацию, и теперь это уже решенный вопрос, поэтому мне больше нет смысла здесь оставаться.】 【Но я до сих пор не знаю, какой по счету сын маркиза Чэнэнь тот молодой человек в синей одежде. Он так красив, что я не могу отвести от него взгляд.】 Увидев, что Вэнь Минчжу прижалась ко всему телу принца, в глазах Е Лянди мелькнула искра гнева. Она злобно посмотрела на отца и сына из семьи Е, и, увидев, что они не смеют даже поднять головы, ее лицо еще больше потемнело. Словно туча нависла над ее головой, она с мрачным выражением лица спросила Сяо Цзиня: «Дело дошло до такого, и вы, господин, довольны?» «Хм! Даже Императрица разговаривала со мной с улыбкой на лице». Глаза Сяо Цзиня, холодные как лед, устремились на Е Лянди. «Ваше Высочество…» «Господин, успокойтесь, обо всем можно договориться. Если десять тысяч таэль серебра вас не устраивают, я, простолюдин, могу продать лавку и добавить еще немного». Отец Е, боясь, что Сяо Цзинь на месте убьет его любимую внучку, поспешил прервать ее кокетливые уговоры. В его взгляде промелькнула мучительная задумчивость, словно он обдумывал, какую лавку лучше продать. Старший брат Е, услышав, что его отец считает десять тысяч таэль серебра недостаточной компенсацией, побледнел, а в его глазах мелькнули сложные эмоции. Его пальцы сжимали тайное письмо, спрятанное в рукаве, и в его сердце разгорелся пламенный гнев. Только теперь он понял, что это письмо было ловушкой, что кто-то хотел натравить его на дом маркиза. Когда его отец предложил выплатить тысячу таэлей серебра, чтобы уладить дело, они с братьями не возражали. Люди из дома маркиза тогда тоже сказали, что достаточно просто выплатить компенсацию, и если бы тогда дали тысячу таэлей, то, наверное, не было бы столько проблем. Но тогда он получил тайное письмо, в котором говорилось, что его дочь — наложница наследного принца, занесенная в императорский список. Они были родственниками императора, и им нечего было бояться одного обнищавшего двора маркиза. Сегодня, увидев наследного принца в Министерстве правосудия, он испытал огромное самодовольство. Но когда маркиз Вэйву сказал в присутствии наследного принца, что убить их для него все равно что раздавить кучу муравьев, он испугался до смерти. К тому же наследный принц в этот момент пристально смотрел на маркиза Вэйву, словно даже с некоторым восхищением, что еще больше заставило его сердце упасть в ледяную яму. Старший сын Е решил больше не поддаваться на уговоры. Он должен был защитить честь и интересы семьи Е и ни за что не дать никому возможности навредить семье Е. «Господин маркиз, мой отец прав, это я не знал своего места. Я готов выплатить компенсацию в размере десяти тысяч таэлей серебра плюс одну лавку». «Моя старшая невестка уже говорила, что семья Е должна сама определить размер компенсации. Как гласит пословица, мудрый человек знает, когда нужно уступить, и семья Е поступила просто отлично. Давайте так: я люблю носить новую одежду, поэтому семья Е должна компенсировать мне один магазин тканей и еще деньги на ремонт ворот», - Вэнь Цинвань встала, закончив говорить, и поклонилась во все стороны; ее голос был ярок, как звезды на ночном небе, и вызывал симпатию. «Позвольте спросить, какой вы по счету в семье?» — с лукавством спросила Вэнь Минчжу. «Я четвертый в семье Сяо». «Сяо Си*…» (*Сяо Си - четвертый (молодой господин) в семье Сяо) «Смеетесь? Наложница, только не смейтесь до смерти* в моем суде». (* Слова «четыре» и «смерть» звучат одинаково в китайском) ---------- Том 1 Глава 60 Глава 60. Дожить до старости — кажется простым делом, но на самом деле это очень сложно «Се Шаоцин… вы меня неправильно поняли, я звала четвертого господина Сяо…» — проворковала Вэнь Минчжу. «Госпожа, разве уместно наложнице разговаривать с другим мужчиной таким кокетливым тоном на глазах у наследного принца?» Слова Се Шаоцина казались шуткой, но его голос звучал мрачно и устрашающе, словно доносился из самого ада. Взгляд, которым Вэнь Минчжу смотрела на него, вызывал у него сильное отвращение; он никогда не встречал столь бесстыдной женщины. Как наложница наследного принца, она должна была вести себя сдержанно и благопристойно, быть спокойной и элегантной, но ее взгляд то и дело невольно скользил к другим мужчинам. Се Шаоцин с гневом подумал: почему наследный принц не следит за своей женщиной? Его взгляд невольно обратился к наследному принцу, и этот взгляд заставил его закипеть от ярости; в узких глазах мелькнула холодная искра. Наследный принц обнимал красавиц с одной и с другой стороны, но взгляд, которым он смотрел на господина из семьи Сяо, был проникнут невыразимым желанием. Это непристойное чувство было совершенно нескрываемым, превосходя даже то, что он испытывал к своей наложнице, и вызывало у Се Шаоцина не просто отвращение, а полную нетерпимость. «Если у принца нет возражений, это дело закрыто, и все могут расходиться», — холодно объявил Се Шаоцин. «Ваше Высочество, Чжуэр всегда так говорит. Как же Се Шаоцин может так говорить об этой наложнице?» Вэнь Минчжу трясла руку принца, и ее голос становился все более кокетливым, хотя в душе у нее уже кипел бесконечный гнев. 【В прошлой жизни мой муж был таким нежным и заботливым, а теперь он холоден и безжалостен. Вот тебе, Сяофэн, как ты смеешь так говорить с этой малышкой.】 【Но я ничего не могу с тобой поделать, ах! У малышки в душе так горько! Это династия Дашэн — вполне обычная древняя империя.】 【Здесь существует строгая иерархия и четкие феодальные правила, поэтому совершенно невозможно, чтобы, как описывается во многих романах о пересечении времен, девушка, перенесшаяся в прошлое, могла открыто появляться на публике и открывать лавки.】 【Не говоря уже о том, чтобы девушка, переодевшись мужчиной, свободно ходила в публичные дома. Для женщин династия Дашэн — это очень угнетающее место.】 【Стоит сделать один неверный шаг, и женщину ждет либо жизнь в одиночестве под светом лампы и в окружении старинных буддийских статуй, либо смерть в свином сарае.】 Вэнь Цинвань, переодетая мужчиной:…… В душе она тихо ответила: «Если у тебя есть способности, ты все равно можешь выходить на улицу, переодевшись мужчиной, а вот ходить в публичные дома женщине совсем не нужно». 【До того, как я вышла замуж, не знаю, сколько сватов ломали себе головы, чуть не разбив порог!】 【Я обладаю исключительной грацией, утонченным характером, благородным происхождением и славлюсь в столице как талантливая женщина.】 【Жаль, что я, обладая таким талантом, вынуждена прятаться в Восточном дворце и сражаться с кучей женщин. Мне так жаль себя!】 【Муженек, я обязательно дойду до конца и займу трон императрицы, а потом всю оставшуюся жизнь буду каждый день звать тебя во дворец, чтобы ты был рядом со мной.】 【Тот факт, что ты не любишь меня, словно ледяной клинок, глубоко вонзился в мое сердце.】 【Я испытала невиданную доселе боль и гнев. Когда-то мы были так близки, делились радостями и печалями, не скрывая друг от друга ни слова.】 【Малышка всегда помнит, какой теплой была твоя улыбка, каким нежным был твой взгляд.】 【А теперь ты холодно отворачиваешься от взгляда малышки, словно между нами никогда не было ничего…】 Вэнь Цинвань очень хотела вслух напомнить Вэнь Минчжу: ведь Се Шаоцин не знает о том, что произошло в прошлой жизни, как он может быть таким нежным и ласковым! К тому же, разве эти двое, которые так любили друг друга, в конце концов не дошли до того, что песня не закончилась, а люди уже расстались? Снова услышав эти фантазии Вэнь Минчжу, Вэнь Цинвань сильно усомнилась: сможет ли Вэнь Минчжу в этой жизни жить лучше, чем в прошлой? Вернувшись в эту жизнь, она полна амбиций, но сможет ли она выжить в том жестоком Восточном дворце, где люди пожирают друг друга без пощады? Вэнь Цинвань же хотела только жить обычной жизнью и дожить до старости в безопасности. Не хотела она слишком многого, слишком многого, что ей не принадлежало, — в конце концов, это только ускорило бы ее смерть! В прошлой жизни она видела много женщин в гареме, борющихся за благосклонность императора; они действительно поднялись по карьерной лестнице и насладились моментом славы. Но их падение было столь же стремительным, в то время как те женщины, которые не боролись и не сражались, дожили до старости в покое. Дворец — это огромная могила, а те женщины — лишь увядшие останки красавиц. Жить до старости кажется простым делом, но для тех женщин это так далеко, так… Когда Вэнь Цинвань подняла глаза, чтобы посмотреть на Вэнь Минчжу, она увидела лишь широкую спину Сяо Цзинь. Он стоял перед ней, держа в руках трость, и своим телом полностью закрывал ее от посторонних глаз. Но Вэнь Цинвань не рассердилась — ей тоже не нравились непристойные взгляды наследного принца и раздражающие взгляды Вэнь Минчжу. В прошлой жизни Вэнь Цинвань не могла понять, почему Вэнь Минчжу хотела развестись, но сейчас она поняла. Не говоря уже о Се Шаоцине, наверное, никто не смог бы выдержать, как Вэнь Минчжу целыми днями вела себя как истеричка! Даже если бы сердце Се Шаоцина осталось прежним, он все равно не мог бы во всем потакать Вэнь Минчжу. Как только что-то не шло по ее желанию, Вэнь Минчжу считала, что их отношения изменились, и начинала с ним ссориться. Какими бы глубокими ни были чувства двух людей, при постоянных ссорах даже самые крепкие чувства постепенно остывают, и в конце концов приводят к разводу. В прошлой жизни Вэнь Цинвань в Восточном дворце вела себя сдержанно и осторожно, во всем проявляла личную инициативу и вела дела в Восточном дворце в полном порядке. Обычно она не смела спорить с принцем, и только после того, как он вступил на престол, он сделал ее императрицей, желая, чтобы она занималась только управлением дворцом. Видя, что она прекрасно справляется с управлением дворцом, а его двор постоянно страдает от бедствий и беспокойств, император просто переложил на нее и дела государственного управления! Он целыми днями развлекался с красавицами, просто желая сбежать от реальности. В то время Вэнь Цинвань не только не сердилась, но и очень хорошо его понимала, считая, что это естественно для человека. Никто не хочет трудиться, каждый хочет жить спокойно, и она в Восточном дворце дожила до конца, не вступая в борьбу и не соревнуясь. Будучи принцем, потомком императора, с виду он казался безгранично счастливым, но на самом деле его жизнь была полна интриг и коварства. Когда наследный принц наконец занял этот трон, он не хотел больше бороться, но не доверял эту ответственность кому-либо другому, поэтому свалил все на нее, эту одинокую женщину. Подумав об одиночестве, Вэнь Цинвань вздрогнула. В этой жизни, после перерождения, она действительно не хотела бороться, а просто жить так, как ей нравится. Но она не хотела больше быть одинокой! В этот момент Сяо Цзинь взял ее за руку и с безграничной нежностью сказал: «Четвертый брат, раз дело уже решено, давай вернемся в усадьбу». «Да, я во всем послушаюсь старшего брата». «Господин, идите вперед, я сегодня же отправлю десять тысяч таэлей серебра в усадьбу маркиза. А что касается магазина тканей, какой из них приглянулся четвертому господину?» «Конечно же, тот, что находится в лучшем месте. Четвертый брат этого маркиза никогда не занимался торговлей, а если место плохое, то легко разориться». Голос Сяо Цзиня был ледяным и отстраненным. В этом судебном процессе семья Е потеряла и серебро, и дочь, а слава усадьбы маркиза Вэйву отныне разнеслась по всему столичному городу — но это уже другая история. Вернувшись в свой двор, Сяо Цзинь поднял руку и прижал Вэнь Цинвань к груди, но немного ослабил хватку — в конце концов, он не смог заставить себя задушить ее. Даже не видя его лица, Вэнь Цинвань чувствовала, как он с трудом сдерживает гнев. «Муж, ты сердишься?» — Вэнь Цинвань подняла лицо и нежно спросила! Сяо Цзинь посмотрел на ее яркие, как на картинке, черты лица, и весь его гнев мгновенно испарился: «Нет». ---------- Том 1 Глава 61 Глава 61. Важно только мастерство, а моя жена в этом мастерица Когда Сяо Цзинь увидел её, переодетую мужчиной, у входа в Министерство правосудия, в его душе вспыхнуло пламя беспокойства и гнева. Казалось, оно готово было поглотить весь мир, но когда он набрался смелости, чтобы наказать её, увидел, как она смотрит на него яркими, полными обиды глазами, и один лишь взгляд на нее был способен погасить даже самый сильный гнев. Он ни секунды не колебался, в конце концов подавил свой гнев и мягким голосом сказал ей: «Нет». Это одно простое слово вызвало бурю эмоций в сердце Вэнь Цинвань. Она подумала, что когда-то такая дерзкая и вызывающая Вэнь Минчжу не смела даже показать свое недовольство принцем и Сяо Цзинь. Ей оставалось только в душе кричать от обиды и несправедливости, а снаружи — смиренно и униженно заискивать. А вот она сама, с тех пор как вышла замуж за этого мужчину, он всегда терпеливо с ней обращался, а она время от времени еще и избивала его! В прошлой жизни она и помыслить об этом не смела, а в этой жизни она не только сделала это, но и не один раз. Сегодня этот мужчина в Суде жестоко угрожал семье Е, заставив главу семьи Е смиренно преклонить колени и отдать десять тысяч таэлей серебра. Он действительно жесток, но только по отношению к другим; к ней же он проявляет терпение снова и снова. В этот момент взгляд мужчины на нее был глубоким и сложным, словно скрывая безграничную любовь и страдание. Прожив две жизни, Вэнь Цинвань не умела утешать людей и могла только с обидой обвинять: «Ты действительно не сердишься? Но ты же только что чуть не задушил меня!» С тех пор как она стала сознавать себя, она ни разу не проливала слёз перед другими, потому что знала, что ей никто не сочувствует. Сяо Цзинь увидел, как в её глазах блеснули слёзы обиды, выражающие глубокую боль и беспомощность. Он был настолько потрясен, что не знал, что делать, сердце его сжималось от боли, он не мог произнести ни слова, а окружающая обстановка казалась замершей в тишине. Остался только звук ее слез, капающих на его ладонь, словно раскаленное масло, обжигающее его сердце. Сцена, в которой маленькая девочка плакала, была похожа на красивую, но разбивающую сердце картину, и ему было невыносимо больно. В этот момент Сяо Цзинь почувствовал самую глубокую боль и обиду в душе маленькой девочки, и весь его мир замер из-за ее слез. «Не плачь, жена. Прости, я не хотел, я просто боялся, что тебе грозит опасность, когда ты выйдешь на улицу». Его испуганное выражение лица ярко отражало его глубокие чувства. Глядя на его мучительное выражение лица, Вэнь Цинвань все больше сожалела о том, что поверила словам Вэнь Минчжу — эта женщина была просто лживой ведьмой. Охваченная раскаянием, она не могла сдержать слез, и капли слез падали на тыльную сторону ладони Сяо Цзиня, каждая из них несла в себе ее глубокое сожаление. «Муж, прости, это я заставила тебя беспокоиться, я больше не буду бездумно выходить из дома», — нерешительно признала свою вину Вэнь Цинвань. «Как же жена может не выходить из дома? Жена Сяо Цзиня может идти, куда захочет, только нужно, чтобы муж сопровождал тебя, иначе я буду беспокоиться о тебе». Внушительные слова Сяо Цзиня тронули Вэнь Цинвань. Она надеялась, что сможет выйти из тени прошлой жизни и в конце концов преодолеть трудности, чтобы достичь берега счастья. «Муж, тогда можно ли мне завтра снова переодеться мужчиной и пойти посмотреть на новый магазин?» «Хорошо, если это делает тебя счастливой, то все, что угодно». Сяо Цзинь был счастлив, как будто съел мед. Его девочка наконец-то поняла, что может полагаться на своего мужа, это было нелегко! Он обнял ее и сел с ней на плетеное кресло во дворе, но не осмелился пойти дальше. Хотя Вэнь Цинвань еще не открыла свое сердце Сяо Цзиню, она уже не сопротивлялась ему так, как раньше. Сидя у него на коленях, она с восторгом строила с ним планы на будущее: «Муженек, мы не можем просто сидеть в нашем доме маркиза и ничего не делать». «Да, дорогая, если у тебя есть какие-то идеи, не стесняйся поделиться ими со мной». «Я хочу засеять все наши заброшенные усадьбы, а серебро, полученное в качестве компенсации от семьи Е, использовать в качестве стартового капитала, чтобы заработать еще больше». «Да, если понадобится нанять людей, дорогая, просто дай указания Лэн Яну и своим сводным братьям и сестрам». Сяо Цзинь был в прекрасном настроении. Жена, ты в столь юном возрасте уже знаешь, что нужно использовать таланты, и это заставляет мужа признать, что он не дотягивает до тебя». «С чего ты это взял?» — спросила Вэнь Цинвань, делая вид, что скромничает, хотя на самом деле она была довольно горда собой. В конце концов, в прошлой жизни она руководила за кулисами всеми гражданскими и военными чиновниками империи Дашэн. «Я, глядя на то, с каким усердием второй сын разводит свиней, и с каким энтузиазмом восьмой пасет коров, понимаю, что супруга умеет ценить талант». «Это они стараются, я тут ни при чем. Кстати, я даже не знаю, есть ли среди моих сводных братьев и сестер кто-нибудь, кто умеет торговать». «Четвертый, наверное, умеет вести дела. Его родные по материнской линии разбогатели именно на торговле тканями. После ужина спроси у него, не заинтересует ли его это». Цзиньцюэ, следовавшая за Вэнь Цинвань, куда-то исчезла, и во дворе остались только супруги Сяо, тихо переговаривающиеся между собой. Когда разговор доходил до веселого места, Сяо Цзинь громко смеялся — он был счастлив как никогда. А остальные обитатели дома Сяо были так счастливы, что не могли закрыть рта, ведь глава семьи Е лично прислал десять тысяч таэлей серебра и земельные акты. Ужин в доме Сяо был особенно обильным, и все сыновья и дочери семьи Сяо с надеждой смотрели на старшего брата и его жену, сидящих за главным столом. С десятью тысячами таэлей серебра им впредь, наверное, не придется питаться отходами! После ужина Вэнь Цинвань публично объявила о своем плане: сейчас как раз самое время для посева. Что касается торговли, то четвертый сын семьи Сяо действительно проявлял к ней интерес. В детстве, по-скольку он был сыном маркиза, двоюродные братья со стороны матери очень любили подлизываться к нему. Позже его мать, приезжая в родной дом, постоянно жаловалась на бедность: то просила серебро, то драгоценности и ткани, из-за чего родственники со стороны матери стали с презрением относиться к ним с матерью. Его мечтой было заработать много серебра, чтобы показать своим двоюродным братьям, кто здесь главный. Когда-то ему даже удалось незаметно накопить немного серебра. К сожалению, братья из семьи Сяо были безнадежными людьми: как только они видели, что он одет получше, сразу же отбирали у него все. В результате каждый раз, когда он выходил на улицу, он был весь в грязи и пыли, без нарядной одежды, и все смотрели на него свысока — о каких тут делах можно говорить! Поэтому он тоже стал вести себя так же, как и все, и пил простую кашу до тех пор, пока у него не пересох во рту. Теперь, когда даже его второй брат решил взяться за ум и, не глядя на свой статус, занялся разведением свиней, ему тоже пора как следует постараться. «Старший брат, старшая невестка, я кое-что знаю о «струящейся парче», которая сейчас в моде в столице». «Что касается «струящейся парчи», то я тоже кое-что знаю. Но то, что сейчас продается, — это еще не все. Главное в «струящейся парче» — это качество изготовления и мягкость на ощупь, но сама по себе мягкая парча — это не редкость. Настоящая привлекательность заключается в том, что в нее добавлена мелкоизмельченная ракушечная пудра, благодаря которой весь парчовый материал сияет, приобретая ракушечный блеск. Когда его надевают, при каждом движении и покачивании полы юбки сияют. Если четвертый брат сможет сделать парчу еще более изящной и добавить узоры, то она станет просто необыкновенно красивой». Слова Вэнь Цинвань пролили свет на ситуацию для Сяо Лао Си*, и он придумал способ победить своих двоюродных братьев. (*Си - четвертый) Взволнованно он воскликнул: «Старшая невестка, ты просто гениальна! Моя семья по материнской линии именно благодаря этой «струящейся парче» и сделала состояние, за последние несколько лет нажившись досыта. Мой старший двоюродный брат, чтобы закрепиться в столице, даже пытается монополизировать производство ракушечной пудры повсюду. Они хотят с помощью парчи «Струящиеся облака» захватить весь рынок тканей. Если мы сможем изготовить парчу «Струящиеся облака» еще лучше, то о чем же нам беспокоиться, что в нашем дворе маркиза не хватит серебра?» ---------- Том 1 Глава 62 Глава 62. Сяо Си, поднявший голову «Парчовые ткани „Струящиеся облака“ пользовались огромным спросом еще два года назад. Многие богатые семьи посылали своих служанок закупать заранее заказанные ткани, и семья моего деда зарабатывала деньги рекой». «Четвертый брат, запомни: если человек, занимающийся торговлей, не заботится о качестве товара и не уделяет внимания людям, то рано или поздно он понесет убытки». Слова Вэнь Цинвань заставили кровь закипеть в жилах Сяо Си. Он широко раскрыл глаза и решительным взглядом посмотрел на старшего брата и невестку, сидящих на почетных местах. «Раз старшая невестка знает, что улучшение качества и цвета парчи «Струящиеся облака» принесет нашему двору маркиза огромное богатство...» «У меня есть руководство по парче «Струящиеся облака». Если у четвёртого брата хватит усердия, меньше чем за месяц ты сможешь превзойти своего двоюродного брата в изготовлении этой ткани». «Тогда завтра же я пойду пригласить ткачей, чтобы обязательно соткать ещё более красивую ткань «Струящиеся облака». Сяо Си с почтением принял руководство из рук старшей невестки и восторженно сказал. На следующий день, едва рассвело, Сяо Си вышел из дома со своим слугой, чтобы найти ткачей. Он не спал всю ночь, выучив руководство, которое дала ему Вэнь Цинвань, досконально. Он даже не вернулся в усадьбу Сяо на завтрак, а остался с мастером, обсуждая, как создать еще более превосходную парчу «Струящиеся облака», чтобы занять лидирующие позиции на рынке. Видя, как процветает бизнес его старшего двоюродного брата, его дед по материнской линии стал еще больше его любить и постоянно называл его «счастливой звездой» семьи. Вскоре Сяо Си, вооружившись знаниями и опытом из руководства своей старшей невестки, нанял нескольких надежных людей и приступил к производству парчи «Струящиеся облака». Хотя Сяо Си был очень занят, он каждый день возвращался в усадьбу маркиза на ужин, потому что ему еще было многое нужно спросить у своей старшей невестки. В его сердце зажглось пламя, и Сяо Си решил приложить все усилия, чтобы в усадьбе маркиза три раза в день ели мясо. Он день и ночь без устали погружался в работу, тщательно отбирая лучшие нити и подбирая оптимальные красители. Поклявшись соткать парчу «Струящиеся облака» непревзойденной красоты, благодаря его кропотливому труду его парча «Струящиеся облака» наконец засияла уникальным блеском. Однажды, после завтрака, когда Вэнь Цинвань собственноручно развернула парчу «Струящиеся облака», сотканную Сяо Си и его мастерами, весь зал словно овеял весенний ветерок, а живые и яркие узоры сверкали в лучах солнца. В глазах Вэнь Цинвань заблестели эмоции, она глубоко вздохнула и улыбнулась с удовлетворением. «Если мы сможем постоянно производить такую парчу «Струящиеся облака», то станем лидерами на рынке тканей, и золото и серебро будут поступать к нам нескончаемым потоком». Услышав эти слова Вэнь Цинвань, Сяо Си почувствовал радость и гордость. Он знал, что его усилия и талант получили признание старшей невестки, а сотканная им парча «Струящиеся облака» станет источником богатства для двора маркиза. Ракушки дают жемчуг, а жемчуг измельчают в порошок, что можно назвать повторным использованием, поэтому Сяо Си ничуть не экономил на материалах, к тому же к этому добавились узоры, предложенные Вэнь Цинвань. Вскоре в столице появилась новая партия парчи под названием «Ваньвэнь», узоры которой были еще более изящными, чем у парчи «Струящиеся облака». С тех пор парча «Струящиеся облака» Сяо Си стала лидером на рынке, привлекая бесчисленное количество знатных дам и барышень, которые приезжали лично, чтобы приобрести ее. Сяо Си стал самым достойным чиновником в доме великого маркиза, а его страсть к искусству ткачества в этот момент разгорелась с новой силой. Он решил передать красоту парчи «Струящиеся облака» следующим поколениям, чтобы еще больше людей смогли оценить эту непревзойденную художественную красоту. Увидев, что парча «Струящиеся облака» хорошо продается, старший двоюродный брат Сяо Си начал экономить на материалах, и производимая им парча «Лююньцзинь» уже не была такой приятной на ощупь, как раньше. К тому же, из-за появления нового узора «Ваньвэнь», все деньги, заработанные его семьей по материнской линии на «Лююньцзинь», в конце концов были полностью потеряны, а долг вырос более чем вдвое. В социальной иерархии ученых, земледельцев, ремесленников и торговцев («Ши, Нун, Гун, Шан»*), к тем, кто не поступал честно, относились все более и более пренебрежительно. (*Четыре сословия (кит. трад. 仕農工商, упр. 士农工商, буквально: «служилые, земледельцы, ремесленники и купцы») — конфуцианское понятие, распространившееся из Китая в Японию и Корею: идеализированная система социальных отношений, заложенная в основу дальневосточного феодального общества. В Китае, будучи рациональным построением интеллектуалов, понятие четырёх сословий не включало в себя военное сословие, придворных евнухов, а также наиболее презираемую группу «асоциальных элементов» — актёров и проституток-«певичек».) Даже оказавшись в бедственном положении, двоюродный брат Сяо Си так и не раскаялся. Он то и дело жаловался, что Сяо Си отнял у него рынок сбыта, что тот произвольно изготавливает парчу «Струящиеся облака» и специально стремится опозорить его и довести до нищеты. Однако Сяо Си полностью подчинялся своей старшей невестке, не вступал в споры со своим старшим двоюродным братом и тем более не тратил время на перепалки с ним. Каждый день, по окончании работы, он возвращался в усадьбу, чтобы отчитаться перед старшим братом и невесткой о объемах продаж и качестве товара. Из заработанных денег, за вычетом первоначальных вложений, три десятых отдавали Вэнь Цинвань, три десятых — главе двора маркиза, а три десятых доставались Сяо Си. Остаток распределяли в качестве вознаграждения всем, кто трудился над «Ваньвэнь», а также время от времени баловали братьев и сестер куриными окорочками. Наложницы двора маркиза под руководством Сяо И изготовили из ткани «Ваньвэнь» новейшие модели одежды в стиле династии Тан. Управляющим в ателье Вэнь Цинвань был человек, которого она специально спасла — неудачливый коммерческий гений, которому было за тридцать и у которого была семья. Он и так был безмерно благодарен Вэнь Цинвань, поэтому с особым усердием управлял магазином, а в сочетании с постоянно появляющимися новыми моделями дело, конечно же, шло на ура! В это время первую партию свиней, выращенных Сяо Эр, можно было забивать, и Вэнь Цинвань, как и раньше, разделила добычу по рыночной цене на несколько частей, причем Сяо Эр получил три десятых. Это так обрадовало Сяо Эр, что он не мог закрыть рот от улыбки: «Старшая невестка, как только я накоплю достаточно серебра, построю еще несколько свинарников». «Для этого не нужно ждать, пока ты накопишь серебро. Расширение свинофермы — это инвестиция в дела усадьбы. Завтра я с мужем съезжу на усадьбу, чтобы посмотреть. Если мой муж останется доволен, ты сможешь обратиться к управляющему с просьбой построить свинарник любого размера — у нас сейчас нет недостатка в серебре». Вэнь Цинвань, поглаживая руку Сяо Цзиня, ласково спросила: «Муженек, ты так не думаешь?» «В нашем доме все решает моя жена. Вы все хорошо запомните: каждое слово вашей старшей невестки — это и есть моя воля». Сяо Цзинь сказал это с непоколебимой уверенностью; то, как она полностью полагалась на него, очень ему понравилось. Возможно, каждый мужчина любит таких женщин, как эта, цепляющихся за него, как вьюнок, но Сяо Цзинь еще больше любил, когда его жена кокетничала с ним. Он с некоторым удивлением смотрел на кокетничающую Вэнь Цинвань; раньше она всегда разговаривала с ним сурово. С тех пор как они вернулись из Министерства правосудия, она стала гораздо мягче, но так, с такой нежностью, она на него еще ни разу не смотрела. Ему показалось, что он еще на шаг приблизился к ее сердцу, и Сяо Цзинь с нетерпением ждал того дня, когда она откроется ему. «Старшая невестка, это правда? Тогда я построю большой свинарник вокруг каждого поместья, а свиной навоз можно будет использовать для удобрения полей…», — с воодушевлением сказал Сяо Эр. Хотя он зарабатывал меньше серебра, чем его четвертый брат, ему все больше нравилось разводить свиней. Усадьбы обычно располагались у подножия гор, и он строил у подножия горы большой свинарник, наслаждаясь разведением свиней. Знакомые ему распутные молодые господа говорили, что он сошел с ума, но Сяо Эр не обращал на это внимания, а лишь горел страстью к разведению свиней. Он знал, что его старший брат пользовался большим авторитетом, чем отец-маркиз, а старшая невестка отлично вела хозяйство, и жизнь во дворе маркиза становилась все лучше. Именно те развратные молодые люди, которые отдалились от него, хотели бы и дальше приглашать его на пьянки, но если он не будет стараться, они снова отвернутся от него. Он уже нанял более десятка пожилых мужчин и женщин, которые помогали ему выращивать свиней и ухаживать за свинарником. Но каждый день он сам нес ведро с водой в свинарник и тихо разговаривал со свиньями. Он расчесывал поросятам шерсть, сам готовил им корм, а благодаря его тщательному уходу территория вокруг свинарника преобразилась. Сяо Эр с полной уверенностью сказал: «Мы всегда рады приветствовать старшего брата, старшую невестку и всех младших братьев и сестер». ---------- Том 1 Глава 63 Глава 63. Выезд за город на Праздник Начала Лета «Старшая невестка, а мы тоже можем пойти с тобой на ферму посмотреть?» — с любопытством спросил Сяо Личунь. Ему всего восемь лет, и ему всё интересно, да и учится он не очень хорошо, поэтому ему хочется просто порезвиться. «Если хотите, завтра у вас выходной, пойдемте с нами в усадьбу, заодно познакомитесь с сельскохозяйственными культурами — ведь нельзя же не знать, что такое пшеница и рожь». «Здорово, старшая невестка, ты такая добрая!» Мальчики из семьи Сяо радостно запрыгали, а девочки смотрели на них с завистью. «И-эр, у вас завтра тоже выходной, тети тоже могут пойти с вами, а если бабушка и отец захотят, то и они тоже». «Ваньэр, бабушка уже в возрасте, удобно ли ей будет идти с вами?» — с улыбкой спросила старая госпожа Сяо. Вэнь Цинвань посмотрела на нее, и на ее лице было написано: «Возьми старушку с собой». «Бабушка, если вы хотите поехать, то можете поехать. В любом случае, мы едем на карете, так что возраст не имеет значения». «Ваньэр, дядя тоже хочет поехать, можно?» — с надеждой спросил дядя Сяо. У него невысокий чиновничий ранг, ему не нужно ходить на утренние аудиенции, а службу он просто отбывал формально, так что может взять отпуск в любое время. «Конечно, можно. Если у тети будет время, пусть берет с собой и младших сестер. Послезавтра Праздник Начала Лета, и мы с мужем должны ехать во дворец. Может, нам завтра, на день раньше, поехать в усадьбу, чтобы отпраздновать там? Муж, ты не против?» «Если жена сказала, значит, можно. Идите все готовиться, завтра после завтрака выезжаем». Сказав это, Сяо Цзинь взял Вэнь Цинвань за руку и ушел. Последние два дня он, под предлогом жары, убрал одеяло с середины кровати — он хотел шаг за шагом проникнуть в ее сердце. Ночь прошла без проишествий. На следующий день всем в усадьбе маркиза дали выходной, и вся компания последовала за супругами в самое большое поместье, расположенное за городом. Это поместье было подарено предкам семьи Сяо предыдущим императором династии Дашэн в период наибольшего расцвета рода. Оно расположено на окраине столицы, занимает обширную территорию, которая много лет простояла заброшенной, но в прошлом месяце по приказу Вэнь Цинвань на ней засеяли урожай. Среди зеленых полей тихо течет сверкающий ручей, а вдали виднеются горные вершины. Издалека это похоже на спокойную и красивую картину, а при входе в усадьбу на тебя обрушивается свежий запах сельской местности. Воздух наполнен ароматом земли, и именно в этом поместье второй сын семьи Сяо разводит свиней. Пятый сын любит возделывать землю, и весь урожай со всех усадеб семьи Сяо находятся под его управлением, а восьмой сын изначально пас коров в другом поместье. Но его старшая невестка сказала, что сегодня праздник Начала Лета, и он, естественно, тоже пришел в эту усадьбу вместе со всеми. Пятый сын провел всех по полям и сам показал младшим братьям и сестрам различные сельскохозяйственные культуры. Основными продуктами питания в династии Дашэн, помимо пшеницы и риса, был сорго* с очень низкой урожайностью, а других основных продуктов не было. (Со́рго -болгарское пшено — род однолетних и многолетних травянистых растений семейства Злаки) Урожай в основном зависел от погоды: если погода была плохая, урожай снижался, и люди голодали. Вэнь Цинвань помнила, что много лет спустя кто-то привез с того конца океана семена батата. Говорили, что батат обладает силой выживания, его очень легко выращивать, и он дает высокий урожай, подходя для посадки как на песчаных, так и на горных землях. В те два года в династии Дашэн то засуха, то наводнения, люди не могли прокормиться, но с появлением батата они смогли насытиться. Благодаря этому многие люди по всей стране смогли насытиться и избежать голодной смерти, что было большим благом для всего народа. Она даже издала указ, присвоив тому человеку дворянский титул, но вскоре умерла от переутомления! Увидев, что в Магазине заслуг продаются семена батата, Вэнь Цинвань сразу же купила их и посадила на черноземе в своем пространстве. Когда наступит подходящий момент, она отдаст их пятому сыну для посадки; к тому времени император, наверное, тоже присвоит ему какой-нибудь титул или дарует должность! Независимо от того, кто из сыновей семьи Сяо проявит себя, она будет получать проценты и копить на старость. Ей останется только инвестировать, а тех, кто не слушается, — заменять. Размышляя об этом, Вэнь Цинвань в приподнятом настроении вела всех через рисовые поля, где колосья колыхались, словно танцуя. Проходя мимо огорода, они видели, как зелень, сочная и свежая, сияла на солнце, а в саду ветви персиковых деревьев были усыпаны плодами размером с большой палец. Все были очарованы этим прекрасным зрелищем, и настроение у всех было приподнятым и беззаботным; увидев, что его жена в хорошем настроении, Сяо Цзинь тоже был счастлив. Поскольку великий врач прибыл в столицу, ноги Сяо Цзиня к счастью выздоровели, и после праздника Начала Лета он должен был отправиться на поле боя. Все шли и беседовали, обмениваясь своими знаниями и впечатлениями о сельском хозяйстве, словно погрузившись в мир, полный жизни и энергии. В этот момент они глубоко ощутили чудеса природы и силу жизни, словно слившись воедино с землей, солнцем и водой. Эта поездка в усадьбу не только позволила всем узнать больше о сельскохозяйственных культурах и почувствовать очарование полей. Она еще больше сблизила братьев и сестер и стала незабываемым опытом. Старшая невестка сказала им: впредь, если захочется риса, нужно обращаться к пятому брату (пятому старшему брату), а если захочется свинины — ко второму брату. Если захотите молока — обращайтесь к восьмому брату, если захотите кроличьего мяса — обращайтесь к седьмому брату, который разводит кроликов, а если захотите куриных окорочков — обращайтесь к шестому брату. А чтобы поднять голову и жить с достоинством, нужно полагаться только на себя. Этот праздник за городом принес им огромную пользу, и этот Пятый день пятого месяца стал самым прекрасным праздником для всех членов семьи Сяо. Он навсегда останется в их сердцах и станет одним из самых прекрасных воспоминаний в их жизни. С тех пор они стали глубже понимать и уважать сельское хозяйство и животноводство, а также больше ценить гармоничное сосуществование с семьей. Вэнь Цинвань и Сяо Цзинь с компанией подошли к свинарнику второго брата. Все думали, что почувствуют запах свиного навоза. Но этого не произошло: вокруг свинарника цвели цветы, раскинулись плодовые деревья, журчал ручеек — словно они попали в маленький райский уголок. «Муж, посмотри, как хорошо второй брат ухаживает за свинарником. Может, построим по одному свинарнику в каждом поместье?» Слова Вэнь Цинвань особенно воодушевили Сяо Эр, и он с нетерпением посмотрел на своего старшего брата. Острые глаза Сяо Цзинь тоже пристально разглядывали его, от чего он испуганно то и дело отступал за спину Вэнь Цинвань. Боже мой! Его старший брат по-прежнему такой же властный и немного холодный. Вэнь Цинвань приподняла бровь, глядя на Сяо Эр. Он, оказывается, под пристальным взглядом старшего брата слегка дрожал и прятался за ней, словно кролик. Ей это показалось странным. Ее супруг был таким мягким человеком, всегда, когда бы он ни встречал ее, он льстил ей и проявлял к ней безграничную заботу. Сейчас его взгляд был глубоким, но в глазах светилось тепло, и одного этого взгляда было достаточно, чтобы Вэнь Цинвань поняла, что он не страшен. «Жена сказала, что в любой профессии можно стать лучшим. Это всего лишь строительство нескольких свинарников, второй брат, решай сам, не спрашивай у старшей невестки о каждом мелочи». «……» Сяо Эр не знал, что ответить. Он хотел дождаться, пока сам накопит достаточно серебра, но старшая невестка сказала, что инвестирует усадьба, и у кого же ему еще спрашивать, как не у главы семьи! «Я просто боюсь, что вдруг мы в убыток пойдем, поэтому и спросил мнение старшего брата и старшей невестки». «Второй брат, разве свиньи не питаются дикой травой? Чем же тут можно потерять?» — Сяо Цзиньин протиснулась к Сяо Эр и спросила, она всегда хотела показать себя. «Потому что на покупку поросят нужны деньги, и если их не вырастить, то мы потеряем все вложения», — мягко ответил Сяо Эр; раньше он бы не стал так любезно обращаться со своими младшими братьями и сестрами. ---------- Том 1 Глава 64 Глава 64. Изменившееся настроение Вэнь Цинвань «Даже если несколько поросят погибнут, это не беда. Главное, чтобы вы работали с полной отдачей, и ни я, ни ваш старший брат не будем вас винить». Голос Вэнь Цинвань звучал звонко, она говорила с полной уверенностью, а на губах играла улыбка. Она выглядела так, будто в их усадьбе маркиза было столько денег, что их можно тратить на что угодно, и это вселяло в людей безграничное спокойствие. «Спасибо, старшая невестка. У меня уже есть опыт в разведении свиней, я не дам поросятам погибнуть просто так», — заверил Сяо Либо, почесав затылок. «Мы с женой верим в вас. Сегодня праздник Начала Лета, развлекайтесь, а после ужина возвращайтесь в усадьбу». «Спасибо, старший брат», — сразу же поблагодарил Сяо Литао, который до этого молчал. «Спасибо, старший брат», — Сяо Либо долго смотрел на своего старшего брата, а потом неловко поблагодарил его. Остальные братья тоже улыбаясь поблагодарили; в их сердцах бурлили самые разные чувства. С тех пор как старший брат женился на старшей невестке, его характер претерпел радикальные изменения, и он уже ничуть не похож на того, кто раньше был равнодушен ко всему. «Спасибо, старший брат, второй брат», — с улыбкой поблагодарила их и Сяо Цзиньин. Раньше она сразу же пожалела о том, что спросила, и теперь стояла там с надеждой во взгляде, сердце ее было полно тревоги и ожидания. Старший брат всегда относился к ней холодно, а второй брат и остальные братья и сестры, хотя и не были столь холодны, но никогда не заводили с ней разговора сами. Сегодня, когда второй брат внезапно заговорил с ней дружелюбным тоном, она почувствовала себя ошеломленной и польщенной. Она еще размышляла о причинах изменения отношения второго брата, как вдруг старший брат тоже стал приветливо разговаривать со всеми. Несколько робких сестер тоже прижались к Сяо Цзинь и Вэнь Цинвань; хотя они и не говорили, но могли поближе посмотреть на старшего брата и невестку. «Не нужно быть слишком вежливыми друг с другом, чтобы другие не сказали, что в нашем доме не царит отцовская любовь и сыновняя почтительность, братская дружба и уважение, а также гармоничная атмосфера». Отец Сяо редко бывал таким ласковым; он никогда не видел, чтобы его дети собирались вместе и разговаривали. Сегодня, глядя на то, как его дети стоят вместе, смеются и болтают, его сердце наполнилось безграничной радостью. Обычно перед детьми он всегда выглядел строгим отцом, хотя и не заставлял их так, как его собственный отец. Но он и не общался с детьми с улыбкой, потому что не знал, как их воспитывать! С тех пор, как он стал понимать, отец учил его, что он должен поддерживать дом маркиза Чэнэнь, и всегда, хмуря брови, строго требовал, чтобы он учился. В детстве он был послушным и усердно учился, надеясь оправдать ожидания отца и поддержать престиж дома маркиза Чэнэнь. Он родился в богатой и знатной семье, где власть отца была абсолютной, и дети должны были подчиняться его воле, защищая репутацию и достоинство рода. Однако его отец целыми днями пил и ничего не делал, а мать часто продавала семейное имущество, чтобы содержать семью. Даже если у него были отличные оценки, отец не хвалил его, а наоборот, еще строже заставлял его стараться и стремиться к успеху. Отец всегда оказывал на него давление, от которого невозможно было уйти, а в его словах чувствовалась сильная властность. Он постоянно напоминал ему, что он должен унаследовать славу семьи и взять на себя ответственность за заботу о братьях и сестрах. Будучи еще совсем маленьким, он и не подозревал, что во дворе маркиза, который вызывал отвращение у императора, у него не было никаких перспектив. Позже, когда он немного повзрослел, он с удивлением заметил, что все знатные семьи столицы смотрят на их дом с каким-то странным выражением. Впервые он возмутился на отца за то, что тот, не имея способностей поддержать дом маркиза, все равно продолжал давить на него. С тех пор в присутствии отца он больше не испытывал давления и беспокойства, а скорее пренебрежение. Его напряженная струна стремления к успеху тоже оборвалась, словно натянутая струна скрипки, которая, наконец, не выдержала нагрузки и разорвалась с пронзительным звуком. Он начал вести себя как развратный молодой человек, потакая себе и перестав стремиться к прогрессу и успеху. Его взгляд, когда-то полный решимости, стал вялым, а шаги, которые раньше несли его вперед, — неторопливыми и утомленными. Он отказался от своих прежних целей, погрузился в удовольствия и разгул и потерял ориентир. Позже, чтобы сохранить блеск и репутацию двора маркиза, он брал в жены одну женщину за другой, и даже сам не знал, сколько детей у него родилось! Он не хотел повторять ошибки отца и принуждать детей, но у него не хватило сил возродить дом маркиза и сделать его убежищем для своих детей. Поэтому он просто перестал воспитывать детей, оставив их на произвол судьбы, хотя на самом деле и сам не знал ни дня спокойствия. Он женился на стольких женщинах, но на самом деле это были они, кто ухаживал за ним, мечтая выйти за него замуж. А ему как раз нужны были их деньги, и он с радостью содержал детей и слуг двора маркиза. Если какая-то женщина ухаживала за его матерью и хорошо обращалась с его детьми, он оставался в ее дворе на несколько дней дольше. С тех пор как старшая невестка стала хозяйкой дома, отец Сяо перестал нуждаться в том, чтобы заискивать перед женщинами в заднем дворе, и впервые стал самим собой. Взгляд отца Сяо скользнул по радостным лицам детей: все они улыбались и обращались к старшей невестке, не обращая внимания на него, своего отца. В глазах отца Сяо не было и тени недовольства, напротив, в них читалось невиданное ранее облегчение. Его старший сын наконец-то избавился от позорного титула маркиза Чэнэнь, и теперь он мог с честью предстать перед предками рода Сяо. Отец Сяо всегда знал, что между его сыновьями не было соперничества, потому что титул маркиза Чэнэнь был бесславным, а дом маркиза был нищим. Поэтому сыновья просто бездельничали, никто не хотел прилагать усилий, боясь, что отец выберет именно его в наследники. Однако, когда их старший брат сменил титул «маркиза Чэнэнь», они осознали, что, как бы то ни было, они — одна семья и должны сплотиться, чтобы вместе встретить будущее. Все это произошло благодаря тому, что его старший сын женился на любимой девушке, и именно ради нее он постарался изменить сложившуюся ситуацию. Подумав об этом, сердце отца Сяо вдруг затрепетало: ему тоже пора найти искреннюю возлюбленную, с которой не было бы никаких корыстных интересов, чтобы провести с ней остаток жизни. Вот только неизвестно, повезет ли ему так же! В этот момент Вэнь Цинвань не прочитала мысли отца Сяо, иначе она бы еще больше презирала его. Они с мужем стояли посреди своих сводных братьев и сестер, которые с восхищением задавали им вопросы. А ее супруг отвечал на них мягко, и когда он говорил, то всегда смотрел на нее, словно не мог налюбоваться. В его взгляде всегда проскальзывала теплая нотка, а его голос был настолько нежным, что казалось, будто он ласкает самые нежные уголки ее души. В лучах солнца его лицо казалось особенно красивым, и когда они были вместе, проявлялись его лучшие качества. А именно то, что он был очень уравновешенным человеком: как бы она ни мучила его раньше, он никогда не терял самообладания. В прошлой жизни Вэнь Минчжу всегда мечтала о том, чтобы они были вместе всю жизнь, но ей это не удалось. Если бы она могла жить в гармонии с Сяо Цзинь, провести с ним всю оставшуюся жизнь, то Вэнь Минчжу, наверное, умерла бы от злости! С этого момента Вэнь Цинвань начала хранить Сяо Цзиня в своем сердце, желая завладеть им навечно. Теперь она тоже поняла, что любовь для нее не является чем-то второстепенным, чем-то, что лучше, чем ничего. Жизнь длится один раз, как трава растет одну осень, и она тоже может попробовать испытать захватывающую любовь. ---------- Том 1 Глава 65 Глава 65. Наложница Лю Жуянь Эта поездка за город доставила не только братьям и сестрам из семьи Сяо безграничную радость, но и Вэнь Цинвань была счастлива как никогда. Сяо Эр приказал забить большую свинью; ранее он купил более десятка свиней весом более ста цзинь, которых можно было забить через месяц откорма. Куры, которых выращивал Шестой, еще не подросли, и он очень сожалел, что не купил побольше кур для откорма — его второй брат с детства был таким хитрым! Кролики, которых выращивал Седьмой, росли быстро, и через месяц можно было забить нескольких крупных, чтобы приготовить тушеное кроличье мясо. У коровы, которую выращивал Восьмой, было молоко, и Вэнь Цинвань научила девочек из семьи Сяо варить молочный чай для всех — этому ее научила в прошлой жизни жена седьмого принца. «Старшая невестка, ты просто молодец, ты все умеешь! Этот чай, сваренный с молоком, пахнет так восхитительно», — искренне похвалил Сяо Си, отпив глоток молочного чая. «Старшая невестка, а можно мне не разводить кроликов? Я хочу, как четвёртый брат, выходить на улицу и торговать», — с надеждой посмотрел на Вэнь Цинвань Сяо Ци*. (*Ци- семь) «Почему ты передумал?» — неудивительно, что Вэнь Цинвань спросила об этом, ведь тогда, кроме Сяо Ба*, самым быстрым был именно Сяо Ци. (*Ба- восемь) «Отвечаю старшей невестке: я считаю, что этот чай с молоком особенно вкусен, и наверняка можно заработать много серебра». Его мать не имела денег и, следовательно, не имела положения в усадьбе маркиза; вскоре после его рождения она умерла от депрессии, поэтому у него даже не было имени, и с детства его звали Сяо Ци. «Твоя идея очень хорошая, но я вижу, что ты неплохо разводишь кроликов. Почему ты вдруг захотел заработать много серебра?» «Я хочу открыть лавку по продаже чая с молоком, чтобы заработать много серебра, потому что пятнадцать лет назад моя семья по материнской линии была сослана, поэтому…» Вэнь Цинвань примерно догадывалась, что хочет сказать Сяо Ци: он просто хочет заработать, чтобы помочь семье своего деда, и в этой идее нет ничего плохого. Она сразу же прервала его: «Можно. Я уже говорила раньше: делайте, что хотите, даже если у вас нет стартового капитала, я могу выдать вам аванс». «Спасибо, старшая невестка. Я обязательно продам этот чай с молоком и заработаю много серебра», — с полной уверенностью сказал Сяо Ци. Ему вообще не нравилось разводить кроликов, но у него не было выбора: ему уже пятнадцать лет, а он с детства не ходил в школу. Старшая невестка говорила, что тех, кто плохо учится, исключат из родословной семьи Сяо. У него и так нет родственников по материнской линии, и если он не сможет остаться даже в семье Сяо... ...то он станет просто бродячей душой! Поэтому ему оставалось только заняться животноводством. Когда восьмой брат предложил ему поменяться местами, чтобы пасти коров, он с радостью согласился, потому что ему было все равно, чем заниматься. Братья, занимавшиеся земледелием и животноводством, иногда ходили к учителю учиться грамоте. В тот день учитель внезапно указал на него пальцем и отругал: «Какое у тебя право лениться? Твой дед по материнской линии и дядя живут в суровых краях, разве ты не думал сдать экзамены и получить должность, чтобы помогать им?» В тот момент он остолбенел! Он, не знающий ни одной буквы, как он мог сдавать экзамены? Учитель, разочарованный тем, что ученик не оправдывает его надежд, выпалил эти слова, и только тогда он узнал, что у него тоже есть дед по материнской линии. Раньше в усадьбе маркиза никто никогда не упоминал о его матери, и он действительно не знал, кто его дед по материнской линии. У всех есть родные, и он хотел заработать немного серебра, чтобы навестить своего деда и дядю. Если бы семья его деда по материнской линии не была сослана, наверное, они бы помогали ему так же, как дед по материнской линии помогал третьему брату! Все письменные принадлежности третьего брата — бумагу, чернила, кисть и тушь — подарил ему дед по материнской линии, а его сестру он забрал в дом великого наставника, чтобы баловать ее. У него с детства не было поддержки со стороны деда, поэтому он не получил образования. Когда старшая невестка стала хозяйкой дома, он неожиданно решил пойти учиться — неудивительно, что его исключили из родословной! Поэтому он и выбрал животноводство. Изначально он планировал просто разводить кроликов, зарабатывать немного денег и спокойно дожить остаток жизни. Но кто бы мог подумать, что учитель вдруг сообщит ему, что семья деда была сослана в суровую местность, где ей пришлось пережить много страданий! «Седьмой брат обладает таким сыновним почтением, что всем стоит брать с него пример. Кто-нибудь из вас любит разводить кроликов?» — с улыбкой спросила Вэнь Цинвань у юношей из семьи Сяо. «Старшая невестка, я люблю разводить кроликов, можно мне поменяться?» — робко спросил Сяо Личунь. «Тебе всего восемь лет, почему ты не хочешь учиться?» «Старшая невестка, я не могу сосредоточиться на учебе, тогда моя мать заставила меня пойти учиться. Если совсем не получится, я могу одновременно разводить кроликов и заниматься боевыми искусствами». Сяо Личунь знал, как выкроить для себя шанс, и при этом еще и предал свою мать. Мать Сяо Личуня:…… Другие воспитывают сыновей, чтобы те заботились о них в старости, а сын, которого она вырастила, умеет только обманывать мать! «Ладно». Вэнь Цинвань давно поняла, что Сяо Личунь не годен ни к учебе, ни к боевым искусствам. Если в запустевшем доме маркиза он смог вырасти таким своенравным, значит, у его матери есть свои навыки, так что пусть делает, что хочет. «Спасибо, старшая невестка, ты и красивая, и добрая». Сяо Личунь был мастером в лести. Кто-то взял на себя инициативу, и остальные братья последовали его примеру, хваля старшую сестру. Они поняли: стоит только похвалить старшую невестку, как их старший брат улыбается, и это открытие придало братьям Сяо огромную смелость. В мгновение ока лестные слова посыпались на Вэнь Цинвань, словно снежинки. Всем нравится слушать лестные слова, и Вэнь Цинвань не была исключением. Она, сияя от радости, сказала: «Сегодня каждому по одной запеченной кроличьей ножке». «Ох, мой кролик!» — воскликнул восьмилетний Сяо Личунь, притворно завывая над кроликом. «Малыш, если бы ты не пускал слюни, старшая невестка поверила бы, что ты действительно опечален». Как только Вэнь Цинвань закончила говорить, Сяо Личунь тут же попытался незаметно вытереть слюну, но у него ничего не вышло: «Старшая невестка обманывает, у меня нет слюны!» «Глупый сынок, раз ты так сказал, твои братья и сестры теперь знают, что ты лжешь!» — с улыбкой поддразнил его отец. «Я еще маленький, что в этом такого? Разве отец никогда не лгал?» — Сяо Личунь ничуть не боялся своего отца. «……» Увидев, что ее супруг онемел от упреков сына, наложница Лю громко рассмеялась. Она была яркой и эксцентричной женщиной, лет двадцати с небольшим, с потрясающей внешностью. Ее глаза и брови были глубоко посажены, что придавало ей немного иностранный вид; сейчас ее глаза-фиалки были полны смеха. Она была дочерью правителя Западного региона, приехавшей в Дашэн для заключения брака по политическому союзу от имени принцессы. Дело не в том, что ей не понравился император Дашэн. Дело в том, что император не обратил на нее внимания и отдал ее в жены павшему в немилость маркизу. По дороге в Дашэн она тоже мечтала стать женой императора Дашэн. К сожалению, император Дашэн был чрезвычайно хладнокровным и бесчувственным человеком, и Лю Жуянь поняла это после нескольких неудачных попыток. Император Дашэн был человеком, способным распоряжаться ее жизнью и смертью; даже если бы он отдал ее какому-нибудь уродцу, она не смогла бы сопротивляться. Разве что она не хотела бы жить! В то время она очень ненавидела императора Дашэн за то, что он отдал ее в наложницы маркизу Чэнэнь. Хотя маркиз Чэнэнь был красив, и быть с ним было неплохо, даже осознав все это, Лю Жуянь все равно чувствовала себя некомфортно и не могла смириться с этим. Насколько сильно Лю Жуянь ненавидела императора Дашэн тогда, настолько же сильно она была ему благодарна позже. Главная хозяйка двора маркиза в те времена была не старше двадцати с небольшим лет, но у нее была сухая желтая кожа, а цвет лица был мертвенно-бледным. На вид она выглядела так, будто ей осталось жить недолго; если бы кто-то сказал, что ей пятьдесят, многие бы поверили. Через год после ее появления в доме главная хозяйка действительно умерла. Через год маркиз женился на восемнадцатилетней Ван, которая при вступлении в дом также отличалась выдающейся красотой и богатым приданым. Но спустя несколько лет Ван-ши исхудала, как старуха, и девушка стала похожа на высохшее дерево, едва не умерев! ---------- Том 1 Глава 66 Глава 66. Умерли в унынии Наложница Лю, обняв отца Сяо за руку, хохотала до слёз, а Сяо Личунь озорно прыгал вокруг них, и все трое выглядели как идеальная счастливая семья. Взгляд отца Сяо на Сяо Личуня был полон нежности и удовлетворения, а когда он смотрел на наложницу Лю, его глаза, похожие на цветущие вишни, были полны глубокой любви. Остальные наложницы то забавляли своих детей, то делали вид, что любуются сельским пейзажем, а несколько наложниц окружали их, подшучивая над ними. Вэнь Цинвань, глядя на эту сцену, почувствовала прилив боевого духа; она хотела защитить тепло и счастье этой большой семьи в усадьбе маркиза. Чтобы в будущем им не приходилось беспокоиться о том, где взять еду, и чтобы, выходя на улицу, их не преследовали и не высмеивали сыновья других знатных семей. Детское улыбающееся лицо Сяо Личуня, нежный взгляд отца Сяо, ласковая улыбка наложницы Лю, веселое хихиканье других наложниц. Все это составляло прекрасную картину, заставляя ее невольно восхищаться красотой жизни. Вэнь Цинвань тихо стояла рядом с Сяо Цзинь, молча любуясь этой сценой. Вспомнив о том, с какой решительностью ее родители и братья отреклись от нее, в ее сердце поднялась легкая грусть. С детства она мечтала о такой же теплой и счастливой семье, мечтала проводить прекрасные моменты с родными, но все это было лишь несбыточной мечтой. Она подняла глаза, чтобы украдкой взглянуть на мужчину рядом, а он в этот момент смотрел на нее; когда их взгляды встретились, ее сердце мгновенно забилось чаще. Как будто в этот момент во всем мире остались только они двое. Его глаза были глубокими и темными, словно скрывая в себе безграничную нежность и обожание. В его взгляде на нее был особый блеск — это была глубокая привязанность. Он осторожно протянул руку и погладил ее волосы; в этом прикосновении чувствовалась безграничная нежность и забота. Вэнь Цинвань невольно закрыла глаза, ощущая, как его пальцы нежно скользят по ее волосам, и каждый волосок словно озарился светом. В этот момент время как будто остановилось, а ее сердце бурно билось, словно приливная волна. Она не могла не восхититься: его любовь была неотразимой, и в ее душе пробудилась жажда. Если бы до конца жизни рядом с ней всегда был такой мужчина, молчаливо охраняющий ее, она была бы готова отдаться ему всем сердцем. Хотя Сяо Цзинь и не знал о мыслях Вэнь Цинвань, но, видя, как она послушно прижалась к нему, он почувствовал прилив сладости, от которого у него поднялись уголки рта. Наложница Лю с улыбкой посмотрела на стоящую неподалеку пару влюбленных: тот жестокий и безжалостный шицзы в этот момент с нежностью обнимал свою возлюбленную. Он изо всех сил пытался отгородиться от полного ненависти взгляда Сяо Ван-ши, словно боясь, что этот взгляд испугает его возлюбленную. Взгляд Сяо Ван-ши, устремленный на всех членов семьи Сяо, был полон глубокой ненависти и ярости. Ее глаза словно извергали пламя, и она хотела бы сжечь дотла эту идиллическую картину, развернувшуюся неподалеку. Кожа двадцатиоднолетней Сяо Ван-ши была особенно желтой и сухой, и она выглядела очень постаревшей. В объятиях она держала мальчика, которому только что исполнился год, а рядом стояла растерянная девочка. Взгляд девочки, устремленный на мать, был полон страха; ее губы дрожали, словно она хотела что-то сказать, но не смела открыть рот. Наложница Лю, глядя на Сяо Ван-ши, которую хотела бы убить, вызывающе показала ей средний палец. От ярости Сяо Ван-ши чуть не выплюнула кровь, она дрожала всем телом, а в ее глазах мелькал безграничный гнев. В те годы, когда она управляла домом, она была в отчаянии, а когда перестала им управлять, она не могла смириться с этим. В этот момент она хотела разрушить эту идиллическую картину. Почему, отдав все, она получила в ответ столько боли и отчаяния? Наложница Лю смотрела на Сяо Ван-ши, которая была на пять лет моложе ее, но выглядела гораздо старше, и безмерно радовалась, что в те времена вошла в дом маркиза в качестве наложницы. Только после вступления в брак с маркизом она поняла, что в его доме было еще беднее и скуднее, чем ходили слухи. Если стать главной женой, придется заниматься хозяйством, но даже искусной хозяйке трудно готовить без продуктов. Ради репутации главной жены изнурять себя ведением домашнего хозяйства просто не стоит. Да и вообще, как это утомительно — вести хозяйство! Покупка подарков на праздники, расходы на поддержание отношений и проявление внимания — все это должно проходить под присмотром хозяйки. Особенно в бедном доме маркиза, где едят только отруби и зелень, разве может быть хорошей работа управляющей?! Не говоря уже о том, что это убийственно утомительно, да и пользы от этого нет ни капли. В богатых семьях еще ладно, там все можно поручить служанкам и старушкам. Как говорится, деньги решают все, а без них даже черт не откроет двери. Лю Жуянь собственными глазами видела двух хозяек, и ни одна из них не была не измучена до изнеможения. В усадьбе маркиза проживало почти двести человек, более двадцати наложниц и несколько десятков детей; ежедневные расходы на еду, питье, гигиену и мелочи — все до мелочей должно было быть занесено в счета. В усадьбе не было статьи «доходы», потому что все внешние лавки и поместья работали в убыток. Из-за отсутствия оборотных средств ассортимент товаров значительно отставал от конкурентов — кто же захочет туда ходить! К тому же в усадьбе было много сыновей и дочерей, которые брали все, что им нужно, из магазинов, а поскольку у них не было ежемесячного содержания, то все, что они брали, приходилось записывать в долг. Если не удается вернуть даже основную сумму, то какой магазин не будет убыточным? В конце концов, глава семьи был вынужден постепенно продавать магазины, принадлежавшие предкам семьи Сяо, чтобы поддержать оставшиеся, и за десять лет не осталось ни одного. Несколько поместий из-за неэффективного управления приносили урожай, которого не хватало даже на пропитание рабочих! Говорят, что каждая хозяйка, как только попадала в усадьбу, сразу же начинала заниматься хозяйственными делами, что приводило к крайнему охлаждению отношений между ней и маркизом. Лю Жуянь собственными глазами видела, как Сяо Ван-ши вышла замуж в усадьбу; в свои восемнадцать лет она была неописуемо красива. Вначале маркиз то и дело ночевал в ее дворе, но как только она забеременела, он стал редко заходить во двор Сяо Ван-ши. Он даже не хотел с ней разговаривать, потому что Сяо Ван-ши думала только о деньгах, а маркиз — только о любовных утехах. Маркиз Чэнэнь казался многолюбивым, но на самом деле был самым безжалостным; его глаза, похожие на цветущие вишни, смотрели с нежностью даже на собаку. Это заставляло влюбленных в него женщин теряться в его красоте и добровольно жертвовать собой ради него. Все наложницы маркиза, если не говорить о выдающемся таланте, то в любом из искусств — музыке, шахматах, каллиграфии или живописи — были лучшими. Многие наложницы маркиза красивы, как феи с картин, и, балансируя между любовными утехами и повседневными делами, он, естественно, бросал главную жену, чтобы развлекаться с наложницами. Наложницам в повседневной жизни нужно лишь заботиться о себе и детях, а иногда они еще и устраивают «схватку фей» с необыкновенно красивым маркизом. Обыденные дела не требуют от них никаких забот, так как же, наслаждаясь такой беззаботной жизнью, наложницы могут быть несчастны? В доме маркиза не было имущества, за которое стоило бы бороться, и никто не стремился к власти главной жены, поэтому умные наложницы были близки друг другу, как сестры. Обычно они навещали друг друга и болтали. Конечно, были и безмозглые наложницы — в основном те, кто был без ума от маркиза Чэнэнь. Между ними время от времени возникали ссоры из-за ревности, а в самых серьезных случаях доходило даже до драки. Но маркиз Чэнэнь всегда был абсолютно беспристрастен, никому не давая предпочтения. Он никого не любил, поэтому и никому не отдавал предпочтения, но некоторые женщины не понимали этой простой истины. Все они думали, что маркиз любит именно их, поэтому вступали в ожесточенную схватку, в результате которой обе оставались в убытке. Маркиз легкомысленно бросал фразу: «Если хотите остаться со мной, ведите себя прилично; если не хотите, я выдам вам разводные бумаги». И тогда эти женщины умирали в унынии! ---------- Том 1 Глава 67 Глава 67. Участие в дворцовом банкете Наложница Лю смотрела на фигуры маркиза Вэйву и его супруги, нежно обнимающих друг друга: женщина была спокойной и красивой, а у сурового маркиза в этот момент на лице сияла нежная и лучезарная улыбка. Их обнимающиеся фигуры выглядели так гармонично, словно в мире не было пары, более подходящей друг другу. В душе даже казавшихся безжалостными людей скрываются самые глубокие чувства, и стоит только встретить настоящую любовь, как они становятся бессмертной легендой. В сердце наложницы Лю поднялась безграничная зависть: ей в этой жизни не суждено было встретить настоящую любовь. Она, как всегда, с кокетливой улыбкой обнимала за руку стройного отца Сяо, словно он был любовью всей ее жизни. В этот момент издалека донесся аромат жареных окорочков, и Сяо Личунь с восторженным криком бросился бежать: «Папа, инян, я пойду помогу вам отхватить два окорочка, ладно?» «Ха-ха… Чуньэр, беги помедленнее, твоя старшая невестка сказала, что каждому по одной ножке, не нужно драться». «Хорошо, Чуньэр, беги быстрее, помоги инян отхватить одну большую кроличью ножку», — сказала наложница Лю и улыбнулась отцу Сяо. Сяо И с Сяо Цзиньюй и несколькими сестрами уже давно расстелили на траве белое покрывало, все сидели на земле, атмосфера была прекрасная. Сяо Ван-ши тоже не осмеливалась выкидывать фокусы, на ее лице не было прежнего злобного выражения, она тихо сидела с детьми рядом со старой госпожой Сяо. После ужина еще не стемнело, и Сяо Цзинь с большой семьей торжественно вернулся в усадьбу маркиза. Ночь прошла без происшествий. Утренние лучи солнца пробивались сквозь тоненькие облака и заливали все дворы дома Сяо, создавая теплую атмосферу. Братья и сестры Сяо встали рано, готовясь встретить первый Праздник Начала Лета, который они будут проводить вместе со старшей невесткой. С самого утра Сяо И с улыбкой суетилась: сначала она развесила яркие аиры в своем дворе, а затем пошла помогать во дворе своего третьего брата. Сяо Литао уже сам развесил яркую полынь, а Сяо Либо впервые собственноручно развесил полынь и аиры в своем дворе. Во дворе Вэнь Цинвань и Сяо Цзинь тоже висели полынь и аир, и, выйдя после умывания, она увидела полный жизни двор. Ее улыбка была ярче и трогательнее, чем когда-либо; она была одета в нежно-лиловую шелковую блузку, и ветер, развевающий ее юбку, делал ее похожей на изящную бабочку. Ее лицо сияло счастьем и удовлетворением, словно весь мир ликовал ради нее. У Сяо Цзиня пересохло в горле: «Жена, пойдем завтракать, а потом нужно во дворец». Прошлой ночью, когда она была в сознании, он обнял ее и убаюкал, и хотя дальше ничего не произошло, он чувствовал себя безмерно счастливым. «Муж, а не взять ли с собой сестер, чтобы они посмотрели?» — спросила Вэнь Цинвань, подняв глаза. «Жена, они никогда не бывали во дворце, легко могут стать предметом насмешек. Если будет возможность, лучше сначала отвести их на банкет полюбоваться цветами в другом доме». «Да, сначала пусть наберутся смелости». Вэнь Цинвань не слишком любила Сяо Цзиньин, но Сяо И ей нравилась. Подумав о том, что в прошлой жизни Сяо И была наложницей пятого принца, она пришла к выводу, что Сяо И, вероятно, стала жертвой интриг семьи Инь и в конце концов, не имея другого выхода, примкнула к пятому принцу. Будучи наложницей, она не только не могла быть занесена в императорский реестр, но и не имела права воспитывать своих детей. Сяо И с детства жила вне дома, и ее положение в чем-то напоминало ее собственное, поэтому Вэнь Цинвань хотела помочь Сяо И добиться звания наложницы. Не говоря уже о семье Инь из дома Великого наставника, одного только статуса младшей сестры Маркиза Вэйву было достаточно, чтобы стать наложницей принца. Когда она и Сяо Цзинь вошли в зал, на столе уже стояли ароматные и аппетитные рисовые шарики и пирожки с полынью. Старая госпожа Сяо и братья и сестры Сяо все сияли от радости, и казалось, что в доме царит полная гармония и счастье. Сидеть в кругу семьи в Праздник Начала Лета, наслаждаясь сладкими рисовыми шариками и вдыхая насыщенный аромат полыни — это тоже своеобразное удовольствие. Во время трапезы Вэнь Цинвань заметила, что Сяо Цзиньин сжала брови, а в ее глазах мелькнул амбициозный блеск. Когда все закончили есть, та глубоко вздохнула и наконец не удержалась и спросила: «Старший брат, старшая невестка, вы можете взять меня с собой на дворцовый банкет?» Вэнь Цинвань слегка покачала головой, и в ее голосе слышались мягкость и твердость: «Пойдете в следующий раз, в этот раз никто не подготовился». Услышав слова старшей невестки, в сердце Сяо Цзиньин вспыхнула ярость. Она внезапно выпрямилась и сказала: «Откуда ты знаешь, что я не готова?» Ее голос был немного резким, слова полны гнева, а в душе, словно разгорелся яркий огонь, пожирающий ее жажду и стремление к дворцовому пиру. «Как ты смеешь так разговаривать со своей старшей невесткой?» — раздался голос Сяо Цзиня, как раскат грома. Словно миллионы пчел зажужжали у Сяо Цзиньин в ушах, заставив ее невольно отступить на несколько шагов. Она хотела только одного — попасть во дворец и проявить себя с самой лучшей стороны перед принцами, только так она сможет полностью изменить свою судьбу. Хотя это было сопряжено с трудностями, препятствиями и непредсказуемыми рисками, именно такие испытания закаляли ее дух. Узнав, что старший брат ведет старшую невестку во дворец на пир, она уже была готова принять любой вызов. Она смело боролась за себя и, твердо решив идти за своей мечтой, даже думала о том, чтобы помочь брату и сестре из родной семьи! Не ожидала, что самым большим препятствием окажется старшая невестка. Почему она хочет помешать ей? Старший брат, чтобы задобрить невестку, даже накричал на нее. Хм, когда она в будущем заберется к принцу, обязательно затопчет высокомерную невестку и жестоко с ней разберется. Ведь статус принца все-таки выше, чем у старшего брата. Даже если ей придется стать наложницей принца, она сможет расправиться с этой невесткой, которая вызывает у нее ревность и бесконечную ненависть. Вэнь Цинвань и без талисмана чтения мыслей знала, что Сяо Цзиньин в душе ругает ее, и, возможно, даже очень грязно. Но она не станет ссориться с маленькой девчонкой, ведь в чем бы то ни было — в литературе или в боевых искусствах — она может ее подавить в любой момент. «Сяо И, ты самая старшая из незамужних сестер. Скажи, хочешь пойти на дворцовый банкет?» «Старшая невестка, И-эр не хочет идти. Лучше за это время сшить еще пару нарядов». «А второй брат? Хочешь пойти во дворец?» «Старшая невестка, мы никогда не были во дворце. Вдруг мы чем-то обидим знатных людей, а это плохо. К тому же вчера я нашел место, где растет свиная трава, и сегодня хочу пойти с людьми ее собрать». Как только Сяо Либо закончил, остальные, проявив тактичность, тоже начали перечислять, чем они сегодня заняты. «Шестнадцатая сестра, братья и сестры не хотят идти, ты уверена, что хочешь пойти с нами?» — с притворной серьезностью спросила Вэнь Цинвань. Она не хотела, чтобы ради Сяо Цзиньин та еще и возненавидела ее. Раз уж та хочет навлечь на себя беду, пусть будет по ее желанию! «Старшая невестка, шестнадцатая только что вела себя неподобающе, но я действительно хочу побывать во дворце, чтобы пополнить свои знания. Может, я пойду с вами в качестве твоей служанки?» «В качестве служанки — нет необходимости. Ты — внебрачная сестра маркиза Вэйву, в будущем тебе еще предстоит посещать другие банкеты». «Спасибо, старшая невестка», — в этот момент голос Сяо Цзиньин звучал очень почтительно. Она дала знак Сяо Цзиньюй, чтобы та пошла с ней, но Сяо Цзиньюй все время держала голову опущенной, делая вид, что не замечает ее взгляда. Да бросьте, сейчас ей нужно крепко прижаться к старшей невестке, чтобы не связываться с шестнадцатой сестрой. ... Поскольку семья деда Сяо Цзиньин была богатой, с детства за ней ухаживали четыре служанки, и на этот раз она выбрала двух пятнадцатилетних служанок, чтобы они пошли с ней. Ее голова была украшена множеством золотых украшений; если бы не опасение затмить своим великолепием Вэнь Цинвань, Сяо Цзиньин хотела бы нарядиться еще более торжественно. Сяо Цзинь обычно приезжал во дворец верхом, но поскольку его маленькая девочка впервые отправлялась во дворец, он, опасаясь, что она будет нервничать, решил поехать с ней в карете. ---------- Том 1 Глава 68 Глава 68. Встреча с семьёй Вэнь на дворцовом банкете В карете Сяо Цзинь нежно сжимал тонкую и нежную руку Вэнь Цинвань; теплое прикосновение его пальцев заставило её задрожать. После свадьбы Сяо Цзинь тоже крепко сжимал её руку, но тогда её сердце было твёрдым, как камень, и она ничего не чувствовала. Теперь ее настроение изменилось, и когда его рука, покрытая мозолями, сжала ее руку, это было словно душевное общение. Она почувствовала, как он силой вырезал клятву на ее ладони: «Где бы и когда бы то ни было, мы всегда будем держаться рука об руку». Чем сильнее было это ощущение, тем сильнее билось ее сердце, и это заставило Сяо Цзиня подумать, что она нервничает и беспокоится, что вызвало у него еще большее сострадание. Он крепко сжал ее руку и нежно утешил: «Не бойся, жена, я рядом с тобой». Вэнь Цинвань почувствовала его беспокойство и любовь, и это согрело ее сердце, словно она испила глоток сладкого меда. «Пока ты со мной, я совсем не боюсь», — тихо сказала она, и в ее голосе слышались мягкость и твердость, полные доверия и опоры на Сяо Цзиня. Она смотрела на него, и в ее глазах мерцал нежный свет, от которого Сяо Цзинь не мог удержаться от желания приблизиться к ней и всегда защищать ее. В этот момент он почувствовал, что способен противостоять любым трудностям и испытаниям, потому что у него было ее доверие. Казалось, что и окружающая обстановка стала теплее, солнечный свет пробивался сквозь занавески и озарял их обоих. Легкий ветерок приносил аромат цветов с обочины и свежий воздух, и их чувства в этот момент еще больше укрепились. Его ладони были покрыты тонким слоем пота, и она чувствовала, как он нервничает. Она знала, что он беспокоится о ней, и это казалось ей чем-то новым. Она прожила во дворце много лет, даже на троне императрицы сидела не один год, и у нее действительно не было причин нервничать. Супруги больше не разговаривали, карета медленно катилась вперед, а Вэнь Цинвань всю дорогу приподнимала занавеску и смотрела на проносящиеся мимо пейзажи. А Сяо Цзинь всю дорогу не отрываясь смотрел на нее; как только он смотрел на нее, в его сердце рождалась безграничная нежность. Он думал, что для маленькой девочки это первый визит во дворец и все здесь кажется ей новым и незнакомым. Он решил, что во время этой поездки во дворец он обязательно будет бережно охранять эту невинную девочку, чтобы она почувствовала его заботу и тепло. Карета остановилась у ворот дворца. Сяо Цзиньин вышла из задней кареты и увидела, как сияют золотые черепицы и стеклянные изразцы дворца. Глядя на возвышающийся перед ней дворцовый зал, в ее глазах мелькнули благоговейный трепет и восторг. Она увидела, что одежда других дочерей из знатных семей, хотя и была роскошной, но не столь вычурной, как ее собственная.  Они вели себя очень достойно, шагая грациозно, как лотосы, и Сяо Цзиньин наконец почувствовала легкое волнение: «Старшая невестка, ты боишься?» «Я не боюсь, ведь с нами твой старший брат!» — нежно сказала Вэнь Цинвань, и в ее взгляде, устремленном на Сяо Цзиня, читалась полная зависимость. Как будто он был для нее всем миром, и это очень льстило Сяо Цзиню — его девочка и должна была так на него полагаться. Он нежно сказал: «Жена, не нервничай, даже если что-то пойдет не так, твой муж все уладит». Сказав это, он повернулся к Сяо Цзиньин и строго, холодным тоном предупредил: «Шестнадцатая, держись поближе к старшей невестке, ни в коем случае не бегай по сторонам. Если что-то случится, даже старший брат не сможет тебя защитить». Сяо Цзиньин:……… Вэнь Цинвань: ……… Сяо Цзинь, держа Вэнь Цинвань за руку, пошел вперед. Она снова увидела императорский сад, где цветы, травы и деревья раскинулись в полную силу, по-прежнему очаровательно прекрасные. Во дворце устраивался грандиозный банкет — дворцовый пир в честь Праздника Начала Лета, предназначенный специально для чиновников четвертого ранга и выше. Весь банкетный зал был украшен роскошно и великолепно: мерцали свечи, сияло серебро, а в воздухе витали разнообразные ароматы, поднимающие настроение. Чиновники, одетые в роскошные официальные одежды, в сопровождении своих законных жён и законнорождённых детей, занимали отведенные им места. На лицах всех присутствующих сияли радость и гордость: участие в таком дворцовом пире было не только честью, но и символом высокого положения. Сяо Цзинь был маркизом первого ранга, и его место находилось довольно близко к престолу. В двенадцать лет он покинул столицу и отправился на границу, к тому же обычно он вел себя довольно высокомерно. Поэтому никто не подошел к ним, чтобы заговорить, а Сяо Цзинь был рад побыть в покое. Он взял свою жену за руку, подошел к их месту и сел, ожидая прибытия императора. Вэнь Цинвань, увидев, как ее отец вошел в банкетный зал в сопровождении матери и старших братьев, не подошла поздороваться — в конце концов, они разорвали родственные связи. Она с достоинством села рядом с Сяо Цзинь, а Сяо Цзиньин села рядом с Вэнь Цинвань, дрожа от нервного напряжения. Видя, что ее старшая невестка ничуть не нервничает, Сяо Цзиньин еще больше возненавидела Вэнь Цинвань, завидуя тому, что у той такая удача — ее защищает старший брат. Если бы кто-то так же защищал ее, она наверняка не испытывала бы такого страха. У Вэнь Цинвань действительно не было времени заботиться о Сяо Цзиньин — это путь, который она сама выбрала, и она должна была пройти его до конца, даже если бы ей пришлось ползти. Вэнь Цинвань знала большинство людей в банкетном зале, но лишь немногие знали ее: вице-министр Вэнь и госпожа Вэнь никогда не брали ее с собой на дворцовые пиры. В редких случаях, когда у них появлялась возможность, они приходили во дворец вместе с несколькими законными сыновьями и Вэнь Минчжу. Вэнь Цинвань знала этих людей, потому что в прошлой жизни она была императрицей. Большинство чиновников здесь знали, что госпожа Вэйву — родная дочь министра Вэнь, но месяц назад министр Вэнь громко разорвал с ней отношения. Поэтому, увидев, что Вэнь Цинвань спокойно сидит, никто не удивился, но Вэнь Яньтин был недоволен. Он с негодованием сказал: «Отец, посмотри, Вэнь Цинвань видит тебя и мать, но даже не подошла поздороваться». Вэнь Шилан еще не успел ответить, как Вэнь Эр с ироничной интонацией заметил: «Она теперь же жена маркиза, откуда ей нас знать?» «Ого, это же просто невероятно! Разве вы, семья Вэнь, не объявили громко о разрыве родственных связей? По какому праву госпожа маркиза должна была бы подходить и здороваться?» «Именно, разрыв родственных связей инициировала ваша семья Вэнь, по какому праву она должна была бы с вами здороваться?» «Я даже подозреваю, что госпожа маркиза — не ваша родная дочь», — с презрением сказала жена наследника герцога Хуго. «Вы… как вы смеете так говорить? Многие могут подтвердить, что Ваньэр — моя дочь, которую я выносила десять месяцев», — глаза госпожи Вэнь покраснели от возмущения. С тех пор как она разорвала отношения с дочерью, госпожа Вэнь постоянно размышляла над этим: за эти шестнадцать лет она действительно пренебрегала своей родной дочерью. С момента свадьбы все ее сердце принадлежало мужу, а когда родились сыновья, она отдавала часть своей любви им. Когда она родила дочь, она тоже хотела любить ее, но ее муж отдавал предпочтение Вэнь Минчжу. Если она хорошо относилась к Минчжу, ее муж был очень доволен. Поначалу она просто играла роль перед мужем, чтобы завоевать его расположение. Позже она по-настоящему полюбила Чжуэр. Та с самого рождения лишилась родной матери, к тому же была дочерью наложницы, поэтому она знала, как нелегко приходится дочерям наложниц. Ее родная дочь была законной наследницей, и даже без особой любви со стороны матери ей жилось гораздо лучше, чем дочерям наложниц. Хотя она и отдавала предпочтение Чжуэр, считая, что ее родная дочь действительно не так мила, как Чжуэр. Но в конце концов это была ее родная дочь, и поэтому она заставляла ее учиться игре на гуцин, шахматам, каллиграфии и живописи, надеясь, что в будущем она найдет хорошую семью. Она искренне желала ей добра: если дочь плохо училась, ее, естественно, били по ладоням, но кто бы мог подумать, что дочь часто смотрела на нее с укором. ---------- Том 1 Глава 69 Глава 69. Она ещё не полюбила его Госпожа Вэнь была очень разгневана тем, что её родная дочь, которой было всего несколько лет, смотрела на неё укорительным взглядом. Когда она обнаружила, что её муж и сыновья не любят Ваньэр, ей ещё больше захотелось найти недостатки в своей родной дочери. Она была полна решимости доказать, что дело в дочери, а не в ее, как родной матери, пристрастности. Чем больше она пыталась это доказать, тем меньше у нее получалось, потому что дочь действительно была превосходной: все, чему ее учили, она усваивала на отлично. Никто не мог найти в ней ни единого недостатка, и тогда она просто перестала искать ошибки и стала открыто отдавать предпочтение Чжуэр. Неизвестно, с какого момента пропасть между ними стала все шире: дочь избегала ее, а у нее не было сил заниматься ею. Но она и во сне не могла представить, что в конце концов их родные связи будут разорваны! Подумав об этом, госпожа Вэнь подняла глаза на сидящую впереди родную дочь. Не видела раньше, а когда посмотрела — вздрогнула от удивления. Ее лицо было таким нежным и очаровательным, а легкий макияж идеально подчеркивал ее совершенные черты, и она сама была очарована ею. Сколько же лет она не смотрела на Ваньэр как следует! У Ваньэр была такая выдающаяся аура, что даже ее старшая невестка, которой она завидовала, ревновала и ненавидела почти всю жизнь, не могла сравниться с ней даже наполовину. Старшая невестка была старшей дочерью канцлера; она не зря была дочерью из знатной семьи — одной только ее ауры было достаточно, чтобы дочери наложниц не могли даже приблизиться к ней. Неизвестно, сколько денег и сил потратила ее мать, чтобы воспитать в ней такую осанку. А ее дочь, сама не зная когда, стала даже на несколько пунктов превосходить старшую дочь канцлера по осанке. Как же она этого не заметила! Неудивительно, что легендарный маньяк-убийца (это она про Сяо Цзиня) относится к ней как к сокровищу — по его взгляду видно, что она ему очень нравится. В это время все стояли и ждали императора, а она могла сидеть и есть сладости, которые ей подавал этот маньяк-убийца. Она и не подозревала, что этот «убийца» так хорош собой, особенно с его выразительными бровями, высоким переносицей и тем нежным взглядом, которым он смотрит на дочь. Ее старшая невестка в свое время вышла замуж за наследного принца и стала принцессой, но, к сожалению, принц так и не взошел на престол, и дом канцлера пришел в упадок после вступления на престол нового императора. В том году, когда она родила второго сына, ее отец уехал на покой в родную деревню вместе со своей любимой наложницей, а мачеха осталась в столице с ее старшим братом, не желая возвращаться в деревню. У ее старшего брата была лишь бесполезная должность, поэтому впоследствии ей пришлось так тяжело в семье Вэнь, что она не смела даже на йоту больше любить свою родную дочь. На сегодняшний дворцовый банкет никто из ее родных не пришел, поэтому эти люди и осмелились так унизить ее. Как раз когда госпожа Вэнь хотела снова громко заявить, что Вэнь Цинвань — ее родная дочь, евнух громко провозгласил: «Его Высочество наследный принц прибыл». «Второй принц прибыл, третий принц…» Вэнь Цинвань поспешно проглотила еду, подняла глаза и посмотрела на наследного принца и тех старых знакомых, стоящих за его спиной, но увидела, что они сильно изменились по сравнению с тем, какими она их помнила. В прошлой жизни, когда она была там, в Восточном дворце, чтобы на ней вымещали злость, жизнь принцессы Шэнь Жу, наложницы Ли и тех благородных наложниц была, наверное, очень легкой. В этой жизни, когда рядом с наследным принцем находится его истинная любовь Вэнь Минчжу, их жизнь, наверное, будет нелегкой. Об этом можно судить по усталости, которую не смог скрыть даже толстый слой пудры. В красивых лисьих глазах наложницы Ли читались безграничная печаль и отчаяние, словно весь мир рушился. Принцесса шла на полшага позади принца, в полушаге позади нее шла наложница Ли, а Вэнь Минчжу с улыбкой на лице, обняв принца за руку, шла рядом с ним. Позорить принцессу на глазах у всех — на такое способна только Вэнь Минчжу, да еще и с таким самодовольным видом. Вэнь Цинвань и пальцами ног могла догадаться, что Вэнь Минчжу снова потратила кучу «карт симпатии», чтобы одурачить наследного принца. Но она не хотела тратить «талисман чтения мыслей» на то, чтобы слушать ее внутренние монологи — там одни бессвязные глупости, совершенно не вписывающиеся в эту эпоху. В прошлой жизни Вэнь Цинвань действительно не знала, что Вэнь Минчжу перенеслась из другого времени; она просто думала, что Вэнь Минчжу избалована отцом и братом до такой степени, что стала непослушной. Хотя принцесса и не была самой красивой во дворце, она все же была законной дочерью семьи Шэнь, и по одному только своему изяществу не имела себе равных.  Говорят, что когда наследный принц просил ее руки, это вызвало настоящий фурор, а их любовь когда-то была предметом восторженных разговоров. Наследная принцесса-консорт также была любимой принцем на протяжении нескольких лет, и, судя по тому, что она родила ему двух сыновей и дочь, можно сказать, что принц действительно любил ее. В то время принц, хотя и был любвеобильным, не испытывал в сердце настоящей любви, и в заднем дворе Восточного дворца царила относительная гармония. Наложница Ли также родила дочь и сына, у нескольких наложниц Восточного дворца тоже были сыновья и дочери, а у служанок тоже рождались дети. С тех пор как принц увлекся Вэнь Минчжу, он стал все более холодно относиться к принцессе. Холодность наследного принца помогла принцессе понять одну вещь: жить всю жизнь, уважая друг друга как гости, тоже неплохо. Поэтому она лишила наследного принца потомства, и для Вэнь Минчжу иметь детей в этой жизни стало невозможно. Об этом принцесса рассказала Вэнь Цинвань перед смертью: с тех пор, как она вышла замуж за наследного принца, у него больше не рождалось ни сыновей, ни дочерей. Вэнь Цинвань думала, что принц не может зачать ребенка из-за чрезмерных увлечений, ведь для него было обычным делом одаривать своей благосклонностью сразу нескольких красавиц за одну ночь. Но когда однажды Вэнь Минчжу исчерпает свой запас симпатии, а наследный принц сдернет с нее эту маску, все прекрасное рухнет… Вэнь Цинвань с нетерпением ждала этого момента, чтобы накопить побольше очков заслуг и потом насладиться громким скандалом. Она отвела взгляд и увидела, как семья Вэнь с надеждой смотрит на свою дочь (сестру). К сожалению, Вэнь Минчжу даже взглядом не удостоила их, она была занята тем, что кокетничала с принцем. «Император прибыл». «Императрица прибыла». «Великая императрица прибыла». Император произнес несколько церемониальных фраз, и только тогда банкет официально начался. Дворцовый оркестр заиграл мелодичную музыку, и прекрасные звуки разнеслись по дворцовому банкетному залу. Блюда, поданные на дворцовом банкете в честь Праздника Начала Лета, были настолько аппетитными, что у всех потекли слюнки. Столы были уставлены всевозможными деликатесами. Здесь были утка по-пекински, клейкий рис, рисовые шарики, курица с полынью и многое другое — все блюда отличались прекрасным видом, ароматом и вкусом, так что у гостей сразу же разыгрался аппетит. Вэнь Цинвань впервые видела императора в добром здравии. В прошлой жизни она тоже была наложницей, но, увы, наследный принц её не любил. На любой дворцовой церемонии наследный принц предпочитал брать с собой наложницу, а не ее; он даже обходил ее стороной во время церемонии подачи чая, не говоря уже о семейных банкетах императорской семьи. Единственный раз, когда ей довелось увидеть лицо императора, был момент его кончины; к тому времени она уже была в Восточном дворце второй по значимости после него и превосходила всех остальных. В молодости император был известен своей фигурой в столице, и даже сейчас, в старости, он не растолстел, а остался стройным. Хотя он отпустил бороду, она не скрывала острых черт лица, а в каждом его жесте и движении чувствовалась утонченность интеллектуала — такая, что по-прежнему могла очаровать миллионы юных девушек. Неудивительно, что каждые три года многие дочери знатных семей, только что достигшие совершеннолетия, желают войти во дворец, чтобы стать наложницей императора. Усевшись, император незаметно посмотрел на Сяо Цзиня, который нежно помогал своей супруге разворачивать рисовые узелки. Он помнил слова, которые Сяо Цзинь произнес, когда просил его о разрешении на брак: «Она — любовь всей моей жизни, я безмерно люблю ее, прошу Ваше Величество, даруйте нам счастье». Когда он смотрел на нее, его взгляд был нежным и ласковым, а в глубине глаз скрывалась глубокая любовь; и когда та девушка смотрела на него, в ее прекрасных глазах тоже отражалась нежность. Такой замечательный молодой человек — любая девушка влюбилась бы в него! Если бы Сяо Цзинь знал о мыслях императора, он наверняка возразил бы: она еще не влюбилась в него. ---------- Том 1 Глава 70 Глава 70. Такая бесстыдница — неудивительно, что она стала знаменитой! Глядя на влюблённую пару, император с тяжелым сердцем отвернулся. ‹Сяо Цзинь обещал мне, что после Праздника Начала Лета отправится на границу. Разве он сможет с таким сердцем уехать?› В душе императора невольно зародились смешанные чувства: ведь это единственный оставшийся в живых потомок старшей сестры его возлюбленной. ‹Я, конечно, люблю Сяо Цзиня, но еще больше я не хочу расставаться со своим родным сыном. Если Сяо Цзинь не отправится на границу, то как же мой любимый Иэр вернется в столицу?› Император поднял глаза на свою любимую женщину, а наложница Дэ с улыбкой в глазах смотрела на своего племянника и его жену. В ее глазах мерцал теплый свет, словно она любовалась прекрасной картиной. Взгляд наложницы Дэ на супругов Сяо был необычайно нежным, уголки ее глаз приподнялись, словно весенний ветерок коснулся нежных лепестков. Это заставило сердце императора затрепетать. Ей уже почти сорок, но она по-прежнему так прекрасна, так очаровывает его. Он был ее повелителем, но она также была для него неотразимой любовью. Будучи императором, он все эти годы не смел открыто признаться в любви к ней, боясь, что о его чувствах к ней узнают другие! Вэнь Цинвань наслаждалась ласками своего мужа и слушала звуки цитры, подобные небесному пению, и была безмерно счастлива. На каждом дворцовом банкете обязательно устраивались соревнования между сыновьями и дочерьми знатных семей, и в этот раз на цитре играла старшая внучка семьи Фань, одной из самых влиятельных семей Южного Китая. Она была племянницей императорской наложницы Сянь и идеальной невесткой в глазах Сянь. Но Фань Юйсюань не любила Четвертого принца, а Четвертый принц не любил ее — он любил Вэнь Минчжу. Фань Юйсюань сидела в центре большого зала и нежно играла на цитре, и чистые, мелодичные звуки цитры разносились по всему дворцу. Когда мелодия закончилась, император и наложница Сянь щедро наградили Фань Юйсюань, а затем на сцену вышли другие девушки из знатных семей. Но никто не играл лучше Фань Юйсюань, и когда все уже думали, что дворцовый банкет в честь Праздника Начала Лета в этом году закончится именно так: «Ваше Величество, Императрица, я слышала, что наложница Вэнь прекрасно играет на цитре, и мне очень интересно послушать ее игру. Не могла бы я иметь честь услышать одну мелодию в этот праздник Начала Лета?» Наложница говорила мягким голосом, на ее лице отразились ожидание и любопытство. На самом деле в душе она хотела бы разорвать Вэнь Минчжу на куски. Место наложницы наследного принца явно принадлежало ей, но принц упорно настаивал на том, чтобы оставить его Вэнь Минчжу. Ее отец был вынужден отправить ее во дворец, но за четыре года пребывания здесь она обслуживала императора всего четыре раза! Хотя император и был красив и величественен, ему все-таки было уже сорок пять лет, а принцу еще не исполнилось и тридцати. Император бросил взгляд на наложницу, но не узнал ее. В его гареме было так много женщин, что он действительно не помнил их всех. Императрица же слегка улыбнулась и кивнула: «Раз наложница так желает, то пусть пригласят наложницу Вэнь, чтобы она сыграла одну мелодию». «Отец, мать, навыки Вэнь в игре на цитре действительно превосходны, я уверена, что вы тоже будете восхищены», — сказала жена третьего принца с искренним выражением лица. Она еще больше ненавидела Вэнь Минчжу. Третий принц любил Вэнь Минчжу, поэтому все женщины на его заднем дворе были похожи на Вэнь Минчжу — то глазами, то носом. Еще у нескольких имена содержали иероглиф «Чжу», и третий принц целыми днями называл их «Чжу-эр», от чего у нее болели сердце, печень и почки. «Говорят, что наложница Вэнь в два года уже пела, в три — сочиняла стихи, а в десять лет была известна по всей столице. Я тоже хотела бы посмотреть на это», — мягко сказала наложница Дэ. Пятый принц с детства любил племянницу наложницы Сянь, поэтому они с сыном никогда не интересовались, какая из девушек из других семей превосходит других. С тех пор как вице-министр Вэнь внезапно решил выдать свою старшую дочь замуж за Цзиньэра, наложница Дэ послала тайных стражников расследовать дело Вэнь Цинвань. Результаты расследования оказались шокирующими: вся семья вице-министра Вэнь издевалась над ее племянницей. Вторая дочь семьи Вэнь умела сочинять лишь несколько плохих стихотворений и напевать неизвестные песни, а во всем остальном она присваивала себе заслуги своей старшей сестры. Каждый раз, когда дело доходило до живописи, Вэнь Цинвань заранее готовила рисунки, чтобы она могла похвастаться ими, а когда нужно было играть на цитре, она говорила, что хочет петь, и просила сестру аккомпанировать ей. Когда Вэнь Цинвань наслаждалась прекрасными видами, она почувствовала на себе жгучий взгляд; она знала, что на неё смотрит одна из наложниц императора, но так и не подняла головы. Услышав голос наложницы Дэ, она подняла глаза и посмотрела в ту сторону. Нынешняя наложница Дэ выглядела гораздо моложе, чем в ее воспоминаниях. Однако спустя несколько лет она сильно постарела, и в день смерти императора наложница Дэ покончила с собой, последовав за ним в смерть. В те времена у нее были глубокие морщины в уголках глаз, но она все еще сохраняла свою прежнюю грацию, и с первого взгляда было видно, что в молодости она была красавицей, не имевшей себе равных. Сейчас же императорской фаворитке было не больше двадцати семи-двадцати восьми лет, и Вэнь Цинвань искренне считала ее красавицей, не имеющей себе равных. «Вэнь Минчжу, выйди и сыграй одну мелодию. Если сыграешь хорошо, я щедро тебя награжу», — сказал император в приподнятом настроении. Слова других можно было игнорировать, но слова любимой души игнорировать было невозможно. «Ваше Величество, Императрица, уважаемые господа и дамы, что касается игры на цитре, то сестра этой покорной рабыни тоже очень талантлива. Позвольте мне спеть песню, а сестра выйдет на сцену и будет аккомпанировать». Наложница Вэнь смиренно преклонила колени у ног императора и тихо выразила свое восхищение сестрой. «Тц...» — раздраженно фыркнула наложница Дэ, которая обычно отличалась спокойным нравом. Она и подумать не могла, что сегодня наложница Вэнь осмелится попросить жену маркиза первого ранга аккомпанировать ей. Такая бесстыдная женщина — неудивительно, что она стала знаменитой! Взгляд императора мягко и ласково остановился на наложнице Дэ, которая, надувшись, была похожа на фугу. Она всегда была осторожна в словах и величественна в поведении, но сегодня, должно быть, ее действительно разозлили. ‹Осмелилась рассердить мою любимую женщину — я тебя еще не раз накажу›. «Разрешаю». Император без тени выражения посмотрел на стоящую на коленях Вэнь Минчжу. Наконец-то он взглянул по-настоящему на женщину, которая сводила с ума нескольких его сыновей. Хм! Ничего особенного. Никто не заметил, как в зале мелькнул золотой свет — это Вэнь Минчжу бросила императору карточку симпатии, но та была отброшена его гневом. «Позвольте спросить, какую песню хочет спеть наложница Вэнь?» — спросила Вэнь Цинвань ни высокомерно, ни униженно. Если бы не велел сам император, она бы и не стала обращать на Вэнь Минчжу внимания. Ее звонкий голос напугал Вэнь Минчжу. В ее воспоминаниях Вэнь Цинвань была послушной и робкой, когда же она осмелилась говорить так громко! Хотя Вэнь Цинвань и обладала выдающейся красотой, но на фоне этой богини ее внешность казалась ничтожной. Однако в этот момент Вэнь Цинвань, одетая в парадную одежду маркизы, выглядела совершенно иначе, чем раньше. Она была спокойна, а в ее взгляде читалось безмятежное и умиротворенное выражение. Вся она излучала благородство и изящество, словно распустившийся орхидея. Эта перемена поразила и потрясла Вэнь Минчжу; она никогда не думала, что некогда никому не известная Вэнь Цинвань способна на столь значительную трансформацию. Она была элегантна, словно сверкающая жемчужина, сияющая так, что ее было невозможно не заметить. Неужели она действительно такая мягкая и податливая? Неужели статус меняет характер? Но ведь она вышла замуж за мужчину, который применяет насилие! Как можно оставаться такой элегантной, подвергаясь длительному домашнему насилию? Неужели тот мужчина-тиран не избивал ее? Это… чертовски нелогично! Вэнь Минчжу была потрясена! «Наложница Вэнь, госпожа Сяо обращается к вам!» ---------- Том 1 Глава 71 Глава 71. Вэнь Минчжу была так увлечена, что забыла слова песни Увидев, что её младший сын заворожено смотрит на наложницу наследного принца, жена канцлера несколько раз дернула его за рукав, но тот не отреагировал, и она испугалась и поспешила спросить. Все в зале обратили взоры на Вэнь Минчжу, не понимая, почему она публично не отвечает на вопрос своей старшей сестры. В семье Вэнь госпожа Сяо была ее старшей сестрой, а теперь ее статус был даже выше, чем у нее. Хотя она и была невесткой из императорской семьи, занесенной в Нефритовую книгу, но разве нужно было так презирать человека? Семья Вэнь привыкла к такому отношению Вэнь Минчжу, поэтому никто не напомнил ей, что следует вовремя ответить на слова Вэнь Цинвань. Наследная принцесса хотела бы, чтобы Вэнь Минчжу была публично наказана императором и императрицей, поэтому она тоже не стала ее предупреждать. В последнее время наследный принц был настолько очарован Вэнь Минчжу, что терял голову, он был притянут ее загадочным шармом. Он полностью погрузился в эти чувства, и ни в общественных местах, ни наедине он не мог избавиться от тоски по ней. Словно глубоко очарованный ее красотой и умом, он был заворожен каждым ее движением, как будто она была всем его существом. Однако такая ситуация была невыносима для императрицы; она испытывала гнев и разочарование по поводу поведения наследного принца. Императрица была старшей дочерью из основной линии семьи Динго, и почти все императрицы династии Дашэн происходили из семьи Су. Но ни одна из императриц не имела родных сыновей, а некоторые из них не родили никого, даже ни одной принцессы. Нынешняя императрица имела счастье родить двух принцесс, а наследный принц был рожден от первой наложницы императора; в те времена наложница умерла при родах, родив сына. Как только император вступил на престол, он провозгласил Су императрицей и назначил ее приемного сына наследным принцем. С тех пор императрица всецело посвятила себя управлению дворцом и воспитанию наследного принца. Она вложила всю свою душу в императора и наследного принца, но после того, как принц встретил Вэнь Минчжу, он потерял рассудок. Императрица даже во сне думала о том, как заставить наследного принца опомниться и осознать, что его поведение серьезно подрывает стабильность его положения и репутацию. При дворе император начал принимать меры, пытаясь уравновесить власть наследного принца и заставить его понять свои обязанности и миссию. В то же время он несколько раз в частном порядке упоминал об этом императрице, пытаясь убедить ее найти возможность избавить наследного принца от его увлечения женщинами. Императрица давно хотела устроить неприятности Вэнь Минчжу, но наследный принц хорошо ее защищал, и это был редкий шанс. Итак, императрица величественно произнесла: «Дерзкая Вэнь, как ты смеешь открыто пренебрегать госпожой маркизой? Тогда играй на цитре сама!» «……» Вэнь Минчжу онемела от удивления! Разве она отвлеклась всего не на мгновение? Стоит ли из-за этого так раздувать дело? Хм! Как только я стану императрицей, первым делом запру тебя в холодном дворце. Я-то не буду, как эта дура Вэнь Цинвань, относиться к тебе с чрезмерным почтением. «Чжу…Наложница Вэнь, просто сыграйте «Три мелодии на тему «Сливового цвета»», ту самую, которая несколько лет назад поразила весь зал». Вэнь Минчжу посмотрела в сторону голоса. Боже мой, разве это не ее второй муж из прошлой жизни? Он был одет в лунно-белую длинную рубашку, подчеркивавшую его молодое, стройное телосложение — настоящий юноша в роскошной одежде на быстром коне. И без того красивый юноша в этот момент смотрел на нее влюбленным взглядом, от чего ее сердце до сих пор трепетало. Иногда спорить с ним было не плохо, но он зашел слишком далеко — он просто извращенец! «Хорошо, пусть будет так, как желает этот господин. Сестра, ты не против?» — сказала Вэнь Минчжу с кокетливой улыбкой. «Не против», — Вэнь Цинвань элегантно села, и ее длинные пальцы нежно коснулись струн. Мелодия «Три вариации на тему «Сливовый цвет»» полилась из-под ее пальцев — чистая и мелодичная, словно весенний ветер, скользящий по сливовому саду, наполняющий душу радостью. Звуки цитры текли, как родниковая вода, а взгляд Вэнь Цинвань был глубоким, словно она возвращалась к воспоминаниям о прошлом. На самом деле она мечтала о будущем — о своем будущем с Сяо Цзинь, — просто потому, что ее прошлое было слишком печальным и не оставляло ничего, о чем стоило бы вспоминать! Она подняла глаза и встретилась взглядом с Сяо Цзинем. Он смотрел на нее с обожанием, и его жгучий взгляд мог обжечь ее даже на расстоянии. Вэнь Цинвань немного пожалела, что посмотрела на него. Звуки цитры были чистыми и трогательными, словно легкий ветерок, и их душевное воздействие заставило горячие чувства в сердце Сяо Цзина закипеть. Казалось, в этот миг время остановилось, и в воздухе раздавались лишь звуки цитры его малышки и биение его сердца. Особенно тот взгляд, с которым она смотрела на него, — в нем была легкая улыбка, и этой одной улыбки было достаточно, чтобы он почувствовал удовлетворение и счастье. Когда она улыбалась, её лицо было нежно-розовым, брови — тонкими, как лезвие, и в ней было что-то от яркой красоты персика и сливы. Он невольно улыбнулся! Император это заметил. И наложница Дэ тоже. Все увидели, как улыбнулся безжалостный и грозный маркиз — мир сошел с ума! Вэнь Минчжу тоже это увидела и от радости даже забыла слова песни. Она как раз говорила, что у мужчины, склонного к домашнему насилию, наверняка нестабильный характер. Вот и доказательство: он на глазах у всех показал искреннюю и влюбленную улыбку. Как смешно — разве у маньяка-убийцы может быть искренность! Вэнь Цинвань не знала, о чем думала Вэнь Минчжу, она видела, как Сяо Цзинь улыбался, как дурак. Ей стало так сладко, словно она выпила глоток меда, потому что она тронула Сяо Цзиня звуками своей цитры. Она тронула и каждого из присутствующих. Эта мелодия была той, которую Вэнь Минчжу заставила ее разучить, когда ей было десять лет. В прошлой жизни она так и не смогла раскрыть душу этой мелодии, а теперь ее пальцы нежно скользили по струнам. Каждая нота словно была наполнена ее душой, и в мелодии звучала ее мечта о прекрасном будущем. Во время ее исполнения атмосфера в зале словно застыла, и все присутствующие были очарованы этим чудесным звуком. Выражение лица Вэнь Цинвань было сосредоточенным и безмятежным, словно она слилась со звуками, полностью погрузившись в мир музыки. Когда мелодия закончилась, весь зал погрузился в тишину, словно время в этот момент остановилось. Император сидел на драконьем троне, в его глазах мелькнуло одобрение, и он слегка хлопнул в ладоши. Голос императора был громким и мелодичным: «Игра на цитре госпожи Сяо Вэнь подобна чистой родниковой воде, орошающей душу человека. Я щедро вознагражу ее». Вэнь Цинвань слегка улыбнулась, поднялась, сделала несколько шагов вперед, снова опустилась на колени и исполнила изящный поклон: «Ваша подданная благодарит Ваше Величество за великодушие». «Ваш покорный слуга благодарит Ваше Величество за великодушие». Сяо Цзинь тут же подошел и опустился на колени рядом со своей женой, его взгляд был полон радости и гордости. Сказав это, он поднял Вэнь Цинвань, словно боясь, что она поранит колени, а император сделал вид, что не заметил его мелкого жеста. В любом случае, завтра он покинет столицу, так что пусть делает, что хочет! Вэнь Цинвань несколько раз строго посмотрела на Сяо Цзиня, и каждый раз он смущенно улыбался, а затем становился еще более внимательным. Евнух громко зачитал список императорских наград; среди присутствующих были и завистники, и те, кто не скрывал своего восхищения. Се Сяофэн наблюдал за тем, как общаются супруги — Маркиз Вэйву и его жена, — и не мог не позавидовать им. Когда он впервые встретил ее в Министерстве правосудия, он был потрясен ее великолепной внешностью, а затем — ее умом и смелостью. Сегодня, увидев её снова, он понял, что её мастерство игры на цитре не имеет себе равных, да и то, как она ладит с жестоким маркизом Вэйву, весьма интересно. Между ними царило такое взаимопонимание, как между старыми супругами: не нужно было много слов, всё решалось взглядом. Когда же ему удастся встретить такую же родственную душу? «Что отец-император дарит невестке?» — внезапно спросила Вэнь Минчжу, ослепленная ревностью. Все были ошеломлены: она забыла слова песни, и то, что император не наказал ее, уже было счастьем, а она еще смеет просить награду? ---------- Том 1 Глава 72 Глава 72. Двадцать ударов палкой Услышав, как Вэнь Минчжу беззастенчиво просила о награде, император слегка нахмурился, но вскоре вновь обрёл спокойствие. Хотя наложница наследного принца нарушила правила этикета, император решил проявить к ней снисходительность: он не наказал её, а, пойдя ей навстречу, наградил. Чем сильнее любовь, тем строже упреки. К императрице он не испытывал никаких чувств, но на наследного принца он когда-то возлагал большие надежды — в конце концов, это был его первый сын. Однако наследный принц увлекся женскими утехами и неоднократно ранил ему сердце, и даже самая глубокая отцовская любовь была исчерпана принцем. Как император мог с чистым сердцем передать ему управление империей Дашэн, зная, что он так нерешителен! Раз император готов отказаться от наследного принца, то он, естественно, не станет наказывать женщину, которая дорога принцу. В сердце императора есть любимая женщина и сын, рожденный ею, но он ставит общее благо выше всего, иначе он не стал бы столько лет терпеть обиды ради своей возлюбленной. Теперь, когда наследный принц оказался несостоятельным, император только и мечтает, чтобы появилось побольше таких женщин, как Вэнь Минчжу, которые бы соблазняли принца. Наличие Вэнь Минчжу рядом с наследным принцем только усугубит хаос в Восточном дворце, а если он не способен управлять даже Восточным дворцом, то как он сможет управлять империей? «Я дарую тебе ночную жемчужину, сто таэлей золота и сто кусков шелка. Твоя смелость достойна похвалы, и я надеюсь, что в будущем ты будешь сиять еще ярче». «Спасибо, отец-император». В сердце Вэнь Минчжу зародилась радость, и она приняла ночную жемчужину, которую ей подал доверенный евнух императора. Кристально чистая жемчужина, излучающая мягкий свет даже ночью — поистине прекрасная вещь. Чиновники с недоумением посмотрели на величественного императора, сидящего на высоком троне, и в душе восхитились тем, что император искренне любит наследного принца, раз даже его наложница получила такую награду. Итак, проницательные министры с жадным интересом посмотрели на наследного принца. Хотя место Цэ-фэй у него уже занято, но вакансии на должности второстепенных наложниц и почетных наложниц еще оставались. Только в сердце императрицы зародилась тень печали: это была прелюдия к тому, что император собирался отказаться от наследного принца! Хотя все принцы называли ее «матушка», она вложила в наследного принца двадцать девять лет своих сил и стараний, воспитывая его с полной самоотдачей. Вэнь Минчжу еще меньше понимала намерения императора; в ее сердце была только одна мысль: ее «карта симпатии» действительно работает. Сегодня Вэнь Цинвань перехватила все внимание, поэтому ее песня не выделялась, и она даже забыла слова на середине. Но какая разница? У нее есть система «Всеобщая любимица», она — отличница из будущего, пришедшая через тысячу лет. К тому же она — наложница принца, будущая императрица, и император должен относиться к ней по-особому; она заслужила его благосклонность и щедрые подарки своими способностями. Она с самодовольством посмотрела на Вэнь Цинвань, но увидела, что мужчина-тиран кормит ее, ха-ха… Ей не поздоровится, когда она вернется домой! Мужчина, склонный к домашнему насилию, очень легко сожалеет о содеянном и часто раскаивается в своих поступках. Вернувшись домой, он наверняка пожалеет о том, что кормил ее в этот момент. Все поздравляют ее с полученной от императора наградой, а мужчина, склонный к домашнему насилию, кормит свою жену. Видно, что его образ мышления и логика сильно отличаются от нормальных людей. Хе-хе, не терпится увидеть, как мужчина-насильник вернется домой и изобьет ее до полусмерти. Песни и танцы продолжились, а девушки из знатных семей, стоящие позади, выступали еще усерднее, стремясь получить награду от императора. Сяо Цзиньин, стоящая рядом с Вэнь Цинвань, увидела, что даже такая заурядная наложница принца может получить щедрую награду от императора. В ее сердце поднялась безграничная злоба и гнев — все из-за того, что старшая невестка не дала ей шанса. Если бы сегодня ей позволили выйти и сыграть на цитре, то именно она завоевала бы благосклонность императора. Какая прекрасная возможность! Разве тогда не было бы легко выйти замуж за принца? Она определенно выступила бы лучше, чем наложница. Сколько Сяо Цзиньин завидовала положению Вэнь Минчжу, столько же она ненавидела Вэнь Цинвань за то, что та не дала ей шанса. Сяо Цзиньин все-таки была девочкой, которой не исполнилось и тринадцати лет, и не умела скрывать своих эмоций; в ее глазах мелькала зависть. Она завидовала тому, что Вэнь Минчжу вызывала восхищение у всех гостей банкетного зала только потому, что обладала статусом наложницы наследного принца. Каждый раз, видя, как Вэнь Минчжу окружают люди, в сердце Сяо Цзиньин пробуждался сильный дух соперничества. Итак, Сяо Цзиньин твердо решила больше не рассчитывать на помощь старшей невестки — она собиралась добиваться всего сама, бороться за своё место под солнцем. Она решила совершить что-то, что привлечёт к себе всеобщее внимание, чтобы доказать свои способности и ценность. Она представляла себе, как после того, как она доиграет мелодию, во всем банкетном зале воцарится тишина, а затем раздадутся громоподобные аплодисменты. Она подняла голову и увидела, как император улыбается и кивает ей в знак одобрения; эта улыбка была полна признания и восхищения. «Прекрасно, какая талантливая женщина!» — голос императора разнесся по всему залу, и слова похвалы заставили её сердце трепетать. Император сидел на драконьем троне с глубоким взглядом, высоко подняв в руке изящный нефритовый кубок, приглашая вельмож попробовать драгоценное вино. После того как все выпили этот кубок, банкет в честь Праздника Начала Лета завершился на славу, и во дворце воцарилась особая торжественность. Хотя все еще не хотели расходиться, но поскольку император поднял чашу, всем оставалось только поднять свои чаши и выпить вместе с ним. «Ваше Величество, я хотела бы сыграть одну мелодию». «……» Все посмотрели в сторону голоса и увидели в центре зала девушку с головой, усыпанной золотыми шпильками. «Чья это дочь, что так не знает приличий?» — первым спросил канцлер, который, будучи ближайшим советником императора, по долгу службы должен был разделить с ним заботы. «Я — дочь маркиза Чэнэнь», — ответила Сяо Цзиньин с полной уверенностью. Она не упомянула титул своего старшего брата, маркиза Вэйву, чтобы не пользоваться его славой. «Ха! Дерзкая простолюдинка! Титул «маркиз Чэнэнь» уже заменен на «Маркиз Вэйву», разве может быть еще какой-то маркиз Чэнэнь?» — гневно прорычал канцлер. «Господин, вы, кажется, ошиблись. Император даже не сказал, что я поступила неправильно, зачем же вы здесь на меня кричите?» — Сяо Цзиньин все еще не пробудилась от сладкого сна, поэтому и смелость у нее была большая. Услышав это, канцлер поднял глаза на императора, сидящего на драконьем троне, и, увидев, что тот не выражает недовольства, только тогда успокоился. «Нарушила порядок на дворцовом банкете, увести и наказать двадцатью ударами палкой». Канцлер действительно разгневался. Маркиз Чэнэнь всегда был в немилости у Его Величества, не говоря уже о его дочери — какое право она имеет здесь что-либо говорить! Да еще и так осмеливается перечить мне? Ошибка? Чья это ошибка? Эта ничтожная тварь, не достойная даже появления на публике, осмелилась перечить мне на глазах у всех, — канцлер дрожал от ярости. Он повернулся и приказал дворцовым стражникам: «Быстро вытащите ее и подвергните наказанию». Узнав, что ее действительно собираются выпороть, Сяо Цзиньин в ужасе рухнула на пол в большом зале, ее личико побледнело до крайности: «Старший брат… Старшая невестка… спасите меня». Вэнь Цинвань бросила взгляд на Сяо Цзиньин и промолчала — эта девчонка опозорила весь клан маркиза! Двадцать ударов палкой не убьют ее, но пусть это послужит ей уроком, чтобы она не выделывала фокусы, вернувшись в усадьбу. К тому же у нее сейчас и вправду нет возможности спасти человека из рук канцлера! Сяо Цзинь, увидев, что на лице его жены написано: «Не зови меня, я тебя не знаю», улыбнулся, не глядя на Сяо Цзиньин. Император, видя, что Сяо Цзинь молчит, почувствовал некоторое разочарование: если бы Сяо Цзинь заговорил и стал просить пощады, он мог бы использовать это, чтобы заставить его выехать еще сегодня вечером. Хотя ему и так предстояло выехать завтра, но он еще больше хотел, чтобы Сяо Цзинь расстался со своей женой уже сегодня вечером. Даже он, будучи императором, не может каждый день засыпать в объятиях любимой женщины, так почему же Сяо Цзинь может! «Заткните ей рот и выведите для наказания». Канцлер заметил, что император то и дело бросает взгляды на маркиза Вэйву, явно надеясь, что тот сдастся и будет просить пощады. «Старшая невестка… Если ты спасешь меня, я буду слушаться тебя во всём». У Сяо Цзиньин были амбиции, поэтому она не была настолько глупа, чтобы не понимать, к кому стоит обратиться за помощью. ---------- Том 1 Глава 73 Глава 73. Скорое прощание Увидев, что девочка побледнела от страха и прямо по имени просила её о помощи, Вэнь Цинвань поняла, что больше не может делать вид, будто ничего не видит. Она как раз хотела спросить у Сяо Цзиня, что делать, как услышала злорадный голос Вэнь Минчжу. «Сестра, как ты можешь быть такой безжалостной? Просто опустись на колени и попроси императора о пощаде». Вэнь Минчжу сказала это с улыбкой, словно наблюдая за захватывающим спектаклем, а взгляд, который она бросила на Вэнь Цинвань, был полон сарказма. Перед лицом провокации Вэнь Минчжу Вэнь Цинвань не могла оставаться невозмутимой. Играть в театр умеет каждый, просто раньше она пренебрегала этим. Твердое легко ломается, мягкое легко сгибается; лучше искать выход в гибкости, чем упорствовать в прямолинейности. Поэтому она медленно встала, подошла к центру зала и опустилась на колени. В ее глазах читалась твердость: «Прошу Ваше Величество проявить милосердие и помиловать мою младшую сестру от наказания палками. Это все моя вина, я не сумела ее должным образом воспитать». Вэнь Цинвань говорила так, но в душе она думала совсем иначе и не была уверена, что Сяо Цзиньин избежит наказания. Она также не испытывала страха перед всемогущим императором на драконьем троне, ведь она не просила о пощаде искренне, поэтому ей было все равно. Она и вовсе не была так уж сильно разгневана, что порывисто бросилась просить о пощаде; она просто делала вид перед всеми, будто просит о пощаде. А согласятся ли император и канцлер или нет — это уже не ее дело! Все в зале с удивлением наблюдали за этой сценой и не могли не восхититься смелостью и решительностью Вэнь Цинвань. Неужели хозяйка дома маркиза оказалась настолько ответственной? Сяо Цзинь тоже не ожидал, что его малышка поступит так быстро; знал бы он, что она поддастся на провокацию Вэнь Минчжу, то лучше бы сам пошел просить о пощаде. Но для него лицо было гораздо менее важно, чем его жена, и поэтому он, опередив Вэнь Цинвань на шаг, подбежал к ней и опустился на колени рядом с ней. Углы губ императора на драконьем троне приподнялись, и те, кто знал его хорошо, поняли, что его величество улыбается. Император довольно мягко спросил: «Если я не помилую дочь семьи Сяо, Сяо Вэнь-ши, что ты будешь делать?» «……» Император спрашивает её? Вэнь Цинвань онемела от удивления! Что же ей оставалось? Получить побои! Но она не могла этого сказать — иначе вся только что разыгранная сценка пошла бы насмарку! «Во всем виновата я, наказать следует меня!» — с величественной торжественностью заявила Вэнь Цинвань. Но в душе она прокляла императора и Вэнь Минчжу вплоть до восемнадцатого поколения предков, а Сяо Цзиньин она прокляла так, что та заслуживала смерти и погребения. «Это все вина вашего покорного слуги, прошу Ваше Величество пощадить мою жену и сестру». Едва Сяо Цзинь закончил говорить, как император на драконьем троне произнес: «Хм, я согласен. Раз ноги моего верного министра Сяо уже поправились, я накажу тебя тем, что ты сегодня же отправляешься на помощь границе». Услышав это, Сяо Цзинь почувствовал, как по телу пробежал холодный озноб. Он думал, что император отпустит его завтра с утра пораньше, но даже во сне не мог представить, что император окажется настолько жестоким! Его маленькая девочка только сегодня начала с ним немного сближаться, а он еще надеялся воспользоваться случаем, чтобы поближе с ней познакомиться! В роскошном дворцовом зале атмосфера мгновенно стала напряженной, словно в воздухе витало невидимое давление. Император чуть не изменил свое решение, но не потому, что не выдержал ледяного взгляда Сяо Цзиня, а потому, что не выдержал укорительного взгляда наложницы Дэ. «Ваша величество, я благодарна за вашу милость, что вы не наказали меня. Я немедленно вернусь в усадьбу, чтобы помочь мужу собрать вещи», — в звонком голосе Вэнь Цинвань слышалась радость. Всем было видно, что она в прекрасном настроении, а на ее лице сияла веселая улыбка. Улыбка на ее губах не могла скрыть внутренней радости, словно весь мир от этого стал красочным. Увидев, как она, что бывает редко, радуется, как ребенок, и в ее глазах сияет счастье, Сяо Цзинь почувствовал и радость, и тоску. Ладно! Главное, чтобы она была счастлива! Тем более что на этот раз наступление Северных Ди было жестоким, и он не знал, сможет ли вернуться живым. Если эта малышка влюбится в него, а он не сможет вернуться, как это будет печально! Ладно, пусть будет так! Если он действительно не вернется, то попросит пятого принца найти для нее молодого и талантливого жениха, а свой титул передаст по наследству потомкам этой маленькой девочки. Подумав об этом, Сяо Цзинь почувствовал еще большую тоску. Дворцовый банкет так и завершился на высокой ноте. Самым счастливым был император, а на втором месте — Вэнь Минчжу. Она подошла к Вэнь Цинвань и с вызывающим видом сказала: «Сестра, твой муж сегодня вечером отправляется на границу, а ты…» Она только сейчас заметила, что ноги этого домашнего тирана, оказывается, зажили: «Ах, это же нелогично!» «Что это за паника у наложницы?» — с удовольствием поддразнила ее Вэнь Цинвань. «Он… он…» Не дожидаясь, пока Вэнь Минчжу закончит заикаться, Сяо Цзинь потянул Вэнь Цинвань за руку и пошел к выходу: «Жена, пойдем, тебе еще нужно вернуться в усадьбу и помочь мужу собрать вещи!» Сяо Цзиньин, поджав хвост, следовала за ними, больше не осматриваясь по сторонам. Роскошь и богатство дворца не шли ни в какое сравнение с ее жизнью в захудалой резиденции маркиза! По крайней мере, в резиденции она была на вершине, а за ее пределами ее каждую секунду могли подвергнуть порке. Неудивительно, что трусиха Сяо Цзиньюй не хочет выходить, тем более что в их дворе маркиза сейчас не так уж и плохо — на каждом приеме пищи есть мясо. Солнце садилось, наступал вечер, и вплоть до того момента, как они вышли из ворот дворца и сели в карету, Сяо Цзинь больше не произносил ни слова. Только тогда Вэнь Цинвань с опозданием поняла, что он недоволен: «Муж, ты недоволен?» «А ты довольна?» «Да, сегодня действительно было очень весело. Я не думала, что мое исполнение на цитре понравится стольким людям», — честно призналась Вэнь Цинвань. «Жена прекрасно играет на цитре, почему же ты так не уверена в себе?» — спросил Сяо Цзинь, нахмурив брови. «Вэнь Шилан, госпожа и сыновья из дома Вэнь все говорят, что я играю плохо, что не могу сравниться с Вэнь Минчжу, но ты же не слышал, как играет Вэнь Минчжу — это просто кошмарные звуки…» Вэнь Цинвань болтала с Сяо Цзинь о прошлом, и это было началом того, как она открыла ему свое сердце, только в тот момент ни один из них этого не осознавал. В прошлой жизни до самой смерти у нее были только Цзиньлань и Цзиньцюэ — две единственные, с кем она могла говорить откровенно. Увидев, как она беззаботно болтает, Сяо Цзинь перестал грустить о прошлом. Впереди еще долгая жизнь, и он обязательно вернется живым, чтобы завести с ней детей. Итак, он снова начал болтать, наставляя ее: «Пока мужа нет в усадьбе, жена, будь осторожна во всем, не открывай им всего своего сердца и тем более не принимай на себя их наказания…» «Муж, не беспокойся. Эти взъерошенные щенки, братья и сестры из семьи Сяо, с их открытой злобой гораздо лучше, чем… те «стрелы в меде» и «иглы в вате» из задних покоев дома Вэнь». «Жена, тебе пришлось нелегко. Впредь я буду защищать тебя. Если можно отказаться от ненужных банкетов, отказывайся. А если не получится, то бери с собой третьего брата и Сяо И». «Да, я знаю, шестнадцатую сестренку ни в коем случае нельзя брать с собой, ты это уже восемнадцать раз повторил!» — сказала Вэнь Цинвань, игриво высунув язычок. «Ха-ха, я просто беспокоюсь о своей жене, а она еще и смеется надо мной», — сказал Сяо Цзинь и поднял ее на колени. Он еще не успел сделать ничего больше, как услышал: «Старший брат, старшая невестка вернулись, мы ждем вас на ужин». Сяо Цзинь приоткрыл занавеску и увидел, что его бабушка лично с его младшими братьями и сестрами стоит у ворот усадьбы и ждет: «Бабушка, почему вы стоите у ворот?» «Бабушка боялась, что шестнадцатая сестра наделает бед…» Не успел Сяо Личунь договорить, как услышал, как Сяо Цзиньин хныкала: «У-у-у… Ин-ин чуть не погибла во дворце». ---------- Том 1 Глава 74 Глава 74. У старшего брата кожа толстая, небольшое наказание — не проблема «У тебя еще хватает наглости плакать у ворот? Ты опозорила семью даже во дворце», — холодный голос Сяо Цзинь был подобен морозному ветру, обрушивающемуся со снегом. Увидев, как у него вздулись вены на лбу, словно он собирался выместить свой гнев на ком-то, члены семьи Сяо испугались и как рой пчел устремились внутрь ворот. Старая госпожа Сяо инстинктивно не хотела противоречить ему: «Ин-эр, давай сначала зайдем в дом, а потом расскажешь бабушке, что именно произошло». Вернувшись в зал, Сяо Либо нетерпеливо спросил: «Шестнадцатая сестра, ты действительно наделала беду во дворце?» «Второй брат, разве нужно об этом спрашивать? Шестнадцатая сестра сказала, что чуть не погибла во дворце, значит, она наверняка натворила что-то ужасное». «Шестнадцатая сестра, не плачь, сначала расскажи, что произошло, чтобы мы знали, в чем дело». «У-у-у… Я видела, как старшая невестка играла на цитре и получила награду от императора, и я тоже захотела сыграть, чтобы проявить себя. Император ничего не сказал, но один из министров хотел меня выпороть». «Шестнадцатая! Ты заслужила эту порку, разве ты можешь сравниться с нашей старшей невесткой?» — с явлением злорадства сказал Сяо Либо. «Второй брат прав, шестнадцатая сестра хочет сравниться со старшей невесткой? У тебя нет ни капли самосознания?» «Хм, не говоря уже о том, чтобы играть на цитре во дворце, даже на обычном банкете по случаю цветения сакуры шестнадцатая сестра не достойна выйти на сцену и сыграть». Слова старшего брата и младших братьев, словно иголки, пронзили уязвимое место в сердце Сяо Цзиньин, как будто говоря ей, что она всего лишь ничтожное существо. Такое отношение всех вызвало у нее чувство безмерного стыда и беспомощности, она была так разгневана, что вся задрожала, а в глазах блестели слезы. Ее старший брат сидел на высоком месте и смотрел на нее свысока, в его глазах читался безграничный гнев, от чего она испугалась и не смела даже плакать. «Ин-эр, бабушка смотрит, что ты не выглядишь так, будто тебя побили?» — спросила старая госпожа Сяо, увидев, что внучка перестала плакать. «Внучка не была избита, это старшая невестка преклонила колени и просила пощады за меня, сказав, что она плохо меня воспитала, и если и наказать, то наказать ее…» «Шестнадцатая сестра, как ты могла навлечь беду и заставить нашу старшую невестку понести наказание?» — возмущенно вскочил с места четвертый сын семьи Сяо и спросил. «Шестнадцатая сестра, ладно, что ты обычно вытворяешь в усадьбе, но разве можно было устроить скандал во дворце и заставить старшую невестку взять на себя твою вину?» «Шестнадцатая сестра, ты такая злая! Старшая невестка не разрешала тебе идти на дворцовый банкет, а ты все равно пошла и устроила там скандал». «Шестнадцатая сестра, ты хочешь нас погубить? Если со старшей невесткой что-нибудь случится, нам опять придется каждый день питаться одной рисовой кашей!» Увидев, что все смотрят на нее с гневом и злобой, Сяо Цзиньин испугалась и выпалила: «Старшая невестка не была наказана, в конце концов наказали старшего брата». «……» Братья, которые только что яростно обвиняли Сяо Цзиньин, услышав это, мгновенно замолчали, как мыши. В их головах одновременно возникла одна мысль: старший брат крепкий и выносливый, небольшое наказание для него — не проблема. «А что император назначил твоему старшему брату?» — не выдержал и спросил отец Сяо. Он слишком хорошо знал императора: тот ни за что не простит детей семьи Сяо. «Наказание старшего брата: отправиться сегодня же на границу. Если бы я не поступила опрометчиво и не разозлила того министра, старший брат не уехал бы ночью». «……» Услышав слова Шестнадцатой, братья и сестры Сяо еще больше замолчали. В душе они все мечтали: как же хорошо, что старшего брата не будет дома! Они будут есть мясо три раза в день и не будут вынуждены терпеть холодный взгляд «Короля Ада». «Цзиньэр отправляется сегодня вечером, так что давайте немедленно ужинать», — в голосе старой госпожи Сяо не было слышно гнева. В душе она была счастлива. Ее супруг был человеком без особых способностей, а чем меньше у человека способностей, тем больше он возлагает надежд на своих детей и внуков. Он даже во сне мечтал о том, как однажды его сын попадет в милость императора, получит высокий титул и восстановит былое величие семьи Сяо. Сам он каждый день прожигал жизнь в пьянстве и разгуле, но принуждал детей усердно трудиться — разве бывает на свете такая справедливость? Ее старший сын изначально стремился к самосовершенствованию, но ее муж постоянно был им недоволен и без конца придирался, требуя от него еще большего усердия. В конце концов он довел сына до того, что тот стал развратником: утром он договаривался с друзьями выпить и поохотиться на птиц, а днем они вместе ходили в публичные дома. Этот развратный сын не только не заслужил похвалы императора, но и стал причиной того, что его отец был еще больше отвергнут императором. Старый маркиз Чэнэнь был жестоко отруган императором, который даже приказал ему больше не появляться при дворе. Затем ее супруг скончался в унынии, оставив их, вдову с детьми, с трудом держать на плаву резиденцию маркиза Чэнэнь. Хотя старая госпожа и не требовала от внуков того же, что и ее супруг, чтобы те достигли высокого положения, но она все же находилась под влиянием мужа, и в ее сердце всегда жило желание, чтобы внуки смогли возродить былое величие семьи Сяо. Когда она услышала, что старший внук отправляется на границу, она была очень взволнована: главное, что император готов доверить важные дела потомкам семьи Сяо. Сяо Цзинь заметил, что его бабушка, узнав о его отправке на границу, была в восторге. Разве она совсем не беспокоится о его жизни и смерти? Затем он посмотрел на маленькую девочку, которая тоже с нахмуренным лицом смотрела на бабушку, и ему стало гораздо легче на душе. Обед в доме Сяо прошел в тишине. Большинство членов семьи Сяо были рады, но не смели показать это, потому что у их старшего брата было мрачное выражение лица. После обеда Вэнь Цинвань поспешила вернуться во двор, чтобы помочь Сяо Цзинь собрать вещи, а Сяо Цзинь пошел с ней. Она смущенно сказала: «Муж, я не знала, что ты так скоро отправляешься на границу, и не успела приготовить тебе зимнюю одежду». «Жена приготовила мне летнюю одежду, этого вполне достаточно. На севере дует резкий северный ветер, и шелковая одежда там не подойдет». «На севере очень холодно?» — с удивлением спросила Вэнь Цинвань, которая за две жизни ни разу не выезжала за пределы столицы. «Очень холодно, особенно зимой, когда все покрыто снегом и льдом. Холодный воздух конденсируется в белый туман, и все вокруг замерзает. В таких условиях, если случайно прикоснуться к уху, это будет как прикосновение к замерзшему лезвию: одно неловкое движение — и ухо отвалится с хрустом». Вэнь Цинвань, которая как раз собирала вещи, от испуга уронила одежду на пол. «Настолько ли это страшно?» «Если привыкнуть, то все нормально», — спокойно ответил Сяо Цзинь. Он, конечно, немного преувеличил. Но он действительно не соврал: у него в отряде был солдат, который случайно отломал себе ухо. «Муж, на северной границе так тяжело, может, тебе лучше не ехать!» — с некоторым сожалением сказала Вэнь Цинвань. За две жизни она встретила только одного человека, который был к ней добр. Если он погибнет на поле боя, то в этой жизни она снова останется в одиночестве! То, что маленькая девочка пыталась его удержать, доставило Сяо Цзиню огромную радость, и это еще больше укрепило его решимость сделать все, чтобы вернуться живым. «Жена, императорского приказа нельзя ослушаться, мне сегодня вечером нужно уходить. Береги себя, я обязательно вернусь целым и невредимым. Муж хочет жить с тобой счастливо, хочет завести с тобой детей и дожить до седых волос». «Да, когда ты вернешься, мы будем жить счастливо», — нежно сказала Вэнь Цинвань. Она, конечно, знала, что императорскому приказу нельзя противоречить, и только что просто в порыве эмоций выпалила капризные слова. «В этих словах „жить счастливо“ заключено слишком многое. Все люди в империи Дашэн живут своей жизнью: кто-то круглый год трудится на земле. Кто-то выходит на улицу еще до рассвета, чтобы разложить свой лоток, кто-то просит милостыню, а кто-то, не имея что поесть, вынужден продавать своих детей». ---------- Том 1 Глава 75 Глава 75. Надеюсь, он вернется целым и невредимым «Муженек, какое отношение все это имеет к нашей семейной жизни?» — с недоумением спросила мужчину Вэнь Цинвань. Увидев, что жена задает вопрос со всей серьезностью, Сяо Цзинь улыбнулся и ответил: «Есть люди, которые занимают высокие должности, получают щедрые жалованья, носят шелка и парчу, имеют множество жен и наложниц. А у других — дела по всей стране, и им всю жизнь не хватает еды и одежды. А я просто хочу знать, как ты, моя жена, хочешь провести остаток своей жизни со мной?» «……» Вэнь Цинвань с некоторым возмущением посмотрела на мужчину. Он только что так старательно приводил ей примеры и аргументы, а на самом деле хотел иметь целую свиту жен и наложниц? Тогда она отбросила свою обычную холодность и впервые с эмоциями сказала: «Всю оставшуюся жизнь я хочу провести только с мужем, вдвоем, без разлуки, вовремя обедая три раза в день и перекусывая фруктами и сладостями в полдень». «Это небольшое желание моей жены я выполню, даже если ты его не выскажешь. Просто оставайся дома и спокойно жди, пока я не усмирю Северных Ди и не вернусь». «Правда? Моя просьба ведь не из простых», — с легким волнением в душе переспросила Вэнь Цинвань. «Абсолютно верно. В сердце мужа есть только ты, и как бы ни менялись дела в мире, сердце мужа останется неизменным». Мужчина смотрел на нее твердым взглядом, а его голос был необычайно нежным, от чего у Вэнь Цинвань затрепетало сердце. Ее словно окутала теплая волна, дарящая умиротворение и спокойствие: «Муж, не забудь слова, сказанные сегодня». Ее голос слегка дрогнул, словно она тоже надеялась на романическую любовь, которая оправдала бы ее вторую жизнь. С момента свадьбы этот мужчина считал ее наивной девочкой, не знающей жизни. Как он мог так недооценивать ее! В прошлой жизни она ведь была чемпионкой дворцовых интриг! «Жена, я буду помнить тебя вечно, а тебе достаточно помнить меня всю жизнь». В глазах Сяо Цзиня мелькал решительный и горячий блеск, его голос был полон твердости и искренности, обещая ей любовь на всю жизнь. Вэнь Цинвань почувствовала, будто ее обняли теплые и надежные объятия, и ее сердце забилось сильнее. Она глубоко вздохнула и решила поверить этому мужчине, поверить его обещанию, поверить в их будущее. В этот момент она почувствовала невиданное доселе счастье и удовлетворение. Так ли это — жить полноценной жизнью? В прошлой жизни ее мечтой было лишь сытость и тепло, чтобы не нужно было смотреть на лица окружающих и не подвергаться презрительным взглядам, но, к сожалению, она осуществила ее только перед самой смертью. В этой жизни она считала себя способной обеспечить себе сытость и тепло, поэтому ее мечта заключалась в том, чтобы не беспокоиться о мирских делах и дожить до старости, как рыба в воде. Прожив две жизни, она видела слишком много женщин, которые всю жизнь были заперты на заднем дворе и сражались с наложницами, ведя борьбу на жизнь и смерть, чтобы в конце концов погибнуть. Были и счастливицы, которым действительно удалось завоевать любовь мужа, и он любил их всю жизнь. Но такого, как говорила Вэнь Минчжу, — «одна пара на всю жизнь», — среди аристократов династии Дашэн еще не было. В этот момент Вэнь Цинвань поверила, что Сяо Цзинь способен на это, и, встав на цыпочки, коснулась губами его щеки. Сяо Цзинь на мгновение замер, в его глазах заиграла радость, и он еще крепче прижал Вэнь Цинвань к себе. Затем он наклонился, медленно приблизился к ее нежным губам и нежно поцеловал ее, глаза его были полны любви. Его руки постепенно опустились на ее плечи. Обычно он держал ее за руку и обнимал, но она никогда не приближалась к нему сама. Спустя долгое время Вэнь Цинвань, застенчиво прижавшись к его груди, почувствовала, как ее сердце наполнилось счастьем. Если бы не предстоящая разлука, Сяо Цзинь очень хотел бы провести эту ночь в брачной постели, но, к сожалению, впереди их ждал тернистый путь, и он не хотел относиться к ней так легкомысленно. Хотя она и была его законной женой, за месяц после свадьбы у них оставалось лишь название супругов, но не было супружеской близости. «Жена, обязательно будь осторожна. Куда бы ты ни шла, всегда бери с собой сестёр, поняла?» «Поняла. Ах да, у меня ещё есть одна таблетка, которая нейтрализует любые яды. Если возникнет чрезвычайная ситуация, просто прими её». Сяо Цзинь смотрел, как таблетка испускала слабый свет, сверкая в ладошке девочки, словно жемчужина. Даже он, не разбирающийся в медицине, мог почувствовать мощную силу, заключенную в этой таблетке, и его сердце мгновенно забилось сильнее. Эта таблетка, возможно, помогла бы ему выбраться из беды, но он хотел оставить лучшее для нее. Он нежно сжал ее маленькую ладошку: «Ваньэр, пусть эта драгоценная таблетка останется с тобой, так мне будет гораздо спокойнее». В комнате воцарилась тишина, только легкий ветерок за окном колыхал длинные волосы Вэнь Цинвань. Вэнь Цинвань тихо смотрела на таблетку в руке, словно весь мир застыл в этом мгновении. Эту пилюлю ее заставил купить Магазин заслуг, и тогда она потратила на нее тысячу очков заслуг, что было для нее просто мучительным! Чтобы выжить на поле боя, нужны хорошие лекарства, и, к счастью, она долго колебалась, прежде чем достать ее и подарить ему, но он без колебаний сказал, чтобы она оставила ее себе. «Возьми, муженек, я дарю тебе это от всего сердца. Надеюсь, ты вернешься живым и здоровым». Сяо Цзинь смотрел на свою жену, полную искренности, и испытывал такое удовлетворение, какого никогда раньше не чувствовал. Не та ли это девчонка, которая в брачную ночь хотела его убить? Малышка наконец-то обрела его в своем сердце, но, к сожалению, ему предстояло отправиться на поле боя. Как же жестока судьба! Пусть поле боя и жестоко, но в этот момент его сердце наполнилось безграничным теплом, потому что она полагалась на него. Он улыбнулся теплой улыбкой, но без колебаний вернул ей флакон: «Ваньэр, оставь себе, твой муж вернется живым и невредимым». «Муж обещал слушаться меня, разве ты уже не слушаешься, еще не уехав?» — с надеждой спросила Вэнь Цинвань. В глазах заблестели слезы, она крепко сжала бутылочку, прикусила губу, стараясь сдержать слезы. Их взгляды встретились, передавая друг другу безмолвные обещания и благословения. Возможно, им предстояли бесконечные опасности и испытания. Но его любовь была настолько твердой и глубокой, что Вэнь Цинвань была по-настоящему тронута. В этот момент их чувства достигли апогея, словно они могли преодолеть все трудности и препятствия, защищая свою любовь и веру. «Хорошо, я послушаюсь тебя, моя жена. Я заберу эту таблетку, но ты обязательно береги себя, не дай мне пожалеть об этом». Он не устоял перед кокетливыми уговорами своей малышки и в конце концов не только забрал таблетку, но и увез с собой Лэн Яна и Лэн Фэна. Но он все же оставил у Вэнь Цинвань нескольких тайных телохранителей-женщин. Супруги, как бы им ни было тяжело, все же должны были расстаться, и Сяо Цзинь настоял, чтобы Вэнь Цинвань уснула, прежде чем он отправится в путь. Сначала Вэнь Цинвань хотела притвориться спящей, но не знала, когда она действительно крепко уснула. Восточный дворец наследного принца. Вэнь Минчжу хорошо знала, что по традиции в День Праздника Начала Лета наследный принц должен спать в комнате принцессы, поэтому она вытащила карту симпатии и силой заставила принца остаться. В ярости принцесса разбила несколько нефритовых чаш: «Момо, как Его Высочество мог так поступить? Он осмелился нарушить заповеди предков?» «Ваше Высочество, в этом нельзя винить Его Высочество, это все та змеиносердечная наложница, она всегда любит приставать к людям, как прилипшая тень». Принцесса сжала кулак, спрятанный в рукаве. Она была старшей дочерью семьи Шэнь, когда-то считалась самой одаренной девушкой в столице, поражая всех своим знанием поэзии и литературы. Она и подумать не могла, что однажды какая-то сопливая девчонка будет ей мешать и вести себя как хочет. «Настоящая безмозглая тварь». ---------- Том 1 Глава 76 Глава 76. Лучше быть госпожой, чем торговцем «Ваше Высочество, не расстраивайтесь так, если что-то нужно, просто прикажите мне», — с беспокойством сказала кормилица принцессы. «Момо, завтра, во время приветствий, действуй по обстоятельствам», — глаза наследной принцессы сверкали злобой, а ее прекрасное лицо приняло ужасающий, свирепый вид. Она никогда не думала, что однажды ее так унизит какая-то мелкая наложница, беззаботно попирая ее достоинство и честь. Еще в ушах звучала насмешка той шлюхи, и сердце принцессы еще больше закипело от ярости. «Момо, я ни за что не допущу, чтобы такое унижение повторилось. Я заставлю эту шлюху заплатить за это и покажу ей, какая участь ждет тех, кто осмеливается бросить мне вызов». «Завтра, когда она будет приносить приветствия, я дам ей понять, что такое правила», — сказала старая няня, стиснув зубы. «Ха, эта шлюха пробыла во дворце всего чуть больше месяца, а уже дважды отбила Его Высочество. Как я могу это терпеть?» — холодно усмехнулась принцесса. Ее сердце наполнилось сильной решимостью: она заставит женщин во дворце понять, что ее ум и смелость нельзя недооценивать. В главной спальне другого двора очаровательная и соблазнительная Вэнь Минчжу только что занялась любовью с принцем. Она еще не насытилась, а принц уже спал как убитый. Она посмотрела на красивого мужчину, лежащего рядом, и невольно пробормотала: «Красивый-то он, но на вид только хорош, а на деле бесполезен!» Не имея ни капли сонливости, Вэнь Минчжу могла только поболтать с системой: 【Великий Король, ты знаешь, как зажили ноги у мужчины-тирана?】 【Великий Король обнаружил, что мастер из Долины Божественных Врачей, приехав в Шаньцзин, вылечил его】. 【Тогда почему в прошлой жизни он так и не вылечился?】 — с недоумением спросила Вэнь Минчжу, нахмурив брови. 【Тройка Бубен, не надо все время говорить о прошлой жизни. Великий Король напоминает тебе, что эта жизнь совершенно отличается от прошлой.】 【В чём разница? Разве не просто нога того мужа, который избивал жену, зажила? В остальном ничего не изменилось!】 【Эх! Великий Король не может с тобой договориться, Тройка Бубен. У тебя осталось всего 6 тысяч очков очарования.】 【6 тысяч — это всё равно много. Мне достаточно очаровать всего тысячу человек, и тогда Великий Король обменяет мне ещё 20 карточек симпатии. 】 【Тройка Бубен, разве ты, как девушка из другого времени и перерожденная, не думала о том, чтобы сделать карьеру в династии Дашэн?】 Вэнь Минчжу презрительно фыркнула: 【Фу, в наши дни лучше быть госпожой, чем торговцем, тем более что я — будущая императрица.】 【Ты действительно не знаешь? В любой династии и в любом веке, чтобы прилепиться к кому-то и обрести богатство и славу, приходится платить ужасную цену.】 — с досадой заметила Система. 【С того дня, как я вышла замуж за наследного принца, я выиграла, не прилагая никаких усилий. Мне осталось только ждать, когда я стану императрицей. Какую цену я должна заплатить?】 【Разве ты не знаешь, что мужчин, увлеченных любовью, тоже ждет печальная участь?】 【Но принц ведь не просто увлечен любовью! Это мои очки очарования и карточки симпатии сбили его с ног.】 【Хм, на этот раз Тройка Бубен проявила самосознание. Но ты не задумывалась, что будет, когда твои очки очарования иссякнут? Чем ты тогда будешь очаровывать принца?】 【Судя по событиям прошлой жизни, через четыре года принц взойдет на престол, а я стану императрицей — второй по значимости в государстве. Разве это не достаточно очаровательно?】 【Сегодня разговор заканчивается, я, Великий Король, пойду поболтаю с другими персонажами, у меня нет времени на пустую болтовню с тобой.】 【Ты… Великий Король… Система, выходи ко мне!.】 Вэнь Минчжу кричала до хрипоты, но не получила ответа от системы. Хм! Система, с которой нельзя связаться с внешним миром, и еще наглеет перед этой малышкой! Подожди, пока я стану императрицей династии Дашэн, и я тебя ногой отшвырну. Вэнь Минчжу лежала с открытыми глазами, вспоминая прошлое. Тогда она сделала неверный выбор, и именно поэтому Вэнь Цинвань смогла воспользоваться ситуацией и стать императрицей. В этой жизни она сделала правильный выбор, так зачем же ей еще бороться? В своей «первой» прошлой жизни она была самой младшей в семье, но у нее было два старших брата, а ее родители были из тех, кто предпочитал сыновей дочерям. С тех пор, как она пошла в школу и вышла на работу, родители практически не уделяли ей внимания, сосредоточив все свои силы на двух сыновьях. Когда она училась в университете, родители даже перестали давать ей деньги на обучение и проживание. Они говорили, что двум ее братьям предстоит жениться и купить жилье, что это слишком большая нагрузка, и надеялись, что она сможет немного облегчить им жизнь. В конце концов она устроилась на работу, и каждый раз, когда наступал день выплаты зарплаты, мама накрывала для нее стол с вкусными блюдами. Очарованная этим, она отдавала маме половину своей зарплаты, и в итоге, дожив до двадцати восьми лет, осталась ни с чем. Только позже она поняла, что настоящая семейная любовь — это взаимная забота, а не односторонние жертвы и самоумиление. В той жизни она, без сомнения, потерпела неудачу и пережила самые трагические моменты, но, к счастью, после смерти она не попала в ад, а перенеслась в древность. Наверное, даже небеса не могли на это смотреть: она перенесла слишком много страданий и обид, поэтому ей дали «золотой ключ». Раз уж у нее есть система «Всеобщая Любимица», зачем ей еще бороться? Связавшись с системой и переместившись в древность, она прожила более двадцати лет в роскоши и славе, а также более десяти лет жестоко унижала дочерей из знатных семей. К тому же все самые выдающиеся молодые таланты династии Дашэн по очереди становились ее мужьями. Жаль только, что мужчины в древности были слишком консервативны и слепо следовали правилам! Да и их внутренний мир оставлял желать лучшего. Ее баловали отец и братья, а еще ее защищал наследный принц, поэтому она, естественно, не хотела мириться с несправедливостью и при первых же неудобствах разводилась. ‹Не знала же я, что каждый новый муж будет хуже предыдущего! В конце концов меня убил этот домашний тиран Сяо Цзинь. Как только я стану императрицей, обязательно прикажу казнить всю семью Сяо. В этой жизни, выйдя замуж за наследного принца, тоже бывают неприятности, но, по крайней мере, есть надежда. Чтобы отомстить за прошлую жизнь, сначала нужно выспаться. Завтра принцесса и те две сумасшедшие, его наложницы, снова будут досаждать мне, хм! Меня не так-то просто запугать›. В отличие от Вэнь Минчжу, которая всю ночь ворочалась, Вэнь Цинвань спала крепко и даже не заметила, когда ушел Сяо Цзинь. Когда она проснулась, на улице уже было светло. Всего за месяц она изменила многие свои привычки, например, раньше она просыпалась вовремя, а теперь все позже и позже. Как только Вэнь Цинвань приподнялась, Цзиньлань подошла к кровати: «Госпожа проснулась, я помогу вам умыться». «Цзиньлань, почему ты сегодня не пошла во двор?» — Вэнь Цинвань мгновенно протрезвела. «Госпожа, управляющий во дворе уже обучен, и впредь я буду служить вам лично». «Хм, хорошо, я действительно не привыкла, когда вас нет рядом», — с ноткой грусти заметила Вэнь Цинвань. «Госпожа, сегодня идет дождь, эта служанка решила, что не стоит ждать, пока вы проснетесь. Сяоюань уже пошла на кухню за завтраком, как только вы умоетесь, можно будет есть», — тихо и нежно сказала Цзиньлань. У той служанки было круглое личико, поэтому хозяйка и она называли ее Сяоюань. «Да, Цзиньлань, ты меня так хорошо понимаешь! Впредь не нужно так строго называть себя служанкой, будь более непринужденной, как Цзиньцюэ». «Сестричка слишком озорная, это госпожа ее слишком балует. Госпожа теперь хозяйка двора маркиза, а мне лучше придерживаться правил». «Главное, чтобы тебе было хорошо. А ты знаешь, во сколько вчера вечером уехал маркиз?» — спросила Вэнь Цинвань, нахмурив брови. В душе она упрекала себя за то, что действительно уснула. «Маркиз уехал чуть позже полуночи». ---------- Том 1 Глава 77 Глава 77. Покушение «В полночь? Я же только что легла спать… Эх, если бы я знала, то сначала проводила бы его в путь, а потом уже ложилась спать!» — с сожалением пробормотала Вэнь Цинвань. «Госпожа, маркиз наверняка не хотел видеть ваши прощальные слёзы, поэтому специально уложил вас спать, прежде чем отправиться в путь». «Ладно, человек уже уехал, сколько ни говори, бессмысленно. Пойдем в беседку позавтракаем!» После пятого дня месяца погода уже стала довольно жаркой, но так как сейчас шел дождь, температура была весьма комфортной. Дождь стекал с карниза, и во дворе не было слышно никаких других звуков, кроме шума дождя и звона колокольчиков на карнизе, которые издавали чистый звук при легком дуновении ветерка. Позавтракав, Вэнь Цинвань села в кресло-качалку под навесом и стала читать книгу, Цзиньлань сидела рядом и проверяла счета, а Сяоюань вытирала столы и стулья. Когда пятый сын семьи Сяо вошел, он увидел эту идиллическую картину. Дождь моросил, окутывая весь двор туманом. Он остановился у ворот двора старшего брата: «Старшая невестка, ты в прошлый раз говорила, что у тебя есть чертеж водяного колеса для меня. Сегодня идет дождь, и я решил воспользоваться свободным временем, чтобы попробовать сделать такое колесо». «Да, Цзиньлань, отнеси это пятому господину». Вэнь Цинвань достала из рукава лист бумаги с чертежом. Сяо У* сразу подошел и взял ее. На бумаге действительно был нарисован изящный чертеж водяного колеса, и в его глазах мелькнул проблеск восторга. (*У -пять) Он всегда мечтал о чем-то, что могло бы изменить орошение полей в усадьбе, и это водяное колесо было его заветной мечтой. «Спасибо, старшая невестка, я сейчас же вернусь во двор и попробую сделать его». Сказав это, Сяо У побежал под дождем. «Пятый господин, подождите раба, вы еще не взяли зонтик!» — не успевая догнать Сяо У, его слуга мог только кричать вслед. Сяо У бежал, не оглядываясь. Вернувшись во двор, он быстро взялся за инструменты, словно ожидая рождения чуда. Водяное колесо — это не просто деревянное устройство, а символ, в который он вложил бесчисленные надежды и мечты. Если его водяное колесо удастся, в будущем все жители Дашэн перестанут беспокоиться о полях, расположенных выше уровня реки. Он был полностью погружен в атмосферу радости, словно обрел новую жизнь и обрел более значимую цель. Вэнь Цинвань, наблюдая за этой сценой, не могла сдержать улыбку: «Пятый в этот момент словно обрёл небывалую силу, тот слуга точно не сможет его догнать». «Госпожа, по-моему, молодые господа из двора маркиза гораздо более целеустремленные, чем те из дома Вэнь». «Они когда-то не наедались и, выходя на улицу, подвергались презрительным взглядам. А молодые господа из дома Вэнь — совсем не такие: они наелись до отвращения деликатесами в своем дворе, да и благодаря своей прекрасной сестре, выходя на улицу, пользуются всеобщим обожанием». Сказав это, Вэнь Цинвань снова погрузилась в чтение. Все, что происходило в доме Вэнь, больше не имело к ней никакого отношения. Впредь она могла беспокоиться только о Сяо Цзине. Слово «беспокойство» Вэнь Цинвань видела только в книгах и знала его значение. За две жизни она ни разу не испытала настоящего чувства заботы. Едва расставшись с Сяо Цзинем, она уже начала скучать по нему. Неужели это и есть забота? Оказывается, чувство заботы о ком-то настолько прекрасно, что просто не поддается описанию! Сяо Цзинь, о котором беспокоилась Вэнь Цинвань, в этот момент тоже скучал по ней. В полночь он отправился в военный лагерь, собрал пятьдесят тысяч воинов и сразу же выступил в поход. Однако он не мог не беспокоиться о своей девочке и тихонько вернулся в усадьбу. Увидев, что она сладко спит, он с тяжелым сердцем ушел. На рассвете небо постепенно покраснело, и когда лучи солнца должны были осветить землю, пошел проливной дождь. Это не позволило основным войскам выдвигаться под дождем, а капли дождя скрывали его красивое лицо. С серьезным выражением лица он отдал приказ: «Заместители, слушайте! Когда дождь стихнет, вы поведете основные войска в путь, а Лэн Янь с пятью тысячами отборных воинов последует за мной к пограничной крепости». «Слушаемся, господин». Генералы в первых рядах смотрели на Величественного Маркиза, в глазах которого читались твердость и решимость. Под дождем их командир был одет в доспехи и выглядел так величественно, словно небесный воин из сказочного мира. Позади него в стройном ряду стояли элитные воины с оружием в руках, на лицах которых светилась решимость. Лэн Янь и его товарищи были самыми доверенными телохранителями маркиза и несли полную ответственность за его безопасность: «Маркиз, вы не можете уходить один». «Пятый принц просит о помощи, мы должны поспешить к нему, а с вами, идущими следом, ничего страшного не случится». Сказав это, Сяо Цзинь ускакал на лошади. Дело не в том, что он особо заботился о своем двоюродном брате, пятом принце, а в том, что хотел поскорее победить Северных Ди и вернуться домой. Девушка, о которой он так мечтал, уже стала его женой, но у него не было возможности, чтобы проводить с ней время! Он навсегда запомнил двор маркиза двадцатилетней давности, когда он еще не пришел в упадок и у семьи еще были некоторые средства. Хотя его отец и не добился ничего в жизни, он все же испытывал некоторую заботу о старшем сыне, к тому же бабушка тоже его защищала. Мачеха не смела открыто что-то с ним делать, но, чтобы ее сын стал законным старшим сыном в усадьбе, за спиной она изо всех сил его притесняла. Ему тогда было всего два года, как он мог сопротивляться ей? Ему оставалось только уклоняться от ее коварных лап и искать защиты у отца. Если бы не защита бабушки и отца, эти две женщины, наверное, прямо задушили бы его. Не успел он вырасти, чтобы отомстить ей, как эта женщина сама себя замучила до смерти! Он как раз хотел передохнуть, но тут его отец привел домой еще одну мачеху, и эта мачеха тоже хотела его убить! Будучи еще совсем маленьким, он вступил с ними в ожесточенную борьбу. Хотя он чаще всего выигрывал, в конце концов он заболел, а денег на лечение у него не было. Когда он уже отчаялся, эта маленькая девочка, словно луч яркого солнца, пробила трещину в его сердце и толстой броне и сильным светом озарила его душу. С тех пор он перестал сражаться с мачехами, у него была только одна цель — защищать ее изо всех сил. Теперь он, как и желал, взял ее в жены и, угадав волю императора, получил титул маркиза Вэйву. Если только на этот раз ему удастся победить Северных Ди, он подарит ей титул маркиза с десятью тысячами подданных. Вэнь Шилан и Вэнь Цэ-фэй — ни черта не значат. Сяо Цзинь сидел на высоком коне и оглядывал окрестности. Вокруг простирался густой лес, деревья колыхались на ветру, а легкий ветерок обдувал его лицо. Но он знал, что за этой тишиной скрываются бесконечные опасности и интриги. Третий принц не был похож на наследного принца, у которого были императрица и род матери, чтобы защищать его. Мать третьего принца и императорская фаворитка происходили из одного рода Фань, а второй принц не стремился к этому положению. Но и род Фань не стал бы поддерживать третьего принца, минуя императорскую фаворитку, поэтому третьему принцу приходилось полагаться только на себя. Его люди постоянно вели за его спиной интриги, но все попытки привлечь его на свою сторону оказались тщетными. В конце концов он узнал, что пятый принц — его двоюродный брат, и тогда эти люди решили убить его; его ранение в прошлый раз — дело рук третьего принца. Копыта лошадей не умолкали, а Сяо Цзинь, слегка нахмурившись, погрузился в раздумья. Внезапно его взгляд привлекли несколько фигур в лесу, излучающих убийственную ауру. Он невольно прищурился, почувствовав, как несколько фигур, словно призраки, скользнули к нему. Вскоре несколько мастеров в черных длинных одеждах с черными капюшонами на головах и с острыми мечами в руках окружили его. Взгляд Сяо Цзиня был острым, как у орла, а каждый его шаг — твердым и сильным, словно он собирался раздавить их под ногами. «Кто вы, мелкие негодяи, осмелившиеся окружить этого маркиза? Неужели вам не хватает жизни?» Услышав это, убийцы замерли от страха — они никогда раньше не ощущали такого убийственного настроя. ---------- Том 1 Глава 78 Глава 78. Безжалостный бог смерти Убийцы почувствовали, как их сердца забились чаще от убийственной ауры, исходящей от Сяо Цзиня, и их охватило зловещее предчувствие. Они почувствовали, что столкнулись с реальной опасностью и в любой момент могут лишиться жизни. Один из убийц в черном поднял голову, и когда его взгляд встретился со взглядом Сяо Цзиня, он почувствовал, как на него обрушивается невидимое давление, от которого ему стало трудно дышать. Эта группа людей в черном состояла из лучших убийц, нанятых третьим принцем за огромные деньги. Предводитель этой группы убийц внезапно поднял меч в руке и резко замахнулся в сторону Сяо Цзиня. Сяо Цзинь вытащил свой меч, и в мгновение ока меча сверкнул холодный блеск, излучая непереборную угрозу. Стоявший рядом наемник почувствовал, будто сердце вот-вот выпрыгнет из горла; он инстинктивно отскочил назад, уклонившись от смертельного удара. Меч просвистел мимо его щеки, подняв порыв ледяного ветра, который взъерошил его волосы. Воздух наполнился сильным запахом крови, и убийца невольно задрожал, словно по его позвоночнику пробежал ледяной ветер. Их предводитель, обладавший наибольшим мастерством в боевых искусствах, был убит одним ударом меча Сяо Цзиня, и его глаза остались открытыми. Сяо Цзинь выполнил финт мечом и сразил еще двух убийц, после чего отступил на два шага. Увидев, в каком направлении мчится еще один убийца, он нанес ему удар ногой «вихревой гром», жестоко ударив его в грудь. В мгновение ока из десяти так называемых мастеров, окруживших Сяо Цзиня, остался лишь один убийца с раненой щекой. «Вернись и передай своему нанимателю, что я с нетерпением жду, когда он пошлет еще больше людей, чтобы убить меня», — холодно произнес Сяо Цзинь, в глазах которого мелькнула ледяная вспышка, и при этом перерезал тому убийце сухожилия руки. Крики разорвали небо; те наемники, которых убили ранее, даже не успели вскрикнуть. Вокруг стоял круг людей в черном, потрясенных словами Сяо Цзиня; все они были бледны, а в глазах мелькал страх. Этот вопль, словно разбитая нота, заставил их содрогнуться. Люди в черном на периметре поспешно отступали, их сердца были полны страха и беспокойства; цель покушения казалась им непреодолимой пропастью. Они просто не могли поверить, что этот молодой маркиз, стоящий перед ними, обладает столь ужасающей силой. Но они не смели бежать, ведь они были наемными убийцами из дома Дингона, а убийцы семьи Су, отправляясь на задание, должны были только побеждать, а не терпеть поражение. Женщины из семьи Су становились императрицами на протяжении многих поколений, и проницательность главы семьи Су действительно была нешуточной; он, вероятно, догадывался о намерениях императора. Поэтому он и послал тридцать лучших смертников следовать за Сяо Цзинь, чтобы убить его, как только он окажется в одиночестве. Однако смертники, посланные семьей Су, не знали, что боевые навыки Маркиза Вэйву настолько высоки, что он за мгновение убил десять лучших убийц. Сяо Цзинь смотрел на них, не шевелясь, и на его холодном лице не было и тени эмоций. Он был словно безжалостная статуя, от которой у смертников по коже бежали мурашки. Страх в их сердцах нахлынул, как бурная волна. Они поняли, что перед ними не простой противник, а безжалостный бог смерти, существо, которое невозможно остановить, гораздо более грозное, чем в легендах. Одна из красивых смертниц попыталась соблазнить Сяо Цзиня своей красотой: «Господин, я не хочу убивать вас». Но Сяо Цзинь лишь презрительно усмехнулся, в его глазах мелькнули безграничное равнодушие и убийственное намерение: «Не хочешь убивать меня — убирайся». «Господин, если я вернусь, меня ждет верная гибель… Лучше остаться с вами…» «Хи-хи…» Красавица-смертница не успела договорить, как Сяо Цзинь одним ударом меча убил ее. Он не был чужд нежности к женщинам, просто она была недостойна его. Много лет назад он прославился в бою и был объектом вожделения всех влиятельных семей столицы; те знатные дамы часто устраивали с ним «случайные» встречи. Каких только красавиц он не видел! Невинные, кокетливые, прямолинейные, коварные… Но ни одна из них не оставила в его сердце ни малейшей волны. С одиннадцати лет его сердце полностью принадлежало той маленькой девочке, скрестившей руки на груди, и никто не мог к нему приблизиться. Не получив желаемого, он уничтожал — это естественно для человека, и поэтому в столице ходили слухи, что Сяо шицзы — кровожадный убийца. Смертники семьи Су не ожидали, что Маркиз Вэйву не поддастся ни на уговоры, ни на угрозы, и им оставалось только стиснуть зубы и сражаться до последнего. Глава отряда смертников громко крикнул: «Сначала десять человек набросятся на него, я не верю, что даже в ожесточенной схватке мы не сможем убить его». В мгновение ока снова закружились мечи и клинки, и зрелище яростной схватки ослепило глаза; отряд смертников семьи Су атаковал со всей силой. Однако контратака Сяо Цзиня заставила их отступать, и они пали под ударами его меча, разлетевшись на куски. Крики и звон мечей и копий смешались воедино, наполнив весь лес духом смерти. В последнем раунде смертники семьи Су бросили все силы в бой, но не смогли поколебать твердую волю Сяо Цзиня. Их надежды постепенно рушились, а в сердцах распространялось отчаяние. Тем не менее, Сяо Цзинь оставил в живых одного смертника, чтобы тот вернулся в семью Су и передал весть. Сам Сяо Цзинь был немного удивлен: его боевые навыки были действительно великолепны, но все же не настолько, чтобы сражаться один на тридцать и остаться невредимым. Можно только сказать, что в последнее время его мастерство значительно выросло. Он отчетливо помнил, как, когда наносил мазь для сращивание костей, боль была невыносимой. Малышка подала ему чашку воды. Выпив ее, он мгновенно почувствовал, что боль в конечностях и костях исчезла, а тело наполнилось силой. Тогда он просто подумал, что слишком любит малышку и, выпив воду, которую она подала ему собственноручно, поддался иллюзии. Оказалось, что эта чашка воды действительно способна усиливать внутреннюю силу. Раз у девочки были целебные травы, то, естественно, у нее были и средства для увеличения внутренней силы. Ха-ха… Оказывается, девочка действительно все это время любила его. Эх! Все из-за того, что он был слишком мнительный и подозрительный, думая, что она его не любит, и зря упустил более месяца прекрасных мгновений. ‹Неизвестно, когда мы снова увидимся!› Он отправился на границу сражаться с врагом, а третий принц и наследный принц, оказывается, один за другим послали людей, чтобы убить его. Сяо Цзинь с гневом подумал: такие недальновидные наследный принц и принцы не достойны занимать свои посты, неудивительно, что император хочет лишить наследного принца престола! На этот раз Сяо Цзинь действительно несправедливо обвинил наследного принца. В тот момент принц был поглощен наслаждением красотой и не имел времени на интриги. Восточный дворец наследного принца. Вэнь Минчжу, при помощи няни, Чуньтао, Янтао и других служанок, переоделась в корону и дворцовую одежду, подобающие Цэ-фэй. Умелые руки Чуньтао зачесали волосы Вэнь Минчжу в круглый узел, на голове была закреплена золотая заколка с нефритом в виде Жуйи, а по бокам — пара позолоченных заколок с цветочными узорами. На румяные щеки был нанесен тонкий слой пудры, а губы были подкрашены красным, что еще больше подчеркивало ее нежную красоту. На белоснежном запястье красовался изумрудный браслет, от которого казалось, что он вот-вот просочится соком, и вся она выглядела так, словно была вылеплена из жемчуга и нефрита, излучая неописуемое богатство. Когда она неспешно вошла в главный двор принцессы, комната уже была полна людей, а принцесса сидела на центральном месте. Одетая в ярко-красный наряд с пионовидным узором и украшенная полным комплектом рубиновых украшений, принцесса выглядела прекрасно и величественно. В тот момент, когда Вэнь Минчжу вошла, взгляды всех присутствующих устремились на нее, как стрелы, и в них переплетались самые разные эмоции. В одних читались зависть и ревность, в других — негодование и недовольство, а в третьих — любопытство и пристальный осмотр… На мгновение бесчисленные взгляды сосредоточились на Вэнь Минчжу, и ей это очень понравилось. ---------- Том 1 Глава 79 Глава 79. Сенсационный скандал Вэнь Цинвань держала книгу в руках, но слова на страницах превратились в два иероглифа «Сяо Цзинь», которые запрыгали и замигали перед её глазами. Его лицо ясно вырисовывалось в её воображении, а те глубокие, полные любви глаза казались ей совсем рядом. Она могла только закрыть глаза, пытаясь стереть образ Сяо Цзиня из памяти, но это не помогало. Его присутствие было настолько сильным, что ей оставалось только прибегнуть к «талисману сплетен» — пусть будет сплетня о Вэнь Минчжу! Не ожидала, что это окажется сенсационная новость! «Приветствую принцессу», — голос Вэнь Минчжу был как легкий ветерок, но в нем чувствовалась нотка высокомерия. Она стояла в центре зала, высокомерно окидывая взглядом принцессу, наложницу, а также всех других наложниц и красавиц. Словно желая подавить всех здесь своим взглядом, Вэнь Минчжу была одета в роскошный дворцовый наряд Цэ-фэй наследного принца. Узоры, вышитые золотыми нитями на одежде, сияли в свете ламп, словно распустившийся белый лотос. Ее лицо было неотразимо прекрасным, а в глазах цвета цветущей сливы читались высокомерие и презрительная самоуверенность. «Сестрица Вэнь, не стоит стольких церемоний, садись», — тихо сказала принцесса, сидя на главном месте. Ее взгляд был глубоким, как звезды в ночном небе, но в этот момент он не мог скрыть гнев, бушующий в ее сердце. Наложница Вэнь была настолько соблазнительна, что ее было невозможно не заметить. Неудивительно, что наследный принц так холодно относился к ней, принцессе с таким знатным происхождением. А к наложнице Вэнь он относился по-особому. Эта нахалка действительно была выдающейся. Принцесса подавила гнев и без тени эмоций оглядела Вэнь Минчжу. Но наложница Ли не обладала таким же хорошим воспитанием, как принцесса. Ей было двадцать шесть лет, она была на целых десять лет старше Вэнь Минчжу. К тому же она родила двоих детей, и, особенно из-за того, что Вэнь Минчжу так ее раздражала, она выглядела значительно старше. Стоя рядом с Вэнь Минчжу, незнакомые люди могли бы подумать, что она — мать Вэнь Минчжу. До того, как эта шлюха Вэнь стала наложницей, наследный принц за месяц бывал в ее дворе хотя бы два-три раза. С тех пор как эта шлюха появилась в Восточном дворце, наследный принц ни разу не ступил в ее двор, и это заставляло наложницу Ли особенно ненавидеть Вэнь Минчжу. Она пристально смотрела на Вэнь Минчжу, словно хотела съесть ее заживо. «Сестричка Вэнь, как ты смеешь вести себя так нагло, что даже при встрече с принцессой не называешь себя «вашей покорной слугой»? Голос наложницы Ли был холоден, как лед, и в нем чувствовалось давление, свойственное знатной даме. В глазах Вэнь Минчжу мелькнула ирония: «Я поклонилась принцессе, как смею я быть дерзкой? Зачем же тебе так раздражаться, Ли, гнев вреден для здоровья». «Ты… ты так себя ведешь и не считаешь это дерзостью?» Наложница Ли от ярости побледнела как мел, она едва не вскочила с места, но ее удержала стоящая рядом служанка. Атмосфера в большом зале стала напряженной, наложницы, красавицы, а также дворцовые служанки и евнухи не смели пикнуть, только опустив головы, осторожно наблюдали за происходящим. Вэнь Минчжу, однако, это ничуть не волновало. Она слегка приподняла подбородок, и в ее взгляде промелькнула тень вызова. «Даже наследная принцесса ничего не сказала, а ты, будучи такой же наложницей, как и я, каким правом тут высказываешься?» Наложница Ли резко вскочила на ноги и гневно посмотрела на Вэнь Минчжу: «Только потому, что я пришла в Восточный дворец на десять лет раньше тебя, у меня есть право поучать тебя». Вэнь Минчжу улыбнулась еще шире: «Наложница Ли, знаешь ли ты? Если ты будешь так легко выходить из себя, то, наверное, долго не проживешь». Наложница Ли широко раскрыла глаза, не веря своим ушам. Дрожащим телом она опустилась на колени перед принцессой и стала плачевно жаловаться. «Пожалуйста, сестра Шэнь, разберитесь в этом деле, у-у-у… Сестра Вэнь такая дерзкая и наглая, она прокляла меня прямо у вас на глазах… у-у-у… Я больше не хочу жить». Однако Вэнь Минчжу с улыбкой медленно подошла к ней: «Я сказала чистую правду. Просить принцессу принять решение не имеет большого смысла, ведь принцессе тоже осталось недолго». «Смелая Вэнь, знаешь ли ты, что за разжигание народных страстей полагается смертная казнь? Разве ты не боишься лишиться благосклонности Его Высочества?» — прокричала принцесса, не выдержав больше. «Принцесса, как бы громко вы ни кричали, это ничего не изменит. Разве вы не знаете, что тайны небес нельзя разглашать, даже если я говорю правду? Но перед Его Высочеством я не признаюсь, что говорила такое. Что вы мне можете сделать? Я советую вам спокойно наслаждаться последними днями жизни и не создавать больше проблем. Не стоит много думать — как бы то ни было, это ваша судьба». Увидев, с какой уверенностью говорит Вэнь Минчжу, принцесса пришла в ужас; ее сердце словно упало в ледяную бездну, и она не могла поверить в происходящее. Дело не в том, что она поверила словам Вэнь Минчжу, а в том, что ее напугала ее бесстрашная манера поведения. Вспомнив о любви и ласке, которыми окружал ее принц, она задалась вопросом: а поможет ли ей жалоба? Но она не могла смириться с этим. Если она пожалуется императору, это может навлечь на наследного принца наказание и повлиять на его положение наследника престола — это будет невыгодно! Прошлой ночью она не спала ни минуты, все время думая, как найти повод наказать наложницу Вэнь. С тех пор как Вэнь Минчжу вошла в Восточный дворец, ее мир перевернулся с ног на голову, словно в кошмаре. Обычно Его Высочество очень любил эту наложницу, из-за чего она, происходящая из знатной семьи, не могла видеться с ним даже в первые и пятнадцатые дни месяца. Сегодня, видя, что время пришло, принцесса даже в душе представляла, как заставить кормилицу жестоко мучить Вэнь Минчжу. Но пока она не успела приступить к делу, Вэнь Минчжу так ее разозлила, что она откинулась назад, и во всем зале воцарилась мертвая тишина. Только холодный смех Вэнь Минчжу разносился по залу: «Хе-хе, сестра-принцесса, я уже поклонилась, так что пойду». Сказав это, она в сопровождении целой свиты старух и служанок величественно удалилась, и от того, как она выпячивала грудь, казалось, что она вот-вот взлетит в воздух. «Момо Юнь, задержи ее и избей до полусмерти! Даже если я потеряю благосклонность Его Высочества, что с того? Хуже уже не будет». Наложница Ли, с красными от ярости глазами, злобно приказала стоящей рядом крепкой старухе, глядя на спину Вэнь Минчжу. Получив приказ, момо Юнь быстрым шагом догнала Вэнь Минчжу и схватила ее за длинные волосы. При этом она злобно ругалась: «Мелкая шлюшка, как ты смеешь проклинать госпожу этой старой слуги? Сегодня я тебе дам хороший урок…» Момо Юнь ругалась и била, левой рукой дергая Вэнь Минчжу за волосы, а правой нанося ей громкий удар ладонью по лицу, а затем еще один с обратной стороны. Чуньтао и няня, находившиеся рядом с Вэнь Минчжу, были оттеснены кормилицей принцессы, сопровождаемой дворцовыми служанками и евнухами, под предлогом разнятия. Когда момо Юнь с удовольствием избивала девушку, над ее головой внезапно появилась огромная рука. Личный телохранитель наследного принца схватил момо Юнь за руку, резко оттянул назад и повалил на землю. Момо Юнь вскрикнула от удивления, но не успела опомниться, как на ее грудь уже наступила нога. От боли момо Юнь хотела закричать, но едва она открыла рот, как черный, расшитый золотыми нитями башмак уже с силой приземлился на ее щеку. За этим последовала сильная боль, а в ушах раздался крайне холодный голос принца: «Кто дал тебе смелость обижать мою Чжуэр?» Этот голос раздался в ушах момо Юнь, как гром среди ясного неба, потрясая ее душу: «Е… Его Высочество принц?» Момо Юнь была ошеломлена. Увидев мрачное, как чернила, красивое лицо принца, она, лежа на земле, невольно задрожала. ---------- Том 1 Глава 80 Глава 80. Даже в одиночестве нужно сиять Момо Юнь пришла в себя, не обращая внимания на боль, с трудом поднялась на ноги, опустилась на колени перед наследным принцем и, рыдая, стала просить пощады. «Простите, Ваше Высочество, это все из-за того, что наложница Вэнь прокляла мою госпожу, и я, не выдержав, набросилась на нее. Прошу, Ваше Высочество, помилуйте меня». Кронпринц ногой сбил старуху Юнь с ног, подошел к Вэнь Минчжу, обнял ее за плечи и очень нежным тоном спросил: «Чжуэр, тебе больно?» Вэнь Минчжу закатила глаза и про себя проворчала: «Еще бы, лицо-то опухло, как же не больно?» Она опустила взгляд и свысока посмотрела на лежащую на земле и кланяющуюся старуху Юнь, с нетерпением желая подойти и раздавить рот этой старой фанатичке. Но она всегда позиционировала себя как нежная и уязвимая, поэтому не могла прямо здесь растоптать рот старухи Юнь. В ярости она задрожала и прижалась к принцу. Принц нежно смотрел на дрожащую в его объятиях маленькую женщину, и в его голосе слышались беспокойство и сострадание. «Чжуэр, не бойся, я здесь, я не позволю никому больше обижать тебя!» — слабым голосом произнес принц. Его голос звучал вяло, словно он был лишен сил, и в нем не было ни капли властности. Вэнь Минчжу подняла затуманенные слезами глаза и посмотрела на прижавшегося к ней принца. Он действительно выглядел совершенно измученным. Несмотря на его заботливый взгляд, его глубоко запавшие глаза не могли скрыть усталости и бессилия. Под глазами у него были глубокие мешки и тонкие морщинки, и с первого взгляда было видно, что он переутомлен. Каждый сантиметр его кожи выдавал перенапряжение, и даже роскошная парчовая одежда не могла придать ему ни капли мужественности. Встретив его измученные глаза, в голове Вэнь Минчжу невольно всплыли картины прошлой ночи… Он спал как свинья. Вэнь Минчжу еще больше возненавидела его! Она ловко притворилась застенчивой, тут же опустила голову, слегка подняв тонкие плечи: «Ваше Высочество, я не проклинала наложницу Ли…» «Хорошо, я верю тебе, Чжуэр», — ласково успокоил ее наследный принц, видя, что ее изящные черты лица превратились в свиную голову. В ней не было и следа той обычной, соблазнительной красоты, и в душе принц почувствовал к ней некоторое отвращение. Но если смотреть только на ее красивые большие глаза, в которых мерцали слезы, словно затуманенные, она выглядела задумчивой и беспомощно жалостной. Особенно когда сопли и слезы смешались на опухшем лице, создавая ужасающий и в то же время очень смешной вид. Но именно этот ее нежный и испуганный вид еще больше пробуждал в принце инстинкт защитника, заставляя его хотеть жестоко овладеть ею. Кронпринц прищурился, в его глазах мелькнула искра интереса, и он невольно сильнее сжал обнимавшие ее руки. Снаружи небо еще больше затянулось тучами, под воем сильного ветра пошел проливной дождь, а в зале Фанхуа ветер внезапно распахнул окна. Капли дождя ударялись о пруд с лотосами во дворе, создавая рябь, а цветы лотоса колыхались на ветру. «Чжуэр, тебе холодно?» — горячо спросил принц, обнимая Вэнь Минчжу. «Ваше Высочество, Чжуэр немного холодно», — кокетливо сказала Вэнь Минчжу и для пущей убедительности даже слегка задрожала. «Если Чжуэр холодно, то пойдем обратно. Чжао Лэй, выведи старуху Юнь и нанеси ей пятьдесят ударов палкой, а наложи на наложницу Ли домашний арест на два месяца». Сказав это, наследный принц, обняв Вэнь Минчжу, ушел, не оглянувшись, и ни разу не взглянул на принцессу. Вэнь Минчжу почувствовала раздражение из-за того, что наследный принц не смог понести её, но краем глаза с удовольствием поглядывала на обезумевшую наложницу Ли. Обернувшись, она снова вызывающе посмотрела на принцессу и, не произнося ни слова, прошептала губами: «Почему ты не сказала принцу, что я предсказала тебе скорую смерть?» Хотя она и презирала принца, это не мешало ей использовать его благосклонность, чтобы похвастаться перед принцессой и остальными женщинами. В мире борьбы за благосклонность нет более выгодного оружия, чем сострадание мужчины. Ее наглое поведение вызвало у принцессы привкус ржавчины во рту, но она с трудом проглотила его. А наложница Ли была в еще большем ярости: с извращенным выражением лица она готова была собственноручно разорвать Вэнь Минчжу. Не только Вэнь Минчжу презирала наследного принца. В резиденции маркиза Вэйву Вэнь Цинвань, наблюдая за происходящим еа панели Магазина заслуг, также с презрением смотрела на наследного принца. В прошлой жизни, находясь в Восточном дворце, Вэнь Цинвань никогда не видела принцессу и наложницу Ли в таком бедственном положении. Вот и их день настал! Во влиятельных семьях все переплетено, и после достижения совершеннолетия дочери должны вступать в брак с представителями других влиятельных семей, чтобы укрепить положение своих родов. Родившись в знатной семье, они не могли сами решать, за кого выходить замуж, и некоторые мудрые женщины использовали этот брак, чтобы стремительно подняться по социальной лестнице и получить все, что они хотели. В прошлой жизни Вэнь Цинвань вышла замуж за принца вместо другой девушки, за что принц возненавидел ее; в брачную ночь в ее спальне мерцали красные свечи. Принц приказал ей обслуживать его и развлекать его с красавицами, попирая ее достоинство. Еще с детства Вэнь Цинвань знала: если женщина увлекается любовью, то если ей повезет найти идеального мужа — еще ладно, а если она встретит не того человека, то проживет жизнь впустую. В свою брачную ночь, с того момента, как луна зашла за горизонт, она начала обслуживать принца и его красавиц. От захода луны и заката звезд до рассвета сердце Вэнь Цинвань было подобно заходящей луне, и она поклялась в душе. Она не хотела быть луной из любовных стихов, где мужчина и женщина пребывают в нежном и страстном объятии; она хотела быть птицей Фэнь, парящей над восходящим солнцем. Пусть даже в одиночестве, но она будет сиять ярко; пусть даже весь путь будет полон ожогов, но она выйдет вперед и станет выше всех. Даже если с тех пор ее унижали принцесса и наложница Ли, и даже низшая наложница принца осмеливалась оскорблять ее, она терпела и терпела. В конце концов она действительно заняла трон императрицы, но, к сожалению, она перенесла слишком много мучений, к тому же из-за переутомления не успела насладиться счастьем и умерла через несколько лет… В прошлой жизни принц не женился на Вэнь Минчжу. Хотя он и искал удовольствий, ни одна женщина не смогла его очаровать. Возможно, принц также хотел доказать, что способен заставить Вэнь Минчжу пожалеть о том, что она сбежала от свадьбы, поэтому, следуя совету императрицы, он изо всех сил старался завести знакомства с выдающимися чиновниками. Благодаря высокопоставленным связям семей Су и Шэнь, а также ей, его преданной супруге, стремящейся к власти, положение наследного принца было прочно укреплено. Однако в этой жизни наследный принц ради Вэнь Минчжу неоднократно ранил сердца императрицы и принцессы. Вэнь Цинвань смотрела через черную панель на спину наследного принца, обнимавшего Вэнь Минчжу и не оборачивающегося, и чувствовала лишь абсурдность ситуации. Будущий правитель страны так увлечен одной женщиной, что не видит, что к чему: рано или поздно его свергнут… Вэнь Цинвань прислонилась к окну и с удовольствием наблюдала за происходящим. В конце концов Вэнь Минчжу, хотя и выиграла, но все же была избита старухой Юнь до полусмерти. Если бы она не провоцировала ее, то и наложница Ли не стала бы с таким безумием хотеть забить ее до смерти! Вэнь Цинвань потягивала чай. Хотя из-за тоски по Сяо Цзинь она не могла сосредоточиться на книгах, за панелью кто-то развлекал ее спектаклем. Слушая шум дождя за окном, она время от времени перекусывала фруктами — это было действительно беззаботно. Вэнь Минчжу получила любовь всемогущего наследного принца, но, пользуясь его благосклонностью, она беззастенчиво издевалась над принцессой. Разве она не задумывалась, что без поддержки семей Су и Шэнь положение наследного принца будет шатким? Императрица, и принцесса — обе благовоспитанные девушки из знатных семей, они знают «три послушания и четыре добродетели» наизусть, и даже если в душе у них есть обида, они все равно будут изо всех сил поддерживать мужа и сына. Но Вэнь Минчжу, пойдя против всех правил, перепутала порядок действий. Ей следовало сначала принизить себя, чтобы семьи императрицы и принцессы помогли принцу занять трон. А уже потом, воспользовавшись благосклонностью принца, сместить принцессу и стать императрицей, а затем приступить к унижению женщин в гареме принца… ---------- Том 1 Глава 81 Глава 81. Узколобие и зависть Вэнь Цинвань, перекусывая сладостями, вздыхала, думая о том, как Вэнь Минчжу слишком упряма и самонадеянна; с самого детства она была очень соперничающей. Уже в два года, пользуясь любовью отца и опираясь на систему «Всеобщая Любимица», она заставляла всех в доме Вэнь крутиться вокруг себя. С тех пор как Вэнь Цинвань стала понимать, что к чему, Вэнь Минчжу начала командовать ею, пытаясь затоптать ее в грязь. К сожалению, Вэнь Минчжу не любила учиться и не обладала настоящими способностями, и до шести лет она могла только полагаться на свою гордыню, чтобы, как буря, безжалостно притеснять ее. Но после шести лет Вэнь Минчжу могла издеваться над ней только в доме Вэнь, а за его пределами ей приходилось полагаться только на себя. Например, среди знатных дам столицы часто устраивались банкеты любования цветами, а самой распространенной игрой на таких банкетах была «Игра летящих цветов». «Игра летящих цветов» — это не только игра, но и проверка знаний и манер знатных девушек в области поэзии и литературы. Если у кого-то было мало знаний и он не мог поддержать игру, его разоблачали; а те, кто читал несерьезные книги и в напряжении произносили странные слова, тоже отсеивались. Хотя Вэнь Минчжу знала много известных стихотворений, к сожалению, они всегда не сходились между собой, и ее отсеивали уже через несколько раундов. Она, однако, была самокритична: каждый раз, выйдя на сцену и похваставшись парой-тройкой раундов, она говорила всем: «Эта игра мне не интересна, пусть моя сестра меня заменит». Каждый раз, сталкиваясь с такой бесстыдной Вэнь Минчжу, Вэнь Цинвань хотела бы сказать всем, что в следующем раунде Вэнь Минчжу раскроется. Но она не смела этого сказать, потому что все члены семьи Вэнь пристально следили за ней, и стоило ей только произнести хоть одно плохое слово о Вэнь Минчжу, как ее родная мать и братья могли бы задушить ее на глазах у всех; ей оставалось только выплеснуть всю свою обиду в поэтических перепалках с дочерьми знатных семей. Некоторые из этих дочерей знатных семей действительно были образованны, и вдруг в ней пробудился дух соперничества, и она стала отвечать им строка за строкой. Вскоре на площадке остались только она и первая талантливая девушка столицы, продолжая сочинять стихи, и их состязание оказалось равным. На мгновение все вокруг затаили дыхание, пристально наблюдая за ними. Вэнь Цинвань была еще слишком молода, и в конце концов не смогла бы продолжать. Но она уже показала себя очень хорошо, и каждый раз в такие моменты госпожа Вэнь с улыбкой говорила всем: «Старшая дочь этой госпожи не обладает достаточным талантом и знаниями, и по сравнению с Чжуэр уступает ей не на одну-две ступени. Если бы Чжуэр не ушла переодеваться, она бы наверняка победила». Слова родной матери безмерно огорчали Вэнь Цинвань, но она ничего не могла поделать — ведь в семье Вэнь она находилась на самом нижнем уровне иерархии! В этот момент Вэнь Цинвань смотрела на дождь за окном и думала о том, что теперь она — хозяйка дома, стоящая на вершине в семье Сяо. Она невольно рассмеялась, чувствуя безграничное удовольствие. Действительно, уйти подальше от Вэнь Минчжу — это самое счастье. Вэнь Минчжу с детства была похожа на распустившуюся розу, всегда излучая высокомерное пренебрежение ко всему. У нее были большие, влажные глаза, в которых всегда читалось особое чувство превосходства. Хотя каждое ее действие, направленное на издевательство над ней, было проникнуто сильной гордостью, Вэнь Цинвань искренне не боялась ее. Если бы не отец Вэнь, госпожа Вэнь и несколько сыновей, защищающих Вэнь Минчжу, Вэнь Цинвань могла бы в любой момент повалить ее на землю. Раньше Вэнь Цинвань не знала, откуда берется ее чувство превосходства, но теперь она знала: она пришла из тысячелетнего будущего. Но Вэнь Минчжу, пришедшая из тысячелетнего будущего, с детства не сделала ни одного дела, полезного для семьи. Все идеи, которые она предлагала старшему брату Вэнь, приносили только убытки, хотя вначале Вэнь Минчжу говорила об этом очень убедительно. Например, в столице недавно открылся очень прибыльный ресторан, и восьмилетняя Вэнь Минчжу зазеленела от зависти. Она подговорила старшего брата открыть ресторан напротив, чтобы перехватить у них клиентов. Вэнь Цинвань полагала, что Вэнь Минчжу придумает какое-нибудь особенное блюдо, чтобы сокрушительно победить конкурентов. Это заставило и её почувствовать некоторое волнение и предвкушение, и она не смогла удержаться от того, чтобы с особым вниманием следить за ними. Но кто бы мог подумать, что Вэнь Минчжу придумала не только бесплатные дегустации, но и скидки, пытаясь затмить репутацию конкурентов. Узнав об этом, восьмилетняя Вэнь Цинвань просто остолбенела, но её отец и шестнадцатилетний старший брат поверили Вэнь Минчжу. Вначале действительно немало людей зашли в ресторан старшего брата Вэнь на бесплатную дегустацию, и у ресторана напротив сразу же сошел бизнес. Отец и сын Вэнь дома с улыбками хвалили Вэнь Минчжу, называя ее вундеркиндом и гением бизнеса. Хваля Вэнь Минчжу, они при этом злобно унижали Вэнь Цинвань, называя ее бесполезной. Эти люди… у них что, с головой не все в порядке?! Так думала Вэнь Цинвань, но не смела этого сказать, ведь если скажет — ее побьют, а удары будут очень болезненными! Бесплатная дегустация — кому это не нравится? Впоследствии желающих попробовать блюда действительно становилось все больше. Но все они ели только то блюдо, которое предлагалось бесплатно, или то, на которое действовала скидка, плюс порцию риса. Вэнь Цинвань тогда подумала: сможет ли ресторан старшего брата Вэнь заработать серебро? И действительно, вскоре ресторан старшего брата Вэнь израсходовал бесчисленное количество белоснежного серебра. Понеся огромные убытки, старший брат Вэнь был вынужден попросить родителей дать ему серебро, чтобы залатать дыру, и в конце концов со слезами на глазах закрыл ресторан. Те, кто каждый день мог наедаться досыта, не тратя ни гроша, увидев, что ресторан внезапно закрылся, испытали безграничное возмущение. Кто-то узнал, что ресторан принадлежал старшему сыну семьи Вэнь, и люди собрались у ворот дома Вэнь, чтобы устроить беспорядки. Отец Вэнь, увидев, что к нему пришли устрашающиеся люди, среди которых были и его коллеги, решил подать жалобу в императорский двор. В результате отец Вэнь не только был на месте отруган императором при дворе, но и подвергся наказанию в виде отстранения от должности, лишения жалования и домашнего ареста. Причина заключалась в том, что он был мелочным, не мог видеть чужого успеха и предпочитал терпеть убытки, лишь бы помешать другим разбогатеть. Такого подлеца, если не наказать его, то кого же наказать? Отец Вэнь был очень расстроен и, вернувшись домой, не мог не выместить злость на виновнице всего этого, но ресторан открыл старший брат Вэнь, а предложила это именно Вэнь Минчжу. Отец Вэнь не мог наказать Вэнь Минчжу и тем более не смел наказать старшего брата, потому что старший внук семьи Вэнь был любимчиком старой госпожи Вэнь. Поэтому отец Вэнь применил семейные законы к Вэнь Цинвань, обвинив её в том, что она издавала звуки во время еды… Такие несчастья были для Вэнь Цинвань обычным делом, и закончились только тогда, когда она вышла замуж за принца. Но после того, как Вэнь Цинвань попала в Восточный дворец, её ждали новые мучения, и воспоминания об этом наполняют её слёзами… «Госпожа, вы сидите уже целое утро, может, полежите немного, а потом пообедаете?» — тихо спросила Цзиньлань. «На этом кресле и так можно прислониться, я просто хотела посмотреть на дождь за окном!» — бездумно ответила Вэнь Цинвань. Только тогда она заметила, что сидит слишком прямо! «Госпожа, как вы думаете, при таком сильном дожде маркиз и его свита едут дальше или остановились отдохнуть?» «……» Вэнь Цинвань безмолвно посмотрела на Цзиньлань. Ей с таким трудом удалось на время забыть о Сяо Цзине, а тут… «Кто знает? Наверное, едут дальше! Я пойду в комнату, полежу немного, а когда будет обед, позовите меня». Сказав это, Вэнь Цинвань изящно зевнула, встала с кресла-качалки, потянулась и направилась в спальню. «Хорошо, госпожа, отдыхайте». Цзиньлань поспешно кивнула; она видела, что госпожа все утро не открывала книгу, наверняка скучала по маркизу! ---------- Том 1 Глава 82 Глава 82. Счастливая семья Воспоминания о прошлой жизни для Вэнь Цинвань были словно острый нож, каждый раз пронзавший её сердце и приносящий невыносимую боль. Всякий раз, когда она вспоминала о прошлом, ей казалось, что тогда она была такой глупой, и её наполняли раскаяние и страдание. Возродившись, она не успела даже вспомнить прошлое, как отец уже выдал ее замуж за Сяо Цзиня, известного своим жестоким нравом. Ради спокойной жизни в будущем она сосредоточила все свое внимание на Сяо Цзине, но, конечно же, не с мыслью о том, чтобы дожить с ним до седых волос. Она думала о том, как подчинить его, чтобы он не убил ее, поэтому она постоянно размышляла, строила планы, тщательно обдумывая каждую мелочь. Перед свадьбой она всю ночь ворочалась, в голове постоянно крутились всевозможные ужасающие слухи о Сяо Цзине. Она тщательно анализировала каждую деталь, опираясь на мысли Вэнь Минчжу, пытаясь найти его слабые места и уязвимости. Она ни на минуту не переставала фантазировать о том, как загнать Сяо Цзиня в безвыходное положение, разоблачить его преступления как домашнего насильника и обнародовать их. Она придумывала бесчисленное количество способов, но ни разу не думала о том, чтобы жить с ним в мире и согласии. После свадьбы она в одиночку вжилась в свою роль, и в ходе этой борьбы ума и мужества он всегда относился к ней с нежностью и заботой, терпеливо сносил ее капризы, заставляя ее постепенно сбросить настороженность. Даже она сама не знала, что незаметно для себя открыла ему свое сердце. Теперь, когда она закрывала глаза, в ее воображении возникал тот мужчина, согревавший ее сердце — Сяо Цзинь. Его глубокие глаза всегда смотрели на нее с нежной любовью, и он всегда умел своими поступками утешить и поддержать ее в самые беспомощные моменты. Едва она вкусила сладость любви, как он уехал на далекую границу, оставив ее в недосягаемости и безмерном беспокойстве. Вэнь Цинвань изо всех сил старалась не думать о нем, но то нежное отношение, которое он ей оказывал, и чувство счастья следовали за ней повсюду, постоянно витая в ее сердце. Она закрывала глаза, пытаясь вытеснить его из своих мыслей, но каждый раз терпела неудачу; скучать по кому-то — не всегда приятное занятие. Вэнь Цинвань знала, что тоска по Сяо Цзинь не изменит реальность и не заставит его сразу же появиться рядом с ней. Она решила найти себе какое-нибудь занятие. Хотя это и не избавит ее от тоски, но, по крайней мере, ей будет не так тяжело. Но она все равно будет скучать, и те чудесные дни, проведенные с ним за последний месяц, станут для нее еще более драгоценными. Внезапно ее осенила идея, и она резко открыла глаза, приподнявшись, словно от удара током. Она быстро подошла к столу, взяла кисть и начала набрасывать на бумагу различные фасоны одежды, которые роились в ее голове. Ее пальцы легко скользили по бумаге, словно танцуя, каждый штрих был таким точным и изящным. В голове Вэнь Цинвань возникли бесчисленные фасоны, каждый из которых был наполнен ее пониманием моды и уникальным вкусом. Некоторые из них были элегантными и роскошными, подходящими для посещения различных крупных банкетов, а другие — модными и авангардными, подходящими для юных девушек. За окном дождь все еще не прекращался, но в глазах Вэнь Цинвань светились огоньки, она ощущала прилив вдохновения и радость творчества. Ее настроение становилось все более возбужденным по мере творчества, она как будто забыла о течении времени, сосредоточившись только на том, чтобы воплотить свои идеи в реальность. Когда она нанесла последний штрих, на бумаге появился эскиз идеального платья. «Госпожа, вы не спали днем? Дождь еще не прекратился, вы пойдете в зал пообедать или попросите принести еду сюда?» — удивленно спросила Цзиньлань. Закончив вышивать кошелек, она зашла в комнату и увидела свою хозяйку сидящей за столом; она думала, что та спит! «Возьми зонтик и пойдем пообедаем вместе в зал. Мне как раз нужно поручить им кое-что сделать; зарабатывать деньги, конечно, нужно поручать тем, кто на это способен». «Госпожа права, четвертый молодой господин просто мастер зарабатывать серебро. Как рассказала Цзеэр, сейчас весь Шаньцзин скупает нашу парчу». Говоря это, Цзиньлань подошла к Вэнь Цинвань и сразу же заметила на бумаге эскиз платья: «Госпожа, это вы нарисовали это платье? Оно так красиво!» «Тебе тоже нравится? А ты сможешь такое сделать?» — с улыбкой спросила Вэнь Цинвань. «Я, наверное, не очень хорошо, но госпожа И-эр точно сможет сделать точно так же». «Хм, тогда пойдем в зал обедать». — Вэнь Цинвань не стала говорить Цзиньлань, что теперь ей не хочется есть в одиночестве. Цзиньлань тут же нашла большой зонт из масляной бумаги, и они поделили его вдвоем, а держала его Цзиньлань. «Старшая невестка пришла! Я уже думала, что из-за дождя ты не придешь обедать в зал». Увидев Вэнь Цинвань, грациозно входящую в дверь, Сяо И с восторгом и удивлением громко поздоровалась. «Я зашла посмотреть, как вы себя ведете. Бабушка и отец обедают во дворе, не так ли?» — мягко сказала Вэнь Цинвань. «Старшая невестка, зачем ты вышла в дождливую погоду? Впредь лучше дождись, пока выйдет солнце, и тогда выходи обедать», — разумно заметил Сяо Литао. «Третий брат, ты не прав. Если старшая невестка не приходит обедать, нам не так вкусно. Я бы с удовольствием взял миску и пошел в ее двор, чтобы пообедать вместе с ней». Увидев старшую невестку, Сяо Лидун тут же подбежал к ней, поднял голову и сказал, а потом еще и бросил сердитый взгляд на своего третьего брата. «Правда?» «Правда, правдивее золота! Но в словах третьего брата тоже есть смысл: в дождливый день я боюсь, что невестка промокнет, так что я в полном раздумье!» «Не мучайся, просто впредь я буду идти не спеша», — с улыбкой сказала Вэнь Цинвань. Если бы она не была до костей пропитана строгостью, то наверняка бы рассмеялась вслух. «Сегодня утром, когда пошел дождь, пришла бабушка. Увидев, что ты не пришла, она сказала, что обед будет в ее дворе», — с улыбкой подошел к ней Сяо Личунь. «Старшая невестка, отец сегодня обедает во дворе тети Ли, а матушка с младшим братом тоже обедают у себя во дворе, так как им неудобно выходить». «Да, садитесь все, сейчас начнем обед», — сказала Вэнь Цинвань, по-прежнему сидя на главном месте. Второй сын Сяо и несколько братьев, занимающихся животноводством, обычно не возвращались домой на обед, а пятый сын все еще изучал свое водяное колесо и не имел времени выйти на обед. Четвертый и восьмой сыновья были заняты своими делами и обычно редко возвращались домой на обед. Учащиеся юноши и девушки обычно приходили обедать в большой зал; Вэнь Цинвань сказала им, чтобы они приходили сюда на обед, считая это физической нагрузкой до или после еды. Они не смели не прийти в зал на обед даже при грозе и дожде, а остальные наложницы не смели выделяться и приходили в зал на обед даже под дождем. Несмотря на дождливую погоду, в зале семьи Сяо все равно было три больших стола, и главное, что все были сыты. Благодаря более чем месячным усилиям в усадьбе маркиза теперь на каждом приеме пищи подавали пять блюд и один суп: четыре мясных и два овощных. Ежедневно на стол подавали свежие блюда из курицы, утки, рыбы, мяса и кролика, и каждый раз меню было разнообразным. От кусочков курицы, приготовленных на пару, до тушеного кроличьего мяса и обжаренных рыбных филе — каждое блюдо источало аппетитный аромат. Хотя здесь и нет таких роскошных ингредиентов, как морские деликатесы — морские ушки, раки и морские огурцы. Но повара в доме маркиза, под руководством Вэнь Цинвань, всегда умеют искусно превращать обычные продукты в восхитительные блюда. Все члены семьи Сяо ели с большим удовольствием; они и не думали, что брак старшего брата с невесткой принесет им такую радость и счастье. Такие радостные дни продолжались несколько дней подряд, но в один из дней в полдень в доме маркиза внезапно явилось несколько незваных гостей. ---------- Том 1 Глава 83 Глава 83. Сначала почитают одежду, потом человека В этот солнечный полдень двор перед большим залом усадьбы маркиза наполнился звуками смеха и веселья. Все только что закончили вкусный обед, и более десятка детей младше десяти лет беззаботно резвились за пределами зала. Подростки старше десяти лет, старая госпожа Сяо, отец Сяо и его наложницы слушали, что говорила одиннадцатая дочь Сяо. Сяо И с самоуверенностью рассказывала о продажах своих новых нарядов: «Старшая невестка, твои новые модели расходятся по несколько десятков штук в день, а мы с наложницами не успеваем их шить». «Тогда сообщи четвертому сыну, чтобы впредь продавал их в ограниченном количестве. Серебро не иссякнет, а вам все же нужно больше заботиться о здоровье». Вэнь Цинвань, сидя на главном месте, мягко сказала это; в этот момент ее брови и глаза были полны улыбки, и всем было видно, что сегодня у нее отличное настроение. Сегодня перед обедом Вэнь Цинвань получила письмо от Сяо Цзиня — это было первое любовное письмо, которое она получила за две жизни, и, естественно, она была в восторге. На лицах старой госпожи Сяо и отца Сяо тоже появились довольные улыбки, и все наслаждались этим счастливым моментом. Однако капитан охраны двора маркиза, с мрачным выражением лица, поспешно вошел и нарушил эту тишину. «Госпожа, у ворот стоят две женщины, называющие себя тетками третьего молодого господина и одиннадцатой барышни, и они с целой толпой людей пытаются ворваться в усадьбу». «Кто же настолько дерзок, что осмеливается вторгнуться в усадьбу? На могиле той девушки из семьи Е, которая в прошлый раз разбила ворота усадьбы, уже выросла трава на целый метр». Еще мгновение назад улыбавшаяся Вэнь Цинвань мгновенно нахмурилась и сказала это с такой силой, что все в зале вздрогнули. Услышав это, Сяо Литао побледнел: «Старшая невестка, это тетя третьего брата и И-эр, я пойду поговорить с ними». «Третий брат, садись. В дела женщин тебе, как образованному человеку, лучше не вмешиваться. Капитан охраны, проводи их внутрь», — приказала Вэнь Цинвань с холодным выражением лица. «Да, госпожа». Вскоре у входа в зал появились две женщины средних лет в роскошных нарядах. Увидев это, Сяо И сразу же подошла к дверям и тихо спросила: «Почему тети так неожиданно пришли? По какому делу?» Она подумала, что тети и двоюродная сестра хотят попросить ее о помощи в покупке одежды, поэтому ее тон был довольно дружелюбным. У одной из женщин, одетой в темно-синее парчовое платье, увидевшей стававшую все более красивой и очаровательной Сяо И, в глазах промелькнуло отвращение. Затем она снова приняла любезное и ласковое выражение лица, быстро сделала шаг вперед и взяла Сяо И за руку. С полной искренностью она сказала: «И-эр, давно не виделись. Сегодня старшая и младшая тети лично пришли за тобой, чтобы отвезти тебя обратно в дом семьи Инь». «Как поживают дедушка и бабушка?» — Сяо И не ответила сразу, а сменила тему и с заботой спросила. «Они плохо себя чувствуют, И-эр. Сегодня мы специально приехали, чтобы забрать тебя в дом семьи Инь. Увидев тебя, они, возможно, поправятся». «Дедушка плохо себя чувствует или бабушка?» — с беспокойством спросила Сяо И. «……» Старшая тетя из семьи Инь опешила. Ее свекры были вполне здоровы, просто ее сын навлек на себя неприятности, и она хотела позвать Сяо И обратно в дом Инь, чтобы та помогла сыну выйти из этой передряги. «Старшая тетя, И-эр сейчас очень занята и не может уйти. Литао пойдет с тобой навестить дедушку и бабушку», — сказал Сяо Литао, интуитивно почувствовав, что тетя лжет. «И-эр, ты не хочешь возвращаться в дом семьи Инь? Не забывай, что ты — девочка, которую вырастила наша семья Инь». Услышав слова своей второй тети, Сяо И почувствовала, как в ее сердце поднимается сильная ненависть: они наверняка снова замышляют, как ее использовать. Однако на ее лице отразились обида и страх, и она, дрожащими губами, прошептала: «Тетя, И-эр нравится жить в доме маркиза…» Другая женщина, одетая в одежду цвета жемчужного дерева, услышав слова Сяо И, сразу же прервала ее холодным фырканьем. И строго отчитала: «И-эр, как ты можешь говорить такие глупости? Разве усадьба маркиза может сравниться с домом семьи Инь? В те времена это было сделано с согласия твоего отца и бабушки, а сейчас ты должна вернуться с нами». Дочь второй тети Инь каждый день плакала, желая выйти замуж за маркиза Сяо Цзиня, и ей срочно нужна была помощь Сяо И. Сказав это, она протянула руку, чтобы силой утащить Сяо И. У них не было времени здесь возиться, и вторая тетя вместе с горничными и старушками тоже окружила Сяо И. В этот момент молчавшая до сих пор Вэнь Цинвань заговорила, и в ее голосе слышалась холодная отстраненность: «Прошу прощения, кто вы такие? Как смеете устраивать беспорядки в усадьбе Маркиза Вэйву?» Услышав это, обе женщины прекратили свои действия и одновременно обернулись, устремив взгляд на Вэнь Цинвань. Сяо И тоже с тревогой посмотрела на нее. Старшая тетя из семьи Инь подняла глаза и с явным презрением посмотрела на фигуру, сидящую на главном месте. Перед ними сидела женщина, не имеющая себе равных по красоте и изяществу: она была одета в ярко-красное платье из вышитого шелка с узором золотых ветвей и пионов, а на голове у нее была золотая заколка с подвеской в виде птицы, держащей жемчужину. Сначала почитают одежду, потом человека; сначала почитают оболочку, потом душу — такова извечная истина. Не говоря уже о том, что эта женщина была прекрасна, как небесная фея, одного только вида ее наряда было достаточно, чтобы потрясти обеих теток из семьи Инь. Даже вторая тетя из семьи Инь, будучи дочерью из знатной семьи, была покорена этим изяществом Вэнь Цинвань и, зная ответ, спросила: «Прошу прощения, кто вы?» Услышав вопрос второй тети из семьи Инь, Вэнь Цинвань не встала, а спокойно сидела на главном месте, глядя на собеседницу прямо в глаза. С вежливой, но отстраненной улыбкой она сказала: «Госпожа Вэнь, жена маркиза Вэйву, вы смеете похищать человека на глазах у этой госпожи?» «Хм… Мы — тети И-эр. Гость в доме — это гость, и это ли манера гостеприимства у госпожи маркизы?» Вторая тетя из семьи Инь громко фыркнула, в ее глазах мелькнули сильная зависть и злоба, но она скрыла их очень хорошо. Маркиз Вэйву был лично возведен в звание маркиза Его Величеством императором. Он обладал военной властью и, по словам ее свекра, пользовался большим доверием императора; его положение уступало лишь положению герцога Се. Маркиз Вэйву обладал необыкновенной красотой и происходил из чрезвычайно знатного рода; его можно было назвать женихом, о котором мечтали все девушки в столице. Самое главное, что маркиз Вэйву был старшим братом этой шлюхи Сяо И, и их семья Инь должна была воспользоваться близостью и первыми заполучить его. Жаль, что она тогда была недальновидна и презирала Сяо Цзинь за то, что он хромал, иначе ее дочь уже была бы госпожой маркизой! Как она могла с этим смириться? «Гости? Вы? Как говорится, гость приходит к хозяину, птица — к дереву. Вы даже не поздоровались с этой госпожой — что вы за гости такие?» — Вэнь Цинвань презрительно взглянула на обоих и холодно возразила. «У вас нет манер!» — недовольно нахмурилась старшая тетя Инь и упрекнула ее. «Манеры — это для людей, а вы даже не знаете элементарных правил поведения в гостях, так почему я должна относиться к вам с уважением?» «Вэнь Цинвань! Ты действительно думаешь, что я тебя не знаю?» — вторая тетя из семьи Инь, с мрачным выражением лица, гневно прокричала. «А?» — Вэнь Цинвань холодно подняла глаза. «Ты… ты всего лишь сирота, изгнанная из семьи Вэнь. Даже если ты вышла замуж за маркиза Вэйву, это не изменит того факта, что ты сирота». Вторая тетя семьи Инь злобно уставилась на Вэнь Цинвань, сжав кулаки и скрипя зубами. «Чего вы еще стоите? Выгоните этих людей отсюда, неважно, что они скажут. Сегодня я не позволю никому забрать И-эр. Если кто-то осмелится силой отнять ее, не вините меня за то, что я не пощажу никого». Вэнь Цинвань бросила пристальный взгляд на обоих, и в ее ледяном голосе прозвучала нотка сильной властности. ---------- Том 1 Глава 84 Глава 84. Порочить репутацию двора маркиза «Хм! Какое право у сироты бесчинствовать во дворе маркиза?» — презрительно фыркнула вторая тетя из семьи Инь и сказала с выражением презрения на лице. «Сегодня я докажу вам фактами, есть ли у этой сироты право вышвырнуть вас отсюда». В глазах Вэнь Цинвань мелькнула ледяная вспышка. Она не хотела дальше спорить с двумя тетками из семьи Инь и сказала стоящей позади служанке: «Начинай». «Да, госпожа!» — ответила служанка, которая раньше была тайной охранницей Сяо Цзиня, а теперь стала второй горничной Вэнь Цинвань. Две служанки переглянулись, подошли к старшей и младшей тетям семьи Инь, схватили их под руки и быстрым шагом повели к выходу. Обе отчаянно сопротивлялись, но не могли сдвинуться с места ни на йоту и были вытащены за дверь. Цзиньцюэ не хотела отставать: она схватила за руки двух крепких старух и потащила их к выходу. Увидев это, старуха, убиравшая посуду, тоже остановила свою работу и подошла, чтобы потянуть за руку личную служанку тети из семьи Инь. Все служанки семьи Инь побледнели от страха, их тела дрожали, и даже несколько старух были полны ужаса. Старшая тетя семьи Инь, видя, что Вэнь Цинвань действует всерьез и не щадит даже ее горничных и старух, побледнела и стала кричать бессвязно. «Маленькая шлюха… И-эр… Старшая тетя всегда относилась к тебе как к родной дочери, как ты можешь быть такой жестокой и смотреть, как сирота выгоняет старшую тетю?» «Сяо, неужели в вашем доме маркиза действительно управляет сирота, которая не соблюдает даже самых элементарных правил приличия?» В голосе второй тети семьи Инь слышалась сильная ярость: «Она даже не заботится о своей репутации? Неужели в ваших глазах родственные узы — всего лишь пустая формальность?» Ее взгляд, полный ярости, как нож, устремился на Вэнь Цинвань, сидящую на главном месте, словно она хотела разорвать ее на куски. «Сяо И, посмотри на себя: пробыв в усадьбе всего чуть больше месяца, ты уже переняла от сироты отсутствие правил и готова без зазрения совести пожертвовать даже родственными узами». Вторая тетя из семьи Инь была в ярости, и ее голос, словно гром, разносился по залам усадьбы Маркиза Вэйву. В глазах Вэнь Цинвань читалось полное презрение, а на ее лице все время играла холодная улыбка, словно она совершенно не обращала внимания на гнев второй тети из семьи Инь. Репутация! В прошлой жизни она слишком заботилась о репутации, что привело к депрессии и преждевременной смерти. До того, как она добилась успеха, ее притесняли, но из-за какого-то дурацкого воспитания и нарушения правил она не смела сопротивляться. После того, как она добилась успеха, мирские узы славы и богатства не позволяли ей вырваться из этой ловушки. Во дворце она была императрицей, на которую все обращали внимание, но мало кто знал о ее одиночестве и беспомощности, никто не знал о ее душевной боли. Пока в этой жизни она не встретила Сяо Цзиня, который относился к ней нежно и дал ей почувствовать невиданное доселе тепло. В его компании она постепенно раскрылась, перестала быть обуреваемой славой и больше не подавляла свои чувства. Она научилась по-настоящему радоваться жизни, научилась по-настоящему любить, и именно поэтому она вмешалась в дела Сяо И. «Сяо И, поспеши вернуться с нами в дом семьи Инь. В вашем доме маркиза царит такой беспорядок, что тебе будет трудно найти хорошую партию в будущем». Услышав слова двух теток, у Сяо И на губах появилась ироничная улыбка, а голос ее стал холодным, как лед. «Дорогие тети, разве вы когда-нибудь относились ко мне искренне? Почему я помню, что вы когда-то предлагали выдать меня замуж за тех уродливых и толстых старших братьев моих дядей?» Услышав это, старшая тетя Ин вздрогнула, а затем, взбесившись, воскликнула: «Что ты несешь за ерунду? Мы делали это для твоего же блага». «Для моего блага? Тогда почему вы не выдали за них мою двоюродную сестру?» — громко отрезала Сяо И, стоя рядом с Вэнь Цинвань и чувствуя себя уверенно. «Неблагодарная! Тогда именно благодаря семье Инь ты не умерла с голоду в доме маркиза, почему же ты не можешь проявить благодарность?» «Вы… вы…» — Сяо Литао, указывая пальцем на тетю, покраснел от злости, но так и не смог вымолвить ни одного внятного слова. Он и во сне не мог представить, что его дед решил выдать его прекрасную сестру замуж за уродливого и толстого старика. «Эй, из семьи Инь, что ты тут несешь? Разве в нашем доме маркиза кто-то умирает от голода? Еще раз наговоришь ерунды, я пойду в суд и обвиню тебя в клевете». Увидев, что его третий брат разгневался до красноты лица и вздутия шеи, Сяо Си закатал рукава и бросился к тете из семьи Инь, громко заорав. Хм, в громкости голоса с ним никто не сравнится! Ведь он каждый день кричит, продавая парчу! «Хорошо, хорошо, у вас во дворе маркиза все прекрасно, так что впредь заприте свои двери и живите там, не общайтесь ни с какими родственниками!» «Общаться с такими родственниками, как вы, из семьи Инь, — это просто понижение своего статуса. Убирайтесь отсюда немедленно». «Хорошо, хорошо! Сяо Литао, Сяо И, не забывайте: смерть вашей матери — это все дело вашего отца, этого скота!» На губах второй тети семьи Инь появилась едва заметная усмешка, а в глазах мелькнул злобный блеск. Хотя ни один из детей в доме маркиза не умер от голода, несколько хозяек дома, а также женщина, которую маркиз Чэнэнь любил до глубины души, умерли от недостатка денег. Она хотела натравить внуков дома маркиза на их отца, чтобы в доме маркиза начался хаос, а затем все узнали, что сирота из семьи Вэнь не справляется с обязанностями хозяйки. «Вторая невестка Инь, кого ты называешь скотом? По поводу смерти Тао-эр и других император уже оправдал меня, а ты здесь сеешь панику, разве хочешь перечить императору?» Отец Сяо, взбешенный до крайности, указал пальцем на нос второй тети Инь и заорал, а из его глаз словно брызгали искры гнева. «Старый развратник Сяо, ты смеешь указывать пальцем на эту госпожу и ругаться?» Вторая тетя Инь была напугана напором отца Сяо, и ее тело слегка дрожало. Этот старый развратник — разве в аристократических кругах не каждый может на него наступить? Даже дети смеют плевать на него, а сегодня он осмелился ругать ее, указывая пальцем на нос, и еще и обвинил ее в тяжком преступлении. Это заставило ее замолчать, она злобно стиснула зубы, в глазах мелькнула тень борьбы и ярости. «Вы все смеете приходить в наш дом маркиза и вести себя как хочется, а почему я не могу ругать тебя, указывая пальцем? Кто вы такие?» «Ты… разве во всей столице нет ни одного человека, который не знал бы, что Сяо — это никуда не годный развратник?» «Ну и что, что я развратник? Ну и что, что я беден? В те времена, когда дом маркиза был в упадке и запустении, разве не я его возродил? Когда умер старый маркиз Чэнэнь, в доме остались только мы с матерью и несколько слуг. А теперь у меня целая толпа жен и наложниц, куча детей. Посмотрите по всему Верхнему городу — разве найдется мужчина, который не завидует мне?» — самодовольно произнес отец Сяо, и на его лице явно читалось: «Вы просто завидуете и ненавидите меня». Он смог не только выжить, но и процветать, несмотря на давление со стороны императора и всех чиновников, так что у него, конечно, есть свои способности. Он не смог выбиться в люди не потому, что у него не хватало таланта, а потому, что родился не в то время. Скажите, кто же смог бы добиться успеха, находясь под давлением императора! Вэнь Цинвань изо всех сил сдерживала смех, вспоминая все печальные события почти тридцатилетней жизни в прошлой жизни, и снова и снова опускала уголки рта. Юноши из семьи Сяо несколько раз громко кашлянули, а затем прижали кулаки к губам, чтобы скрыть улыбку. Увидев это, две тетки из семьи Инь были вынуждены уйти в ярости, по дороге не переставая ругаться, пытаясь опорочить репутацию дома маркиза. «Домом маркиза Вэйву управляет сирота, это действительно безнадежно, даже родственников выгоняют из дома…» ---------- Том 1 Глава 85 Глава 85. Проделки Сяо Ван-ши Когда Сяо И увидела, как её двух тёток выводили из усадьбы, те пристально смотрели на неё и её старшую невестку, словно хотели съесть их до костей. «Старшая невестка, это всё из-за того, что И-эр не оправдала надежд и позволила им так опорочить твою репутацию», — Сяо И, заливаясь слезами, проговорила с рыданием. Вэнь Цинвань ласково утешила её: «И, моя хорошая, главное, чтобы вы все были в порядке, старшая невестка не заботится о репутации». Помимо страданий, которые принесла ей семья Вэнь, Вэнь Цинвань считала, что опыт в человеческих отношениях стал для неё ценным уроком, который не прошел даром. «Старшая невестка, этой осенью на экзаменах третий брат обязательно сдаст экзамен и станет первым в рейтинге, чтобы принести славу нашему двору маркиза», — серьезно сказал Сяо Литао. «Старшая невестка, я, Дун-эр, тоже сдам экзамен на звание ученого, чтобы принести тебе славу, а когда вырасту, обязательно стану первым в рейтинге», — поклялся восьмилетний Сяо Лидун, ударяя себя в грудь. «Старшая невестка, я обязательно буду стараться зарабатывать серебро, чтобы у тебя и у наших племянников и племянниц всю жизнь было серебро, которого не хватит потратить». «Хорошо, хорошо, старшая невестка ждет, когда вы принесете мне славу», — с улыбкой сказала Вэнь Цинвань. Не беспокоя других, невозможно построить отношения, и если просьба не слишком чрезмерна, можно смело обращаться за помощью. Только так можно лучше сблизить людей, и Вэнь Цинвань хорошо это понимала. Когда она говорила, в ее глазах отражались безграничная радость и гордость, и эта сцена напоминала прекрасную картину. В сердцах юношей и девушек семьи Сяо пробудились чувство благоговения и восхищения: их старшая невестка была словно непреодолимая буря. Спустя много лет, когда они достигнут успехов в различных сферах, они все еще будут вспоминать эту воодушевляющую сцену. С самого первого взгляда на старшую невестку отец Сяо почувствовал исходящую от нее душераздирающую печаль. А также не сдерживаемую злобу, словно готовую поглотить его. Особенно потому, что эта злоба могла соперничать со злобой его старшего сына, заставляя чувствовать себя, как будто ты оказался в холодной ледяной пещере. В тот момент отец Сяо почувствовал глубокое отчаяние: дом Сяо в его руках все равно приходил к упадку, он ничего не смог сделать, и даже рождение новых детей ничего не изменит! Но последующая череда событий, особенно перемена в поведении его старшего сына, вернула ему надежду. Увидев, как она улыбается так ярко и лучезарно, отец Сяо вздохнул с облегчением: «Если вы хотите принести славу своей старшей невестке, то не ограничивайтесь лишь словами». Увидев, что в глазах ее мужа даже промелькнула тень вины, Сяо Ван-ши, и без того разочарованная в муже, еще больше остыла к нему. Она холодно хмыкнула два раза, увидев, что в зале группа полных энтузиазма приемных сыновей и дочерей окружила Вэнь Цинвань, не обратив на нее ни малейшего внимания. В ярости она язвительно сказала: «Третий сын, если бы ты мог стать первым на экзаменах, ты бы уже давно сдал их, а не был бы таким неудачником, как сейчас. Не понимаю, как ты вообще можешь такое говорить!» Услышав публичную насмешку, лицо Сяо Литао мгновенно потемнело. Он уже собирался возразить, но заметил, как сестра подмигнула ему, и ему пришлось сдержать гнев. В конце концов, в этом действительно не виновата мачеха. Если бы не то, что в их дворе не хватало даже еды на три раза в день, все бы не впали в уныние. Как бы он мог не сдать экзамен? В то время он думал: «Да что с того, если я сдам экзамен на ученого?» В лучшем случае он смог бы стать мелким чиновником, но это было бы совершенно недостаточно, чтобы прокормить всю большую семью в усадьбе. Поэтому он просто пошел по стопам всех остальных и стал жить день за днем, не задумываясь о будущем. Увидев, что Сяо Литао молчит, Сяо Ван-ши перевела стрелки на остальных: «А вы, остальные, не думайте, что несколько громких слов принесут вам успех!» В этот момент она испытывала противоречивые чувства: она сама отдала управление домом Вэнь Цинвань, но теперь об этом пожалела. Когда она была хозяйкой дома, ей не только приходилось доплачивать из своего приданого, но и родные ее презирали, а приемные сыновья и дочери ни один не был ей благодарен.  Почему же Вэнь Цинвань, не вложив ни копейки, все равно пользуется у них таким почитанием? Она происходила из купеческой семьи и не разбиралась в делах управляющих из знатных родов; придя к власти, она знала только, что для того, чтобы расположить их к себе, нужно обеспечивать их лучшим в еде, одежде и быту. Только накормив их и одев по-королевски, она могла поддерживать репутацию и завоевать уважение приемных сыновей, дочерей и слуг. Но даже самые большие суммы серебра не могли длиться вечно, и всего за два года ее приданое было полностью израсходовано. Чтобы поддерживать прежний образ жизни в усадьбе, ей приходилось с зажатой гордостью обращаться за помощью к родителям. Один-два раза — еще ладно, но если делать это слишком часто, родные начнут смотреть на нее свысока. Родители жалели, что родили такую дочь, а старший и средний братья, которые всегда ее любили, стали относиться к ней холодно. Невестки и племянники с еще большей язвительностью упрекали ее в том, что она «подлиза», которая в итоге осталась ни с чем. Она хотела поплакаться мужу, но ее «добрый» супруг всегда избегал встречи с ней и не давал ей ни слова утешения. В праздники, когда ей с трудом удавалось увидеть мужа, он с лучезарным лицом ласкался со своими красавицами-наложницами. А она всегда с гримасой на лице упрекала его, жаловалась на него; внешне она выиграла, но на самом деле проиграла полностью. Даже в послеродовой период, когда она родила дочь, ей приходилось заботиться о делах двора маркиза, боясь, что люди скажут, будто она, дочь купца, не умеет вести хозяйство. Сначала она вела дела двора, движимая одной лишь любовью, но впоследствии ее держала на ногах лишь обида. Каждую полночь, когда она просыпалась от кошмаров, она всегда вспоминала тот холодный взгляд, которым смотрел на нее ее муж. Помнит ли она еще те сладкие времена, когда у нее были мечты и желания, когда она была гордой женщиной! Однако спустя три года она была брошена и мужем, и родными, и остались лишь бесконечные страдания и обиды, а также печальные вздохи в этой тихой ночи. Она вспоминала свои былые мечты и надежды, но обнаружила, что все превратилось в пустоту и беспомощность. Ее душа словно была заперта в темной бездне, не видя ни малейшего выхода, только боль и отчаяние. Жизнь давила на нее тяжелым грузом, не давая возможности вырваться из этого затруднительного положения, и тогда, не задумываясь, она передала управление домом новоприбывшей невестке. «Ой-ой, сестра столько говорит, но в сущности просто жалеет, что передала управление домом молодой госпоже!» — насмешливо сказала одна из наложниц, прикрывая рот рукой. «Фу! Все видели своими глазами, как в тот день ты сама умоляла молодую госпожу взять на себя управление домом, теперь уже поздно жалеть!» «Мать, ты столько говоришь, неужели ты действительно жалеешь, что уступила право управлять домом нашей старшей невестке?» «……» Разоблаченная, Сяо Ван-ши покраснела. Она злобно посмотрела на наложницу Лю, но обнаружила, что та ничуть не отступает и смотрит ей прямо в глаза. Теперь, когда у нее нет власти в доме, они осмеливаются так пренебрежительно к ней относиться? Увидев, что наложница Лю смеет смотреть на нее так, Сяо Ван-ши со злостью отвернулась и опустила голову, чтобы попить чаю. Теперь, когда господин больше не щадит ее, она вполне может получить развод, и ей остается только держаться в тени. Увидев, что Сяо Ван-ши успокоилась, Вэнь Цинвань перестала на нее нападать и тем более не стала ее жалеть: в каждом жалостном человеке есть что-то, что вызывает ненависть. «Старшая невестка, я пойду продавать парчу, а вы все идите работать, а то без работы мяса не будет». Сказав это, Четвертый сын Сяо ушел вместе со слугой. «Старшая невестка, мы пойдем шить одежду». Сяо И была бригадиром, управляющим пошивом одежды во дворе. ---------- Том 1 Глава 86 Глава 86. Скандал в доме Инь Сяо И была благодарна своей старшей невестке за то, что та сегодня пришла ей на помощь, и про себя поклялась, что будет еще усерднее шить платья, чтобы заработать для неё больше серебра. Сказав это, она улыбнулась и помахала рукой Вэнь Цинвань, и на её щеках появились две нежные ямочки. С родными рядом ей больше не нужно было бояться и постоянно опасаться, что люди из дома Инь подстроят что-нибудь, чтобы свалить вину на нее. Вэнь Цинвань в оцепенении посмотрела на Сяо И: этот живой и милый вид так контрастировал с тем мертвенным блеском в глазах, который был у нее, когда она только вернулась в дом маркиза. Ее глаза, похожие на осеннюю воду, сияли яркостью весеннего солнца, но при этом были настолько чисты и прозрачны, что казались недосягаемыми. Когда-то она тоже была такой. Только тогда все в семье Вэнь называли её: скучной, тупой, неинтересной, не дотягивающей даже до половины очарования Вэнь Минчжу. Сяо И прожила под крышей семьи Инь целых двенадцать лет, а вернувшись в усадьбу всего лишь месяц назад, уже улыбается так ярко. В этот момент Вэнь Цинвань твердо решила, что защищать их в пределах своих возможностей — это не выход. Она смотрела на спину Сяо И и улыбалась, сжав губы, словно распустившийся нежный цветок, прекрасный и ослепительный, сама того не подозревая. Вернувшись в эту жизнь, она хотела только одного — найти себе уютный уголок и доживать там до самой смерти. Когда она впервые услышала, что отец обручил ее с мужчиной, который избил до смерти Вэнь Минчжу, она про себя поклялась, что должна действовать первая и усмирить его. Стараясь усмирить этого насильника, стать хозяйкой дома и спокойно дожидаться конца своих дней, она и не подозревала, что, не приложив к этому никаких усилий, станет хозяйкой семьи Сяо. Более того, из-за мужчины она даже стала главой семьи Сяо, хотя большинство членов этой семьи были развращенными. У изнеженных людей нет настроения интриговать, поэтому их можно считать простодушными. Есть и несколько наглых особ. Вэнь Цинвань сначала хотела отказаться от них, но стоило им столкнуться с малейшей неудачей, как они сразу же просили у нее защиты! Семья Сяо — это разрозненная куча песка, без нее она просто не сможет существовать! ‹Эх! Какая же у меня судьба — вечно о ком-то беспокоиться!› В душе Вэнь Цинвань презирала членов семьи Сяо, но, увидев разнообразных наложниц отца Сяо, она не могла не восхититься ими. Наложница Ли, которая вышла вместе с Сяо И, была нежной и элегантной, словно тихий лотос в пруду, излучающий атмосферу утонченности. Еще была наложница Чжан, обычно ее манеры и речи были безупречны, но в глазах проскальзывала тень высокомерия и презрения к Сяо Ван-ши. А наложница Лю была страстна и ярка, как распустившийся пион, с талией, тонкой как ивовая ветка, она легкой походкой направлялась к выходу… Единственная, кто резал глаз, была Сяо Ван-ши: она целыми днями ходила с кислым лицом. Не говоря уже о том, что отец Сяо ее не любил, даже Вэнь Цинвань не хотела на нее смотреть. «Все хорошо потрудитесь, и на ужин каждому добавлю по куриному окорочку», — сказала Вэнь Цинвань мягким, ровным тоном, произнося слова, которые семья Сяо любила слышать больше всего. «Не беспокойся, старшая невестка, мы обязательно будем хорошо работать, чтобы ты каждый день ела в свое удовольствие». Сказав это, братья из семьи Сяо разошлись по своим делам. Не говоря уже о том, что сегодня к ужину будут куриные окорочка, они с радостью съели бы даже отруби с зеленью. Они хотели быть похожими на старшую невестку, которая была так беззаботна, словно жила в другом мире, и всегда находила радость в жизни. Сяо И, взяв с собой сестер и наложниц, вернулась в зал, где шили одежду, и сразу же распределила задания на сегодняшнее утро. Никто не оспаривал ее решение, все взяли работу и приступили к шитью или вышиванию. Хотя все подчинялись ее руководству только из-за старшей невестки, у нее действительно были способности: она вышивала лучше, чем кто-либо из присутствующих. Только вернувшись в усадьбу, она по-настоящему почувствовала себя госпожой, а не служанкой, которой можно командовать. Прошло уже больше месяца с тех пор, как она вернулась в усадьбу, но страдания, пережитые за двенадцать лет жизни в чужом доме, казались ей делом вчерашнего дня. Распределив работу, Сяо И остановилась у окна в большом зале. Легкий ветерок обдувал ее лицо, принося легкую прохладу, но в душе у нее горело пламя. Ее четвертый брат каждый день делил с ними прибыль от продажи одежды, поэтому они ежедневно получали небольшие суммы серебра. Двенадцать лет назад ее вынудили отправить на воспитание в семью Инь, где она терпела холодное отношение и издевательства со стороны двоюродных братьев и сестер. В течение целых десяти лет она жила, словно в аду: в одиночестве, отчаянии и беспомощности. С тех пор как она вернулась в усадьбу маркиза и рядом с ней были братья и сестры, она обнаружила, что на удивление забыла о тех страданиях. Сяо И, наблюдая за садом усадьбы маркиза, смотрела на те самые, до невозможности обычные цветы примулы, которые, тем не менее, цвели ярко и нежно. Она вспомнила, как над ней издевались в саду семьи Инь, но в сердце больше не поднимались ни гнев, ни обида. Но как же две тетки, вернувшись в дом Инь, будут клеветать на нее перед ее дедушкой и бабушкой! Она не знала, стоит ли ей прощать тех, кто когда-то причинил ей боль, — как-нибудь найдет время спросить об этом у старшей невестки. Но пока что эти несущественные дела можно отложить в сторону, а сейчас ей лучше сосредоточиться на пошиве одежды, чтобы заработать побольше серебра. То, о чем беспокоилась Сяо И, естественно, интересовало и Вэнь Цинвань: как тети из семьи Инь будут сплетничать об их дворе маркиза, когда вернутся в свою усадьбу. Поэтому Вэнь Цинвань вернулась в свой двор, села в кресло-качалку под виноградной беседкой, пила знаменитый чай и ела фрукты. Потратив один талисман «сплетен», она с удовольствием наблюдала за усадьбой Инь. Как только старшая тетя из семьи Инь вернулась в усадьбу, она поспешила в задний двор, чтобы поплакаться старой госпоже Инь. Она приукрасила и преувеличила, громко заявляя: «Мама, вы даже не видели, как невестка с младшей сестрой лично поехала в усадьбу маркиза, чтобы забрать И-эр…» «Старшая невестка, это правда? И-эр такая послушная, как она могла так измениться?» — с недоверием спросила старая госпожа Инь. «Мама, даже если бы я и обманывала вас, я сама не могу этого понять. Мы относились к И-эр как к родной дочери, а она вдруг стала чужой…» «Старая госпожа, спасите меня…» Внезапно резкий крик прервал разговор свекрови и невестки в комнате. Старшая тетя семьи Инь поспешила выбежать за дверь и посмотрела в сторону, откуда доносился крик. Один взгляд на то, что она увидела, привел ее в ужас. В дворе стояла женщина с распущенными волосами, на ней было белое платье, но оно было испачкано кровавыми пятнами. Она просто тихо смотрела на ворота двора старой госпожи, сжав руки в кулаки. Слыша о праведности старой госпожи дома Инь, она с трудом сбежала из дома того дьявола, надеясь найти спасение у старой госпожи. Но кто бы мог подумать, что мать того дьявола находится здесь, что мать дьявола — это старая ведьма, и все ее многократные мольбы о помощи оказались тщетными. Девушка не говорила, только смотрела на тетю семьи Инь своими пустыми, безжизненными глазами, но чем дольше она так смотрела, тем больше это вызывало у той ужас и страх! Разве эта девушка не та благовоспитанная женщина, которую ее старший сын притащил в дом несколько дней назад? Она сошла с ума всего за несколько дней?! Не может быть! Женщины, которых ее сын обычно привозил домой, через несколько дней добровольно становились наложницами старшего сына семьи Инь. Только эта женщина не поддавалась никаким уговорам ее сына и даже заявляла, что у нее есть доказательства, и что, как только она умрет, ее семья обратится к властям. Именно поэтому тетя из семьи Инь так хочет, чтобы Сяо И вернулась в дом Инь: если ее сын разозлится, он наверняка убьет эту женщину. Если эта женщина умрет, то в случае чего вину возложат на эту шлюху Сяо И, а если ничего не случится — тем лучше. ---------- Том 1 Глава 87 Глава 87. Восемнадцатая дочь семьи Фань «Ты…» Старшая тетка из семьи Инь, увидев, что женщина сделала шаг вперёд, невольно отступила на шаг назад. Женщина в белом платье медленно подняла лицо: оно было не только залито слезами, но и опухло, как у свиньи, и выглядело просто ужасающе. В тот момент, когда женщина подняла глаза, Вэнь Цинвань тоже разглядела ее лицо сквозь черную панель: разве это не та самая возлюбленная второго брата Вэнь? Любимая, которую второй брат Вэнь так долго безуспешно пытался завоевать, которую он всегда считал своей душевной подругой и лелеял как зеницу ока на протяжении многих лет. Только после того, как она стала императрицей, второй брат Вэнь попросил ее устроить брак между ним и этой женщиной. Она помнила, что эта женщина была дочерью великого генерала Фань, а ее мать — военным врачом. Она ухаживала за генералом, когда тот был ранен, а потом стала его наложницей. Она выросла на западной границе вместе со своим отцом и матерью, и Вэнь Цинвань не могла понять, почему она оказалась в доме семьи Инь. К тому же, судя по ее виду, ее еще и избили люди из дома Инь? Вэнь Цинвань сделала глоток чая. Теперь будет интересно посмотреть — дети, выросшие на границе, обычно довольно вспыльчивы. Поэтому она решила попробовать использовать талисман для чтения мыслей, чтобы посмотреть, сможет ли она прочитать мысли этой измученной девушки сквозь черную панель. «Кто ты? Как служанка из какого-то двора смеет нарушать покой старой госпожи?» — спросила тётя Инь, зная ответ заранее. «……» 【Старая ведьма как смеет задавать такие вопросы? Это же полная чепуха.】 — подумала девушка в белом. 【Мы уже три раза встречались, а старая ведьма все еще хочет помочь этому дьяволу уговорить меня стать его наложницей!】 «Я — старшая госпожа дома Инь, не бойся, что бы ни было, можешь рассказать мне. Сейчас жарко, так что пойдем в мой двор и выпьем стаканчик охлажденного супа из зеленого горошка». Тетя Инь хотела бы сделать два шага вперед и утащить эту беду прочь — ведь если дедушка и бабушка узнают, что Юнь силой похитил девушку, будут неприятности! 【Хочешь обманом заставить меня уйти? Да мечтай!】 Женщина в белом очень хотела подойти и разорвать ей рот, но за последние несколько дней этот дьявол измучил ее до такой степени, что у нее не осталось ни капли сил. 【Моя мать была права: столица — не место для людей. В первый же раз, когда я приехала сюда, я лишилась самого ценного, что у меня было.】 【У-у-у… Как только я отомщу, я вернусь на Дальний Запад. Здесь действительно не место для людей.】 С детства она росла на Дальнем Западе со своим отцом и матерью. Каждый раз, когда отец ездил в столицу с отчетом, он хотел взять их с собой. Ее мать так и не согласилась больше приезжать в столицу, потому что в первый год после свадьбы с ее отцом она однажды побывала в генеральском особняке. По словам матери, в тот раз она потеряла ребенка в резиденции генерала, и только через пять лет родила ее на Дальнем Западе. По словам отца, у нее есть племянники и племянницы, которые старше ее на десять лет, поэтому она и захотела приехать в столицу, чтобы увидеться с ними. 【Я была восемнадцатой дочерью семьи Фань, занесенной в родословную, и эту достойную дочь генерала на улице просто похитили!】 【Те люди еще и громко кричали, что я черная как смоль девушка из простонародья, и что даже если меня убьют на улице, никто не встанет на защиту.】 Из мыслей девушки в белом платье Вэнь Цинвань узнала, что на самом деле она — восемнадцатая дочь семьи Фань, выросшая на Дальнем Западе. В те времена она думала, что восемнадцатая дочь семьи Фань не обращает внимания на второго сына семьи Вэнь, поэтому и не хочет выходить за него замуж! Оказалось, что ее честь была запятнана одним из молодых господ из старшей ветви семьи Инь, и именно поэтому она не хотела выходить замуж за второго брата Вэнь! Великий наставник Инь был учителем нынешнего императора и пользовался его уважением. Когда дом Инь сталкивался с домом генерала, защищающего западные границы, генералу ничего не оставалось, как проглотить обиду. Настроение Вэнь Цинвань, наблюдавшей за этим спектаклем, мгновенно испортилось; она даже замерла от страха за девушку. В этом мире слишком много несправедливости, и эта история с домом Инь была совсем не приятной. Хорошо, что она знала, что девушка в белом не умерла, но ее честь была запятнана, и Вэнь Цинвань могла только делать вид, что ничего не знает об этом. Тётка из семьи Инь хотела, чтобы стоящая рядом с ней старуха потянула за руку девушку в белом платье, но тут из комнаты вышла старушка Инь, опираясь на трость: «Что за шум здесь?» Старушка Инь ждала, когда старшая невестка расскажет ей о делах И-эр, но прождала долго, а та так и не вошла в комнату. Поэтому старушка вышла посмотреть, в чем дело, и увидела, как несколько старух толкают молодую девушку. Старушка почувствовала приступ гнева и решила не оставаться в стороне: она должна была защитить эту невинную девушку и не дать ей причинить никакого вреда. «Старая госпожа, пожалуйста, спасите меня!» — прошептала девушка в белом платье, рыдая. В душе же она думала: [Не знаю, хорошая ли эта старушка на самом деле или притворяется. Я не могу сказать им, что я из семьи Фань.] «Девушка, если у тебя есть дело, говори, я разберусь с этим », — слабым голосом сказала старушка Инь. «Я не хочу идти в дом Инь в качестве служанки, я хочу домой». А в душе девушка в белом подумала: [Сначала нужно выбраться из дома Инь, а там уже решать. Если я неосторожно скажу им, что я — восемнадцатая дочь генерала, эта старушка, наверное, забьет меня палкой до смерти.] Вэнь Цинвань одобрительно кивнула — это вполне возможно! Неудивительно, что в прошлой жизни девушка в белом смогла выйти из дома Инь живой — это была ее собственная смекалка. Оскорбить простую девушку — дело несложное, а вот оскорбить влиятельных людей — это уже сложная история, тем более что семья Фань сейчас на пике могущества. Даже старая госпожа Инь не осмелилась бы рисковать: если бы она узнала, что ее внук похитил дочь семьи Фань, она бы наверняка убила свидетельницу. Увидев, что старшая невестка выглядит виноватой и нервной, старая госпожа Инь поняла, что дело явно не простое. Поэтому она, не выдав своих мыслей, ласково спросила: «Девушка, как ты попала в дом Инь?» «Я… меня… мой дядя продал меня, а потом меня продали в дом Инь. Старая госпожа, прошу вас, проявите милосердие, я хочу домой». Когда девушка в белом платье сказала, что хочет домой, в ее глазах мелькнула решимость и твердость. На этот раз она проявила слишком большую неосторожность, не ожидая, что люди в императорской столице могут быть настолько наглыми, что осмелятся похищать людей прямо на улице. Она намерена использовать свою силу, чтобы защитить девушек из бедных семей, нуждающихся в помощи. Она обязательно расскажет об этом своему отцу и братьям, чтобы в будущем ни одна девушка больше не подвергалась притеснениям. Ее отец всю жизнь был гордым и честным, никогда не вступал во фракции, а идея верности правителю была запечатлена в его костях. Он никогда не заботился о том, обижает ли он других, поэтому его часто обвиняли в самоуправстве и деспотизме. Если она умрет в доме семьи Инь, ее отец наверняка сойдет с ума от горя. Хотя она и не единственная дочь отца, но она — его дочь, рожденная в старости. К тому же она много лет прожила на западе, сопровождая отца и мать, поэтому они все ее особенно любили. Старшая тётка из семьи Инь внезапно бросилась вперед и сказала: «Старая госпожа, эту девушку купил наш дом Инь, значит, она — человек нашего дома Инь, ни в коем случае нельзя ее отпускать». Увидев, как старая ведьма пришла в ярость, девушка в белом платье не рассердилась, а, напротив, поправила пряди волос у уха: «Госпожа, чего вы так нервничаете?» «Мелкая шлюшка, не думай, что сможешь меня разозлить. Ты должна знать, что с только что купленной служанкой…» «Старшая невестка, где же твое достоинство?» Старая госпожа сильно стукнула тростью по полу. Увидев, как старшая невестка метается из угла в угол, ей стало все понятно! Старая госпожа глубоко вздохнула: «Юнь, ты сама проводи эту девушку из дома Инь». ---------- Том 1 Глава 88 Глава 88. Ты хочешь убить меня по дороге? «Бабушка, что здесь происходит?» — озадаченно спросила Инь Юнь, которая пришла к бабушке, чтобы та помогла ей отстоять свои права. Она хотела выйти замуж за Маркиза Вэйву, но мать сказала, что дедушка и отец крайне ненавидят будущего тестя и ни за что не согласятся на эту свадьбу. «Юнь, не задавай столько вопросов, просто проводи ее до ворот», — вздохнула старушка. «Эта девочка тоже довольно жалка». Старшая тётка семьи Инь сжала брови; она не ожидала, что сложится такая ситуация. С этой девчонкой нужно разобраться, иначе в будущем она запятнает репутацию и карьеру ее сына. «Старая госпожа, Юнь-эр пришла к вам наверняка по важному делу. Я провожу эту девушку, будьте спокойны, я обязательно обеспечу ее безопасный уход». Старшая тётка семьи Инь улыбалась льстиво: сегодня она должна была либо убить эту девчонку, либо запереть её во дворе. Если позволить ей покинуть поместье Инь, она может разболтать что-нибудь, и тогда поместье Инь подвергнется осуждению, а это повлияет на брачные дела её дочери. «Хорошо! » Старая госпожа дома Инь, видя, что старшая невестка настаивает, поняла, что не сможет ее остановить. Разве старая госпожа не знала о коварных замыслах старшей невестки? Жаль, что она слишком старая, виновата только судьба этой девчонки! «Старая госпожа, вы же знаете, что старшая невестка дома Инь хочет убить меня, и все равно ничего не делаете?» — холодно усмехнулась девушка в белом. Раз старушка из семьи Инь решила притвориться глухой и немой, то не стоит винить ее за то, что она станет безжалостной. «Что за чепуху ты несешь? Ты, простолюдинка, смеешь ложно обвинять мать этого господина? Ты просто заслуживаешь смерти». Старший сын семьи Инь, следуя за кровавыми следами, подошел к воротам двора и, услышав, как женщина жалуется его бабушке, испугался и, не заботясь о своем имидже, громко закричал. Старшая невестка семьи Инь, в ярости, указала на женщину в белом и сказала: «Ничтожная служанка, не смей нести чушь». «Я несу чушь? Осмелишься ли ты поклясться небом, что только что не хотела меня убить?» — язвительно спросила женщина в белом. «………» Госпожа дома Инь онемела. Ей не следовало только что задумываться об убийстве этой девчонки, гораздо лучше было бы просто запереть ее до скончания веков! Тогда бы ей не пришлось сейчас бояться принести клятву. «Я вам говорю, я не боюсь даже смерти, что вы мне можете сделать?» «Уведите её. Я, госпожа, хочу посмотреть, как ты осмелишься очернять наш дом Инь?» «Хм! Вы думаете, что я вышла на улицу одна? Моя верная подруга собственными глазами видела, как вы насильно похищали девушку». «……» Все были потрясены. Раньше они считали эту женщину в белом просто жестокой. Она готова была даже отдать жизнь, чтобы отомстить старшей госпоже дома Инь, а кто бы мог подумать, что ее похитила именно старшая госпожа! «Что ты несешь? Кто тебя похитил? Я купила тебя за деньги», — воскликнула госпожа Инь, прикрывая рот рукой. «Раз я куплена, то почему вы не соглашаетесь, когда я хочу уйти?» Эта нахалка осмелилась задать такой вопрос прямо перед лицом ее свекрови: «Глупая служанка, я просто из доброго сердца помогаю Юнь-эр проводить тебя». Женщина в белом иронично посмотрела на госпожу Инь и сказала: «Госпожа Инь, вы думаете, я дура?» «Ты не дура, но ты очень неприятна. Убирайся отсюда побыстрее! Я сама тебя провожу!» — злобно сказала Инь Юнь. Она обернулась и злобно посмотрела на девушку в белом: «Иди же быстрее, и больше не показывайся в доме Инь». «С удовольствием, ты думаешь, я хочу в дом Инь?» В глазах девушки в белом мелькнула злоба, словно тысячи волн поднимались в ее душе. Она знала, что эта девушка, примерно ее возраста, не обязательно способна выдворить ее из усадьбы, поэтому и не шелохнулась. Старший сын семьи Инь, увидев, что девушка собирается уходить, так занервничал, что на мгновение забыл, что находится во дворе своей бабушки. Он не сдержался и гневно приказал: «Кто тебе разрешил ее отпускать? Задержите ее, ее ждет расплата». «Старший брат… Такая женщина рано или поздно станет бедой для семьи Инь, так что поскорее пусть сестра отправляет её прочь…» Старший сын семьи Инь перебил Инь Юнь: «Юнь, эта женщина, уйдя, непременно запятнает репутацию нашего дома Инь». Ему больше всего нравилось укрощать непослушных девушек. Эта девушка, хотя и была немного смуглая, но гораздо лучше тех банальных красавиц, с которыми он сталкивался раньше. Она достаточно свирепая, и она еще не успела ему надоесть! «Старший брат, мы в доме Инь не делали ничего постыдного, какую репутацию она может запятнать?» — спросила Инь Юнь, широко раскрыв глаза. Услышав вопрос двоюродной сестры, старший брат из семьи Инь нахмурился, и в его глазах промелькнула невыразимая тревога: «Что ты, девчонка, можешь понять?» «Старший брат, неужели ты что-то с ней сделал…» — голос Инь Юнь внезапно повысился, в глазах мелькнуло подозрение. «Хлоп!» Инь Юнь не успела договорить, как получила сильную пощечину. «Хватит! Заткнись!» Инь Юньфэн гневно зарычал и холодно посмотрел на Инь Юнь: «Не неси тут чушь, убирайся отсюда немедленно». Сердце Инь Юнь резко забилось. Она никогда не видела, чтобы старший двоюродный брат так разгневался, и невольно зарыдала: «Бабушка, посмотрите, что делает старший брат…» «Лун, ты совсем испортился. Как ты смеешь так резко обрушиваться на свою сестру и даже поднимать на нее руку?» В этот момент старая госпожа Инь, конечно, не могла больше делать вид, что ничего не слышит и не видит, когда ее старшая невестка настаивала на том, чтобы отпустить эту девушку. Она поняла, что мать и сын наверняка сделали с этой девчонкой что-то неподобающее, раз не хотят ее отпускать. Она также знала, что девчонке, безусловно, грозит смерть, но она не могла смотреть, как репутация дома Инь пострадает. Старая госпожа Инь всю жизнь не делала ничего безнравственного, но на этот раз она была вынуждена смотреть, как эта девчонка умирает у нее на глазах. Но все снова запутала ее глупая внучка — какая же это была череда неожиданных поворотов! Независимо от того, как эта девчонка будет говорить плохо о семье Инь после того, как покинет их дом, старая госпожа должна сейчас отпустить ее. Внучка уже пришла к ней с мольбой, а она все еще делает вид, что ничего не слышит и не видит, так что, если эта девчонка решит действовать жестко, то уже не будет места для уступок! Она тоже хотела накопить как можно больше добрых дел для своих детей и внуков, и если бы удалось перевоспитать эту девчонку, было бы просто замечательно: «Девочка, не бойся, я сама провожу тебя из дома Инь». «Спасибо, старая госпожа», — девушка в белом платье тут же поклонилась и с благодарностью ответила. «Мама…» «Бабушка…» «Поговорим об этом, когда я вернусь. Девочка, иди!» — строго сказала старая госпожа Инь. Старшая госпожа Инь прикусила губу, ее лицо побледнело. Неужели она разочаровала свекровь? Поэтому свекровь не хочет с ней разговаривать? Неужели она больше не будет ее поддерживать и помогать ей? Как это возможно! Если в доме Инь она лишится поддержки свекрови, то чем ей противостоять семье второго сына? Семья второго сына происходит из знатного рода, и ни финансовые, ни людские ресурсы ее родной семьи не уступают дому Инь. «Госпожа, вы уже в преклонном возрасте, не будет ли вам слишком тяжело дойти до ворот? Пусть я провожу ее». Женщина в белом увидела, что у госпожи дома Инь кожа толстая, как камень, и даже ножом не проткнешь: «Ты все еще хочешь убить меня по дороге?» «Девушка, ты слишком много думаешь, я не настолько низкая». Лицо старшей невестки дома Инь было полно искренности, что очень трогало. По крайней мере, это тронуло группу тупых слуг во дворе. ---------- Том 1 Глава 89 Глава 89. Мягкосердечный мужчина окажется нищим «Я ещё не настолько старая, чтобы не дойти до ворот дома семьи Инь, так что вам всем не нужно идти за мной», — строго сказала старая госпожа Инь. Увидев злобное выражение лица девушки в белом, она сразу поняла, что та находится не в лучшем настроении, и поспешила, опираясь на трость, быстрым шагом выйти за пределы двора. Девушка в белом следовала за ней по пятам, а в душе кричала: [Эта старуха тоже не ангел, только что хотела просто закрыть на это глаза. Если бы не эта дура Инь Юнь, которая прямо попросила ее принять решение, она бы точно закрыла на это глаза.] Вэнь Цинвань, слушая мысли девушки в белом, одобрительно кивнула, в душе не переставая удивляться: неудивительно, что в семье Инь впоследствии не появилось ни одного талантливого человека. В такой семье и удивляться нечего, что потомки не достигают успеха! Пожалуй, во всем доме Инь только один Инь Тайфу (Великий Наставник) оставался трезвым, но, к сожалению, он уже состарился. Возможно, Тайфу просто много читал книги мудрецов и не знал о странностях мирской жизни! Иначе как же так получилось, что наследник, которого он воспитал, оказался никудышным! Неграмотность — дело мелкое, а нерешительность — дело серьезное. Нерешительность в семейных делах приводит к тому, что потомки рода теряют стремление к самосовершенствованию и приходят в упадок. Нерешительность в любовных делах — и карма не будет погашена; нерешительность в государственных делах — и жизнь под угрозой; нерешительность императора — и народ не знает покоя! В последующие годы в Дашэн не прекращались бедствия: на юге засуха, на севере наводнения. Если бы не она, изнурившая себя заботой о стране и народе, чиновники династии Дашэн были бы вынуждены есть землю, не говоря уже о простом народе! Вэнь Цинвань видела, как старая госпожа из семьи Инь всю дорогу уговаривала девушку в белом: «Девочка, если тебе понадобится помощь после возвращения домой, можешь обращаться ко мне». «Если у меня возникнут трудности, я обязательно обращусь к старой госпоже. Спасибо, что проводили меня до ворот», — мягко сказала девушка в белом, но в душе она кричала: [Ни за что не приду к вам, я никогда в жизни не хочу видеть никого из семьи Инь, вы все — злодеи!] «Вот тебе сто таэлей серебра, девочка, держи их на всякий случай!» «Боже мой, столько! Спасибо, старая госпожа, я в жизни не видела серебряных банкнот!» В душе она думала: [Кого эта старушка считает ниже себя? Думает, что сможет отделаться от меня жалкими ста таэлями? Я не нищая, но, что ж, даром не отказываются.] «Ты хорошая девочка, не ссорься так с моей старшей невесткой, которая вечно все перекручивает. Возьми деньги и живи дальше хорошо». «Старая госпожа, будьте спокойны, я еще не успела вас отблагодарить, да как я могу ссориться!» — послушно солгала девушка в белом. 【Хватит уже, эта старая ведьма хочет отделаться от меня за сто таэлей, притворяясь, что не знает, что меня похитил ее старший внук! Как только я укреплюсь в семье Фань, я сломаю ему третью ногу. Если вы, в доме Инь, будете потакать преступлениям своих потомков, вас ждет беда…】 После того как девушка в белом, ругаясь про себя, вышла за ворота дома Инь, Вэнь Цинвань больше не видела ее. На панели была видна только старушка Инь, которая с мрачным взглядом задумчиво смотрела на ворота. Боже! Она же не послала кого-то убить восемнадцатую дочь семьи Фань! Жаль, что в это время в прошлой жизни она находилась в Восточном дворце, где ее мучили, и была отрезана от новостей, поэтому даже не подозревала о том, что происходит снаружи. Неизвестно, как восемнадцатая дочь семьи Фань отомстила дому Инь, и тем более неизвестно, сломала ли она ему его третью ногу. Вэнь Цинвань почувствовала, что прошлую жизнь она прожила зря! В этой жизни она наверстает упущенное и с этого дня будет каждый день следить за скандалами и наблюдать за зрелищами. «Мама, почему ты стоишь у входа?» — удивленно спросил старейшина семьи Инь, войдя из улицы. «Отец, это все я виноват, из-за меня бабушка снова вынуждена беспокоиться», — сказал Инь Юньфэн, подойдя и поддерживая бабушку. Он и его мать все еще следовали за бабушкой на расстоянии, а он еще и послал слугу к воротам, чтобы тот догнал ту женщину. «Юньфэн, ты уже отец, и бабушка не должна была бы тебя упрекать, но ты слишком разочаровал меня! Человек, не способный контролировать свои эмоции, не сможет завоевать любовь окружающих и в конце концов останется без поддержки и пойдет ко дну». Старая госпожа Инь заговорила тяжелым тоном, в котором слышалось разочарование от того, что он не оправдал ее надежд. «Мама, что же произошло? Ты уже давно так не злилась», — осторожно спросил старший господин семьи Инь. «Старший сын, Юньфэн теперь почувствовал себя сильным и даже пошел на улицу, чтобы силой увести девушку в наш дом», — с негодованием сказала старая госпожа Инь. Вэнь Цинвань:……… Она же говорила, что старая госпожа Инь не может быть настолько тупой, чтобы не понять очевидного — оказывается, она просто притворялась, что ничего не замечает! «Юньфэн, ты неплохо выглядишь, и наш род тоже неплохой. У тебя есть все, что ты хочешь, каких только девушек ни хочешь, так зачем же тебе их похищать?» — с удивлением спросил старший господин семьи Инь. Вот это действительно выглядит так, будто он ничего не знает, — про себя вздохнула Вэнь Цинвань. «Отец, та девушка просто не хотела идти со мной домой, поэтому я силой привел ее в усадьбу, но она пошла жаловаться бабушке…» «Юньфэн, твои мысли слишком крайние. Бабушка должна была рассказать об этом дедушке, но он не терпит никаких отступлений. Бабушка наказала тебя пойти в родовой храм и переписать священные тексты, чтобы избавиться от злости. В будущем не теряй самообладания, хорошо?» «Внук с почтением примет наставления бабушки», — послушно ответил Инь Юньфэн, и его лицо было полно искренности. «Главное, чтобы дедушка не узнал. Пусть даже придется пропустить несколько обедов, не говоря уже о переписке текстов». «Господин, пожалуйста, заступитесь за Юньфэна. Это ведь не такое уж большое дело, разве это не ошибки, которые совершают все мужчины?» Госпожа Инь потянула мужа за рукав и сказала: разве ее сын не просто увёл нескольких девчонок? Те же раньше и так уже перестали капризничать. «Мама…» «Ты хочешь заступиться за Юньфэна? Считаешь, что он поступил правильно? Тогда давай спросим твоего отца!», - сказала старушка. «Мама, я не это имел в виду. Я просто хотел сказать, что на улице сильный ветер, и тебе пора возвращаться и отдохнуть». Увидев, что старший господин семьи Инь ведет себя как «трава на стене», Вэнь Цинвань вспомнила о принце. Она искренне презирала таких людей. Мужчина должен не только действовать решительно, но и действовать быстро и решительно; только тот, кто смел и готов отвечать за свои поступки, достоин называться мужчиной. Старейшина семьи Инь и наследный принц — таких мужчин, которые вечно кивают головой, слабы и беспомощны, а еще и мягкосердечны, очень и очень много. Начиная с простых людей и заканчивая правителями целых стран, например, наследный принц Чжао Цзюэ, который впоследствии стал настоящим трусливым императором. Как гласит пословица, мягкосердечный мужчина будет просить милостыню, и если бы Чжао Цзюэ не родился в хорошей семье, то, наверное, никто бы ему и милостыню не дал. Вэнь Цинвань досмотрела до конца, разгневалась, а затем пошла посмотреть на свои посевы в личном пространстве. Зеленые ростки пшеницы выглядели полными жизни, словно прекрасная картина, написанная тушью. Рис уже почти созрел, сверкая золотистым блеском, словно сияющее золотое море. Это зрелище радовало глаз, и настроение Вэнь Цинвань значительно улучшилось. Она мысленно приказала убрать урожай. В голове раздался сигнал: [Хозяйка, вы собрали столько риса, не хотите ли купить рисодробилку?] «Что такое рисодробилка? Дорого ли это?» — с любопытством спросила Вэнь Цинвань. [Хозяйка, рисодробилка — это устройство, которое очищает зерна от шелухи и превращает их в рис. Стоит недорого — тысяча таэлей серебра за штуку.] «А нельзя ли обменять на очки добродетели?» [У хозяйки еще остались очки добродетели?] «Ладно, тогда как мне обменять на серебро?» ---------- Том 1 Глава 90 Глава 90. Случайная встреча с братьями Сяо 【Хочет ли хозяйка обменять тысячу серебряных на рисодробилку?】 «Да, обменяю!» Сказав это, Вэнь Цинвань встала перед панелью и стала ждать появления рисодробилки, но прошло полчаса, а раздался лишь звуковой сигнал. 【Хозяйке не стоит жалеть серебро. Если ты потратишь эти деньги на обмен рисодробилки, то сможешь скопировать ее и продать…】 «Я же сказала, что хочу обменять прямо сейчас, зачем столько болтать?» — недовольно сказала Вэнь Цинвань. Она и так не хотела тратить серебро, но рисодробилка очень ее заинтересовала, поэтому она скрепя сердце решила обменять, а магазин даже не поспешил помочь ей с операцией. 【………Хозяйка, слов недостаточно, нужно выложить серебро.】 «А! Я же обычно обмениваю, как только захочу, а иногда даже не успеваю решить, обменивать ли, просто подумаю, а ты уже автоматически совершаешь обмен». 【Хозяйка раньше обменивала на очки добродетели, и тебе достаточно было только подумать, чтобы обмен состоялся.】 «А какая разница между обменом на очки добродетели и на серебро?» 【Разница огромна. Очки добродетели — это то, что тебе дарит или чем тебя награждает магазин, их можно обменять, и они автоматически списываются, но серебро находится в кармане хозяйки, и если хозяйка его не достанет… Например, если хозяйка пойдет за покупками и не достанет серебро, разве лавочник сможет залезть в карман хозяйки украсть его?】 «А! Ладно! Как обменять?» 【Хозяйке достаточно положить серебряный слиток на панель торговли и нажать «подтвердить».】 «Серебряный слиток? А серебряные банкноты не подойдут?» 【Да, серебряные банкноты не являются универсальными, поэтому их нельзя использовать, к тому же эти белоснежные серебряные слитки так радуют глаз!] «……» Вэнь Цинвань не знала, что сказать, и могла только достать из пространственного ящика десять серебряных слитков, каждый из которых стоил сто таэлей серебра. Как только слитки коснулись панели, Вэнь Цинвань увидела, как промелькнул свет, и слитки в ее руках исчезли. Она на мгновение застыла в оцепенении. 【В нашем магазине нет обмана, будь уверена, хозяйка. Покупай смело, ты не прогадаешь и не останешься в накладе.】 Услышав подсказку, Вэнь Цинвань продолжила класть серебряные слитки. Такое ощущение от траты денег было для нее совершенно новым. Ее приданое из прошлой жизни пролежало в Восточном дворце несколько лет, так как у нее не было возможности выходить из дома и тратить деньги. Только когда она стала императрицей, из-за опустошенной казны, она не могла вынести, как народ страдает от бедствий, и она тратила деньги из собственного кармана. Она умерла, потратив все свое приданое до последней монеты, иначе как бы ей было жаль! Возродившись, она больше всего боялась возвращаться во дворец — как только переступаешь его порог, как будто попадаешь в бездонную пучину, где нет конца, нет дна и нет надежды. Но когда она узнала, что в усадьбе маркиза так бедно, что даже мыши, придя, выплевывают рис, она поспешила зажать карманы. Даже став хозяйкой дома, она не вытащит ни копейки без разрешения — в этой жизни она собирается копить серебро на старость. 【Поздравляем хозяйку с успешной сделкой по покупке рисодробилки. Желаем приятных покупок и приглашаем хозяйку в следующий раз.】 Вэнь Цинвань увидела странную машину, к которой прилагались инструкция по эксплуатации и чертежи устройства. Она мысленно преобразовала рисовые зерна в свежий пророщенный рис, чтобы полностью сохранить питательность и вкус каждого зерна. Эта машина не только обеспечивала прямую доставку риса с рисового поля на стол, но и гарантировала сохранение питательных веществ и свежесть риса. Да, она дороговата, но вещь действительно хорошая — во всем Дашэн нет столь продвинутой машины для обмола риса. Чертежи водяного колеса для орошения рисовых полей, которые Вэнь Цинвань купила в прошлый раз за тысячу очков добродетели, действительно были успешно воплощены в жизнь Сяо У. Даже если Сяо У будет продавать его по самой низкой цене, он окупится в скором времени, так что покупка оказалась довольно выгодной. Вэнь Цинвань как раз усердно трудилась в своем пространстве, когда услышала тревожный голос Сяо И: «Старшая невестка, мой второй и третий братья ушли в дом семьи Инь». «Давно они ушли?» «Уже полчаса прошло, скоро будет обед, я боюсь…» — с беспокойством сказала Сяо И. «Не бойся, я сейчас пойду за ними», — сказала Вэнь Цинвань и приказала приготовить карету. Фань Шиба* выбежала из усадьбы Инь и бросилась бежать, но спустя некоторое время поняла, что заблудилась. Едва она засомневалась, как столкнулась с кем-то. (*Шиба – восемнадцать) «Простите, простите, это я виновата», — Фань Шиба не смела задерживаться, ей нужно было поскорее уйти. «Маленькая… нищенка?» Услышав голос, Сяо Либо инстинктивно хотел окликнуть «госпожа», но, опустив взгляд, увидел, что она была одета в лохмотья. «Это ты нищеброд, вся твоя семья нищеброды», — пробормотала Фань Шиба, бежавшая и скрежетавшая зубами. «Э-э, ты сбежала из дома семьи Инь?» — удивленно спросил Сяо Литао. «Нет… вы… кто вы такие? » Увидев, что двое мужчин гонятся за ней, Фань Шиба ускорила бег. «Куда ты бежишь? Дом Инь — это дом моей тёти по материнской линии», — крикнул вслед ей Сяо Литао. В ответ Сяо Литао услышал лишь шум ветра: Фань Шиба бежала ещё быстрее — в конце концов, она выросла на границе и бегала очень быстро. Сяо Либо, не желая сдаваться, погнался за ней, а вот Сяо Литао не смог угнаться за ними — в конце концов, он был ученым человеком. Утром, после того как его две тети были изгнаны из дома маркиза его старшей невесткой, ему стало все больше казаться, что здесь что-то не так, и он решил отправиться в дом своего деда по материнской линии, чтобы разведать обстановку. Выйдя из ворот, он увидел, что его второй брат вернулся в усадьбу раньше обычного. Сяо Литао рассказал Сяо Либо, что две тети из семьи Инь пришли в усадьбу маркиза устроить скандал. В ярости он закатал рукава и настоял на том, чтобы пойти вместе с Сяо Литао в усадьбу Инь. Он с самого утра ушел кормить свиней и не видел теток из семьи Инь. «Девушка, не убегай, давай поговорим по-хорошему. Мы с третьим братом как раз собирались в дом семьи Инь, чтобы свести счеты», — запыхавшись, крикнул Сяо Либо. Эта маленькая нищенка бегает чертовски быстро! «У вас тоже сестру похитили в дом семьи Инь?» — остановившись, спросила Фань Шиба. Если это так, то иметь союзника — дело неплохое. «Что? В доме Инь действительно похищают девушек? Это недопустимо! Маленькая нищенка… э-э, госпожа, пойдем, пожалуйся, в наш дом маркиза». «Дом маркиза? Он больше, чем дом генерала?» С тех пор как Фань Шиба приехала в столицу, она побывала только в доме генерала. Несколько дней назад она пошла на улицу с несколькими служанками, подаренными ей мачехой, и не знает, как они разбежались. В конце концов, тот дьявол с людьми похитил ее и затащил в дом семьи Инь. Она немного владеет боевыми искусствами, но один герой не справится с четырьмя. «По титулу он, конечно, выше, но наш двор… сейчас… считается очень хорошим», — смущенно сказал Сяо Либо. Их отец, тот маркиз, в столице считался никому не нужным, и они даже на улице не смели называть себя сыновьями маркиза Чэнэнь. Теперь их старший брат сделал блестящую карьеру, да и их старшая невестка прекрасно ведет хозяйство, и только теперь они смеют на улице называть себя людьми из двора маркиза. Фань Шиба была так голодна, что у нее кружилась голова, а сейчас, благодаря одной лишь силе воли, она бежала так долго, что уже не могла стоять на ногах. Она и не заметила выражения лица Сяо Либо, ее интересовало только то, что было ей важно: «Старший сын семьи Инь осмелился похитить дочь из вашего дома маркиза?» «Этот ублюдок, старший сын семьи Инь, похитил тебя, а ты сбежала?» Сяо Либо и без того был сообразительным, и, услышав это, сразу догадался, в чем дело, и решил уточнить. «Грязная служанка, куда ты еще собираешься бежать?» — крикнули несколько свирепых охранников, указывая на Фань Шиба. «Господин, бегите первым, я прикрою вас», — сказала Фань Шиба, слегка дрожащим голосом. В ее глазах сверкал решительный блеск, отражающий ее внутреннюю силу и непоколебимость. ---------- Том 1 Глава 91 Глава 91. Разгром охранников дома Инь «Девушка, иди вперед, я прикрою тылы», — с небывалой отвагой заявил Сяо Либо. Как он мог оставить одну слабую девушку прикрывать тылы! «Ты уверен, что не уйдешь? Сейчас еще успеешь, а если будешь возиться, то потом уже не сможешь уйти!» Фань Шиба была очень благодарна Сяо Либо, но все же добродушно напомнила ему. Она подняла глаза и увидела несколько ворон, кружащих в небе, словно предвещая надвигающуюся бурю. «Я мужчина, как я могу позволить тебе…» — Сяо Либо не смог договорить. Он уже заметил, что за спинами тех нескольких охранников появилось еще с десяток слуг, вооруженных ножами и дубинами. Ну и ладно, теперь он уже не сможет сбежать, даже если захочет. Он не смог справиться с несколькими охранниками впереди, не говоря уже о том, что сзади его преследуют еще с десяток человек. Но он все же, надеясь на удачу, сказал: «Девушка, не кричи, может, слуги сзади гонятся за охранниками впереди». «Похоже, они все из одной банды, но я не думала, что семья Инь так меня ценит, что выслала сразу больше десятка головорезов». Сяо Либо все-таки был молодым человеком в расцвете сил, и как бы он ни боялся, он не стал бы показывать свою слабость перед девушкой. Поэтому он заложил руки за спину, встал перед растерянной девушкой и громко крикнул: «Кто вы такие?» «А ты кто такой? Не лезь не в свое дело, мы по приказу господина вышли, чтобы схватить эту ничтожную служанку и отвести ее в усадьбу», — высокомерно ответил охранник во главе отряда. «Я не скрываю своего имени — я Сяо Либо, второй сын из дома маркиза Вэйву», — сказал Сяо Либо, положив одну руку на бедро, а другой похлопав себя по груди. «Раз ты второй сын из дома маркиза Вэйву, мы не хотим тебя обидеть. Пожалуйста, уйди». «Вы — стражи дома Инь?» — Сяо Либо попытался сыграть на семейных узах, чтобы сблизиться с ними. «Не в моей власти отвечать на этот вопрос». За этим последовал звук вытаскиваемых из ножен мечей, и несколько стражников окружили его со всех сторон. В их глазах читались холодная жестокость и явное желание убить. Сяо Либо был в панике. Ему очень хотелось сказать маленькой нищенке: «Может, ты сначала сдашься и пойдешь с ними, а я вернусь в усадьбу и позову свою старшую сестру, чтобы она спасла тебя из дома Инь?» Но когда он украдкой посмотрел на маленькую нищенку, то увидел, что на ее грязном лице не было и тени страха, а в глазах светился решительный блеск. Она поправила волосы и холодно сказала: «Ну-ка, давайте я посмотрю, на что вы способны!» «Девушка, не ссорься с ними, будем действовать по обстоятельствам». Сяо Либо боялся, но он должен был сохранять хладнокровие. На самом деле у Фань Шиба уже не осталось сил, но, увидев того злобного слугу, который тогда утащил ее, в ней снова поднялась злоба. С трудом размахивая деревянной палкой, она решила, что даже если умрет, то сначала убьет нескольких. Благодаря этой ярости палка в ее руках выглядела грозно и мощно. В мгновение ока развернулась беспорядочная схватка с мечами и палками, и началась борьба на жизнь и смерть. Сяо Либо, из-за своего высокого роста, получил несколько ударов палкой. Кровь на лбу затуманила ему зрение, а Фань Шиба, занятая собственной обороной, не смогла остановить летящую на него палку. Сяо Литао долго гнался за ними, прежде чем догнал их. Увидев, что его второй брат избит до крови, он закричал: «Прекратите! Разве на белом свете нет закона?» «Третий брат, быстрее, беги за старшей невесткой!» Сяо Либо уже не мог открыть глаза, он закрыл их и закричал. Вэнь Цинвань вместе с Сяо И и Цзиньлань ехала в карете к дому семьи Инь. Она выпила воду из Духовного источника, и ее слух превосходил обычный. Еще когда Сяо Либо произнес первую фразу, она уже услышала: «Мне кажется, я слышу голос второго брата, я пойду вперед». Вэнь Цинвань вышла из повозки, взяла в руку железный прут и, используя легкую ходьбу, несколькими прыжками оказалась перед Сяо Либо и его спутниками. Ее фигура была ловкой, словно у проворного гепарда, и она быстро и точно избила охранников и слуг, стоящих перед Сяо Либо. Слуги обладали лишь грубой силой, но не владели боевыми искусствами, и могли только, прикрыв головы, беспорядочно уклоняться от ударов Вэнь Цинвань. Охранники же обладали навыками боевых искусств, но до этого не применяли их. Увидев, как жестоко Вэнь Цинвань избивает их товарищей, они применили все свои силы для контратаки. Вэнь Цинвань владела боевыми искусствами и внутренней силой, но у нее не было опыта реальных боев, да и у охранников были мечи и кинжалы. Поэтому она сразу же оказалась в невыгодном положении, но вскоре освоилась и начала наносить ответные удары с плавностью бегущего облака, не проявляя ни капли пощады. С пронзительным криком один из охранников рухнул на землю, и кровь окрасила землю в багровый цвет. Остальные охранники бросили все силы на контратаку, но некоторые слуги, прижимая руки к голове, пытались ускользнуть. Увидев это, взгляд Вэнь Цинвань стал еще более холодным, и она с презрительной улыбкой сказала: «Если у вас хватит мужества, не убегайте». Говоря это, она не прекращала движений, и ее тело, быстрое как молния, продолжало вести ожесточенную схватку с охранниками. Ожесточенная схватка длилась недолго, и вскоре железный прут в руках Вэнь Цинвань испустил последний яркий луч света. Окружившие их охранники все упали на землю, лежа и воя, как привидения, а Вэнь Цинвань стояла посреди них. В ее глазах читались радость победы и гордость: «Кто еще осмелится бросить мне вызов? » Она взмахнула железным прутом, и в ее голосе прозвучала ледяная величественность, словно она была непобедимой богиней. Но в ответ на ее слова вопли раздались еще громче. Эта сцена была словно прекрасная картина, от которой невозможно было оторвать взгляд, и в сердце рождались чувство благоговения и восхищения. Сяо Либо и Сяо Литао были ошеломлены: как их старшая невестка умеет драться? В этот момент Вэнь Цинвань в их глазах казалась непреодолимой бурей, и ее присутствие было невозможно игнорировать. «Старшая невестка, как хорошо, что ты пришла!» — Сяо Литао, поддерживая Сяо Либо, у которого голова была вся в крови, подошел к Вэнь Цинвань. «Вы не должны были противостоять им. Что бы вы ни делали, сначала нужно любить себя. Только бережно относясь к себе, можно любить других». «Старшая невестка, дом Инь ведет себя как нелюди, они даже насильно похищают девушек… Ааа…» Сяо Либо хотел пожаловаться своей старшей невестке. Он прикоснулся рукой к сильно болящему лбу, почувствовал кровь на ладони, испугался и закричал, после чего потерял сознание. Он и так был в ярости и разочарован в семье Инь; раньше он не видел, чтобы две тёти из семьи Инь приходили в дом маркиза, устраивали истерики и валялись на полу. Но он слушал рассказы своего третьего брата всю дорогу и знал, что они — ничтожества, но он не знал, что люди из дома Инь настолько ничтожны! Они даже похищают девушек! И даже его избили! Зная, что он — второй сын Маркиза Вэйву, они безжалостно избили его, не пощадив ни его достоинства, ни его лица! Фань Шиба с детства восхищалась героинями-воительницами, и она уже была готова упасть в обморок, но, увидев, как Вэнь Цинвань спустилась с небес, сразу же пришла в себя. Теперь, присмотревшись повнимательнее, она заметила, что под тонкими бровями, похожими на ивовые листья, у этой феи были глаза, сверкающие, как осенние воды. Цвет глаз был неярким, как прозрачный янтарь, и излучал спокойствие прожитых безмятежных лет. Она была красива, а ее ораторский талант был просто необыкновенным. Это совершенно не соответствовало тому, как она только что избивала человека. «Позвольте спросить, как зовут фею?» «Я их старшая невестка. А откуда вы, девушка?» — спросила Вэнь Цинвань, хотя и знала ответ. Она видела Фань Шиба, когда следила за делами семьи Инь, но все же притворилась, что встречает ее впервые. «Я…» — Фань Шиба не выдержала и упала в обморок. «Старшая невестка, что нам делать?» — робко спросил Сяо Литао, который не получил побоев. ---------- Том 1 Глава 92 Глава 92. Сирота, известная во всей столице «Что делать? А что еще можно сделать? Ты сначала поддержи второго брата, а я подниму эту девушку. Как только приедет повозка, отвезём их в клинику, а потом ты пойдёшь подавать жалобу к управителю столицы». Говоря это, Вэнь Цинвань подошла, чтобы поднять Фань Шиба. «Старшая невестка, второй брат потерял столько крови, он не умрет?» — очень переживал Сяо Литао. Хотя он и не тянул второго брата в дом деда по материнской линии, но его брат был избит до потери сознания охранниками дома Инь. Он испытывал сильное чувство вины и одновременно был очень зол: охранники дома Инь осмелились избить второго сына их дома маркиза прямо на улице. Но он не владел боевыми искусствами и не мог справиться с этими охранниками. Когда Сяо Литао беспокойно кружился вокруг, как будто в тумане, его старшая невестка появилась как будто с небес. В этот момент Сяо Литао был полон благодарности: если бы его старшая невестка не подоспела вовремя, он наверняка тоже вступил бы в драку. В итоге он наверняка бы тоже оказался в крови, и от этого он был так тронут, что слезы текли по его щекам. Вэнь Цинвань подумала, что Сяо Литао заплакал, испугавшись вида своего второго брата, истекающего кровью, и посмотрела на него с некоторым презрением. Ей очень хотелось громко сказать ему: «Второй брат в таком состоянии не умрет», но, не успев открыть рот, она услышала тревожный голос. «Третий брат, что случилось с моим вторым братом?» — голос Сяо И был немного дрожащим и даже немного пронзительным. Она приподняла занавес кареты и увидела, как ее третий брат поддерживает второго брата, у которого голова была вся в крови; от ужаса она побледнела. Она поспешно спрыгнула с кареты, подбежала к Сяо Литао и вместе с ним поддержала второго брата, тревожно спрашивая: «Второй брат, очнись же, что с тобой случилось?» Цзиньлань спрыгнула еще быстрее, чем она, и, увидев кровавые пятна на одежде своей госпожи, вздрогнула: «Госпожа, вы тоже ранены?» «Нет, это не моя кровь, это их кровь. Помоги ей сесть в карету». Вэнь Цинвань бросила Фань Шиба в руки Цзиньлань и подошла к Сяо Литао, у которого лицо было все в слезах, и спросила: «Он еще не пришел в себя?» Сяо Литао с рыданием в голосе ответил: «Старшая невестка, мой второй брат потерял много крови и потерял сознание, может быть…» «Он не умрет, сначала дай ему выпить лекарство». Вэнь Цинвань тут же достала из рукава маленькую бутылочку с водой из Духовного источника и протянула ее Сяо Литао. Эта бутылочка была от йогурта, который Вэнь Цинвань обменяла, и из которой она пила. Ей она показалась очень красивой, и она оставила ее в своем пространстве. Сяо Литао подумал, что это лекарство, и тут же приоткрыл рот Сяо Либо, вылив половину воды из духовного источника ему в рот. Оставшуюся половину он передал Сяо И: «И-эр, дай это выпить той девушке». «Хорошо». Сяо И взяла бутылочку из рук своего третьего брата и подняла ее обеими руками, словно это было редкое чудодейственное лекарство. «……» Вэнь Цинвань отвернулась. У нее еще оставалось с десяток таких бутылочек, да и воды из Духовного источника было много, так что не стоило так ее оберегать. «Одиннадцатая госпожа, дайте это служанке, я напою девушку». Цзиньлань взяла бутылку из рук Сяо И. «Не надо, ты ее поддержи, а я напою». Голос Сяо И все еще дрожал. Увидев это, Цзиньлань могла только одной рукой поддерживать Фань Шиба, а другой приподнимать ее подбородок, чтобы Сяо И могла напоить ее. Хотя у Сяо Либо не было навыков боевых искусств, он обладал достаточным чутьем, чтобы уклониться от повреждений жизненно важных органов, поэтому кости и нервы не были повреждены. Просто рана на голове и кровь выглядели очень страшно, но он пришел в себя, когда Сяо Литао напоил его водой из духовного источника. Выпив целебное зелье, которое дала ему старшая невестка, он почувствовал, что рана перестала болеть, а все тело наполнилось силой. В этот момент Вэнь Эр (второй брат Вэнь), долгое время прятавшийся поблизости, вышел из угла: «Вэнь Цинвань, ты кого-то убила?» «……» Вэнь Цинвань чуть не закатила глаза до небес, она не хотела обращать внимания на этого глупого второго брата по крови. Сяо Либо немедленно встал перед Вэнь Цинвань, скрестив руки на груди и говоря с полной уверенностью: «Откуда тут выскочил этот дурак? Как моя старшая невестка, хрупкая женщина, могла убить кого-то? Всех тех охранников и слуг убил я, этот великий господин». «Мой второй брат прав, всех этих людей на земле мы с ним убили вдвоём, ты что, ослеп? Разве ты не видишь, какая нежная моя старшая невестка?» Братья Сяо не знали второго брата Вэнь; хотя они и были родственниками, в семье Сяо традиционно не поддерживали родственные связи. «……» Вэнь Эр был так ошеломлен ответом братьев Сяо, что не нашел слов, хотя он собственными глазами видел, как Вэнь Цинвань убивала людей. Но… раз они так ее защищают, не убьют ли они его, чтобы заставить замолчать? В этот момент Вэнь Эр очень пожалел, что вышел и заговорил. Ему следовало тихонько пойти к управителю столицы и подать жалобу, сказав, что он собственными глазами видел, как Вэнь Цинвань убила человека на улице. «Кто сказал, что я убила? Каким глазом ты видел, что я убила? Сяо Эр, иди-ка тихонько в клинику, чтобы тебе перевязали рану. Не создавай мне проблем, нас и так уже достали, а ты еще и о всякой ерунде думаешь?» Вэнь Цинвань с холодным выражением лица отругала его, но в душе была очень тронута. Она не ожидала, что братья Сяо так ее защищают. Они даже готовы взять на себя вину за убийство, в отличие от братьев из семьи Вэнь, которые с детства сваливали все неприятности на нее. «Откуда тут взялся этот мелкий негодяй, что тут болтает всякую чепуху? Эти люди на улице насильно уводили девушку, и это я их оглушила. Посмотрим, как я тебя не забью ногами». Фань Шиба, говоря это, подняла ногу и ударила Вэнь Эр, громко крича: «Госпожа Сяо и господа Сяо — настоящие рыцари, я сейчас же пойду в уездную канцелярию подать жалобу, если у тебя хватит мужества, идите со мной». «Я-то ни за что не пойду, я еще не обедал». Вэнь Эр не осмелился пойти с ними. «Хм! Как будто мы ели! Даже моя старшая невестка и Одиннадцатая — такие хрупкие девушки — не такие привередливые, как ты», — громко презрительно заметил Сяо Либо, обращаясь к Вэнь Эр. Привередливый Вэнь Эр: …Он действительно не ослеп. Но он и во сне не мог представить, что его сестра владеет боевыми искусствами; обычно она терпела их произвол и не сопротивлялась — это действительно из-за семейных уз! «Господин Сяо, вы обязательно должны пойти в уездную канцелярию и дать показания в мою пользу. Я сейчас же пойду туда и подам жалобу на старшего сына семьи Инь», — решительно сказала Фань Шиба. Она сделала два глотка воды из Духовного источника; кроме сильного голода, она не чувствовала никакого дискомфорта. «Девушка, тебе лучше сначала пойти в клинику, чтобы перевязали рану!» У Вэнь Цинвань в пространстве была аптечка, но она не собиралась ее доставать. «Госпожа Сяо, я пойду в уездную канцелярию подавать жалобу прямо с раной», — упорно сказала Фань Шиба. «Старшая невестка, можно я тоже пойду с раной к уездной администрации, чтобы дать показания?» — с надеждой спросил Сяо Либо. Если старшая невестка не разрешит ему пойти, он точно не пойдет — он не хочет доставлять ей лишних забот. «Ладно, Цзиньлань, найми еще несколько повозок и отвезти всех этих людей в уездную администрацию». «Госпожа, что такое уездная администрация?» — с любопытством спросила Фань Шиба. «Это почти то же самое, что и уездная канцелярия, о котором ты говорила. У вас в деревне это называется уездная канцелярия, а в столице — уездная администрация», — с энтузиазмом объяснил Сяо Либо. «……» Фань Шиба безмолвно посмотрела в небо. Ладно, раз она выросла на границе, то, наверное, это и есть деревня! В конце концов, они не пошли в клинику, чтобы перевязать раны, а прямо с ранами отправились в уездную администрацию, чтобы стучать в барабан и подать жалобу. Вэнь Эр был решительно утащен Фань Шиба: «Ты, веди себя прилично, знаешь, что можно говорить, а что нет». «Вэнь Цинвань, быстро скажи им, что я твой второй брат, пусть отпустят второго брата». «Второй брат? Моя старшая невестка — известная во всей столице сирота, откуда у нее второй брат?» Сяо Литао все-таки был образованным человеком и умел улавливать суть. ---------- Том 1 Глава 93 Глава 93. Случайная встреча с младшим советником Министерства правосудия «Этот мелкий негодяй не только лжет, но и не знает меры. Как он смеет называть себя старшим братом Небесной госпожи? Даже я не осмелилась бы сказать, что я восемнадцатая дочь генерала конной гвардии!» «Ого, ты в таком убогом виде смеешь привязываться к семье Фань?» — презрительно сказал Вэнь Эр. «Хм, раз ты смеешь привязываться к госпоже из дома маркиза, почему я не могу говорить о семье Фань?» «Я говорю правду, Вэнь Цинвань, быстро скажи им, что я…» «Третий господин Сяо уже сказал, что ты не тот, еще раз заговоришь, я тебя размажу». Фань Шиба подняла кулак и зарычала на Вэнь Эр. Она не знала, стоит ли говорить стоящей перед ней госпоже из дома маркиза, что она — восемнадцатая дочь семьи Фань. Да, она выросла на границе, но она не дура. С детства мать рассказывала ей о многих грязных делах, происходящих на задних дворах знатных семей. Раньше она воспринимала это как анекдоты, но после случившегося она поняла, что мать, возможно, рассказывала о реальных событиях. Это помогло ей осознать свое положение и догадаться, почему служанки и старухи бросили ее на улице. В душе Фань Шиба всегда считала себя восемнадцатой дочерью дома великого генерала. Хотя они с матерью много лет следовали за отцом, охранявшим пограничные форты, они действительно не собирались бороться за что-либо в семье Фань. На этот раз она приехала в столицу с отцом исключительно из любопытства, но члены семьи Фань не верили, что она не хочет ничего завоевывать. Ей в этом году исполнилось семнадцать, и сестры из семьи Фань думали, что она вернулась в родной дом, чтобы выйти замуж за человека из высшего общества, но она искренне намеревалась вернуться на Северо-Запад, чтобы быть рядом со своей матерью. На Северо-Западе у нее была мать, друг детства, с которым они росли вместе, и очень хорошая подруга. Но реальность жестока: эта встреча показала ей, что, скорее всего, ее специально бросили там служанки и старухи. Если бы служанки и старухи не бросили ее там, она бы не встретила старшего сына семьи Инь и тем более не была бы похищена им. Если бы её не похитили, возможно, она пробыла бы в доме Фань месяц и вернулась бы с отцом в их скромный домик. Если бы её не похитили, она не лишилась бы девственности со старшим сыном семьи Инь, а вышла бы за него замуж. При этой мысли она задрожала всем телом. Как ей теперь смотреть в глаза своему другу детства? Целью тех служанок и старух, которых ей подарила мать, было убить ее, но откуда у них взялась такая смелость? Очевидно, кто-то дал им указание, и она подозревала, что это был кто-то из родственников семьи Фань. Поняв это, Фань Шиба почувствовала еще большую печаль и гнев. Семья Фань наняла слуг, чтобы преследовать ее до такой степени, и те, кто причинял ей вред, оказались ее родственниками по крови. Она ненавидела семью Фань. Но она была бессильна сопротивляться! Даже если отец ее очень любил, это была любовь, не вступавшая в конфликт с семьей Фань. Ее отец ни за что не наказал бы того человека ради нее, кем бы он ни был из семьи Фань. Раз этот человек осмелился действовать, значит, не боялся, что дело раскроется, а семья Фань тем более не стала бы противостоять семье Инь ради нее. Тот дьявол из семьи Инь сам сказал, что у них есть поддержка императора, и в столице они могут вести себя как хотят! «Семья Фань, семья Инь, если вы поступаете нечестно, не вините меня в бесчестии. Когда-нибудь я заставлю вас за это заплатить!» Фань Шиба сжала кулаки, ногти глубоко вонзились в ладони, ярко-красная кровь текла по ранам и капала на землю. «Девушка, у тебя рана все еще кровоточит, может, сначала сходить в клинику, чтобы перевязали?» — сочувственно спросила Сяо И, поддерживая дрожащую Фань Шиба. «Не нужно, я иду в таком же убогом виде подавать жалобу к управителю столицы», — твердо сказала Фань Шиба. «Девушка, пусть лучше мой второй брат пойдет подавать жалобу. Ты — беспризорная нищенка, и за подачу жалобы тебе сначала придется вынести десять ударов палкой», — мягко сказала Сяо И. Сяо Либо тут же заметил: «И-эр права, с твоим здоровьем ты не выдержишь десяти ударов!» «……» Фань Шиба не знала, что ответить. Дело не в том, что она не хотела подать иск на семью Инь от имени восемнадцатой дочери семьи Фань. Просто она не смела — боялась, что старая госпожа Фань и госпожа Фань отрекутся от нее ради незамужних дочерей семьи Фань. Ее имя было внесено в родословную семьи Фань, но члены семьи могли не признать ее и назвать самозванкой. Если в тот момент ее отец не выступит в ее защиту, как ей тогда быть? Ее мать повредила здоровье при родах и больше не могла рожать, поэтому ее с детства баловали, и она не раз позволяла себе капризы и безрассудные поступки. Были даже такие вещи, с которыми не могли справиться ни ее отец, ни мать, но она никогда никому не причиняла вреда. Произошедшее на этот раз было слишком неожиданным и поставило ее в крайне неловкое положение, ей нужно было хорошенько все обдумать. Вэнь Цинвань смотрела на озабоченную Фань Шиба, примерно догадываясь, о чем та думает, но она не знала, как ее утешить. «Девушка, запомни: в этом мире только яркий лунный свет в небе и чистый ветер над рекой остаются неизменными и принадлежат нам. Остального не стоит добиваться, и его все равно не добиться». Фань Шиба с недоумением спросила: «Фея, что вы имеете в виду? Я умею читать, но таких фраз еще не встречала». Вэнь Цинвань мягко объяснила: «Это значит, что сердца людей меняются. Они изменились, и мы тоже изменились». Цзиньлань не могла смотреть на грустное выражение лица своей госпожи и громко воскликнула: «Госпожа не изменилась, это они изменились. Я, рабыня, никогда не изменюсь и буду следовать за госпожой всю жизнь». Вэнь Цинвань нарочно поддразнила ее: «Цзиньлань, ты же не выйдешь замуж! Как же так?» Цзиньлань вспомнила о Лэн Фэне и покраснела, но все же твердо заявила: «Не выйду, я всю жизнь буду следовать за госпожой». Но в душе она думала: если бы я смогла выйти замуж за Лэн Фэна, то тоже осталась бы с госпожой на всю жизнь, ведь он сказал, что будет следовать за маркизом всю жизнь. «Госпожа права, человеческие сердца изменчивы, зачем мне грустить из-за тех, кто меня бросил? Не стоит вспоминать о вчерашнем дне, я, как восемнадцатая дочь семьи Фань, подам иск на старшего сына семьи Инь», — гневно сказала Фань Шиба. Фея права, это они виноваты, почему ей нужно бояться? Увидев такое поведение Фань Шиба, Вэнь Цинвань на мгновение прониклась сочувствием к Инь Тайфу. Жалко этого достойного министра, честного и неподкупного. Но его несостоятельные сыновья и внуки довели его до преждевременной седины и опозорили его имя! В прошлой жизни, вплоть до смерти Вэнь Цинвань, в доме Инь не всплывало никаких скандалов о насильственном похищении девушек. Два поколения наставников принца, а также наставники двух императоров — цензоры всегда уступали ему и не подвергали его импичменту. Вэнь Цинвань приоткрыла веки, и холодная безразличность, затаившаяся между бровями, проникла в глубину глаз, превратившись в насмешливый взгляд. Она изначально хотела уважать их судьбу и предначертание, не вмешиваясь без причины. В конце концов, у каждого есть свой собственный сценарий жизни. Каждый несет ответственность за свои поступки, и каждый сам избавляется от своих кармических препятствий. «Госпожа Сяо? Куда вы все собираетесь?» — с удивлением спросил Се Сяофэн. Он ехал верхом по улице и, услышав голос госпожи Сяо, свернул в переулок. Действительно, он увидел ее стоящей рядом с каретой, а еще несколько карет были забиты людьми. «Два младших брата из нашего дома Сяо хотели спасти красавицу, как герои, но сами попали в беду и разбили себе головы», — сказала Вэнь Цинвань с улыбкой на губах и расслабленным выражением лица. ---------- Том 1 Глава 94 Глава 94. Приход в Министерство правосудия Се Сяофэн посмотрел в сторону звонкого голоса и увидел Вэнь Цинвань в платье из голубого шелка с кружевной вышивкой. Она выглядела еще более ярко и очаровательно, чем на прошлом банкете во дворце. Слева от нее стоял мужчина в белой парчовой одежде с тонкими чертами лица. У мужчины справа на лице были синяки и следы крови, он выглядел довольно потрепанно, но все же было видно, что у него красивые черты лица. Эти двое, должно быть, младшие братья ее мужа! Се Сяофэн невольно вспомнил об элегантном маркизе Чэнэнь. Говорят, что все его наложницы были красавицами, не имеющими себе равных в Шаньцзине, так как же их дети могли быть некрасивыми! По легенде, жестокий и свирепый маркиз Вэйву был огромен, с тремя головами и шестью руками, с широкими плечами и глазами хищника, способный успокоить плачущего ребенка. Но те, кто видел его, знают, что он красив, как Пань Ань, с лицом, словно из нефрита, и в столице трудно найти мужчину, который был бы красивее его. Они с женой действительно очень подходят друг другу, словно созданы друг для друга, и он не может не завидовать им, мечтая найти такую же красивую девушку, чтобы жениться на ней. Сяо Либо увидел, что его собеседник одет в черную парчовую одежду, на голове у него фиолетовая корона, а на талии — белый нефритовый пояс; он выглядел поистине величественно. Но этот стройный и элегантный мужчина пристально смотрел на его старшую невестку, и тогда он сделал шаг вперед, чтобы заслонить ее от взгляда Се Сяофена. Сяо Либо, сохраняя вежливость, сказал: «Прошу вас, господин, пропустите нас, мы идем подавать жалобу к управителю столицы». Се Сяофэн с улыбкой спросил: «Так вы и есть тот самый благородный господин Сяо, проявивший мужество? Могу ли я чем-то помочь?» «Спасибо за вашу доброту, господин, но мы пойдем подавать жалобу прямо к управителю столицы», — быстро ответил Сяо Либо. Он действительно не знал Се Сяофэна, хотя тот и называл себя «господином», и, вероятно, мог бы им помочь. Но тот только что пристально разглядывал его старшую невестку, и это очень не понравилось Сяо Либо, поэтому он, не задумываясь, отказался. Вэнь Цинвань покачала головой и с бессильной улыбкой сказала: «Второй брат, ты, возможно, не знаешь господина Се, но он — младший советник Министерства правосудия. Эта девушка хочет подать жалобу на старшего сына семьи Инь за то, что он на улице насильно похитил девушку, и лучше всего обратиться за помощью именно к младшему советнику Се». «Вы и есть тот самый знаменитый младший советник?» — на красном и опухшем лице Сяо Либо отразилось замешательство, и он выглядел несколько нерешительным. Когда его мать была еще жива, в те годы, когда он вел разгульную жизнь, младший советник Министерства правосудия Се был самым почитаемым человеком среди таких же разгульных молодых людей. «Младший советник Се… С помощью господина Се дело пойдет вдвое быстрее. Господин Се действительно готов нам помочь?» — с удивлением и радостью спросил Сяо Литао. Он еще не разбирался в мужских и женских чувствах, его интуиция не была такой острой, как у Сяо Либо, да и взгляд этого человека был честным — он явно был хорошим человеком. «Я — чиновник, назначенный императорским двором, а как вы думаете?» — едва Сяо Литао закончил говорить, как Се Сяофэн тут же переспросил. По словам его подчиненных, Инь Юньфэй обычно любил злоупотреблять своим положением, бесчинствовать и часто занимался развратными делами. Полагаясь на то, что его дед был учителем императора и наследного принца, он даже во время дежурств тайком бродил по публичным домам и пивным. Он даже совершил множество преступлений, вызвавших гнев народа, но никто не осмеливался с ним что-либо сделать. Хотя Се Сяофэн ненавидел зло, но никто не подавал на того жалоб, и он не мог без причины нарываться на неприятности с домом Инь. Если бы кто-то осмелился подать жалобу, то дело было бы совсем другое, тем более что жалобу подали жена и братья Маркиза Вэйву. В его глубоких, мрачных зрачках мелькнула искорка: «К тому же это дело приносит пользу государству. Если я откажусь, разве не поощрю я тем самым наглость и коварство?» «Тогда просим вас, господин младший советник, принять решение в нашу пользу. Только что второй сын семьи Вэнь ложно обвинил нашу старшую невестку в убийстве. Посмотрите, господин, на нашу старшую невестку — она такая хрупкая, разве она способна убить охранника дома Инь?» Сказав это, Сяо Литао толкнул Вэнь Эр, воспользовавшись моментом, чтобы сначала снять с его старшей невестки подозрение в убийстве. «Господин Сяо прав, ваша старшая невестка не смогла бы одолеть охранников дома Инь». Сказав это, Се Сяофэн скрестил руки на груди и стоял, бросая на стоящего перед ним Вэнь Эр взгляд, холодный, как лезвие ножа. Ощутив, как от острого, словно меч, взгляда собеседника по телу пробежал холод, Вэнь Эр почувствовал мурашки на спине и невольно сглотнул: «Ваше Превосходительство… я ее родной старший брат…» «Если у вас есть что сказать, поговорим об этом в суде», — холодный и отстранённый голос Се Сяофэна звучал, словно ледяной кусок, ударяющийся о камень. Хотя он и не видел второго сына семьи Вэнь, он слышал множество версий слухов о том, что семья Вэнь отреклась от него. «Вэнь Цинвань, почему ты не помогаешь мне оправдаться?» — Вэнь Эр по привычке заорал на Вэнь Цинвань. Хотя он и не знал, на что способен этот младший советник, но слышал немало легенд о старшем сыне дома Принца-Защитника. Узнав, что перед ним младший советник Министерства правосудия, Вэнь Эр осмеливался только украдкой поглядывать на него из-под лба, боясь раздражать его. «Люди, отведите того, кто ложно обвинил госпожу Маркизу, в Министерство правосудия для ожидания суда и заткните ему рот». Едва Се Сяофэн закончил говорить, как несколько человек в одежде чиновников Суда подошли и увезли Вэнь Эр. Ему заткнули рот, и его мозг работал на полную мощность, словно из него вот-вот пойдет дым! Как ему выпутаться из этой запутанной ситуации? Все из-за этой проклятой Вэнь Цинвань! Если бы он не видел, как она убила человека, разве стал бы он шантажировать ее? Чжуэр была права: она — никому не нужная шлюха, проклятая шлюха. Вэнь Цинвань смотрела на Вэнь Эр с его уродливым выражением лица, в ее холодных глазах было только спокойствие — семья Вэнь не обращалась с ней хорошо ни в этой, ни в прошлой жизни. Се Сяофэн тоже заметил ярость в глазах Вэнь Эр. Он повернулся и мягко сказал: «Сейчас как раз время ужина. Госпожа Сяо, пожалуйста, возвращайтесь в свой дом, а свидетелями пусть выступят два господина из семьи Сяо». Вэнь Цинвань улыбнулась: «Тогда я заранее благодарю господина советника и прошу его не жалеть сил и времени, ведь старый господин из семьи Инь — придворный наставник. Даже если кто-то и захочет выступить свидетелем…» Она не договорила, но Се Сяофэн понял, что она хотела сказать, и тихо вздохнул. Он похлопал Сяо Либо по плечу, чтобы утешить Вэнь Цинвань: «Госпожа Сяо, не беспокойтесь, раз я столкнулся с этим делом, я не буду стоять в стороне». «Спасибо, господин младший советник. Цзиньлань, сопроводи эту девушку», — приказала Вэнь Цинвань Цзиньлань. Она подняла глаза к заходящему солнцу; последние лучи, несущие бесконечное тепло, озаряли землю последним сиянием. Золотисто-красные лучи заката, словно нежное объятие, выделялись особенно ярко в сгущающихся сумерках. «Госпожа, будьте спокойны, я обязательно позабочусь об этой девушке», — почтительно сказала Цзиньлань. «Старшая невестка, иди домой, не беспокой бабушку и отца, мы — жертвы, с нами ничего не случится», — сказал Сяо Литао, сделав шаг вперед. «Да, уже поздно, идите скорее», — мягко сказала Вэнь Цинвань. «Старшая невестка, я пойду с тобой домой или...?» — с легкой грустью спросила Сяо И, видя, что старшая невестка не собирается уходить. «Одиннадцатая, ты пойди со старшей невесткой в усадьбу, а я с третьим братом пойдем в Министерство правосудия давать показания». «И-эр, тебе все-таки лучше вернуться со старшей невесткой, иначе, когда ты встретишься с двоюродным братом, тебе будет неловко что-либо говорить». Братья из семьи Сяо сказали это в один голос, и каждый из них заметил, что в глазах Сяо И, когда она смотрела на Се Сяофэна, таилась какая-то безграничная эмоция. Год назад, на банкете по случаю цветения в доме семьи Инь, Сяо И была вынуждена для нескольких своих двоюродных сестрер соблазнить одного молодого человека из знатной семьи. В конце концов, когда тот молодой человек решил отомстить ей, именно Се Сяофэн спас ее. ---------- Том 1 Глава 95 Глава 95. Не из-за любви Попрощавшись с Вэнь Цинвань, Се Сяофэн сразу же развернулся, сел на лошадь, взял с собой своих людей и уехал, не оглядываясь. У него было много дел, которыми он занимался с утра до вечера, и у него не было времени обращать внимание на посторонние вещи, поэтому он вообще не заметил Сяо И. Вэнь Цинвань увидела, как Сяо И стояла на месте, застенчиво и робко глядя вслед уезжающему Се Шаоцину. Она подумала про себя: неужели Сяо И влюблена в Се Шаоцина? Если Сяо И влюблена в Се Шаоцина, то они наверняка встречались раньше. Судя по всему, в прошлой жизни Сяо И вышла замуж за пятого принца в качестве наложницы не по собственной воле, а по необходимости, и уж точно не из-за любви. Если бы пятый принц любил Сяо И, то, учитывая ее статус дочери из семьи великого наставника, он мог бы взять ее в качестве наложницы. Хотя пятый принц и его принцесса были глубоко влюблены друг в друга, у него, помимо двух наложниц, было еще несколько наложниц. Пятый принц был вынужден покинуть столицу и отправиться в свои владения, но его две наложницы развелись с ним, и только Фань Юйсюань осталась с ним до конца. Сяо И, возможно, не знала, куда деваться после падения дома маркиза Чэнэнь, и в конце концов все трое погибли по дороге в удел. Для такой замечательной девушки, как Сяо И, выйти замуж за Се Шаоцина, у которого тоже не складываются отношения, и стать его законной женой — неплохой выбор. Если она хочет выйти замуж за Се Шаоцина, то им лучше реже видеться, а переговоры пусть ведут старшие обеих сторон. Поэтому Вэнь Цинвань сделала вид, что не заметила намерений Сяо И: «И-эр, нам пора садиться в карету и возвращаться в усадьбу на ужин». «Да, старшая невестка», — ответила Сяо И и инстинктивно протянула руки, чтобы помочь Вэнь Цинвань сесть в карету. Только когда она протянула руки, она вспомнила, что ее старшая невестка в одиночку сбила с ног более десятка охранников и слуг. Поэтому она смущенно отдернула руки, а сев в карету, нетерпеливо спросила: «Старшая невестка, ты нарисовала для моего старшего брата на днях очень красивый эскиз зимней одежды. Можно мне сшить еще одну такую же?» «…» Вэнь Цинвань посмотрела на Сяо И и промолчала. «Старшая невестка, я… я хочу сшить что-нибудь особенное и подарить тому человеку, которого я только что видела». «И-эр, тебе нравится Се Шаоцин?» — прямо спросила Вэнь Цинвань. Раз Сяо И уже так спросила, было бы неуместно продолжать притворяться, что она ничего не понимает. «Старшая невестка, как я, И-эр, могу быть достойна господина Се Шаоцина? Я просто хочу сшить что-нибудь особенное, чтобы поблагодарить его». «И-эр, ты и так очень талантлива, не стоит себя недооценивать. К тому же, с поддержкой твоего старшего брата, брак с наследником герцогского дома — это вовсе не мечта». «Старшая невестка, ты говоришь правду?» — спросила Сяо И с красными глазами. Вэнь Цинвань утвердительно кивнула, и Сяо И, всхлипывая, рассказала Вэнь Цинвань, что она однажды видела наследника Се. Год назад на банкете по случаю цветения в доме семьи Инь группа знатных дам в роскошных нарядах собралась в саду, чтобы полюбоваться цветами. Ведь с двенадцати лет она уже выросла в стройную красавицу, и ее можно было без преувеличения назвать небесной феей. Ее несколько двоюродных сестер боялись, что, появившись на банкете, она затмит их. Поэтому обычно на таких банкетах в доме Инь Сяо И либо носила одежду служанки и подавала чай, либо оставалась в своем дворике, из которого ей не разрешалось выходить. Всякий раз, когда кузины из дома Инь встречали молодого господина из знатной семьи, которого не могли заполучить, они заставляли ее соблазнять его. Несмотря на свой юный возраст, Сяо И понимала, что так поступать не следует, но не могла отказаться под давлением кузин. Каждый раз, когда она появлялась, ей удавалось заинтересовать этих молодых людей, но в итоге ее кузины придумывали всевозможные уловки, чтобы привязаться к ним. А она сама подвергалась ревности и мести со стороны этих аристократических юношей, потому что почти все они влюблялись в нее с первого взгляда. Однако она лишь использовала их, заманивая в задний двор, после чего ее кузины прибегали к самым разнообразным уловкам, чтобы заставить их жениться на них. Ее четвертая двоюродная сестра положила глаз на младшего сына герцога, но, несмотря на несколько инсценированных «случайных встреч», так и не смогла привлечь внимание младшего сына семьи Се. Тогда несколько двоюродных сестер посовещались и приказали ей соблазнить младшего сына семьи Се на банкете по случаю цветения в доме Инь. В тот день она была одета в розовое шелковое платье и выглядела необыкновенно нежно и очаровательно, но в душе ее гнездилось беспокойство. Она нерешительно подошла к младшему сыну из семьи Се, пытаясь завязать с ним разговор, но его холодный взгляд и насмешливая улыбка сразили её наповал. «Говорят, что двоюродная сестра из семьи Инь очаровательна и прекрасна, и сегодня я убедился, что это правда. Что же? Снова хочешь использовать низкие уловки, чтобы соблазнить меня, а потом заставить четвертую дочь семьи Инь выйти за меня замуж?» Говоря это, он легкомысленно обнял Сяо И за талию и притянул ее к себе на глазах у всех. Затем он холодно прошептал ей на ухо безжалостным тоном: «Двоюродная сестра из семьи Инь, либо выходи за меня замуж, либо иди развлекайся с кем-нибудь другим». Сяо И задрожала от ярости, но ей нечего было ответить — ведь он говорил правду. Она действительно хотела соблазнить его, а затем затащить в задний двор, чтобы четвертая двоюродная сестра смогла его оклеветать и навредить ему. Как раз в тот момент, когда она почувствовала себя так, будто провалилась сквозь землю, перед ними внезапно появилась высокая фигура. «Зачем тебе, двоюродный брат, так набрасываться на беззащитную девушку? Ты что, свое воспитание на собак потратил?» В голосе мужчины слышался глубокий гнев. Вспоминая прошлое, Сяо И невольно подняла глаза и посмотрела за пределы кареты, но того красивого и элегантного мужчины уже не было видно. Его слова в тот день вызвали в ее сердце необъяснимое волнение и заставили ее почувствовать тепло, которого она никогда раньше не испытывала. Прошел год, и сегодня, когда они неожиданно встретились, Сяо И решила попросить у своей старшей сестры выкройку той уникальной одежды. Она хотела сшить ее своими руками, чтобы поблагодарить того мужчину, который когда-то спас ее из беды. Услышав от старшей невестки, что она достойна его, Сяо И впервые почувствовала в сердце нечто новое. В ее душе зародилось к наследнику Се невыразимое чувство. Хотя при новой встрече он не узнал ее и даже не взглянул на нее, она все равно очень хотела поблагодарить его. «И-эр, если ты действительно любишь наследника Се, я постараюсь устроить встречу с госпожой Се». «Старшая невестка, не будет ли это для тебя слишком большим бременем?» — осторожно спросила Сяо И, в душе тоже надеясь на это. « Не слишком, — ответила Вэнь Цинвань мягким голосом. — Сыновья нашего дома уже не малы, и как старшая невестка я должна пойти и пообщаться с людьми, посмотреть, нет ли подходящей девушки, которая хотела бы выйти замуж в наш дом», — нежно сказала Вэнь Цинвань. С тех пор как она осознала свои чувства, она хотела сделать что-нибудь для сестер и братьев Сяо Цзиня. С детства она слышала, как Вэнь Минчжу подбадривала братьев и сестер из семьи Вэнь: если тебе кто-то нравится, нужно самому добиваться его. Исходная точка была верна, но ее заявления были слишком нетрадиционными. Она то и дело убеждала людей не следовать женским обязанностям, не соблюдать правила и тем более не придавать значения карьере. Она всегда говорила, что люди, чтущие добродетели, — глупцы. Говорила, что те, кто не соблюдает границы между полами, любит свободно обниматься и целоваться, — это смелые люди. Она отбросила в сторону все приличия и правила поведения. Еще она говорила, что различие между законными и внебрачными детьми — это дискриминация по происхождению, это зло. Все, кто мешал ей любить, были злобными, жестокими и грубыми людьми. А по правилам, которым училась Вэнь Цинвань, брак детей должен заключаться по воле родителей, по совету сватов и в соответствии с традициями; любой брак, не соответствующий этим трем условиям, считается бунтом. В некоторых словах Вэнь Минчжу была доля правды, например, что если тебе нравится человек, нужно бороться за него. Но Вэнь Минчжу выразила это неверно, и Вэнь Цинвань с ней не согласилась. ---------- Том 1 Глава 96 Глава 96. Разбитое сердце великого наставника Вэнь Цинвань смотрела на сидящую рядом с ней потрясающе красивую Сяо И. Если бы не та тень печали на её лице, она, возможно, выглядела бы ещё ярче и очаровательнее. Глядя на Сяо И, Вэнь Цинвань вспомнила о себе — о том угнетении, которое испытывала с детства, когда ближайшие родственники требовали, чтобы она ни в чём не превосходила Вэнь Минчжу. Неудивительно, что человек, с детства подвергавшийся угнетению, не может улыбаться искренне. «И-эр, тебе следует больше думать о счастливых людях и событиях». «Хорошо, старшая невестка. Мой старший брат очень счастлив, что у него есть ты. Нашему двору просто повезло, что ты здесь. И-эр действительно очень счастлива, вернувшись домой». «Хе-хе…» — неловко улыбнулась Вэнь Цинвань. — «И-эр, ты переоцениваешь меня. У вас, братьев и сестер, у всех большой потенциал, и для меня, старшей невестки, встреча с вами — это счастье». В ее глазах мелькнула тень радости, и она подумала про себя: если бы не она, дом маркиза действительно пришел бы в упадок. Но встреча с Сяо Цзинь тоже была для нее счастьем. Он научил ее, что такое любовь и что значит быть любимой и избалованной. Только сейчас она поняла, насколько стала привередливой! Сяо И с благодарностью посмотрела на свою старшую невестку. Она была такой красивой, и если бы не она, старший брат никогда бы не смог снова встать на ноги. Она наверняка до сих пор оставалась бы в доме Инь, подвергаясь притеснениям, а теперь каждый день могла зарабатывать себе на жизнь, и от одной только этой мысли ей становилось радостно. Улыбаясь, Сяо И снова почувствовала тень растерянности в глазах. Старшая невестка сказала, что она достойна того великолепного мужчины. «Старшая невестка, ты сказала, что с поддержкой старшего брата я могу надеяться на него, но я пока не решила, как поступить? Как выбрать?» «И-эр, сейчас тебе не нужно ничего делать, того, что ты смогла об этом сказать, уже достаточно — это проявление мужества. Теперь, когда старшая невестка знает, что ты влюблена в Се Шаоцина, она найдет способ тебе помочь». «И-эр благодарит старшую невестку за ее великую милость и доброту, я обязательно отплачу тебе сторицей». «Говорить о благодарности еще рано, дело еще не решено. И-эр, если ваша свадьба не состоится, только не сердись на меня». «Как я могу сердиться на тебя? Я всегда буду помнить, что ты искренне и усердно пыталась помочь мне, и я должна быть тебе бесконечно благодарна». «И-эр, у тебя такое хорошее отношение к жизни, я тебя очень уважаю», — сказала Вэнь Цинвань, говоря от души. У нее и у Сяо И с детства были похожие переживания; если бы они не умели смотреть на вещи с высоты и не могли отпустить прошлое, то, возможно, давно бы умерли от переживаний! «Мой дедушка с детства учил меня, что некоторые люди, когда у них что-то на душе, не могут отпустить это, не могут смириться, и при малейшей неудаче впадают в уныние. Плохое настроение скапливается, превращается в болезнь, и в конце концов приводит к тяжелому заболеванию — это судьба человека, и даже самый лучший врач не сможет их спасти». «Твой дедушка талантливый человек с широким кругозором, но, к сожалению, он слишком баловал своих потомков. То, что случилось с твоим старшим двоюродным братом, наверняка повлияет на него!» Услышав слова своей старшей невестки, на лице Сяо И отразилась печаль, и слезы потекли по щекам. Она прохрипела: «Старшая невестка, если бы я не поехала в дом деда, возможно, не пережила бы столько страданий и не оказалась бы в таком затруднительном положении». «Да, старшая невестка верит, что И-эр — добрая и покорная девочка. Не думай об этом, пусть прошлое останется в прошлом». Настроение Вэнь Цинвань тоже стало мрачным: она собственными глазами видела, какими были две тетки из семьи Инь — они превосходили по своей подлости даже членов семьи Вэнь! «Спасибо, старшая невестка… Мой старший двоюродный брат — не человек, а моя старшая тетка — тем более. Рано или поздно они втянут в это моих дедушку и бабушку. Надеюсь, мой дедушка по материнской линии сможет сам успокоиться, научится быть терпеливым и широких взглядов, чтобы не быть доведенным ими до смерти». Сяо И с беспокойством говорила это, глядя на старшую невестку блестящими глазами, надеясь, что та поймет ее: она не бездушный человек. «И-эр, то, что случилось с семьей Инь, — это их собственная вина. Мы не можем покрывать их только потому, что они наши родственники, — это принесет вред еще большему количеству людей». Вэнь Цинвань, утешая Сяо И, одновременно наставляла и саму себя: в жизни каждого человека бывают неудачи и трудности. Некоторые люди активно меняются и ищут выход из ситуации. А некоторые жалеют себя и каждый день жалуются. Обида — это яд; держать её в сердце — все равно что пить яд, и со временем тело человека просто разрушается.  Например, наследная принцесса, с которой она много лет общалась в прошлой жизни, сама ограничивала свои горизонты. В глазах и сердце принцессы был только наследный принц — неудивительно, что это сводило с ума! Только научившись смотреть на вещи шире и расширяя кругозор, можно избавиться от негативных эмоций и не погрязнуть в бедствиях. Вэнь Цинвань вспомнила свою прошлую жизнь: если бы не такая упорная сила воли, она бы давно погибла в Восточном дворце. Но она вписала свою жизнь в более широкий контекст, придала страданиям более глубокий смысл и перестала цепляться за личные выгоды. Поставив свою жизнь в контекст далеких гор и бескрайнего моря, она по-настоящему отнеслась к радостям и печалям с безразличием, в то время как большинство женщин, боровшихся за выживание в Восточном дворце, умерли от болезней. А она осталась невосприимчивой к болезням, невредимой, ничто не могло повлиять на нее, в то время как другие вздыхали и опускали головы из-за наследного принца. А она дожила до конца: «Девять раз умирала в Восточном дворце, но не жалею, это путешествие было самым удивительным в моей жизни», — и в конце концов она успешно заняла высокий пост. Напротив, в этой жизни, встретив Сяо Цзиня, она, избалованная им, постепенно смягчалась. А потом он постепенно вернул ее к себе, и так продолжалось долго, с постоянными ссорами! Вспомнив о том неловком времени, Вэнь Цинвань захотела улыбнуться, и она действительно улыбнулась. Она приоткрыла занавеску и увидела группу подростков: «Старшая невестка, ты куда девалась?» «Старшая невестка, с тобой все в порядке?» «Старшая невестка, а где мой второй и третий братья?» «Старшая невестка, почему у тебя одежда порвана?» «Старшая невестка, мы проголодались, хотим есть», — трехлетняя девочка подняла голову и с надеждой посмотрела на Вэнь Цинвань. «Стоп, стоп, по одному вопросу на каждого, как же мне ответить? Идите все в дом, пора обедать!» Веселый голос Вэнь Цинвань звучал звонко, словно удары нефрита о нефрит. «Старшая невестка, возвращайся, мы будем обедать», — крикнул восьмилетний Сяо Личунь, широко улыбаясь. Вэнь Цинвань и Сяо И не упомянули о событиях в доме Инь, и в доме маркиза царила радостная и уютная атмосфера во время обеда. А в доме Инь тишина была полностью нарушена: как в кастрюле с кипящей жидкой кашей, хаос, паника и гнев наполняли каждый уголок. Поскольку Инь Юньфэй был арестован людьми из Министерства правосудия, настроение великого наставника Инь было просто невыразимо. Он и подумать не мог, что его внук способен на такое постыдное деяние — насильно похитить девушку из народа! Разве это поступки человека? Он — наставник императора, а внук, которого он воспитал, оказался таким ничтожеством, что опозорил его. Сломанный горем великий наставник Инь едва держался на ногах, а все обитатели и слуги дома Инь были опечалены и унылы. Видя, как многие слуги один за другим просили об увольнении, не желая больше рисковать жизнью ради их семьи, великий наставник Инь чувствовал, будто его сердце разрывают на части. Он глубоко осознавал, что репутация семьи Инь уже серьезно пострадала. После этого инцидента судьба семьи Инь кардинально измениться, и резиденция Инь в одночасье придет в упадок. Это нанесет ущерб даже дочерям семьи Инь, вышедшим замуж, и вторая тетка Инь особенно беспокоилась о браках своих детей. Она хотела бы разорвать свою старшую невестку на куски и, злобно тыкая пальцем в ее нос, кричала: «Посмотри, какого сына ты воспитала! Он погубил всю нашу семью». ---------- Том 1 Глава 97 Глава 97. Драка между невестками «Моего сына увезли люди из Министерства правосудия, как я могла погубить всю вашу семью? Не обвиняй меня зря». Старшая невестка Инь закатала рукава, бросилась на вторую невестку и, схватив её за волосы, заорала. Ее сына увезли, и она и так была очень опечалена, а теперь не знала, на кого выплеснуть всю свою злобу. Услышав, как ее невестка ответила ей тем же, гнев тут же закипел в ней, и она перестала о чем-либо заботиться. Как настоящая мегера, она набросилась на вторую невестку, дергая ее за волосы, и, избивая, продолжала ругаться: «Вторая невестка Инь, не думай, что я тебя боюсь только потому, что ты опираешься на влияние своей родной семьи». Вторая невестка семьи Инь родилась в знатной семье и с детства была воспитана в строгом соблюдении правил; она действительно никогда не дралась с людьми. Когда первая невестка дернула ее за волосы, ей стало очень больно, и она инстинктивно вытянула ногу, чтобы ударить. Но первая невестка ударила ее по подошве и сбила с ног, а затем еще дважды жестоко наступила на нее. Второй господин Инь, видя, что его жена проигрывает, тут же в ярости бросился к ней, чтобы поднять ее, и при этом сбил с ног свою старшую невестку. Увидев это, лежащая на земле вторая невестка Инь собрала все силы, подползла к старшей невестка и придавила ее, после чего обе невестки начали бороться. Две дамы, которые обычно выглядели благородно и элегантно, в драке не уступали по ожесточенности настоящим мегерам. Младшие члены семьи Инь стояли рядом и смотрели на это с открытыми ртами, а двое детей трех-четырех лет прыгали на месте и кричали: «Бабушка, давай, сильнее!» Старый господин Инь, увидев эту сцену, чуть не выплюнул кровь от ярости: «Все, прекратите! Вы что, все мертвые? Быстрее идите и разнимите их!» Слуги дома Инь, услышав гневный крик старого господина, словно очнулись от сна и бросились разнимать дерущихся. Вторая невестка Инь, прижимая ладонь к поцарапанному лицу, рыдала от отчаяния: «Отец, это старшая невестка первая на меня набросилась, вы должны заступиться за меня!» «Отец, это вторая невестка меня оклеветала, это же она первая ударила меня по носу», — плача и крича, сидела на земле в смятении старшая невестка. «Господин, я тоже видела, что первая невестка набросилась на нее», — кокетливо сказала Юнь, наложница, которую первый господин Инь взял в жёны два года назад. Увидев, как старшая невестка дерётся со второй, она со злорадством прикрыла рот платочком и хихикнула, а теперь, как бы подливая масла в огонь, обвинила старшую невестку. Ее тоже похитил и изнасиловал Инь Юньфэй, а потом еще и старшая госпожа подвергла ее пыткам. Когда она пыталась сбежать, ее чуть не забили до смерти приспешники Инь Юньфэя, но тут ей на помощь пришел господин Инь, который как раз вернулся. Увидев господина дома Инь, она словно увидела спасителя, крепко обхватила его ноги и умоляла спасти ее. Но кто бы мог подумать, что господин тоже не был ангелом: он спас ее, но, увлекшись ее красотой, взял ее в наложницы. Она однажды боролась за жизнь на грани смерти, но, видя, что бежать безнадежно, решила: лучше стать наложницей его отца, чем погибнуть от рук Инь Юньфэя. Ни первая невестка, ни ее сын не осмеливались рассказать об этом господину, а она, чтобы выжить, тем более не смела ничего говорить. Все трое молчаливо договорились ничего не говорить, и поэтому господин, как только ее раны зажили, взял ее в наложницы. Хотя госпожа часто незаметно издевалась над ней, она также часто жаловалась господину. Они соперничали в течение долгого времени, ни одна из них не добилась успеха, и в конце концов между ними установилось странное равновесие! Но наложница Юнь каждый день ходила со старой госпожой в молельню, моля богов и будд, надеясь, что первой невестке не повезет, надеясь, что Инь Юньфэй наткнется на препятствие… Первая невестка, обвиняемая одновременно второй невесткой и наложницей своего мужа, была так разгневана, что, побледнев, сидела на полу и дрожала. Во всем доме Инь только старая госпожа могла бы ей помочь, но та потеряла сознание от шока еще тогда, когда увезли ее внука. Первая невестка могла только истерически рыдать: «Отец, все из-за этой шлюхи, которая сбежала из дома Инь, из-за нее увезли моего сына…»  Великий наставник Инь в ярости прикрикнул на старшую невестку: «Посмотри на себя, что это за манеры?» Старшая невестка Инь начала истерически метаться по полу: «Манеры? Моего сына увезли в Суд, зачем мне еще эти манеры? Если бы не свекровь, отпустившая эту шлюху…» «Заткнись!» Громкий рык великого наставника прервал бесконечную болтовню старшей невестки. Увидев, что старшая невестка не только не раскаялась, но и осуждающим взглядом смотрит на лежащую без сознания свекровь, великий наставник Инь от ярости откинулся назад. «С такой матерью, как ты, было бы странно, если бы Юньфэй не стал плохим человеком!» Он прижал руку к груди и закашлялся. Глава семьи Инь поспешил успокоить его: «Отец, успокойтесь, дело уже дошло до этого, и ваша злость ничего не изменит». «Лучше берегите здоровье, а завтра утром идите к императору и попросите его спасти Юньфэя», — но он не осмелился произнести эти слова вслух, боясь, что отец умрет от гнева. Однако госпожа Инь по-прежнему с полной уверенностью в своей правоте кричала: «Во всем виновата эта шлюха! Если бы ее убили сегодня, нашего Юньфэя не увезли бы». Великий наставник Инь наконец не выдержал: «Дело дошло до такого, а ты все еще не раскаялась?! Какое несчастье для нашей семьи! Старший сын, немедленно напиши для меня…» Увидев, что свекор действительно хочет, чтобы сын написал разводное письмо, госпожа Инь испугалась и тут же перестала капризничать, опустив голову и вытирая слезы. «Отец, простите, я просто слишком торопилась. Ваша невестка умоляет вас пойди к императору и попросить его восстановить справедливость, спасите Юньфэя, он ваш старший внук…» «Хватит, заткнись!» — с мукой на лице, прижимая руку к груди, старый господин Инь успешно выплюнул глоток старой крови и в конце концов от боли потерял сознание. «Отец!» — испугавшись, господин Инь быстрым шагом бросился к нему и нанес первой невестке несколько сильных пощечин. «Сумасшедшая, ты что, до смерти довела моего отца?» Старший господин Инь был так взбешен, что даже после более десятка пощечин, нанесенных жене, его гнев не улегся. Если бы не сильная боль в руке, он бы продолжил бить. Он отряхнул руку и мрачно уставился на нее: «Ты до смерти довели отца, разве Юньфэй теперь сможет выйти?» «Господин, старый господин просто потерял сознание от гнева. Не бейте сестру сейчас, лучше позовите лекаря», — кокетливо сказала наложница Юнь, хватаясь за рукав господина Инь. «Юнь, не мешай мне, сегодня я забью эту шлюху до смерти», — злобно прорычал господин Инь. Госпожа была избита мужем до потери сознания. Она испытывала смешанные чувства раскаяния и сожаления о том, что в минуту слабости не убила эту шлюху сразу. Она также ненавидела свою свекровь за то, что та ради репутации отпустила эту шлюху, и чем больше она об этом думала, тем сильнее становилась ее ненависть. Особенно когда она увидела, что второй господин с женой и наложница Юнь смотрят на нее с презрением, а ее свекор кашлянул кровью и потерял сознание. Она поняла, что сегодняшний скандал раздулся до огромных размеров, и, боюсь, даже семья Инь не сможет защитить ее сына. Чем больше она об этом думала, тем сильнее злилась, и в конце концов тоже потеряла сознание. Увидев, что она упала в обморок, наложница Юнь притворилась, что теряет равновесие, и, шатаясь, наклонилась к старшему господину. Она с отчаянием и беспомощностью спросила: «Господин, сестра тоже упала в обморок, как это могло случиться? Господин, что мне делать?» Господин дома Инь обнял испуганную наложницу, забыв о потерявших сознание отце и жене. Он утешал в своих объятиях испуганную, но очаровательную красавицу: «Юнь, не бойся, если небо рухнет, у тебя есть твой муж. А теперь иди в свой двор и отдохни». «Господин… Вы обязательно берегите себя, без вас Юнь не сможет жить». Юнь, рыдая, ушла. Она вовсе не хотела оставаться здесь и суетиться! Пока в доме Инь царит полная суматоха, разумнее всего вернуться в свой двор, собрать ценные вещи и сбежать из дома. ---------- Том 1 Глава 98 Глава 98. Бегство наложницы Юнь и встреча с Четвертой госпожой Наложница Юнь, притворившись, будто с тяжелым сердцем прощается со старшим господином семьи Инь, вышла за дверь, оглядываясь через каждые три шага. Второй господин Инь, увидев, как его старший брат с тоской смотрит на спину своей наложницы, нетерпеливо крикнул: «Старший брат, дворцовый врач сейчас прощупывает пульс отцу, иди помоги ему». «Я же не врач, зачем ты кричишь? В доме столько слуг, пусть они этим занимаются», — с гневом ответил старший господин Инь. Его отец потерял сознание, разве ему было мало того, что он избил свою законную жену, чтобы выместить злость на отца? Его сына увезли, ему было тяжело на душе, что такого в том, что он еще пару раз посмотрел на наложницу? «……» Второй господин был так ошеломлен ответом старшего брата, что не нашел слов. Он просто не знал, что делать, и поэтому позвал старшего брата на помощь. К тому же их отец потерял сознание именно из-за истерики старшей невестки. «Ты, неблагодарный сын! Чего ты там стоишь и смотришь на дверь? Твой отец потерял сознание, а ты даже не волнуешься?» — резко упрекнула старая госпожа из дома Инь. Еще когда ее старшего внука увезли люди из Министерства правосудия, она от гнева потеряла сознание. После оказания помощи домашним врачом она пришла в себя, и, проснувшись, услышала, как второй сын сказал, что ее супруг тоже потерял сознание. А ее старший сын, который обычно казался таким покорным, на удивление не проявил никакого интереса к случившемуся, от чего она чуть не потеряла сознание во второй раз. «Мама, ты очнулась», — воскликнул второй господин с радостью, а старший господин, действуя еще быстрее, подбежал к матери. «Мама… я был неправ… я действительно был неправ… прости меня, пожалуйста…» — старший господин опустился на колени у кровати и горько заплакал. Старая госпожа Инь даже не взглянула на него, а лишь холодно сказала: «Не нужно здесь притворяться, поскорее возвращайся во двор наложницы Юнь и следи за ней, чтобы она не сбежала». «Мама, Юнь-эр трусиха, она испугалась, увидев, что ты и папа потеряли сознание, и поэтому вернулась во двор…» «Дурак, в такое неспокойное время ты должен быть начеку, не дай ей сбежать». Старая госпожа прервала господина, не дав ему договорить. Позиция его матери была настолько решительной, что у господина сердце резко затрепетало. Но он все же неловко пробормотал: «Мама… как ты можешь говорить такие безжалостные слова? Юнь все-таки прожила с сыном два года». Она так любит меня, как она может сбежать? Но в душе господин уже не был в этом уверен — как он мог не знать, что Юнь-эр была отбита им у его старшего сына! Просто он влюбился в неё с первого взгляда; за всю свою жизнь он не встречал женщины с таким очарованием. Тогда она плакала, как проливной дождь, и в ее беспорядочном виде была какая-то разбитая красота, которая тронула его сердце. Как только она вылечила раны, он не мог дождаться, чтобы взять ее в наложницы; она была не только молода, но и полна энергии. Когда он был с ней, ему казалось, что он сам помолодел; он искренне любил ее. Но ведь она была отобрана у старшего сына. Если в этот критический момент она уйдет из дома Инь и подаст жалобу в Суд, то дом Инь… При мысли об этом лицо господина Инь побледнело: «Мама, я сейчас же пойду во двор Юнь-эр». «Надеюсь, ты еще успеешь догнать ее», — бессильно сказала старая госпожа Инь, закрывая глаза. Какую же кару она на себя навлекла! Выйдя замуж за своего мужа, она с таким трудом прошла путь из отдаленных горных районов до столицы. Все родственники со стороны матери считали ее примером удачливой судьбы и повсюду говорили, что она приносит удачу мужу: ее супруг прошел путь от простого крестьянина до великого наставника. Жаль, что ни один из ее трех сыновей не смог превзойти своего отца, зато несколько внебрачных сыновей, отправленных на службу в провинцию, по слухам, добились некоторых успехов. На родных сыновей надеяться не приходилось, и старая госпожа хотела возложить надежды на внуков, но кто бы мог подумать, что старший внук осмелится прямо на улице похитить девушку! Старая госпожа Инь проснулась раньше, и эта новость одновременно потрясла и успокоила всех в доме Инь.  Никто и представить себе не мог, что им делать, если хозяйка так и не придет в себя. К счастью, старая госпожа Инь наконец-то очнулась, и все бросились это рассказывать. Второй господин Инь и его жена переглянулись: он поддерживал мать, а вторая невестка, с растрепанными волосами, наливала воду. «Мама, вы только что очнулись, сначала выпейте глоток теплой воды. Старшая невестка только что с такой силой била меня, а сейчас уже потеряла сознание!» Вторая невестка чуть ли не сказала, что старшая невестка притворилась, что потеряла сознание. Она ненавидела старшую невестку до глубины души: именно из-за ее сына репутация семьи Инь была запятнана. Из-за нее ее дочь не сможет выйти замуж в богатое и влиятельное семейство, а ее младший сын в будущем не сможет жениться на дочери из знатной семьи. Раз старший сын навлек позор на всю семью Инь и полностью опозорил семью, то зачем ей по-прежнему уважать эту старшую невестку? Старая госпожа Инь с первого взгляда угадала, о чем думает вторая невестка, и в душе она согласилась с ней, но не считала, что старшая невестка притворяется. Поэтому она холодным тоном спросила: «Где твое воспитание? Так ли поступают невестки — добивать упавшую?» «Мама, у Цюйинь не было злого умысла, она просто говорит то, что думает. Не обращай на нее внимания», — второй господин тут же начал похлопывать мать по плечу. Тем временем наложница Юнь, выйдя из зала, быстрыми шагами вернулась во двор, чтобы собрать свои вещи, и, неся узел за спиной, безжалостно направилась к главным воротам дома Инь. Цветы и растения во дворе тихо колыхались, словно приветствуя ее уход. Глядя на ворота вдали, она почувствовала необъяснимое волнение. Она знала: как только переступит порог, сможет вернуться домой. Возможно, в родном доме ее уже не примут, но она хотела только уйти из дома семьи Инь — пусть даже в качестве незамужней девушки, это все равно будет ее собственный мир. Наложница Юнь поспешно пересекла двор, осторожно обходя суетящихся слуг и стараясь не издать ни звука. Сердце ее колотилось в груди, словно готово было выпрыгнуть наружу, и, наконец, она все ближе и ближе приближалась к воротам. Глядя на ворота, ведущие к свободе, она невольно ускорила шаг. «Юнь, ты что, крадешься, как воровка? Хочешь сбежать?» — строго спросила четвертая дочь семьи Инь. Она хотела воспользоваться суматохой, чтобы сбежать в усадьбу маркиза Вэйву и найти Сяо И, но, выскользнув из заднего двора, почувствовала, что за ней кто-то гонится. Испугавшись, она спряталась за большим деревом, но не увидела преследователя, а только наложницу своего дяди с узелком, и поэтому решила нанести упреждающий удар. Услышав вопрос четвертой дочери, наложница Юнь заставила себя успокоиться и, понизив голос, переспросила: «Четвертая дочь, куда вы собираетесь идти в такую позднюю пору?» «Я беспокоюсь о старшем брате, поэтому хотела выйти и разузнать новости», — четвертая дочь семьи Инь не могла сказать наложнице Юнь правду. «О, тогда четвертая госпожа, разведывайте в свое удовольствие, а я пойду во двор, чтобы позаботиться о старой госпоже». Услышав это, четвертая госпожа гневно воскликнула: «Ты что, думаешь, я дура? Идти ухаживать за бабушкой с узелком за спиной?» Наложница Юнь вздрогнула от ее крика, ошеломленно посмотрела на нее и спросила: «Что вы имеете в виду, четвертая госпожа?» Четвертая госпожа без обиняков ответила: «Ты несешь узелок посреди ночи — это же очевидно, что ты хочешь сбежать». Наложница Юнь стояла в лунном свете, опустив глаза, и тихо, мягко сказала: «Четвертая госпожа, вы слишком много читаете романов. Как я могу сбежать? Я так устала от бедности и страданий, наконец-то стала наложницей и живу без забот о еде и одежде, как я могу покинуть дом семьи Инь?» «Хм, в твоих словах есть смысл». Четвертая госпожа видела, что до главных ворот осталось всего несколько шагов, и не хотела тратить время на разговоры с этой ничтожной служанкой. ---------- Том 1 Глава 99 Глава 99. Без сравнения нет обиды Увидев, что Четвертая госпожа не подозревает её, наложница Юнь в душе обрадовалась, но в этот момент не осмелилась направиться к главным воротам. «Четвертая госпожа — самая умная во всем доме. Вы потихоньку расследуйте, а я пойду первая», — нежно сказала наложница Юнь. Хотя до главных ворот оставалось всего несколько шагов, она все же подавила свое желание и, неся узелок, направилась в сторону правого зала. «Хм, я и так умная», — самодовольно сказала Четвертая госпожа. Она хотела выйти из усадьбы, поэтому чувствовала себя виноватой; она также боялась, что наложница Юнь увидит, как она выходит за ворота, поэтому остановилась посреди дороги и смотрела, как та удаляется. Наложница Юнь не услышала шагов и поняла, что Четвертая госпожа все еще стоит у ворот и смотрит на нее. Ничего не поделаешь! Пришлось продолжать идти направо, и вдруг впереди раздались торопливые и беспорядочные шаги. Испугавшись, она пригнулась и спряталась в саду, и действительно услышала гневный голос господина: «Скажи, разве я плохо с ней обращаюсь?» «Господин относится к наложнице Юнь очень хорошо, даже лучше, чем к госпоже», — почтительно ответил его личный слуга. «Тогда почему она сбежала?» «……» «В последние два года я относился к ней как к сокровищу. Все, что ей нравилось, я старался ей достать». «…» «Каждый раз, когда госпожа обижала её, я просил старую госпожу отругать госпожу, чтобы отомстить за неё. Я так хорошо к ней отношусь, как она могла решиться уйти?» Но в душе слуга ворчал: разве она по-настоящему полюбит тебя, если твой сын силой привел её сюда? Но он не осмелился это высказать вслух и лишь поддакивал: «Наложница Юнь такая неблагодарная…» «Как ты смеешь так говорить? Вы что, всегда так с ней обращаетесь? Поэтому она и не хочет оставаться в нашем доме Инь?» — гневно зарычал господин. «……» Слуга остолбенел! Откуда у него взялась смелость издеваться над любимой наложницей господина! Он сказал это лишь для того, чтобы подлизаться к хозяину. «Господин, ваш слуга не…» — слуга опустил голову и тихонько оправдывался. Но, судя по всему, господин был так разгневан, что утратил способность мыслить: «Не делал? Тогда почему она захотела сбежать?» «……» «Говори же, разве вы не всегда за моей спиной говорите гадости про Юнь? Разве вы не разозлили её так, что она сбежала?» Голова слуги закружилась от допроса хозяина, он совершенно не мог понять, почему дело дошло до такого. Ведь это господин сам ругал наложницу Юнь, а он лишь поддержал его одной фразой, почему же господин вдруг так разгневался? Неужели… Слуга поднял голову и посмотрел на господина, но обнаружил, что тот гневно уставился на него, явно ожидая ответа. Он тут же запаниковал, с грохотом упал на колени и, дрожа всем телом, стал просить пощады: «Господин, успокойтесь! Ваш слуга просто сказал правду, у меня не было никакого другого намерения». «Ненадежный человек, ты все еще лжешь. Что значит «сказал правду»? Как такая хорошая женщина, как наложница Юнь, может быть неблагодарной? Мне кажется, ты стал слишком смелым?» «Господин прав, наложница Юнь — очень хороший человек», — сказал слуга, движимый сильным инстинктом самосохранения. «Она хороший человек, тогда почему она сбежала?» «……» Слуга, дрожа от страха, пошел за господином к парадным воротам и больше не осмеливался произносить ни слова. По сравнению с суматохой в доме семьи Инь, в доме маркиза в этот момент царила гораздо более уютная атмосфера. Сегодня был день выплаты месячного жалованья в резиденции маркиза Вэйву. С тех пор как Вэнь Цинвань стала хозяйкой дома, им снова стали выплачивать жалованье. Поскольку все вносили свой вклад — кто-то возделывал землю, кто-то разводил свиней, кто-то пас коров, кто-то шил одежду, а кто-то учился — все получали минимальное ежемесячное жалованье. Это очень обрадовало молодых господ и мисс, которые не имели ни гроша за душой. Вэнь Цинвань постановила, что для всех сыновей и дочерей дома Сяо, независимо от того, были ли они рождены в законном браке или вне брака, базовое ежемесячное жалованье составляет пять таэлей. А те, кто трудился, получали еще и дополнительную плату за труд. Наложницы отца Сяо получали два таэля в месяц, плюс они могли получать плату за труд, если сами шили одежду. Старая госпожа Сяо и отец Сяо не работали, и их фиксированное ежемесячное содержание составляло тридцать таэлей, что, конечно, было ничтожно мало по сравнению с другими дворами. Однако по сравнению с тем, как они раньше тратили деньги, полагаясь на свое положение, это было гораздо лучше, ведь теперь это был законный доход, и им не нужно было смотреть на чужое лицо. Все с радостью получили свое ежемесячное жалованье и заработную плату, а те, кто занимался учебой, не получали заработной платы, но получали вознаграждение. Наконец настала очередь четвертого сына Сяо получить заработную плату; он двумя руками поднял бухгалтерскую книгу и передал её Вэнь Цинвань. «Старшая невестка, это отчет о продаже нашей парчи за месяц, прошу тебя ознакомиться с ним». Цзиньлань сразу подошла, взяла книгу и спросила у Вэнь Цинвань: «Госпожа, посмотрите сейчас или вернувшись во двор?» «Судя по радостному лицу четвертого брата, доход, должно быть, неплохой. Цзиньлань, дай-ка мне посмотреть, и ты, Одиннадцатая, подойди посмотри». Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, Цзиньлань уже открыла бухгалтерскую книгу и протянула ее ей, а Сяо И поспешила встать позади нее и вытянула шею, чтобы заглянуть. Открыв книгу, Вэнь Цинвань с огромным удивлением пролистала несколько страниц, а в конце концов не удержалась и пролистала сразу до конца. Этот мир что, стал волшебным? Серебро стало так легко зарабатывать? «Боже мой! Четвертый брат, ты в этом месяце заработал почти двадцать тысяч таэлей серебра?» — не выдержав, удивленно спросила Сяо И. Вэнь Цинвань с таким же изумлением посмотрела на Сяо Си, но Сяо Си, не теряя самообладания, поправил ее. «Старшая невестка и одиннадцатая сестра не внимательно посмотрели. Почти двадцать тысяч таэлей — это еще без вычета шести тысяч трехсот таэлей аванса, внесенного пятьюдесятью людьми, так что чистая прибыль в этом месяце должна составить одиннадцать тысяч пятьсот тридцать таэлей». Сяо И была настолько потрясена, что у нее чуть челюсть не отвалилась. 11 530 таэль — это же огромная сумма, да? Остальные разделяли мнение Сяо И: по сравнению с их заработком в один-два таэля, что это вообще за сумма? Только что они получили заработную плату за этот месяц, и у Сяо И было максимум пятьдесят пять таэлей, а еще минуту назад они так ей завидовали. И сама Сяо И была в восторге. Теперь же, пораженная тем, что Четвертый брат зарабатывает за месяц более десяти тысяч таэлей, она, имея при себе пятьдесят пять таэлей плюс пять таэлей месячного жалованья, в общей сложности шестьдесят таэлей, даже не считала это большим! «Боже мой, такая огромная сумма у Четвертого брата — разве я, с моим доходом в шестьдесят таэлей в месяц, могу с ним сравниться?» «Одиннадцатая сестра, я только что еще так тебе завидовал? Хе-хе, по сравнению с четвертым братом ты не такая уж и особенная, и мне вдруг стало очень весело». Возбужденно сжимая в руке пять таэлей, Сяо Лися улыбнулся с лукавым выражением лица. «Вы все должны радоваться. Серебро, заработанное четвертым братом, за исключением его доли комиссионных, все поступит в казну, и в будущем будет использовано для того, чтобы вы могли есть, носить новую одежду, жениться… Поэтому вы должны поблагодарить его». Вэнь Цинвань с улыбкой на лице наставляла своих младших братьев и сестер. На самом деле она тоже была очень рада, ведь счета казны находились под ее управлением. Попав в ее руки, деньги, естественно, можно было тратить как угодно. Она не хотела сама заниматься зарабатыванием денег, поэтому предпочитала поручать все дела своим сводным братьям и сестрам из семьи Сяо. Ее главная задача заключалась в том, чтобы ни о чем не заботиться, а лишь правильно руководить и наслаждаться плодами чужого труда. Все труды ложились на плечи других: если все шло хорошо, она хвалила их, а если плохо — виноваты были они, неспособные. Все с радостью поблагодарили Вэнь Цинвань, а затем и четвертого брата (четвертого старшего брата). Только Сяо Ван-ши, стиснув зубы, злобно посмотрела на Сяо Лао Си: «Если ты такой способный, почему раньше не проявил это?» ---------- Том 1 Глава 100 Глава 100. Мудрая наложница Ань Четвертый сын Сяо смотрел на свою мачеху, лицо которой исказилось в ярости, словно она собиралась его съесть. У него защемило в груди, и мозг начал работать на полную мощность. В душе он сам сожалел, что не проявил инициативу раньше, но разве можно было найти рабочих в те времена, когда в нашем дворе маркиза было так бедно? Поэтому он с полной уверенностью заявил: «Матушка, ты же шутишь! Разве для торговли не нужен капитал? В те времена у нас в доме было бедно, мы каждый второй день питались одной только рисовой кашей. С чего же мне было взять стартовый капитал?» «Ты… ты…» — Сяо Ван-ши, стиснув зубы, указывала пальцем на Сяо Лао Си, но долго не могла вымолвить ни одного внятного слова. Увидев это, Сяо Личуань даже сам собой восхитился: как же ему удалось придумать столь безупречное оправдание! И он широко улыбнулся, еще более самоуверенно уставившись на мачеху, словно говоря взглядом: «Не завидуй моей старшей невестке». «Мама, у моего четвертого брата есть талант, но в основном это заслуга нашей старшей невестки. Если бы она не знала, как ткать струящуюся парчу, четвертый брат не смог бы заработать серебро». Сяо Лао У весело сказал: в этом месяце он тоже заработал пятьсот таэлей серебра. Хотя это и не сравнится с доходами четвертого брата, он был вполне доволен. Он смог заработать серебро только благодаря чертежам водяного колеса, которые дала ему старшая невестка, иначе он бы не заработал ни одной медной монеты. «Мои четвёртый и пятый братья правы, всё это заслуга нашей старшей невестки. Мама же не завидует тому, что она такая способная?» Восьмилетний Сяо Личунь был мастером в лести, и он тут же поддержал своих четвертого и пятого братьев, громко воскликнув. Едва он закончил говорить, как наложница Лю, извиваясь, как водяная змея, подошла к нему, обняла его за плечи и язвительно посмотрела на Сяо Ван-ши. Слащавым голосом она сказала: «Сестричка, только не возьми снова на себя управление домом, а то мы с сыном не хотим каждый день пить только рисовую кашу!» «Мама, спокойно воспитывай тридцать шестого* брата и получай свою ежемесячную зарплату, зачем тебе так лезть во все?», — Пятилетний Тридцать третий, держа в руках пять таэлей серебра, указал на свою мачеху и писклявым голосом сказал. (*А в 39 главе Тридцать шестой была Юээр, техлетняя дочь Сяо Ваш-ши) Его мать-наложница наклонилась, обняла его и поддержала: «Цзюнь прав, сестра, просто бери ежемесячную зарплату и сосредоточься на воспитании Тридцать шестого во дворе!»  «Вы, вы, неблагодарные…» — наконец не выдержала и взорвалась Сяо Ван-ши, и в ее голосе слышались гнев и разочарование. «Когда я управляла домом, вы ничуть не стремились к чему-то, только ели и спали, спали и ели. А как только Вэнь Цинвань стала хозяйкой, вы все словно в дурмане, изо всех сил стараетесь заработать серебро, чтобы завоевать ее расположение». А теперь, из-за одной ее фразы, они все вместе набросились на нее, и гнев и ненависть в сердце Сяо Ван-ши стали неудержимы. В ее глазах блестели слезы отчаяния, она чувствовала, что ее предали приемные сыновья и дочери. Эти приемные дети, когда она больше всего нуждалась в их поддержке, решили предать ее. «Я опустошила семейное состояние, чтобы содержать вас, а вы каждый день только и делали, что устраивали бои сверчков. У вас не болит совесть?» Ее голос дрожал, она ругалась, полная горечи и обиды, а ее приемные дети, столкнувшись с ее упреками, лишь холодно смотрели на нее. Наверное, они не смеют ссориться с ней, своей номинальной матерью, на глазах у Вэнь Цинвань! Они боятся, что Вэнь Цинвань тоже сочтет их черствыми и не знающими, что такое благодарность! Сяо Ван-ши не ошибалась: дети Сяо боялись, что их старшая невестка возненавидит их. Поэтому они не смели ссориться с мачехой, а могли только в душе ворчать: «Ты опустошила семейное состояние, а нам осталось только пить рисовую кашу». Они уже очерствели и не чувствовали благодарности за все усилия предыдущих хозяек! Сяо Ван-ши истерично обвиняла и ругала их, но ее приемные сыновья делали вид, что ничего не слышат, и она чувствовала, будто бьет кулаком по вате. В то же время ее сердце разрывалось на части, слезы не переставали течь, и она осознала, что в усадьбе маркиза она уже не важна. Она чувствовала себя изолированной и преданной, а в глубине ее души царили бесконечное одиночество и отчаяние. Это заставило ее еще больше возненавидеть отца и братьев из семьи Ван, особенно своих невесток. Если бы они проявили чуть больше великодушия и дали побольше серебра, она по-прежнему была бы хозяйкой в доме маркиза. Если бы она по-прежнему была хозяйкой в доме маркиза, то те более десяти тысяч таэлей серебра, которые сегодня заработал Четвертый, были бы под её контролем. Раз у неё было бы серебро, разве она не использовала бы его, чтобы расплатиться с семьёй Ван? Приемные дети семьи Сяо, конечно, заслуживают ненависти, но родственники из ее родной семьи Ван заслуживают ее еще больше! Чем больше об этом думала Сяо Ван-ши, тем мрачнее становилось ее лицо. Стиснув зубы, она продолжала ругаться: «Вы, банда неблагодарных, если бы не я, которая кормила вас, одевала и обеспечивала всем необходимым, вы бы давно сдохли от голода во дворе маркиза». «Ой-ой, сестричка, опомнись же! Когда ты управляла домом, я каждый день питалась одной рисовой кашей. Слава богу, у тебя больше нет права мечтать о власти в доме! Я не хочу больше жить в бедности!», — встревожено сказала наложница Ань, похлопывая себя по груди тоненькими ручками и делая вид, что очень переживает. Она хорошо понимала, что сейчас чувствует Сяо Ван-ши, и искренне хотела ей помочь — в конце концов, Сяо Ван-ши пять лет содержала целую семью в усадьбе маркиза. Уроженка купеческой семьи, Ван не знала, то ли из-за невежества не могла ясно видеть реальность, то ли просто потому, что купцы по натуре любят соперничать и стремятся к превосходству. Но если она разозлит господина, он действительно разведется с ней! Господин был по натуре холодным и бесчувственным, а Ван прожила с ним недолго и не понимала его, поэтому Ань и решила предупредить ее. В этом месяце она получила два таэля серебра в качестве ежемесячного жалованья — впервые за десять лет, прожитых в доме маркиза. Работая вместе с Сяо И над пошивом одежды, она заработала в этом месяце тридцать один таэль серебра, и если так пойдет дальше, ее жизнь наполнится надеждой. Тем более что невестки из ее родной семьи прислали ей письма с просьбой приехать с детьми в гости. Ее старшие невестки в письмах намекали, не обручены ли уже сыновья двора маркиза, видимо, надеясь выдать своих дочерей замуж в дом маркиза. Семья Ань в столице считалась семьей среднего сословия, а титул маркиза передавался по наследству из поколения в поколение. В те времена ее мать и старшие сестры очень поддерживали ее решение выйти замуж за маркиза Чэнэнь в качестве наложницы. Но после того, как она вышла замуж, она не принесла семье ни капли славы, а наоборот, часто возвращалась домой, чтобы просить денег. В таких условиях они были ею очень разочарованы и чуть ли не публично отреклись от нее! У нее родились дочь и сын, и троих — мать и детей — нужно было кормить, поить, нанимать кормилиц, и через несколько лет приданое было полностью израсходовано. Родные не оказали ей ни малейшей поддержки, что наполнило ее сердце горечью: родственные узы были вытеснены жаждой наживы и корыстью, а отношения с близкими стали холодными и жестокими. В глубине души Ань была полна страданий и беспомощности; ей казалось, что она потеряла все, включая тех, кто когда-то любил ее. Если у нее не будет серебра, чтобы соблазнить маркиза изысканными блюдами, он постепенно забудет о ней и ее детях. Поэтому ей ничего не оставалось, как отдать драгоценности своей доверенной служанке, чтобы та заложила их, а затем купить деликатесы и пригласить маркиза в свой двор. Как раз когда она была на грани отчаяния, наследник дома женился, и их дела в доме сразу же пошли в гору. Ей всего двадцать шесть лет, а дочери уже девять. В этом месяце ее дочь заработала шесть таэлей серебра, помогая матери шить одежду, и вместе с месячным жалованием это составило одиннадцать таэлей. Ее сыну Лидуну в этом году исполнится восемь лет. По успеваемости в учебе он уступает только своему старшему брату и занимает второе место, поэтому в этом месяце он получил вознаграждение в размере десяти таэлей серебра. ---------- Том 1 Глава 101 Глава 101. Ван-ши под домашним арестом «Ань, как ты смеешь называть меня сестрой, если так обо мне говоришь? У тебя что, совести нет?» Увидев, что наложница Ань, которая обычно не привлекала к себе внимания, вступила в разговор, Сяо Ван-ши, обнимая своего одиннадцатимесячного сына, бросилась к ней и с возмущением спросила. «Сестра, я ведь не ошиблась. Наш господин теперь не маркиз и не имеет чина, а ты больше не госпожа маркиза, так что не думай больше о том, чтобы стать хозяйкой дома». Наложница Ань была полна надежды на будущее и в душе испытывала глубокую благодарность к нынешней госпоже маркизе Вэнь Цинвань. Поэтому она хотела, чтобы все в доме жили хорошо; она вовсе не боялась, что Сяо Ван-ши захочет захватить власть в доме. Теперь Сяо Ван-ши уже не является женой маркиза, и у неё нет права на это. Просто она сама этого не понимает и то и дело пытается напомнить о себе, что легко может разозлить господина. Особняк маркиза Вэйву не похож на другие знатные роды: если Сяо Ван-ши хочет использовать своё положение свекрови и давить на жену маркиза под предлогом дочерней почтительности, то это просто фантазия. Ведь маркиз Вэйву добился для своей супруге титула «Гаомин*»; если Вэнь Цинвань проявит хоть малейшее недовольство, господин в любой момент может развестись с Сяо Ван-ши, чтобы выплеснуть свой гнев. (*Гаомин — это почётный титул, присваивавшийся в Китае в периоды династий Тан, Сун, Мин и Цин матерям или жёнам высокопоставленных чиновников. Он делился на пять рангов с первого по пятый в соответствии с должностным рангом мужа. Обладательницы титула получали жалованье, но не имели реальных властных полномочий.) Сяо Ван-ши этого не понимает, и, как сестра, она искренне хотела её предупредить, но, к сожалению, госпожа Ван не оценила её заботу! И действительно, едва она закончила говорить, как Сяо Ван-ши в ярости обрушилась на неё с упреками. «Наложница Ань, что ты несешь за ерунду? Даже если господин и не является маркизом Чэнэнь, но маркиз Вэйву — его сын, а он всё равно старый маркиз». «Сяо Ван-ши, если не понимаешь, не болтай ерунду. Хуэйчжэнь права: я сейчас простой человек, без должности и титула. Не строй себе иллюзий, а скорее убирайся во двор и займись детьми, — гневно сказал отец Сяо. « Господин, разве титул не передаётся по наследству? Почему вы перестали быть маркизом?» — с недоверием спросила Сяо Ван-ши. Наложница Лю и ещё несколько наложниц также с надеждой смотрели на отца Сяо; в их подсознании наследник наследует титул маркиза, а господин — это старый маркиз. Они слышали, как слуги в особняке обращаются к нему «господин», поэтому и сами так его называли; они действительно не знали всех этих хитросплетений. Впрочем, сейчас они жили в роскоши вместе с госпожой Маркизой Вэйву, и для них было совершенно неважно, станет ли господин старым маркизом или нет. Отец Сяо заметил, что его жена выглядела глубоко потрясённой, в то время как на лицах наложниц не читалось никакого беспокойства. В душе он с удивлением подумал: «Наложницы всё-таки гораздо более тактичны». Глядя на лицо Сяо Вань-ши, которое выглядело старше его собственного, он почувствовал угрызения совести, и его тон стал гораздо мягче. «Сяо Вань-ши, я, старик, прощу тебя на этот раз, учитывая все то, что ты сделала для двора маркиза. И пусть это навсегда отобьет у тебя желание бороться за право управлять домом: твой супруг сейчас всего лишь обычный человек, не имеющий ни должности, ни титула. Да, титул наследуется по наследству, и это верно. Мой отец больше всего ненавидел имя «маркиз Чэнэнь»; его последним желанием перед смертью было, чтобы его сыновья и внуки избавились от этого имени. Если Цзиньэр унаследует титул «маркиз Чэнэнь», я, естественно, стану старым маркизом; Цзиньэр — способный человек, и император разрешил ему заменить титул «маркиз Чэнэнь» на «маркиз Вэйву». Я и не жаждал звания старого маркиза, поэтому согласился; сейчас главами рода «Вэйву» являются Цзиньэр и Ваньэр. Я столько всего сказал, ты теперь поняла? Если в следующий раз ты ещё раз осмелишься нести чушь на глазах у Ваньэр, не вини меня, если я безжалостно разведусь с тобой!» Отец Сяо мрачно посмотрел на свою жену — эту женщину, которая только мешает ему. Ему действительно хотелось немедленно развестись с ней. Даже в доме маркиза ему приходится держать хвост между ног; только если люди готовы уважать тебя, ты и становишься старшим. Если же они не хотят тебя уважать, ты ничто. В императорском дворе император вместе со своими министрами специально создавал ему препятствия. Ему с большим трудом удалось выиграть одну партию благодаря сыну, и он твердо заявил при дворе, что не хочет ни должности, ни титула. Даже император ничего не мог с ним поделать — чем же теперь будут насмехаться над ним его коллеги? Если его сын потерпит крах, то и ему придет конец — как же Сяо Ван-ши этого не понимает! Размышляя об этом, отец Сяо невольно бросил несколько взглядов на наложницу Ань — она действительно не зря была той женщиной, за которой он когда-то так ухаживал: она по-прежнему оставалась такой же прекрасной. «………» Услышав длинную речь своего мужа и увидев, как тот с любовью смотрит на Ань, у Сяо Ван-ши покраснели глаза; стыд, смущение, досада — все эти эмоции нахлынули на её лицо, и, не выдержав, она сильно толкнула наложницу Ань. «Наложница…» «Наложница…» Сестра и брат — Сяо Цзиньи и Сяо Лидун — вскрикнули и одновременно бросились к своей тёте. Неподалёку, на главном месте, Вэнь Цинвань кончиками пальцев коснулась ножки табуретки и, применив лёгкую технику, подлетела к тёте Ань, поддержав её и спасая от падения, которое могло закончиться разбитой головой. Её челюсть была напряжена, а глаза, чёрные как чернила, пристально смотрели на Сяо Ван-ши. Хорошее воспитание и привычка к высокому положению, позволявшая ей сохранять невозмутимость, подавили бурю, разразившуюся в её сердце. Она стояла рядом с наложницей Ань, ее взгляд был глубоким и мрачным, словно в нем таился безграничный гнев. Хотя она и не произнесла ни слова, отец Сяо и дети семьи Сяо почувствовали, как холод пронизывает их от макушки до пят, и холодный пот хлынул из их пор, словно из источника. Старшие юноши семьи Сяо, каждый с лицом, побледневшим как железо, смотрели на свою мачеху так, будто хотели съесть её. Лицо Сяо Ван-ши мгновенно побледнело, как бумага; в глазах читался нескрываемый страх, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Под пристальными взглядами бесчисленных пар глаз, словно под дуновением ледяного ветра, её тело застыло, как окаменелость, и она не могла пошевелиться. «Старшая невестка, старшая невестка, мы вернулись!» — воскликнул взволнованно второй сын семьи Сяо, нарушив тишину в зале. «Второй брат, третий брат вернулись? Наверное, проголодались? Одиннадцатая, сходи на кухню и скажи им, чтобы приготовили им что-нибудь поесть. А вы хотите перекусить перед сном?» Вэнь Цинвань сдержала свой гнев и мягко приказала Сяо И, а затем повернулась и спросила у всех, кто был в зале. «Старшая невестка, я не буду есть на ночь, и впредь буду меньше есть. Не сердись, пожалуйста, прости мою маму, ладно?» — мягким голоском сказала трехлетняя Сяо Юэ. «Старшая невестка, Цзюньэр тоже не будет есть на ночь и впредь будет меньше есть. Старшая невестка, прости маму, пожалуйста?» Сказав это, Тридцать третий протянул Вэнь Цинвань пять таэлей месячного жалованья, которое держал в руке, пытаясь подкупить её. «Хорошо, ради Юээр и Цзюньэр я разрешу маме забрать Тридцать шестого брата в свой двор. Впредь она будет есть там, а когда все обдумает, сможет выходить на ужин». Увидев, как двое милых малышей заступаются за Сяо Ван-ши, сердце Вэнь Цинвань растаяло. Какой бы отвратительной ни казалась Сяо Ван-ши в данный момент, она всё же отдала двору маркиза всё, что имела, поэтому Вэнь Цинвань не собиралась подвергать её суровому наказанию, а просто хотела дать ей возможность успокоиться. К тому же Сяо Ван-ши никогда не осмеливалась нападать на неё, и Вэнь Цинвань хорошо понимала: стоит ей только сказать что-нибудь плохое о Сяо Ван-ши, как отец Сяо тут же разведётся с ней. «Я сейчас же вернусь в свой двор». Только в этот момент Сяо Ван-ши почувствовала страх. Только теперь она поняла, что именно из-за своей неспособности управлять хозяйством она оказалась в таком плачевном положении, и винить в этом некого! С тех пор как Вэнь Цинвань стала хозяйкой, она каждый день сидела на главном месте, не делая никакой работы, а все заслуги приписывались ей. Всякая ошибка — вина тех, кто трудится; управлять хозяйством таким образом совсем не утомительно, а у неё на это просто нет способностей! Только когда Сяо Ван-ши ушла, все окружили Сяо Либо и Сяо Литао и спросили: «Второй брат, кто тебя избил? Почему ты в таком плачевном состоянии?» ---------- Том 1 Глава 102 Глава 102: Пожаловался — а его самого обвинили «Второй брат опять пошёл драться с кем-то и снова проиграл. Старшая невестка, накажи второго брата — пусть он целый день не ест». Сяо Личунь подбежал к Вэнь Цинвань и, на глазах у Сяо Либо, пожаловался ей. «Чуньэр, твой второй брат раньше часто дрался?» — ласково улыбнувшись, спросила Вэнь Цинвань. «Дело не только в том, что второй брат дрался, — как только мы выходили из усадьбы, нас сразу же избивали. Все говорили, что мы, жители усадьбы маркиза, — нахлебники». «Старшая невестка, это действительно не потому, что мы любим жить на чужой шее, а потому, что наш двор маркиза действительно беден, и мы можем позволить себе только рисовую кашу». Вэнь Цинвань подумала про себя: «Эти дети что, думают, что пить рисовую кашу — это значит жить на чужой шее?» «Двадцать шестой братик, ты понимаешь, что значит жить на чужой шее?» — с презрением спросила Сяо Цзиньин у своего младшего брата. «Откуда мне знать? В любом случае, мои двоюродные братья со стороны деда все говорят, что я вырос на чужом хлебе, и бьют меня за спиной у моей матери». Шестилетний Сяо Лихэ сказал с обиженным видом, а потом обернулся к Вэнь Цинвань и спросил: «Старшая невестка, что значит «жить на чужой шее (или «паразитировать»)?» С тех пор как ушла Сяо Ван-ши, атмосфера в зале сразу стала более расслабленной, словно тяжелая тень рассеялась. На лицах всех появились лучезарные улыбки, а в глазах — радость и облегчение, но после вопроса Сяо Лихэ атмосфера вновь стала гнетущей! Отец Сяо, увидев, как сын задал такой вопрос своей старшей невестке, почувствовал себя настолько неловко, что ему стало стыдно, и он сильно пожалел, что не ушёл раньше, увлечённый жаждой позднего ужина. Увидев, что старая госпожа Сяо и отец Сяо смущённо опустили головы, Вэнь Цинвань быстро привела мысли в порядок. Медленно произнесла: «Жить на чужой шее — это значит получать что-то, не прилагая к этому никаких усилий. Раньше вы не учились и не работали, поэтому люди, естественно, и говорят, что вы живете на чужой шее». «……» Отец Сяо посчитал, что объяснение старшей невестки было просто великолепным: теперь вопрос о жизни на чужой шее, казалось бы, не имел к нему никакого отношения. Он же не хочет быть «паразитом», верно? Если император не любит своего подданного, то ему вряд ли удастся когда-нибудь выбиться в люди! «О, так значит, не учиться и не работать — это и есть „паразитировать“, да? Тогда они не ошиблись, и действительно, это наша вина», — сказал Сяо Лицю и серьезно кивнул. «Ха-ха, теперь, когда мы выйдем на улицу, сможем с чистой совестью сказать им, что мы каждый день трудимся и зарабатываем серебро, а не живем на чужой шее». Сяо Лися радостно подбежал к своему второму брату, надул щеки и стал дуть ему на лицо: «Второй брат, у тебя лицо так сильно опухло, я подую на него, и тебе перестанет болеть». «Спасибо, младший брат, мое лицо просто выглядит страшно, но боли уже нет». «Второй брат, как может не болеть, если у тебя лицо так сильно опухло?» — Сяо Лицю также подошел, чтобы подуть на левую сторону. «Хе-хе, раньше, конечно, было очень больно, но старшая невестка дала мне чудодейственное лекарство, и после того, как я его принял, боль прошла». Сяо Либо сделал глоток воды, а затем снова заговорил, рассказывая о том, как он проявил героизм, спасая человека. «Второй брат, ты просто молодец! Ух ты, у старшей невестки есть чудодейственное лекарство! Теперь я не буду бояться драться с другими, когда выйду на улицу», — восторженно сказал Сяо Личунь. «Старшая невестка не хочет перекусить перед сном?» — Сяо Цзиньюй вынесла из кухни тарелку с прозрачными креветочными пельменями, осторожно поставила её на стол и робко спросила. «Да, я тоже перекушу. Идите все, перекусите перед сном», — сказала Вэнь Цинвань, заметив, что у братьев Сяо плохое настроение. Она заметила, что Сяо Либо уклоняется от разговора — видимо, у него возникли сложности, когда он подавал жалобу , — и решила, что поговорит с ним после ужина. «Старшая невестка, а я тоже могу немного съесть?» — спросил Тридцать третий, с надеждой глядя на еду на столе. «Цзюнь, разве ты только что не сказал, что не будешь есть?» — в голосе Сяо Лидуна прозвучала нотка упрека, и он строго посмотрел на пятилетнего Сяо Лицзюня. Сяо Лицзюнь почесал затылок и, нахмурившись, задумался: «Я же так и сказал, поэтому и спросил у старшей невестки». Сяо Лидун, нахмурив личико, строго заметил: «Учитель учил нас: слово джентльмена — как четырехконечная карета, которую не настигнуть. Ты только что сказал, что не будешь есть, а теперь хочешь изменить своё решение?» «Двадцать первый брат, я же ещё ребёнок, меня ещё нельзя считать джентльменом, правда?» — он улыбался лукаво; ради кусочка еды он был готов на всё. Однако Сяо Лидун остался непреклонен, в его глазах мелькнула твёрдость. «В этой жизни верность слову — самый основной принцип. Если ты легко отказываешься от своих слов, как тогда ты сможешь заслужить доверие других?» В его голосе слышалась приверженность моральным принципам, и пятилетний мальчик не смог устоять перед этим. Улыбка Сяо Лицзюня застыла на лице, и он с трудом выжал из себя: «Э-э, я знаю всё, о чём говорит двадцатый первый брат, поэтому я и спросил у старшей невестки». Мальчик тихо вздохнул: «Ладно, наверное, я слишком придирчив. Если старшая невестка разрешит тебе съесть… то ешь». Увидев это, Вэнь Цинвань улыбнулась с удовлетворением: «Отлично, вы оба поступили правильно, оба проявили себя с лучшей стороны. Каждому по куриному окорочку». «……» Сверстники Сяо Лидуна — Сяо Личунь, Ся и Цю — одновременно закатили глаза в сторону Сяо Лидуна. Стоило сказать пару слов — и уже по куриному окорочку. Он не только опередил их по успеваемости, но и получил награду в виде десяти таэлей серебра. Все хорошее достается именно ему! Шестилетний Сяо Лихэ с завистью смотрел на своего пятилетнего младшего брата — только что он думал, что не получит позднего ужина! К счастью, благодаря тому, что в последнее время в усадьбу маркиза поступало много доходов, поздний ужин был очень обильным, и все, хотя и завидовали, но не выражали недовольства. Во время ужина Сяо У тихонько рассказал своим второму и третьему братьям, что их четвёртый брат в этом месяце заработал почти двадцать тысяч таэлей серебра на продаже струящейся парчи и одежды. От этого удивления у Сяо Либо креветка застряла в горле, и он чуть не отправился на встречу с Ямой. Вэнь Цинвань сделала вид, что ничего не слышала, и, опустив голову, неторопливо доедала еду перед собой. После позднего ужина все дети младше тринадцати лет вернулись в свои дворы спать, а старая госпожа Сяо тоже ушла отдыхать. Наложницы не вмешивались в дела поместья, поэтому тоже вернулись в свои дворы, а отец Сяо, думая о наложнице Ань, тоже ушел первым. «Старшая невестка, старший сын семьи Инь твёрдо утверждает, что не участвовал в похищении, что всё это сделали его телохранители по собственной инициативе, а он об этом не знал». «Второй брат, разве показания той девушки, которую вы спасли, ничего не значат?» — не смогла сдержать возмущения Сяо И. «Показания той девушки не только не помогли, но и обернулись против нас: старший сын семьи Инь заявил, что никогда не видел эту девушку, и даже нагло утверждал, что мы специально нашли её, чтобы оклеветать его». Сяо Литао продолжил: «Господин Шяоцин как раз собирался применить к нему пытки, но пришло распоряжение от министра Министерства наказаний: завтра он сам прибудет, чтобы провести судебное разбирательство». «Если бы господин младший советник не велел нам вернуться в усадьбу, чтобы привести себя в порядок, нас, наверное, уже заперли бы в тюрьме Министерства правосудия!» «Старшая невестка, завтра к нам в усадьбу, возможно, придут, чтобы вызвать тебя», — голос Сяо Литао был низким и хриплым. «Это Вэнь Эр упорно утверждает, что я убила охранника из дома Инь?» — спокойно спросила Вэнь Цинвань. «Эх! Второй сын семьи Вэнь — настоящий негодяй. Сначала он боялся господина младшего советника и повторял всё, что мы ему говорили, но потом, услышав, что министр лично будет вести допрос, он изменил показания и заявил, что тех охранников убила старшая невестка». «Вы проявили гражданскую смелость, а я действовала в целях самообороны. Даже если меня вызовут в Министерство правосудия, ничего страшного. Второй и третий братья, не беспокойтесь, идите сначала во двор и отдохните». ---------- Том 1 Глава 103 Глава 103. Слёзы тоски «Старшая невестка, всё так обернулось из-за моей опрометчивости, я втянул тебя в эту историю», — в голосе Сяо Литао слышались раскаяние и чувство вины. Его взгляд был полон нескрываемого чувства вины и страдания: «Старшего брата нет дома, и мы должны были взять на себя заботу о старшей невестке, но вместо этого мы только тянем её вниз». «Старшая невестка, может, завтра я вернусь в дом семьи Инь и попрошу своего деда?» Сяо И не могла смотреть, как её третий брат мучается угрызениями совести. «Одиннадцатая, две тётки из дома Инь настаивают на твоём возвращении — наверняка за этим кроется какой-то заговор. Я не позволю тебе рисковать и тем более не дам им добиться своего. Рано или поздно нам придётся пойти наперекор дому Инь». «Старшая невестка, может, написать письмо старшему брату?» — растерянно спросил Сяо Либо. В его сердце старший брат был всемогущим человеком. «Второй брат, далекая вода не утолит ближайшую жажду. Времени уже не хватит, зачем же заставлять его беспокоиться?» «Старшая невестка, может, мне обратиться к моему деду? У семьи Инь очень обширные связи; говорят, что министр наказаний — ученик моего деда». «Не беспокойтесь, с нами все будет хорошо. Идите домой и хорошенько выспитесь, завтра мы обязательно победим». «Старшая невестка, ты тоже не волнуйся. Мы всё время твердили, что охранников из дома Инь избили мы с братом, и та девушка тоже сказала, что это она их избила». «Второй брат, давай все-таки послушаем старшую невестку, пойдем пораньше отдохнуть, а обо всём поговорим завтра». Сказав это, Сяо Литао потянул второго брата за собой. Только когда они отошли достаточно далеко, он таинственным тоном заметил: «Второй брат, не волнуйся. Судя по тому, как уверена в себе старшая невестка, дом Вэнь, должно быть, попросит Его Высочество наследного принца вмешаться и помочь нам». На самом деле он сам в душе все время молился, чтобы дом Вэнь вступился за его старшую невестку. Ведь связи великого наставника ни в коем случае не могут превзойти связи наследного принца! «Если наследный принц вмешается, старший сын семьи Инь вряд ли сможет переложить вину на нас — в лучшем случае дело закончится вничью», — сказал Сяо Личуань, до сих пор молчавший, поглаживая подбородок. В делах он больше всего любил взвешивать все «за» и «против». «Если бы старший брат был дома, нам не пришлось бы ни о чём беспокоиться. Раз третий брат говорит, что принц вступится за нас, кого же нам бояться?», — пятый брат Сяо был силен в практических делах и никогда не любил ломать голову, но его слова почему-то успокоили всех братьев и сестёр. Итак, братья Сяо и остальные, успокоившись, разошлись по домам, чтобы отдохнуть. Если бы Вэнь Цинвань знала об их мыслях, она наверняка не смогла бы заснуть — дом Вэнь никогда не был для неё опорой. Она была уверена, что дом Вэнь и родственники наследного принца обязательно воспользуются её бедствием, чтобы нанести ей ещё несколько ударов. Её уверенность исходила от её мужа, Сяо Цзиня. Она не рассказала братьям Сяо, что их старший брат передал ей все свои владения и имущество в Шанцзин. У Сяо Цзиня в Шанцзине было три лавки: ломбард, лавка по продаже гробов и агентство по перевозке ценностей. Не стоит недооценивать эти три неприметные ремесла, хотя они и не могут сравниться с процветающими ресторанами и заведениями развлечений. Но по прибыльности они ничуть не уступают старинным аптекам и ювелирным магазинам; однако у Сяо Цзиня было много инвалидов на иждивении, и сколько бы он ни зарабатывал, этого всегда было недостаточно. Хотя Сяо Цзинь и обладал живым умом, деньги — это особая сила, и не всегда ум и сообразительность позволяют заработать большие деньги. Почему ему всегда не удавалось удержать деньги, в то время как другим, по непонятной причине, везло с неожиданными доходами? На самом деле зарабатывание денег, как и «благословение на потомков» или «долги отца, которые платит сын», — всё это не что иное, как закон причинно-следственной связи. Какую сеешь причину, такой и пожнёшь плод; деньги, предназначенные судьбой, всегда определены заранее. Каждая монетка, заработанная каждым человеком, на самом деле является результатом закона причинно-следственной связи. Нынешнее увлечение и леность — это как заложить мину под свое будущее. А достижения, полученные сегодня, неизбежно являются отголоском долгого упорства в прошлом. Никто не может достичь успеха без усилий. Те, кто усердно трудится, не отступает и не сдаётся, тоже не всегда с самого начала могут предвидеть свой исход. Как, например, Сяо Цзинь: он поручал солдатам, получившим не слишком тяжёлые ранения, но уже неспособным вернуться на поле боя, помогать ему вести дела в лавке. Те, кто обладал большими способностями, помогали ему собирать разведданные, а затем продавали их высокопоставленным чиновникам и знатным людям, чтобы заработать серебро. Однако сколько бы серебра он ни зарабатывал, его все равно не хватало, просто потому что раненых было много, да и у них были семьи на иждивении. Эти раненые солдаты и их семьи на протяжении многих лет жили в крайней нищете, и постепенно в их сердцах росло недовольство, которое превращалось в злобу. После того как Вэнь Цинвань взяла дело в свои руки, она распределила среди раненых солдат, женщин и детей работу, с которой они могли справиться. Кроме того, она воодушевляла их, убеждая, что если они будут выполнять свою работу добросовестно и доводить её до совершенства, деньги придут сами собой. Не делайте ничего на скорую руку и не халтурьте: если хорошо возделывать луга, то к вам сами придут прекрасные лошади. Благодаря поддержке Вэнь Цинвань за тот месяц с лишним, что Сяо Цзинь находился на пограничной службе, жизнь этих людей значительно изменилась. Хотя они и не жили так безбедно, как братья и сестры из семьи Сяо, но по сравнению с тем, что было раньше, их жизнь улучшилась в сотни раз. Вэнь Цинвань стояла во дворе своего дома и смотрела на звёздное небо, а прохладный летний ветер свистел мимо. Ветви колыхались на ветру, словно предвещая, что завтра им предстоит еще одна тяжелая битва. Она думала, что, если будет заниматься только своими делами, сможет жить спокойно, но кто бы мог подумать, что неприятности нагрянут так неожиданно! Если завтра старший сын семьи Инь успешно опровергнет обвинения, то их дом маркиза Вэйву вернется к прежней жизни, а может, станет даже хуже, чем раньше! Если бы он был рядом, ей не пришлось бы так переживать — он бы взял всё на себя. Вэнь Цинвань закрыла глаза, и слёзы тоски навернулись на глаза — в этот момент она очень по нему скучала. К сожалению, он находился на далёкой Северной границе, и ей оставалось только подбодрить себя: она обязательно не проиграет и обязательно защитит тылы ради него. К счастью, она знала, в чём слабое место министра наказаний. Она позвала находящегося рядом тайного стражника, дала ему несколько указаний и вернулась в комнату, чтобы лечь спать. А Сяо Цзинь, находившийся далеко на северной границе, в этот момент праздновал вместе с воинами: они сражались с Северными Ди три дня и сегодня днём наконец отбили врага и одержали победу. Поднимая чашу, он тоже взглянул на редкие звёзды в небе — ни звёзды, ни луна здесь не были так красивы, как в небе над Столичным городом. Ведь там была его малышка… Не знал, спит ли она сейчас! Эта маленькая неблагодарная девчонка, наверное, спит крепким сном! В этот момент он почувствовал резкую боль в груди, словно его пронзил невидимый нож. Неужели с ней случилось что-то серьёзное? Вряд ли! Ведь он оставил с ней немало людей. «Лэн Янь, пришло ли письмо от госпожи?» «Господин, письма от госпожи и господ-сыновей пришли всего несколько дней назад, как это может быть так быстро!» «Хм, я пойду в свой шатер, а ты здесь приведи всё в порядок». Сяо Цзинь хотел вернуться и ещё раз прочитать письмо своей малышки. В письме она очень подробно описала все дела в усадьбе, большие и малые, но ему было достаточно одного — чтобы она жила хорошо. Раз она хочет, чтобы её младшие братья и сестры жили в достатке, он напишет домой и подстегнёт их к усердию и самосовершенствованию. Кто бы ни осмелился доставлять ей неприятности, он обязательно содрал бы с него кожу. Как только Сяо Цзинь представлял себе, что кто-то может досаждать ей, в глубине его глаз появлялся нескрываемый холод. А Фань Шиба, доставившая неприятности Вэнь Цинвань, в этот момент тоже не обходилась без наказания: по возвращении из Министерства правосудия ее заставили преклонить колени в родовом храме. ---------- Том 1 Глава 104 Глава 104: Только разбившись головой об стену, можно проявить достоинство Сотрудники Министерства правосудия доставили потерявшую сознание Фань Шиба к воротам дома семьи Фань и с мрачным выражением лица сообщили об этом членам семьи. Они рассказали, что восемнадцатая дочь семьи Фань подала иск против старшего сына семьи Инь, обвинив его в насильственном похищении простолюдинки, но тот упорно утверждал, что она ложно обвинила его. Восемнадцатая дочь семьи Фань не выдержала и потеряла сознание в Министерстве правосудия; они потребовали немедленно забрать её в усадьбу и отложить допрос до завтра. Услышав эту новость, члены семьи Фань почувствовали себя так, будто в них ударила молния, и их настроение стало невероятно мрачным. Глава семьи Фань как раз находился в гостиной вместе со своей матерью и третьей госпожой Фань, обсуждая исчезновение Фань Шиба. Услышав доклад слуги, мать и сын переглянулись и в знак взаимопонимания кивнули друг другу. Старая госпожа немедленно приказала третьей госпоже Фань взять с собой людей и отправиться к главным воротам, чтобы встретить Фань Шиба. Однако она не приказала никому искать третьего господина Фань, то есть родного отца Фань Шиба, великого генерала Пяоци. Главой семьи Фань был старший родной брат третьего господина Фань, маркиз Чжэньси. Семья Фань из поколения в поколение охраняла северо-запад, и титул маркиза передавался по наследству. Старший брат в семье Фань с рождения был наследником, поэтому дела на поле боя его не касались — он просто ждал, когда унаследует титул маркиза. В молодости у маркиза Чжэньси был влиятельный отец, благодаря чему его положение наследника было абсолютно устойчивым. В старости он опирался на своего выдающегося младшего брата — третьего господина Фань, а также на то, что его старшая дочь вошла во дворец и была удостоена титула «Благодетельная наложница», а племянница стала наложницей и родила императорского сына. Второй сын по прямой линии в семье Фань был трусом и боялся смерти; с самого раннего возраста он притворялся невежественным и, как и следовало ожидать, был отвергнут своим отцом-маркизом. Старый маркиз сосредоточил все свои силы на воспитании третьего сына по прямой линии. Третий сын Фань оправдал ожидания: благодаря собственным способностям он был удостоен звания великого генерала конной кавалерии; поскольку он постоянно находился вдали от дома, его наследство не было разделено. Третья госпожа семьи Фань, по приказу старой госпожи, в сопровождении слуг поспешила к главным воротам и, как и ожидалось, увидела лежащую в бессознательном состоянии и в ужасном виде Фань Шиба. «Облейте её холодной водой, чтобы привести в чувство», — третья госпожа семьи Фань, стоя перед Фань Шиба, высокомерно приказала стоящим рядом старушкам и слугам. «Где я?» — Фань Шиба очнулась, как только её облили холодной водой. На её лице отразились ужас и отчаяние, но никому не было до неё дела. «Шиба, ты ещё помнишь, как вернуться домой? Ты пробыла вне дома три дня и три ночи, а твой отец с людьми везде тебя ищет и до сих пор не вернулся в усадьбу». Говоря это, третья госпожа семьи Фань не смогла сдержать слез, которые хлынули из её глаз, как из источника, и, переполненная бесконечной заботой, наклонилась, чтобы поднять Фань Шиба. Узнав, что отец везде её ищет, Фань Шиба подняла голову, и слёзы не переставали течь по её щекам; в её взгляде читались только привязанность к семье и беспомощность. Увидев это, сотрудники Министерства правосудия сочувственно сказали: «Лучше поскорее отведите её внутрь, чтобы она переоделась». «Хорошо, спасибо, господин чиновник. Примите этот скромный подарок — выпейте чашечку чая». Третья госпожа Фань взглядом дала знак стоящей рядом служанке, чтобы та вручила каждому чиновнику по мешочку с деньгами. Увидев, что даже чиновники проявляют к ней заботу, Фань Шиба поднялась на ноги и, дрожащими ногами, шатаясь, пошла к своей мачехе. В безутешном горе она закричала: «Мама… у-у-у… дочь думала, что больше никогда тебя не увидит!» «Восемнадцатая, ты много перенесла. Давай сначала пойдём в усадьбу, твоя бабушка и старший дядя всё ещё ждут тебя», — третья госпожа Фань, поддерживая Фань Шиба обеими руками, смотрела на неё с отвращением. Ей хотелось бы с силой оттолкнуть эту мокрую фигуру, но она всё же сдержала отвращение. Мягким тоном она приказала стоящей рядом старухе: «Ну же, быстрее, помогите Восемнадцатой госпоже пройти в зал». Едва третья госпожа Фань закончила говорить, как к ней сразу же подошли две коренастые старухи и, схватив Фань Шиба, потащили её в усадьбу. В этот момент Фань Шиба ещё больше убедилась, что её мачеха — нехороший человек, который ведёт себя по-разному в присутствии и за спиной. В то же время она была уверена, что те служанки и старухи, осмелившиеся выбросить её на улицу, действовали исключительно по приказу её мачехи. В её сердце разгорелось пламя гнева, и она решила остаться в доме Фань, поклявшись, что обязательно отомстит за себя. В большом зале глава семьи Фань сидел на высоком кресле и, увидев Фань Шиба, гневно прорычал: «Шиба, у тебя же огромная смелость! Как ты посмел ложно обвинить старшего сына семьи Инь?» «Дядя, я не ложно обвиняла его, меня действительно силой затащил в усадьбу…» — Фань Шиба не успела договорить, как её прервала старая госпожа Фань. «Шиба, ты пропала на три дня и три ночи. Мы скрыли эту новость, чтобы не нанести ущерб репутации нашего рода, а ты, как на зло, пошла в Министерство правосудия и подала жалобу!» Говоря это, старая госпожа Фань пролила слёзы от глубокого огорчения: «Шиба, ты хоть понимаешь, что из-за твоего иска, независимо от исхода дела, репутация нашего рода рухнет вниз!» «Бабушка, разве Шиба заслуживает такого унижения?» — не выдержала и спросила Фань Шиба. «Фань Шиба, кто дал тебе такую смелость? Ты смеешь перечить бабушкиным наставлениям? По-моему, твой отец тебя избаловал!» «Типичная девчонка, выросшая в диких землях Северо-Запада, не знающая ни малейших правил приличия», — с негодованием упрекнула старая госпожа Фань. «Старая госпожа, не сердитесь, не вините Восемнадцатую, виновата я, не научившая её должным манерам», — Фань Шиба, видя, как её мачеха лицемерно берёт вину на себя, поняла, что это лишь подливает масла в огонь. И действительно, её дядя в ярости упрекнул её: «Наш род Фань — уважаемый и влиятельный клан в столице, мы — потомки военачальников, и эта традиция передаётся из поколения в поколение. Как же у тебя не осталось ни капли достоинства?» «Дядя, я же осмелилась подать жалобу в Министерство правосудия — как это можно назвать отсутствием достоинства?» «Что это за достоинство такое? Это скандал, который позорит весь род. Чтобы проявить достоинство, тебе следовало бы разбиться головой об стену, понятно?» — с горечью и отчаянием прокричал маркиз Чжэньси. «……» Фань Шиба была в полном недоумении: её бабушка и законная мать, услышав столь язвительные слова её дяди, на удивление выразили полное согласие. Вот о чём часто говорил её отец, когда говорил, что бабушка — добрая женщина, а мачеха — добродетельная жена и мать, благовоспитанная и скромная? Увидев выражение неповиновения на лице Фань Шиба, маркиз Чжэньси в гневе приказал: «Поскольку она так упорна и не хочет слышать, бесполезно с ней разговаривать. Люди, заприте её в родовом храме, пусть поразмыслит над своим поступком». «………» Фань Шибая еще надеялась, что в доме Фань ей окажут поддержку! А тут её заставляют, мокрую насквозь, стоять на коленях в родовом храме! В этот момент она так сильно хотела, чтобы её мачеха хотя бы для вида помешала злобным намерениям её дяди. К сожалению, сильное желание и невыразимое разочарование, когда надежды не оправдались, ясно дали понять Фань Шиба, что семья Фань никогда её не принимала! Фань Шиба с мучительной болью посмотрела на свою мачеху, и в глубине её глаз читался нескрываемый холод. Как будто её бросили в ледяную реку, третья госпожа Фань вздрогнула от холода: как эта мелкая шлюшка осмелилась возненавидеть её! Теперь, когда дело дошло до этого, её мысли и планы были полностью нарушены. Она поняла, что все её многочисленные планы пойдут насмарку, если Фань Шиба не станет слушаться её! Если Фань Шиба не захочет подчиняться ей, что тогда станет с её дочерью? Её дочь с детства страдала сердечным заболеванием и не могла рожать детей, а Фань Шиба, выросшая на Северо-Западе, была совершенно здорова и могла без проблем выносить и родить детей. Третья госпожа Фань знала, что старший сын семьи Инь любит похищать девушек на той улице, и специально приказала служанкам и старухам отвести Фань Шиба на ту улицу. Когда Фань Шиба перенесет все мучения в доме семьи Инь, она выступит, чтобы вернуть её, и с тех пор эта ничтожная женщина будет ей бесконечно благодарна, не так ли? ---------- Том 1 Глава 105 Глава 105. Вызов в Министерство правосудия Но Фань Шиба сама сбежала. Мало того, что она сбежала, так она ещё и пошла в Министерство правосудия подать жалобу, подставив репутацию семьи Фань. Как она смела перед маркизом Чжэньси и старой госпожой притворяться добродетельной, чтобы заступиться за эту шлюху! Достаточно было одного раза, когда я ей не помогла, как эта шлюха уже пристально смотрела на меня ледяным взглядом — взглядом, который был в точности таким же, как у той мерзкой наложницы. Разве тогда не она убила ее шестимесячного нерожденного ребенка — разве стоит так сильно ненавидеть меня! Чего же было ненавидеть в этой мерзкой женщине? Ведь она же была с мужем день и ночь напролет — разве она ее не ненавидит? Видя, что у обеих старших невесток дочери вошли во дворец и стали императорскими наложницами, она тоже захотела родить дочь, чтобы та стала императорской наложницей. Но её муж постоянно находился за пределами границы, возвращаясь в поместье лишь на месяц раз в два года, а за шесть лет она родила только трёх сыновей. После того как она вышла замуж в дом маркиза Чжэньси, она возвысила двух служанок своего мужа до статуса наложниц. Через два года она возвысила до статуса наложниц двух служанок из своего приданого, но ни одна из них не смогла зачать дочь, а от зачатых сыновей она заставила избавиться. У неё уже было трое сыновей, и ей не нужны были ещё сыновья — она хотела только дочь, чтобы в их третьем доме появилась дочь. Она ещё подобрала мужу двух наложниц; хотя все наложницы были ей послушны, её муж почти не бывал в усадьбе. В тот год он привёз одну женщину с большим животом, и её муж каждую ночь ночевал в её дворе. Поэтому она, в приступе ярости, избавилась от дочери, которая была у той женщины в утробе, и как же она об этом пожалела! К счастью, небеса были милостивы: после рождения трех сыновей она наконец родила дочь. К сожалению, у дочери с самого рождения было заболевание сердца. Придворный врач сказал, что оно не угрожает жизни, но не позволит ей рожать детей. Как раз в то же время та «ничтожная» на далекой границе тоже родила дочь. Тогда она и решила: раз её семнадцатая не может рожать, пусть восемнадцатая «ничтожная» родит за неё. Она решила сделать эту восемнадцатую шлюху наложницей для любимой семнадцатой, и поэтому великодушно написала письмо мужу, чтобы тот вписал эту шлюху в родословную и привёз её в усадьбу. Шлюху вписали в родословную, но сама она так и не вернулась. Как заставить её слушаться и подчиняться, если она не росла рядом с ней? Ей оставалось только, когда муж возвращался в усадьбу, привозить этой «незаконнорожденной» множество подарков и на протяжении семнадцати лет, как один день, относиться к ней с добротой, пока, наконец, не тронула сердце этой «незаконнорожденной». Она тайком вернулась вместе со своим отцом в усадьбу Фань, но «незаконнорожденная» оставалась «незаконнорожденной» — между ней и семнадцатой так и не сложились близкие отношения. Тогда она устроила так, чтобы эту «незаконнорожденную» увёл старший сын семьи Инь, а она сама спасла бы её из беды, но кто бы мог подумать, что человеческие планы не сравнимы с волей небес! При одной только мысли об этом ненависть в сердце третьей госпожи семьи Фань превратилась в яростную злобу. Пальцы крепко впились в ладонь, а ненависть, словно яд, понемногу поднималась из глубины сердца. Какое право у этой «незаконнорожденной» ненавидеть её? Раз уж она — бесполезная пешка, зачем тогда ей за неё ходатайствовать? И третья госпожа Фань отвернулась, не желая смотреть на Фань Шиба. Уходя, Фань Шиба ещё слышала, как её мачеха говорила: «Старая госпожа, господин маркиз, уже поздно, вам пора возвращаться в свои покои. Дело Шиба уже стало достоянием общественности, лучше пусть она умрёт в родовом храме». «Дура, всё не так просто, как тебе кажется. Это дело уже дошло до Министерства правосудия, завтра министр лично будет вести судебное разбирательство. Если Восемнадцатая умрёт, как на нас посмотрят люди снаружи? Думаешь, третий сын, узнав об этом, простит тебя?» Услышав это, Фань Шиба успокоилась: она не умрёт! Лэн Шисан по приказу своей госпожи проник в дом семьи Инь и, собираясь отправиться в задний двор, увидел дрожащую от страха женщину: «Кто здесь так крадётся?» «А ты, с завязанным лицом, не крадёшься?» — со злобой произнесла наложница Юнь. Она собственными глазами видела, как господин с людьми усадьбы поймал четвертую дочь семьи Инь и увел её обратно. К тому же он приказал обыскать всю усадьбу в поисках девушки, поэтому она спряталась за искусственной горой в саду и до сих пор не смела пошевелиться. «Я — служащий Министерства правосудия, пришёл в усадьбу Инь в поисках улик», — сообразительно ответил Лэн Шисан. «Вы — чиновник? А я — наложница старшего сына семьи Инь, которую он насильно привёл в особняк, и я хочу сбежать», — ответила наложница Юнь, не задумываясь, правда это или ложь; ей было всё равно. «О, ты хочешь сбежать? А знаешь ли ты, кто ещё хочет сбежать? Этот… чиновник хочет найти ещё несколько свидетелей». «Знаю, я отведу тебя к ним», — уверенно сказала наложница Юнь. В ту ночь многие не сомкнули глаз. Но Вэнь Цинвань спала как убитая; можно сказать, что с тех пор, как она вышла замуж в дом маркиза, она всегда спала крепко. Даже когда Сяо Цзинь ушел на поле боя, она ни разу не теряла сна. Хотя иногда она скучала по нему, её чувства к нему ещё не были настолько глубокими, чтобы из-за тоски по нему не спать по ночам. На следующий день, едва рассвело, Вэнь Цинвань проснулась; у неё были какие то мысли на уме, и, проснувшись, она позвала Цзиньлань, чтобы та помогла ей умыться и причесаться. Едва она успела одеться, как услышала, как Сяо И в сопровождении нескольких младших братьев в панике кричала снаружи двора: «Старшая невестка, старшая невестка! Пришли люди из Министерства правосудия!» «Госпожа просила, чтобы вы сначала позавтракали, не торопитесь, она сейчас подойдёт», — выбежала Цзиньлань, чтобы успокоить всех. Вэнь Цинвань смотрела на себя в зеркало: на ней было платье ярко-багряного цвета, по подолу которого золотыми нитями был вышит узор «висящих нитей айвы» — достаточно эффектный наряд. Фасон платья она нарисовала сама, а Сяо И помогла ей его сшить; тканью послужила новая «струящаяся парча», сшитая Сяо Лао Си. Каждый её шаг и каждое движение переливалось четырьмя цветами, а на голове она носила украшенную стеклянными вставками золотую шпильку — она совершенно не походила на ту скромную и спокойную девушку, какой была обычно. Она, Вэнь Цинвань, и должна была быть такой — сияющей, яркой и великолепной, но с детства её сдерживали отец и мать, и она была вынуждена скрывать свой блеск. В семье Вэнь говорили, что Минчжу не любит, когда кто-то выглядит лучше неё, поэтому три поколения семьи Вэнь запрещали ей носить яркие наряды. Её бабушка и мать с детства постоянно напоминали ей, что одежда должна быть скромной и пристойной, а в поведении нужно быть мягкой и не слишком вызывающей. Теперь, когда она порвала с семьёй Вэнь, ей пора снова стать такой, какой она хочет быть — яркой и самоуверенной. Когда она вошла в зал вместе с Цзиньлань, семья Сяо уже стояла там, с нетерпением ожидая её. В зале царила несколько подавленная атмосфера из-за присутствия нескольких служащих Министерства правосудия, но, увидев Вэнь Цинвань, все улыбнулись. Юноши и девушки поочередно подошли поздороваться: «Старшая невестка, как ты сегодня прекрасна!» «Старшая невестка, а можно меня с собой взять?» «Старшая невестка сегодня едет в Министерство правосудия, поэтому не сможет вас взять с собой, но в другой раз обязательно отвезет вас в усадьбу поиграть», — с лучезарной улыбкой сказала Вэнь Цинвань, не обращая внимания на удивлённые и завистливые взгляды окружающих; в её душе не было ни малейшего волнения. «Ваньэр, отец тебя не узнал», — с преувеличением сказал отец Сяо. Только когда слуги из Министерства правосудия вошли в усадьбу, он понял, что их усадьба вступила в конфликт с усадьбой Инь! Победа над домом Великого наставника зависела от его старшей невестки: у его двух сыновей не было чиновничьего статуса, и одному из них грозила тюрьма. Это же не шутки! Вэнь Цинвань мягко сказала: «Отец, не беспокойтесь. Второй и третий братья поступили мужественно, защищая справедливость. Я обязательно позабочусь о том, чтобы они вернулись целыми и невредимыми». «Ваньэр, на чём ты основываешь свою уверенность?» — с беспокойством спросила старая госпожа Сяо. Вэнь Цинвань, однако, не ответила прямо: «Бабушка, спокойно завтракайте. А вы, господин стражник, может, тоже позавтракаете у нас в доме маркиза, прежде чем уходить?» ---------- Том 1 Глава 106 Глава 106. Ложное обвинение со стороны родного брата Услышав приглашение Вэнь Цинвань, лицо возглавлявшего отряд приставов из Министерства правосудия померкло: они всего лишь выполняли приказ и не смели задерживаться. Но он пощупал серебро в мешочке в руке, вспомнил слова, которые лично сказал им их господин младший советник, а затем взглянул на женщину, прекрасную, словно небесная фея. Нехотя, но все же он почтительно сказал: «Благодарим вас, госпожа маркиза, мы подождем здесь четверть часа». Услышав это, Вэнь Цинвань слегка приподняла бровь и мягко ответила: «Тогда спасибо вам за это». Затем она повернулась и дала указание членам семьи Сяо: «Сейчас мы будем завтракать, а после завтрака каждый займётся своими делами. Никому не стоит строить домыслы». Члены семьи Сяо кивнули в знак понимания и на цыпочках направились к своим местам; беря в руки чашки и палочки, они делали вид, будто у них нет аппетита и они не могут есть. Но как только вкусная еда попадала им в рот, на их лицах отражалось наслаждение; поначалу они ещё немного опасались нескольких приставов, стоящих посреди зала. Но по мере того, как они ели, они забывали обо всём на свете — не говоря уже о нескольких приставах, стоящих посреди зала. Даже если бы здесь стоял заместитель министра Судебного ведомства, они, наверное, его бы не заметили, так как были полностью поглощены едой. Несколько приставов стояли, выпрямив спины, не отрывая взгляда от носа, а нос — от сердца, и не издавали ни звука. Но в душе они думали о том, что господин Сяо, известный в столице своей красотой, действительно обладает непревзойденной внешностью. Его жены, наложницы и дети тоже были очень красивы; все собрались вместе за завтраком, и царила атмосфера полного счастья. Разве не ходят слухи, что все сыновья дома маркиза — бездельники, которые уже давно опустошили двор, живя за счёт других, и каждый день питаются только рисовой кашей? Но что же тогда означал этот обильный завтрак на их столе? Кристальные пельмени, булочки с крабовым паштетом, маленькие паровые булочки с бульоном, кукурузные пирожки со сливками… Одно блюдо изысканнее другого! И это называется «пришедшая в упадок усадьба маркиза»?! Двое приставов из неплохих семей в душе еще больше возмущались: разве у них дома на праздники бывает лучше? У Вэнь Цинвань был острый слух; она услышала, как приставы сглотнули слюну, и поняла, что эти люди действуют по чужому приказу и, даже если их пригласить, не осмелятся есть. Она подняла взгляд на двери большого зала впереди и на губах у неё появилась улыбка. Если Вэнь Эр хочет втянуть её в эту историю, то она подарит ему отличный подарок и заодно восстановит свою справедливость! Вэнь Цинвань быстро закончила завтрак, аккуратно поставила чашку и палочки, а затем прополоскала рот и вымыла руки. Только тогда она встала и спокойно сказала ведущему приставу: «Извините, что заставила вас так долго ждать. Второй брат, веди нас». «Госпожа маркиза, не стоит извиняться, это не хлопотно», — вежливо ответил пристав и, взяв подчиненных, последовал за Сяо Эр к главным воротам. Вэнь Цинвань шла посередине в сопровождении Цзиньлань и Цзиньцюэ, Сяо Сан шел последним, а Сяо И не осмелилась пойти с ними. Остальные братья из семьи Сяо, не успокоившись, шли следом, чтобы проводить их, среди них был даже пятилетний Тридцать третий. Усадьба Сяо была очень большой: помимо главного зала, в ней находились два больших кабинета, один из которых служил местом для занятий юношей и девушек. Вокруг усадьбы были выделены четыре большие зоны — южная, восточная, западная и северная — предназначенные для проживания и быта слуг. Ещё дальше находился задний двор; насколько хватало глаз, каждый двор был построен роскошно и величественно. А сейчас все должны были пройти через самый роскошный сад в передней части усадьбы — «Сад Глицинии». «Сад Глицинии» — это тот самый сад, где в период расцвета усадьбы Сяо устраивали пиры в честь цветения, чтобы гости могли прогуляться. В саду витал пьянящий аромат цветов, беседки и павильоны были гармонично расставлены, а искусственные холмы и пруды дополняли картину — из этого можно было судить о роскоши усадьбы Сяо сто лет назад. Жаль только, что сейчас в саду царила пустота: не было видно ни единого слуги, лишь стайка птиц щебетала на ветвях. Увидев такую картину, приставы немного успокоились: какой бы роскошный ни был сад, без слуг он всё равно выглядит запущенным! Возможно, управляющий усадьбы, увидев их приход, выставил на завтрак всё, что у него осталось! Выйдя за ворота усадьбы, они увидели множество зевак. Из-за присутствия нескольких приставов толпа не осмеливалась подойти слишком близко. Пристав вежливо пригласил Вэнь Цинвань сесть в заранее подготовленную для неё карету: «Госпожа маркиза, прошу». Собравшиеся у главных ворот усадьбы маркиза бросили на неё странные взгляды, и когда Вэнь Цинвань подняла глаза, им вдруг показалось, что это слишком невежливо, и они поспешно отвели взгляд, но, увидев необыкновенную красоту Вэнь Цинвань и её изящную, грациозную фигуру, все снова невольно замерли в изумлении, а некоторые даже не смогли сдержаться и сглотнули слюну. Среди зрителей было много личных кормилиц и старших служанок из знатных семей, которые пришли сюда в основном для того, чтобы выведать новости. А представители крупных родов снова задумывались о том, чтобы выдать своих дочерей или сестёр замуж за сыновей из дома Маркиза Вэйву. Хотя на лицах Сяо Либо и Сяо Литао не отразилось ни малейшего волнения, в душе они уже кипели от ярости. Вэнь Эр переборщил, из-за него их старшая невестка без всякой причины превратилась из госпожи маркизы в заключённую. Сяо Либо подумал про себя, что за эту обиду он обязательно отомстит, как только вернётся его старший брат. Сяо Литао же думал, что, как только он станет первым на императорском экзамене, первым делом поступит в Министерство кадров, а затем сместит Вэня с поста заместителя министра, чтобы отомстить за свою старшую невестку. Для благородного человека месть не поздно свершить даже через десять лет! Но братья из семьи Сяо ещё не знали, что в этот самый момент Вэнь Эр по-прежнему тайно строил свои планы. Он собирался добиться, чтобы Суд запер Вэнь Цинвань в мрачной и сырой тюрьме, где она провела бы долгие годы, а затем умерла в унынии. «Мамочка, смотри, вот это и есть госпожа маркиза, какая она краси… э-э… э-э…» Маленькая девочка в розовом платье, указав на Вэнь Цинвань, тихо спросила, но мать зажала ей рот ладонью. «Девочка права, госпожа маркиза Вэйву действительно прекрасна!» — воскликнула одна из стоящих рядом старушек. А про себя она подумала: ни одна из барышень в их усадьбе не может сравниться с госпожой маркизой по красоте! «Красивая — это да, но, к сожалению, она убийца. Говорят, что на неё донёс её собственный второй брат». «Ах! Если это сказал её собственный второй брат, то, наверное, это правда!» «Все заткнитесь, чёрт возьми! Дело ещё не рассмотрено в суде, кто вам разрешил здесь болтать ерунду? Разве вы не видите, что моя старшая невестка такая хрупкая, что и курицу не удержит?» — Сяо Либо, не сдерживая гнева, заорал на толпу. Сяо Литао также вежливо сказал: «Прошу вас, не верьте слухам. Наша старшая невестка не осмелится даже на муравья наступить, как же она могла убить человека?» Вэнь Цинвань сидела в карете и, услышав, как два младших брата Сяо отчаянно защищают её, почувствовала, как в душе зародилось теплое чувство. «Ой-ой-ой… Оба господина правы, такая красивая и хрупкая госпожа маркиза — как она могла убить кого-то?» «Эта старушка совершенно права, разве можно верить словам семьи Вэнь?» — громко спросила у окружающих старушка из двора маркиза. «Говорят, в день возвращения в родительский дом маркиза обидела вторую дочь семьи Вэнь, и тогда Вэнь насильно разорвали с ней отношения!» «Это правда?» «Абсолютно верно. Племянница двоюродного брата моей третьей тети работает прислугой у госпожи Вэнь», — громко сказала одна пожилая женщина. «Судя по твоим словам, маркиза, наверное, была ложно обвинена собственным братом. Какое же она совершила злодеяние!» «Но зачем же семье Вэнь ложно обвинять свою родственницу?» «Я вам по секрету скажу: слышала, что вице-министр Вэнь — ученик великого наставника Инь, а два сына из дома Маркиза подали в суд на старшего сына из дома Инь…» «Ой-ой-ой, такое важное дело — мы обязательно пойдем в Суд, чтобы дать показания». ---------- Том 1 Глава 107 Глава 107. Категорическое отрицание «Если так, то, значит, слухи о том, что старший сын семьи Инь насильно похитил девушку из народа, соответствуют действительности?» — взволнованно спросила одна старушка. Эта новость была настолько потрясающей, словно бомба разорвалась в сердцах собравшихся. «Не может быть! Это же ужасно! Давайте сейчас же пойдём в Министерство правосудия, чтобы потом выступить в качестве свидетелей». Хозяйка этой старушки с детства была заклятым врагом второй госпожи дома Инь, и как ее доверенная старушка могла упустить шанс поиздеваться над соперницей! Ей казалось, что вот-вот начнется грандиозное представление; сердце старушки забилось чаще, а душа наполнилась ожиданием и волнением. Почти все зеваки направились вслед за ними к Министерству правосудия; на улицах царила суматоха, и люди оживлённо обсуждали происходящее. Братья из семьи Сяо, сидя в карете, впервые услышали из толпы различные слухи о том, как семья Вэнь отдаёт предпочтение второй дочери. Каждая мелочь была словно фитилем, разжигающим их внутренний гнев ещё сильнее. По дороге они уже забыли о том, что им предстоит столкнуться с непростой ситуацией, и вскоре их процессия прибыла к воротам Министерства правосудия. Глядя на море людей у ворот Министерства правосудия и на эту необыкновенно оживлённую сцену, Сяо Либо почувствовал волнение, которое было даже сильнее, чем при разведении свиней. Он словно оказался в огромном водовороте, втягиваемом неизвестными событиями. Войдя в ворота Министерства правосудия, Вэнь Цинвань сразу же увидела причесанную и наряженную Фань Шиба, которая стояла лицом к лицу со старшим сыном семьи Инь. Посреди главного зала сидел седовласый, но бодрый министр Министерства правосудия; Вэнь Цинвань знала его по прошлой жизни, так как не раз имела с ним дело. Слева сидел заместитель министра Суда Се Сяофэн, а справа — мужчина лет сорока с лишним, которого Вэнь Цинвань, однако, не знала. Спор двух человек внизу зала уже приносил Се Сяофэну головную боль, и аура холодной суровости, исходящая от него, становилась всё гуще. Увидев Вэнь Цинвань, его суровая аура несколько рассеялась, но он заметил, что все замерли, уставившись на человека, грациозно входящего в зал. Казалось, все были потрясены её красотой; даже слышался звук, будто кто-то сглотнул слюну. «Хлоп!» — Се Сяофэн громко ударил молотком по столу, пытаясь привлечь к себе внимание всех присутствующих. «Кто здесь?» — строго спросил министр Министерства правосудия. Неужели это жена маркиза Вэйву? Вчера вечером он получил тайное письмо, в котором его шантажировали самым постыдным секретом, но требовали лишь того, чтобы он рассмотрел дело беспристрастно. Его не просили покрывать госпожу маркизу, поэтому министр Министерства наказаний подозревал, что за этим стоит императорская гвардия «Лун Инь». Он не только был учеником великого наставника Инь, но и сам Инь был учителем императора и наследного принца. Если станет известно, что Великий наставник не сумел должным образом воспитать своего внука, все литераторы страны непременно поднимут против него бурю осуждения. В династии Дашэн Великому наставнику Инь уже не останется места, а его ученики тоже станут объектом осуждения, — вот почему он и решил пойти на нарушение закона ради личной выгоды. Виноват только второй сын вице-министра Вэнь — зачем ему было подавать жалобу на госпожу маркизу за убийство! Если бы второй сын семьи Вэнь не втянул в это дело госпожу маркизу, то даже если бы дело касалось только отношения дочери семьи Фань к старшему сыну семьи Инь, он всё равно бы вмешался. Настоящий неудачник, который только мешает делу. Размышляя об этом, министр злобно посмотрел на второго сына семьи Вэнь, стоящего на коленях в зале суда, от чего тот чуть не упал на пол от испуга. Увидев, как его непосредственный начальник злобно смотрит на второго сына семьи Вэнь, Се Сяофэн с серьёзным выражением лица приказал: «Усадите госпожу Вэйву». «Ваше Превосходительство, зачем предоставлять место убийце?» — не боясь смерти, воскликнул Вэнь Эр. «Хлоп!» — раздался звук удара молотком. «Та-та…» Затем раздался звук, как будто приставы стучали палками по полу: «Тишина! Тишина!!» «Кто в зале шумит?» — раздался величественный голос министра. «Простой подданный Вэнь Яньюй, я обвиняю Вэнь Цинвань в убийстве на улице». «Вэнь Яньюй, какие у тебя есть доказательства того, что госпожа маркиза совершила убийство?» — строго спросил министр Министерства наказаний. «Отвечаю, Ваше Превосходительство, я видел это собственными глазами». «Вы собственными глазами видели, кого она убила?» «Она убила охранников и слуг из дома Инь». «Старший сын семьи Инь, не пропали ли у вас охранники или слуги?» «Отвечаю, господин, нет, в нашем доме Инь никто из слуг и охранников не пропал». Инь Юньфэй в этот момент не был настроен на то, чтобы придираться к госпоже маркизе Вэйву. Все его мысли сейчас были сосредоточены на оправдании насильственного похищения девушки из простого народа, и он не хотел создавать лишних проблем. К тому же его охранники и слуги уже очнулись прошлой ночью, просто тот дурак из семьи Вэнь об этом не знал. «Старший сын семьи Инь, я же собственными глазами видел, как она убила…» Вэнь Эр не успел договорить, как его прервал Инь Юньфэй: «Ты видел, что наши телохранители и слуги просто потеряли сознание, а не умерли». «………» Не умерли? Об этом Вэнь Эр и во сне не мог себе представить — ведь он ясно видел, как те люди лежали на земле, неподвижные, словно мёртвые свиньи. «В показаниях Вэнь Яньюй прошлой ночью не было ни слова об убийстве. Ты злонамеренно ложно обвинил госпожу маркизу. Выведите его и дайте двадцать ударов палкой, чтобы послужить примером для других». «Простите, господин, я невиновен!» — громко воскликнул Вэнь Эр. «Заткните ему рот и вытащите для наказания, пусть все люди увидят, какая участь ждёт того, кто ложно обвиняет даму с титулом». Министр Министерства правосудия, сидя с выпрямленной спиной, громко объявил приговор; ему постоянно казалось, что стражники «Лун Инь» наблюдают за ним из-за кулис, поэтому он должен был вести судебное разбирательство беспристрастно. Когда Вэнь Эр вытаскивали из зала, он с ненавистью смотрел на Вэнь Цинвань; в его взгляде читалось одно: он действительно очень хотел, чтобы она оказалась в тюрьме! Но когда его избивали до потери сознания, он сильно пожалел о своей импульсивности. Вчера вечером, узнав, что сегодня дело будет рассматривать лично министр Министерства правосудия, он только тогда и решил изменить свои показания. Он думал, что во время суда министр спросит его, кто еще был свидетелем или кто присутствовал на месте происшествия. Он уже придумал более десятка вариантов ответов, в которых говорил, что братья из семьи Сяо и та женщина намеренно покрывали Вэнь Цинвань. Кстати, он мог бы заодно обвинить и ту женщину в том, что именно она ложно обвинила внука великого наставника Инь. Но ни одного из вопросов, которые он заранее продумал, министр не задал! Он всю ночь ломал голову, но его планы так и остались нереализованными, а сам он получил такую порку, что засомневался в смысле жизни. Если бы он знал, что дело так обернется, то лучше бы и не обвинял Вэнь Цинвань в убийстве. «Хлоп! Вот какая участь ждёт ложного обвинителя. Вы по-прежнему настаиваете на своих словах?» — министр громко ударил по судебному молотку. «Отвечаю господину: каждое слово этой простолюдинки соответствует действительности, и я ни о чём не жалею», — сказала Фань Шиба, стоя на коленях с выпрямленной спиной. «Ваше превосходительство, прошу вас рассудить: каждое слово этого чиновника соответствует действительности, я действительно не знаком с этой женщиной». Инь Юньфэй, будучи чиновником и не признавая себя преступником, постоянно обращался к себе как «я, ваш покорный слуга». «Инь Юньфэй, раз уж ты так упорно утверждаешь, что тебя ложно обвиняют, то почему сегодня утром у ворот Суда внезапно появились четыре женщины, которые все как одна заявили, что ты силой затащил их в свою усадьбу и подверг насилию, и подали жалобу? Есть ли у тебя что сказать по этому поводу?» Выслушав слова господина министра, на лице Инь Юньфэя промелькнула холодная улыбка; он поднял голову и устремил взгляд на собеседника. Стиснув зубы, он сказал: «Сообщаю вам, господин министр, что все эти так называемые доказательства — выдумка! Они не только клевещут на меня, но и порочат законы Дашэн. За такое преступление, Ваше Превосходительство, их нельзя оставлять безнаказанными!» Такая жесткая позиция Инь Юньфэя привела министра в замешательство: «Девушки, стоящие в зале, у вас есть что сказать?» ---------- Том 1 Глава 108 Глава 108. Результат оказался крайне разочаровывающим «Меня он просто похитил и затащил в свою усадьбу. Я помню, что у него на левом боку под ребрами была большая чёрная родинка. Прошу вас, господин, отстоять мою справедливость». Говорившая женщина горько плакала; она действительно хотела, чтобы Инь Юньфэй оказался в тюрьме — только так она смогла бы утолить свою злобу. «Прошу вас, господин, отстоять справедливость для этой простолюдинки. Золотая шпилька в моих волосах — подарок старшего сына из дома Инь. Как он может утверждать, что не знает меня?» «Ваше Превосходительство, прошу вас рассудить: платье из облачного шелка, которое я ношу, куплено в «Ли Ци Гэ». Все покупки в этом магазине регистрируются, да и на банкете в честь цветения в доме Инь многие барышни видели меня», — четко и логично сказала наложница Юнь. Она пользовалась особой благосклонностью старшего господина дома Инь, поэтому не раз участвовала в банкетах любования цветами. «Ничтожная служанка! Ты — наложница моего отца, конечно же, ты бывала на банкетах любования цветами в нашем доме Инь». Увидев, что наложница Юнь говорит вполне убедительно, Инь Юньфэй, не выбирая слов, гневно зарычал. Сидевший рядом с министром Се Сяофэн тихо перешёпнулся с ним, а затем ударил по судебному молотку: «Хлоп!» Он продолжил: «Инь Юньфэй, только что ты твёрдо заявлял этому судье, что не знаешь этих женщин, а сейчас говоришь, что эта девушка — наложница твоего отца. В твоих словах полно противоречий, что доказывает: ты всё это время лгал». «Господин младший советник, даже если эти ничтожные женщины и являются служанками дома Инь, это ещё не доказывает, что я силой затащил их в дом». «Инь Юньфэй, тогда объясни, пожалуйста: раз они не хотят оставаться в доме Инь, почему ты силой удерживаешь их в своём доме?» «Докладываю, господин младший советник, я привёл их в свой дом, потому что не мог смотреть, как они бродят по улицам», — упрямо ответил Инь Юньфэй. Разве он мог сказать, что не отпустил их только из-за страха, что они пойдут в уездную администрацию с жалобой? «О, бродящими по улицам? На каком основании ты так считаешь? Ведь эта барышня — восемнадцатая дочь семьи Фань». «Докладываю, господин, в тот момент восемнадцатая дочь потеряла из виду своих служанок и старушек, к тому времени уже стемнело, а я как раз проходил мимо…» «Ваше Превосходительство, он лжет! Я с детства росла с отцом на Северо-Западе, владею некоторыми навыками боевых искусств. Если бы у него не было столько охранников, разве он смог бы меня похитить? Прошу Вас, Ваше Превосходительство, рассудите справедливо: Инь Юньфэй действительно похитил меня, тем более что в тот момент еще даже не стемнело». Не дожидаясь, пока Инь Юньфэй закончит, Фань Шиба тут же взволнованно стала оправдываться. «Она придумывает оправдания, господин судья, пожалуйста, не верьте только её словам. Кто может доказать, что тогда ещё не стемнело? И кто может доказать, что я похитил её?» «Докладываю, господин судья, в то время на улице ещё было много прохожих, и я не верю, что среди них не было ни одного справедливого человека». Взгляды троих людей на высоком судейском месте пересекались, как острые мечи; весь зал был наполнен напряжённой и гнетущей атмосферой, словно бочка с порохом, готовая взорваться в любой момент. Фань Шиба почувствовала сильное давление, её сердце забилось чаще, а волосы на теле встали дыбом. Ее служанки и старушки ни за что не стали бы свидетельствовать в ее пользу: вчера вечером, когда она чуть не умерла от голода, именно ее двоюродная сестра принесла ей еды в сопровождении двух служанок. Сегодня, когда она выходила из усадьбы, служанка, принесшая ей вчера еду, тихонько сообщила ей, что третий господин Фань еще не знает о ее возвращении. Неизвестно по какой причине, третий господин Фань внезапно отправился на борьбу с бандитами и, по всей видимости, в ближайшие дни не вернётся в усадьбу. Она советовала ей не вступать в конфликт с семьёй Инь, чтобы не рисковать своей жизнью, но она просто не могла смириться с этим. К тому же внезапно появилось четыре свидетеля — как она могла упустить такую прекрасную возможность! Как раз когда Фань Шиба почувствовала отчаяние, она услышала божественный голос второго сына семьи Сяо, и это чувство отчаяния мгновенно испарилось. «Ваше Превосходительство, этот простолюдин может подтвердить, что в то время ещё не стемнело, и старший сын семьи Инь вместе со своими охранниками на улице насильно увёл эту девушку». «Кто там в зале? Прошу подробно рассказать, что произошло», — строго спросил министр, выпрямившись в кресле. «Я — второй сын из дома маркиза Вэйву. Четыре дня назад, вернувшись с кормления свиней в усадьбе за городом, я проходил мимо улицы Чжэнъян…» Сяо Либо уже давно слышал от Фань Шиба, что её насильно увёл Инь Юньфэй у входа в один из переулков на улице Чжэнъян. «Второй сын из дома маркиза собирается лично кормить свиней?» — спросил мужчина средних лет, сидевший справа и до сих пор не произносивший ни слова. Он был заместителем министра и принадлежал к фракции пятого принца. Поскольку ни пятый принц, ни маркиз Вэйву не находились в столице, все они не смели вести себя вызывающе и старались как можно меньше привлекать к себе внимание. «Отвечаю на вопрос Вашего Превосходительства: в нашем доме маркиза Вэйву много людей, а сам дом беден, и у нас нет серебра на обучение. У моих братьев нет ученых званий, и они не смогли поступить на государственную службу, поэтому нам приходится обеспечивать себя самим: я развожу свиней, мой пятый брат возделывает землю, а восьмой пасёт коров…» «Ваше Превосходительство, не стоит в суде болтать о вещах, не имеющих отношения к делу», — нетерпеливо прервал Сяо Либо Инь Юньфэй. «Старший сын Инь, ты что, испугался?» — выпрямив грудь, спросил Сяо Либо. Раньше он ни за что не признался бы, что их двор маркиза очень беден — это было тем, о чём трудно говорить. А теперь у одного только его четвёртого брата ежемесячный доход превышает десять тысяч таэлей серебра — чего ему бояться! Атмосфера, в которой до этого витала угроза насилия, несколько смягчилась благодаря словам Сяо Либо. «Хлоп! Инь Юньфэй, есть и свидетели, и вещественные доказательства, ты ещё будешь оправдываться?» — строго спросил Се Сяофэн, ударив судебным молотком. «Я уже сказал, что не похищал их. Я сделал доброе дело, приютив их, но эти вероломные твари теперь обвинили меня в обратном», — сказал Инь Юньфэй, выпятив подбородок. «Приютить их — зачем же…» — Се Сяофэн не смог договорить и в конце концов в гневе воскликнул: «С таким зверем, как ты, лишние слова — пустая трата сил». По мере того как судебное заседание набирало обороты, один за другим выходили свидетельствовать простые люди, которые собственными глазами видели, как старший сын семьи Инь насильно похищал девушку прямо на улице. Все знали, что закон не наказывает за массовые преступления, поэтому осмелились выступить и рассказывали очень подробно. Кто-то даже имитировал тон, с которым тогда говорил Инь Юньфэй: «Кто осмелится встать на её защиту, того я, этот господин, изобью до полусмерти, а потом выброшу на кладбище для бездомных». Все эти смелые свидетели были заранее подобраны Вэнь Цинвань; все они бывали на поле боя — разве они могли не быть смелыми? Правда постепенно всплывала на поверхность, факты лежали на поверхности, и министр был вынужден признать старшего сына семьи Инь виновным в насильственном похищении девушки из простого народа. Однако многие показания свидетельствовали о том, что он был введен в заблуждение своим слугой, поэтому, согласно законам Дашэн, он был признан виновным лишь в неспособности обеспечить дисциплину среди подчинённых, и его не могли казнить через обезглавливание. Самое большее — лишение должности и ещё месяц заключения; даже его слуга не подлежал казни через обезглавливание. Только в случае с насильниками, которые серьезно нарушают общественный порядок и не имеют покровителей, выносится приговор о немедленной казни. Такой исход сильно разочаровал Фань Шиба, но больше всего она была возмущена: эти запутанные отношения и переплетение интересов привели её в полное замешательство. По окончании судебного заседания Фань Шиба с тяжёлым сердцем вышла из Министерства правосудия; её душа была взбудоражена, словно бушующее море. Она потянула за собой четырёх безжизненных женщин и спросила их, почему, выиграв дело, они всё ещё выглядят так, будто их вот-вот казнят. Наложница Юнь доброжелательно объяснила ей, что если бы не её высокое положение, в подобном деле наказали бы не только Инь Юньфэя, но и самих женщин. Причём наказание для женщин было бы весьма суровым, поэтому, даже подвергнувшись насилию, они не осмеливались об этом заговорить. Обычно они выбирали либо покончить с собой, ударившись головой об стену, либо оставаться незамужними до конца жизни, тихо доживая свои дни. ---------- Том 1 Глава 109 Глава 109. Негодяйка, как ты назвала свою мать? Наложница Юнь рассказала Фань Шиба, что главная причина, по которой оскорблённые женщины не осмеливаются обратиться к властям, заключается в том, что насильники — это в основном бездельники из богатых семей. Эти развратники целыми днями бездельничают, придумывая, как помучить людей, и при этом опираются на влияние своих семей. Как, например, Инь Юньфэй: совершив проступок, он не нес за это никакой ответственности, даже после того, как девушки набрались смелости и подали на него жалобу в Министерство правосудия. Он так и не получил должного наказания; напротив, несколько «честных судей» сегодня, стремясь заискивать перед домом Инь, хотели воспользоваться случаем, чтобы наладить отношения со старым наставником, поэтому они явно благосклонно отнеслись к Инь Юньфэю и намеренно выбрали того слугу в качестве козла отпущения, чтобы он понес наказание вместо него. «Сестра Юнь, сестры, что же вам теперь делать?» — с беспокойством спросила Фань Шиба. «А что еще остаётся? Как только мы выйдем за ворота Министерства правосудия, народ забросает нас гнилыми овощами и тухлыми яйцами. Если мне посчастливится не погибнуть от рук толпы, я пойду в монастырь». Другая девушка тоже с философским спокойствием сказала: «Я живу только для того, чтобы увидеть, как тот зверь понесет наказание. Дома меня наверняка забьют до смерти, так что, если мне удастся выйти живой за эти ворота, я тоже пойду в монахини». «………» Фань Шиба была ошеломлена: оказывается, они уже давно не заботились о жизни и смерти! В этот момент она ещё сильнее ощутила всю сложность и тёмную сторону человеческой натуры, и в её сердце поднялась волна глубокой тревоги и беспокойства. Интриги и козни между членами семьи Фань заставили Фань Шиба почувствовать непостоянство и жестокость жизни. Это также помогло ей глубоко понять, насколько непредсказуемы человеческие сердца, и благодаря этому событию её кругозор значительно расширился. «Сестры, раз у вас нет дома, пойдемте со мной на Северо-Запад! Там нас никто не знает». «У нас нет денег на дорогу, как мы туда доберёмся?» — с любопытством спросила Юнь, широко раскрыв свои круглые глазки. «Все говорят, что на Северо-Западе пустынно. Сможем ли мы, слабые женщины, там выжить?» — с тоской спросила другая девушка. «Хотя на Северо-Западе и пустынно, но там есть просторы, безграничность и свобода — там гораздо меньше ограничений, чем в столице». Фань Шиба вспомнила, как когда-то, переодевшись солдатом, мчалась верхом на лошади и тайком пробиралась на поле боя. Как же ей хотелось вернуться туда, чтобы снова стать той бесшабашной и независимой дочерью генерала! Но есть ли у неё ещё такой шанс? Как только она вернётся в дом Фань, ей, возможно, придётся остаться там на всю жизнь. В этот момент Фань Шиба не собиралась возвращаться в дом Фань. Несколько девушек, оказавшихся в одинаковой беде, мгновенно сблизились. Когда они вышли из ворот Министерства правосудия, ожидаемых гнилых овощей и тухлых яиц не было. Все собравшиеся зрители образовали большой круг, не зная, на какое зрелище они смотрят. Когда Фань Шиба встала на цыпочки, чтобы разглядеть, что происходит, её толкнули: «Девушки, моя госпожа спрашивает, есть ли у вас место, куда можно пойти?» «Кто твоя госпожа?» — настороженно спросила Юнь, прикрыв Фань Шиба и остальных своим телом. «Моя госпожа — жена маркиза Вэйву. Изначально она хотела сама дождаться вашего выхода, но её задержали», — сказал Лэн Шисан, указывая пальцем на многослойную толпу. «Мы тебя не знаем, откуда нам знать, правда ли то, что ты говоришь?» — высунула голову Фань Шиба и спросила. «Я его знаю, сестрички, пойдем с этим братом», — сказала Юнь, которая видела Лэн Шисана вчера вечером. «А ты что, бросаешь свою госпожу?» — все еще с опаской спросила Фань Шиба. «Второй и третий сыновья находятся рядом с госпожой», — к тому же там были две сильные служанки, поэтому Лэн Шисан был совершенно спокоен. Но об этом он не стал рассказывать Фань Шиба и остальным — ему достаточно было просто выполнить поручение госпожи. В толпе Вэнь Цинвань была окружена супругами Вэнь, Вэнь Яньтином и Вэнь Яньшеном, а также их слугами и горничными.  Вокруг неё — спереди, сзади, слева и справа — братья Сяо Либо и Цзиньлань с Цзиньцюэ образовали небольшой защитный круг. Вэнь Яньшэн не мог подойти к Вэнь Цинвань и мог только топать ногами и кричать: «Вэнь Цинвань, у тебя что, совести нет? Это же из-за тебя второй брат оказался в бессознательном состоянии после избиения». «Ах ты, ублюдок, как ты смеешь так говорить? Почему вдруг это моя старшая невестка виновата в том, что с Вэнь Эр так поступили?» «Если не она виновата, то почему же моего второго брата избили палками?» «Вэнь Эр сам вел себя как негодяй, разве вы этого не понимаете? Если бы он не пытался ложно обвинить мою старшую невестку, разве министр приказал бы избить его палками?» «………» Вэнь Яньшэн всё-таки был молод, и слова Сяо Либо лишили его дара речи; он так разозлился, что покраснел и надул шею. Госпожа Вэнь, видя, что её младший сын оказался в невыгодном положении, гневно воскликнула: «Ваньэр, твой муж и так убийца, так что твой второй брат не совсем несправедлив по отношению к тебе!» «Госпожа, кого ты называешь убийцей?» — Вэнь Цинвань оттолкнула Цзиньлань, шагнула вперёд и, не сдерживая гнева, резко спросила госпожу Вэнь. Она вернулась в эту жизнь, чтобы жить без забот, но это не означало, что ей придётся всё терпеть и молчать. Единственная причина, по которой она не вступила в перепалку с Вэнь Яньшэном, заключалась в том, что она считала общение с глупцами изнурительным. Но когда госпожа Вэнь публично оскорбила её мужа, в глазах Вэнь Цинвань закрутились тучи, и ледяной блеск распространился из глубины взгляда. «Эта госпожа — то ли слишком долго жила в благополучии и забыла о благодарности, то ли изначально была неблагодарной? Господа, дамы, старшие братья и сестры, подойдите-ка и выскажите своё мнение: разве на поле боя нужно не убивать врага, а ждать, пока враг убьёт тебя? Если на поле боя не стараться убивать врага, то это равносильно самоубийству. Почему же мой супруг, который на поле боя убивает врагов, в устах этой дамы превращается в кровожадного убийцу? Мой муж и его товарищи на поле боя защищают нашу землю и каждого простого человека, оставшегося в тылу. Они — герои, а эта дама не только не способна проявить благодарность, но и повсюду клевещет на них. Как бы там ни было, нельзя же их очернять и высмеивать, называя убийцами!» Госпожа Вэнь не ожидала, что её дочь скажет такое; она была так потрясена и возмущена, что от гнева даже не могла произнести ни слова. Увидев, что окружающая толпа смотрит на них с презрением, вице-министр Вэнь обрушил весь свой гнев на Вэнь Цинвань. Не сдерживая гнева, он громко заорал: «Нечестивая девчонка! Как ты обратилась к своей матери? Как ты смеешь так разговаривать с матерью?» «Мать?» Вэнь Цинвань презрительно усмехнулась: «Неужели Вэнь Шилан забыл, кто собственноручно написал документ о разрыве родственных связей? После разрыва родственных связей я и ваш дом Вэнь давно разорвали все узы и не имеем никаких отношений. Кто в Шанцзин не знает, что я была насильно отрезана от родного отца, а документы об отречении расклеены по всему Шанцзину!» Вэнь Шилан гневно уставился на неё: «Как дочь, ты так разговариваешь со своим отцом?» Он и во сне не мог представить, что его дочь, которая раньше была такой покорной и всегда слушалась его, вдруг стала такой резкой и агрессивной. Вице-министру Вэнь на мгновение действительно было трудно это принять: «Вэнь Цинвань, ты ослушалась родителей. Знаешь ли ты, что в династии Дашэн нет места таким безнравственным людям, как ты?» Вэнь Цинвань перебрала в памяти все трагические события своей прошлой жизни, прежде чем ей удалось выжать из глаз несколько слез. Теперь, как только кто-то вызывал у неё раздражение, она впадала в ярость, давая всем возможность оценить её душевное состояние. Её холодный взгляд скользнул по вице-министру Вэнь: «Вице-министр Вэнь, скажи это тогда, когда сможешь стать правителем династии Дашэн». Услышав это, сердце вице-министра Вэнь замерло: «Проклятая девчонка, я забью тебя до смерти, ты, безбожная тварь». ---------- Том 1 Глава 110 Глава 110: Жалею, что тогда не задушил её Вэнь Цинвань говорила с величественной убедительностью, а в нужный момент даже выжала несколько слёз, что вызвало у собравшихся сильное сочувствие. Она, обладая обликом богини, притворялась беззащитной, и это ощущение разбитости заставляло сердца зрителей словно разрываться на части. В этот момент, увидев, как Вэнь Шилан, охваченный яростью, поднял руку, чтобы ударить по этому потрясающе красивому лицу, эта сцена возмутила и ошеломила всех, и толпа невольно вскрикнула. Люди невольно бросились вперед, стремясь всеми силами помешать этой огромной руке опуститься на то прекрасное лицо. Но вице-министр Вэнь был отброшен на несколько шагов мощной силой; поначалу ему хватило бы нескольких шагов, чтобы устоять на ногах. Однако, когда толпа набросилась на него, поднялся сильный ветер, а люди намеренно толкали его назад, в результате чего вице-министр Вэнь неловко упал на землю. В сердцах всех зародилась тайная радость: все они думали, что именно их усилия помогли предотвратить эту трагедию. Только лежащий на земле Вэнь Шилан ясно понимал: его сбил с ног собственный родной изверг с помощью внутренней силы. Вслед за этим до всех донесся чистый, холодный, как лед, безразличный, но мелодичный голос: «Господин Вэнь открыто поднял руку на эту госпожу, и все это не могли больше терпеть». В этот момент Вэнь Цинвань обрела величественное, строгое и благородное выражение лица; вся она излучала изысканность и достоинство, словно не имея ничего общего с обычными женщинами. Такая перемена поразила всех и вызвала недоумение у всех членов семьи Вэнь. Собравшиеся в округе в душе восхищались: тот, кто в возрасте всего двадцати одного года взошёл на трон Маркиза Вэйву, — его супруга и должна быть столь изысканной и благородной. Члены семьи Вэнь же в душе недоумевали: почему их дочь (младшая сестра, старшая сестра) больше не склоняется перед ними на колени и не ведет себя так покорно, как раньше? Почему она так изменилась? Как она могла в одно мгновение стать совсем другим человеком, ведь раньше перед ними она всегда была такой покорной и послушной? А теперь она без зазрения совести противостоит своему отцу и даже перестала называть себя «дочерью» (или «младшей сестрой»), став вместо этого «госпожой»! «Нечестивая, подожди, я с тобой ещё разберусь», — прошипел Вэнь Шилан, стиснув зубы, а его взгляд стал мрачным и жестоким. Когда Вэнь Цинвань перевела взгляд на Вэнь Шилана, в её глазах промелькнули презрение и насмешка: «Что? Вэнь Шилан, вы всё ещё лежите на полу — хотите сыграть роль жертвы и вызвать сочувствие?» Едва она произнесла эти слова, как на улице поднялся шум: улица, которая до этого была тиха так, что слышно было, как падает игла, мгновенно взорвалась. Все начали обсуждать случившееся: одни с презрением, другие с отвращением, третьи — со злорадством. «Фу, мы не будем сочувствовать тому, кто без причины избивает и оскорбляет нежную женщину». «Фу, хочет вызвать у меня сочувствие? Да только во сне! Я, старуха, с удовольствием бы его ногой прогнала!» — сказала старушка и плюнула на землю. «Старушка Ли, почему ты его не пнула?» — с улыбкой спросил мужчина средних лет, похожий на управляющего. «Ой-ой-ой, это же господин, который осмеливается бить даже госпожу маркизу, как же я, старая служанка, осмелюсь его по-настоящему пнуть!» «Старушка права, мы тоже осмеливаемся только помыслить об этом в душе, ведь мы не можем себе позволить обидеть господина чиновника!» «Хм! Так господин чиновник может публично избивать людей у ворот Суда? Где же божья справедливость? Зачем тогда нужны законы?» «Боже мой! Надо же, я такого еще не видела: господин чиновник нарушает закон, зная о нем?» «Что за „в жизни не видела“! Ты просто невежественная, раз не заметила, что того, кого сегодня судили в Министерстве правосудия, господин чиновник защитил и ему не отрубили голову!» Вэнь Яньтин и Вэнь Яньшэн уже подбежали и подняли своего отца; отец и сыновья втроем гневно уставились на Вэнь Цинвань, готовые разорвать её на куски. Видя, как толпа возмущённо обсуждает старшего внука великого наставника Инь, вице-министр Вэнь подумал: если из-за того, что он сегодня наказал это отродье, пострадает репутация его учителя… то он станет преступником! Тогда он глубоко вздохнул, подавив поднимающееся в душе раздражение, и натянул на лицо притворную улыбку. Он сложил руки в поклоне перед окружающими зрителями и сказал: «Вы, конечно, шутите, я просто…» Он сделал паузу, а затем продолжил: «Просто хотел немного напугать дочь, прошу вас, не поймите меня неправильно». Увидев, что господин чиновник склонился перед ними, зрители в душе обрадовались и уже были готовы простить его. Увидев это, Вэнь Цинвань улыбнулась ещё шире, а её голос по-прежнему звучал звонко и приятно. «Напугать дочь? Господин Вэнь, вы же только что хотели одной пощечиной прикончить меня, верно?» «Да, да, я очень ясно видела его ужасающее, зверское выражение лица — он хотел одним ударом убить госпожу маркизу». «Это было так страшно, я тоже всё ясно видела, у меня сердце чуть не выскочило из груди от страха». «Теперь, когда ты так сказала, я тоже всё ясно увидел — это действительно было ужасно», — сказал тот человек, прижимая руку к груди. Увидев, что собравшаяся толпа снова собирается поднять шум, вице-министр Вэнь побледнел до ужаса и мрачным голосом спросил: «Нечестивая… ты действительно не заботишься о своей родной матери?» Он очень сожалел о том, что тогда не смог преодолеть ту тонкую нить кровного родства и оставил в живых это отродье. В сердце Вэнь Шилана всегда было место только для дочери его возлюбленной — Минчжу. Если бы он тогда смог жестоко задушить её, его Минчжу осталась бы единственной законной дочерью семьи Вэнь, и сегодня не произошло бы ничего столь унизительного. Вэнь Цинвань слегка приподняла уголки губ, оглядела окружающих и, наконец, остановила взгляд на лице госпожи Вэнь, говоря мягким, полным тоски голосом. «Биологическая мать? Если бы она была моей биологической матерью, она бы защищала меня, лелеяла… Жаль, что я ждала всю жизнь, но так и не смогла заставить мать взглянуть на меня! Теперь, когда родные связи разорваны, откуда этой госпоже взять мать?» В прошлой жизни она действительно ждала всю жизнь, но даже когда наконец заняла трон императрицы, в глазах её родной матери была только Вэнь Минчжу. Каждый раз, когда она приходила во дворец, то, либо просила помочь Вэнь Минчжу по поводу развода с мужем, либо просила у неё серебро, чтобы поддержать свою любимицу. Она постоянно заставляла себя соответствовать образу примерной дочери, боясь, что один неверный шаг может вызвать гнев наследного принца и привести к несправедливой гибели членов семьи Вэнь. Но как же к ней относились её родные?! Когда она беспокоилась об опустевшей казне, ей всё равно приходилось искать способы выделить немного серебра, чтобы они могли содержать свою любимую дочь (её младшую сестру). Услышав обвинения Вэнь Цинвань, стоящая рядом госпожа Вэнь побледнела и задрожала всем телом; она крепко прикусила губу, пытаясь что-то объяснить. Но она знала, что сейчас всё, что она скажет, будет тщетно и только усугубит её унижение — эта дочь уже перестала признавать своих родных! С самого детства она была старшей законной дочерью семьи Вэнь, у неё была родная мать, а Чжуэр лишилась матери, когда ей был всего месяц — что плохого в том, что она немного больше любила её! Вэнь Шилан последовал за взглядом своей жены и увидел в глазах Вэнь Цинвань тень нежности и ласки. В его душе невольно зародилось странное чувство: когда-то давно именно таким взглядом смотрела на него эта проклятая девчонка. Каждый раз, когда она видела его, она всегда улыбалась льстиво и умильно, а также беспрекословно подчинялась ему, поэтому он и не смог жестоко убить её! Кто бы мог подумать, что она станет для него настоящим проклятием — из-за неё его второго сына приказал выпороть министр юстиции! Теперь уже поздно сожалеть. Вице-министр Вэнь, нахмурившись, сказал: «Даже если мы разорвали родственные узы, ты всё равно вылезла из чрева моей жены». ---------- Том 1 Глава 111 Глава 111. Мысли второго сына Вэнь Вэнь Цинвань опустила глаза, скрывая мелькнувшую в них мрачную тень, и ровным тоном сказала: «Это вы первыми отказались от меня». В этот момент она перестала настойчиво называть себя «госпожой», от чего Вэнь Шилан на мгновение остолбенел, прежде чем пришёл в себя. Он нахмурился, и его голос невольно смягчился: «Но это потому, что ты вела себя неподобающе, и отец был вынужден написать письмо о разрыве отношений». Вэнь Цинвань подняла глаза на собравшихся вокруг людей; в её взгляде читались беспомощность и отчаяние, но она по-прежнему не собиралась сдаваться. Нежно оправдываясь, она сказала: «Какая польза от того, что я поступала правильно? Если ваша любимая дочь несчастна, то во всём виновата я. Если бы в тот день не было маркиза, дело не ограничилось бы просто разрывом отношений — боюсь, я бы уже отправилась в царство мёртвых. Эх! Зачем я вообще это говорю! На что я ещё надеюсь? Родственные узы уже разорваны, всё уже в прошлом!» Хотя её тело было хрупким, от неё исходило такое сильное излучение решимости, что его было невозможно не заметить. Она больше не была той бедной девочкой из семьи Вэнь, которую били и ругали, а стала маркизой, смело встречающей вызовы. В этот момент собравшиеся мысленно воссоздали ту сцену: старшая дочь семьи Вэнь не совершила никакой ошибки, а вторая дочь внезапно рассердилась. Все члены семьи Вэнь обрушились на неё: кто-то гневно ругался, а кто-то, не сдерживая ярости, сразу же поднял руку, чтобы ударить… Настроение всех присутствующих постоянно колебалось в зависимости от их воображения, их эмоции были доведены до предела. Каждый погрузился в свои фантазии, словно открыв для себя какую-то сенсационную правду. В этот момент они перестали быть простыми наблюдателями и оказались втянутыми в вихрь эмоций, из которого не могли выбраться. Если бы не страх потревожить стоявшую перед ними хрупкую девушку, они с радостью бросились бы на отца и сына, чтобы вырвать у них по куску плоти и таким образом утолить свою ярость. Видя, что собравшаяся толпа готова разорвать их на части, вице-министр Вэнь побледнел от ярости, а на висках у него запульсировали вены. Стиснув зубы, он спросил: «Ты… Ваньэр, ты действительно намерена порвать со мной все связи?» Вэнь Цинвань спокойно ответила: «Указы о разрыве родственных связей уже давно расклеены по всей городской стене. Считаете ли вы, господин Вэнь, что между нами ещё остались какие-то связи?» Эта проклятая нечестивица! Вице-министр Вэнь от ярости чуть не разгрыз серебряный зуб, но внешне по-прежнему сохранял благородное поведение: «Раз так, то из-за тебя мой второй сын был избит…» «Вэнь, с какой ты смелости осмеливаешься обращаться к госпоже маркизе? Это твой сын первым ложно обвинил её. Судья, как честный и беспристрастный чиновник, вынес справедливый приговор. На каком основании ты её оскорбляешь?» «Низкий человек, что ты тут несет? Мой второй брат говорит, что собственными глазами видел, как Вэнь Цинвань убила…» «Кого ты называешь низким человеком? Я — добропорядочный гражданин. Если старший не дает хорошего примера, младший пойдет по его стопам. Ты без всякой причины подставил ее, а твой второй брат, безусловно, ложно обвинил — он заслужил побои». «Тот, кто ложно обвиняет, заслуживает побоев, почему же его не забили до смерти!» «Госпожа Маркиза такая нежная и хрупкая, как она могла убить? Вэнь Эр просто ложно обвиняет, он заслужил побои». Увидев, как собравшаяся толпа с яростью обвиняет семью Вэнь, Сяо Либо про себя усмехнулся. Старшая невестка действительно великолепна — ей так легко удалось переломить ситуацию. Он ещё даже не успел вмешаться, а они уже победили. Сяо Литао сложил руки в поклоне и, наклонившись, поблагодарил всех: «Я, скромный ученый, благодарю вас всех за то, что вы встали на мою защиту. У вас проницательный взгляд и праведное сердце, и я искренне благодарен вам. Моя старшая невестка проголодалась, поэтому мы пойдем первыми. Прошу вас всех тоже идти домой и пообедать». Цзиньлань, проявив тактичность, подошла и поддержала свою госпожу: «Госпожа, давайте вернемся в усадьбу». Цзиньцюэ, которая всё это время закатывала рукава, готовясь к драке, была вынуждена поддержать хозяйку с другой стороны; перед тем как сесть в карету, она ещё раз с неохотой бросила гневный взгляд на вице-министра Вэнь. По сравнению с Сяо Либо, который стоял там и глупо улыбался, Сяо Литао с его неземной красотой выглядел гораздо достойнее. Среди собравшейся толпы было много служанок и старушек, которые специально по приказу своих хозяек пришли посмотреть на сыновей дома маркиза, и теперь у них в сердцах появился свой избранник. Все улыбнулись, в душе тайно радуясь тому, что их доброта и честность были признаны. В их глазах сияли огоньки, словно капли росы в утренних лучах — чистые и блестящие. «До свидания, господин, не стоит извиняться, мы просто не можем терпеть некоторых людей». «………» Члены семьи Вэнь, на которых намекнули, могли только с поникшей головой сесть в карету; они уже вызвали общественное возмущение, и дальнейшее пребывание здесь только усугубило бы их унижение. Собравшаяся толпа, увидев, что участники инцидента уехали, продолжала с нетерпением обсуждать сегодняшние события. Некоторые вспыльчивые бабушки даже бежали за каретой семьи Вэнь, громко ругаясь, от чего вице-министр Вэнь чуть не упал задом наперед. «Знал бы я, что эта проклятая девчонка доведет меня до такого, я бы еще в те времена прикончил её». «Го…сподин… о чём вы говорите?» — заикаясь от удивления, спросила госпожа Вэнь. «Ни о чём, просто злость взяла», — спокойно ответил Вэнь Шилан, и больше никто из семьи не проронил ни слова. Лежащий в карете Вэнь Эр закрыл глаза и притворился мёртвым; он глубоко ощутил, что значит «запутаться в собственной паутине». Ему не следовало в последний момент менять показания — теперь Вэнь Эр действительно сожалел об этом безмерно! Он был вторым сыном в семье Вэнь; с тех пор, как начал осознавать происходящее, он замечал, что бабушка, отец и мать заботились и любили только его старшего брата и третьего младшего брата. Он не смел завидовать старшему и младшему братьям, тем более не смел обижаться на старших, и мог только молча терпеть всеобщую пристрастность. Все любили младшую сестру Чжуэр, и он тоже её любил. Когда он случайно обнаружил, что все в семье ненавидят старшую сестру, его сердце наполнилось безграничной радостью: наконец-то появилась та, кто был ещё менее любим, чем он сам. Поэтому он то и дело подшучивал над ней, чтобы хоть немного уравновесить ситуацию. Но вдруг однажды её отвергли в семье Вэнь, разорвали с ней все связи, и он снова оказался на последнем месте. Всякий раз, когда ему было грустно, он представлял себе, как, наверное, страдает Вэнь Цинвань… и в его душе наступало необъяснимое равновесие. Вчера, возвращаясь домой после развлечений в публичном доме, он увидел девушку, похожую на фею с картины, которая жестоко избивала группу охранников и слуг. Она без малейшего труда свалила с ног целую толпу мужчин, и он испытал к ней глубокое восхищение, даже захотелось с ней познакомиться. Особенно когда он увидел, как после драки на её губах заиграла едва заметная улыбка. Вэнь Яньюй впервые видел, как женщина так улыбается — словно цветок на высоком холме, расцветший ярким сиянием под лучами солнца. Она была такой ослепительной, такой прекрасной. Его сердце забилось… бум-бум, и он почувствовал, что мгновенно влюбился в эту ослепительную женщину. Ослеплённый страстью, он бросился к ней, чтобы признаться в любви, но, присмотревшись, понял, что это была его младшая сестра, которая обычно оставалась незаметной. Человек, которого он всегда презирал, невольно стал объектом его восхищения, и этот огромный контраст в тот момент заставил Вэнь Яньюя так сильно возненавидеть Вэнь Цинвань, что ему хотелось убить её. Поэтому он, не выбирая слов, обвинил Вэнь Цинвань в убийстве, но братья из семьи Сяо отчаянно защищали её. Они без колебаний заявили, что убили лежащего на земле человека сами, и что их старшая невестка к этому не причастна, а ещё нагло лгали, называя её нежной и хрупкой девушкой. Бедняжка, которую он шестнадцать лет держал под каблуком, — с какого это права кто-то её защищает? Раньше суровый и внушающий страх Маркиз Вэйву держал её на ладони, лелея как драгоценность. А сегодня её защищает такой необыкновенно красивый и неземной младший брат. Вэнь Яньюй не понимал, почему ей так везёт? В тот момент в его сердце была только одна мысль — уничтожить её, отправить в тюрьму и заставить умереть от мучений. Однако с ней всё в порядке, а его чуть не забили до смерти! ---------- Том 1 Глава 112 Глава 112. Заговор Непримиримость, гнев… Эти эмоции переплетались в душе Вэнь Яньюя, в конце концов превратившись в безграничную ненависть. Особенно из-за пронзительной боли во всём теле и воспоминаний о перенесенных избиениях и унижениях Вэнь Эр сломался и разрыдался. «Второй брат, ты проснулся?» Вэнь Яньтин, увидев, что Вэнь Яньюй с закрытыми глазами плачет, подумал, что тот видит кошмарный сон. Внезапно раздавшийся голос заставил Вэнь Яньюя открыть глаза, в которых всё ещё светилась не угасающая безграничная ненависть. Вэнь Яньтин вздрогнул, но сделал вид, что ничего не заметил, и тихо спросил: «Второй брат, тебе очень больно?» «Старший брат, второй брат, которого избили до потери сознания, конечно же, испытывает сильную боль. Во всем виновата эта неблагодарная Вэнь Цинвань», — с ненавистью произнес Вэнь Яньшэн. Увидев, что его второй брат, даже не придя в себя, уже плачет от боли, Вэнь Яньшэн возненавидел Вэнь Цинвань. Увидев выражение ненависти на лице Вэнь Яньшэна, у Вэнь Эр в душе зародилась злобная мысль — заставить старшего и третьего братьев разобраться с Вэнь Цинвань. Поэтому он, словно ребёнок, нашедший опору, крепко вцепился в руку Вэнь Яньтина: «Стар… старший брат, я хочу, чтобы Вэнь Цинвань умерла». Хочет, чтобы Вэнь Цинвань умерла? Сегодня он тоже очень этого хотел! Вспомнив, как Вэнь Цинвань на глазах у всех гневно ругала его отца и мать, на лице Вэнь Яньтина мелькнула тень злобы. Он не ответил Вэнь Яньюю, а повернулся, приподнял занавеску и посмотрел в сторону поместья Маркиза Вэйву, и в его глазах читались отвращение и ненависть. Эта сестра прожила в доме Вэнь шестнадцать лет, и целых восемь лет она доставляла ему неприятности, потому что часто расстраивала Чжуэр. После девяти лет она заперлась в своём дворе, усердно занимаясь музыкой, шахматами, каллиграфией и живописью, и больше не появлялась на глаза, так что он чуть не забыл о ней. Но в день возвращения Чжуэр в родительский дом она не только злобно вывихнула ему запястье, но и жестоко толкнула Чжуэр. С тех пор она стала для него самым ненавистным существом на свете, и он жаждал ее смерти. К счастью, его отец проявил мудрость: в приступе ярости он написал письмо о разрыве родственных связей, и он с восторгом приказал расклеить его по всему столичному городу. Вэнь Яньтин думал, что на всю оставшуюся жизнь он больше не будет иметь ничего общего с этой злобной сестрой, но она намеренно подставила его второго брата, из-за чего его чуть не забили до смерти. Более того, она открыто и вызывающе бросала вызов его отцу и матери; если бы мог, он бы сегодня же убил её! Но все собравшиеся зрители встали на её сторону, и даже его отец не смог с ней ничего поделать! Поэтому его ненависть к Вэнь Цинвань стала гораздо сильнее, чем раньше; он действительно хотел, чтобы она немедленно умерла. Из-за глубокого желания смерти Вэнь Цинвань красивое лицо Вэнь Яньтина исказилось до ужаса. «Старший брат…» Вэнь Яньшэн был напуган ненавистью, которую он увидел в глазах старшего и второго брата. Ошеломлённый на мгновение, он поспешил успокоить их: «Старший брат, второй брат, Вэнь Цинвань, конечно, заслуживает ненависти, но она всё-таки ваша родная сестра, моя родная сестра». Слова третьего брата помогли Вэнь Яньтину очнуться от ярости. Он взглянул на ничего не понимающего младшего брата, а затем на второго брата, лицо которого было полно боли. Он с величественным видом заявил: «Вэнь Цинвань заслуживает смерти. Из-за неё второй брат чуть не погиб от побоев, а наш отец был опозорен на глазах у всех». «Вэнь Цинвань, я, этот господин, обязательно убью тебя!» — поклялся Вэнь Яньюй, стиснув зубы, а в его глазах мелькнул жестокий блеск. Вэнь Яньтин с озабоченным выражением лица сказал: «Второй брат, одни мы, братья, с ней не справимся. Давай вернёмся домой и попросим мать отправиться во дворец, чтобы она помогла тебе отомстить за Чжуэр». «Хорошо, пойдём домой к матери. Вэнь Цинвань обязательно за это поплатится», — с болью в голосе сказал Вэнь Яньюй. О том, что братья из семьи Вэнь вернулись домой, чтобы обсудить план её убийства, Вэнь Цинвань не имела ни малейшего представления и не собиралась об этом беспокоиться. В карете Цзиньцюэ осторожно спросила: «Госпожа, вы… господин Вэнь сегодня, кажется, готов был вас забить до смерти, вы заметили?» «О?» Он же давно хотел меня прибить! Эту фразу Вэнь Цинвань не произнесла вслух. Дело не в том, что она не доверяла своей горничной, просто она не знала, как это выразить. В прошлой жизни, до смерти Вэнь Минчжу, она и подумать не могла, что её родной отец жаждал её смерти. Точнее говоря, она узнала об этом только перед самой своей смертью, когда в последний раз увидела отца: он хотел убить её с того самого момента, как на свет появилась Вэнь Минчжу. Он хотел, чтобы его любимица стала единственной законной дочерью семьи Вэнь, и именно поэтому Вэнь Цинвань, вернувшись в эту жизнь, вела себя в доме Вэнь как послушная девочка и не смела выходить за рамки дозволенного. Она боялась, что малейшая оплошность стоила бы ей жизни — её родной отец запер бы её в комнате и забил до смерти; она просто прожила ещё одну жизнь, но не обладала способностью летать по небу или скрываться под землёй. Выйдя замуж в дом маркиза, она с нетерпением хотела изменить свой образ жизни и не хотела больше жить в постоянном страхе и робости. Сяо Цзинь снова и снова проявлял к ней терпение, и тогда она ещё думала, что стала сильнее, и, тайно радуясь, постоянно проверяла его терпение. Только когда Сяо Цзинь убил девушку из семьи Е одним ударом чайной крышки, она поняла, что он просто потакал ей. Она вспомнила свою прошлую жизнь: на второй год после того, как она стала императрицей, её отец был в порядке исключения повышен до должности канцлера — второго человека в государстве, стоящего выше всех. Отец Вэнь, опираясь на её славу, добивался привилегий для Вэнь Минчжу, но, к сожалению, Вэнь Минчжу в конце концов была забита до смерти Сяо Цзинь. Отец Вэнь бесчисленное количество раз подавал императору прошения о смещении императрицы, но он не знал, что каждый день рассмотрением донесений и многими государственными делами занималась именно она, Вэнь Цинвань. Она думала, что отец Вэнь вымещает на ней свою боль от потери любимой дочери, ведь с детства, как только Вэнь Минчжу что-то не нравилось, он избивал её, чтобы отомстить за дочь. Она совершенно не замечала, что с отцом что-то не так: он напоминал льва, утратившего боевой дух, спустившего хвост и сдерживающего боль. Помимо заботы о народе, ей приходилось беспокоиться и об отце, и менее чем через два года она, изнурив себя до предела, оказалась прикована к постели. Именно тогда, когда её болезнь достигла неизлечимой стадии, отец Вэнь подошёл к ней и, скрежеща зубами, сказал: «Проклятая! Ещё в день рождения Чжуэр я хотел задушить тебя, чтобы освободить для неё место. Сегодня ты наконец умрёшь, и моя Чжуэр больше не будет одинокой. И это всё благодаря твоей матери, которая день за днём молилась, чтобы ты попала в ад». Ядовитые слова отца и его ужасающее, извращённое лицо наполнили её невиданным до сих пор страхом — это было отчаяние, проникшее до самой кости. «Нет…» — Вэнь Цинвань в панике попыталась приподняться, чтобы выяснить, в чём дело, но обнаружила, что уже не может пошевелиться. Слёзы скатились по щекам, сердце наполнилось безграничной печалью, а затем она выплюнула большой глоток крови и с нежеланием умереть скончалась. «Госпожа, вы действительно ничего не заметили?» — увидев, что её хозяйка сказала лишь «о» и долго не отвечала, Цзиньцюэ спросила снова. Взгляд Вэнь Цинвань был мрачным и неясным: «Судя по тому, что он собственноручно написал письмо о разрыве родственных связей, вполне возможно, что он хотел убить меня». «Госпожа, к счастью, вы разорвали с ними родственные связи. Мало того, что они с детства проявляли к вам пристрастие, так теперь они ещё и хотят убить вас», — с негодованием сказала Цзиньлань. Теперь в её представлении о вице-министре Вэнь, помимо лицемерия, появилось ещё и коварство, что полностью разрушило тот образ, который он раньше занимал в её сердце. Вэнь Цинвань больше ничего не ответила, закрыв глаза, она слушала, как сестры Цзиньцюэ и Цзиньлань ещё некоторое время перечисляли недостатки вице-министра Вэнь. Когда карета подъехала к главным воротам усадьбы, Лэн Шисан подъехал на лошади, чтобы доложить: «Госпожа, Шисан уже доставил тех пятерых женщин в усадьбу. Пятый молодой господин спрашивает, как госпожа распорядится с ними?» ---------- Том 1 Глава 113 Глава 113. Ни один император не любит видеть, как чиновники держатся вместе «Шисан, сначала пошли кого-нибудь к пятому брату, чтобы он устроил их с ночлегом, а потом найди способ передать сообщение генералу Фань», — приказала Вэнь Цинвань из-за занавески кареты. «Сейчас же пойду и все устрою», — ответил Лэн Шисан и, пришпорив лошадь, ускакал. Услышав удаляющийся топот копыт, Вэнь Цинвань приподняла занавеску и посмотрела, как лошадь Лэн Шисана поднимает облако пыли. Увидев взметнувшиеся в воздух копыта, она снова вспомнила о Сяо Цзине и про себя прокляла себя за беспомощность — как она могла снова не удержаться от мыслей о нём? Неизвестно, вспомнит ли он о ней, — вздохнула Вэнь Цинвань и опустила занавес. «Госпожа, почему бы нам не устроить этих девушек в усадьбу маркиза, чтобы они шили одежду?» — с любопытством спросила Цзиньцюэ. Вэнь Цинвань покачала головой, нахмурилась и сказала: «С четырьмя из этих пяти девушек всё в порядке. Их родственники, хотя и не заботятся о них, но и не собираются убивать их. Но с Фань Шиба дело обстоит иначе: её отец лично возглавил поиски, судя по всему, он очень дорожит этой дочерью. Однако в доме Фань есть те, кто хочет лишить её жизни, иначе Фань Шиба не оказалась бы в одиночестве и не была бы похищена Инь Юньфэем. Поэтому я приказала Лэн Шисану увезти Фань Шиба, чтобы предотвратить её гибель от рук семьи Фань. Если тот факт, что мы укрываем Фань Шиба, будет использован злоумышленниками, то нам, дому маркиза, придётся столкнуться с гневом великого генерала Фань. Чтобы семья Фань ничего не заметила, я вынуждена сначала отправить её в усадьбу и спрятать там, а когда генерал Фань вернётся с похода против бандитов, передать Фань Шиба ему». «Так вот в чём дело, госпожа, вы просто великолепны». Цзиньцюэ, слушая это, решила, что всё очень логично, и, как обычно, стала льстить. Однако Цзиньлань была очень внимательна и с недоумением спросила: «Госпожа, а почему бы не отправить в усадьбу только одну Фань Шиба?» «Все они перенесли большие страдания, и только живя вместе, они почувствуют себя в безопасности», — терпеливо объяснила Вэнь Цинвань. В прошлой жизни она жила в уединении в Восточном дворце и не знала, что происходило снаружи, но могла с уверенностью сказать, что Фань Шиба тоже была похищена и отправлена в дом семьи Инь. В тот день она узнала из мыслей Фань Шиба, что та очень скучала по Северо-Западу, но в прошлой жизни Фань Шиба так и не вернулась туда. Она осталась в Шанцзине, запутавшись в отношениях с Вэнь Эр, и спустя несколько лет Вэнь Эр обратился к императору с просьбой узаконить их брак. В прошлой жизни старший сын семьи Инь не был разоблачен, поэтому семья Фань не отказалась принять Фань Шиба. «Это карета старшей невестки! Старшая невестка вернулась!» — восклицание ребёнка прервало размышления Вэнь Цинвань. «Старшая невестка, ты голодна?» «Старшая невестка, тебя не обижали?» «Старшая невестка, с тобой всё в порядке?» Сяо И вместе со своими младшими братьями и сёстрами всё это время дежурила у ворот; увидев карету Вэнь Цинвань, они, словно рой пчел, устремились к ней, чтобы поинтересоваться, как у неё дела. Четвёртый сын Сяо стоял, выпрямившись, у ворот и ждал, не подходя ближе, но его красивое лицо было полно беспокойства. «Старшая невестка проголодалась, идите все в усадьбу, второй брат потом всё вам расскажет», — громко сказал Сяо Либо, спрыгнув с кареты. «Второй брат так громко кричит, судя по всему, его не обижали», — с улыбкой подшутил Сяо Личунь. «Со старшей невесткой рядом кто осмелится нас обидеть?» — С гордостью сказал Сяо Либо, похлопав себя по груди. Братья и сестры, смеясь и шутя, вместе направились в усадьбу, и по дороге Сяо Либо уже в общих чертах рассказал им о случившемся. В отличие от веселья в усадьбе Маркиза Вэйву, в усадьбе Маркиза Чжэньси царила мрачная атмосфера. Третья госпожа Фань по приказу старой госпожи сопровождала Фань Шиба в Суд, но, считая это место несчастливым, она решила подождать в чайной напротив. Она велела своим служанкам и старушкам дежурить у входа в Суд и, как только Фань Шиба выйдет, привести её обратно в усадьбу. Однако они дождались захода солнца, но так и не увидели Фань Шиба — она словно исчезла с лица земли. Третья госпожа Фань испытывала очень смешанные чувства, хотя в душе она всё время проклинала эту дрянь, желая ей смерти.  Но когда ее действительно не оказалось, она испугалась, что старая госпожа будет упрекать её, называя ревнивой и неспособной смириться с присутствием дочери от наложницы. Сидя в карете, она всё время молча обдумывала различные оправдания: старая госпожа больше всего опасалась, что какой-то из потомков может поставить под угрозу будущее всего рода. То, что Фань Шиба пошла в Министерство правосудия, чтобы подать жалобу на старшего сына семьи Инь, очень не понравилось ни старой госпоже, ни маркизу. Однако третий сын старой госпожи был очень перспективным человеком, и она, безусловно, должна была сохранить ему лицо, не решая вопрос с Фань Шиба в частном порядке. Третья госпожа Фань все время хотела использовать крепкое тело Фань Шиба, чтобы та помогла её дочери родить сына с кровью рода Фань и тем самым укрепить положение дочери в доме мужа. Но Фань Шиба снова и снова срывала её планы, а теперь, вот так, просто исчезла. Если её супруг узнает, что именно она упустила Фань Шиба, кто знает, как он сойдёт с ума! Когда она въехала в усадьбу на карете, на неё обрушилось тяжёлое давление. Цветы и растения во дворе колыхались на ветру, словно отражая её внутреннюю печаль и одиночество. В её сердце поднялась глубокая беспомощность — она не знала, как ей справиться с таким затруднительным положением. Не менее беспомощным, чем третья госпожа Фань, был и министр наказаний: он тоже не знал, одобрит ли император решение, которое он вынес сегодня. В сопровождении двух слуг он с трепетом направился во дворец, чтобы доложить императору, и уже издалека заметил, что доверенный евнух императора ждет его у входа. С огромным беспокойством в сердце он вошел в императорский кабинет, глубоко вздохнул и начал докладывать императору о ходе сегодняшнего судебного разбирательства. Император сидел, выпрямившись, на драконьем троне; его выражение лица было столь торжественным, что невозможно было разглядеть его взгляд. Однако взгляд, которым император смотрел на министра , казалось, проникал в самую глубину его души, проникая в его страхи и надежды. «Ваше Величество, сегодня были вынесены следующие приговоры…» — дрожащим голосом министр Министерства правосудия изложил все обстоятельства дела. Каждая мелочь, каждое выражение лица и каждое движение людей были описаны им настолько живо, что императору казалось, будто он сам присутствовал на месте событий. Император молча слушал, в его глазах мелькнула тень задумчивости, и когда министр закончил, он так и не произнес ни слова. Но пальцы императора легко стучали по драконьему трону, словно он взвешивал какое-то важное решение. Министру показалось, что время в этот момент замерло; его сердце забилось чаще в ожидании упреков императора. Сердце почти выскакивало из груди — он не знал, что означает молчание императора. Внезапно император открыл глаза и спросил: «Действительно ли сын из семьи Инь насильно похитил дочь семьи Фань?» «Докладываю, Ваше Величество, это действительно так». «Значит, ты его прикрыл, отправив вместо него в тюрьму простого слугу, и на этом остановился, а почему бы сразу не отрубить голову этому слуге?» «Простите, Ваше Величество…» «Простить? В чём же твоя вина?» «…» Министр сам не знал, в чём его вина — разве он не пощадил репутацию великого наставника? Но он не осмелился сказать это вслух и мог лишь опуститься на колени, умоляя о пощаде: «Ваше Величество, я должен был приговорить того слугу к немедленной казни». Он считал, что дело рассмотрел безупречно, и всю дорогу мечтал о признании со стороны императора. Прослужив на государственной службе много лет, он прекрасно понимал: чем ожесточеннее борьба между министрами, тем лучше это для тех, кто находится у власти. Ни один император ни в одной династии не желал видеть, чтобы его гражданские и военные чиновники действовали сообща — это подорвало бы стабильность императорской власти. ---------- Том 1 Глава 114 Глава 114. Откровенный разговор отца и сына Слова императора, как золото и жемчуг, влияют на всю имперскую администрацию и жизнь народа, поэтому он не произносит их легкомысленно. Об этом прекрасно знает не только министр юстиции, но и все чиновники, поэтому они и осмеливаются так громко спорить во время утреннего двора. Император, восседающий в Золотом дворце, является центром этой власти, и он больше всего не любит, когда вельможи объединяются в группы, поэтому министры и осмеливаются спорить прямо у него на глазах. Единство министров ставит под угрозу авторитет императора, а императорские указы становится трудно исполнять. На утреннем заседании, где собирается много людей, никто ничего не боится, и в этот момент министр Министерства наказаний все же очень надеялся, что император скажет хоть слово. Ведь атмосфера в императорском кабинете была настолько напряженной, что у него по спине побежал холодный пот. «Так ты, мой верный министр, угадываешь святую волю? » — спросил тихим голосом император, сидя на драконьем троне и глядя на министра, стоящего на коленях посреди императорского кабинета. Министр Министерства правосудия склонил голову до земли, на лбу у него выступил холодный пот. Как император мог узнать о его тайных мыслях? Он не ожидал, что Его Величество так хорошо его знает; обычно он любил угадывать намерения императора и потакать его прихотям. Именно по этой причине, расследуя дело о насильственном похищении девушки, он не отдал приказа о суровом наказании старшего сына семьи Инь. «Ваше Величество, я виновен!» — министр, покрытый холодным потом, громко ударял головой о пол, пытаясь таким образом продемонстрировать свою преданность. «О? И в чём же, по-твоему, заключается твоя вина, верный министр? Насколько я помню, Министерство правосудия может по своему усмотрению злоупотреблять властью и нарушать закон». Голос императора слегка понизился, а взгляд стал пронзительным. «Это… Ваше Величество, вы меня неправильно поняли. Я просто на мгновение заблудился и совершил ошибку. Прошу Вас, Ваше Величество, проявить великодушие и дать мне шанс искупить вину заслугами». «О? Ты хочешь искупить свою вину заслугами, мой дорогой министр? И как же ты собираешься это сделать?» Голос императора был очень мягким, но в ушах министра он звучал как смертный приговор. «Докладываю Вашему Величеству, я уже поместил старшего сына семьи Инь в императорскую тюрьму и полагаю, что необходимо провести ещё один допрос», — с трудом ответил министр юстиции. «Ха!» — усмехнулся император. «У тебя, верный министр, действительно огромная смелость! По-моему, ты вовсе не достоин занимать пост министра юстиции!» От слов императора министр юстиции побледнел. Он поспешно поклонился: «Ваше Величество, прошу прощения, я лишь хотел тщательно расследовать дело, у меня не было никаких личных мотивов». «Хм, мой верный министр, а ты задумывался ли о законах двора? Ты, будучи министром Министерства правосудия, самовольно позволил чиновникам причинять вред народу — какого же наказанием это заслуживает! Учитывая твой преклонный возраст, я освобождаю тебя от всех должностей! Слуги, передайте указ: лишить его должности министра Министерства правосудия». «Да, Ваше Величество!» — ответил ехидным голосом вышедший вперед евнух. Лицо министра побледнело, он рухнул на пол, а его глаза стали пустыми и безжизненными. Все кончено, все кончено! Он десятилетиями трудился, чтобы стать министром Министерства правосудия, а теперь из-за одной минуты невнимательности лишился должности. За эти годы он, хотя и не внес особого вклада в дело двора, но с огромным усердием пытался угадать волю императора, и теперь все это в одночасье превратилось в пустую мечту. Император махнул рукой, и стражники утащили министра, а тот всё время рыдал и кричал о своей невиновности. Когда министра утащили, пятый принц вышел из-за ширмы, и в императорском кабинете остались только отец и сын. «И-эр, как, по-твоему, поступил отец-император?» Император доброжелательным взглядом смотрел на своего выдающегося сына. Чем дольше он смотрел, тем больше оставался доволен: не зря же это сын, рождённый от него и его возлюбленной, вобравший в себя все их лучшие качества. Несмотря на то что император знал, насколько выдающимся был этот сын, до сих пор он не собирался назначать его преемником. В конце концов, наследный принц был воспитан императрицей и являлся наследником, в воспитание которого императрица и её семья вложили всю душу. Ежедневно занимаясь государственными делами и повседневными заботами, он не имел времени проводить с любимой женщиной, поэтому хотел, чтобы сын чаще бывал со своей матерью-наложницей. Если бы его готовили к роли наследного принца, то у И-эра не было бы времени проводить со своей матерью-наложницей, тем более что у него было четверо старших братьев, и до него просто не дошла бы очередь. Особенно успокаивало императора то, что у наследного принца не было крови Су, герцога Динго, поэтому род Су всегда будет поддерживать именно его, потомка рода Чжао. «Ваш сын считает, что отец-император мудр и проницателен!» — ответил Чжао И, почтительно поклонившись.  Император ещё более ласково сказал: «И-эр, садись рядом с отцом. Должно быть, тебе было нелегко в эти дни сражаться с врагом на границе!» «Благодарю вас, отец, за заботу. Мне ничуть не тяжело. Мысль о том, что я могу разделить с вами заботы и защитить родину для народа, наполняет меня силой». Сказав это, Чжао И подошёл к императору и сел на стул, который евнухи уже приготовили. Император похлопал сына по плечу: «И-эр, здоровье отца всё хуже и хуже. Великий врач сказал, что, если я не буду заниматься делами государства, то смогу прожить ещё несколько лет». «Ваше здоровье важнее всего, отец. Может быть… мне сопровождать вас и мать в летнюю резиденцию, чтобы укрыться от жары?» — с беспокойством спросил Чжао И. «Твой старший брат, наследный принц, и без того не отличается выдающимися способностями, а в последнее время он ещё и полностью одурманен дочерью семьи Вэнь!» «………» Чжао И не осмелился ответить — он не мог точно понять истинный смысл слов отца. С тех пор как он стал достаточно взрослым, он видел, что отец любит мать и его самого. Но для дела государства эта любовь была ничтожной и вовсе не означала, что он мог позволить себе говорить без оглядки. «Я знаю, что мой час близится, и единственное, о чём я не могу не беспокоиться, — это твоя мать». «Ваше Величество обязательно проживёт долгую жизнь. Я, ваш сын, от имени матери благодарю Вас за Вашу глубокую любовь». Чжао И поспешно встал и поклонился. «Эх…» Глядя на то, как сын тщательно следит за своими словами и поступками, император не смог сдержать вздоха. «Отец, что с Вами?» «И-эр, тебе не нужно так формально обращаться ко мне. Ладно, сегодня я скажу тебе правду! Изначально отец намеревался передать престол твоему старшему брату, наследнику престола, а остальным твоим старшим братьям поручить должным образом помогать ему. Кроме того, отец уже давно приготовил для тебя богатые владения и хотел, чтобы ты вместе с матерью уехал туда и жил там счастливо. К сожалению, отец ещё не успел устроить вас с матерью, как, разгневанный поведением наследника, изменил своё решение. Три года назад отец хотел вновь переназначить наследного принца и, понаблюдав некоторое время, пришёл к выводу, что никто, кроме И-эра, не подходит для этой роли…» Чжао И с трепетом прервал императора: «Отец, пожалуйста, не пугайте сына, у меня нет никаких притязаний на этот трон». С самого детства он знал, что у него нет влиятельной семьи по материнской линии, и этот пост для него недостижим, поэтому он никогда не питал никаких иллюзий. Когда он узнал, что Сяо Цзинь — его родной двоюродный брат, в глубине души он тоже возжелал этого поста. Не ради чего-то другого, а только для того, чтобы его мать-наложница стала уважаемой императрицей-матерью, а его двоюродный брат обрёл место, где мог бы устроиться и обрести стабильность. Несколько лет назад он вместе с двоюродным братом действительно приступил к подготовке, но когда его советник сказал ему: «Ваше Высочество, император, похоже, намерен вас поощрять», он испугался и сразу же прекратил все действия. Он подумал, что отец-император что-то заметил, а он не хотел испортить свой образ хорошего сына в глазах отца. Позже его двоюродный брат вернулся с большим победой над Северными Ди, но получил ранение, и его разгоревшаяся страсть полностью угасла. Уехать в удел — это неплохо, но согласится ли девушка, которую он любит, поехать с ним! «И-эр, сейчас отец хочет поговорить с тобой как обычный отец с сыном. Не мог бы ты дать отцу прожить ещё несколько лет!» «Отец, я готов отдать свою жизнь…» «И-эр, отец не хочет этого. Отец желает только, чтобы вы с матерью были здоровы и счастливы». ---------- Том 1 Глава 115 Глава 115. Вэнь Минчжу чуть не довела императрицу до смерти от гнева «Благодарю Вас, отец-император, за Вашу милость». «Желаю только, чтобы вы были здоровы и счастливы» — в эти слова Чжао И ни за что бы не поверил, но он не стал этого говорить. «И-эр, если бы отец-император не был измучен болезнями, он непременно создал бы эпоху мира и процветания». Голос императора был слабым и низким, но в его интонации чувствовалась твердость и бесстрашие. «Отец, с тех пор как Вы вступили на престол, под Вашим мудрым руководством народ нашей Великой династии Дашэн живет в мире и благополучии. Вы уже создали эпоху процветания и мира, и Ваше правление дарит подданным Дашэн безграничное счастье и гордость». Слушая лесть любимого сына, в сердце императора всплыла волна тепла, и на бледном лице появилась слабая улыбка. Его лицо было полно гордости и удовлетворения от достигнутых успехов, но ему вовсе не нужны были лестные слова любимого сына! Поэтому император продолжил играть на сочувствии: «Эх! Жаль, что дни отца сочтены!» «Отец, что мне делать?» — пятый принц, глядя на бледное лицо отца, был полон беспокойства и беспомощности. Увидев беспокойство на лице своего любимого сына, император был так тронут, что у него на глазах навернулись слезы. «И-эр, здоровье отца в последнее время всё хуже и хуже. Как насчёт того, чтобы с завтрашнего дня ты приходил в императорский кабинет и помогал отцу просматривать доклады?» «Отец… это… разве это разумно?» — пятый принц в удивлении широко раскрыл глаза. Он с трепетом вспоминал, что же он такого натворил, что отец так испытывает его! Если он пойдёт в императорский кабинет просматривать доклады, разве его точно не замучают до смерти наследный принц и другие старшие братья? «Раз И-эр не хочет, то отец-император вынужден отказаться от этой идеи!» Император сбросил маску величия и сказал с выражением усталости и бессилия на лице. Этот некогда величественный монарх теперь напоминал отца, страдающего неизлечимой болезнью, и это осознание вызвало у пятого принца горькую грусть. Человек, стоящий перед ним, — хотя и был императором, которого все почитали, — был также отцом, страдающим тяжелой болезнью. Пятый принц подошёл ближе к отцу, мягко взял его ледяную руку, и в его глазах заблестели слёзы. Его голос дрожал от сдерживаемого рыдания, а взгляд был полон искренности: «Отец, Вы должны держаться, я действительно готов разделить с Вами Ваши страдания, только бы Вы поскорее поправились». «Как я могу поправиться, если каждый день занимаюсь делами государства?» — с горькой улыбкой сказал император. «Отец, Вы должны беречь своё здоровье, меньше беспокоиться о делах государства и повседневных заботах, пусть старший брат, наследный принц, приходит в императорский кабинет и помогает Вам». Император с глубокой печалью ответил: «И-эр, ты провел год на границе и не знаешь, в каком состоянии сейчас находится твой старший брат, наследный принц. Эх, как же мне, отцу… как же мне не беспокоиться?» «………» Пятый принц не осмелился сразу ответить! «И-эр, слова о благополучии страны и мире среди народа — это лишь лесть министров. Там, где мы не видим, ещё много простолюдинов, которые не имеют что поесть, как же отец-император может не беспокоиться!» Хотя он и не специально готовил И-эра к роли наследного принца, тот обладал природным умом, был одарён как в литературе, так и в военном деле, а ещё имел милосердное сердце. Если бы он стал правителем, это было бы благом для народа Дашэн, но у него осталось слишком мало времени, чтобы научить его искусству взаимоотношений между правителем и подданными! Наследный принц, которого он так усердно наставлял, отбросил его наставления в сторону! Сейчас голова наследного принца заполнена одной только женщиной. Какая разница, учил я его или нет! «И-эр, дело не в том, что отец не хочет умирать, а в том, что твоя мать желает вернуться в родные края, чтобы навестить твоих дедушку и бабушку, и отец хочет сопровождать её туда, пока ещё жив». Намек императора был очевиден: он слаб здоровьем и хочет взять свою любимую женщину в путешествие, чтобы отдохнуть и отвлечься. Но наследный принц не справлялся с возложенными на него обязанностями, поэтому он, несмотря на болезнь, продолжал усердно трудиться, занимаясь делами двора. Увидев, что пятый принц всё ещё не поддаётся на уловку, император с грустью рассказал Чжао И о поступках наследного принца за последние несколько месяцев, при этом несколько преувеличив некоторые факты. В конце он, заливаясь слезами, признался Чжао И, что у него тоже есть человек, который занимает самое почетное место в его сердце. Он даже не осмеливался раскрыть министрам и женщинам из гарема, что его возлюбленной является наложница Де, боясь, что не сможет должным образом защитить её. Император говорил о том, как сильно он хочет защитить их обоих — мать и сына, — но быть императором — не то же самое, что быть обычным мужчиной. Император должен не только заботиться о своей возлюбленной, но и защищать всех подданных. А обычному мужчине достаточно просто любить свою возлюбленную и детей! Пятый принц, услышав искреннее признание своего отца, впервые поверил, что император действительно любит его мать. И тогда он невольно выпалил: «Ваше здоровье важнее всего, отец. Завтра я готов научиться рассматривать донесения». «И-эр, зачем ждать до завтра? Отец может дать тебе меморандумы на рассмотрение прямо сейчас. Если что-то непонятно, просто спроси у меня». «Я… попробую!» Дело дошло до такого, что пятому принцу оставалось только взять быка за рога. Император и во сне не мог представить, что, притворившись несчастным, он сможет раскрыть сердце сына. Если бы он знал, что его сегодня ждёт такой хороший результат, то ещё три года назад должен был поговорить с сыном откровенно. В душе император хохотал, но, подумав о том, что ему осталось не так много времени, его брови снова сдвинулись в бесконечном беспокойстве. Он очень сожалел, что не поговорил со своим И-эром раньше, не дал ему возможности окрепнуть. Император и пятый принц сидели лицом к лицу, просматривая доклады. В этот момент в глазах императора мелькали решимость и твердость: перед смертью он обязательно должен помочь сыну устранить все препятствия. Свет свечей в императорском кабинете был тусклым, и в воздухе раздавались лишь тихие голоса императора и пятого принца. Они обсуждали направления будущего развития династии Дашэн. Их разговор был подобен тонкой паутине, в которой переплетались мысли и чувства, создавая грандиозную и величественную картину. Когда речь заходила о будущем, лицо пятого принца озарялось уверенностью и решимостью; их отношения выходили за рамки просто отцовско-сыновних чувств. Это была скорее ответственность и обязательство, миссия по совместной защите династии Дашэн. Чем дольше они беседовали, тем больше пятый принц восхищался своим отцом; его глаза были полны благоговения и уважения. Отец и сын обсуждали дела в императорском кабинете в течение двух часов, пока не спустились сумерки, и евнухи с дворцовыми служанками уже накрыли стол. Аромат еды проник в комнату, и пятый принц, высунув голову из-под стопки докладов, увидел на столе роскошное изобилие блюд. После ужина император и пятый принц вместе вернулись к письменному столу, чтобы продолжить обсуждение военных действий Дашэн против Северных Ди и дани Южного Юэ… Новость о том, что император принял пятого принца в императорском кабинете и провёл с ним целых два часа, быстро разнеслась по всему внутреннему дворцу. Это мгновенно вызвало удивление и домыслы у бесчисленного множества людей. Некоторые подозревали, что пятый принц, который до сих пор оставался незаметным, теперь обретет императорскую благосклонность! Другие же предполагали, что наследный принц в последнее время увлекся женскими утехами, чем сильно разочаровал императора, и поэтому тот намерен воспитать пятого принца. Императрица, в приступе ярости разбив комплект изысканного фарфора, еще той же ночью приказала вызвать наследного принца во дворец. Как только наследный принц в сопровождении Вэнь Минчжу вошел в спальню императрицы, он увидел, как дворцовые служанки с бледными лицами, стоя на коленях, собирают осколки фарфора. Увидев разбитые по полу антикварные предметы, сердце Вэнь Минчжу разбилось так же, как и эти осколки. Она без церемоний сказала: «Матушка, как бы вы ни злились, нельзя разбивать ценные антикварные предметы!» «Ты!…» Императрица была так разгневана, что чуть не изрыгала кровь: какое право имеет эта несостоятельная девица упрекать её? Её губы непрестанно дрожали, но, шевеля ими долгое время, она смогла вымолвить лишь одно слово: «Ты». ---------- Том 1 Глава 116 Глава 116. Императрица решает отказаться от наследного принца Увидев, что его мать так рассердилась, что целую вечность не могла произнести ни слова, наследный принц нахмурился: «Чжуэр, поскорее извинись перед матерью». «Матушка, я осознаю свою ошибку». Вэнь Минчжу лишь теперь осознала, что немного переборщила — в конце концов, это древние времена, — и поспешила сдаться. Императрица, не найдя, что ответить, злобно посмотрела на Вэнь Минчжу и развернулась, направляясь во внутренний зал; наследный принц бросил Вэнь Минчжу и поспешил за ней. Вэнь Минчжу смотрела на благородную и изящную спину императрицы и незаметно скривила губы: вызвала их посреди ночи, а потом даже ни слова не сказала и ушла? Это же просто скучно! В душе она пробормотала: «Посмотрим, когда я стану императрицей, тебе придётся поплакать». Вэнь Минчжу жадно поглядела несколько раз на различные антикварные предметы, расставленные в большом зале дворца Куньнин, затем, стиснув зубы, быстрым шагом догнала идущего впереди человека. Затем она ласково обняла принца за руку и с улыбкой сказала: «Ваше Высочество, Матушка, она что, сердится на меня?» Императрица холодно фыркнула, от чего наследный принц, испугавшись, тут же оттолкнул её руку и широкими шагами пошёл вперёд: «Матушка, подождите сына». Вэнь Минчжу на мгновение остолбенела, но потом тоже побежала следом, как будто пытаясь задобрить её, и крикнула: «Матушка…» Императрица не остановилась, а, казалось, даже ускорила шаг, и холодно сказала: «Не называй меня матушкой». Вэнь Минчжу замигала глазами: «Не называть матушкой? Разве теперь нужно перейти на обращение «императрица-мать»? Ой, но это же не по правилам!» Императрица была в ярости, обернулась и несколько раз пристально посмотрела на Вэнь Минчжу; чем дольше она смотрела, тем больше ей казалось, что эта девчонка — воплощение коварной лисицы, которая так околдовала её сына, что тот потерял голову. Гнев в её сердце не поддавался сдерживанию и вырывался наружу; императрица внезапно остановилась и холодно спросила: «Ты вообще училась правилам поведения?» Вэнь Минчжу тут же притворилась невинной: «А? Ваше Высочество… Что матушка имеет в виду?» «Я тоже не знаю, что матушка имеет в виду», — принц с недоумением посмотрел на императрицу. Сдержанная и элегантная императрица впервые в жизни была так разгневана, что заскрежетала зубами: «Вэнь, я наконец поняла: ты никогда не училась этикету!» Вэнь Минчжу выглядела очень обиженной: «Как это? Это же вы сами такие вспыльчивые…» Императрица на мгновение потеряла дар речи, словно невидимая рука зажала ей горло, не давая дышать. Её лицо побледнело, как бумага, на лбу выступил тонкий холодный пот, словно она могла упасть в любой момент. Дворцовые служанки и евнухи в ужасе бросились поддержать свою госпожу: «Скорее, скорее, вызовите императорского врача!» Вскоре раздался беспорядочный топот шагов, а в воздухе раздавались только дыхание императрицы и звуки её судорог. Эта зловещая атмосфера вызывала мурашки по коже; каждый во дворце Куньнин ощущал небывалый страх и беспокойство. Вэнь Минчжу от страха прижалась к принцу, крепко вцепившись в полы его одежды, словно он был единственной опорой, дающей ей чувство безопасности. Страх и беспокойство нахлынули на неё, заставляя её тело судорожно дергаться, словно она испытывала невыразимую боль. «Чжуэр, не бойся, я здесь, тебе ничего не грозит», — сказал наследный принц ласковым тоном. Казалось, он вовсе не заметил, что его мать чуть не извергла кровь от ярости, и тем более не обратил внимания на крайне невыразительное лицо императрицы. От груди принца исходило тепло, и в воздухе витал легкий аромат, благодаря чему настроение Вэнь Минчжу постепенно успокоилось. Она крепко обняла принца за талию, и в её взгляде, устремлённом в его глаза, отражалась невыразимая нежность: «Ваше Высочество… Чжуэр любит вас». Этот взгляд словно мог вытащить на поверхность самые сокровенные желания принца, и в этот миг чувства в его сердце бушевали, как прилив. Вся окружающая суматоха и раздоры побледнели, и принц не смог противостоять этой мощной притягательной силе. Он словно ведомый невидимой силой, в глазах и сердце у него была только его Чжуэр: «Чжуэр, я тоже люблю тебя». Глядя на этих двух, пребывающих в нежном увлечении, императрица стиснула зубы, в душе испытывая тревогу, раздражение и ярость. В этот момент она была до предела разочарована в наследном принце и испытывала к Вэнь Минчжу крайнюю неприязнь. Он ещё даже не занял этот трон, а уже публично опозорил её — как ей теперь удержаться в гареме?! Бурные эмоции императрицы постепенно улеглись; она твердо выпрямилась и, шагая, подошла к наследному принцу: «Цзюэ-эр, иди сначала домой!» «Матушка вызвала меня во дворец глубокой ночью только для того, чтобы отчитать Чжуэр? Что она такого натворила?» Сказав это, наследный принц нахмурился, обнял Вэнь Минчжу и, словно в знак протеста, не оглядываясь, покинул дворец. Пройдя десяток шагов, он подумал, что мать, как и раньше, позовет его остаться и утешит несколькими словами, но, к сожалению, этого не произошло. Это вызвало в сердце наследного принца легкое беспокойство, но он посмотрел на нежную и утончённую девушку рядом с собой. Она была его заветной любовью с юных лет, а сегодня его мать унизила её такими оскорбительными словами. Размышляя об этом, наследный принц, проявив твердость, не стал оборачиваться. Императрица, слыша, как наследный принц, которого она сама вырастила, так резко допрашивает её, не могла сказать, что ей было больно. Подобные сцены, с тех пор как наследный принц женился на наложнице Вэнь, она пережила, если не десять раз, то восемь, и давно уже привыкла к ним. Родовым предписанием клана Су было вечно сохранять мир и процветание в империи Дашэн, и её отец вместе с родственниками из клана из кожи вон лезли ради принца. Их единственной целью было воспитать достойного наследника престола, но принц, ещё не вступив на престол, так с ней поступает. Так будет ли принц хорошо относиться к роду Су, когда станет императором? Если нет, то есть ли у неё смысл помогать ему, Чжао Цзюэ, взойти на престол? Все сыновья императора называют её «матушка», особенно третий принц — он самый лестный и обычно относится к ней с особым почтением. Её отец тоже говорил, что третий принц более податлив к воспитанию, чем наследный принц, но, к сожалению, он родился чуть позже. Сегодня она вызвала Чжао Цзюэ во дворец Куньнин, намереваясь подбодрить его и побудить проявить себя с лучшей стороны, чтобы император не отверг его. Император ещё не отверг наследного принца, но она сама уже хотела отказаться от него! «Ваше Величество, по мнению этой слуги, наложница Вэнь ведет себя слишком…» Императрица одним взглядом остановила слова своей личной придворной служанки. Она пригласила Вэнь во дворец лишь для того, чтобы предупредить её, чтобы та больше не сбивала принца с толку. Теперь, когда она сама хочет отказаться от принца, зачем ей ещё наказывать Вэнь? Императрица стояла на месте, глядя на спину наследного принца, который не оборачивался, и размышляла про себя. Сейчас всё идёт гладко, наследный принц пребывает в расцвете сил, и, естественно, они с Вэнь могут наслаждаться страстной любовью. Вот только неизвестно, выдержит ли их любовь испытание совместными невзгодами. Люди, конечно, все готовы делить радости, но сколько же тех, кто готов делить и невзгоды? Вэнь Цинвань совершенно не подозревала о стремительных переменах, происходящих во дворце; ей было достаточно того, что братья и сестры из семьи Сяо были сыты и одеты. В этот поздний час ночи спальню озарял яркий свет свечей, освещавший её одинокую фигуру. Обычно в это время она уже лежала в постели, погруженная в мир снов, но сегодня она получила письмо от Сяо Цзиня. На бумаге Сяо Цзинь изливал свою пронзительную тоску по ней, и при одном только взгляде на письмо в сердце бурлил неудержимый поток эмоций. ---------- Том 1 Глава 117 Глава 117. Ложь Сяо Цзиня По неровному почерку и простым словам было видно, что Сяо Цзинь не получил хорошего образования, но выраженные им чувства тоски были настолько искренними и трогательными, что даже Вэнь Цинвань, с детства поглощавшая книги и стихи, почувствовала сильный отклик в этих кривых строчках. Чернильные буквы, словно тихо стекающие слёзы, окрасили бумагу глубокой печалью. Он писал, что с одиннадцати лет она занимала самое важное место в его сердце, а в двенадцать лет он решительно отправился на поле боя, желая заслужить славу и почести. Когда ему исполнилось восемнадцать, он наконец вернулся в Шаньцзин, добившись успеха и славы, и сразу же обратился к вице-министру Вэнь с просьбой о руке его дочери, но, к сожалению, тот категорически отказал. Он полагал, что вторая дочь Вэнь уже была назначена в качестве наложницы наследного принца, и что старшая дочь предъявляет более высокие требования — вполне объяснимо. Виноват был только он сам, не обладая достаточными способностями, и поэтому, переполненный безграничной печалью, он вновь отправился на поле боя, надеясь завоевать ещё большую славу, чтобы просить руки той маленькой девочки, о которой он так мечтал. В конце концов, он добился славы и успехов, но при этом получил ранение в ногу, и его хромая походка выглядела некрасиво — как он мог теперь с чистым лицом просить ее руки? Он, никогда не веривший в буддизм, каждый день утром и вечером молча молился в душе, чтобы его «малышка» вышла замуж за идеального жениха. Возможно, его искренность тронула небеса, и Вэнь Шилан сам обратился к его отцу с просьбой, чтобы тот выступил посредником в сватовстве… Это был первый раз, когда Сяо Цзинь признался ей в любви, и после свадьбы она тоже почувствовала его чувства. Но она очень боялась неправильно понять его и не осмеливалась принять его предложение — в конце концов, они раньше не были знакомы, откуда же взялись его чувства? Неужели это произошло в брачную ночь, когда она с такой силой вывихнула ему запястье? Она сама не могла в это поверить, поэтому закрыла своё сердце и притворилась, что не поняла его чувств. В этот момент, читая его письмо, её сердце словно пронзила острая боль, которую было невыносимо терпеть. Она прислонилась к столу, пальцами нежно проводя по строчкам, словно чувствуя его душевные муки и беспомощность. В письме он описывал свою тоску по ней, находящейся вдали, и эта тоска, словно пламя, жгла её душу. В конце он писал: «Каждый раз, сражаясь с войсками Северных Ди, я сражался изо всех сил, боясь снова получить ранение и вызвать недовольство своей жены…» «Каждую ночь твой муж обретает во снах благосклонность своей жены, но, пробуждаясь, всегда обнаруживает, что это всего лишь фантазия в моём сердце…» Его слова были полны глубокой любви к ней, стремления к будущему и беспомощности перед разлукой. Каждое слово и каждое предложение словно оживало на бумаге, и она не могла оторваться от них. У Вэнь Цинвань словно кость застряла в горле: когда они поженились, она была готова действовать первой, но в итоге… Сяо Цзинь изложил всё на бумаге, и для неё это было совершенно новым опытом чтения. Если бы и она изложила свои чувства на бумаге, то, может быть, он бы почувствовал себя гораздо спокойнее! Она нежно погладила рельеф букв, словно прикоснувшись к его теплой ладони. Прочитав текст восемнадцать раз, она только тогда медленно развернула сюаньчэнскую* бумагу, заранее подготовленную Цзиньлань. (*宣纸 xuānzhǐ - сюаньчэнская бумага, сюаньчжи (бумага из коры птероцелтиса, рисовой соломы, бамбука для живописи и каллиграфии)) За окном завывал вечерний ветер, слегка шелестя занавесками; в комнате мерцал свет свечи, отбрасывая пятнистые тени. Её сердце тоже билось в такт этим колебаниям; пламя тоски жгло её душу, наполняя её необъяснимым восторгом. Она взяла кисть из волчьей шерсти, и кончик кисти затанцевал по бумаге, вырисовывая один за другим изящные иероглифы. Тоска нахлынула на неё, как прилив, и она вложила всю душу в то, чтобы запечатлеть эту глубокую привязанность в каждом штрихе. Написав целых восемь страниц, она всё ещё не останавливалась; Вэнь Цинвань чувствовала, что писать гораздо легче, чем говорить. В конце концов, она не стала, как Сяо Цзинь, писать что-то приторное о том, как пробудилась от сна. Она написала песню, которую слышала в прошлой жизни в исполнении жены седьмого принца; та сказала, что сочинила для него мелодию и споёт ему её, когда он вернётся. «Ветер гонит облака, но небо неподвижно, вода толкает лодку, но берег не сдвигается, нож режет лотос, но нить не обрывается, горы высоки, воды далеки, но любовь не угасает. Дождь льет без перерыва, а любовь не угасает, сколько историй в сердце, в мае, в тумане дождя, пою о Янчжоу, столетнее совпадение — удивительная история». «За добро и зло всегда наступает возмездие, счастье и несчастье определяются небесным порядком, а все брачные узы, словно нити, связаны между собой; во всех делах следует полагаться только на себя…» «Госпожа, уже глубокая ночь, а вы ещё не ложитесь спать?» — удивлённо спросила Цзиньлань, открывая дверь. Она лежала на кушетке в соседней комнате и, открыв глаза, увидела, как на окне отбрасывается тень её госпожи, сидящей и что-то пишущей. От удивления сонливость сразу улетучилась, и она тут же вошла в комнату и налила Вэнь Цинвань чашку горячего чая: «Госпожа, выпейте горячего чая». «Я пишу письмо маркизу. В любом случае, завтра у меня нет ничего срочного, так что проснуться позже — не беда». «Госпожа, я читала в книге, что одно письмо из дома стоит целого состояния. Вы писали его почти всю ночь, значит, это письмо наверняка стоит целого состояния». «Главное, чтобы он был доволен, сколько оно стоит — неважно». Вэнь Цинвань взяла чашку и сделала несколько глотков подряд. Затем она тщательно запечатала толстую стопку писем ; в предыдущие разы этим занималась Цзиньлань. «Госпожа, доверьте это мне». Цзиньлань поставила чайник и сделала движение, будто хотела подойти ближе, от чего Вэнь Цинвань испугалась и тут же отскочила в сторону. «Нет, спасибо», — с легким чувством вины ответила Вэнь Цинвань. В предыдущие разы она писала о обычных домашних мелочах, поэтому, естественно, не боялась, что Цзиньлань их увидит. Хотя Цзиньлань и не осмеливалась читать, Вэнь Цинвань всё равно чувствовала себя неловко. «Госпожа, я слышала, что письмо от маркиза прислали вместе со срочным сообщением о победе, доставленным в срочном порядке на расстояние в восемьсот ли». «М-м». «Госпожа, разве вас это не тронуло?» — с любопытством спросила Цзиньлань, улыбаясь. Одно-единственное «м-м» — это же слишком спокойно! «Цзиньлань, разве ты не говорила, что уже поздно и мне пора ложиться спать?» — Вэнь Цинвань не хотела больше ничего говорить. Как же она может не быть тронута? Если бы её это не тронуло, стала бы она тратить время сна на написание письма! «Госпожа, я пойду нагрею горячей воды, чтобы вы могли умыться». С этими словами Цзиньлань развернулась и пошла в маленькую кухню их двора, чтобы нагреть воду. Вэнь Цинвань воспользовалась этой паузой, чтобы тщательно запечатать письмо, а затем спрятать письмо Сяо Цзиня в пространстве. В этот момент Сяо Цзинь, находящийся в военном лагере на Северной границе, испытывал беспокойство и тревогу; лежа в центре скромной палатки, он с нетерпением считал дни. Его маленькая девочка, находящаяся далеко в столице, — обрадовалась ли она, получив его письмо, или же рассердилась? Он солгал, не осмелившись рассказать ей, что снова получил тяжёлое ранение и едва не погиб. К счастью, у него были дарованная ею пилюля, нейтрализующая все яды, иначе в тот день он бы уже отправился в царство мёртвых! Поэтому, несмотря на раны, он написал ей целых десять страниц письма, в котором подробно описал все мелочи их жизни. Только одного он не осмелился ей сказать: что он чуть не погиб! Лунный свет пробивался сквозь щели палатки, рассыпаясь бледным серебристым сиянием. Сяо Цзинь закрыл глаза, вспоминая тот опасный день, когда он был в самом разгаре ожесточённого сражения с великим генералом Северных Ди. Внезапно из далека прилетела отравленная стрела и точно попала ему в грудь. Он почувствовал приступ сильной боли, словно бесчисленные иглы вонзились в его тело, а яд стрелы быстро распространился по организму. Его тело постепенно онемело, дышать стало трудно, но он изо всех сил пытался продолжить сражение. Однако тело словно было крепко сковано, он не мог пошевелиться и в мгновение ока упал с лошади, едва не погибнув под копытами боевого коня. ---------- Том 1 Глава 118 Глава 118. Догадки, вызванные отстранением министра Министерства правосудия от должности Когда копыто поднялось, готовясь наступить на Сяо Цзиня, он ясно осознал: если позволить копыту опуститься, он больше никогда не увидит свою жену. Именно в этот миг он, собрав все силы, подпрыгнул и вскочил на спину лошади. Затем он вытащил из тайника драгоценную пилюлю и засунул ее в рот — всё это произошло в мгновение ока. Он закрыл глаза и прижался к спине лошади, и тот боевой конь, который служил ему много лет, на удивление отнёс его обратно в лагерь. Из-за палатки доносилось эхо отдаленного стука копыт, и у Сяо Цзиня защемило сердце — он понял, что битва снова приближается. Уловка вражеского полководца, который решил, что он отравлен и уже встретился с Ямой, увенчалась успехом; теперь он, наверное, планирует нанести массированный удар, чтобы добить его, пока тот слаб. Сяо Цзинь давно предвидел замыслы врага; он уже давно надел доспехи и лежал на кровати в шатре. Даже если бы вражеский разведчик подошел вплотную, он не заметил бы ничего подозрительного. Сяо Цзинь резко приподнялся, готовясь принять вызов. «Господин, врач сказал, что отравление слишком сильное, и вам лучше лежать и отдыхать. Позвольте мне с воинами сходить и принести голову этого пса У», — с большой тревогой сказал Лэн Янь. Он постоянно находился рядом с Сяо Цзинь, но не знал, что у того с собой было чудодейственное лекарство. «У этого У Сюнгена есть настоящий талант, никто из вас не сможет его убить. Лучше я сам выйду на поле боя и собственноручно разорву его на куски, чтобы отомстить за себя». «Господин, врач сказал, что вы отравлены редким ядом. Отдохните как следует, а я обязательно принесу голову этого пса У». «Господин, пожалуйста, берегите здоровье, я обязательно убью этого пса У». «Господин, ваше здоровье…» Сяо Цзинь прервал слова Лэн Яна и спокойно, как будто это ни о чём, сказал: «Ничего страшного, каким бы сильным ни был яд, выйти на поле боя и сражаться с врагом — не проблема». Увидев, что уговорить маркиза не удастся, военачальники могли лишь молча поклясться в душе, что обязательно защитят его. Увидев, что маркиз выходит на поле боя, несмотря на ранение, боевой дух солдат резко возрос, и их крики стали оглушительными. Сяо Цзинь сидел на высоком коне, крепко сжимая в руке длинный меч, а в его взгляде читалась холодная решимость. Под покровом ночи лунный свет, то появляясь, то исчезая, освещал его суровое лицо, и он напоминал гордого бога войны. Он закрыл глаза, прислушиваясь к эху копыт, но беспокойство в его душе становилось всё сильнее. Хотя коварный замысел вражеского полководца был сорван чудесным лекарством его жены, предстоящая битва была полна неизвестности и опасностей. Их отряд вскоре прибыл к линии фронта, и ещё издалека до них донёсся вызывающий голос вражеского полководца: «Где же Сяо Цзинь? Неужели он хочет спрятаться, как черепаха в норе?» «У Сюнген, открой свои собачьи глаза и посмотри: твой предок уже здесь», — выкрикнул Сяо Цзинь с вызовом. «Сяо Цзинь? Ты был поражён нашей отравленной стрелой, и тебе всё ещё удаётся ехать верхом?» — с недоверием спросил вражеский полководец. «Ха-ха, У Сюнген, открой свои собачьи глаза и посмотри, отравлен ли я?» «Невозможно, чтобы ты не был отравлен. Мои люди уже это подтвердили. Не притворяйся! Сегодня ночью ты непременно потерпишь поражение от моей руки!» «Хм! Ваши разведчики ошиблись. Я уже давно неуязвим для ядов. Пока ты не убьёшь меня на месте, со мной ничего не случится». Сяо Цзинь холодно усмехнулся, слегка коснулся ногой спины лошади и, словно дикий зверь, устремился на вражеского полководца, а его длинный меч сверкнул холодным блеском. Едва он двинулся, как сразу же зазвучали военные рога. Сяо Цзинь и вражеский полководец пронеслись мимо друг друга, мечи сверкнули, и вокруг разлетелись искры. Увидев, что главнокомандующие обеих сторон вступили в схватку, воины тоже выбрали себе соперников, равных по силе, и бросились в бой. В мгновение ока воздух наполнился запахом крови; на поле битвы развернулась борьба на жизнь и смерть, и жестокие сцены заставляли сердце замирать от ужаса. Сяо Цзинь был ловким и проворным, его фехтование было плавным, словно плавание дракона; он хладнокровно парировал яростные атаки У Сюнгена. Чем дольше шёл бой, тем больше У Сюнген пугался: разве Сяо Цзинь выглядел как человек, отравленный редким ядом? Информация, добытая их разведчиками, действительно оказалась ошибочной! В его глазах мелькнул жестокий блеск: ну и что, что он не отравлен? Сегодня вечером он обязательно победит «бога войны» Дашэн. За последние несколько лет в Дашэн появился новый герой — Сяо Цзинь, который в возрасте восемнадцати лет в одном сражении убил «бога войны» Северных Ди и прославился, получив от Дашэн титул «бога войны». В последующие годы Сяо Цзинь убил неизвестно сколько известных ветеранов Северных Ди. Одно только имя Сяо Цзиня уже могло потрясти четыре государства; он был опорой династии Дашэн. Если ему удастся убить его, то он сможет прославиться на всю территорию четырёх государств. Чем больше об этом думал У Сюнген, тем сильнее было его волнение, и тем яростнее становились его атаки. Он собственными глазами видел, как Сяо Цзинь был поражён его отравленной стрелой — тот наверняка притворялся. Опираясь на эту уверенность, У Сюнген сражался всё смелее; если бы яд Сяо Цзиня действительно не был нейтрализован, он вполне мог бы погибнуть здесь. В лучах лунного света фигура Сяо Цзиня, словно молния, проносилась по полю битвы. Спустя триста ходов он одним ударом меча отсек У Сюнгену руку. Заместитель полководца Северных Ди, увидев ранение своего командира, мгновенно ослеп от ярости и, возглавив отряд из генералов и офицеров, бросился в атаку на Сяо Цзиня. Кровавый дождь лил, поле боя было окутано дымом пороха, но Сяо Цзинь по-прежнему оставался бесстрашным и неустрашимым. В конце концов, когда дым пороха на поле боя постепенно рассеялся, оставив после себя лишь трупы и кровь, Сяо Цзинь стоял, выпрямившись, на спине своего коня. Хотя он постоянно скучал по своей девочке, на его плечах лежала тяжёлая ответственность и миссия. В его глазах сверкал решительный блеск — он был готов принять следующий вызов. В этот момент его девочка, наверное, уже погрузилась в сон! Возможно, он и во сне не мог представить, что его девочка тоже только что уснула. В эту ночь произошло слишком много событий. В особняке Фань третья госпожа Фань, дрожа от страха, вернулась домой в одиночестве и была встречена громким криком старшего брата своего мужа: «Жена третьего, а где Восемнадцатая?» «Господин, я всё это время сидела у ворот Министерства правосудия и видела, как семья Вэнь Шилана притесняла госпожу Маркизу Вэйву…» «Не приводи других в качестве оправдания, какое тебе дело до дел чужих дворов?» — с гневом прервал третью госпожу Фань Маркиз Чжэньси. Затем он гневно спросил: «Говори, ты специально её потеряла? » Дело не в том, что он действительно так заботился о Фань Шиба, а в том, что перед тем, как отправиться на борьбу с разбойниками, Фань Сань специально попросил его помочь найти дочь. Если бы Фань Шиба тихо умерла в каком-нибудь углу, маркиз Чжэньси наверняка хлопнул бы в ладоши от радости — лучше, чтобы умерла эта запятнавшая репутацию внебрачная дочь. Однако Фань Шиба пошла в Суд, чтобы подать жалобу на старшего сына семьи Инь, а министр, лично расследовавший это дело, по неизвестной причине был отстранен от должности. Не только маркиз Чжэньси не мог понять намерения императора, но и другие чиновники, получившие эту новость, также не могли этого понять. Неизвестно, упрекает ли император министра Министерства правосудия за то, что тот не вынес строгого приговора старшему сыну семьи Инь, или за то, что он поместил его в императорскую тюрьму. Однако остальные министры не беспокоились, ведь это дело к ним не имело отношения. Но для маркиза Чжэньси дело обстояло иначе: их бедствие — восемнадцатая дочь семьи Фань — пропала без вести! Если император потребует отчета, если его третий брат спросит у него о девочке, как ему тогда ответить? Разве он сможет сказать, что ничего не знает? Очевидно, нет, ведь приставы из Суда на глазах у всех отвезли эту «беду» обратно в их особняк Фань, чтобы она переоделась. «Господин, я действительно не хотела этого», — третья госпожа Фань была так обижена, что чуть не заплакала. Раньше она действительно намеренно избавилась от этой мерзкой восемнадцатой дочери, но сегодня она действительно не хотела этого. Она же не дура, как она могла бы так нагло навредить ей! ---------- Том 1 Глава 119 Глава 119. Только наследный принц ничего не заметил «Объясни мне, куда же делась Восемнадцатая?» — строго спросил глава семьи Фань. «Господин, я действительно не знаю, я тоже очень переживаю, что не вижу Восемнадцатую», — проплакалась третья госпожа Фань. На этот раз она искренне хотела вернуть Фань Шиба в усадьбу, ведь именно она запятнала репутацию дочерей семьи Фань. Сможет ли ее любимая дочь, Фань Юйжу, выйти замуж за принца? Ведь у её дочери слабое здоровье, и она не сможет выйти замуж за принца в качестве главной супруги; но, учитывая положение семьи Фань и военные заслуги её мужа, для дочери вполне можно было бы добиться места наложницы. Но при условии, что её дочь родит ребёнка с кровью семьи Фань. Только в этом случае её дочь получит поддержку семьи Фань, а без неё она не сможет завоевать благосклонность того принца. Поэтому шестнадцать лет назад она начала строить козни против Фань Шиба, а теперь эта дрянь полностью сорвала все её планы! Третья госпожа Фань хотела поскорее покончить с этим делом: если об этом узнает её супруг, он точно не пощадит её. Поэтому сейчас у третьей госпожи Фань действительно нет настроения ссориться с Фань Шиба — главное, чтобы та осталась жива и здорова. За все эти годы она, как ей казалось, ни разу не проговорилась перед этой шлюхой. Она даже не осмеливалась проявлять к этой шлюхе ни малейшего отвращения или презрения; хотя и смотрела на неё свысока, но при встрече с Восемнадцатой всегда улыбалась. Чтобы Восемнадцатая беззаветно поверила, что именно она — любящая и терпеливая законная мать, которая по-настоящему заботится о ней, она постоянно посылала на северо-запад дорогие украшения. Третья госпожа Фань даже не рассказала об этом своей самой любимой младшей дочери, из-за чего та, ревнуя, рассердилась и решила, что мать отдаёт предпочтение этой шлюхе. Хотя эта шлюха и была упрямой и холодной, её было легко обмануть, и ей чуть не удалось это сделать. Во всем виноваты два брата маркиза Вэйву: если бы не они, которые спасли Восемнадцатую… Тогда она стала бы спасительницей Восемнадцатой и могла бы манипулировать ею как угодно, заставляя делать всё, что ей заблагорассудится. «Тебе лучше не вытворять никаких уловок, иначе третий брат этого маркиза разведётся с тобой», — холодно предупредил глава семьи Фань. «Господин, будьте спокойны, как я осмелюсь обманывать вас, тем более что я очень люблю эту девчонку Восемнадцатую!» — сказала третья госпожа Фань, склонив голову и приняв покорный вид. На самом деле она испытывала сильную ненависть, но ни за что не показала бы этого. «Что ж, хорошо. Запомни: завтра вернётся мой третий брат, и ты сама всё ему объяснишь». Сказав это, глава семьи Фань развернулся и ушел. Когда глава семьи Фань удалился, третья госпожа Фань подняла голову, и на её лице уже отразилось злобное выражение: «Дрянь, посмотрим, как я с тобой разберусь». …… Особняк семьи Инь. Старый наставник Инь уже узнал, что его старший внук оказался в императорской тюрьме, а также о том, что министр юстиции был отстранён от должности. «Отец, может быть, император отстранил министра юстиции от должности именно потому, что тот посадил нашего Юньфэя в тюрьму?» — с явлением злорадства спросил второй господин Инь, похлопывая отца по спине. «Не обязательно. Сынок, не стоит гадать о намерениях Императора», — сказал старый наставник Инь, хотя в душе он соглашался со словами второго сына. Он вспомнил о своих десятилетиях самоотверженного труда и усилий, благодаря которым он воспитал множество выдающихся талантов. Он внес огромный вклад в процветание Дашэн, и вполне возможно, что Император уволил министра Министерства правосудия ради него. Великий наставник Инь глубоко вздохнул: «Не обманывайте доверия Императора». Он знал, что грядущие дни будут ещё более тяжёлыми, но верил: пока он останется верным своим первоначальным убеждениям, все трудности в конце концов разрешатся. Он всегда завоевывал уважение окружающих своими обширными знаниями и мудростью, не позволяя никому пренебрегать его авторитетом. Однако великий наставник Инь не подозревал, что пока он с головой погружался в изучение науки, его потомки уже сбились с пути! «Отец, будь спокоен, сын знает, как быть благодарным», — льстиво сказал второй господин Инь, не осмеливаясь при этом остановить движения рук. «Тогда иди пораньше в свою комнату и ложись спать — завтра на утренней аудиенции тебе придётся выносить зависть всех сотрудников Министерства правосудия». «Отец, ты тоже иди пораньше в свою комнату и отдохни». Второй господин Инь тут же прекратил то, чем занимался, — ему нужно было поскорее вернуться в свою комнату, чтобы его прекрасная наложница помассировала ему спину. В переднем дворе третий сын семьи Инь сидел за письменным столом и практиковался в каллиграфии; рядом с ним стояли две прекрасные и очаровательные служанки. «Третий господин, ваша служанка слышала, что старший господин уже оказался в тюрьме», — с улыбкой сказала одна из служанок, обладающая соблазнительной внешностью. «Ты рада, что мой старший брат оказался в тюрьме?» — спросил третий сын семьи Инь, отложив кисть и стараясь не выдать своих эмоций. «Нет… я не смела…» — служанка побледнела и поспешно опустилась на колени, умоляя о пощаде; она думала, что третий сын семьи Инь обрадуется этой новости. «Ладно, вставай». Третий сын семьи Инь небрежно махнул рукой и, повернувшись, отдал распоряжение слуге у двери. «Иди сообщи моему второму брату, что старший брат влип в неприятности… Запомни, говори об этом как можно более завуалированно!» — его улыбка была коварной. «Господин, будьте спокойны, ваш слуга обязательно всё уладит». Слуга у двери поспешно ответил и, развернувшись, ушёл. Увидев это, обе служанки ещё больше испугались, но третий сын семьи Инь не дал им много времени на страх. Встав, он затащил их во внутреннюю комнату кабинета, задернул занавес, и вскоре оттуда донеслись не поддающиеся описанию звуки… Второй господин Инь и вторая госпожа всё это время думали, что их сын сидит и читает при свете лампы! В ту ночь, как бы ни гадали все о намерениях императора, утренний двор наступил как обычно. Гражданские и военные чиновники почтительно стояли на своих местах, а император, по-прежнему с бледным от болезни лицом, сидел на драконьем троне. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, о чём думает большинство подданных, и император не мог не восхититься проницательностью своих министров. Он признавал, что действительно подумывал о немедленном отстранении наследного принца, ведь ему оставалось жить недолго. Но отстранение наследного принца подорвало бы основы государства и всколыхнуло бы двор. Разве он может просто так, по своему желанию, лишить его престолонаследия? Ему же нужно дать министрам время привыкнуть к этой мысли! Именно поэтому вчера он так демонстративно провёл почти полдня в императорском кабинете с пятым принцем, обладающим наибольшими способностями к роли наследного принца. Острый взгляд императора незаметно скользнул по чиновникам; те, склонив головы, уже не шумели так, как обычно. Только наследный принц, выглядящий унылым, стоял на первом месте, совершенно не замечая ничего необычного. Это не должно быть так! Клан Су и императрица всегда отличались острой наблюдательностью, а он же дал столь явный намек! Перед самой смертью император впервые, не думая о последствиях, принял решение, и он сам был очень взволнован. Поэтому император и не подозревал, что императрица уже послала своего доверенного человека сообщить отцу, что император отверг наследного принца, и она сама тоже отвергла его! «Кто-то хочет доложить — докладывайте, кто нет — расходитесь». Евнух, уловив намек императора, громко нарушил тишину. «Докладываю Вашему Величеству, у этого покорного подданного есть дело», — сказал, поклонившись, герцог Хуго, Се Кай. Он был преданным министром, верным только императору. Если бы император действительно хотел лишить наследного принца престола, он бы всячески поддержал его, но поспешное лишение наследного принца престола подорвало бы основы государства. «Говори, мой верный министр», — хотя лицо императора было бледным, его голос звучал достаточно громко. «Ваш покорный слуга хотел бы спросить у Вашего Величества: поскольку должность министра Министерства правосудия остаётся вакантной, кого, по Вашему усмотрению, следует назначить на эту должность?» — сказал Се Кай, сложив руки в знак почтения, и его тон был весьма почтительным. Как только эти слова прозвучали, все придворные — и гражданские, и военные — замерли, устремив взоры на императора. Министерство правосудия курирует законодательство и систему наказаний во всей империи Дашэн, обладая огромной властью. Эта должность вызывает зависть у многих, и фракции всех принцев надеются, что её займёт человек из их лагеря. ---------- Том 1 Глава 120 Глава 120. Мысли третьего принца «Дело произошло неожиданно, у Меня пока нет подходящего кандидата. У тебя, уважаемый министр, есть кто-нибудь на примете?» Император бросил взгляд на герцога Хуго, а затем перевел взгляд на чиновников, собравшихся в большом зале, и в его глазах промелькнула некая многозначительность. Как у Меня может не быть кандидата? Разве Я бы бездумно уволил министра Министерства правосудия, если бы не было подходящего кандидата? Но Я ни за что не скажу этого вслух — если Я это произнесу, то будет казаться, будто Я всё заранее спланировал. Ладно! У меня действительно был замысел: я присмотрел себе Фань Вэньгуана, который пять лет назад стал новым первым в имперском экзамене. Три года назад я лично назначил его левым заместителем министра Министерства правосудия, а его родная младшая сестра — избрана невесткой в качестве Дэ-фэй, которая также нравилась самому И-эру. Хотя семья Фань — родная семья наложницы Сянь, но четвёртый сын не стремится к императорскому престолу, да и способностей у него на это нет. Увидев, что император задал ему встречный вопрос, Се Кай невольно замер: неужели он ошибся в своих догадках? Значит, в данный момент император не намерен лишить наследного принца титула? Так стоит ли ему высказать своё мнение или лучше промолчать? Министр Министерства правосудия — одна из ключевых фигур в имперской власти, а предыдущего министра лично выдвинул герцог Су. Он тоже принадлежал к боковой ветви рода Су и был сторонником наследного принца, но его без всяких предупреждений уволили с должности! Это потрясло не только герцога Хуго, но и всех чиновников и военачальников при дворе. На фоне потрясения начали закипать интриги — ведь министр Министерства правосудия курирует законодательство Дашэн и является мощной опорой для тех, кто стремится к власти. Для самого чиновника это также выгодная должность, позволяющая укрепить влияние его рода. Где есть люди, там и интриги: раз министр Министерства правосудия был отстранён от должности, многие семьи начали тайно замышлять свои планы. Император ещё не стар, но у него слабое здоровье, да и в последние дни его состояние значительно ухудшилось — кто знает, может, он скончается в любой день! Кронпринц и без того не силен в управлении государственными делами, а в последнее время ещё и ослеплён красотой, из-за чего часто пропускает утренние аудиенции. Поэтому шесть министерств превратили двор в поле битвы за власть и влияние между несколькими принцами, имеющими преимущества: каждый из них хочет назначить своих доверенных лиц на ключевые посты. Однако в число этих принцев не входит пятый принц, поскольку его влияние просто слишком незначительно. К тому же последние два года он находился на границе, и даже герцог Хуго не мог подумать, что пятый принц сможет занять эту должность. Но что же означали вчерашние действия императора: было ли это намеренным продвижением пятого принца или же умышленным подталкиванием его на острие меча и в самую гущу событий? Герцог Хуго про себя проклял свою неудачу: ему не следовало так навязчиво выдвигаться вперед! Он действительно не знал, как поступить — это решение было слишком важным! Мысли стремительно проносились в его голове. Как раз в тот момент, когда герцог Хуго находился в крайне затруднительном положении, император произнес: «В этом деле, уважаемый министр, не нужно торопиться; можно посоветоваться с остальными министрами и принять решение позже». «Да, ваш слуга подчиняется», — с благодарностью, на глазах у которого навернулись слёзы, ответил герцог Хуго, вытирая холодный пот со лба. «Да, мы подчиняемся», — дружно и почтительно ответили остальные министры. «Ваш покорный слуга приветствует Ваше Величество… Да здравствует наш император, да здравствует, да здравствует, да здравствует во веки веков!» — герцог Су сделал шаг вперед и поклонился. «Дорогой министр Су, поднимайся, говори прямо, если у тебя есть дело!» — Император знал, о чём беспокоился герцог Су. «Благодарю Ваше Величество. Ваш покорный слуга считает, что правый заместитель министра Министерства правосудия Янь Цзыву достоин занять должность министра», — с почтением предложил герцог Су. Янь Цзыву был доверенным лицом третьего принца. Прошлой ночью герцог Су получил сообщение от своей дочери, в котором говорилось, что император намеревается лишить престолонаследника титула. Наследный принц был преемником престола, которого клан Су тщательно воспитывал и поддерживал; отказываться от него было очень больно, но с силой не поспоришь. Поскольку воля императора была непреклонна, герцог Су хотел лишь свести потери к минимуму; третий принц уже бесчисленное количество раз тайно проявлял к нему доброжелательность. «Докладываю Вашему Величеству, я поддерживаю это решение», — немедленно сказали, поклонившись, министры из фракции герцога Су. «Ваше Величество, по мнению вашего подданного, этот вопрос касается стабильности всего государства Дашэн и его людей, и его ни в коем случае нельзя недооценивать. Правому вице-министру ещё нужно несколько лет набраться опыта». Канцлер Ли, которому было около пятидесяти лет и который выглядел как настоящий ученый, поклонился и сказал. Он был наставником императора и с детства рос вместе с ним, поэтому, естественно, понимал его намерения. «Ваше Величество, этот старый слуга также поддерживает это мнение», — едва закончил говорить канцлер Ли, как сразу же вступил в разговор герцог Хуго. «Ваше Величество, этот покорный слуга считает, что слова канцлера совершенно верны. Этот вопрос требует тщательного обсуждения, как можно действовать поспешно?» — сказал, поклонившись, министр по делам чиновничества. Он принадлежал к фракции второго принца и, естественно, надеялся, что эту должность займет человек второго принца. Не то чтобы он полностью поддерживал слова канцлера, но, по крайней мере, нельзя допустить, чтобы пост министра юстиции занял человек третьего принца. «Докладываю Вашему Величеству, я тщательно обдумал этот вопрос и считаю, что левый заместитель министра Министерства правосудия Фань Вэньгуан подходит для этой должности», — скромно сказал министр финансов. «О? Дорогой министр, расскажи-ка, чем же он подходит?» — с интересом спросил император. Увидев, что император в отличном настроении, все присутствующие бросили гневные взгляды на министра Юня — как же они сами об этом не догадались! Семья Фань — родная семья Благородной наложницы, а четвёртый принц — настоящий развратник. То, что Фань Вэньгуан занял пост заместителя министра Министерства правосудия, никак не повлияло на их сторонников. Наблюдая за изменением выражения лиц присутствующих, император продолжил: «А что об этом думают мои уважаемые министры?» Увидев, что император также склоняется к Фань Вэньгуану, канцлер Ли первым взял слово: «Ваш подданный считает, что слова господина Юня обоснованы». Герцог Хуго слегка кивнул и сказал: «У этого подданного также нет возражений. Левый заместитель министра Министерства правосудия — первенец прошлого экзаменационного цикла, он вполне способен занять эту должность». Услышав это, многие министры кивнули в знак одобрения, только герцог Су и пятый принц хранили молчание. Увидев это, император с видом, будто ему приходится пойти на уступку, сказал: «Раз все мои верные министры считают, что Фань Вэньгуан подходит для этой должности, то давайте поступим так, как вы предлагаете!» «А? Что? Отец-император действительно принял решение?» — потрясённо воскликнул Третий принц, который до этого был погружён в свои мысли. Увидев, что герцог Су намерен продвинуть его человека, он был на седьмом небе от счастья и собирался воспользоваться случаем, чтобы привлечь на свою сторону часть чиновников. «Третий принц недоволен решением Императора? Позвольте спросить, какое мнение у третьего принца?» — резко спросил канцлер Ли. Как верный помощник императора, он, естественно, должен разделить с ним заботы и не ставить его в затруднительное положение. «Цинь, говори прямо, отец не будет на тебя сердиться», — мягко сказал император, видя, что канцлер высказал его недовольство. «Отец, я не смею, это я нарушил этикет». Третий принц тут же опустился на колени, признавая свою вину. «Раз так, то заседание закрыто, у меня ещё есть дела, которыми нужно заняться». Сказав это, император встал и направился к выходу. Увидев это, вельможи разбрелись по своим постам, а пятый принц последовал за императором в императорский кабинет. Третий принц смотрел на спины своего отца и пятого принца мрачным взглядом; ещё в восемь лет он понял, что отец угнетает их. Поэтому он вел себя всё более непредсказуемо — он знал, о чём думает его отец. Он боялся, что младшие братья станут слишком выдающимися и затмят блеск законного наследника, что в итоге приведёт к братоубийственной вражде. Он был твёрдо настроен занять этот трон, но при этом вел себя совершенно безразлично, часто говоря братьям, что не хочет провести всю жизнь, запертый во дворце. Говорил, что ему очень нравится путешествовать по всей стране, как его дяде, — свободно и без оков. Говорил, что любит возглавлять войска на поле боя и беззаботно сражаться в первых рядах, но на самом деле он никогда не выходил на поле боя, боясь не вернуться живым. ---------- Том 1 Глава 121 Глава 121. Вэнь Минчжу хочет изменить мужу «Ой-ой-ой, отец уже далеко ушёл, а третий брат по-прежнему смотрит ему вслед с тоской. Почему же четвёртый брат не знает, что третий брат так не хочет расставаться с отцом?» Четвёртый принц сказал это с иронией; он не упустил из виду жестокость в глазах своего третьего брата — тот явно хочет навредить пятому брату. Он сейчас же пойдёт в императорский кабинет и предупредит пятого брата, чтобы тот был осторожнее: «Раз третий брат так не хочет расставаться с отцом, давай пойдём в императорский кабинет вместе». «У меня, брат, ещё государственные дела, я не такой счастливчик, как ты, который целыми днями без дела болтается». «Тц-ц-ц… Послушай-ка, что это третий брат наговорил? У способных людей больше работы — ты занят именно потому, что отец-император тебя ценит!» «Ты… ты…» Третий принц задыхался от возмущения. Если бы отец-император действительно ценил его, почему бы ему не позвать его в императорский кабинет! «Какое „ты“? Ты пойдёшь или нет?» — вызывающе спросил четвёртый принц. «Хм, у меня нет времени. Разве четвёртый брат не всегда был в хороших отношениях с наследным принцем?» «Какое отношение к наследному принцу имеет то, что я сопровождаю третьего брата в императорский кабинет?» — спросил четвёртый принц, делая вид, что не понимает, о чём речь. «Ты всё равно не поймёшь. У третьего брата ещё есть важные дела, так что я пойду первым». Не хотелось больше болтать с этим развратником. Последнюю фразу третий принц, естественно, произнес про себя, после чего, нахмурившись, ушел. Четвёртый принц смотрел на спину своего третьего брата и презрительно фыркнул: «Неужели он действительно думает, что я бездельник? Я просто люблю зарабатывать серебро». Ему не нравится этот пост — он действительно не любит быть запертым во дворце. Быть наследником престола очень тяжело; его старший брат, наследный принц, часто жаловался ему: не смеешь говорить то, что хочешь, и не смеешь делать то, что хочешь. Он даже не смеет взять в законные жёны девушку, которая ему нравится, а вынужден с обидой подчиняться распоряжениям отца-императора и матери-императрицы. В отличие от него, который может пойти в любой дом развлечений, где ему вздумается, и где он может насладиться обществом девушек, а старший брат-наследный принц не проявляет к нему никакой настороженности. Он действительно близок со старшим братом-наследным принцем — у них схожие увлечения, и оба очень любят вторую дочь семьи Вэнь. Но с пятым братом их разница в возрасте составляет всего один месяц, и с детства их отношения были немного ближе, чем у других. К тому же пятый брат очень хорошо к нему относился: какие бы проблемы у него ни возникали, пятый брат всегда помогал их решать. Еще до тринадцати лет он знал, что, когда вырастет, женится на своей двоюродной сестре Фань Юйсюань. В те времена он был молод и неопытен, не понимал, что такое любовь, поэтому у него не возникало никаких возражений. В пятнадцать лет он вместе со своим старшим братом, наследным принцем, посетил поэтический вечер и с первого взгляда влюбился во вторую дочь семьи Вэнь, обладавшую потрясающим талантом. С тех пор он был без ума от одиннадцатилетней Вэнь Минчжу, и когда мать-императрица велела ему обручиться с двоюродной сестрой Фань Юйсюань, он выразил резкое несогласие. В то время он был без ума от второй дочери семьи Вэнь — Вэнь Минчжу, как он мог помнить о том, что у него есть двоюродная сестра, желающая выйти за него замуж! Тогда он в тайне поделился своими переживаниями с пятым братом, сказав, что мать заставляет его жениться на двоюродной сестре Фань Юйсюань, и что это доставляет ему большие мучения. Пятый брат, похлопав себя по груди, сказал: «Четвёртый брат, раз тебе не нравится дочь семьи Фань, то я, пятый брат, женюсь на ней вместо тебя». «Пятый брат, ты это всерьёз?» «Конечно, всерьёз. Не говоря уже о том, чтобы жениться на дочери семьи Фань, я, пятый брат, готов даже пронзить себе бока ради четвёртого брата». В тот момент он был так тронут, что слезы потекли по его щекам — пятый брат был к нему просто слишком добр: «Пятый брат, впредь четвёртый брат будет тебя защищать». «Спасибо, четвёртый брат. В следующий раз, когда наша благородная мать-императрица снова заговорит об этом, скажи ей, что пятый брат любит дочь семьи Фань, и что если она будет навязывать тебе помолвку, это нарушит братскую гармонию, и отец-император будет недоволен». Когда его мать-императрица вновь заговорила об этом, он повторил слова пятого брата, и мать действительно перестала на него давить. Четвертый принц размышлял, идя по дороге, и вскоре подошел к дверям императорского кабинета, но его остановил личный евнух императора: «Четвертый принц, у вас есть дело к Его Величеству?» «Нет, я просто хотел зайти и увидеться с пятым братом». «Четвертый принц, пожалуйста, возвращайтесь. Пятый принц не сможет выйти до наступления темноты. Если у вас есть какие-то дела, я могу передать их от вашего имени», — с почтением ответил евнух Ли. «Раз так, то в том, что я уйду первым, нет ничего страшного. Просто я давно не видел пятого брата и хочу с ним поговорить». Четвертый принц, разумеется, не стал говорить евнуху Ли, что на самом деле хотел предупредить пятого брата, чтобы тот остерегался третьего брата! «Ваш слуга провожает четвертого принца». Четвёртый принц вышел из императорского кабинета и, сам того не замечая, направился к Восточному дворцу. Он остановился, поднял голову и увидел ту, о которой так тосковал. На ней было бледно-розовое платье с воланами, плечи её были тонкими, как лезвие, талия — изящной, кожа — нежной, как сливковое масло, а дыхание — ароматным, как орхидея; в глазах, полных весенней воды, играли чистые волны. В косе, зачесанной набок, косо торчала ажурная золотая шпилька, украшенная пурпурными нефритовыми вставками, а кисточки рассыпались по чёрным волосам. Настоящая красавица высшего сорта. Глядя на её глаза, полные нежности, Четвёртый принц в душе с сожалением вздохнул. Красива — это точно, но жаль, ей не следовало выходить замуж за его старшего брата, наследного принца! Он не осмеливался заглядываться на женщину своего старшего брата, и четвертый принц сделал шаг, собираясь уйти. Но, увидев, как она, покраснев, взволнованно что-то рассказывает стоящей рядом прислуге, его ноги, словно не слушав его, сами по себе пошли к ней, и он неловко поздоровался. «Приветствую, императорская сестра. Скажи, а старший брат, наследный принц, находится в резиденции?» «Откуда мне знать, вернулся ли он в резиденцию? Разве вы не ходили вместе на утреннюю аудиенцию?» — недобрым тоном спросила Вэнь Минчжу. Едва проснувшись, она услышала, как служанка передала ей весть, что старушка из свиты её матери ищет её. Выйдя, она узнала, что её второй брат подвергся издевательствам со стороны Вэнь Цинвань, и они просили её помочь восстановить справедливость. «У четвёртой сестры какие-то неприятности? » — не обратив внимания на тон Вэнь Минчжу, четвертый принц с заботой спросил. Услышав мягкий, как нефрит, и полный заботы мужской голос, Вэнь Минчжу подняла глаза, чтобы посмотреть, кто из принцев это. Но, подняв глаза, она наткнулась на пару нежных глаз, сияющих, словно звезды. Под нежным и проникновенным взглядом этого «маленького щенка» Вэнь Минчжу почувствовала, что вот-вот утонет в этом взгляде. «У тебя… есть какие-то проблемы?» — спросил он, и его голос, низкий и магнетический, был так же чарующе мелодичен, как звуки виолончели. Увидев, как человек, о котором он так мечтал, заворожено смотрит на него, у Четвертого принца затрепетали все внутренности. Он широко улыбнулся от всей души, и солнечный свет, падающий на его необыкновенно красивое лицо, делал его неописуемо привлекательным. Разве это не самый богатый Четвертый принц династии Дашэн? Он смотрит на неё с такой нежностью — это потому, что она слишком красива! Вэнь Минчжу замерла на две секунды, прежде чем опомнилась; её сердце бесконтрольно забилось. По привычке она выпустила карточку симпатии: ей не нужна «всеобщая любимица», ей достаточно, чтобы ею увлекались хотя бы сто человек. «Нет, нет~ Что у меня может быть?» — увидев, что Четвёртый принц смотрит на неё ещё более нежно, она поспешно ответила. Хотя в этой жизни она и не знакома с Четвёртым принцем, в прошлой жизни он много раз ей помогал. К тому же он был настолько приятен для глаз, что она не смогла удержаться от желания заговорить с ним, но, к сожалению, она слишком нервничала, и её голос слегка дрожал. Ей совершенно не удавалось скрыть волнение, которое сейчас бушевало в её душе. Увидев, как она нервничает, Четвёртый принц улыбнулся — улыбка была едва заметной, но от неё Вэнь Минчжу мгновенно затаила дыхание. Этот Четвёртый принц — настоящий красавец, когда он улыбается, он выглядит даже красивее ангела, и её девичье сердце чуть ли не выпрыгнуло из груди. Как же он ей нравится! Я собираюсь изменить мужу! «Раз с четвёртой сестрой всё в порядке, то я пойду», — с неохотой сказал Четвёртый принц. «Не уходи… Мне нужна твоя помощь». ---------- Том 1 Глава 122 Глава 122. Система резко отвечает Вэнь Минчжу Услышав, что человек, о котором он так часто думал, просит о помощи, ноги Четвертого принца словно вросли в землю, и он не мог сдвинуться с места. В его чёрных глазах не переставали бурлить волны. Обычно он был высокомерным Четвёртым принцем, который никогда не показывал своих эмоций. Но в этот момент его сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди: «Раз старшая невестка просит о помощи, Четвёртый брат не может отказать». В его голосе слышалась твердая решимость, словно он мог уладить даже самое грандиозное дело. Услышав эти слова, Вэнь Минчжу с благодарностью посмотрела на Четвертого принца; ее сердце наполнилось признательностью и волнением. За несколько месяцев брака с наследным принцем она успела понять: хотя он и обладает высоким статусом, во многих вопросах он ограничен. Мало того, что он не мог поступать по своему усмотрению, так он ещё и беспрекословно подчинялся императрице. Вчера он ради неё вступил в открытый конфликт с императрицей, а когда вернулся, был в крайнем смятении… Эх, у него и так не было никакой мужественности. А на такие дела, как создание препятствий для Вэнь Цинвань или подставы под неё, наследный принц и вовсе не осмелился бы пойти. Только такой наивный дурак, как Четвёртый принц, безумно влюблённый в свою невестку, мог помочь ей справиться с Вэнь Цинвань. Подумав об этом, Вэнь Минчжу взволнованно сделала шаг вперёд и схватила Четвёртого принца за руку. Четвёртый принц, однако, вздрогнул и инстинктивно оттолкнул Вэнь Минчжу; из-за слишком сильного толчка она пошатнулась и упала на землю. Четвёртый принц не протянул ей руку, чтобы поднять, а просто смотрел, как она падает. Хотя ему было очень больно за неё, он не осмелился помочь ей. Он давно был влюблён во вторую дочь семьи Вэнь, но всегда знал, что она принадлежит его старшему брату, наследнику престола. Поэтому он никогда и не думал о физическом контакте с ней — эта проникающая до глубины души тайная любовь могла только чувствоваться, но не выражаться словами. Четвёртый принц, с детства воспитанный в духе императорского этикета, в душе не мог допустить такого, как держать за руку свою невестку. Вэнь Минчжу, лежа на земле, уже собиралась гневно закричать, но, увидев в глазах четвёртого принца искреннюю заботу, она была ошеломлена! Что же он на самом деле имеет в виду? Если он не любит её, то почему его глаза полны нежности? А если любит, то как объяснить, почему он толкнул её на землю? Тогда она заорала на стоящих рядом ошеломлённых евнухов и дворцовых служанок: «Вы что, все мертвые? Разве вы не видели, что я упала?» «Простите, Ваше Высочество, я сейчас помогу вам встать». «Простите, Ваше Высочество, я заслуживаю смерти, я сейчас помогу вам встать». Ее евнухи и придворные, стоявшие позади, бросились к ней и в суматохе помогли ей подняться. Ранее, чтобы удобнее было поговорить со старушкой из свиты госпожи Вэнь, она приказала придворным держаться от нее подальше. «Четвёртый… брат, у тебя есть претензии ко мне?» — с обиженным видом спросила Вэнь Минчжу. Капля слёзы висела на ресницах, готовая упасть в любой момент, и от этого у Четвёртого принца даже волоски на теле задрожали: «Нет… нет, ты же моя старшая невестка…» Вид растерянного Четвёртого принца не ускользнул от внимания Вэнь Минчжу, и она уловила в нём определённый подтекст. Ты очень красива, но ты — моя старшая невестка. Я осмелюсь лишь заигрывать с тобой, но не смею зариться на тебя. Эти проклятые древние люди, эти закостенелые древние люди! Как же мне, малышке, теперь изменить мужу?! Вэнь Минчжу уже давно надоело каждый день смотреть на этого приторного наследного принца, а при виде этого стройного и красивого «маленького щенка» у неё в груди защемило от нетерпения. Стоя перед этим старомодным человеком, она могла только продолжать говорить с обиженным видом: «Четвертый брат, наверное, тоже слышал, что мой… второй брат обвинил мою сестру в убийстве?» «Слышал. Твой второй брат — настоящий негодяй, раз осмелился ложно обвинить человека», — ответил четвертый принц с самодовольной интонацией. Он не только слышал об этом, но и видел собственными глазами: госпожа маркиза Вэйву была необыкновенно красива. Она действительно была подобна сияющей жемчужине и сверкающему нефриту. Такая хрупкая женщина — как она могла убить охранника из дома Инь! Четвёртый принц считал, что та, о которой он так мечтал, была безмерно доброй, и она наверняка беспокоилась о своей сестре! Поэтому он, преисполненный гнева, воскликнул: «Вэнь Эр — просто не человек! Как он смел ложно обвинить собственную младшую сестру? А госпожа маркиза…» «…» Вэнь Минчжу слушала, как Четвёртый принц без умолку рассуждал о том, какая хорошая Вэнь Цинвань, и от этого у неё в горле застряла кость.  Она в гневе опустила голову, не желая слушать чепуху Четвертого принца, и обратилась к системе мысленно. 【Система】 【……】 【Великий Король~ Ты здесь?】 【Еще не вышел из строя! Давай, выкладывай.】 Сказал нетерпеливый механический голос, в котором, как ни странно, проскальзывали эмоции. 【Великий Король, помоги мне ещё обменять десять карточек симпатии.】 Вэнь Минчжу смягчила голос; если прислушаться, в нём даже проскальзывала нотка льстивости. 【Тройка Бубен, твои очки системы «Всеобщая любимица» не дотягивают до шести тысяч. Ты уверена, что хочешь обменять?】 【Обменяю, ведь осталось ещё более пяти тысяч, мне, малышке, хватит, чтобы меня обожали всего сто человек.】 【Обмен выполнен, остаток баллов «Очаровательность» — 4 800. Из-за недостатка баллов «Очаровательность» многие функции системы «Всеобщая любимица» недоступны.】 【Что? Многие функции? Система, разве ты не говорила, что мы живем только благодаря воспоминаниям?】 Голос Вэнь Минчжу звучал очень резко; в момент крайнего гнева люди забывают о маске, и Вэнь Минчжу, естественно, не была исключением, поэтому она даже забыла опустить взгляд. Как только Четвёртый принц закончил говорить, он увидел, что красивое лицо Вэнь Минчжу было полно злобного и язвительного выражения, вызванного чувством обмана. Он с тревогой спросил: «Старшая невестка, что с тобой? Я что-то не так сказал?» К сожалению, Вэнь Минчжу не услышала слов Четвёртого принца — всё её сердце было переполнено гневом из-за того, что система обманула её: 【Система умерла?】 【Тройка Бубен, кто дал тебе смелость так разговаривать с этим Великим Королём?】 Механический голос звучал с безграничным гневом. 【Это же ты раньше сказал мне, что в системе нет других функций, так почему сейчас…】 【Тройка Бубен, ты действительно студентка? Как ты можешь не понимать слов этого Великого Короля?】 【Почему я не студентка?】 Вэнь Минчжу охватила ярость от того, что система подвергла её сомнению. 【Разве Великий Король не говорил тебе в прошлой жизни, что ты должна стараться выполнять задания и зарабатывать очки?】 【……】 【Помнишь, как ты ответила в прошлой жизни? Ты сказала, что тебе не нужно бороться, достаточно просто лежать и выигрывать, пользуясь своей популярностью у всех.】 【Тогда разве ты, вернувшись в эту жизнь, не должен был сказать мне, что в системе нет других функций?】 Вэнь Минчжу по-прежнему была в ярости. 【Разве я, Великий Король, не спрашивал тебя, не хотим ли мы как следует переломить ситуацию? Это ты сказала, что благодаря предсказаниям из прошлой жизни мы сможем одержать полную победу.】 Безжалостный механический голос отрезал Вэнь Минчжу: 【Когда я, Великий Король, сказал, что ты живешь только воспоминаниями, я саркастически пошутил. «Тройка Бубен», поняла?】 【В прошлой жизни ты даже не хотела бороться, хотела быть бездельницей, а в этой жизни ты действительно будешь стараться? Я, Великий Король, ухожу в уединение на месяц, чтобы совершенствоваться.】 【Великий Король, у меня ещё есть важный вопрос к тебе!】 — взволнованно крикнула Вэнь Минчжу. В ответ раздался шипящий звук радиоволн — система действительно разозлилась! «Старшая невестка… Старшая невестка…» «Что за крики? Чего так орать?» — Вэнь Минчжу сдвинула брови, в её взгляде промелькнула тень раздражения. «Ах! Четвёртый брат, прости, я просто обдумывала проблему, я действительно не на тебя злюсь». Вэнь Минчжу плаксиво объяснила, а затем крепко сжала губы, словно изо всех сил пытаясь сдержать свои эмоции. Ее тело время от времени слегка дрожало, выдавая ее нетерпение и гнев. Однако в глазах Четвертого принца такое поведение Вэнь Минчжу имело совсем другой смысл: она, как и он сам, защищала госпожу маркизу! ---------- Том 1 Глава 123 Глава 123: Что означает, если мужчина, склонный к домашнему насилию, на самом деле не совершает домашнего насилия? «Старшая невестка, ты раньше говорила, что у тебя есть дело, которое нужно поручить мне. Ты что, хочешь, чтобы я избил второго сына семьи Вэнь, чтобы отомстить для тебя за госпожу маркизу?» Услышав слова Четвертого принца, Вэнь Минчжу так разозлилась, что, казалось, вот-вот взорвётся на месте; ей очень хотелось размахнуться рукавом и уйти. Но, вспомнив слова старухи из дома Вэнь, она всё же сдержала гнев: «Четвёртый брат, я тоже хотела бы избить второго брата, но…» Вэнь Минчжу на этом замолчала, приняв вид человека, находящегося в затруднительном положении; её глаза были полны печали, и Четвёртый принц почувствовал, как у него защемило в сердце. «Старшая невестка, разве не из-за обязательств по отношению к родителям тебе неудобно вмешиваться, и поэтому ты хочешь, чтобы четвёртый брат избил его?» « …» Вэнь Минчжу была измотана душевно — разговаривать с дураком действительно отнимало все силы! «Не волнуйся, старшая невестка, у меня может всего и нет, но денег у меня полно. Я потрачу деньги, чтобы нанять кого-нибудь, кто изобьет Вэнь Эр», — самодовольно заявил Четвёртый принц. «Четвёртый брат, если я скажу, что хочу, чтобы ты избил Вэнь Цинвань восемь раз…» — Вэнь Минчжу оставалось только стиснуть зубы и сказать прямо. Но она не хотела говорить это прямо — дойдя до этого, этот дурак должен был бы понять! Однако следующие слова Четвёртого принца привели её в ярость. «Хе-хе, старшая невестка наверняка не захочет этого. Госпожа маркиза не только такая же прекрасная, как небесная фея, как и старшая невестка, но и такая же добрая. А четвёртый брат…» «Хватит! Ты действительно не понял или специально притворяешься дурачком?» — не выдержав, гневно прорычала Вэнь Минчжу. «Старшая невестка?» — растерянно воскликнул Четвёртый принц, и ему стало не по себе, увидев, как человек перед ним внезапно разгневался. Увидев, как этот маленький щенок испуганно смотрит на неё, Вэнь Минчжу тут же выжала из глаз несколько слёз. С рыданиями она прохныкала: «Мои отец и мать прислали весть, чтобы я попросила наследного принца устроить неприятности Вэнь Цинвань и отомстить за моего второго брата. Как дочь, я не могу не подчиниться». Четвёртый принц не мог смотреть, как плачет та, в которую он тайно влюблён: «Старшая невестка, четвёртый брат обязательно найдёт кого-нибудь, кто доставит маркизу… ей неприятности, чтобы отомстить за твоего второго брата». «Правда? А четвёртый брат не посчитает меня злобной?» — с радостью в голосе спросила Вэнь Минчжу. Ну и что, что система ленится? У меня и так очаровательная внешность, да и к тому же у меня ещё остались силы после использования карты симпатии. Не говоря уже о Четвёртом принце, даже наследный принц, этот воплощение «маменькиного сынка», пойдёт на конфликт с императрицей ради меня. «Правда, нет», — инстинктивно ответил Четвёртый принц. В этот момент он думал только о том, как тяжело Вэнь Минчжу, и уже давно забыл о моральных принципах. Они ещё немного поболтали о том, как именно справиться с Вэнь Цинвань, и только тогда Четвёртый принц с неохотой ушёл. Только отойдя на значительное расстояние, Четвёртый принц осознал, что он пообещал своей старшей невестке. Найти кого-то, кто бы досадил госпоже маркиза Вэйву, — на это у него действительно не хватило бы смелости. Всем известно, что Сяо Цзинь — холодный и бесчувственный человек. Будучи старшим законным сыном в доме маркиза Чэнэнь, он был настоящей мишенью для всех других законных сыновей, у которых были матери. Говорят, что с детства он пережил слишком много открытых и скрытых нападок, из-за чего и скрыл все свои чувства и эмоции. Четвёртый принц всегда считал, что никому в этом мире не удастся полностью раскрыть сердце Сяо Цзиня. Но кто бы мог подумать, что после женитьбы он внезапно изменился: решительно принял отцовское пожалование титула маркиза и даже активно искал великого врача, чтобы вылечить ногу и вернуться на поле боя. Несколько раз он замечал, как в глазах Сяо Цзиня, когда тот смотрел на свою юную супругу, светилась безграничная нежность и любовь. Если он пошлёт кого-нибудь, чтобы досадить его жене, то не разорвёт ли он его на куски, когда вернётся? Эх! Может, стоит отказаться от этого ради собственной жизни? Но старшая невестка возлагала на него все свои надежды, и он не мог её разочаровать. Нужно хотя бы сделать вид, что он участвует, тем более что старшая невестка поступила так по необходимости, а не потому, что действительно хотела доставить ей неприятности! Подумав об этом, Четвертый принц значительно просветлел, и его спина при ходьбе выпрямилась как никогда.  Вэнь Минчжу смотрела на спину Четвертого принца и в душе не могла не признать: этот молодой красавец, которому едва исполнилось двадцать, действительно завораживает. Как только я стану императрицей, я обязательно приберу его к себе, а также всех своих бывших мужей из прошлой жизни… В прошлой жизни она действительно мечтала о беззаботной и безмятежной жизни, но, к сожалению, неудачно выбрала спутников, из-за чего ей приходилось раз за разом разводиться. В последние несколько раз ей удалось добиться развода только благодаря влиянию императрицы Вэнь Цинвань — с дочерью от законного брака, которую она намеренно угнетала более десяти лет, а та, оказывается, жила даже лучше, чем она сама! Как она могла это терпеть! В прошлой жизни она проиграла ей — это потому, что была слишком неосторожна, но в этой жизни она обязательно заставит её ползать у своих ног. Они были сестрами от одного отца, но разных матерей, и изначально между ними не было глубокой вражды; виновата в этом только Вэнь Цинвань, которая не знала, как себя вести. Она до сих пор помнит тот случай, когда она с несколькими братьями забиралась на дерево, чтобы достать птичье гнездо, а эта чопорная дурочка тоже залезла за ними на ветки. Братья посмеялись над той минутку, а потом увлекли её играть к озеру; спустя долгое время она увидела Вэнь Цинвань, жалко стоящую под деревом. Она хотела задобрить её, поэтому радостно подошла к ней, желая продемонстрировать свою нежность и доброту. В конце концов, её душа принадлежала двадцативосьмилетней взрослой женщине, и не было нужды ссориться с маленьким ребёнком. К сожалению, эта упрямая древняя девушка, Вэнь Цинвань, не оценила её доброту: взгляд, которым она тогда посмотрела на неё, был холодным, бесстрастным и лишенным всякой теплоты. Как будто она смотрела на незнакомого человека, не имеющего к ней никакого отношения; она была совершенно невосприимчива и совершенно не обращала внимания на её попытки завязать дружбу. Она даже не ответила ей ни словом, лишь бросила на неё взгляд и снова опустила голову. Но тот случай стал одним из немногих поражений Вэнь Минчжу за две жизни, и он запомнился ей как особенно болезненный и жестокий. Все, кто был с ними, видели, как её жестоко проигнорировала эта нелюбимая и неприятная Вэнь Цинвань. Сердце Вэнь Минчжу получило сильный удар, и она почувствовала себя крайне униженной и разбитой. Поэтому с того момента она возненавидела Вэнь Цинвань — это была не просто неприязнь, как у остальных членов семьи Вэнь, — это была настоящая ненависть. Её братья часто ругали её, чтобы выместить на ней свою злость, часто издевались над ней, пренебрегали ею и изолировали её — и всё это было её делом. Она сама не понимала, почему отец без всяких ограничений потакал ей в издевательствах над сестрой, но ей это доставляло удовольствие. Видя, как у Вэнь Цинвань от игры на цитре кровоточат пальцы, она испытывала особое возбуждение; она всегда подталкивала отца, чтобы он так или иначе развивал талант Вэнь Цинвань. Сама же она хотела только пожинать плоды чужих трудов, не желая прилагать никаких усилий — жизнь бездельницы, которая предпочитает лениться, а не трудиться. Она использовала Вэнь Цинвань до последней капли: на каждом банкете с цветами играла на цитре именно Вэнь Цинвань, а в результате все говорили, что вторая госпожа Вэнь просто одарена талантом. Но разве бывает на свете что-то столь хорошее?! В прошлой жизни она потерпела полное фиаско, но прошлая жизнь уже позади! В этой жизни она не собирается так просто отпускать её — она обязательно выдаст ее замуж за самого ужасного в мире мужа, склонного к домашнему насилию. Она вспомнила о Сяо Цзине из прошлой жизни: он долго умолял её выйти за него замуж, но когда наконец добился своего, не только не ценил её, но и ежедневно подвергал её домашнему насилию. При этом он, избивая её, постоянно твердил, что между ним и семьёй Вэнь существует непримиримая вражда. Поэтому, вернувшись в эту жизнь, первым делом она попросила отца выдать Вэнь Цинвань замуж за этого мужа-тирана. Её отец, услышав это, был крайне недоволен, считая, что выдавать замуж дочь, на воспитание которой они потратили огромные средства, просто невыгодно. Но у неё был козырь — она шантажировала его должностью наложницы наследного принца. Замысел удался, но результат оказался не совсем таким, как хотелось! Что значит «мужчина, склонный к домашнему насилию, не применяет насилие»? ---------- Том 1 Глава 124 Глава 124. Закулисные интриги Вспомнив о прошлой жизни и о том, как ее жених — убогий, хромой и склонный к насилию мужчина — женился на ней, Вэнь Минчжу почувствовала, как в сердце поднимается невыносимая, пронзительная ненависть. Раны, нанесенные ей в той жизни, словно вновь пробились на поверхность кожи и заставили её сердце сжиматься от невыносимой боли. Тогда он излучал атмосферу упадка, его лицо было измождённым, а в глазах читались безграничная тоска и отчаяние. Это был полный контраст с маркизом Вэйву, которого она видела на праздничном банкете в честь Праздника Начала Лета в этой жизни: он не только имел крепкие ноги, но и выглядел благородно, как яркий лунный свет. Как тот мужчина, который в прошлом был жестоким и вспыльчивым, как летняя гроза, смог превратиться в столь благородного человека? Если бы не то, что несколько её мужей из прошлой жизни один за другим появились перед ней, Вэнь Минчжу даже могла бы подумать, что она вовсе не переродилась. В прошлой жизни тот мужчина просто бездельничал в усадьбе маркиза, будучи наследником, и до самой её смерти так и не совершил ничего значимого. Если бы Вэнь Минчжу знала, что в этой жизни этот мужчина, склонный к насилию, станет таким выдающимся, она ни за что не подговорила бы своего отца выдать за него Вэнь Цинвань, позволив ей так легко отделаться! Та, кого она угнетала более десяти лет, должна быть как крыса в вонючей канаве — все должны гоняться за ней и кричать, чтобы ее побили. Выдать Вэнь Цинвань замуж за мужчину, склонного к насилию, было ошибочным решением, о котором Вэнь Минчжу безмерно сожалела, поэтому она отчаянно хотела уничтожить Вэнь Цинвань. Чем больше она об этом думала, тем сильнее разгоралась в ней ярость, и от гнева её лицо исказилось в уродливой гримасе. Принц, только что вернувшийся в Восточный дворец, увидев Вэнь Минчжу, невольно ахнул. Он быстрыми шагами подошёл к Вэнь Минчжу и с беспокойством в глазах спросил: «Чжуэр, кто тебя обидел?» «Ваше Высочество, почему вы так поздно вернулись?» Увидев возвращение наследного принца, Вэнь Минчжу наконец-то пришла в себя. Заставив себя улыбнуться, она бросилась к нему, обхватила его за руки и зарыдала. «Хнык-хнык… Ваше Высочество, мать вашей слуги послала весть… что её старшая дочь чуть не убила моего второго брата». Такого ужасного выражения лица и тона у своей возлюбленной наследный принц еще никогда не видел, и он не мог понять, что чувствует — сострадание или отвращение. В сердце Чжао Цзюэ поднялось легкое раздражение, но он все же осторожно прижал к себе не перестающую плакать девушку. «Чжуэр, давай сначала зайдём внутрь!» — с выражением терпения на лице сказал наследный принц, ведь плакать у входа в Восточный дворец было совершенно неприлично. У Вэнь Минчжу были красивые глаза, которые не только очаровывали людей, но и позволяли ей тонко улавливать настроение окружающих. В конце концов, она прожила три жизни, и хотя ни разу не дожила до тридцати лет, она всё же прекрасно умела читать по лицам. «Ваше Высочество…» — Вэнь Минчжу подняла затуманенные слезами глаза на Чжао Цзюэ и сдавленным голосом прошептала: «Ваше Высочество… Вы должны отомстить за меня!» «Чжуэр, скажи, кто виноват в том, что твой второй брат едва не погиб от рук злодеев? Как я могу отомстить за тебя?» «Ваша покорная слуга не знает, что делать, чтобы отомстить за второго брата», — сказала Вэнь Минчжу, заливаясь слезами. «Если не знаешь, что делать, то ничего не делай — так ты не ошибешься. Я сам так поступал все эти годы». Наследный принц с самодовольством делился своим опытом, а Вэнь Минчжу в душе презирала его. В душе она яростно ругала его: чем же может хвастаться такой маменькин сынок? Но вслух она сказала нежным голосом: «Ваша слуга не хочет вмешиваться в дела старшей сестры и родной семьи, но моя мать хочет, чтобы я выступила и наказала сестру». Услышав эти слова, наследный принц на мгновение замолчал: «Раз мать Чжуэр хочет, чтобы ты сама наказала свою сестру, то это же несложно». «Что Вы говорите, Ваше Высочество? Сестра теперь — госпожа маркиза, как я могу так просто наказать её?» — кокетливо спросила Вэнь Минчжу. «Чжуэр может вызвать её во дворец, и ты сможешь наказать её как захочешь». «Ваше Высочество, вы не знаете: моя сестра с детства завидует мне. Если я вызову её во дворец одну, чтобы наказать, как на меня посмотрят окружающие?» «Тогда пусть придет много людей, а Чжуэр тайком подшутит над ней». «Благодарю Ваше Высочество за совет. Тогда я устрою в Восточном дворце банкет любования цветами и приглашу туда барышень из разных дворов, чтобы они любовались цветами на нашей территории… Но разве наследная принцесса не будет меня осуждать?» «Чжуэр, сначала вернись в свой двор, а я пойду сообщить об этом принцессе. Ужин будем есть в её дворе». «Хорошо», — послушно согласилась она, но только после того, как принц ушёл, на её лице появилась ухмылка победителя. И про себя прокляла: «Хм! Вэнь Цинвань, ты пришла в Восточный дворец — посмотрим, как я тебя покалечу!» Вэнь Цинвань и не подозревала, что Вэнь Минчжу всячески пытается ей навредить; в этот момент она находилась в усадьбе, где встречалась с Фань Шиба и другими. «Госпожа, я готова служить вам всю жизнь», — Ли Юнь преклонила колени перед Вэнь Цинвань, выражая свою преданность. Изначально она намеревалась провести остаток жизни в монастыре, но раз госпожа маркиза так милосердно спасла её, то она, естественно, должна была отплатить ей за это. «Госпожа, благодарю вас за вашу великую милость и доброту. Я, ваша служанка, готова всю жизнь служить вам, как рабыня, и отдавать все силы, пока не умру». Остальные три также преклонили колени и поклонились, выражая свою преданность. Только Фань Шиба с выражением преклонения на лице сказал: «Госпожа-фея, я не буду говорить о том, чтобы стать вашей рабыней или служанкой. Я просто хочу вернуться на Северо-Запад, а за вашу милость я отплачу в следующей жизни». «Это была всего лишь мелочь, о которой и говорить не стоит. Я просто не могла смотреть, как старший сын семьи Инь терроризирует простой народ. Вам не нужно становиться рабынями; если хотите остаться, мы, как двор маркиза, пригласим вас в качестве наемных работниц», — нежно сказала Вэнь Цинвань. Она знала, как тяжелы эти времена и как нелегко выжить, и со временем ей пришлось стать жестокой и лишить себя слабостей. Кроме себя самой, она не могла доверять никому. Но сейчас она впервые почувствовала, что, спасая других, она сама наполняется теплом. Зная, как велик мир, следует жалеть зелень травы и деревьев. В конце концов, всех остальных людей Сяо У разместил в усадьбе, где они стали разводить свиней и кормить кур, но они всё равно были безмерно благодарны Вэнь Цинвань и братьям Сяо. Фань Шиба тоже временно поселилась в усадьбе; она понимала всю серьезность ситуации и не настаивала на том, чтобы вернуться в усадьбу маркиза вместе с Вэнь Цинвань. Она тихо и спокойно ждала в усадьбе, пока её отец не приедет за ней, чтобы вместе вернуться на Северо-Запад. Генерал Фань все еще находился в уезде Линь, недалеко от столицы, где вел борьбу с бандитами. Узнав о том, что его дочь подверглась тяжкому оскорблению, он выместил весь свой гнев на бандитах. Он избивал бандитов так, что те плакали и взывали к отцам, а гнев в его сердце горел, как пламя, и его яростный взгляд едва ли не мог поджечь все бандитское логово. Одетый в доспехи и вооружённый длинным мечом, он, словно разъярённый зверь, устремился на бандитов. Каждый его удар мечом был местью за ранение дочери, а каждый гневный рык гремел, как гром, оглушая всех вокруг. Разбойники не осмелились сопротивляться и сразу сдались, но великий генерал Фань в ярости продолжал избивать их, и в мгновение ока по всей местности раздались непрекращающиеся мольбы о пощаде. Их обычная наглость разбилась вдребезги под мечом генерала Фаня, а их мужество рухнуло перед его гневом. Вся вершина горы была пропитана запахом крови; крики разбойников и гневный рык великого генерала Фань переплетались, создавая жестокую и потрясающую картину. Как только Вэнь Цинвань вернулась в усадьбу маркиза, управляющий вручил ей приглашение на банкет любования цветами, присланное Вэнь Минчжу. В приглашении было написано: через десять дней она должна прийти в Восточный дворец на банкет любования цветами. Интуиция подсказывала ей, что у Вэнь Минчжу недобрые намерения. Ветер за окном колыхал занавески, издавая шелест. Вэнь Цинвань подняла глаза на окно, но обнаружила, что вид за окном стал размытым. Её мысли, подобно пейзажу за окном, не могли сосредоточиться ни на чём одном. ---------- Том 1 Глава 125 Глава 125. Различные силы Вэнь Цинвань знала, что если, не имея достаточных способностей, из благородных побуждений пытаться спасти кого-то, это, напротив, приносит вред и себе, и другим — это называется некомпетентностью. Она считала, что у неё есть и способность спасти тех нескольких женщин, и способность защитить их. Если у тебя есть возможность спасти кого-то и ты это делаешь, это называется «помощью миру»; спасая людей, можно заработать очки добродетели. Вэнь Цинвань ощутила на себе преимущества, которые давал ей Магазин заслуг, и стала ещё более уверена в том, что сможет обеспечить семье Сяо роскошную жизнь и достичь вершин успеха. «Госпожа, этот банкет в честь цветения, устроенный в Восточном дворце, наверняка был специально подготовлен наложницей Вэнь, чтобы навредить вам», — с негодованием сказала Цзиньцюэ. «Госпожа, они же не будут винить вас в том, что Вэнь Эр чуть не был забит до смерти?» — воскликнула Цзиньлань, прикрыв рот рукой. «Да, они именно так и думают, поэтому и устроили этот банкет в честь цветения», — беззаботно ответила Вэнь Цинвань. «Госпожа, раз вы знаете, что наложница Вэнь не питает к вам добрых намерений, а маркиз сейчас отсутствует в поместье, вам лучше не идти». «Если мы не пойдём, разве это не будет означать, что наша госпожа боится её?» — не сдаваясь, сказала Цзиньцюэ, которая с детства отличалась смелостью. При мысли о своей матушке, увлечённой любовью, и нескольких пристрастных братьях у Вэнь Цинвань начинала болеть голова. Если бы они тоже пошли с ней… При этой мысли в глазах Вэнь Цинвань мелькнула тёмная искра — похоже, она всё-таки была слишком милосердна. Однако вскоре она снова пришла в себя, и на её губах появилась лёгкая улыбка: «Цзиньцюэ права, мы не должны её бояться». «Хе-хе, это всё благодаря тому, что госпожа всегда так хорошо меня учит», — неловко ответила Цзиньцюэ, но в душе она была очень рада похвале госпожи. «Госпожа, вы собираетесь на банкет в Восточном дворце, посвящённый любованию цветами. Не хотите ли взять с собой нескольких молодых господ и барышень?» «Если госпожа возьмёт с собой девушек, ей придётся отвлекаться…» — Цзиньлань не договорила, в её глазах читалась забота. «Возьму с собой нескольких старших, пусть посмотрят на мир», — прервала её Вэнь Цинвань, по-прежнему улыбаясь. Увидев это, Цзиньлань не стала больше уговаривать: с тех пор как их госпожа вышла замуж в дом маркиза, она стала гораздо чаще улыбаться. Молодые господа и барышни из семьи Сяо в целом неплохие люди; было несколько проблемных личностей, но госпоже не пришлось вмешиваться лично — их братья и сестры сами с ними разобрались. Но Цзиньлань всё же не удержалась и напомнила: «Я только хочу сказать одно: госпожа, пожалуйста, будьте осторожнее и ни в коем случае не позволяйте себе пострадать». Услышав это, Вэнь Цинвань устремила взгляд в даль через окно и пробормотала: «Ничего такого не случится. Даже ради него я обязательно позабочусь о своей безопасности». Услышав слова госпожи, Цзиньлань и Цзиньцюэ на мгновение были ошеломлены, но вскоре поняли, о ком именно говорила их госпожа. Сестры обменялись улыбками, и их взгляды словно говорили: «Госпожа наконец-то прозрела!» Вэнь Цинвань не обратила внимания на мелкие жесты двух служанок, развернулась и направилась во внутреннюю комнату, оставив им лишь холодный силуэт своей спины. Она развернулась и ушла, но, не сделав и двух шагов, остановилась, обернулась и приказала: «Вы тоже идите пораньше отдыхать». «Да, госпожа», — Цзиньлань и Цзиньцюэ почтительно поклонились в знак согласия, а затем направились в свои комнаты. Вэнь Цинвань не пошла спать, как обычно, а достала из своего пространства то письмо, которое перечитывала уже бесчисленное количество раз, и в её сердце нахлынула безграничная сладость. Бумага словно ещё сохраняла тёплое дыхание Сяо Цзиня, а его глубокие глаза, казалось, могли проникнуть в самые потаенные уголки её души. Он писал об их встрече одиннадцать лет назад — о том моменте, когда его сердце словно коснулось мягкое перо. В сердце Вэнь Цинвань тоже зародились бесконечные волны, и она читала страницу за страницей те слова, написанные им от всего сердца. Он изливал свои чувства на бумагу, и между строк струилась его бесконечная тоска и привязанность к ней. Вэнь Цинвань каждый вечер перечитывала письмо несколько раз, прежде чем заснуть; глядя на его письмо, ей казалось, будто он по-прежнему рядом с ней, и это помогало ей быстрее погрузиться в сон.  Императорский дворец, императорский кабинет. «Отец, уже поздно, пойдите пораньше отдохнуть, а я, как только дочитаю эту стопку документов, тоже пойду отдыхать». «Хм, спасибо, И-эр, за твой труд. Я сначала немного отдохну». На губах императора появилась удовлетворённая улыбка. Он смотрел на Чжао И, который выглядел молодо, держался прямо, вел себя всё более взвешенно, а императорская аура, исходящая от него, с каждым днём становилась всё сильнее. Император с облегчением направился к мягкому ложу в императорском кабинете и, закрыв глаза, погрузился в размышления о сложившейся ситуации. Наследный принц был до безумия увлечён той наложницей, а третий сын, готовившийся к этому много лет, стремился лишить его статуса наследника престола. Но наследный принц не проявлял ни капли бдительности, возлагая все надежды на императрицу и семью Су, рассчитывая, что они будут и впредь поддерживать его на пути к вершине власти. Как я, император, могу с чистым сердцем передать великую династию Дашэн в руки такого безвольного наследника престола! Второй, третий и шестой сыновья уже много лет ведут открытую и скрытую борьбу, полагая, что действуют совершенно незаметно. Но я — император, чьи глаза и уши проникают повсюду, как я мог не знать об их интригах? Да и пятый принц тоже замышлял что-то: левый заместитель министра наказаний — его человек, просто он был чрезвычайно осторожен, и даже третий принц не знал о его замыслах. Я действительно считал пятого принца принцем, лишенным поддержки со стороны материнского рода, слабым и без амбиций, и никогда не обращал на него внимания. Хотя солдат, не способный стать генералом, не обязательно плохой солдат, но солдат, не желающий стать генералом, — это точно плохой солдат. Если бы пятый принц не питал никаких амбиций, как бы я мог его поддерживать! Из всех принцев только четвёртый не питал таких амбиций — он был полностью поглощён зарабатыванием денег и любовными утехами. Я вижу, чем занимаются все они, просто в последнее время второй и третий принцы становятся всё более амбициозными. Не говоря уже о прочем, талант и способности третьего принца намного превосходят талант и способности второго и шестого; даже если бы его провозгласить наследным принцем, это было бы вполне заслуженно. Но у третьего сына недостаточно широкий кругозор, и, заняв высокий пост, он ни за что не будет доброжелательно относиться к своим братьям! К тому же пятый сын превосходит третьего, и в последнее время я поручаю ему ежедневно приходить в императорский кабинет для ведения государственных дел. Это вызвало настоящий переполох: третий сын чуть ли не лопнул от ярости, но они не считают пятого сына достойным соперником и по-прежнему не воспринимают его как реального конкурента. Подумав об этом, император улыбнулся: он поступает вразрез с их ожиданиями, чтобы наследный принц почувствовал угрозу. ‹Пусть они ещё некоторое время сражаются друг с другом — за время моей жизни я почти полностью устраню препятствия на пути пятого сына›. Если наследный принц устраивает банкет в честь цветения для наложницы Вэнь, пусть тогда императрица возьмёт с собой наложницу Дэ, чтобы заодно помочь пятому сыну выбрать двух наложниц. По сравнению с борьбой за престол между сыновьями, гораздо важнее — отражение внешних врагов. От Сяо Цзиня часто приходят вести о победах: сегодня он победил самого сильного генерала Северных Ди, завтра — кого-то ещё. Затем внезапно поднялось восстание, и его сила только нарастала. Говорят, что вождь этого восстания был еще молод, но сражался, не щадя своей жизни. К тому же он применял крайне жестокие методы: Сяо Цзинь даже получил от него скрытый выстрел и едва снова не лишился жизни! Будь И-эр на поле боя, он, возможно, погиб бы; император, прочитав тот секретный доклад, весь облился холодным потом. К счастью, Сяо Цзинь во многом унаследовал дух предков рода Сяо, а армия, которой он командовал, была хорошо вооружена и располагала большим количеством лошадей. После той битвы Сяо Цзинь захватил два города Северных Ди, и все императоры соседних стран с жадным взглядом следили за ситуацией, желая получить свою долю. Император Дашэн также не хотел, чтобы на границах постоянно велись войны, изнуряющие народ и растрачивающие казну; если бы император Северных Ди обратился с просьбой о мире, он бы согласился. ---------- Том 1 Глава 126 Глава 126. Сяо Цзинь получает письмо из дома Сяо Цзинь, о котором беспокоился император, с тех пор как был ранен скрытой стрелой вражеского полководца, пропитанной смертельным ядом, с яростью бросился в наступление на Северных Ди. Всего за полтора месяца он захватил два города Северных Ди, и император Северных Ди направил против него свои самые элитные войска. Сяо Цзинь проявил на поле боя необычайную храбрость и мудрость, возглавив своих воинов в отважной схватке с врагом. Он бушевал на поле боя, словно свирепый зверь, и, несмотря на многочисленные ожесточённые сражения, благодаря своей ловкости Сяо Цзинь так и не получил ни одной раны. Увидев, что их полководец несокрушим, воины, воодушевлённые его примером, устремились на вражеские ряды, словно порыв ветра. Лэн Янь и Лэн Фэн не отходили от Сяо Цзиня ни на шаг; каждый их удар мечом по врагу был смертельным. Острота и решительность во взгляде Сяо Цзиня наводили ужас на врагов, и элитные отряды Северных Ди под его яростными атаками отступали шаг за шагом. Войско под командованием Сяо Цзиня успешно взяло первый город Северных Ди, а командующий обороной города был взят в плен в ходе этой битвы. Только после взятия второго города Северных Ди Сяо Цзинь, стоя на крепостной стене и вглядываясь вдаль, наконец-то смог вспомнить о своей жене. Но он также понимал, что эти две победы — лишь начало, а впереди его ждут ещё более сложные задачи и испытания. Как выдающийся полководец, он должен был заранее подготовиться к следующему яростному наступлению Северных Ди. Несмотря на частые сражения, Сяо Цзинь каждый день находил время, чтобы написать письмо домой и отправить его в Шаньцзин вместе со срочной вестью о победе. Иногда, когда он был слишком занят, письмо состояло всего из нескольких строк, но иногда он мог написать несколько страниц. Письма коротки, а чувства к семье и родине безграничны. Не имея возможности быть рядом с ней, он хотел лишь передать ей свои чувства. Он надеялся, что она почувствует его искренность, так же как он каждую ночь, глядя на ту яркую звезду в ночном небе, молча скучал по ней. Но он с нетерпением ждал писем от своей жены, а письма от неё и от младших доходили до него только через обычную почту. Дело не в том, что император не посылал ему секретных писем с ускоренной доставкой на расстояние в восемьсот ли — о таких письмах, естественно, никто не знал. «Лэн Янь, смотри, господин стоит на городской стене и с тоской смотрит в сторону Шаньцзина. Наверное, он опять скучает по своей супруге?» — Лэн Фэн толкнул Лэн Яня локтем. «Да это и так видно. Если бы мы знали, что господин так скоро женится, нам давно бы пришлось завести стаю почтовых голубей…» «Фу, хватит мечтать. Нам самим еды не хватает, чем же мы будем кормить голубей?» «Сколько же может съесть один маленький голубёнок?» — Лэн Шилиу высунул голову и невинно вступил в разговор. Ежедневные тренировки тайных стражников были очень интенсивными, поэтому, как бы ни было тяжело Сяо Цзиню, он никогда не лишал их еды. Лэн Шилиу не следовал за Сяо Цзинем в непосредственной близости, поэтому, естественно, не знал, что в усадьбе маркиза царила крайняя нищета. К тому времени, когда он выделился среди группы тренирующихся тайных стражников, в усадьбе маркиза уже по крайней мере каждый день ели мясо. «Ты что, не понимаешь? Не смотри, что голуби такие маленькие, но они очень много едят, и содержание стаи почтовых голубей обходится в кучу серебра». «Твой брат Фэн прав: хотя у голубей и есть сильный инстинкт возвращения в гнездо и способность воспринимать окружающую среду, но их всё равно нужно дрессировать, чтобы они могли точно определить местоположение своего гнезда и затем пролететь тысячи ли в обратную сторону». «У нас же есть гонцы, доставляющие письма, зачем тогда нужны почтовые голуби?» — с любопытством спросил Лэн Шилиу. В конце концов, ему всего восемнадцать лет, и, проведя целых восемь лет на тренировочной площадке, Лэн Шилиу по-прежнему очень интересовался тем, что происходит за пределами усадьбы. Лэн Янь и Лэн Фэн переглянулись: «Наш господин постоянно находится в разъездах, и когда у него появится… свободное время, ему всё равно придётся завести стаю почтовых голубей». «Босс, я слышал от Лэн Ба, что в столице в большинстве усадеб принято держать почтовых голубей. Разве наш господин не маркиз? Почему же…» «………» Как Лэн Янь мог осмелиться сказать подчиненному, что в их усадьбе остались только величественные здания и кучка бездельничающих молодых господ и барышень! Лэн Фэн, получив только что похвалу от босса, был в приподнятом настроении и с ещё большим воодушевлением стал перечислять способности голубей, тем самым сменив тему разговора. Он рассказал Лэн Шилиу, что голуби могут ориентироваться по положению солнца, чтобы определять направление полёта. В ясную погоду они наблюдают за положением солнца и на его основе выбирают правильный курс. Кроме того, в их организме есть механизм, называемый «биологическими часами», который помогает им точно определять время и направление миграции… Лэн Шилиу, слушая его, уже давно забыл о том, о чём спрашивал, а Сяо Цзинь вслушивался в их разговор с пристальным вниманием. Он и сам не ожидал, что женится на девушке, о которой так мечтал, ведь все своё серебро он потратил на подготовку тайных стражников и лечение раненых солдат. Его свадьба была организована в спешке: не говоря уже о содержании почтовых голубей, даже приданое ему пришлось собирать по крупицам. Поскольку после ранения ноги он не мог нормально ходить, даже после женитьбы на этой юной девушке он по-прежнему испытывал смешанные чувства. Он боялся, что она его презирает, и боялся, что он ей не нравится; в общем, все его мысли были сосредоточены на том, нравится ли он ей. Он и во сне не мог представить, что у неё в руках оказалось чудодейственное лекарство, которое не только избавило его от упорного старого яда, но и вылечило его ногу. Они с женой только-только нашли общий язык и ещё не успели как следует пожить вместе, как он уже в ту же ночь отправился на поле боя. «Господин, пришло письмо от Ваших родных», — раздался взволнованный голос Лэн Сана у подножия городской стены. «Свист!» — Сяо Цзинь, используя лёгкую технику, спустился с крепостной стены и выхватил письмо из рук Лэн Сана. «Господин, вы чуть не раздавили мне руку…» — Лэн Сан ещё не успел выразить своё недовольство, как их господин уже исчез из виду. «Лэн Сан, ты, наверное, устал после долгой дороги, иди-ка помыться», — сказал Лэн Фэн, последовав за Сяо Цзинь, спустившимся с крепостной стены. «Второй брат, почему наш господин стал ещё более жестоким? Смотри, он чуть не раздавил мне палец». «Да разве они так легко ломаются? Ты что, взрослый мужчина, а ворчишь как ребенок!» Лэн Фэн и не смел, как Лэн Сан, говорить за спиной господина плохо о нем. На этот раз Сяо Цзинь не был настроен слушать разговоры подчиненных. В руках он держал толстую пачку писем из дома, и его сердце мгновенно забилось от волнения. Он взлетел на крепостную стену, а оттуда — на крышу, и только тогда осторожно вскрыл конверт из свиной кожи. Первым делом его взгляд упал на стопку серебряных банкнот — на глаз примерно на десять тысяч таэлей. Это так поразило Сяо Цзиня, что он чуть не упал с крыши. Он прекрасно знал, что что имущество маркиза составляло всего два цяня и четыре ши, так откуда же у неё за этот короткий месяц — чуть больше месяца — взялось столько серебряных банкнот? С тревогой в душе Сяо Цзинь развернул аккуратно сложенные листы бумаги сюаньцзи; он насчитал десять страниц. Это было самое толстое письмо из всех, что он когда-либо получал из дома, а её почерк, как и прежде, излучал безграничную нежность. Но на этот раз было иначе: в письме она изливала свою тоску, и каждый иероглиф на бумаге словно врезался ему в сердце. Каждая фраза отзывалась эхом в его голове, и его пальцы нежно скользили по каждому штриху на листе. Ему казалось, что он слышит биение её сердца, когда она писала это письмо. Она говорила, что с детства никто её не любил и она не знает, что такое любовь. Она знала только, что усадьба маркиза — это место, где она проведет старость, и боялась, что он затмит её, поэтому решила действовать первая, чтобы подчинить его себе. Это в целом соответствовало его догадкам; вспомнив, какой свирепой она была в брачную ночь, ему захотелось улыбнуться. Она рассказала, что в тот солнечный день на Праздник Начала Лета они стояли на полях усадьбы. Ее сердце билось неистово, потому что она глубоко чувствовала, как его взгляд был полон безграничной любви. Но она не могла в это поверить! ---------- Том 1 Глава 127 Глава 127. Семья Сяо отправляется в усадьбу, чтобы полакомиться Чем дальше, тем веселее смеялся Сяо Цзинь: его жена была просто очаровательна — она действительно думала, что быть тронутой — это болезнь! И неудивительно, что она так думала: в конце концов, она не знала, что такое любовь, как же ей было понять, что это такое! В этот момент он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, словно готовое вырваться из груди. Тот, кто не знает, наверняка подумал бы, что это предвестник приступа болезни — более точного объяснения и быть не может! Как можно понять прелесть любви, не испытав влюблённости? Эта любовь, проникающая до самой кости, можно только почувствовать, но не описать словами. А впервые сердце Сяо Цзиня забилось сильнее одиннадцать лет назад у входа в медицинскую клинику. Он смотрел на маленькую девочку, скрестившую руки на талии, и его сердце билось, как барабан. Тогда он тоже не понимал — он думал, что его болезнь в запущенной стадии и что он скоро умрёт! Он лежал на ступеньках у входа в медицинскую клинику и наблюдал, как маленькая девочка с полной самоуверенностью гневно ругала управляющего клиники, пока тот, в конце концов, не уступил. Она гордо подняла подбородок и посмотрела на него, и их взгляды встретились. В её глазах читалось одиночество, жаждущее признания, и в его сердце невольно всплыло чувство сопереживания. Он хотел что-то сказать, но обнаружил, что голос как будто застрял в горле, и мог только молча смотреть на неё. В то мгновение его сердце чуть не выскочило из груди, а душу, казалось, притягивала какая-то невидимая сила. В тот момент его сердцебиение стало отчетливым и сильным, словно во всем мире остались только они двое. Впоследствии, когда он бесчисленное количество раз проскальзывал мимо смерти, он выдерживал все испытания, опираясь на убеждение, что должен защитить её и никогда не дать ей почувствовать одиночество. С тех пор она поселилась в его сердце, и чего бы она ни захотела, он исполнял её желания, если только это было в его силах. Высокопоставленный монах из храма Юньгоцзи оказался прав: судьба человека сложна, как звёзды на небосводе, и каждый шаг может привести к кардинальным последствиям. Ведь в этом мире нет ничего вечного и неизменного. Найти в этом мире человека, которого любишь всем сердцем, и без того нелегко, а стать с ней мужем и женой — это счастье из счастий. Если к тому же у нас будет один-два умных ребенка, то мне и не нужно обладать большой властью — достаточно лишь позаботиться о том, чтобы ее никто не обижал, и чтобы она прожила жизнь в мире и благополучии, — этого уже будет более чем достаточно. В юности его самой большой мечтой было, когда он вырастет и заработает достаточный авторитет, жениться на ней, завести с ней детей и дожить с ней до седых волос. Но когда он добился успеха и славы и вернулся в столицу, чтобы отправиться в дом семьи Вэнь с предложением о браке, вице-министр Вэнь категорически заявил ему, что её сводная сестра выйдет замуж за наследного принца, и статус её мужа не должен сильно отличаться от статуса принца. В тот момент Сяо Цзинь был очень огорчён и, не желая верить в это, лично провел расследование: оказалось, что в те годы вице-министр Вэнь всё это время готовил её к роли наложницы наследного принца. А наложницей, лично выбранной наследным принцем, была вторая дочь семьи Вэнь, но она с удовольствием училась! Может быть, она и сама хотела выйти замуж за члена императорской семьи? Даже если бы она захотела занять верховный трон императрицы, он бы сделал всё возможное, чтобы она пользовалась всеобщим уважением. Все, что она пожелает, он поможет ей осуществить. Но он и во сне не мог представить, что на следующий день после её церемонии совершеннолетия вице-премьер Вэнь лично пришёл к его отцу, чтобы просить её руки. Когда он узнал эту новость, его сердце словно пронзили два острых меча, которые столкнулись, вызвав яркую искру. С тех пор его сердце поднималось и опускалось в такт её радостям и печалям, то взлетая до небес, то падая на самое дно… В этот момент, глядя на строчки, написанные ею: «Муж, скажу тебе честно: раньше я никогда не верила в любовь. Потому что слово „любовь“ слишком призрачно и неосязаемо. Вместо того чтобы быть израненной любовью, я предпочла бы найти человека, с которым мы будем уважать друг друга как гости, и провести с ним остаток жизни. Но даже в это небольшое желание мой заклятый враг Вэнь Минчжу решила вмешаться. Раньше она никак не хотела выходить замуж за наследного принца в качестве наложницы — она мечтала о любви на всю жизнь. Поэтому мой отец заставил меня изучать дворцовый этикет, чтобы после достижения совершеннолетия я вышла замуж за наследного принца в качестве наложницы. Не знаю, по какой причине, но она вдруг передумала, заявила, что сама хочет выйти замуж за наследного принца, и, угрожая моему отцу, заставила его выдать меня за тебя. Я знаю, что у Вэнь Минчжу точно нет благих намерений, она наверняка хочет испортить мне всю жизнь! А ты ведешь себя еще страннее — будто без памяти влюблен в меня, но я ведь тебя вообще не знаю, как я могу поверить, что ты… Поэтому в глубине души я чувствовала, что ты точно не хороший человек, но я не хотела развода — просто хотела опередить тебя и подчинить тебя силой. Кто бы мог подумать, что, когда я вывихнула тебе руку, ты всё равно так весело смеялся — это было очень пугающе…» Только увидев на бумаге мысли своей жены, Сяо Цзинь понял, насколько он ошибался! Если бы он не переборщил со своим пылким увлечением, если бы его жгучая любовь не напугала её, разве они прожили бы больше месяца в браке, так и не открыв друг другу своих сердец? Она такая робкая, и ему следовало постепенно проникать в её душу, но, увы, он этого не понимал! Едва удалось завоевать эту девушку, и он готов был вырвать своё сердце, чтобы показать ей и сказать, как сильно он её любит. Он мечтал баловать её до небес, но вместо этого оттолкнул её ещё дальше… Какая же это была ошибка! «Боже мой, что случилось с нашим господином? Он кричит на крыше, как забиваемая свинья», — с беспокойством спросил Лэн Фэн, подняв голову, обращаясь к Лэн Яну. В ответ ему донесся лишь шум ветра — Лэн Янь уже давно взлетел на крышу. «Второй брат, давай и мы поднимемся посмотрим, что так взволновало господина?» — сказал Лэн Сан и, применив легкую технику, взлетел наверх. «Господин, что с вами? » — с большой тревогой спросил Лэн Янь, заметив, что господин, похоже, сошел с ума. «Ничего страшного, просто я слишком рад. Ваша госпожа прислала вместе с письмом из дома банкноты на десять тысяч таэлей серебра. Возьмите две тысячи и раздайте солдатам на дополнительное питание, а с остальным потом разберемся». «Господин, откуда у госпожи…» «Хватит болтать, иди же скорее». Сяо Цзинь вручил Лэн Фэну серебряные банкноты на две тысячи таэлей, желая поскорее от него избавиться — он ещё не дочитал письмо! Только что он так взволновался, что невольно вскрикнул, и теперь ему оставалось лишь отпустить их с помощью серебра; к тому же солдаты, одержавшие две победы подряд, заслужили дополнительное питание. «Хе-хе, госпожа действительно всегда заботится о господине, знает, что мы давно не ели мяса», — глупо улыбаясь, подлизывался Лэн Фэн. А про себя он думал: раз госпожа дала сразу столько серебряных банкнот, то, наверное, в усадьбе маркиза они не питаются одними отрубями и зеленью! Тем временем Вэнь Цинвань, о которой беспокоился Лэн Фэн, была занята до безумия, развлекая сыновей и дочерей маркиза. Вэнь Цинвань была в подавленном настроении, потому что через несколько дней ей предстояло отправиться в Восточный дворец на банкет в честь цветения. Поэтому, выбрав день с прекрасной погодой, она дала всем в усадьбе маркиза выходной и привела их в поместье, чтобы устроить пир. Сначала они забили крупную свинью, а затем забили куриц и кроликов, пока все были заняты другими делами. Вэнь Цинвань случайно заметила в ручье размахивающих клешнями раков, и в её глазах заблестели огоньки — ведь это же настоящие деликатесы! Она тут же поймала несколько десятков штук и бросила их в пространство, подумав, что, когда Сяо Цзинь вернётся, приготовит ему острых раков. Теперь, что бы она ни делала и что бы ни ела, в первую очередь она думала о Сяо Цзине и хотела оставить ему часть. Люди династии Дашэн в то время ещё не знали, что это раки, считая их лишь вредителями, и никто не осмеливался их есть. Но Вэнь Цинвань, прожившая уже одну жизнь, знала, что это чрезвычайно вкусное блюдо. «Старшая невестка, что ты делаешь?» — увидев, что его старшая невестка стоит в ручье, Сяо Либо испугался и в панике закричал. ---------- Том 1 Глава 128 Глава 128: Вредители превращаются в деликатес, а затем — в деньги «Второй брат, быстро позови сестёр и братьев, пусть все идут ловить раков. Скоро старшая невестка научит повара готовить острых раков, и вы сможете их попробовать». Голос Вэнь Цинвань звучал так радостно, как никогда раньше, и Сяо Либо инстинктивно развернулся и побежал обратно, чтобы позвать всех. Глядя на не колеблющуюся спину Сяо Либо, Вэнь Цинвань искренне улыбнулась: семья Сяо действительно послушна. Она познакомилась с раками только много лет спустя в прошлой жизни, когда везла оставшихся в живых седьмого принца и седьмую принцессу в летний дворец, чтобы спастись от жары. Седьмая принцесса, не заботясь о своем имидже, прыгнула в ручей, чтобы поймать раков, за что получила от седьмого принца такой выговор, что у неё возникли сомнения в смысле жизни. Седьмая принцесса, не желая сдаваться, пришла жаловаться ей и с полной уверенностью заявила, что это не вредители, а раки, из которых можно приготовить деликатес. Вэнь Цинвань, естественно, тоже не поверила, но, руководствуясь принципом «женщина не должна создавать трудности другой женщине», она вскользь приказала ей приготовить блюдо, чтобы все могли попробовать. Седьмая принцесса не только приготовила восхитительных острых раков, но и тихонько рассказала ей, что существует множество способов их приготовления. Например, острые раки, раки, тушенные в соусе, раки с чесноком, раки, обжаренные в воке, раки, приготовленные на пару, и так далее… К сожалению, она ещё не успела попробовать все эти деликатесы, о которых говорила седьмая принцесса, как была прикована к постели и еда стала для неё настоящим испытанием. В прошлой жизни она уже натерпелась достаточно, поэтому в этой жизни она, естественно, намерена в полной мере наслаждаться жизнью и попробовать всевозможные деликатесы мира. К счастью, у неё отличная память, и она запомнила множество рецептов блюд, которых нет в династии Дашэн. Например, чай с молоком принёс седьмому сыну в последнее время немалую прибыль и значительно пополнил доходы двора маркиза. «Старшая невестка, ты говоришь, что из этих вредителей в твоих руках можно приготовить деликатес?» Узнав, что старшая невестка открыла для себя новый кулинарный секрет, пятый брат Сяо прибежал быстрее кролика. Когда он, запыхавшись, подбежал поближе и присмотрелся, то увидел, что в руках его старшей невестки оказались вредители, уничтожающие посевы. Раньше он не разбирался в зерновых культурах и, естественно, не знал, что такое вредители, но уже почти три месяца учился возделывать землю. «Пятый брат, это не вредители, а раки. Из них получается очень вкусное блюдо. Ты знаешь, где их ещё можно найти?» «Раки? Но ведь это же явно вредители! На рисовых полях много таких вредителей, они роют норы на бордюрах. Они легко прорывают бордюры на необработанных рисовых полях, что приводит к утечке воды и еще больше увеличивает риск обрушения бордюров. Кроме того, эти вредители действуют прямо на рисовых полях, нанося ущерб рису, особенно молодым саженцам вскоре после пересадки. Находясь в воде рисовых полей, эти вредители перегрызают корни, стебли и листья рассады, что приводит к гибели рассады и снижению урожайности риса. Кроме того, при большом количестве вредителей почва под рассадой разрыхляется, что приводит к ее опрокидыванию; в результате рассада риса лежит вразвал, что также приводит к снижению урожайности. По словам жителей соседних деревень, в этом году вредители особенно размножились: даже идя по сельской дорожке, можно раздавить под ногами несколько особей. Это доставляет фермерам огромную головную боль: им приходится почти каждый день обходить рисовые поля, проверяя, нет ли в дамбах нор, прорытых вредителями, и не протекает ли вода». «Правда? Давайте пока не будем об этом много говорить. Спускайтесь все в воду и ловите раков, а потом старшая невестка покажет повару, как их приготовить, и вы сможете попробовать, а уже потом поговорим о прочем». «Хорошо, если старшая невестка так говорит, мы так и сделаем, зачем много слов?» — сказал Сяо Либо и сразу же приступил к делу. «Старшая невестка, иди наверх, а мы сами поймаем раков», — сказал Сяо Личуань и последовал за ним в воду. «Старшая невестка, мы сбегаем за кастрюлей, чтобы сложить в неё раков», — сказал восьмилетний Сяо Лидун и побежал в кухню деревни. Несколько восьмилетних мальчиков бежали как ветер; в многорукой компании работа шла быстро, и вскоре они поймали более десятка цзиней раков. «Вы так просто верите старшей невестке?» — с улыбкой подшутила Вэнь Цинвань, видя, как все засучили рукава и принялись за дело. «Мы уверены, что старшая невестка позаботится о том, чтобы мы жили в роскоши, и мы, конечно же, ей доверяем». «Если не старшей невестке, то кому же ещё нам доверять? Не беспокойся, старшая невестка, мы верим всему, что ты скажешь». Братья из семьи Сяо, ловя раков, весело смеялись — им было всё равно, съедобны эти вредители или нет, ведь у них всё равно была свинина и кроличье мясо. Главное — порадовать старшую невестку; только когда она довольна, они тоже радуются. Вэнь Цинвань и не подозревала, что на самом деле думают её младшие; она же не могла постоянно тратить талисманы для чтения мыслей, чтобы следить за их внутренними переживаниями. Увидев, что все три ведра почти наполнились, Вэнь Цинвань предложила всем закончить работу. Поскольку в семье Сяо много детей, она решила приготовить половину раков с острым соусом, а половину — с чесноком. По правде говоря, жарить раков очень просто, но чистить их — дело крайне мучительное. Однако братья и сёстры из семьи Сяо часто питались простой рисовой кашей, поэтому их воля к вкусной еде была непреклонной, и они радовались процессу, каким бы тяжёлым он ни был. Какими бы утомительными ни были эти хлопоты, под руководством Вэнь Цинвань пойманных раков сложили в большую миску и занялись чисткой. Маленькой щёткой из ивовых веточек прочистите раков по всему телу, особенно тщательно прочистив брюшко дважды. Воду в тазу нужно было менять несколько раз, пока она не перестала мутнеть. Этот этап занимает немного времени, но в семье Сяо много людей. После того как раки почищены, ножницами по одному отрезайте у каждого рака треть головы под углом примерно 45 градусов. Затем удалите внутренности раков, то есть чёрные части, а затем, удерживая рака за середину хвоста, поверните его на 360 градусов и извлеките кишечник. В заключение тщательно удалите легочные ворсинки раков, а затем просто сожмите брюшко рукой, чтобы одновременно отломить клешни. Затем, очистите салат от кожицы и нарежьте его полосками толщиной с палец, а лук нарежьте кубиками и выложите на тарелку. Зеленый лук нарежьте кольцами, имбирь — мелкими кубиками, чеснок раздавите и измельчите в чесночную кашицу, перец — нарежьте кольцами и отложите на тарелку. Разогрейте сковороду, налейте в неё немного больше масла, чем обычно, и на сильном огне разогрейте до 70 % температуры. Затем выложите раков в сковороду и обжаривайте на сильном огне, пока их хвосты не согнутся. Будь то острые раки или раки с чесноком, они получаются очень свежими и вкусными, а мясо раков — упругим и нежным, что делает блюдо по-настоящему аппетитным и насыщающим. Целая большая миска — семья Сяо просто наелась досыта, и им показалось, что это стоило всех затрат; вся семья облизывала пальцы. «Старшая невестка, эти вредители, хотя и портят рисовые поля, но из них можно приготовить восхитительные блюда. Может, мы мобилизуем деревенских жителей, чтобы они ловили раков и продавали их нам?» Сяо Ци нажил целое состояние на продаже чая с молоком и подумал, что на любой вкусной еде можно заработать серебро. «Седьмой брат, сколько серебра ты готов заплатить за один цзинь вредителей… то есть раков?» — удивлённо спросил Сяо У. Таких вкусных вредителей уже не стоит называть вредителями. Поскольку он учился земледелию, он, естественно, был хорошо знаком с местными жителями и инстинктивно хотел помочь им. «Хм, а сколько серебра за цзинь — это зависит от того, сколько серебра принесёт продажа одной тарелки раков». Сяо Ци не осмеливался называть цену наугад и повернулся к Вэнь Цинвань: «Старшая невестка, а ты как думаешь?» «Одно блюдо острых раков весит примерно полцзиня; в ресторане «Тяньсянлоу» его можно продать за пятьдесят–восемьдесят вэней, если делить прибыль пополам». Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, как Сяо У воскликнул: «Старшая невестка, ты хочешь сказать, что раков можно продавать по пятьдесят вэней за цзинь?» Боже мой! Они целый день работают и зарабатывают всего двадцать вэней в день. Если один цзинь вредителей можно продать за пятьдесят вэней, то зачем им тогда есть отруби и зелень? «Малые раки, хотя и размножаются быстро, но не выдержат ежедневного отлова со стороны деревенских жителей», — сказал Сяо У, нахмурив брови. ---------- Том 1 Глава 129 Глава 129. Целевая помощь бедным «Пятый брат, ты боишься, что у жителей деревни появится новая надежда и жизненная энергия, а когда лов раков закончится, они снова разочаруются?» — тихо спросила Вэнь Цинвань. «Старшая невестка, раньше наш дом маркиза был самым бедным в Шаньцзин, но, приехав сюда, мы поняли, что окружающие нас жители деревни еще беднее. Они трудились с раннего утра и не хотели отдыхать даже с наступлением ночи. Закончив работу в поле, они возвращались домой и продолжали трудиться; их жизнь казалась бесконечной чередой суеты и изнурительного труда. Пятый брат видел, как тяжело живется этим крестьянам, но я бессилен что-либо изменить». С мучительным выражением лица Сяо У продолжил: «До того, как я попробовал раков, я, как и все жители деревни, с отвращением относился к этим быстро размножающимся вредителям. Когда я узнал, что за этих вредителей можно получить серебро, я очень переживал, что жители деревни не смогут устоять перед желанием улучшить свою жизнь». «Когда же ты, пятый брат, стал таким добросердечным? Увидев, как бедно живут жители деревни, ты сразу захотел помочь этим людям, ведущим тяжёлую жизнь. Раньше мы видели, что нищие у разваливающегося храма на западе города живут гораздо хуже, чем жители деревни, почему же ты не думал помочь им?» — с любопытством спросил Сяо Либо. «………» Сяо У не знал, что ответить. Хотя он и не был бездушным человеком, но и не был безразличным добродетелем. Причина, по которой он захотел помочь местным жителям заключалась в младшей дочери старосты. Еще месяц назад он начал испытывать симпатию к этой живой и милой девушке, ему нравилось смотреть на её радостную улыбку. «Второй брат прав, — заметил пастух Сяо Ба, поддакивая своему второму брату в насмешке над пятым братом. — Только что, когда мы ели раков, пятый брат с задумчивым видом смотрел в сторону деревни, словно очень хотел, чтобы и там люди тоже смогли отведать этих вкусных раков». На самом деле он тоже немного догадывался о чувствах своего пятого брата. Он хотел помочь пятому брату, но поскольку второй, третий и четвёртый братья ещё не женились, он мог помочь только до этого. Как и следовало ожидать, Вэнь Цинвань уловила скрытый смысл слов Сяо Ба, но не стала задавать вопросов, а лишь ласково подбодрила его. «Видя, как тяжело живется этим деревенским жителям, пятый брат хочет внести свой вклад, чтобы помочь этим людям, переживающим трудности. Это — добродетель, и когда вы действительно сможете им помочь, вы тоже почувствуете большую радость». Вэнь Цинвань поощряла братьев Сяо помогать людям, потому что она сама когда-то по-настоящему испытала эту радость. Кроме того, она получила и материальную выгоду: небеса подарили ей вторую жизнь, а Владыка Преисподней — Магазин заслуг. В прошлой жизни у неё не было смысла существования, но став императрицей, она отчаянно трудилась ради народа Дашэн, не щадя сил и сил. Каждый раз, когда ей удавалось справиться с засухой в одном регионе, она испытывала особый восторг, а затем переходила к ликвидации наводнения в другом… … Эта бесконечная суета, несмотря на то что она изнуряла её, приносила ей радость, ведь одновременно она наполняла её саму. Она приказывала талантливым министрам разъезжать по стране в поисках лучших путей для народа. Увидев, что она всецело посвящает себя народу, седьмая принцесса также обратилась к императору с просьбой помочь людям привести в порядок их поля. Она предложила внедрить более передовые методы ведения сельского хозяйства, которые применялись в её краях, чтобы урожай жителей Дашэн был ещё более обильным. Седьмая принцесса также организовала обучение жителей Дашэн новым ремеслам, чтобы у них было больше возможностей для выживания. Она установила контакты с торговцами из южных городов, чтобы помочь жителям севера продавать свою сельскохозяйственную продукцию по более выгодным ценам. Она говорила, что таким образом осуществляет целенаправленную борьбу с бедностью, и благодаря усилиям Седьмой принцессы жизнь жителей самых бедных деревень постепенно начала улучшаться. Улыбки жителей стали ярче, а в их глазах засияли надежда и благодарность. Наблюдая за этими переменами, две невестки обменивались улыбками, и их сердца наполнялись удовлетворением и радостью. Однако однажды сильное наводнение внезапно смело эту деревню, и дома многих жителей были разрушены. Усилия и надежды жителей, казалось, превратились в пепел, и в тот момент, когда она и Седьмая принцесса узнали об этом, их сердца наполнились бессилием и печалью. Но Вэнь Цинвань знала, что не может просто так сдаться, и решила вновь собраться с силами, чтобы вместе с жителями деревни восстановить их дома. Эта бесконечная череда горестей причиняла ей душевную боль и вызывала чувство безсилия; она глубоко ощущала эту беспомощность и отчаяние… В конце концов она просто выдохлась! В прошлой жизни только Седьмая принцесса, её невестка, искренне поддерживала её, а канцлер Вэнь вместе с группой министров постоянно пытался сместить её с трона императрицы. Но в этой жизни всё совершенно иначе: у неё есть Магазин заслуг, есть Сяо Цзинь, есть поддержка младших братьев и сестёр семьи Сяо. Что бы она ни захотела сделать, ей даже не нужно было действовать самой — достаточно было лишь пару слов сказать. Если бы ей еще раз посчастливилось встретить Седьмую принцессу, она обязательно предупредила бы её, чтобы та не выходила замуж за Седьмого принца — того мужчину, в чьём сердце было место только для Вэнь Минчжу. Вся жизнь Седьмого принца была посвящена Вэнь Минчжу; когда Чжао Цзюэ вступил на престол, Седьмой принц получил титул Седьмого Вана. После смерти Вэнь Минчжу он ушел в монастырь и стал монахом. Такая замечательная девушка не должна была выходить замуж за Седьмого принца и так растрачивать свою молодость. Вэнь Цинвань бросила взгляд на братьев из семьи Сяо и вдруг почувствовала, что Сяо Си и Сяо Ци особенно подходят этой девушке. Но Сяо Личуаню через месяц исполнится восемнадцать лет, а той девушке, кажется, к концу года исполнится всего двенадцать. Все-таки Сяо Ци подходит больше: ему в этом году пятнадцать, он старше на три года — как раз то, что нужно. От этой мысли Вэнь Цинвань чуть не рассмеялась вслух. «Старшая невестка, над чем ты смеешься?» — Сяо И, увидев, что старшая невестка смотрит на её братьев с лукавой улыбкой, почувствовала, как сердце у неё замерло. «Старшая невестка, я подумала, что пятому брату, должно быть, приглянулась та девушка из деревни, раз уж он решил помочь жителям деревни. Я установлю цену на раков в тридцать пять вэней за цзинь. Что ты на это скажешь, седьмой брат?» «Если старшая невестка говорит, что тридцать пять вэней — это самое подходящее, то так и будет. А что касается того, не истребят ли раков до конца, то жители деревни должны быть рады — ведь отсутствие вредителей на рисовых полях принесет им еще больше радости». Сяо Ци уже давно ездил в город продавать чай с молоком и не знал, что его пятый брат влюбился в дочь старосты. Он просто думал, что у пятого брата доброе сердце и он хочет, чтобы жители деревни жили лучше, поэтому решил утешить его и сказать, чтобы тот не грустил. «На самом деле раков можно разводить, точно так же, как свиней и кур», — сообщила Вэнь Цинвань, поделившись хорошей новостью. В её Магазине заслуг продаются всевозможные технологии разведения, вот только неизвестно, сколько для этого потребуется очков заслуг. «Правда? Старшая невестка говорит правду?» — Сяо У от радости чуть не подпрыгнул. «Старшая невестка, конечно, говорит правду. Пятый брат, иди сейчас в деревню Таохуа и сообщи старосте эту хорошую новость», — Сяо Ба незаметно поддержал своего пятого брата. «Почему это должен делать пятый брат? Такое замечательное событие — второй брат тоже хочет похвастаться». «Да ладно тебе, второй брат, иди скорее кормить свиней, а потом сопроводи бабушку и старшую невестку обратно в усадьбу», — Сяо Ци, уловил намек восьмого брата. «Хорошо, бабушка, старшая невестка, И-эр, не хотите ли посмотреть на тринадцать поросят, которых принесла моя большая свиноматка?» «Бабушка не пойдет смотреть, идите вы, молодые», — Я, ваша бабушка, всё ещё жду, когда из кастрюли будут готовы острые раки! «Бабушка, ты же не собираешься ждать здесь, пока раки приготовятся?» — спросил Сяо Личунь, широко раскрыв круглые глазки. ---------- Том 1 Глава 130 Глава 130. Перемещение во времени «Эх! Послушай, что ты тут несешь, Чунь-эр? Разве бабушка такая?» Старушка Сяо покраснела и, выпятив подбородок, отказалась признать это. «Чунь-эр, ты с каждым днём становишься всё более дерзким — смеешь подшучивать над бабушкой! Иди скорее к своим братьям ловить раков», — строго сказал отец Сяо. Никто не знает мать лучше сына, и он понимал, что мать хочет тайком съесть ещё немного. Тем более, что она вела себя так явно, что даже восьмилетний сын это заметил. Ему самому тоже хотелось поскорее отделаться от этой шайки малышей. Он уже наелся, но чувствовал, что мог бы съесть ещё немного. «Малыш, давай ты скорее пойдёшь с пятым братом на рисовые поля в деревне ловить раков, принесите их, и завтра мы продолжим трапезу», — с улыбкой отругала его наложница Лю. «Старшая невестка, мы действительно пойдём на рисовые поля в деревне ловить раков?» — восторженно спросил Сяо Либо. «Идите ловить их в ручей в деревне. Рисовые поля — частная собственность жителей деревни, лучше не трогать чужое». Вэнь Цинвань догадалась, что все члены семьи Сяо ещё хотят полакомиться раками, особенно её свекор и бабушка, которые хотели остаться и съесть ещё немного. В любом случае, она наелась и пока не хотела больше, но раз они ещё хотели, пусть делают, как хотят — в конце концов, они тоже помогли с приготовлением этих раков. Вэнь Цинвань действительно не заметила, что старая госпожа Сяо съела всего несколько раков, потому что две служанки, стоявшие рядом с ней, впервые учились чистить раков и делали это очень медленно. «Я хочу пойти со старшей невесткой посмотреть на поросят, но мне ещё хочется поймать раков, как же мне трудно выбрать!» — сразу же с грустным лицом взвыл Сяо Лися. «Разве ты не видел поросят, когда приезжал в прошлый раз?» — с серьёзным выражением лица разоблачил его Сяо Лицю. «Ха-ха, вы, маленькие озорники, быстрее идите с нами ловить раков», — громко рассмеялся Сяо Ци. Итак, братья Сяо, неся деревянные ведра, громкой процессией направились в деревню. Все они про себя думали: этих раков не нужно покупать за серебро, они еще и вкуснее, надо поймать побольше. А дочери и наложницы семьи Сяо последовали за Вэнь Цинвань в свинарник посмотреть на поросят, хотя на самом деле они хотели поймать раков. Это было не только лакомством, но и чистым серебром, однако дочери и наложницы в династии Дашэн не могли свободно выходить на улицу и встречаться с людьми. Увидев, что все ушли, отец Сяо как бы в шутку сказал: «Мама, тебе на самом деле не нужно так сильно беспокоиться, ешь, сколько хочешь». «Сынок, разве я не хочу побыстрее покушать? Эти две тупые девчонки целую вечность чистят всего одного рака. Я же старая госпожа двора маркиза, разве могу опозориться и сама взяться за чистку раков?» — сердито воскликнула старая госпожа, тем более что она ещё не успела научиться чистить раков и хотела незаметно попрактиковаться. «Э-э, сын действительно не обратил на это внимания. Раки просто восхитительны, я был так увлечён, что только и делал, что ел. Хе-хе, мама, я, наверное, выглядел некрасиво, когда ел?» «Ты… Я действительно не успела посмотреть на тебя. Здесь никого нет, мама скажет тебе честно: мама хотела только посмотреть, как Ваньвань ест раков. Хочу научиться чистить раков так же изящно, как она, но она успела показать только один раз, как нужно, а эта шайка мальчишек тут же бросилась помогать ей чистить. Да и две её служанки тоже помогали ей. Я видела только, как она ела маленькими кусочками, так изящно и утончённо. Не только я, твоя мама, не научилась, но и те две тупые служанки тоже!» «Ха-ха я сейчас научу маму, как их чистить. Это очень просто, да и самому чистить — гораздо вкуснее». Вэнь Цинвань и остальные уже далеко отошли, но у неё был отличный слух, и она ясно слышала разговор родителей Сяо. Хотя они с сыном и не обладали какими-то выдающимися способностями, у них не было и злых умыслов — они только и думали о том, как вернуть былую славу роду Сяо. Она повела группу женщин прогуляться к свинарнику, а затем посмотреть на цыплят; все они были девушками, выросшими в уединении, и для них это было настоящим открытием. Они весело болтали, не умолкая, и Фань Шиба предложила всем вместе пойти собирать дикие овощи… В заднем дворе резиденции герцога Динго, в одном из помещений семьи Су, жила та самая «жена седьмого принца», о которой говорила Вэнь Цинвань, — Су Сяоминь, которой было чуть больше одиннадцати лет. Несколько дней назад дочь из законного брака из резиденции герцога Хуго избила её до полусмерти, и в доме Су поддерживали ее жизнь с помощью множества ценных лекарственных трав. Но, продержавшись ещё несколько дней, она всё же умерла, и теперь к жизни пришла Су Сяоминь — доктор сельскохозяйственных наук из будущего. Она вспомнила, что прежняя хозяйка тела прожила всего одиннадцать лет в роскоши и богатстве, гораздо лучше, чем принцессы в истории. Жаль только, что за всю свою жизнь она не заслужила хорошей репутации! Ещё в юном возрасте она прославилась на всю столицу, но не хорошей славой, а как надменная и деспотичная пустоголовая дура. Двести лет назад предки семьи Су вместе с первым императором Дашэн завоевали империю; основатель династии взял в жёны дочь из рода Су, которую впоследствии вознёс в ранг императрицы. На протяжении двухсот лет императрицы династии Дашэн всегда были из рода Су, но когда пришло время выбирать жену для наследного принца, в семье Су не оказалось девушки подходящего возраста. Дело в том, что в семье Су уже двадцать лет не рождалось девочек, а единственная внебрачная дочь Су Сяоминь была донельзя избалована мужчинами семьи. Однако в то время Су Сяоминь было всего пять лет, поэтому дочь дочери главы семьи Су, Шэнь Жу, была выбрана в качестве жены наследного принца. Ведь наследный принц ещё не вступил на престол, и остаётся неизвестным, сможет ли Шэнь Жу, будучи женой наследного принца, стать императрицей. Поэтому хозяйка семьи Су, предусмотрительно позаботившись о будущем, ни за что не хотела, чтобы внебрачная дочь семьи Су, не имеющая с ней никакой кровной связи, заменила её родную внучку. Но Су Сяоминь с самого рождения находилась под надежной защитой своего деда, герцога Су, и мужчин семьи Су. Но как бы ни баловали её мужчины, они всё равно бывали невнимательны, тем более что им приходилось заниматься делами при дворе. Можно себе представить, в каких мучениях жила Су Сяоминь, единственная внебрачная дочь семьи Су, в заднем дворе. Герцогиня, естественно, не стала бы с ней жестоко обращаться, а лишь безгранично потакала ей, балуя до крайности, что сделало её высокомерной и надменной. Поначалу мужчины из семьи Су даже гордились ею, считая её смелой, живой и милой. Но со временем братья Су Сяоминь прозрели и стали избегать её как огня. Су Сяоминь же, опираясь на любовь деда и бабушки, а также на свою выдающуюся красоту, всегда считала себя выше всех. Куда бы она ни пошла, она вела себя так, будто была выше всех, и очень скоро нажила себе немало врагов. Среди них нередко были дочери чиновников; при каждой встрече она не упускала случая, чтобы язвительно отмечать их уродство. Когда Су Сяоминь исполнилось почти двенадцать лет и пришло время обсуждать её брак, под наводящими на раздор интригами многих представителей знатных родов ко двору герцога посыпались требования о компенсации, и споры не утихали. Су Сяоминь получила такое воспитание, что её кругозор и мировоззрение не могли сравниться с обычными людьми: её бабушка не учила её ни рукоделию, ни «Луньюй». С самого детства она внушала Су Сяоминь, что нельзя терпеть обиды, нужно отвечать тем же, и что «убийство взимается смертью» — это естественный порядок вещей. Госпожа герцогиня Су также говорила ей, что дедушка и бабушка всегда будут её опорой, и даже если она совершит самую страшную ошибку, за неё ответят дедушка и бабушка. Первоначальная хозяйка тела на одном из банкетов, посвящённых любованию цветами, встретила внебрачную внучку дома геоцога Хуго и была польщена её восхищённым взглядом. В духе своей щедрости и справедливости она решила заступиться за неё, но наткнулась на настоящего негодяя, который убил прежнюю хозяйку! В доме герцога Хуго было много внучек, и внебрачная внучка не была такой «драгоценной», как Су Сяоминь. С детства она подвергалась жестокому обращению со стороны основной жены, терпела презрительные взгляды окружающих и страдала от сильного комплекса неполноценности. ---------- Том 1 Глава 131 Глава 131. Герцог Су Внебрачная внучка в доме герцога Хуго с детства подвергалась жестокому обращению. Увидев, что прежняя хозяйка тела, также дочь от наложницы в доме герцога Су, пользуется безграничной любовью и лаской, она почувствовала ревность. Она притворялась, что безмерно восхищается Су Сяоминь, но на самом деле в душе таила ревность и недовольство. В присутствии героини она говорила, что та обладает выдающейся красотой, и что даже её своенравность и избалованность вполне оправданы. В то же время она с негодованием сетовала на несправедливость судьбы: разве она сама не прекрасна, как цветок, почему же её игнорируют и мучают? Чем больше она об этом думала, тем больше не могла с этим смириться; ревность в её сердце шевелилась, словно змея или скорпион, и она готова была разорвать прежнюю хозяйку тела (Су Сяоминь) на куски. Когда она увидела, как её старшая сестра поспорила с прежней хозяйкой тела, она почувствовала, что настал её час: она тихонько рассказала прежней хозяйке тела за спиной старшей сестры о том, как та избивает и мучает её. Прежняя хозяйка тела Су Сяоминь была избалована до небес, а её бабушка воспитала её так, что та не знала о коварстве человеческих сердец; она очень сочувствовала внебрачной дочери семьи Се. Дружелюбие окружающих давалось ей слишком легко, и когда законная дочь семьи Се из добрых побуждений посоветовала ей не выделяться слишком сильно, она в её глазах стала злодейкой. К тому же подстрекательства дочери от наложницы семьи Се так задели прежнюю хозяйку тела Су Сяоминь, что она, не подумав, вступила в драку с законной дочерью семьи Се. У законной дочери были преданные служанки, а у неё — только люди, подчинявшиеся её бабушке. Как только они начали драться, служанки законной дочери семьи Се воспользовались моментом и жестоко избили её, нанося удары по всем частям тела, в то время как её служанки лишь делали вид, что кричат и протестуют. В конце концов, прежняя хозяйка тела Су Сяоминь была избита до последнего вздоха и, продержавшись ещё несколько дней, скончалась! Первоначальная хозяйка всю жизнь особенно любила, когда ею восхищались, она считала себя недосягаемой луной для всех. Она часто без причины высмеивала внешность девушек из знатных семей, чем нажила себе врагов как среди знакомых, так и среди незнакомых людей. К тому же ни одна из её служанок не восхищалась ею искренне — жизнь прежней хозяйки была просто фарсом! Су Сяоминь раньше думала, что в древности дочери из знатных семей только и делали, что сочиняли стихи, любовались цветами, ловили бабочек и развлекались. Но их жизнь с самого детства была полна интриг, борьбы за интересы и расчётов. «Миньминь, моё маленькое сокровище, тебе ещё больно? Старшая дочь семьи Се такая жестокая! Давай попросим дедушку схватить её, чтобы отомстить за тебя и восстановить справедливость». Если бы у Су Сяоминь не было воспоминаний прежней хозяйки тела, то, увидев лишь чрезмерно горячее поведение своей «приёмной» бабушки, она наверняка подумала бы, что пришедшая очень её любит. На этом её воспоминания обрывались, и перед глазами предстала женщина в темно-синем платье, исшитом серебряной нитью узорами с изображением цветов и птиц. Голова её была украшена множеством золотых шпилек; хотя серебристые волосы развевались на ветру, а морщины были многочисленны и густы, она ничуть не теряла своего величественного и роскошного вида. «У-у… бабушка… маленькой Миньминь так больно… у-у…» — Су Сяоминь как раз размышляла, как ей поступить, когда вдруг замерла в оцепенении. Инстинктивная реакция этого тела заставила её покрыться мурашками по всему телу, и она воспользовалась моментом, чтобы закрыть глаза и притвориться мёртвой. Пусть дедушка похитит законную дочь семьи Се, чтобы отомстить за неё, дочь от наложницы! Послушайте, разве это слова, которые должна говорить бабушка? Разве это не подталкивание её, не поощрение к тому, чтобы она навлекла на себя неприятности со стороны дома герцога Хуго? Дорогая бабушка, вам совсем не нужно так стараться — ваша внучка уже умерла! О нет! Она ещё жива! Жива под именем Су Сяоминь! Она, человек, который всю жизнь имел дело с физиологией растений, фундаментальной биохимией, экспериментальной аналитической сельскохозяйственной экологией, селекцией растений и сельскохозяйственной биотехнологией, чем ей противостоять чемпионке по дворцовым интригам? Су Сяоминь оставалось только с обидой притвориться мёртвой. «У бабушки, дорогая моя, сердце так болит, что ты не можешь говорить? Бабушка обязательно заступится за тебя, люди…» Увидев, как злобная бабушка от её имени наказывает законную дочь семьи Се, Су Сяоминь испугалась и не осмелилась больше притворяться мёртвой. «Бабушка, это всего лишь детские шалости между нами, девочками, не стоит беспокоить дедушку. Дедушка целыми днями трудится на благо двора, и внучке не хочется, чтобы он так изнурял себя». Герцог Су ещё у двери услышал нежный голосок своей любимой внучки, произносящей такие заботливые слова, и его сердце наполнилось теплом. Быстрыми шагами подойдя к резной кровати, он присел на корточки и нежно посмотрел внучке в глаза. «Миньэр, тебе пришлось нелегко, дедушка не смог тебя защитить. Внучка этого герцога такая послушная и разумная, так кто же, черт возьми, разнес слухи, будто внучка этого герцога высокомерна и деспотична?» Говоря это, герцог Су бросил гневный взгляд на свою пожилую жену, укоризненно обвиняя её в недостаточно строгом воспитании. Су Сяоминь — дочь наложницы, рождённая от его любимого сына, а также единственная дочь среди детей герцога Су. С самого детства он возлагал на неё большие надежды и воспитывал её рядом со своей женой, надеясь, что та с полной самоотдачей воспитает эту внучку, чтобы она стала достойной императрицей. Но кто бы мог подумать, что чем старше становилась внучка, тем больше она разочаровывала его: то и дело вступала в драки с дочерьми знатных семей, а в придворных кругах его часто подвергали обвинениям со стороны имперских инспекторов. Герцог Су полагал, что это из-за низкого происхождения наложницы его любимого сына, но, в конце концов, она была внучкой его любимой женщины. Какой бы дерзкой и высокомерной ни была эта внучка, он всегда был готов проявить к ней немного терпения, только потому, что она на пять частей походила на свою родную бабушку. Кто бы мог подумать, что его внучка окажется такой рассудительной и даже понимает, как тяжело ему, дедушке, каждый день заниматься делами при дворе. Эта внимательность и забота действительно очень напоминают её родную бабушку, жаль только, что та, красавица с короткой судьбой, ушла из жизни уже более десяти лет назад! Глядя на внучку, чьё лицо на пять частей похоже на лицо его любимой женщины, сердце герцога Су наполнилось счастьем и удовлетворённостью. Су Сяоминь, увидев в глазах своего деда искреннюю любовь, вспомнила своего покойного дедушку. Её дедушка сам вырастил её, и, с блеском слёз в глазах, Су Сяоминь нежно обняла руку герцога Су: «Дедушка, я была неблагодарной внучкой». «Кто осмелится сказать, что Миньэр, внучка этого герцога, неблагодарна, тому я пошлю людей, чтобы они разбили ему рот». «Хи-хи~ Дедушка, ты такой грозный», — Су Сяоминь рассмеялась, увидев, как серьёзно выглядит её приемный дедушка. «Дедушка, конечно, самый грозный. Миньэр, не бойся, дедушка обо всём позаботится. Говори, как ты хочешь поступить с той барышней из семьи Се». «Дедушка, дело не в том, что я хуже её, просто я моложе, поэтому не смогла победить её. В следующий раз я сама пойду и повалю её на землю, дедушке не нужно будет вмешиваться». Су Сяоминь играла роль наглой девчонки, и она не хотела резко менять свой образ, чтобы не вызвать подозрений у злобной бабушки. «Ха-ха-ха… Хорошо, хорошо. Дедушка даст Миньэр двух лучших тайных стражников и служанок. В следующий раз Миньэр обязательно повалит её на землю». «Спасибо, дедушка, бабушка». Су Сяоминь не ожидала, что её приемный дедушка будет так безгранично баловать внучку. Независимо от того, что на самом деле думал дедушка, его любовь и забота в этот момент были искренними. Любовь близких — самое ценное богатство, и какими бы ни были бури в этом мире, она ценила эту связь между дедушкой и внучкой. Герцог Су уже питал слабость к этой внучке, унаследовавшей кровь его любимой женщины. А теперь, к тому же, его дочь сообщила ему, что император собирается лишить престолонаследия наследного принца, и ему нужно готовиться к тому, чтобы заручиться поддержкой следующего престолонаследника. Он может выдать внучку замуж за третьего принца в качестве наложницы, и тогда у неё появится шанс стать императрицей… Чем больше об этом думал герцог Су, тем шире становилась его улыбка. Старая госпожа Су видела, как в комнате царила теплая атмосфера, особенно когда дед и внучка так радостно общались, полностью исключив её из этого круга. Она была так разгневана, что впилась ногтями в ладони; у этой «шлюхи» даже есть тайные стражники, а у неё рядом никого нет! ---------- Том 1 Глава 132 Глава 132. Великий генерал Фань Старая госпожа Су чуть не разгрызла свои серебряные зубы, но быстро взяла себя в руки и с ласковым выражением лица спросила: «Миньэр, у тебя ещё болит?» «Сначала очень болело, но благодаря заботе дедушки и бабушки Миньэр уже совсем не болит». Сказав это, Су Сяоминь попыталась сесть, но при малейшем движении боль заставила её вскрикнуть. Ей, двадцатишестилетней девушке, не следовало бы обращать внимания на такую небольшую боль, но этому телу было всего одиннадцать-двенадцать лет, и любое движение причиняло ей сильную боль. В голосе герцога Су слышались нежность и беспокойство: «Миньэр, ты так побледнела от боли, что дедушке просто больно на это смотреть. Потерпи ещё немного — императорский врач уже в пути». Горничная, стоявшая рядом со старой госпожой, подошла, чтобы поднять Су Сяоминь: «Госпожа наверняка хочет сесть, чтобы поговорить с господином герцогом и старой госпожой». «Непослушная девчонка! Люди, утащите эту собаку-рабыню и отшлепайте розгами! Разве ты не видишь, что у Миньэр всё тело болит?» Герцог Су гневно зарычал, злобно посмотрев на служанку, но тут же повернулся и мягко сказал: «Миньэр, ты должна беречь здоровье. Мне нужно посоветоваться с твоей бабушкой, я загляну к тебе позже». Сказав это, Герцог Су встал и, подойдя к дверям, оглянулся и напутствовал: «Когда придет императорский врач, пусть он как следует вылечит раны госпожи». «Дедушка и бабушка, до свидания, берегите себя». Су Сяоминь от всего сердца была благодарна этому приемному дедушке. По воспоминаниям прежней хозяйки, в династии Дашэн в основном почитали законнорожденных и презирали внебрачных детей; сыновья, рождённые вне брака, могли, по крайней мере, сдать экзамены на чиновничьи звания и обрести богатство и славу. Однако дочери, рождённые вне брака, обычно становились наложницами в знатных семьях, лишенные почти всякого достоинства, если только не соглашались выйти замуж за бедняка и вести скромную жизнь. Однако особенно любимые дочери от наложниц с детства записывались на имя главной жёны; например, она сама была записана как законная дочь главной жёны. Су Сяоминь не знала, насколько искренна была любовь её дедушки к ней, но, по крайней мере, он не стал бы так злобно вредить ей, как её бабушка! «Герцог, старая госпожа, будьте спокойны, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы позаботиться о госпоже», — новая служанка чуть ли не похлопала себя по груди, давая обещание. Все служанки, находившиеся рядом с Су Сяоминь, были проданы герцогом Су — зачем держать слуг, которые не способны защитить свою госпожу? Он решительно приказал подчинённым подобрать для внучки двух телохранителей с хорошими навыками боевых искусств, а также двух девушек-телохранителей, которые будут служить Су Сяоминь в качестве горничных. Теперь все, кто окружает Су Сяоминь, — люди Герцога Су, а Герцог Су, сумевший воспитать двух императриц, конечно же, не глуп. Но, имея в качестве опоры свою пожилую супругу и дочь, ставшую императрицей, он, естественно, не стал бы ставить её в неловкое положение на глазах у младшего поколения. Когда супруги вернулись в свой двор, Герцог Су с серьёзным выражением лица сказал: «У Миньэр и Жуэр разница в возрасте одиннадцать лет, это никак не может ей помешать». «Муж, ты упрекаешь меня в том, что я плохо воспитала Миньэр?» — с обиженным выражением лица спросила старая госпожа. «Упрекаю? Не могу сказать. Ты сама знаешь, что наделала. Я могу только сказать тебе, на Миньэр тебе лучше не строить никаких планов. Я хочу выдать Миньэр за третьего принца в качестве наложницы». Герцог Су сделал глоток чая и строго предупредил свою жену: «Эти две девчонки, когда дерутся, могут избить кого угодно до полусмерти. Разве не ты подбирала людей, окружающих Миньэр?» «Господин, я…» Старая госпожа в испуге хотела спросить об этом подробнее, но герцог Су прервал её. «Я ничего такого не имею в виду, просто боюсь, что ты надумаешь лишнее и снова пострадают невинные люди». Герцог Су, естественно, не стал говорить своей жене правду. К тому же он сам не был уверен, стоит ли ему поддерживать третьего принца, ведь сейчас ему было не понять намерений императора! Неизвестно, просто ли император в своем слабоумии использует пятого принца в качестве прикрытия, или же он действительно намерен воспитывать его. Но пятый принц слаб и беззащитен, у него нет никаких опор при дворе — сможет ли он справиться с такой важной задачей? Если у пятого принца есть такие способности, то это, конечно, лучше всего, ведь у него ещё нет официальной супруги, и его внучка, естественно, будет лучшей кандидатурой. Герцог Су и его жена, каждый погружённый в свои мысли, ещё некоторое время обсуждали брачные дела других внуков и внучек. Он поручил своей супруге взять с собой невесток и внучек из семьи, а также неженатых внуков и отправиться в Восточный дворец на традиционный банкет, посвящённый любованию цветами. Семья Су не могла позволить себе открыто отдаляться от наследного принца; герцог Су долго размышлял, прежде чем отправиться в кабинет по своим делам. Старая госпожа Су сидела на месте, не шевелясь, а мысли ее кружились в голове: нынешняя императрица — её родная дочь, а жена наследного принца — родная дочь её другой дочери. Следующая императрица, как ни крути, будет иметь с ней какую-то кровную связь, а теперь герцог Су хочет выдать единственную внучку семьи Су замуж за третьего принца. У дочерей семьи Су не было прецедентов, когда они становились наложницами; в большинстве случаев это происходило из-за неподходящего возраста, но в итоге именно дочери семьи Су становились императрицами. Поступок господина был многозначительным. Через несколько дней в Восточном дворце состоится банкет в честь цветения, и ей предстоит встретиться с Жуэр. В крайнем случае ей придётся отправить Су Миньэр в Восточный дворец в качестве наложницы — ни в коем случае нельзя дать третьему принцу воспользоваться ситуацией. Шэнь Жу, наследная принцесса, о которой заботилась старая госпожа из дома герцога, в данный момент была занята подготовкой к банкету в честь цветения. Вместе со своими личными придворными служанками и доверенными старушками она каждый день усердно готовилась к предстоящему пиру в честь цветения. Из цветов, привезенных управляющим резиденции наследного принца, принцесса лично тщательно отбирала множество редких и ценных сортов. Служанки и старушки расставляли их в местах, указанных принцессой; группа служанок суетливо занималась оформлением роскошной обстановки для банкета по случаю любования цветами. Банкет по случаю цветения вот-вот начнётся, но настроение принцессы Шэнь Жу было необычайно тревожно. Она знала, что этот внезапно объявленный в Восточном дворце банкет по случаю цветения — это уловка принца, чтобы помочь наложнице Вэнь расправиться с кем-то. Хотя эти дела не имеют к ней никакого отношения, она всё же является законной супругой наследного принца в Восточном дворце, и если что-то пойдёт не так, тётя-императрица, кто знает, как её накажет! Молчание наследного принца и пренебрежение государственными делами из-за наложницы Вэнь разгневали её тётю, императрицу, которая была практически готова её избить! Что бы ни случилось, она должна оставаться сильной, ведь она не только супруга наследного принца, но и мать троих детей. Женщина, несущая на своих плечах ответственность и миссию, в Восточном дворце, где царит интрига и междоусобица. Она должна всегда оставаться трезвой и хладнокровной, иначе это только подстегнет наглость наложницы Вэнь и поставит под угрозу жизнь её детей. Неизвестно, на кого же нацелилась эта подлая сука Вэнь? Тот, кого подозревала жена принца, — Вэнь Цинвань — в этот момент с радостью собирала дикие овощи, чего она никогда не делала в прошлой жизни. Как только их группа вернулась в усадьбу, они увидели генерала Фань, покрытого пылью и утомленного дорогой, без единого сопровождающего. Если бы не Фань Шиба, увидевшая его, не проявила бы на лице трудно скрываемого восторга и не побежала бы к нему с радостью, включая Вэнь Цинвань, в тот момент почти никто не смог сразу узнать этого человека, чья одежда была покрыта пылью. Мужчина, у которого по обеим сторонам щек свисали две пряди длинных волос, был ни кто иной, как великий генерал Фань. Узнав, что это великий генерал, все поняли, что даже его растрепанный вид ничуть не умаляет его героического облика. «Папа, почему ты так поздно вернулся? Я чуть не погибла в доме семьи Инь…» — сильная духом Фань Шиба, увидев родного отца, со слезами на глазах рассказала ему о своих приключениях. Вэнь Цинвань уже давно ушла с остальными мыть дикие овощи для приготовления ужина, оставив эту комнату отцу с дочерью. «Шиба, отец и не подозревал, сколько страданий тебе пришлось перенести», — с затрудненным голосом сказал крепкий мужчина. ---------- Том 1 Глава 133 Глава 133: Не хочет глотать песок, но мечтает о любви «Отец, дочь действительно не знала, что в столице ещё хуже, чем на Северо-Западе: здесь даже днём на улицах осмеливаются похищать девушек». Фань Шиба крепко сжимала руку отца, а в её глазах читались ужас и беспокойство. «Наньнань*, опасно не место, а человеческие сердца». Великий генерал Фань пристально смотрел на дочь, в его глазах читались беспокойство и нежность. (*囡囡 nānnān - вост. диал. (ласково) крошка, малютка -обращение к дочери) «Сердца людей? Папа, разве сердца людей настолько ужасны? Дочка считает, что мать (здесь она имеет в виду законную жену отца) и Семнадцатая сестра — хорошие люди», — беззаботно сказала Фань Шиба. Она не хотела жаловаться отцу, не знала, поверит ли он ей. Вполне возможно, что на этот раз она заблудилась по указанию мачехи, но у неё не было доказательств. К тому же мачеха родила отцу четырёх сыновей и одну дочь, а ещё помогала ему ухаживать за родителями и вести дела во дворе. «Наньнань, вспомни хорошенько, как ты заблудилась?» — спросил генерал Фань, нахмурившись. «Папа, ну, ты же знаешь, я с детства была смелой и быстро ходила, а эти служанки из столицы как же могли за мной угнаться?» Генерал Фань смотрел на невинное личико дочери, и в его душе поднялась волна беспомощности — его Наньнянь всё ещё слишком наивна! «Наньнянь, пока ты будешь жить в усадьбе маркиза Вэйву. Как только папа закончит здесь свои дела, мы вернёмся на Северо-Запад и будем счастливо жить вместе с твоей мамой». «Дочь во всём послушается папу. Мне здесь очень хорошо, сегодня я даже попробовала раков. Папа, а ты не останешься пообедать с нами?» «Хорошо, папа останется пообедать». Великий генерал Фань и так собирался как следует поблагодарить усадьбу маркиза Вэйву. Его и Линян самое дорогое сокровище — когда-то озорная малышка — уже выросла в юную девушку. За всю свою жизнь у него было четверо сыновей и трое дочерей; старший сын пошел с ним на поле боя только в шестнадцать лет. Но Наньнянь с самого рождения всегда была рядом с ним; он сам воспитывал эту девочку, и она была ему гораздо ближе, чем сыновья и другие дочери. Он знал, что дочь очень смелая, но у неё доброе сердце, и ни он, ни Линян не могли заставить себя слишком сильно ограничивать её. Поэтому они так и не отправили её обратно в семью Фань, тем более что Линян боялась, что Наньнянь может пострадать. Если бы на этот раз Наньнянь сама не захотела поехать в столицу, чтобы посмотреть на мир, а он сам не надеялся, что она сможет жить в богатстве и покое, поэтому он решил отвезти её обратно в семью Фань, чтобы найти ей хорошую партию; из-за этого Линян несколько дней подряд ссорилась с ним. Он торжественно поклялся Линян, что не хочет, чтобы дочь вместе с ними глотала песок на Северо-Западе, и что его дочь заслуживает того, чтобы её баловали в знатной семье. И вот, что получилось! Её честь и доброе имя полностью запятнаны! Что же будет с дочерью во второй половине её жизни? Если бы Линян знала, что он сам навредил Наньнянь, то было бы лучше, если бы она вымещала злость на нём! Его ещё больше беспокоит, что Линян может довести себя до самоубийства, мучая и наказывая себя! Более двадцати лет назад, из жалости к Линян, которая вместе с ним терпела песчаные бури на Северо-Западе, он отправил беременную её обратно в семью Фань, но их ребёнок погиб в утробе! Хотя Линян ничего не сказала, она поклялась, что никогда больше не переступит порог дома Фань. Столица — это место, где сосредоточены власть имущие, где кипит жизнь, и которое люди с Северо-Запада называют «логовом драконов и тигров». В усадьбе маркиза Чжэньси, казавшейся снаружи роскошной и великолепной, внутри кипели интриги и борьба за власть, а в каждом уголке скрывались бесчисленные заговоры и козни. Первый ребёнок Линян был убит его наложницей, но и он, и Линян знали, кто стоял за этим. Наньнянь, хотя и смелая, но наивная и лишенная коварства, на этот раз пострадала так жестоко — наверное, в этом тоже есть её рука! В то время он, ради сыновей, не стал высказывать ей претензий, а Линян тоже говорила, что без доказательств не стоит ранить её сердце. Но она ни в коем случае не должна была причинять боль его дочке — он считал, что за всю свою жизнь ни в чём не обидел свою законную супругу. Титул маркиза ему не полагался — об этом они знали ещё в день свадьбы. Но из благодарности за то, что она родила ему детей, он изо всех сил стремился заслужить военные заслуги, чтобы помочь ей получить титул, а она так не могла смириться с наличием внебрачной дочери! Всех его наложниц она помогала ему принять, только Линьян он взял сам, потому что она спасла ему жизнь. Он испытывал к Линян чувства, но это были чувства, зародившиеся с годами, когда они вместе переживали радости и невзгоды на Северо-Западе. Если бы она согласилась отказаться от богатой и спокойной жизни в столице и отправиться с ним на Северо-Запад, чтобы дышать песком, он, возможно, тоже полюбил бы её! В жизни, получая одно, приходится терять другое: раз она не хочет дышать песком, но при этом хочет любви, разве бывает на свете такая прекрасная вещь? Генерал Фань подавил бурлящую в груди ярость, ласково погладил дочь по руке и с затрудненным голосом сказал: «Доченька, не бойся. Пока я здесь, я не позволю никому причинить тебе вред. Мы вместе прошли через все невзгоды Северо-Запада, но споткнулись прямо у порога собственного дома. Я ни за что не прощу их». Его голос звучал твёрдо и тепло, придавая Фань Шиба немного успокоения и мужества, но она не хотела ставить отца в затруднительное положение. Даже тогда, когда её доводили до отчаяния в доме семьи Инь, она не проронила ни одной слёзы, но сейчас отношение отца так тронуло Фань Шиба, что слёзы потекли по её щекам. Её мачеха, хотя и была злобной, но она не хотела ставить отца в затруднительное положение. Дело уже свершилось, и в худшем случае она просто не выйдет замуж до конца своих дней. Придя в себя, Фань Шиба обняла отца за руку и кокетливо прошептала: «Папа, если хочешь отомстить за дочь, то сделай так, чтобы старший сын дома Инь остался инвалидом». «Не волнуйся, Наньнянь, отец ни за что не пощадит этого зверя, и другим тоже не будет легко». «Папа, дочь слышала от госпожи маркизы, что министр Министерства правосудия был уволен императором за неэффективное ведение судебного разбирательства, и теперь старший двоюродный брат уже занимает эту должность». «Не нужно обращаться к нему, папа и сам сможет отомстить за Наньнянь. Сегодня же ночью я пойду и лишу этого зверя способности к деторождению, чтобы он больше никогда не мог причинять вреда другим девушкам». «Папа, ты такой хороший! Давай, когда вернёмся на Северо-Запад, ничего не скажем и не дадим знать маме, хорошо?» «……» Конечно, хорошо. Увидев, насколько его дочь рассудительна и добра, генерал Фань ещё сильнее возненавидел свою жену. «Сестра Фань, пора обедать! Мы поймали в деревне много раков, сегодня вечером мы сможем вдоволь наесться». Сяо Личунь и Сяо Лися, держась за руки, подошли позвать Фань Шиба на обед. «Чунь-го, Ся-го, вы что, в полдень не наелись?» — Фань Шиба освободилась от руки отца и подбежала к ним, чтобы спросить. «Сестра Фань, в полдень мы, конечно, наелись, но вечером нам снова захотелось их съесть. Мой второй брат просто молодец, он поймал их целую кучу!» «Хе-хе, твой второй брат — настоящий жадина. Наверное, он боялся, что деревенские поймают их и продадут за серебро, поэтому и ловил так усердно!» «Хи-хи… Сестра Фань, ты так хорошо знаешь моего второго брата. Сейчас он просто зациклился на деньгах». «Сейчас ваш второй брат зациклился на деньгах, а раньше?» — с любопытством спросил генерал Фань. «Раньше! Хи-хи… Тоже думал только о серебре», — сказал Сяо Личунь, поглаживая затылок и хихикая. Раньше его второй брат, тратя серебро своей материнской семьи, каждый день проводил время в женских гнездышках, но он знал, что об этом нельзя говорить вслух. Они очень любили сестру Фань, а этот человек был отцом сестры Фань; если бы он был недоволен, то наверняка не позволил бы сестре Фань выйти замуж за второго брата. Пятый брат сегодня сообщил старосте деревни Таохуа, что их двор маркиза хочет выкупить вредителей из их деревни. Староста так обрадовался, что настоял на том, чтобы отдать свою младшую дочь замуж за пятого брата. ---------- Том 1 Глава 134 Глава 134. Прошлое старой госпожи Фань Генерал Фань, увидев, как дочь оттолкнула его и бросилась к двум малышам, почувствовал легкое разочарование, но, заметив, как беззаботно улыбается дочь, снова обрадовался. В то же время ему стало любопытно, кто же этот «второй брат», о котором говорили дети: не знал он, что именно этот второй брат радует дочь, или же сами эти двое малышей. Ведь он годами находился на Северо-Западе, возвращался домой раз в два года и оставался там всего на месяц, поэтому о сыновьях знатных семей столицы знал очень мало. Однако о доме маркиза Чэнэнь — нет, теперь уже маркиза Вэйву — ему все же были известны некоторые слухи. Говорили, что старый маркиз Чэнэнь был совершенно бесполезным человеком, родил двух бесполезных сыновей и через несколько лет умер в унынии. А маркиз Чэнэнь не только был непутевым, но и вел разгульную жизнь: женился на куче богатых девушек и завел кучу непутевых детей, оставив их на произвол судьбы. Эти непутевые дети из усадьбы унаследовали плохие привычки своего отца — все они были расточительными бездельниками, знающими только, как устраивать бои сверчков. Но то, что он только что видел, совсем не соответствовало этим слухам: женщины из дома маркиза, включая саму маркизу, поднимались в горы собирать дикие овощи, а дети ловили вредителей в реке. Дом маркиза, конечно, был немного беден, и хотя его дочери, выйдя замуж в этот дом, жили бы скромно, питаться дикими овощами всё же лучше, чем дышать желтой песчаной бурей на Северо-Западе! Если второй сын маркиза не будет презирать её… Уф! Его дочь такая замечательная, он не должен её презирать. Его дочь такая сильная — даже после того, как её оскорбило это животное, в её глазах не было ни мрака, ни печали. Блеск в её глазах в этот момент был настолько трогательным — такая прекрасная у него дочь. Ещё неизвестно, достоин ли этот второй сын её! Это поместье выглядит довольно большим, постройки тоже довольно роскошные, а подойдя поближе, слышно, как визжат свиньи и кукарекают куры. Если бы второй сын был чуть более трудолюбивым и сам выращивал овощи, жизнь здесь была бы не так уж плоха! Трое впереди всё ещё болтали и смеялись: «Сестра Фань, у моего пятого брата скоро появится невеста». «Правда? Тогда ваша старшая невестка, наверное, просто в восторге?» — радостно спросила Фань Шиба. «Радуется ли наша старшая невестка — мы не знаем, но наш пятый брат-то точно в восторге». «Ну, он же просто женится, чем тут хвастаться?» «Ну, сестра Фань, ты, наверное, не знаешь, но сыновьям нашего дома Сяо очень трудно найти невесту». «Почему?» «Эх! Мы же бедные!» Генерал Фань, слушая их, одиноко кивал головой, думая про себя: «Хорошо, что не могут найти невесту — у моей дочки появился шанс!» «Чунь, ты действительно нечестен. Честно говоря, если ваш дом маркиза беден, то в мире не осталось ни одной богатой семьи!» «……» Сяо Личунь и Сяо Лися переглянулись и, по молчаливому согласию, не стали возражать — их двор маркиза действительно был беден. Их нынешняя мачеха чуть не умерла от беспокойства, потому что у неё не было серебра на содержание семьи; если бы не пришла старшая невестка, их пятая мачеха уже давно бы умерла от отчаяния! Им пришлось бы и дальше питаться отрубями и зелёными овощами — это не очень-то почетно, так что лучше промолчать! Как раз когда двое детей ломали голову над тем, что ответить, они услышали, как генерал Фань с грустью произнес: «Наньнань, ты выросла на северо-западе, никогда не видела настоящих богатых домов, папа виноват перед тобой». «………» Фань Шиба и двое детей переглянулись, уставившись друг на друга: что это значит, что говорит ее отец (генерал Фань)? Дворец маркиза выглядел величественнее, чем дом семьи Фань, а жизнь в нём была ещё более роскошной. Они в доме маркиза сейчас действительно жили в достатке! «Что ты говоришь, папа? Для дочки нет ничего счастливее и радостнее, чем быть рядом с тобой и мамой». Вскоре они подошли к большому залу усадьбы. Перед глазами предстали четыре больших стола, а два мальчика лет семи-восьми расставляли миски и приборы. Рядом им помогали трехлетние и пятилетние девочки, вытирая стулья. Все они были улыбчивы, и на их лицах не было и следа печали от того, что им приходилось есть дикие травы. «Третий сын семьи Фань приветствует старую госпожу Сяо и брата Сяо», — генерал Фань подошёл и поклонился. «Третий сын семьи Фань, не стоит церемониться, пожалуйста, присаживайтесь», — с улыбкой ответила старая госпожа Сяо. «Добро пожаловать, брат Фань, присаживайтесь», — приветливо поздоровался отец Сяо. Увидев, что старая госпожа Сяо относится к нему так доброжелательно, генерал Фань перестал церемониться: «Благодарю старую госпожу за предложенное место. Я пришёл в первую очередь, чтобы поблагодарить сыновей вашего дома за спасение моей дочери». «Брат Фань, не стоит так говорить, любой на нашем месте помог бы», — ответил отец Сяо, не обращая внимания на происходящее вокруг; он действительно не знал, кто из его сыновей спас чужую дочь. «Благодаря молодым господам из семьи Сяо я специально приехал, чтобы поблагодарить старую госпожу и брата Сяо за их прекрасное воспитание», — вежливо сказал генерал Фань. Он заметил, что старая госпожа Сяо и брат Сяо были одеты не бедно; даже не разбираясь в моде, он понимал, что на них была самая модная в столице «струящаяся парча». К тому же фасон был довольно редким — его мать и старший брат как раз в тот день говорили, что нужно послать слуг в очередь за новыми моделями «струящейся парчи», которые были в моде в этом году. Ещё с детства он знал, что его мать очень любит во всём сравнивать себя со старой госпожой из семьи Сяо, и только повзрослев, он понял, почему. Двести лет назад предки семьи Сяо также были известными в Дашэн влиятельными деятелями, и их родословная на несколько порядков превосходила родословную семьи Фань — нового рода, которому не исполнилось и ста лет. Говорят, что прабабушка семьи Сяо тоже была из рода Су и что их семья была связана брачными узами с домом Герцога Су на протяжении нескольких поколений. Говорят, что их мать с самого рождения была обручена со старым маркизом Чэнэнь, и оба они выросли в семьях из знатных родов. В то время семья Сяо ещё не начала приходить в упадок, и их мать была обручена со старым маркизом Чэнэнь, который тогда ещё был наследником, ещё до их рождения. Они росли вместе с детства, были неразлучны — это должна была стать прекрасная история, но в год, когда его матери исполнилось одиннадцать лет, произошла беда. Старый генерал Сяо, в то время ещё герцог, потерпел поражение в сражении, и император в гневе приказал, что если он больше не одержит победу, его титул будет понижен. В следующем сражении генерал Сяо не только не одержал победу, но и привёл к тяжелым потерям среди солдат Дашэн. Генерал, его сыновья и несколько десятков тысяч воинов остались лежать на поле боя. Наследник дома герцога никогда не бывал на поле боя, а только проводил время с дочерью семьи Су, которая была также его матерью, наслаждаясь романтикой и сочиняя стихи. Помимо того, что он писал стихи для его матери, он также готовил для неё самую знаменитую в столице утку с сосновой смолой. Позже произошло многое, всё развивалось слишком быстро: старый генерал потерпел поражение и погиб, а наследник оказался в бедственном положении, измученный физически и душевно. В то время императрицей-вдовой была дочь семьи Су; она заставила наследника Сяо выйти на поле боя, пригрозив понижением в титуле, если он этого не сделает. Старый маркиз Чэнэнь, обладая мудростью и самосознанием, предпочёл понижение в титуле, чем выйти на поле боя и прервать родовую линию семьи. Семья Су, используя его нежелание стремиться к успеху как предлог, приказала дочери расторгнуть помолвку; с тех пор отношения между двумя семьями были окончательно разорваны. Под двойным ударом старый маркиз Чэнэнь женился на девушке невысокого происхождения, но несравненной красоты. Родив наследника, по красоте не уступавшего Пань Аню, он впал в полную апатию и в конце концов умер от уныния. Его мать, следуя воле родителей, вышла замуж за новоиспеченного могущественного маркиза Чжэньси. Но искренние чувства юности все-таки бесценны: когда старый маркиз Чэнэнь скончался, его мать, приведя его на похороны, бормотала про себя. Она сказала, что даже во сне не могла представить, что тот яркий и ослепительный юноша, которого она искренне любила в юности, стал таким. Ему пришлось долго и упорно настаивать, прежде чем он узнал о прошлом своей матери. В то время, чтобы успокоить беспокойство в душе, она передала управление домом старшей невестке и часто поклонялась Будде и читала молитвы, чтобы успокоить свою душевную неровность. Позже, узнав, что старая госпожа Чэнэнь тоже ежедневно поклоняется Будде и читает молитвы, его мать снова ругала её дома. «Отец, почему ты так задумчиво смотришь на старую госпожу Сяо?» ---------- Том 1 Глава 135 Глава 135. Зять, о котором мечтал генерал Фань «Папа думает, как отблагодарить старую госпожу Сяо и твоего дядю Сяо. Наньнянь, подойди и сядь рядом с папой». Генерал Фань невольно понизил голос в присутствии дочери, и на лице этого сурового мужчины в этот момент мелькнула тень нежности. Всю жизнь он сравнивал свою мать со старой госпожой Сяо, и теперь, впервые увидев её вблизи, естественно, не мог не провести такое сравнение. Между делом он вспомнил кое-что из прошлого: его мать всю жизнь ностальгировала по своей юношеской любви. Она целыми днями, втайне от отца, жаловалась на то, каким неудачником был её юный возлюбленный, и жила не слишком счастливо. Видя старую госпожу Сяо в таком состоянии, она либо не знала о прошлом его матери и её мужа, либо никогда не придавала этому значения. «Третий сын семьи Фань, не стесняйтесь. Все мои внуки — непутевые люди, так что помочь госпоже Фань — это для меня само собой разумеющееся», — с радушной улыбкой сказала старая госпожа Сяо. Она знала, что перед ней стоит сын любимой женщины её мужа. Хотя её семейное происхождение и не было высоким, она всё же не родилась в бедной семье, просто её статус был намного ниже, чем у родов герцога и маркиза. Дети обычных чиновников, естественно, не знали о любовных интригах и вражде между сыновьями и дочерьми знатных семей. Но её супруг в юности был наследником дома маркиза, подобен одинокому снегу на высоком хребте, яркой луне на чистом небе. Он был женихом, о котором мечтали все дочери чиновников в столице, и она, естественно, не была исключением, но между ними лежала пропасть. Но даже если она и мечтала выйти за него замуж, это оставалось лишь тайной мечтой. В юности она усердно занималась музыкой, шахматами, каллиграфией и живописью ради него, надеясь, что однажды сможет стать ближе к нему. Но однажды в доме Сяо произошли перемены: невеста наследника пришла, чтобы расторгнуть помолвку, и дочери знатных семей столицы тоже стали отступать. А вот дочери чиновников из семей с не столь высоким социальным статусом начали яростно бороться за него, и она выделилась среди всех этих девушек. Разве она могла не знать о своём муже? Можно сказать, что ещё до свадьбы она выяснила о нём всё до мельчайших подробностей. Она вышла замуж за мужчину своей мечты, и её сердце было полно счастья и благодарности, поэтому она, естественно, обслуживала его с безграничной заботой, как само божество. Хотя дом маркиза пришёл в упадок, она по-прежнему тщательно ухаживала за каждой травинкой и каждым деревом в усадьбе, поддерживая везде чистоту и порядок. Несмотря на то что он каждый день только и делал, что пил и устраивал пьяные скандалы, она всегда с улыбкой и счастливым выражением лица заботилась о нём, с полной самоотдачей занимаясь домашними делами. Как будто всё это делалось исключительно для него одного, в надежде, что, увидев, как в усадьбе всё устроено аккуратно и упорядоченно, он почувствует удовлетворённость и спокойствие. Каждый раз, когда спускалась ночь, ей хотелось заснуть в его объятиях, но больше всего на свете он хотел зачать ребёнка, чтобы продолжить род семьи Сяо. Помимо зачатия ребёнка, в остальное время он любил смотреть на ночное небо, не спал целую ночь и никогда не обнимал её перед сном. Но её сердце было переполнено любовью и нежностью к нему: несмотря на то, что он пришёл в такое удручающее состояние, он по-прежнему оставался самым прекрасным пейзажем в её жизни. Её любовь к нему была бескорыстной; она отдала ему всё, желая лишь, чтобы он почувствовал всю глубину её любви. Жаль, что её сердце стремится к луне, а луна светит в канаву — он же никогда не смотрел на неё всерьёз. Даже разлучившись с любимой, он по-прежнему думал о ней, тосковал, вспоминал и страдал — пусть же он смотрит на неё издалека! После десяти лет самоотдачи она наконец поняла: женщине нужно просто оставаться собой — то, что предназначено тебе, никто не отнимет, а то, что не предназначено, не заставят принять силой. Когда-то она тоже была талантливой женщиной, известной во всей столице, и обладала красотой, но, упустив десять лет, превратилась в двадцатипятилетнюю старуху. Глядя в зеркало, она вздохнула: когда отношения доходят до конца, чаще всего первым уходит тот, кто любит сильнее. Не потому, что перестала любить, а потому, что чем сильнее любовь, тем больнее… В результате она сосредоточилась на детях и перестала так тщательно заботиться о нём, и менее чем через два года он умер от алкоголя! Перед смертью он, сжимая её руку, с глубокой нежностью сказал, что всю жизнь он то любил её, то сердился на неё, то обижался, но так по-настоящему и не полюбил себя. И тем более не любил её по-настоящему — на самом деле он влюбился в неё много лет назад, просто сам об этом не знал. Когда он это понял, его здоровье уже сильно ухудшилось, и ситуацию было невозможно исправить. Он сказал, что даже если попадёт в ад, будет молиться о том, чтобы она была счастлива до конца своих дней. Он также надеялся, что она поможет ему восстановить былое величие семьи Сяо вместе с их сыном, глядя на мужчину, которого она безумно любила более двадцати лет. Она знала, что он не лгал: умирающий человек говорит правду. Он действительно никогда по-настоящему не любил себя, иначе не пил бы каждый день. Всю свою жизнь, двадцать лет она безумно любила его. Хотя она и была безрассудной, но не сердилась, не жаловалась и тем более не ненавидела его — просто потому, что любила его искренне. Она взяла его руку в свою и пообещала, что обязательно вместе с сыном вернёт прежнюю славу роду Сяо, а если сын не справится — то с помощью внука. Увидев, с какой твёрдостью она это сказала, он от радости хотел крепче сжать её руку, но, к сожалению, у него уже не хватило сил; однако он ушёл из жизни с улыбкой на губах. А она! Она не поступила так, как обещала тогда; с тех пор она научилась по-настоящему любить себя. Её родная семья не была богатой, приданого было немного, и она в одиночку воспитывала четверых детей, продавая магазины и ценные картины и каллиграфические работы, накопленные семьёй Сяо за несколько поколений. Она не только поддерживала внешнее великолепие двора маркиза, но и сама, вместе с двумя сыновьями, не испытала особых лишений — в конце концов, у семьи Сяо были солидные финансовые запасы. Ее две избалованные дочери вышли замуж во влиятельные семьи не потому, что были особенно выдающимися, а потому, что их свекрови были влюблены в их отца. Женщины, как известно, любят не только любимого, но и всё, что с ним связано, поэтому сначала обе её дочери жили очень хорошо и даже специально дистанцировались от матери и братьев. Но цветущее счастье не длится вечно: через несколько лет семья младшей дочери пришла в упадок, а отношения между ней и свекровью окончательно разладились. В душе она ещё долго злорадствовала: «Вот тебе за то, что презирала свою родную мать!» Она считала себя нехорошим человеком, возможно, даже эгоисткой, но жила неплохо — по крайней мере, не так невыносимо, как старуха из семьи Фань. Научившись заботиться только о себе, она безмолвно наблюдала, как несколько невесток умирали от изнурения; не то чтобы она не пыталась дать им совет, просто её слова были бесполезны. В своё время ей тоже никто не давал советов — она сама пришла к этому пониманию, поэтому во всём могла полагаться только на себя. Небеса действительно не обделили её, подарив ей сокровище в лице внучки-невестки, которая, несмотря на юный возраст, видела всё насквозь и никогда не бралась за дело сама. Она прекрасно заботилась о внуках семьи Сяо, обеспечивала им роскошную жизнь и делала так, что они были послушны до невозможности. В этом и заключается талант Ваньэр; старая госпожа Сяо так много думала, но на самом деле всё произошло в мгновение ока. «Старшая невестка, повар приготовил сегодня на ужин раков пяти разных вкусов, порции очень щедрые, можем есть без опасений, хе-хе… А это кто?» Сяо Либо ворвался в зал и заговорил без умолку; увидев, что старшая невестка всё время подмигивает ему, чтобы он посмотрел на генерала Фань, он почесал затылок и спросил. «Второй брат Сяо, это мой отец». Узнав, что будут раки пяти разных видов, Фань Шиба с радостью посмотрела на второго сына Сяо. Генерал Фань, увидев, как его дочь радостно улыбается при виде второго сына Сяо, в душе уже считал его своим зятем. Молодой человек перед ним был смуглым, не таким изящным и утончённым, как сыновья из семьи Фань. Но у него были правильные черты лица и чёткие очертания, и он выглядел гораздо привлекательнее, чем мужчины с Северо-Запада. ---------- Том 1 Глава 136 Глава 136. Двойное счастье Генерал Фань, глядя на него, был всё более доволен и очень мягким тоном спросил: «Так ты и есть второй сын семьи Сяо?» «Да, вы же отец Восемнадцатой, вам сегодня повезло с едой — у нас сегодня приготовили раков пяти разных видов», — небрежно ответил Сяо Либо. Он явно не уловил скрытый смысл в мягкости генерала Фань; ему просто казалось, что генерал Фань, как и он сам, очень доброжелателен и ничуть не похож на его старшего брата, который выглядел так устрашающе. «Ха-ха. Не зря же он сын этого старика… брата Сяо. Какой гостеприимный и замечательный мальчик». Генерал Фань всё-таки сдержался и не назвал его «зятем», хотя про себя он был в восторге — этот мальчик такой честный. Хотя он и не знал, что такое «маленькие раки», но, судя по тому, как его зять глотал слюну, говоря, это, несомненно, что-то вкусное. «Да нет, да нет, брат Фань, вы меня переоцениваете», — отец Сяо, услышав, как генерал Фань хвалит его сына, был очень рад, но снаружи старался сохранять спокойствие, отвечая сдержанно и вежливо. Увидев такую скромность отца Сяо, генерал Фань ещё больше удовлетворился этим зятем: «Второй сын ещё не женат, верно? » Сяо Либо остолбенел: почему генерал Фань вдруг спросил об этом? Он с недоумением обернулся к Сяо Литао, который вошёл вместе с ним. Сяо Литао, однако, не обратил внимания на недоуменный взгляд своего второго брата, а с улыбкой подошёл к генералу Фань. Сложив руки в знак поклона, он почтительно сказал: «Третий сын семьи Сяо, Литао, приветствует генерала Фань. Мой второй брат действительно ещё не женат». Как только Сяо Литао закончил говорить, отец Сяо тоже понял намек генерала Фань и поспешил подхватить: «Да, верно! Мой второй сын ещё не женат. А что, если Либо женится на вашей дочери?» Он действительно не особо заботился о своих детях, но это было потому, что у него не было достаточного влияния; однако это не означало, что он не понимал важности брачных дел своих детей. Если бы кто-то захотел выдать свою дочь замуж за его сына, он был бы безмерно рад, как и полгода назад, когда однажды после утреннего аудиенции у императора вице-министр Вэнь решительно остановил его и в тоне, будто делая милость, предложил, чтобы его старший сын отправился в дом Вэнь с просьбой о руки его старшей дочери. Разве он не согласился без колебаний? Ну и что, что это была «милость»? Ведь не он решал, состоится брак или нет. Но кто бы мог подумать, что, когда он вернулся домой и рассказал об этом, его обычно холодный старший сын, что было совершенно необычно, улыбнулся ему и даже вежливо поблагодарил. В тот миг он почувствовал, что презрение со стороны Вэнь Шилана — не такая уж большая проблема, ведь его старший сын действительно хотел жениться. Именно тогда он проникся некоторой симпатией к невестке старшего сына, с которой ещё не был знаком. Ещё большим сюрпризом для него стало то, что невестка старшего сына оказалась настоящим талисманом счастья для их семьи Сяо: с тех пор, как она вышла замуж, ноги его старшего сына на удивление выздоровели. Сын снова стал бодр и энергичен, отправился на границу сражаться с врагом и прославился своими подвигами, а остальные сыновья, которые раньше только и делали, что устраивали бои сверчков, тоже стали вести себя как следует. Даже дочери и наложницы, которые раньше только и делали, что прятались за закрытыми дверями и тайком лакомились сладостями, последовали примеру невестки и стали шить одежду, чтобы зарабатывать серебро. Генерал Фань, увидев, что его брат Сяо сияет от радости, решил, что тому тоже очень понравилась его дочь, и поэтому без стеснения громко рассмеялся. Посмеявшись, он сам предложил: «Раз так, то я, Фань, сегодня вернусь в усадьбу, чтобы подготовиться, а потом сообщу Эр-лану чтобы он пришёл к вам с просьбой о руки». На самом деле генерал Фань с нетерпением хотел бы немедленно выдать дочь замуж за Сяо Либо, потому что знал: ни его мать, ни жена не одобрят этот брак. При одной только мысли об этом у него сильно разболелась голова, но он не стал бы обсуждать семейные проблемы в присутствии будущих родственников — а вдруг они передумают и откажутся от брака! Глаза Сяо Либо мгновенно выпучились, а выражение лица стало непредсказуемым. Что же генерал Фань имел в виду? Он действительно согласился выдать за него свою дочь? Он и во сне не осмеливался надеяться на такое! Впрочем, такое развитие событий, конечно, было к лучшему. Сяо Либо сильно ущипнул себя за руку: «Ай, действительно больно, хе-хе… Я не сплю». Он поспешно сделал шаг вперед и, как подхалим, сказал: «Дядя Фань, будьте спокойны, я, Эр-лан, обязательно буду хорошо относиться к сестричке Шиба». Глядя на забавный вид Сяо Либо, генерал Фань был всё более доволен: такой дурак вряд ли станет обижать Наньнянь. Фань Шиба же остолбенела: второй брат Сяо, зная, что её оскорбил тот зверь из семьи Инь, всё равно готов жениться на ней? Сестра Юнь говорила, что женщинам, подобным им, остаётся только умереть или остаться незамужними; даже добрая госпожа маркиза позволяет им лишь прятаться в поместье и вести жалкое существование. Она не хотела ни умирать, ни оставаться незамужней, ни вести жалкое существование, но и не думала, что кто-то захочет на ней жениться! У неё на Северо-Западе был друг детства — третий сын местного уездного судьи. Прошел уже год с тех пор, как она достигла брачного возраста, но помолвка так и не состоялась. Раньше её отец не одобрял этого жениха, считая уездного судью Северо-Запада слишком бедным. Позже она сама передумала выходить замуж, потому что её друг детства однажды сказал: если они дойдут до того, что «рисовые зёрна сварятся», то даже если её отец сначала будет против, в конце концов он согласится, ведь никто не женится на «нечистой» женщине. Слова были сказаны без умысла, но она их приняла близко к сердцу, и тогда она решила вернуться с отцом в столицу, в дом семьи Фань, чтобы заодно послушать его совет и найти себе жениха из знатной семьи. После того как её оскорбил тот зверь из семьи Инь, она хотела любой ценой сбежать — и хотела вернуться на Северо-Запад, чтобы посмотреть, согласится ли тот, кого она знала с детства, жениться на ней. Фань Шиба знала, что шансы на то, что он возьмёт её в жены, невелики, но это было её единственной надеждой на выживание. Она всё время бормотала, что хочет вернуться на Северо-Запад, но на самом деле в душе очень переживала: её опозорили, и семья Фань не примет её открыто. Но она и во сне не могла представить, что необыкновенно красивый и умеющий разводить свиней второй брат Сяо скажет, что готов жениться на ней. Она озадаченно спросила: «Второй брат Сяо, ты действительно хочешь на мне жениться?» «Я действительно хочу на тебе жениться. Раньше я считал, что не достоин тебя, поэтому и не говорил об этом первым». Сяо Либо сделал шаг вперед и встал напротив неё, глядя на неё искренним и горячим взглядом. Вэнь Цинвань восхищённо сказала: «Вы двое — идеальная пара, талантливые и верные друг другу, такое действительно редко встретишь. Я даже не могу отвести от вас глаз». Сяо Либо покраснел и улыбнулся, сжав губы: «Старшая невестка всегда любит подшучивать надо мной. Скоро придёт староста деревни Таохуа, чтобы поговорить с отцом о свадьбе пятого брата». «Это же хорошо! Тогда вы, братья, поженитесь в один день», — отец Сяо улыбался так широко, что у него рот не закрывался. «Ха-ха-ха… Поздравляю, брат Сяо, это действительно двойное счастье», — трижды громко рассмеявшись, восторженно сказал генерал Фань. Лучше всего было бы провести свадьбу завтра же в этом поместье; чем позволить другим вмешиваться, лучше вообще не говорить им об этом. Он, будучи великим генералом конной кавалерии, заботился о государстве, командовал тремя армиями и служил двору — как он мог вмешиваться в эти внутренние семейные раздоры! Не успели они договориться, как вошёл Сяо У в сопровождении старосты деревни Таохуа и его младшей дочери. Поскольку свадьба Сяо Либо и Фань Шиба уже была назначена, помолвка Сяо У и Ли Чунхуа была согласована ещё до обеда. Конкретную дату свадьбы четверо решили обсудить после обеда, и все в дружеской атмосфере сытно пообедали. Мать генерала Фань, о которой тот так беспокоился, как раз с полной силой отчитывала третью невестку Фань: «Малышка Цзяо сказала, что солдаты, участвовавшие в подавлении бандитов, все вернулись в столицу. Почему же третий сын до сих пор не вернулся в усадьбу?» «Откуда мне знать?» — третья невестка Фань чувствовала себя крайне обиженной, но не осмелилась сказать, что её муж наверняка отправился на поиски этой шлюхи Шиба. «Не знаешь! Ты не знаешь! Если бы не ты, которая потеряла Шиба, разве третий не зашёл бы в дом, даже подойдя к самому порогу?» ---------- Том 1 Глава 137 Глава 137. Сваливание ответственности «Мама…» Третья госпожа Фань онемела от слов старой госпожи и не знала, как оправдаться. Восемнадцатую действительно потеряли прямо у неё на глазах, а её супруг даже, проходя мимо дома, не зашёл заглянуть. «Хм! Если третий сын не вернётся сегодня вечером, я умру с открытыми глазами», — гневно проревела старая госпожа. «Я сейчас же пошлю за господином», — с трудом сдержав гнев, сказала третья госпожа Фань. «Хм! Немедленно пошлите от моего имени самых надежных служанок и старух из третьего дома, чтобы они разведали новости на улицах. Обязательно найдите Восемнадцатую девочку. Если вы как можно скорее вернете Восемнадцатую, третьему сыну не придется так изнурительно искать её повсюду». Старуха Фань, глядя на третью невестку, выглядящую как вечно ущемленная, про себя покачала головой: какая же она бесполезная. Иначе как бы третий сын мог не возвращаться в усадьбу из-за поисков дочери, рожденной от другой женщины! «Да, мама, я сейчас же пошлю больше людей на поиски», — сказала третья госпожа Фань, склонив голову и проявив покорность. Едва она встала, как до сих пор молчавшая первая госпожа Фань произнесла: «Старая госпожа, исчезновение Восемнадцатой ни в коем случае не может быть случайностью, это наверняка чья-то умышленная интрига». Третья госпожа Фань слегка прищурила глаза, но тут же с полной уверенностью спросила: «Хм, старшая невестка, ты хочешь сказать, что я умышленно потеряла Восемнадцатую?» Хм, на этот раз я действительно не теряла её, наверняка эта шлюха сама сбежала, а потом свалила вину на меня, черт бы её побрал! «Не волнуйся, третья невестка», — мягко улыбнулась старшая госпожа Фань. Она знала, как третий брат баловал свою наложницу и дочь от неё. Но она и подумать не могла, что он ради поисков дочери откажется даже войти в дом и бросит даже свою старую мать! «Каково твое мнение, старшая невестка?» — нетерпеливо спросила третья госпожа Фань. «Если с Восемнадцатой действительно что-то случилось, кто, по-твоему, мог это сделать? Неужели ты подозреваешь меня, невестка?» «Я не это имела в виду. Просто надеюсь, что третья сестра сможет как можно скорее выяснить правду, чтобы избежать ложных подозрений», — сказала первая госпожа Фань с выражением лица, будто она заботится о ней. Глядя на злорадство старшей невестки, третья госпожа Фань хотела бы подойти и разорвать на куски её лицемерное лицо. Что значит «правда»? Ей гораздо больше хотелось найти Восемнадцатую, но, увы, эта мерзкая девка уже исчезла без следа — как же её теперь найти? «Госпожа, мы…» «Чего вы там стоите? Скорее идите и найдите её для меня, нужно как можно скорее разыскать Восемнадцатую», — приказала третья госпожа Фань, скрежеща зубами. Чёртова девчонка, надо было её тогда прикончить. «Что с тобой? Почему ты так ужасно выглядишь?» Генерал Фань только что вернулся в усадьбу, чтобы поклониться матери, как увидел свою жену, кипящую от ярости. Третья госпожа Фань, увидев своего мужа, внезапно появившегося в дверях, словно была поражена молнией. Она почти застыла на месте, широко раскрыв глаза, но не в силах произнести ни звука. Первая госпожа Фань, увидев своего третьего деверя, внезапно появившегося в дверях, тоже была глубоко потрясена. Старая госпожа, сидевшая на почетном месте, тоже была ошеломлена этим неожиданным поворотом событий, и во всем зале воцарилась зловещая тишина, в которой слышно было, как падает игла. В этот момент генерал Фань был в отличном настроении, и его голос звучал одновременно мягко и торжественно: «Сын пришел поздороваться с матерью». Третья госпожа Фань наконец пришла в себя и, взволнованная, подошла к генералу Фань, а слёзы текли у неё ручьём: «Муж, ты нашёл Восемнадцатую?» «………» Генерал Фань не знал, что сказать: он не любил лгать, но и правду говорить не хотел. Ему оставалось только протянуть руки и обхватить плечи жены, чтобы её слёзы не запачкали его одежду. «Неумелая! Поспеши помочь третьему господину сесть и выпить чашку горячего чая! Разве ты не видишь, как он устал после борьбы с бандитами?» — злобно отругала старая госпожа Фань. «Матушка, успокойся, я не устал. Я задержался, потому что ездил к императору, чтобы доложить о ходе операции по уничтожению бандитов», — генерал Фань всё-таки солгал. «Муж, ты был во дворце? А я-то думала…» Увидев, что невестка снова хочет заговорить о Восемнадцатой, старая госпожа Фань поспешила прервать её: «Лю-ши, иди сначала домой и приготовь что-нибудь поесть для третьего сына». «Да, матушка, невестка отправляется». Третья госпожа Фань с неохотой покинула двор старой госпожи. «Матушка, у невестки ещё есть дела, которые нужно уладить, поэтому я пока отлучаюсь». Первая госпожа Фань также встала и удалилась. Дойдя до двери, она специально слегка толкнула третью госпожу Фань: её старший сын сейчас занимает должность министра юстиции. Как только дочь выйдет замуж за Четвертого принца и станет принцессой, она сможет в доме Фань поступать как ей заблагорассудится. Третья невестка постоянно, открыто и скрытно, говорила, что ихтитул маркиза был упрочнён только благодаря тому, что третий сын рисковал жизнью на поле боя. Третья госпожа Фань догнала её и в ярости спросила: «Что это значит, старшая невестка, что ты меня толкнула?» «Толкнула? Кто из вас видел, чтобы эта госпожа толкнула её?» — с невинным видом спросила первая госпожа Фань. «Слуги не видели». «Я не видела». Прислуга, естественно, не осмеливалась принять сторону третьей госпожи Фань — в конце концов, именно первая госпожа Фань выплачивала им ежемесячное жалованье. «Третья невестка, у тебя ещё есть время здесь бездельничать и устраивать сцены с этой госпожой? Мать уже сказала, что тебе лучше поскорее найти Восемнадцатую». «Ты… ты…» Третья госпожа Фань дрожала от ярости, а в душе уже тысячу раз прокляла Фань Шиба. Увидев, что обе невестки ушли, старая госпожа Фань спросила: «Третий, ты слышал о Восемнадцатой?» «Мама, Наньнянь нашли? Что с Наньнянь? Её обидели?» — с удивлением выпалил генерал Фань, задавая три вопроса подряд. Это называется «нанести удар первым» — он ни в коем случае не мог оставаться в роли пассивного наблюдателя. «Ты действительно не знаешь?» Старая госпожа тоже была удивлена: учитывая, как сильно сын заботится об этой дочери от наложницы, он не мог этого не знать. «Сын участвовал в зачистке бандитов в соседнем уезде, а по возвращении сразу отправился во дворец — вот только что вернулся», — генерал Фань сдержал гнев и ответил с полной уверенностью. Те небольшие угрызения совести, что оставались в его душе, тоже сменились гневом: его жена подставила его дочь прямо у матери на глазах — за что ему тут стыдиться! «Ах, бедная Наньнянь… Едва вернулась домой, как сразу же столкнулась с такой бедой. Матери очень тяжело на душе, я даже не знаю, как сказать об этом сыну». «Раз матери трудно об этом говорить, то скажите сыну, где находится Наньнянь, и я сам спрошу у неё». «Сынок, вернись и спроси у Лю-ши, она сама тебе всё расскажет», — с мукой на лице сказала старая госпожа Фань. «Сын уходит», — сказав это, третий господин Фань поспешно встал и ушёл, не оглядываясь. Старая госпожа Фань смотрела на спешащую спину третьего сына и про себя радовалась, что не сказала того, что хотела. Она уже старуха, не выдержит гнева сына — пусть Лю-ши сама отвечает за свои грехи! «Супруг, ты так скоро вернулся?» — с видом вины спросила третья госпожа Фань, увидев своего мужа. «Жена, мать велела мне вернуться и спросить… о деле с Восемнадцатой», — сдержав гнев, тихо сказал генерал Фань. «У-у… Супруг, это все моя вина, я не позаботилась о девочке…» «Не плачь, говори, что же на самом деле произошло?» «Хнык-хнык… Дорогой, ты же знаешь, в тот день, Восемнадцатая потерялась из виду, когда шла со служанкой, и с тех пор пропала. На самом деле её похитил старший сын семьи Инь…» Третья госпожа Фань говорила с глубоким горем, перекладывая вину на старшего сына семьи Инь, словно она была законной матерью, очень переживающей за свою внебрачную дочь. ---------- Том 1 Глава 138 Глава 138. Наказание третьей госпожи Фань «Почему ты, жена, не пошла вместе с Наньнань в Министерство правосудия?» — гневно спросил генерал Фань. Глядя на притворные слёзы своей жены, в которых не было ни капли раскаяния, он с трудом сдерживался, чтобы не броситься к ней и не дать ей две пощёчины. Если бы он не знал, где находится Наньнань, он бы действительно мог обмануться её фальшивым, пронзительным плачем. Между ними не было ни юношеской влюблённости, ни взаимной поддержки в беде — с какого это права она думает, что стоит ей только заплакать, как он должен её простить! Если бы она искренне раскаялась в том, что ради нескольких детей способна была пойти на столь злобный поступок, он, возможно, ради детей наказал бы её полегче. «Муж упрекает меня?» — с недоверием спросила третья госпожа Фань. За двадцать с лишним лет брака муж ни разу не повышал на неё голос. «Разве не тебя следует винить? Ты ушла с дочерью, но потеряла её. Я подозреваю, что ты сделала это нарочно». «Это несправедливо, я действительно этого не делала, я даже подозреваю, что это сама Восемнадцатая специально…» «Хватит!» — холодно прервал её генерал Фань, и в его глазах мелькнула тень неловкости: Наньнань сказала, что сама ушла. Но именно из-за злобы этой женщины его Наньнань испугалась и убежала; если бы не встреча с добросердечной госпожой маркизой, последствия были бы непредсказуемы. Подумав об этом, чувство вины в глазах генерала Фань сменилось жестокостью: «Раз ты не хочешь говорить правду, не вини генерала в безжалостности. Люди…» «Папа, ты хочешь наказать маму? Разве мама что-то натворила?» — раздался нежный женский голос у двери. Увидев, что кто-то осмелился прервать его, генерал Фань с убийственным взглядом устремился к дверям. И тут он увидел свою старшую дочь, прекрасную, как цветок, с слегка болезненной бледностью на щеках, которая спешила к нему. Она была очень обеспокоена состоянием матери и выглядела особенно уязвимой и жалостливой, и генерал Фань тут же сдержал свой гнев. Его голос невольно смягчился: «Жу’эр, твоя мать намеренно бросила твою сестру, разве отец может не наказать её?» «………» Фань Юйжу, которая всегда считала себя очень умной, на мгновение остолбенела, услышав прямой вопрос отца. Но она была достаточно хитрой и тут же приняла опечаленное выражение лица: «Отец, мама не могла бы поступить так. Она всегда больше всех любила младшую сестру, как она могла бы причинить ей вред? Отец, может, ты что-то не так понял?» «Спроси у своей матери, не ошибся ли отец в ней?» — взгляд генерала Фань потемнел. «………» «Любой здравомыслящий человек поймёт: твоя мать просто возмутилась тем, что твою сестру оскорбил тот зверь, и специально её выбросила». «………» Фань Юйжу снова замолчала. Она тоже подозревала, что мать намеренно избавилась от Шиба, ведь та даже два дня подряд праздновала это событие со служанками в своём дворе. Она отчаянно пыталась сообразить, и лишь через мгновение тихо и нежно произнесла: «Отец, а знаешь ли ты, что сестренка была у ворот Министерства правосудия…» «Жу’эр, ты что, тоже считаешь, что твоя мать поступила правильно, бросив Наньнань?» — генерал Фань пришёл в ярость и с силой ударил ладонью по столу. От удара чашка с чаем упала на пол и разбилась на осколки. Фань Юйжу в ужасе покачала головой, и с её глаз потекли слёзы. «Отец, ты меня не понял. Я не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы ты не осуждал мать. Мать тоже не могла бы причинить сестре вреда. Я просто хотела напомнить тебе, что, когда сестра пропала, мать тоже бегала в панике. Если бы мать действительно сделала что-то, что могло бы навредить сестре, я бы первой поддержала тебя в наказании матери». Фань Юйжу опустила голову, чтобы скрыть ненависть в глазах: её дурацкая мать действительно отдаёт предпочтение той шлюхе. Отец, к счастью, не понимает, что к чему, и ещё и публично обвиняет её. Ха-ха, пусть она немного помучается, поделом ей. Сказав это, Фань Юйжу притворилась, что теряет равновесие и вот-вот упадет, а её доверенная горничная, проявив находчивость, поспешила поддержать её за руку. При этом она в ужасе воскликнула: «Госпожа, у вас слабое здоровье, ни в коем случае не злитесь». «Жуэр, с тобой что-то не так?» Третья госпожа Фань, не став больше оправдываться, быстрым шагом подбежала к дочери и обняла её. «Мама, на этот раз ты переборщила, и я больше не могу за тебя заступаться», — с горечью сказала Фань Юйжу. «…» Третья госпожа Фань действительно заплакала — от того, что её родная дочь ей не верила. Генерал Фань, увидев, что его жена расплакалась из-за собственной дочери, не мог понять, что творится в душе этой девочки; ему казалось, что она не такая добросердечная, как кажется на первый взгляд. В этот момент ему показалось, что в поместье нет ни одного человека, который не доставлял бы ему хлопот, и он не собирался рассказывать об этом ни матери, ни жене. Наньнань жила в поместье маркиза Вэйву, и дело в том, что она уже была обручена со вторым сыном маркиза. Если бы они об этом узнали, то наверняка постарались бы сорвать свадьбу Наньнань! Ему нужно было тайно послать людей на северо-запад, чтобы привезти Линян в столицу ко дню свадьбы Наньнань. Он вместе с Линян будет сидеть на почетном месте и принимать поклон от Наньнань и её мужа. Подумав об этом, генерал Фань решил не наказывать её слишком строго. «Ты слышала, ядовитая женщина? Дочь уже сказала, что тебя нужно наказать. С сегодняшнего дня ты будешь копировать буддийские сутры в зале благословения в течение месяца», — холодно произнес генерал Фань. «Апчхи…» Фань Шиба, стоявшая рядом с Сяо Либо и провожавшая семью Сяо обратно в усадьбу маркиза, потеребила кончик носа — ей все время казалось, что кто-то о ней говорит. «Хуаньэр, тебе не по себе?» — с беспокойством спросил Сяо Либо, прикоснувшись к её лбу. «У меня ничего не болит, наверное, отец вернулся и отчитывает меня», — не задумываясь ответила Фань Шиба, она же Фань Юйхуан. Ее брак со вторым братом Сяо уже был согласован, свадьба назначена на двадцать восьмое августа. Но отец не отвез ее прямо в усадьбу Фань, наверное, тоже почувствовав, что мачеха, несмотря на доброжелательный вид, злая по натуре. «Второй брат Сяо, до нашей свадьбы осталось два месяца, я хочу поехать на северо-запад, чтобы привезти мою мать на нашу свадьбу». «Хорошо, я поеду с тобой», — ответил Сяо Либо, опасаясь, что ей может быть небезопасно в дороге, и ещё больше боясь, что она уедет и не вернётся. «А что будет со всеми этими поросятами, когда ты уедешь? » Фань Шиба, конечно, хотела поехать вместе со вторым братом Сяо, но не могла не беспокоиться о поросятах в свинарнике. «Разве я не нанял нескольких деревенских жителей, чтобы они помогали мне ухаживать за ними? Я полностью доверяю им. Завтра скажи об этом старшей невестке, и мы отправимся в путь». «Завтра мой отец наверняка снова придет сюда. Давай сначала спросим его мнение, а потом решим». «Хорошо, я провожу тебя умыться. Хуаньэр, ложись спать пораньше, а я сначала загляну в свинарник, а потом сам пойду умыться», — сказал Сяо Либо в отличном настроении. Наконец-то он женится, и его сердце наполняет радость; тем более что он женится на девушке, прекрасной как цветок, и он безмерно взволнован. В то же время он молча молился за Хуаньэр, надеясь, что, выйдя за него замуж, она обретет настоящее счастье и радость. Сяо Либо стоял и смотрел на жилище Фань Шиба, наблюдая, как она уходит, и его сердце было полно любви. Хуаньэр, эта женщина, которая станет его женой, подвергалась предательству со стороны близких и жестокому обращению со стороны злодеев. Он решил, что будет бережно относиться к ней и позаботится о том, чтобы в будущем она жила счастливой и беззаботной жизнью. Но они не подозревали, что втайне за ними наблюдает пара полных злобы глаз. Хозяйка этих злобных глаз, в душе переполненная гневом, думала: «Мы обе были оскорблены Инь Юньфэем. Почему же Фань Шиба может выйти замуж за второго сына маркиза?» Вэнь Цинвань вместе с остальными братьями и сёстрами возвращалась в усадьбу маркиза на карете. Едва она сошла с кареты, как к ней подошёл управляющий и спросил: «Госпожа, сколько молодых господ и барышень вы собираетесь взять с собой на этот банкет в честь цветения?» ---------- Том 1 Глава 139 Глава 139. Пристрастность старшей невестки Вэнь Цинвань посмотрела на людей, выходящих из кареты позади неё, и прочистила горло: «Братья, сестры, не хотите ли пойти вместе со старшей невесткой в Восточный дворец на банкет полюбоваться цветами?» Её голос был звонким и приятным, а в уголках глаз и бровей играла улыбка, что заставило всех братьев и сестёр семьи Сяо с нетерпением предвкушать банкет. Малыши, которым ещё не исполнилось и десятка лет, не подозревали об опасностях, таящихся на банкете, и в глазах каждого из них светился восторг, словно они с нетерпением ждали, когда старшая невестка возьмёт их с собой. Цветы и травы во дворе тоже, казалось, стали ярче и жизнерадостнее благодаря её звонкому и мелодичному голосу. Лучи заходящего солнца падали на колышущиеся листья, а вечерний ветерок нежно обдувал лепестки, танцующие в воздухе. Настроение Сяо Личуаня тоже поднялось: он думал о том, как на банкете любования цветами продвигать новый «Юньцзинь» — это будет великолепный момент для демонстрации новой парчи. «Старшая невестка, мы действительно можем пойти с тобой?» — робко спросила Сяо Цзиньтин. «Конечно, можете. Все юноши и девушки старше двенадцати лет могут пойти. Кто не хочет, того не заставляем, а кто хочет — пусть запишется у управляющего, и мы подготовим для всех наряд для банкета». Голос Вэнь Цинвань разносился по саду; в её взгляде читались нежность и радость. Едва она закончила говорить, как Сяо Личуань сразу же выступил вперед, в его глазах мелькали любопытство и ожидание: «Старшая невестка, я хочу пойти». В следующем месяце ему исполнится восемнадцать лет, но он ни разу не участвовал в банкете любования цветами; однако он хотел пойти только для того, чтобы прорекламировать свой новый вид облачной парчи. «Старшая невестка, я тоже хочу пойти», — без колебаний сказал Сяо Литао. Он делал это не ради себя, а чтобы защитить свою старшую невестку. В молодости он тоже часто бывал на банкетах любования цветами в доме семьи Инь, а его дед по материнской линии иногда брал его с собой на поэтические вечера, но позже он сам перестал ходить туда. «Старшая невестка, я тоже хочу пойти», — Сяо И, Сяо Цзиньтин и Сяо Цзиньюй с радостью отправились к управляющему, чтобы записаться. Сяо Цзиньин же отступила назад и спряталась за спиной своей матери — ей совсем не хотелось туда идти, ведь в прошлый раз, побывав на дворцовом банкете, она едва не лишилась жизни. Но она не хотела рассказывать братьям и сестрам, насколько ужасен был тот банкет; в душе она даже надеялась, что каждого из них накажут розгами. К сожалению, её мать слишком сильно хотела, чтобы дочь выделилась из толпы, и, взяв дочь за руку, потянула её к управляющему: «И ещё госпожа Инъэр, она тоже записывается». «Я в последние дни плохо себя чувствую, не хочу идти», — Сяо Цзиньин не осмелилась вырвать руку из рук матери на глазах у всех. «Кто из тех, кто старше двенадцать лет, не хочет пойти? Никого не будем заставлять, но участие в банкете в честь цветения порадует хозяина», — с улыбкой сказала Вэнь Цинвань. Для молодых девушек немного вспыльчивости — это нормально. Сяо Цзиньин в прошлый раз получила наказание и очень постыдилась, поэтому не хочет идти. Вэнь Цинвань не считала, что забота о репутации — это что-то плохое. Характер человека может меняться тысячами способов, главное, чтобы это не противоречило основным принципам. «Старшая невестка, шестнадцатая сестра не хочет идти, пойду я! » — Сяо Лицю, поскольку он был невысокого роста и его братья и сестры закрывали ему вид на Вэнь Цинвань, подпрыгнул и громко воскликнул. «Цю, тебе ещё нет двенадцати лет, ты не можешь пойти», — с явлением злорадства сказала наложница Лю. «Старшая невестка, почему мы не можем пойти?» — с обидой, надув губы, спросил Сяо Личунь. «На банкете будет много людей, а вы ещё маленькие и легко можете кого-нибудь задеть. Подождите, пока подрастёте, и тогда я вас туда отведу». «Старшая невестка не справедлива! Почему можно идти только с двенадцати лет? Семнадцатая сестра не намного выше меня, да и я ещё ни разу не видел, как выглядит банкет в честь цветения. Мне очень хочется посмотреть», — с обиженным видом сказала Сяо Лицю. «Потому что двенадцать лет — это так называемый „возраст бутона“, когда уже можно говорить о вступлении в брак, поэтому старшая невестка и хочет взять их на банкет, чтобы посмотреть, не найдётся ли там подходящая пара». «Ой, мне же всего семь лет, значит, мне ещё придётся ждать много лет, чтобы увидеть, как проходит банкет по случаю цветения?» — Двадцать девятая подняла голову и с надеждой посмотрела на свою старшую невестку. «Старшая невестка, а мы можем пойти пораньше, чтобы посмотреть, не встретим ли мы там свою возлюбленную детства, с которой мы бы выросли вместе?» «Ой-ой, неужели мой малыш Ся влюбился?» — удивлённо воскликнула наложница, мать Сяо Лися, не заботясь о своем имидже. «Ах! Вы в таком юном возрасте уже хотите жениться? Тогда старшей невестке действительно ничего не останется, как… Я-то хотела дождаться золотой осени, в августе, устроить в усадьбе банкет любования цветами, пригласить туда много гостей, чтобы вы могли увидеть, как это бывает». В голосе Вэнь Цинвань намеренно слышалось сожаление, она с сожалением покачала головой, словно собираясь отказаться от идеи устроить банкет. «Матушка, разве можно так неправильно понимать своего сына?» Лицо Сяо Лися покраснело от возмущения — он же просто хотел посмотреть, как проходит банкет любования цветами. «Старшая невестка, я совсем не хочу жениться, я просто хочу посмотреть, как выглядит банкет любования цветами, хе-хе…» «Старшая невестка, все-таки устрой банкет с цветами, я совсем не хочу так быстро взрослеть», — с улыбкой сказал Тридцать третий. «Тридцать третий, ты же часто тайком говорил матери, что очень хочешь поскорее вырасти, чтобы заработать много серебра и тратить его на мать, разве ты забыл?» — со странным выражением лица спросила его мать. «…» Тридцать третий устремил на мать невинный взгляд своими большими глазами: ты же знаешь, что я говорил это по секрету, разве можно выносить секреты на всеобщее обозрение? Вэнь Цинвань заметила, как несколько пар «мать-сын» обменивались укорительными взглядами; в многолюдном месте такой обмен взглядами между близкими людьми выглядел вполне уместно. Эта сцена заставила её отвести взгляд, но в то же время она казалась ей очень трогательной; она много раз обменивалась взглядами только с Сяо Цзинь. С детства в семье Вэнь никто не хотел терпеливо слушать её, не говоря уже о контакте взглядами! У человека есть рот в первую очередь для того, чтобы наполнить желудок, а во вторую — чтобы выразить свои мысли. Если вы разговариваете с кем-то, а собеседник выглядит рассеянным и явно не хочет вас слушать, разве вы захотите продолжать? Каждый раз, как только она открывала рот, Вэнь Шилан и его сыновья делали вид, что ее не существует, а вот госпожа Вэнь иногда отвечала ей парой отмазок. Она же не дура: после того как семья так поступала с ней много раз, она поняла, что они таким образом косвенно дают ей понять: «Мы презираем тебя». Когда же она начинала обращаться с Вэнь Минчжу так же, как они, ее обвиняли в том, что она не проявляет сестринской любви к младшей сестре и ведет себя как неблагодарная негодница. Из того, чему она училась, она знала, что двойные стандарты — это сущность человека: люди всегда строги к другим, но снисходительны к себе. Но пока ты не наносишь ущерба интересам других, не имеет значения, какие стандарты ты применяешь к себе и к окружающим. Однако двойные стандарты семьи Вэнь практически открыто говорили ей: «Мы можем презирать тебя, но ты не можешь игнорировать Вэнь Минчжу». Вспоминая прошлое, Вэнь Цинвань теперь не испытывала никаких эмоций: теперь у неё не только были люди, с которыми она могла обмениваться взглядами, но и те, кто внимательно слушал её слова. «Те, кто хочет пойти на банкет, пусть запишутся у управляющего, а затем все возвращайтесь в свои дворы отдыхать. Я тоже пойду отдохну». Сказав это, Вэнь Цинвань повела Цзиньлань и Цзиньцюэ в свой двор; даже когда они отошли довольно далеко, всё ещё слышались их заботливые слова. «Госпожа, до свидания! Вы сегодня много трудились, ложитесь пораньше», — звучали горячие голоса наложниц. «Старшая невестка, до свидания! Ты сегодня много трудилась, ложись пораньше». «Старшая невестка, отдохни пораньше, завтра мы снова будем есть острых раков, ладно?» — раздавались неровные голоса младших сестёр. ---------- Том 1 Глава 140 Глава 140. Следим за жизнью Сяо Цзиня Услышав это, Вэнь Цинвань слегка улыбнулась, но не остановилась, а быстрым шагом вернулась во двор, чтобы умыться. Она не могла дождаться, чтобы вскрыть письмо от Сяо Цзиня, и внимательно его прочитала. С тех пор, как она написала ему письмо, полное нежной любви, он каждый день присылал ей письмо, горячее, как огонь: иногда всего несколько строк, а иногда — целых десять страниц. Он писал, что ел каждый день и сколько врагов убил, но не упоминал, кого именно убил — обо всём, что касалось военных дел, он не писал. В конце всегда прилагались несколько строк, пронизанных мучительной тоской; даже в тех письмах, где было всего несколько предложений, он выражал свою тоску. Например: «В глубине снов скрывается бесконечная привязанность к моей супруге; время летит, но я скучаю по ней так же сильно, как и в первый раз». Или ещё: «Ночь сгущается, лунный свет льётся, как вода. Твой муж стоит на пограничной заставе, глядя в сторону своей жены, и в его сердце бурлит бесконечное желание…» В этот момент Вэнь Цинвань дочитала до конца письма, где почерком, свойственным только Сяо Цзиню, было написано: «Та маленькая девочка десять лет назад была лучиком света в жизни твоего мужа. А теперь она стала самой прекрасной поэмой в глубине моего сердца. Я смотрю вдаль на ночное небо над Шаньцзином, и в моём сердце бурлит бесконечная тоска». Когда Вэнь Цинвань была глубоко тронута, в её голове раздался мелодичный механический голос: 【Поздравляем, Хозяйка, сегодня вы получили три тысячи очков добродетели.】 Вэнь Цинвань заодно перенесла в пространство и письмо от Сяо Цзиня, сначала расставив письма по порядку. Она спросила вскользь: «Три тысячи очков добродетели — это за то, что помогла деревенским жителям добыть раков?» 【Да, Хозяйка. Ведь для жителей деревни раки — это вредители, а Хозяйка обнаружила, что из них можно приготовить вкусные блюда. Таким образом, вы не только избавили жителей от вредителей, но и помогли им обменять раков на серебро, чтобы улучшить их жизнь.】 «Хе-хе, это я получила выгоду. Покажи мне, сколько у меня сейчас всего очков добродетели, и есть ли в магазине обмена что-нибудь особенное, что можно обменять». 【У хозяйки сейчас в общей сложности три тысячи сто тридцать очков добродетели. В обменном магазине много всего: новые семена сельскохозяйственных культур, различные ценные лекарственные травы, а также талисманы для удаленного подслушивания (удаленного наблюдения)…】 «Талисман для удаленного подслушивания? На каком расстоянии можно слышать?» — с большим интересом спросила Вэнь Цинвань. Раньше она специально не прислушивалась к мыслям Сяо Цзиня, боясь услышать что-нибудь ужасное, из-за чего ей стало бы невыносимо оставаться в усадьбе маркиза. А когда она поняла, что он к ней неравнодушен, он уехал от неё на далекую границу, и она уже не могла ничего услышать, даже если бы хотела! 【Даже за десять тысяч ли.】 «За десять тысяч ли? А дорого ли это?» 【Недорого, триста очков добродетели за один. Хозяйка, может, купишь десять штук на пробу? Потому что нужно десять…】 «Сначала куплю один…» 【Поздравляем, Хозяйка, сделка успешно завершена. Покупка окончательна, возврат и обмен не допускаются. У Хозяйки осталось 130 очков добродетели.】 «Что? Осталось всего сто тридцать очков? Разве ты не говорил, что одна штука стоит триста очков?» 【Дело в том, что вы не дослушали до конца, хозяйка. Да, одна штука стоит 300 очков, но «Талисманы для удаленного подслушивания» плохо продаются, поэтому их продают только партиями по десять штук.】 «……» Вэнь Цинвань была так разгневана потому, что она ещё не была уверена, сможет ли она увидеть Сяо Цзиня с помощью «Талисмана для удаленного подслушивания». Если бы она могла его увидеть, то не говоря уже о десяти, даже сто штук… Фу… Фу… Фу! В этот момент Вэнь Цинвань сильно заподозрила, что Магазин заслуг может читать её мысли, иначе почему он сообщил ей о полученных сегодня очках заслуг именно сейчас, а не раньше или позже? Если бы у неё не было очков добродетели, ей пришлось бы потратить триста таэлей серебра на один талисман — это слишком дорого, она бы больше не стала их покупать. С детства она очень любила запасаться вещами: едой, предметами первой необходимости — она накопила их много на черный день. Даже талисманы для чтения мыслей и талисманы «Сплетен» она накопила по десятку-другому, чтобы в нужный момент всегда иметь их под рукой. Она ни за что не хотела оказаться в ситуации, когда в них возникнет острая необходимость, а у неё их не будет, и придётся покупать по завышенной цене. Ну и отлично, за всё это время у неё накопилось всего 130 очков добродетели — придётся подождать, пока появятся семена каких-нибудь особо редких сельскохозяйственных культур, и тогда их купить! Вэнь Цинвань сделала несколько глотков воды из духовного источника, тут же вышла из пространства, погасила свет и легла в постель. Про себя произнося имя Сяо Цзиня, она активировала талисман «Удаленное подслушивание», и в мгновение ока лицо Сяо Цзиня с его решительными чертами оказалось в двух шагах от неё. Он сидел на крыше, держа в руках письмо, которое она написала ему, и внимательно его читал, словно рассматривал какую-то редчайшую драгоценность. В его обычно холодных глазах играли блики, словно на пруду, по которому бегут ряби под весенним солнцем — яркие и горячие. Увидев эту сцену, было бы неправдой сказать, что она не взволновалась. Хотя она знала, что Сяо Цзинь не может её видеть, Вэнь Цинвань всё же с чувством вины отвела взгляд. Но как только она взглянула, произошло нечто потрясающее: в лунном свете, посреди бескрайней пустыни, в небо взмывал одинокий столб дыма. Словно он рассказывал миру о древних тайнах северной пустыни. На далеком горизонте лунный свет, теплый, как на картине, придавал этому одинокому столбу дыма в пустыне оттенок романтики. Вдали извивалась длинная река, и в лунном свете её волны переливались оранжевым блеском. Такой красоты Вэнь Цинвань не видела ни в одной из своих двух жизней; она резко приподнялась, желая рассмотреть всё поближе и повнимательнее. К её удивлению, независимо от того, лежала она или сидела, поле зрения и угол обзора оставались неизменными. Она ясно видела выражение лица Сяо Цзиня — его лицо сияло радостной улыбкой. «Жена, ты написала для меня слова и сочинила мелодию, а я в последнее время в свободное время научился играть на флейте. Поздно ночью, когда вокруг тихо, я усердно репетирую, ха-ха…» Вэнь Цинвань не понимала, почему он, бормоча что-то себе под нос, вдруг громко рассмеялся. Едва она успела удивиться, как услышала мелодичные звуки флейты. Звуки флейты были призрачными, словно плач и мольба, напоминали горные ручьи; они были изящными и мелодичными, но за этой мягкостью просвечивала твердость, и они лились потоком. Этот звук, казалось, обладал удивительной силой воздействия, заставляя Вэнь Цинвань невольно погрузиться в свои воспоминания. Вспоминала о тех неизвестных никому обидах и страданиях, о тех радостных сюрпризах и надеждах, которые следовали за мучительными испытаниями. Она даже надеялась, что сможет сидеть рядом с ним и вместе охранять границы Дашэн. Надеялась на мир и процветание в стране, на то, что народ будет жить в достатке, что мелкие стычки с соседними странами не причинят вреда, и на стабильность, позволяющую предотвратить беды заранее… «Господин, уже поздно, вам пора спать». Внезапный голос прервал звуки флейты и размышления Вэнь Цинвань. «Господин, завтра нас ждёт решающая битва. На этот раз противник наступает с большой силой, поэтому прошу вас отдохнуть пораньше». «Вы все сначала идите спать, я ещё не…» «Господин, если госпожа узнает, что вы не легли спать вовремя…» Лэн Янь не успел договорить, как его прервал Сяо Цзинь: «Я сейчас же спущусь спать». «Господин, а завтра пойдёмте ещё за провизией?» — тихо спросил Лэн Фэн, подавая воду для умывания. «Сколько осталось серебра, присланного госпожой?» — спросил Сяо Цзинь, умываясь. «Докладываю, господин, осталось чуть больше двух тысяч. Если бы госпожа не прислала серебро вовремя, нам пришлось бы голодать». «А продовольствие на этот месяц ещё не пришло?» «Ещё не пришло. Неизвестно, произошла ли какая-то задержка по дороге или кто-то специально ставит палки в колёса». «Завтра пошлите кого-нибудь разобраться. Об этом ни слова госпоже», — Сяо Цзинь предупредительно посмотрел на подчиненного. Он не хотел, чтобы его жена беспокоилась об этих мирских делах; она должна жить беззаботно. ---------- Том 1 Глава 141 Глава 141. «Cяньюй *» начинает стремительно развиваться Xianyu - Cяньюй (платформа торговли товарами, особенно бывшими в употреблении) «Я нахожусь за десять тысяч ли от дома и не пишу писем домой, как же мне сообщить об этом госпоже?» — тихо пробормотал Лэн Фэн. «Посмотри на свой унылый взгляд — разве я, этот маркиз, запретил вам писать письма домой?» «Кому же мне писать, если у меня нет жены? Не то что у господина — ему так повезло: госпожа и красива, и великодушна, присылает и письма, и серебряные банкноты, а к зиме, наверное, ещё и ватные одежды!» «Мне действительно повезло, но чтобы жениться на ней, я каждый день молил Бодхисаттву о помощи. Вы тоже можете молиться!» Сказав это, Сяо Цзинь даже громко рассмеялся, а Лэн Фэн, уже привыкший к подобному, вынес воду для умывания и вышел из комнаты. Вэнь Цинвань же с недоверием смотрела на улыбающееся лицо, находившееся всего в нескольких шагах от неё. Он улыбался так сдержанно и застенчиво, что её сердце не переставало колотиться. Если бы она рассказала кому-нибудь, что Сяо Цзинь улыбается так застенчиво, все бы решили, что она сошла с ума. Как может застенчиво улыбаться жестокий и безжалостный военачальник, убивающий людей как мух? Когда они были рядом, она часто слышала его смех, и, возможно, у него было такое же выражение лица. Просто она была ниже его и не смела поднять глаза, чтобы посмотреть на его лицо, поэтому никогда этого не замечала. Взгляд Вэнь Цинвань последовал за Сяо Цзинем в его спальню; тусклый свет в комнате едва освещал скромное помещение. У стены стояла простая деревянная односпальная кровать, застеленная выцветшим одеялом, а в углу — скромный письменный стол. На столе аккуратно лежала стопка книг и раскрытая военная карта местности, а на трёх стенах висели её портреты. С первого взгляда было видно, что эти картины написаны рукой Сяо Цзиня; хотя он и не был опытным художником, выражение её лица на них было живым и естественным. Сяо Цзинь подошёл к портретам и задумчиво уставился на них; его взгляд был глубоким и спокойным, словно скрывая безграничную тоску. «Малышка, твой муж даже во сне не мог представить, что действительно женится на тебе, но при этом оставил тебя одну в пустой комнате. Ты не обижалась на меня…?» «Нет», — твердо ответила Вэнь Цинвань. Жаль, что Сяо Цзинь не мог этого услышать. Она пристально смотрела на него, чувствуя исходящее от него одиночество и угрызения совести. Он стоял там, вспоминая каждую мелочь из их совместной жизни; каждая сцена была для него ясна, словно это было вчера. В его словах их любовь казалась прекрасной картиной, и в сердце Вэнь Цинвань тоже поднялась волна необъяснимых чувств. Из писем она понимала, что он очень любит её, но не знала, насколько он без ума от неё. Сяо Цзинь без умолку рассказывал ей, что изначально он хотел одним махом дойти до подножия императорской столицы Северных Ди, покорить их и вернуться домой, чтобы быть с ней. Но они уже целый месяц не получали военного жалованья, и если бы она не прислала вовремя банкноты на десять тысяч таэлей серебра, они бы не смогли удержать даже те два города, которые уже захватили. Теперь он только обороняется, не ведя наступления, и неизвестно, когда же он вернётся домой. Он долго говорил, а потом снял одежду и лёг на твёрдую деревянную кровать. Вэнь Цинвань смотрела на его упругие грудные мышцы, излучающие здоровье и силу, но в её сердце не возникало ни малейшей волны — оставалось только сострадание. В письмах он писал почти исключительно о любви и тоске, от которых, казалось, заболевал; читая их, Вэнь Цинвань радовалась, но в то же время находила его слишком приторным. Она и не подозревала, как тяжело ему приходится на фронте! В прошлой жизни Вэнь Цинвань также читала множество докладов генералов, в которых они жаловались, что военное жалованье из императорского двора часто поступает с опозданием, из-за чего солдаты вынуждены голодать. Не раз из-за этого упускались благоприятные моменты для сражения, и она боялась, что Сяо Цзинь тоже столкнётся с подобной ситуацией, поэтому специально отправила серебряные банкноты, чтобы его солдаты могли подкрепиться. Кто бы мог подумать, что случайно она спасла их. Внутри Вэнь Цинвань была безмерно взволнована — изначально она не собиралась лично зарабатывать серебро. Но, увидев собственными глазами, как живёт и питается Сяо Цзинь, она решила сама заняться зарабатыванием денег. Раньше она постоянно жаловалась на то, что её жизнь в прошлом и нынешнем воплощении складывалась не лучшим образом, но по сравнению с воинами, сражающимися с врагом на границе, она уже считалась очень счастливой — по крайней мере, она никогда не страдала от голода. Столько лет она жила в роскоши и покое — пришло время выполнить свой долг и обязанности. Поскольку они, дочери знатных семей, жили за счёт народа, то должны были сделать всё, что в их силах, для защиты солдат, защищающих простой народ.  Погрузившись в раздумья, Вэнь Цинвань даже не заметила, когда уснула. Едва наступил рассвет, как Вэнь Цинвань проснулась от голосов соседок Цзиньлань и Цзиньцюэ. Утренняя прохлада усиливала её сонливость, и ей хотелось только одного — вернуться в постель и ещё триста раундов сразиться с богом снов. Но когда она подумала, что Сяо Цзинь к этому времени уже давно ушел на поле боя сражаться с врагом, она перевернулась и села. «Почему госпожа проснулась? Может, я говорила слишком громко и разбудила вас?» — услышав шум из внутренней комнаты, Цзиньлань поспешила открыть дверь и вошла. «Цзиньлань, войди и помоги мне одеться, у меня есть поручение для сестёр». При тусклом свете масляной лампы Вэнь Цинвань сначала оделась и умылась, а затем Цзиньлань помогла ей подвести брови и привести себя в порядок. К тому времени, как она привела себя в порядок, уже рассвело. Солнечный свет пробивался сквозь облака и озарял землю; пробудившиеся после ночного сна цикады, возбуждённые светом, начали без умолку и до изнеможения стремительно стрекотать. Благодаря талисману «Удаленное наблюдение», Вэнь Цинвань могла в любой момент узнать о положении дел у Сяо Цзиня; ей нужно было заработать побольше серебра, чтобы поддержать его. Вэнь Цинвань вошла в зал: старая госпожа Сяо и её внуки уже сидели за столом и ждали завтрака. Сяо Литао и Сяо Личуань не ожидали, что их старшая невестка встанет так рано, и первыми поздоровались: «Доброе утро, старшая невестка». «Старшая невестка, ты сегодня так красива! Куда собираешься пойти?» — с наибольшим любопытством спросил Сяо Личунь. «Сегодня я собираюсь пойти с четвёртым братом в лавку, чтобы посмотреть, не нужно ли что-то улучшить». «Старшая невестка, ты недовольна доходами четвёртого брата за последние дни?» — с беспокойством спросил Сяо Личуань. «Четвёртый брат отлично ведёт дела, доходы неплохие, но до нашей цели ещё немного не дотягивает. Вчера старший брат прислал письмо, в котором намекнул, что они уже месяц не получают военное жалованье». Говоря это, Вэнь Цинвань с лёгкой грустью нахмурила брови, что удвоило давление на братьев Сяо. Все, кто был достаточно взрослым, прекрасно понимали: их нынешняя беззаботная жизнь была заработана их старшим братом ценой огромных усилий. «Старшая невестка, четвёртый брат обязательно будет стараться ещё больше». «Старшая невестка, я, третий брат, обязательно буду усердно учиться». «Старшая невестка, сегодня я обязательно сошью ещё одно платье». «Давайте сначала позавтракаем. Давайте вместе постараемся заработать побольше серебра, чтобы ваш старший брат и солдаты не остались голодными». Говоря это, Вэнь Цинвань жестом пригласила всех сесть за завтрак. Дело не в том, что братья и сестры из семьи Сяо не трудолюбивы, просто они ещё не выкладываются на полную. Виновата только она сама, которая хотела быть «бездельницей» и, пользуясь тем, что она хозяйка дома, обычно спала до тех пор, пока не проснется сама. Теперь даже она, эта «бездельница», начала усердно трудиться, так что не стоит бояться, что они не будут стараться, — с хорошим настроением подумала Вэнь Цинвань. Старая госпожа Сяо, видя, как её прекрасная внучка-невестка переживает из-за одного слова внука, была тронута до глубины души. «Ваньэр, бабушка тоже хочет принести свою лепту, придумай для меня какую-нибудь работу!» «Бабушка, тебе уже давно пора наслаждаться беззаботной жизнью, как же я могу заставлять тебя работать? Если хочешь, можешь подстричь цветы и кустарники в саду». «Да, бабушка больше всего любит подстригать цветы и кустарники», — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо, хотя на самом деле ей совсем не хотелось этим заниматься. Но она знала, что для ухода за растениями нужна рабочая сила, а поместье пока небогато, поэтому решила пока что поработать сама! ---------- Том 1 Глава 142 Глава 142. Жить, поджав хвост Увидев, что даже старая мать сама взялась за работу, отец Сяо почувствовал прилив энергии: «Ваньэр, чем я могу помочь?» «Отец, как член клана у вас есть своя миссия, но как наш отец вы можете просто наслаждаться беззаботной жизнью, ничего не делая». «Нет, Ваньэр, вы все так усердно трудитесь, и я, отец, тоже хочу сделать для рода всё, что в моих силах, просто не знаю, есть ли что-то, чем я могу помочь?» «Есть, конечно есть. Отец сделал уже многое, просто…» Вэнь Цинвань слегка нахмурила брови, обдумывая, как это сказать. Она считала, что отец Сяо, возможно, просто не хочет прилагать усилия — иначе он не стал бы с молодости вести бездеятельную жизнь и позволять своим детям следовать его примеру. Однако отец Сяо неверно истолковал слова старшей невестки, посчитав, что она считает его неспособным, и с нескрываемой самоуверенностью прервал Вэнь Цинвань. «Ваньэр, ты обязательно должна верить в способности своего отца. Когда-то я тоже был человеком, полным таланта, но по разным причинам не смог проявить его». «Отец, я верю, что у вас действительно есть способности. За последний месяц седьмой брат открыл уже более тридцати чайных с молочным чаем, а в последнее время он хочет заняться общественным питанием. Каждый день ему приходится ездить в деревню Таохуа на окраине города, чтобы закупать раков и свежие горные продукты. Если у вас действительно есть интерес, вы можете помочь ему управлять чайными, а также взять на себя закупку раков». «Я все-таки поеду в деревню Таохуа закупать раков!» — подумал отец Сяо, представляя, как местные жители будут смотреть на него, словно на бога богатства. Еще не приступив к делу, он почувствовал прилив бодрости. В книгах не зря пишут, что люди собираются по роду и обходу. С тех пор как сыновья пришли в себя, он заметил, что и его собственное настроение стало более светлым. Он перестал так придираться к мелочам; раньше ему казалось, что любая дополнительная трата сил — это убыток. В детстве он действительно старался, но в итоге не только не получил признания отца, но и часто слышал упреки, что он хуже детей из других семей. Результаты его упорных усилий не получали признания, и в душе у него всегда таилась скрытая боль. Ему очень хотелось спросить отца: чем же он хуже других? Старший сын семьи Фань унаследовал титул маркиза Чжэньси, но он сам ни разу не был на поле боя и оставался человеком, не способным ни к литературе, ни к военному делу. По крайней мере, он хорошо учился, а какими должны быть «хорошие дети» из других семей — для него не было никаких критериев. Поэтому он всегда в душе презирал отца: «Даже если я стремлюсь к лучшему, это всё равно намного лучше, чем твоя жизнь, полная пьянства и беззаботного прожигания времени». Обижаясь и сравнивая себя с другими, он стал именно таким, кого сам больше всего ненавидел: всегда мечтал разбогатеть без труда и за одну ночь. Когда же он действительно ничего не делал, а красавицы сами бросались ему в объятия, он превратился в полного нахлебника. Мужчины, приехавшие в столицу, одновременно презирали его и завидовали ему; не думайте, что он не знал: император, презирая его, в то же время тайно завидовал ему. Иначе зачем бы императору вместе со своими чиновниками и военачальниками его оттеснять! Если бы у него тогда была такая же решительность, как у старшего сына, и он в двенадцать лет отправился на поле боя убивать врагов, разве кто-то при дворе осмелился бы презирать его? К сожалению, у него не было ни той решительности, ни того мужества, поэтому он не смеет винить других за то, что они смотрят на него свысока. Он целыми днями ходил, поджав хвост, — в конце концов, в жизни бывает всё: и радости, и печали. В этом мире нет идеального решения: любой выбор, любой образ жизни не бывает идеальным. Люди всегда сожалеют о том, что выбрали, и всегда тоскуют по тому, от чего отказались, — вот почему он хочет ещё раз постараться и доказать, что он всё-таки способен! «Отец может выбрать двух надежных помощников, которые будут сопровождать вас. Если в какой-то день вам не захочется этим заниматься, просто поручите им эту работу», — прозвучал звонкий голос Вэнь Цинвань. Глядя на полное решимости лицо отца Сяо, она про себя улыбнулась. Этот свекор с молодости не обращал никакого внимания на семейные дела, увлекаясь исключительно любовными приключениями, и до сих пор остаётся обаятельным и опытным любовником. Чтобы закупать раков, ему придётся каждый день ездить из города в деревню и обратно; дорога в деревню ухабистая, неизвестно, сколько дней он продержится. «Не волнуйтесь, отец обязательно сделает всё как можно лучше и ни в коем случае не станет вам помехой», — торжественно пообещал отец Сяо. «Папа, ты действительно собираешься каждый день ездить за раками?» — восторженно спросил Сяо Личунь. «Да, я отправлюсь уже сегодня. Чунь, ты хочешь прокатиться с папой на упряжке до усадьбы?» «Хе-хе, как папа догадался, что я об этом думаю?» — Сяо Личунь прикрыл лицо обеими руками, оставив открытыми только глаза, и спросил. «Эх, разве нужно было папе это говорить? У тебя на лице написано: „Я хочу прокатиться в папиной повозке“, я всё раскусил», — Сяо Лидун высунул язык и разоблачил брата. «Папа, если тебе это нравится, делай всё, что в твоих силах, а если нет, то сыновья не будут тебя винить». Слова Сяо Личуаня наполнили сердце отца Сяо необъяснимым теплом; он почувствовал поддержку и ободрение со стороны сына. «Чуань, спасибо тебе», — тихо сказал отец Сяо, в глазах которого мелькнул решительный блеск. «Папа обязательно справится». Сяо Личуань и Сяо Литао поочерёдно слегка сжали левую и правую руки своего отца, молчаливо поддерживая его. Раньше между отцом и сыновьями не было много слов, но в этот момент между ними царило глубокое взаимопонимание и согласие. Старая госпожа Сяо, видя, как сильно взволнован её сын, избавилась от остатков нежелания заниматься обрезкой цветов и растений, и её намерение стало искренним. Каждый занимался своим делом, и хотя с виду ничего не изменилось, на самом деле в их душах произошли огромные перемены. Если даже их старшая невестка (главная хозяйка дома) закатала рукава и бросилась зарабатывать серебро, разве они могли не стараться ещё усерднее? Вэнь Цинвань вместе с Цзиньлань и Цзиньцюэ сели в одну карету, а Сяо Личуань с двумя слугами также сел в карету и направился прямо к самому большому магазину одежды из юньцзиня (парчи) семьи Сяо. Еще издалека они увидели длинную очередь у входа в магазин, и Сяо Личуань был вынужден войти со старшей невесткой через черный ход. Оказавшись на втором этаже магазина, они увидели роскошный выбор струящейся облачной парчи, а перед новейшими моделями, сшитыми из этого материала, стояли толпы знатных дам и богатых девушек. На первом этаже магазина Вэнь Цинвань ошеломлённо смотрела на переполненное людьми помещение; в её глазах мелькали радость и удивление. «Четвёртый брат, раз в столице так много людей покупают юньцзинь, почему бы тебе не открыть ещё несколько филиалов?» Цзиньлань и Цзиньцюэ тоже были потрясены царящей здесь атмосферой и невольно воскликнули: «Ого-ого, четвёртый господин зарабатывает тысячу серебряных в день на одном магазине. Если откроет ещё несколько, сможет ли он вообще сосчитать всё это серебро?» Сяо Личуань улыбался, глядя на них, а в его глазах читалась уверенность: «Старшая невестка, после того как я побываю на банкете в Восточном дворце, посвящённом любованию цветами, я собираюсь открыть ещё один филиал». «Четвёртый брат, это отличная идея. Старшая невестка и не подозревала, что в магазине так много людей. Если бы я знала раньше… разве мы не смогли бы изготовить достаточно облачной парчи?» «Старшая невестка, тебе стоило только взглянуть, чтобы догадаться: мы и один магазин не можем обеспечить достаточным количеством облачной парчи, как же мы осмелимся открывать филиалы! Недавно мастерская увеличилась вдвое, и только тогда у четвёртого брата появилась мысль об открытии филиала. Облачная парча — это не то, что чай с молоком седьмого брата, ее не так просто изготовить». Сяо Личуаню в этом году исполнилось восемнадцать по лунному календарю. Он был красив, с изящными чертами лица и грациозной осанкой, и, несмотря на юный возраст, обладал неплохим деловым чутьем. «Чего ты отнимаешь? Это я первая на нее положила глаз!» — вдруг раздался пронзительный крик внизу, от которого у всех замерло сердце. ---------- Том 1 Глава 143 Глава 143. Кто слабее, тот прав Все посмотрели в сторону, откуда донесся голос, и увидели прекрасную девушку, словно сошедшую с картины. Она как раз спорила с хрупкой и болезненной на вид девушкой за платье последней моды, и, что удивительно, оказалась в проигрыше. Благородная и неприкосновенная юная госпожа была лет тринадцати-четырнадцати, а та хрупкая девушка выглядела лет шестнадцати-семнадцати. Однако она превосходила хрупкую семнадцатилетнюю девушку на полголовы, и всем было видно, что та не осмеливается прикладывать силу. В глазах благородной девицы, похожих на цветущие вишневые цветы, сверкал острый блеск, словно она хотела подавить всех зрителей своим взглядом. А в глазах болезненной девушки проскальзывала тень беспомощности и паники; стоя рядом, они явно не шли друг другу в пару, и разница в их статусе была очевидна. «Сестра Се, Жу’эр очень нравится это платье, пожалуйста, отдай его мне», — нежно сказала Фань Юйжу, но при этом резко дернула рукой, и платье оказалось у неё в руках. Любой здравомыслящий человек сразу понял, что она просто отбирает платье силой, но что поделать — она была бледной и выглядела совершенно болезненной! Даже те, кто считает себя добрым, сочувствуют слабым, а тем более, что бледность и болезненный вид Фань Юйжу делали её особенно хрупкой. Её осанка была такой легкой, словно она — плывущее облачко, и даже когда она силой отняла платье, казалось, что она вот-вот упадет. Две струи чёрных длинных волос мягко колыхались на плечах, придавая её хрупкости ещё больше очарования. Все в душе невольно склоняются к слабым, и поэтому одна добросердечная дама заговорила: «Мисс, вы такая красавица, не стоит отбирать вещи у больной, выберите что-нибудь другое». «Да, да, мисс, не надо здесь ворчать. Говорят, через несколько дней в «Юньцзинь» выйдет новая коллекция». «Мисс из семьи Се, вы такая красавица, не стоит соперничать с больной, выберите другое, пожалуйста», — с улыбкой сказала одна знатная дама. «Девушка из семьи Се? Это та самая, которая недавно чуть не убила единственную дочь семьи Су?» Одна из девушек, закончив говорить, прикрыла рот своей изящной ручкой, словно боясь, что Се Ваньхуа ударит её. «Не думала, что такая личность может появиться в магазине «Юньцзинь» семьи Сяо. Это просто ужасно!» «Ой-ой, я-то так испугалась! Где управляющий? Скорее выходите, у нас совсем пропало настроение выбирать платья». Взгляды всех присутствующих на дочь семьи Се изменились, а некоторые из более робких даже спрятались, чтобы не попасть под раздачу. Две старшие служанки рядом с Се Ваньхуа сжали кулаки, казалось, они были в ярости. «Что? Девушка из семьи Се опять хочет побить нашу Юйжу?» — язвительно спросила кузина Фань Юйжу. «Вы… вы…» — увидев, что все встали на сторону Фань Юйжу, Се Ваньхуа задрожала от ярости и долго не могла вымолвить ни слова, пока наконец не выжала из себя два слова. Вдруг раздался звук, подобный мелодичному журчанию горного родника: «Прошу всех успокоиться, давайте сначала послушаем, что скажет госпожа, хорошо?» Все посмотрели в сторону голоса и увидели красавицу, превосходящую по красоте дочь семьи Се, которая медленно спускалась по деревянной лестнице. На её лице играла лёгкая улыбка, каждое её движение было элегантным и непринуждённым; она не была такой напыщенной, как девушки из знатных семей, а скорее напоминала аристократку из высокопоставленной семьи. Она была словно богиня, спустившаяся на землю, овеянная аурой таинственности и неприкосновенности, которой все невольно были заворожены. Ее появление было подобно молнии, мгновенно озарившей всю сцену, словно самая яркая и ослепительная звезда на небе. Все пристально смотрели на неё, невольно ожидая её следующих слов, забыв о возражениях. «Мисс, пожалуйста, верните ей платье, которое держите в руках», — сказала Вэнь Цинвань с улыбкой. «Кто ты такая? С какого это права ты требуешь, чтобы я отдала ей это?» — Фань Юйжу, спрятав платье за спиной, дерзко спросила. «Потому что ты силой отняла чужое. Не думай, что твоя слабость дает тебе право. Все, кто приходит сюда, хотят купить понравившееся платье. Я собственными глазами видела, как эта барышня первая взяла платье, и оно по праву принадлежит ей». Голос Вэнь Цинвань звучал высокомерно, но при этом не лишенный кокетливости, словно прекрасный и свирепый павлин, расправивший свои перья. Как будто она хотела подавить под своими ногами всех окружающих орлов, и все присутствующие невольно были потрясены величием этой женщины. Еще больше их потрясли её слова — да, они тоже собственными глазами видели, как эта болезненная красавица отобрала платье у дочери семьи Се. Но в тот самый миг им это показалось вполне естественным! В мгновение ока чаша весов в сердцах всех склонилась в её пользу: «Да, я тоже видела, что дочь семьи Се первая взяла платье». «Мы пришли в очередь задолго до открытия, чтобы купить понравившееся платье, а эта барышня, пользуясь своим болезненным видом, отняла у других платье, за которое они так усердно стояли в очереди. Это просто бесстыдно». «Я ошибалась. Увидев, что эта барышня так слаба, я решила, что она права, и ее внешний вид ослепил меня. Ты должна вернуть платье госпоже Се». Говорившая дама была второй женой господина Шэнь; её старшая невестка называла старую госпожу семьи Фань «тётей», поэтому она первой выступила в защиту Фань Юйжу. Однако она знала, что Вэнь Цинвань — жена маркиза Вэйву, а этот магазин «Юньцзинь» принадлежит именно их семье. Если она обидит госпожу маркизу, то женщинам семьи Шэнь в будущем не удастся купить облачную парчу, и это будет настоящей бедой. Еще больше её пугало то, что маркиз Вэйву Сяо Цзинь был общепризнанным в столице живым «Королем Ада». Если она обидит жену Короля Ада, то семье Шэнь не останется ни минуты покоя! «Госпожа, пожалуйста, не лезьте не в своё дело. А знаете ли вы, кто отец Жу’эр?» — спросила кузина Фань Юйжу, вставая перед Вэнь Цинвань. «Я просто говорю правду. Разве в наши дни нельзя говорить правду? Какое мне дело, кто её отец?» — решительно ответила Вэнь Цинвань. «Ты… ты меня обижаешь… ууу… я тебя ненавижу», — громко зарыдала Фань Юйжу и стала яростно рвать платье в руках. Платье в её руках растягивалось так, будто вот-вот разорвётся, словно отражая бушующий в ней гнев. Вэнь Цинвань посчитала, что та ведет себя безвкусно: не ценит платье, которое с таким трудом удалось отобрать, и поэтому безжалостно сказала: «Ты меня ненавидишь — какое мне до этого дело? Как будто твоя симпатия ко мне могла бы возвысить жизнь этой госпожи. Ты что, свинья из той деревни? Почему ты так задираешь нос?» «Хи-хи…» — нескромно рассмеялась Се Ваньхуа. Конечно, она могла и обойтись без этого платья, но ей было очень обидно. «Фань Юйжу, не рви это роскошное платье! Я отдам его тебе!» «Кому оно нужно? Я… у-у-у…» Фань Юйжу очень хотела твердо сказать, что не хочет его. Но она не могла с этим расстаться и могла только скрыть свои чувства слезами. Раньше она так сильно дергала платье, потому что думала, что Се Ваньхуа не уступит его ей. Она думала: раз она не может его получить, то и Се Ваньхуа тоже не получит, но, как ни старалась, платье не порвалось. Она всё ещё очень хотела его: через несколько дней в Восточном дворце состоится банкет в честь цветения, и в этом платье она наверняка ослепит третьего принца. «Если у тебя хватит смелости, так и скажи, что не хочешь! Нарцисс, который не цветет, только и умеет, что притворяться», — с негодованием сказала одна из девушек, дружившая с Се Ваньхуа. «Хм! Кто ты такая, что смеешь говорить со мной?» — Фань Юйжу с презрительной усмешкой, не давая собеседнице ни слова вставить, спрятала платье за спину. ---------- Том 1 Глава 144 Глава 144. Членам семьи Фань вход запрещен «Ты…» — двоюродная сестра семьи Се, увидев такую наглость со стороны Фань Юйжу, не могла с этим смириться и хотела подойти, чтобы поспорить. Но Се Ваньхуа удержала её: «Двоюродная сестра, она больна. Давай не будем её раздражать — вдруг мы её разозлим, и тогда, даже если мы правы, окажемся виновны!» В тот момент Се Ваньхуа была очень расстроена и чувствовала себя ущемлённой: на прошлом банкете Су Сяоминь, не выяснив в чём дело, бросилась на неё и начала драться. Она инстинктивно ответила ударом, и они вступили в рукопашную, в результате чего Су Сяоминь была избита её несколькими служанками до полусмерти. На этот раз она осторожно обходила толпу, выбирая платье, но кто бы мог подумать, что болезненная Фань Юйжу внезапно подбежит, схватит платье из её рук и начнёт утверждать, что она первая на него положила глаз. Ей стоило лишь приложить немного силы, чтобы вырвать платье, но она не осмелилась! Не только она не осмелилась, но и ее служанки не решались сделать ни одного лишнего движения, боясь, что ее мать продаст их в рабство. Их, госпожу и служанок, на десять дней заперли в доме; если бы в дом Се не пришло приглашение на празднике цветения из Восточного дворца, они бы до сих пор сидели под домашним арестом. «Хм! Похоже, ты знаешь, как себя вести. Пойдем, рассчитаемся с управляющим», — холодно фыркнула Фань Юйжу и пронзительным голосом приказала стоящей рядом служанке. Очевидно, Вэнь Цинвань так разозлила её, что она была и раздражена, и в ярости, и бессильна. Её лицо было бледным, но черты лица были чрезвычайно изящными, а в глазах проглядывала легкая кокетливость. А в этот момент из её глаз буквально вырывалось пламя, и она готова была сжечь Вэнь Цинвань дотла. «Госпожа, будь осторожнее с этой барышней», — с яростью подошла она к Вэнь Цинвань и холодно предупредила. Вэнь Цинвань приподняла уголки губ, и в её голосе слышалась небрежность: «Я ждала, когда ты придёшь мстить. Зачем злиться, если ты сама украла у другой платье?» Эти слова попали прямо в цель, и Фань Юйжу не смогла ничего возразить — в конце концов, она на глазах у всех отобрала платье у Се Ваньхуа. Она рассчитывала на то, что недавно Се Ваньхуа избила дочь семьи Су, и поэтому осмелилась открыто бросить ей вызов. В обычной ситуации она бы не осмелилась устраивать скандал в магазине высококлассной облачной парчи: если бы владельцы решили принять меры, её бы выгнали. Сегодня она чуть не одержала победу, но эта лисица, появившаяся неизвестно откуда, испортила её репутацию. К тому же она едва не вызвала общественное возмущение; если бы осталась там еще на минуту, она боялась, что стала бы первой посетительницей, которую выгнали бы из магазина. К тому же у нее не хватило смелости обвинить ее при всех, поэтому, чтобы сохранить лицо, она лишь тихо пробормотала угрозу. Но эта дама оказалась совершенно бесстыдной, и Фань Юйжу пришла в ярость, в гневе утратив самообладание. Она не задумываясь начала оправдываться: «Какое там „украла“? Это я первая на него положила глаз, просто я слаба здоровьем и опоздала на шаг. Не лезь не в своё дело, как собака в мышиную нору». Увидев это, Вэнь Цинвань рассмеялась: «Ты такая худенькая, а наглость у тебя толще городской стены. Ты первая его заметила? Кто в это поверит?» Ее взгляд, острый как меч, пронзил каждую из присутствующих, словно пытаясь проникнуть в самую глубину их душ. Некоторые трусливые барышни тут же стали притворяться: «Я ничего не видела». Были и дамы, знакомые с Вэнь Цинвань, которые хотели заискивать перед ней: «И я ничего не видела». «Как вы можете так говорить? Я собственными глазами видела, как госпожа Се, пользуясь своим крепким здоровьем, вырвалась вперед, опередив Жу’эр…» Двоюродная сестра из семьи Фань не успела договорить, как её прервала двоюродная сестра из семьи Се: «Что за чушь? Разве быть здоровой — это плохо?» «Если она не виновата, почему не осмеливается побороться с моей Жу’эр…» «Слуги, дайте ей пощечину! Вы думаете, что я вас боюсь?» — разгневалась Се Ваньхуа, и её лицо потемнело. Вэнь Цинвань, увидев, что старшая дочь семьи Се наконец-то взорвалась, поняла, что она — не та, с кем можно легко справиться. Она с интересом наблюдала за Се Ваньхуа, а та в свою очередь пристально разглядывала её. Её брат, такой сдержанный человек, уже несколько раз рассказывал ей о подвигах госпожи Маркизы Вэйву. Её тёмные брови в свете ламп в магазине обретали яркий изгиб, а длинные вьющиеся ресницы слегка приподнялись. Её блестящие, яркие глаза так и скользнули в её сторону: уголки глаз слегка приподнялись, а когда она опустила взгляд и сдвинула брови, в её взгляде проявилась поистине чарующая грация. Это заставило её сердце затрепетать, и она долго не могла отвести взгляд — неудивительно, что её брат запомнил её! Силуэты двух потрясающих красавиц переплетались в свете ламп, словно это была роскошная встреча, но в данный момент атмосфера была неблагоприятной, и знакомство между ними было неуместно. Как только служанка Се Ваньхуа по имени Яньэр услышала, что хозяйка приказала ей дать пощечину, она тут же бросилась вперед и нанесла двоюродной сестре семьи Фань семь-восемь сильных пощечин. Она просто обожала такую работу! Больную бить нельзя, а вот эту, стоящую рядом, можно бить без опаски, и она стала бить с полной силой. Вся обстановка словно застыла, слышался только звук хлопков по щекам. «Ничтожная служанка, ты знаешь, кто я такая? Как ты смеешь меня бить?» — с недоумением спросила кузина из семьи Фань, уставившись на Яньэр. «А ты знаешь, кто моя госпожа? Разве ты смеешь так бесцеремонно оскорблять законную дочь дома герцога Хуго?» — не уступая, переспросила Яньэр. «Боже мой, откройте глаза и посмотрите — дочь герцога переходит все границы, прямо на глазах у всех…» Пока все стояли в растерянности, Сяо Личуань вошел через главный вход: «Кто устраивает беспорядки в моей лавке?» Ранее он уже хотел спуститься и выгнать этих людей, но его старшая невестка велела ему выйти через черный ход, а затем вернуться через главный вход, чтобы разобраться с ситуацией. Говорят, что четвёртый сын семьи Сяо краше Пань Ана, и сегодняшняя встреча подтвердила, что это не пустая слава. Его красивые черты лица и стройная фигура излучали элегантность, и когда он прошёл мимо толпы, вокруг мгновенно воцарилась тишина. И дамы из знатных семей, и дочери чиновников, как по команде, были очарованы его внешностью. Они не отрывали от него взгляда, словно в этот момент в их глазах существовал только он. «Господин, вы наконец-то пришли! Это эти две барышни устраивают беспорядки», — лавочник притворился, будто только что заметил хозяина. Он взволнованно сделал несколько шагов вперед и, указывая на Фань Юйжу и её двоюродную сестру, начал жаловаться. «Евнух…евнух... Сяо*» — Фань Юйжу, запнувшись, не успела договорить, как её прервала заклятая соперница. (* В оригинале это звучит как «Сяо... гун...гун...». Фань Юйжу, заикаясь, пытается сказать «Сяо гунцзы», что можно перевести как «Молодой господин Сяо». Отдельное слово «гун» переводится как «евнух») «Фу!» — госпожа Шэнь с презрением посмотрела на Фань Юйжу, а затем с восхищением в голосе сказала: «Четвёртый господин Сяо вовсе не евнух». «Хи-хи…» Вэнь Цинвань без церемоний рассмеялась: «Раз четвёртый брат уже здесь, то я оставляю всё на твою заботу». «Старшая невестка, пожалуйста, поднимись на второй этаж и отдохни немного, четвёртый брат скоро всё уладит», — почтительно сказал Сяо Личуань. «Четвёртый господин Сяо, это госпожа из семьи Фань отобрала у госпожи Се платье, которое ей понравилось. Она явно пришла сюда специально, чтобы устроить скандал». Девушка из семьи Шэнь давно восхищалась четвёртым сыном семьи Сяо, и, получив возможность проявить себя, она, конечно же, не упустила её, дав понять всё в двух словах. Фань Юйжу постоянно слышала от матери, как престижно выйти замуж за принца, поэтому она никогда не обращала внимания на молодых людей из знатных семей. Сегодня, увидев непревзойденную красоту четвёртого сына семьи Сяо, она от удивления запнулась и долго не могла вымолвить ни слова, за что ещё и подверглась насмешкам со стороны своей заклятой соперницы. Она сдержала гнев, который кипел в душе, и, притворившись нежной и уязвимой, заплакала: «У-у-у… Я пришла сюда, чтобы купить платье, а вы меня обижаете». «Раз уж эта госпожа считает, что наш магазин обидел вас, то впредь не приходите сюда за платьями. Вы — дочь семьи Фань, верно? Впредь никому из семьи Фань не разрешается входить в магазин «Юньцзинь». Сяо Личуань холодно смотрел на Фань Юйжу, его взгляд был подобен ножу, пронзающему до костей, от чего у Фань Юйжу затрепетало сердце. ---------- Том 1 Глава 145 Глава 145. Неудачный выбор супруга: мужчина беден, женщина страдает «Я — семнадцатая дочь в доме маркиза Чжэньси, законная дочь великого генерала кавалерии, а мой отец — великий заслуженный военачальник, покоривший Северо-Запад. Ты, владелец магазина «Юньцзинь», осмелился так обойтись со мной? Наша семья Фань ни за что не оставит тебя безнаказанным». Фань Юйжу стояла у входа в магазин, подняв голову и гневно уставившись на стоящего перед дверью Сяо Личуаня, и кричала, глаза её покраснели. Её бледное, болезненное лицо было полно неистового гнева и ненависти, что делало её облик особенно уродливым и устрашающим. В представлении Фань Юйжу все молодые таланты Шаньцзин, за исключением принца, были не более чем муравьями. Только что она была просто очарована непревзойденной красотой Сяо Личуаня, и сердце ее, вопреки воле, заставило смириться и попытаться сблизиться с ним. Но кто бы мог подумать, что он окажется настолько неблагодарным? И тогда её характер «госпожи» проявился во всей красе, и она злобно уставилась на Сяо Личуаня. «Великий генерал кавалерии — это, конечно, круто, но кто ты такая? Как смеешь высказывать такие дерзкие слова у дверей этого господина?» Улыбка на лице Сяо Личуаня быстро исчезла, а взгляд, устремлённый на Фань Юйжу, постепенно стал мрачным и угрожающим. В бизнесе, как известно, доброжелательность приносит прибыль, но он хотел отомстить за свою будущую вторую невестку: ее мать (имеется в виду мать Фань Юйжу) лишила дочь от наложницы девственности, и она, несомненно, тоже была злобной женщиной. Он и его старшая невестка стояли на втором этаже и ясно видели, как эта болезненная женщина первая набросилась на чужую одежду. «Ты… что ты имеешь в виду?» — зрачки Фань Юйжу резко сузились, и её прежняя наглость мгновенно поубавилась более чем наполовину. «Я имею в виду, что женщинам из семьи Фань и собакам вход в магазин «Юньцзинь» запрещен, и я ничуть не боюсь мести со стороны вашей семьи Фань». Сяо Личуань не сказал вслух, что маркиз Чжэньси не намного сильнее их отца — он тоже слабак. У него самого нет никаких заслуг, просто ему повезло — он опирается на отца, братьев и сестру. «Хорошо, очень хорошо, подожди и ты, и эта госпожа», — бросив угрозу, Фань Юйжу пошатнулась. Её личная служанка, видя, что дело плохо, поспешила поднять Фань Юйжу в карету; их движения были очень ловкими. Сяо Личуань, глядя на потерявшую сознание Фань Юйжу, стоял на месте, оставаясь равнодушным. В душе он всё ещё удивлялся: она даже в обмороке не отпускала эту одежду; к счастью, она уже заплатила серебро, иначе бы он сильно потерял! Как всем известно, семнадцатая дочь семьи Фань страдала сердечным недугом, поэтому никто не удивлялся, что она то и дело теряла сознание. Все продолжили выбирать понравившиеся им виды облачной парчи, а также выбирать фасоны для пошива одежды на заказ. Некоторые мисс и барышни, желая сэкономить серебро, выбирали только облачную парчу, чтобы потом сшить одежду самостоятельно в своих домах. «Господин Сяо, пожалуйста, не вините себя, мы все видели, что её обморок не имеет к вам никакого отношения». Цзян Ли, увидев, как Сяо Личуань, нахмурившись, стоит и смотрит вслед уезжающей карете семьи Фань, с сочувствием сказала. «Большое спасибо этой барышне! Сегодня всем дамам и барышням, выбирающим «Юньцзинь» в нашем магазине, предоставляется скидка 20 %. Желаю всем приятных покупок». Сяо Личуань говорил это с улыбкой на лице, но про себя ворчал: «Да я вовсе не виню себя!» Сказав это, он поспешил на второй этаж, чтобы объясниться со своей старшей невесткой. Обычно в их магазине действительно никто не устраивал скандалов. Кто бы мог подумать, что при первом же визите его старшая невестка увидит такое — неизвестно, не разочаруется ли она в нём! Цзян Ли хотела последовать за ним, чтобы перекинуться с Сяо Личуанем ещё парой слов, но её остановила служанка, взглядом намекая, чтобы она выбрала облачную парчу. Она посмотрела на спину Сяо Личуаня, надув губы, а затем повернулась и спросила у управляющего: «Ваш хозяин сказал, что сегодня скидка 20%. А на ту «Юньцзинь», которая уже была со скидкой, сегодня тоже действует скидка?» «Не беспокойтесь, госпожа, на ту юньцзинь, которая уже была со скидкой, сегодня будет дополнительная скидка 20%», — радушно ответил управляющий. Он сам не знал, правильно ли он поступил, но эта госпожа только что выступила в защиту справедливости, так что предоставить ей скидку, пожалуй, было бы уместно. Сяо Личуань быстро поднялся на второй этаж и узнал, что его старшая невестка уже ушла смотреть на чайную седьмого брата. У Вэнь Цинвань не было времени наблюдать за суетой на первом этаже, да и вообще она чувствовала, что между ней и этими барышнями существует разрыв поколений. Хотя эти барышни были примерно её возраста, разница составляла не более двух-трёх лет, но она считала, что уже прожила одну жизнь. Она смогла успокоиться и уйти только потому, что заметила: та девушка, которая вступилась за Сяо Личуаня, была младшей дочерью семьи Цзян — Цзян Ли. Если между ними есть судьба, было бы лучше всего, если бы они поженились. Она не знала, на ком женился Сяо Личуань в прошлой жизни. Но Цзян Ли в прошлой жизни не повезло с выбором супруга: ещё в юности она была замучена до смерти. Неудачный выбор супруга — бедность для мужчины, страдания для женщины! Отец Цзян Ли, господин Цзян, хотя и занимал невысокую должность — всего лишь императорского инспектора пятого ранга, — но был инспектором по надзору. Он работал в «Управлении расследований» — одном из трёх подразделений Управления императорских инспекторов — и отвечал за контроль за поведением чиновников. Господин Цзян при дворе был настоящим «разгромщиком»: то он критиковал кого-то, то собирался это сделать. Как гласит пословица: «Лучше обидеть джентльмена, чем обидеть чиновника, отвечающего за контроль над поведением чиновников». Господин Цзян вызывал особую ненависть. Он был тем «смутьяном», которого чиновники ненавидели до глубины души, но при этом старались держаться от него подальше; за его спиной его нередко называли «лицемером». Однако они ругали его лишь в частном порядке и редко осмеливались делать это в его присутствии. Ведь все чиновники знали, что семья «большого болтуна» Цзяна небогата, что он честен как кристалл, не берет взяток и не нарушает закона ради личной выгоды. Редко кому удавалось найти на него компромат, а противостоять ему — значит навлечь на себя неприятности; к тому же император его защищал, и чиновники действительно ничего не могли с ним поделать. Цзян Ли — единственная дочь и младшая из детей господина Цзяна; у неё было четверо старших братьев, и с детства её баловали в семье, поэтому у неё сложился прямолинейный характер. В прошлой жизни, когда она была императрицей, господин Цзян из-за смерти своей дочери уволил нескольких коррумпированных чиновников из числа своих родственников по браку и стал ещё более циничным. Вэнь Цинвань уступила возможность Сяо Личуаню, но она и не подумала, что Сяо Личуань даже не спросил, из какой семьи эта барышня. Вместе с двумя служанками она попробовала три вида чая с молоком в чайной и заодно посмотрела, как идут дела в других заведениях. Она искренне восхищалась прозорливостью Сяо Ци: дела у каждого заведения шли очень хорошо, и за день, за вычетом расходов, приносили не менее восьми–десяти таэлей серебра. Затраты были невелики, и зарабатывать около трехсот таэлей в месяц — это уже очень неплохо. Хотя это и не шло ни в какое сравнение с производством облачной парчи Сяо Си, но по сравнению с другими мелкими торговыми предприятиями это было очень неплохо. Она ещё не успела осмотреть все тридцать с лишним чайных, как уже начало темнеть. На улицах, ведущих к усадьбе маркиза, кипела оживлённая жизнь, и люди сновали туда-сюда. У Вэнь Цинвань внезапно возникли смешанные чувства: в прошлой жизни она никогда не видела такого оживления. Вернувшись к жизни, она почувствовала, что прошлая жизнь прошла просто зря. «Госпожа, нам пора возвращаться?» — с нежеланием расставаться спросила Цзиньцюэ. «Да, пойдём, мы целый день провели на улице», — кивнула Вэнь Цинвань. Ей хотелось вернуться, чтобы посмотреть на Сяо Цзиня с помощью талисмана удаленного наблюдения. На повороте угла улицы впереди внезапно выскочили несколько карет, перегородив им путь. Сзади хлынула целая толпа людей — было видно, что все они направлялись именно к ним троим: госпоже и её служанкам. Цзиньлань побледнела от страха и с тревогой уставилась вперед, но всё же встала слева от Вэнь Цинвань. Цзиньцюэ тоже почувствовала неладное, удержала Вэнь Цинвань за рукав и сказала: «Госпожа, оставайтесь на месте, я пойду посмотрю». Сестры встали по обе стороны от Вэнь Цинвань, еще не подозревая, насколько сильна их госпожа в боевых искусствах. Из впереди идущей повозки выскочили пять-шесть богато одетых мужчин с грубыми чертами лица и приблизились к их повозке. Возглавлявший их мужчина, низкий и толстый, как мяч, указал на Вэнь Цинвань и сказал: «Именно эту девушку из повозки, схватите её для господина». ---------- Том 1 Глава 146 Глава 146. Контрудар Едва только коротышка, толстый как мяч, закончил говорить, как сразу же выскочили несколько крепких охранников, стремясь отдернуть занавес кареты Вэнь Цинвань. Поскольку их хозяин был низкорослым и тучным, все его охранники были коренастыми и крепкими мужчинами. «Что вы собираетесь делать?» Цзиньцюэ быстро спрыгнула с кареты и встала на пути к дверце; стремясь защитить свою госпожу, она без страха уставилась на них. Один из них, с грозным видом, подошёл ближе — было видно, что он из охраны того коротышки-толстяка. Он протянул руку, чтобы толкнуть Цзиньцюэ, но та ловко увернулась: «Что вы себе позволяете? Издеваться над беззащитной девушкой средь бела дня — разве это по-геройски?» «Ха-ха, ты права, я сегодня пришёл именно для того, чтобы поиздеваться над тобой, нежный кролик». Мужчина злобно рассмеялся и снова бросился на Цзиньцюэ, но та легко отскочила в сторону, уклонившись от его коварных лап. Снова отскочив в сторону, она, воспользовавшись моментом, подняла ногу и ударила мужчину в живот, сбивая его с ног, а заодно с силой наступила ему на грудь. От боли улыбка мужчины исказилась, а в глазах мелькнул злобный блеск: «Чего вы там стоите? Все выходите и бейте». Остальные охранники на мгновение замерли, но, опомнившись, окружили Цзиньцюэ, не решаясь, однако, атаковать: «Господин, эта баба владеет боевыми искусствами?» «Разве вы сами не владеете боевыми искусствами? Чего же боитесь нескольких баб?» — гневно прорычал лежащий на земле развратник. Цзиньцюэ была ловкой и проворной; отпрыгивая в сторону, она ещё несколько раз сильно наступила развратнику на грудь, от чего тот завыл от боли. Она снова наступила на спину другому мужчине и, внимательно оглядываясь по сторонам, выжидала подходящего момента. Внезапно она подняла ногу и с силой ударила в живот мужчину слева, который как раз собирался подняться. Мужчина издал болезненный стон, а Цзиньцюэ нанесла ещё один удар, заставив его отчаянно и жалобно закричать. Охранники были потрясены жестокостью Цзиньцюэ; они невольно отступили на несколько шагов, не смея пошевелиться. Атмосфера вокруг застыла, и только стоны нескольких лежащих на земле охранников эхом разносились по пустынной улице. Короткий и толстый мужчина, видя, что дело принимает плохой оборот, громко заорал в пустоту: «Тайные стражники, все выходите ко мне, господину!» Свист… свист… — раздалось несколько звуков, и трое тайных стражников, словно голодные гепарды, набросились на Цзиньцюэ. В глазах Цзиньцюэ мелькнула жестокая искра; она ловко развернулась, выхватила хлыст из-за пояса и нанесла импульсивный удар по окружавшим её тайным стражникам. Хотя Цзиньцюэ и была сильна, тайные стражники с детства занимались боевыми искусствами и не были слабаками; ей пришлось сражаться в одиночку против троих, и уже через несколько раундов она начала испытывать затруднения. Её взгляд был холоден, как лед, словно у разъярённого дикого зверя, — безмерно свиреп. Каждое движение Цзиньцюэ было полно силы и скорости; она была подобна гепарду, и никто не мог уловить её силуэт. Увидев, что тайные стражники сдерживают Цзиньцюэ, невысокий полный мужчина с группой охранников окружил карету. «Кто вы такие? Знаете, где вы находитесь? Как смеете грабить людей на оживлённой улице? Не боитесь ли вы наказания со стороны властей?» — спросила Вэнь Цинвань, приоткрыв занавеску кареты. Увидев Вэнь Цинвань, прекрасную, словно небесная фея, коротышка с пухлым телом ещё более нагло и вызывающе рассмеялся: «Тс-с-с… какая красавица». Говоря это, он, покачиваясь, бросился вперед, пытаясь схватить Вэнь Цинвань за руку, но она одним движением отмахнулась, и он неловко упал, издавая приглушенный стон. Из-за его огромных габаритов при падении поднялась туча пыли, от которой он закашлялся и покраснел. На лбу выступили мелкие капельки пота — очевидно, он получил немалую травму. В его глазах пылали гнев и унижение, словно в зрачках бушевало пламя. На его искажённом лице читались нескрываемая боль и ярость: «Все! Поймайте этих баб — за это вас ждёт щедрая награда». Сестры начали заниматься боевыми искусствами ещё в детстве; хотя их и нельзя было назвать мастерами, но для того, чтобы справиться с группой охранников, их навыков было более чем достаточно. Но в этот момент из воздуха снова выскочила группа тайных стражников, но в глазах Цзиньцюэ и Цзиньлань не было ни тени страха, только решимость. Они знали, что боевые навыки этих охранников невысоки, но у противника было несколько групп тайных стражников с высоким уровнем мастерства. Трое тайных стражников окружили Цзиньцюэ, более десятка охранников набросились на Цзиньлань, а с другой стороны ещё шестеро тайных стражников одновременно атаковали Вэнь Цинвань. Увидев эту сцену, Цзиньцюэ побледнела: опасаясь, что их не хватит на всех, она поспешно крикнула: «Сестра, уводи госпожу, не беспокойся обо мне». Говоря это в панике, она продолжала отчаянно сражаться. Цзиньлань кивнула; она тоже понимала, что ситуация критическая, и если они не уйдут сейчас, то, боюсь, им всем придётся погибнуть здесь. Она тут же развернулась и бросилась к своей госпоже, чтобы спастись, но не заметила, как в глазах того невысокого и полного мужчины мелькнула зловещая улыбка. «Хм, сегодня никому из вас не удастся сбежать», — мрачно усмехнулся невысокий и полный мужчина. По его приказу ещё одна группа тайных стражников дружно ринулась вперёд и окружила Цзиньцюэ и Цзиньлань. «Отпусти нашу госпожу, иначе не вини меня, если я замучу тебя кнутом до смерти», — громко крикнула Цзиньцюэ, взмахнув кнутом. Короткого и толстого мужчину подняли на ноги охранники, и он, злобно ухмыляясь, сказал: «Ха-ха, разве вы, несколько баб, способны на это?» Вэнь Цинвань тоже не стала тратить время на пустую болтовню: одним ударом ноги она выбила нож из рук тайного стражника и заодно сбила его с ног. Окружившие их тайные стражники начали паниковать, осознав, что перед ними не обычная женщина, а соперница с невероятно мощной силой. Холодное выражение лица Вэнь Цинвань не могло скрыть ее внутреннего гнева. Она решила как можно скорее избавиться от оков этих тайных стражников, и под её изящными, но сокрушительными ударами они падали один за другим. Цзиньцюэ и Цзиньлань видели, как фигура их госпожи танцует в темноте ночи, и каждый её прием и движение были полны смертельной угрозы. Они всё более жестоко расправлялись с окружавшими их тайными стражниками и охранниками, а в их глазах мелькал безумный блеск. Словно две загнанные в угол волчицы, скрежеща зубами, готовые к последнему отчаянному сопротивлению. Каждый удар сестёр был наполнен безжалостной решимостью и силой, что заставляло зрителей затаить дыхание. В глазах охранников читались отчаяние и страх, и даже тайные стражники не могли скрыть легкого дрожания. Тайные стражники в черном, словно призраки в ночной тьме, мгновенно появлялись рядом с ними. У Вэнь Цинвань побледнело лицо, в глазах промелькнули холод и убийственный блеск, и вся сцена в мгновение ока превратилась в хаос и жестокость. Мечи сверкали, лезвия, рассекая воздух, издавали пронзительный звук, кровь брызгала, а крики боли раздавались то тут, то там. Четвёртый принц стоял у окна чайной и наблюдал за происходящим с замиранием сердца; как только он увидел, как Вэнь Цинвань вытащила свой драгоценный меч, он сразу же пожалел о своём решении. Он всего лишь заплатил серебром нескольким развратникам, чтобы те пришли и доставили ей неприятности, а эту задачу добровольно взял на себя законный сын семьи Шэнь. Ещё больше четвертого принца удивило то, что развратник из семьи Шэнь оказался способен вызвать тайных стражников. И при этом у одного из младших сыновей семьи Шэнь оказалось более десятка тайных стражников? А ведь его отец, император, выделил ему всего троих! У одного молодого господина из знатной семьи оказалось больше тайных стражников, чем у него, принца! В душе Четвертого принца бушевали бурные волны, он должен был отправиться во дворец и доложить об этом своему отцу. Вэнь Цинвань подняла глаза на окно второго этажа, где стоял Четвёртый принц, подхалим Вэнь Минчжу. Неужели это покушение устроил он? Он осмелился напасть на неё прямо на улице? Отлично, она как раз ломала голову, как быстро заработать серебро! ---------- Том 1 Глава 147 Глава 147. Красавицу не заполучил, а натолкнулся на одни только опасности Вэнь Цинвань отвела взгляд и, держа в руке драгоценный меч, шаг за шагом приближалась к низкорослому и полному мужчине; её бесшумные шаги словно давили на сердца всех присутствующих. Несмотря на то что это был вход в переулок, такое громкое событие не могло остаться незамеченным для прохожих на главной улице, и трусливые люди в ужасе разбегались в разные стороны. Некоторые из более смелых лишь наблюдали за происходящим издалека, прячась в углах, не решаясь подойти слишком близко. На главной улице за поворотом по-прежнему бурлила толпа, а по ней сновали многочисленные повозки, но за поворотом то и дело раздавались крики и вопли о помощи. В этот момент невысокий и полный мужчина тоже хотел сбежать, но он словно застыл на месте, не в силах пошевелиться: «Ты… не подходи ко мне». «Кто ты? Кто послал тебя преградить путь этой госпоже? » — спросила Вэнь Цинвань, хотя и так знала ответ. Младший сын семьи Шэнь, родной младший брат наследной принцессы — она знала его очень хорошо, но в этой жизни они ещё не встречались. «Госпожа… я младший сын семьи Шэнь, четвёртый принц велел… велел мне создать вам препятствия», — дрожащим голосом пробормотал невысокий полный мужчина. Его сердце колотилось так сильно, что он уже чувствовал угрозу со стороны самой смерти. Его взгляд был прикован к потрясающе красивой женщине с мечом в руке; её взгляд был ледяным и безжалостным, словно она проникла в самую глубину его души. Он не смел ни слова соврать и тем более не хотел очернять четвёртого принца — он говорил правду. «Ты это называешь препятствием? Ты даже вызвал тайную стражу — ты что, хочешь убить меня?» «Кто бы мог подумать, что вы, такие слабые… на самом деле такие сильные!» Младший сын семьи Шэнь хотел сказать «слабые бабы», но решил, что это не соответствует действительности. «Сколько серебра тебе дал Четвёртый принц?» — строго спросила Вэнь Цинвань, и было не понять, что она имела в виду. «Де… пятьдесят тысяч таэлей». Младший сын семьи Шэнь сначала хотел сказать «десять», но, увидев, как нахмурилась стоящая перед ним демоница, тут же поправился. «Хм, я, оказывается, столь дорого стою. Пятьдесят тысяч — это немало. Так что ты выбираешь: жизнь или серебро?» «Отдам… вам… всё серебро, только пожалейте мою жизнь, госпожа». «Хм, учитывая, что ты оказался довольно честным, я пощажу твою жизнь. Серебряные банкноты при тебе?» «При… не при…» Столько денег, а Четвёртый принц выложил всего десять тысяч таэлей. «Так есть у тебя или нет?» — Цзиньцюэ резко перебила младшего сына семьи Шэнь, бросившись к нему. «У меня с собой только 10 000 таэлей». Младший сын семьи Шэнь, испуганный напором Цзиньцюэ, перестал заикаться. Перед лицом одной демоницы он и без того испытывал огромное давление, а теперь к ней прибавилась ещё одна демоница — как он мог не бояться! То, как только что эти несколько демониц убили его десять тайных стражников, более десятка телохранителей и отряд телохранителей его лучших друзей… Их пронзительные вопли глубоко врезались в его память, особенно то, как несколько лучших друзей, испугавшись, бросили его и убежали. Сейчас у него в голове была только одна мысль: с госпожой Маркизой Вэйву лучше не связываться. «Расскажи мне, господин, всё, что тебе известно, в подробностях», — тон Вэнь Цинвань уже не был таким ледяным. По выражению лица младшего сына семьи Шэнь она поняла, что Четвёртый принц не дал ему пятьдесят тысяч таэлей. Раз он об этом заговорил, значит, у него есть пятьдесят тысяч таэлей — независимо от того, при себе они у него или нет, — они теперь её! А серебра ей как раз не хватало! Давление на младшего сына семьи Шэнь ослабло, и он с шумом плюхнулся на землю, но, спотыкаясь и натыкаясь, так и не смог объяснить, в чём дело. Вэнь Цинвань стиснула зубы и применила талисман для чтения мыслей, мгновенно узнав всю правду. Несколько дней назад он с несколькими друзьями, в основном своими двоюродными братьями, он возвращался из-за городских ворот и увидел, как люди четвертого принца искали нищих в западной части города. Его двоюродный брат, из любопытства, подошел посмотреть на происходящее и узнал, что четвертый принц ищет нищих, чтобы издеваться над какой-то красавицей. Они были известными в столице распутниками, а главное увлечение таких распутников — досаждать красавицам. Его двоюродный брат, не задумываясь, взялся за это дело: раз они стали друзьями, то, естественно, у них одинаковые увлечения. Поэтому друзья посовещались и договорились встретиться с Четвертым принцем на следующий день в «Павильоне Пьянящего Аромата» («Цзуйсянлоу»), чтобы обсудить цену. Когда они услышали от Четвёртого принца, что речь идёт о том, чтобы досадить супруге маркиза Вэйву, у них мелькнула мысль отказаться. Все говорят, что богатство и слава достигаются риском, но они родились с «золотой ложкой во рту» — им не нужно рисковать, ведь богатство и слава у них от рождения. Эти избалованные наследники слышали только от своих отцов, что, несмотря на обширные владения Дашэн, ни один человек во всей стране не способен противостоять железным всадникам Северных Ди. Но с появлением Сяо Цзиня ситуация изменилась. В те годы Сяо Цзиню было всего восемнадцать лет. В одной из битв против Северных Ди он выделился из общей массы и с помощью 10 тысяч отборных воинов нанёс сокрушительное поражение 50-тысячной железной кавалерии Северных Ди. С тех пор он прославился своими военными подвигами и обрёл высокий статус; ещё молодой Сяо Цзинь прославился после одной-единственной битвы. Но не менее известны, чем его подвиги, были его переменчивый характер и жестокие методы. Люди боялись его, но говорили: «В конце концов, он — ребенок без матери; какими бы выдающимися ни были его заслуги, в душе он все же на несколько долей жестче и коварнее обычного человека». Сыны-развратники не имели никаких дел с Сяо Цзинь, но и они не раз слышали слухи о нём. Все говорили, что Маркиз Вэйву — злобный и грозный, но, так как они никогда не видели самого Сяо Цзиня, страх у них был, но не слишком сильный. В легендах говорится, что Маркиз Вэйву — страшный злой дух, и, честно говоря, они тоже его боялись, но раз тигр не в логове, чего же им бояться! Тем более что Четвёртый принц хвалил госпожу Маркизу, называя её прекрасной, как небесная фея, а развратники всю жизнь стремились к красавицам. Четвёртый принц ещё сказал, что нищему он даст всего тысячу таэлей серебра, а им готов заплатить целых десять тысяч. Пятеро из них посовещались: «Боже мой, каждому достанется по две тысячи таэлей серебра, да ещё и красавицу можно будет полапать». По их мнению, досадить женщине — не такая уж большая проблема, тем более что за это полагается две тысячи таэлей серебра. Так что стороны с удовольствием договорились. В последующие несколько дней они по-прежнему целыми днями бродили по публичным домам, одновременно посылая своих людей дежурить у ворот резиденции маркиза Вэйву. Они дежурили несколько дней подряд, но так и не увидели, чтобы госпожа маркиза выходила из дома, а если и выходила, то в сопровождении большой свиты. Слишком много людей — не удобно действовать, но эти развратники держали слово, поэтому продолжали следить за ней. Сегодня они узнали, что Вэнь Цинвань не только вышла из дома, но и оказалась одна — даже слабохарактерный четвёртый сын не был рядом с ней. Младший сын семьи Шэнь немедленно послал человека сообщить об этом Четвёртому принцу, заодно получив в руки десять тысяч таэлей серебра, а также нанял более десятка головорезов, чтобы создать нужную обстановку. Так и произошла та сцена, о которой шла речь ранее: «А где же та изящная и милая маленькая фея, о которой говорил Четвёртый принц?» Зато демониц оказалось целых три! Особенно госпожа маркиза, стоящая перед ним: её пронзительный взгляд напоминал талую воду, стекающую со снежных вершин, и от одного её взгляда до костей пронизывал ледяной холод. Хотя она явно моложе его, в её бездонных зрачках просвечивала пронзительная холодность, словно способная проникнуть в самую глубину его души. Сейчас он не только не заполучил красавицу, но и навлек на себя одни только опасности. Такое он больше никогда в жизни не повторит! Прочитав этот отрывок, Вэнь Цинвань без церемоний рассмеялась. Её улыбка была прекрасна, но от неё младший сын семьи Шэнь испугался и отполз назад. Младший сын семьи Шэнь сидел на земле, смотрел в небо и погрузился в свои мысли, но вдруг увидел улыбающуюся Вэнь Цинвань. Испугавшись, он перевернулся на спину и отполз в место, которое считал безопасным, а затем дрожащим голосом спросил: «Что вы собираетесь делать?» ---------- Том 1 Глава 148 Глава 148. Мечта о титуле императрицы «Уже поздно, поспеши достать серебряные банкноты — я возвращаюсь в усадьбу на ужин», — холодно сказала Вэнь Цинвань, а острый меч в её руке опасно сверкал. «Хорошо, хорошо. У меня с собой только 10 100 таэлей, так что возьмите пока 10 000 таэлей. Остальные 40 000 таэлей я доставлю завтра в усадьбу маркиза», — дрожащим голосом произнес младший сын семьи Шэнь, в глазах которого не исчезал страх, и он даже похлопал себя по груди своей белой пухлой ладонью, давая обещание. У входа в переулок царила необычная тишина, только легкий ветерок дул, и листья тихо шелестели в тишине. «Хм, завтра не приходи в усадьбу маркиза, встретимся в „Цзуйсянлоу“ с Цзиньцюэ», — закончив, Вэнь Цинвань развернулась и пошла к карете. «Хорошо, хорошо, завтра в час Шэнь мы будем ждать в «Цзуйсянлоу» почетного визита девушки Цзиньцюэ». Младший сын семьи Шэнь не стал больше тянуть время и вытащил все серебряные банкноты, которые были при себе: «Вот, все вам». Увидев стопку серебряных банкнот, Цзиньцюэ перестала обращать внимание на запах пота: «Считаю, что ты проявил благоразумие. А здесь — убирай сам». Взяв серебряные банкноты, она, не оглядываясь, догнала Вэнь Цинвань и даже заботливо завернула их в платок, прежде чем передать их сидящей в карете Вэнь Цинвань. Затем она вернулась и вместе с кучером приступила к расчистке дороги, а Цзиньлань сидела впереди и управляла повозкой. Кучер из усадьбы маркиза тоже был раненым, вернувшимся с поля боя, и слегка прихрамывал. Ранее он уже видел, на что способна их госпожа: в тот раз это были охранники дома Инь, а в этот раз оказались даже тайные стражники. Эх, с каждым разом становится всё опаснее. Вскоре карета Вэнь Цинвань выехала на главную улицу — раньше её тоже загнали в этот переулок. Когда карета Вэнь Цинвань и её спутников подъехала к воротам, карета отца Сяо как раз подъехала к главным воротам. Выйдя из кареты, отец Сяо взволнованно воскликнул: «Ваньэр, ты тоже так поздно вернулась?» «Отец, спасибо за ваши труды, почему вы так поздно вернулись?» — с улыбкой поздоровалась Вэнь Цинвань. Увидев, как рад отец Сяо, она тоже улыбнулась: ей удалось пережить покушение без травм и получить пятьдесят тысяч таэлей серебра — какая же это выгодная сделка без вложений! Вэнь Цинвань не собиралась рассказывать семье Сяо, что эти деньги она заработала собственными силами; она хотела отправить их Сяо Цзиню. «Не тяжело, совсем не тяжело. Те крестьяне такие радушные — увидев меня, они словно встретили бога богатства». Отец Сяо был просто в восторге: крестьяне оказались гораздо радушнее, чем он ожидал, и в тот миг он почувствовал, что его боготворят. «Папа, идите сначала в столовую, а я пойду во двор, умоюсь и приду поужинать». «Иди, всё равно до ужина ещё есть время, я пойду поговорить с детьми». Отец Сяо махнул рукой и направился в столовую. Одежда Вэнь Цинвань не была мятой, но от неё пахло кровью; отец Сяо был настолько взволнован, что этого не заметил. А вот одежда Цзиньцюэ и Цзиньлань была порвана; хозяйка и две служанки поспешили вернуться во двор, чтобы умыться, а потом выйти на ужин. Все болтали и смеялись, и никто даже не подозревал, что Вэнь Цинвань и её спутницы пережили покушение. ***** В заднем дворе резиденции Су, герцога Динго, Су Сяоминь лежала на кровати «Цяньгонь Бабу»*, леча раны. На изготовление этой кровати у одного мастера ушло тысяча рабочих дней; для неё использовались лучшие породы дерева: наньму, красное дерево и желтая липа. На рельефных украшениях снаружи были вырезаны сотни изображений птиц, зверей и людей. Если бы её перенесли в наше время, неизвестно, за сколько бы её продали! Роскошная жизнь в доме Су заставляла Су Сяоминь мечтать о том, чтобы просто лежать без дела до конца своих дней. Быть дочерью древнего чиновника — это действительно счастье: тебя целый день обслуживают, и только так можно вырасти такой нежной. Но из разговоров служанок она узнала, что даже самую избалованную дочь-госпожу будет мучить свекровь, и только выйдя замуж, можно понять, насколько жестока жизнь. Су Сяоминь думала, что если бы она вышла замуж, то, возможно, не подверглась бы таким мучениям, но она также знала, что сама не может решать, за кого ей выйти замуж. Ведь дедушка, очевидно, хотел, чтобы она попала во дворец и вступила в борьбу за благосклонность императора! Несмотря на то, что дедушка был полон решимости, она понимала, что исход весьма не определён, и, если не повезёт, она может даже лишиться жизни. Она не героиня из тех романов, которой суждено стать императрицей. Почему же? Потому что у неё нет «золотой нити»! К тому же она не умеет варить мыло, не умеет открывать школы и не разбирается в стратегиях управления государством. Она также не хочет произносить древние стихи, чтобы прославиться, ведь прежняя хозяйка была избалована, и как только она заговорит, все поймут, что это не она написала. Если её сожгут как ведьму, то лучше бы ничего и не менять — не то чтобы у неё не было больших амбиций, просто она умеет только возделывать землю. Скажите, какой император захочет сделать императрицей человека, который умеет только возделывать землю? Она сильно сомневается: не потому ли дедушка привёз её во дворец, что посчитал, будто она слишком долго жила! Но любовь её дедушки к ней была такой искренней… Это действительно очень сложно! В прошлой жизни она жила в эпоху, когда мобильные телефоны не отходили от рук, и все сокровенные мысли передавались через них, а сердца соприкасались через экран. А в реальности, при личном общении, все держатся сдержанно, боясь, что какое-то неверно сказанное слово вызовет недоразумение и останется в памяти собеседника. Невозможно сказать, сколько людей даже не могут просто прислушаться к тому, что говорят другие. Это ведь элементарные правила поведения и вежливости, но кому-то приходится постоянно напоминать: не трогайте телефон, пока руководитель говорит. Оказавшись в этой эпохе, она поняла, что самое страшное — это сыновняя почтительность. Её дедушка и бабушка хотели бы раздавить её, как муравья. Ее попытка противостоять приемному дедушке была равносильна попытке муравья пошатнуть дерево, но она могла воспользоваться влиянием деда, чтобы противостоять злобной бабушке. Подумав об этом, Су Сяоминь почувствовала себя намного лучше — по крайней мере, у нее впереди ещё три года беззаботной жизни. Сейчас все горничные вокруг неё — люди, которых лично отобрал дедушка; пока она не будет сопротивляться дедушке, у неё всё будет хорошо. Поэтому она, притворяясь больной, спросила: «Сяэр, а сегодня на улице не произошло чего-нибудь интересного?» «Госпожа, да, действительно. Сегодня старшая дочь семьи Се снова довела семнадцатую дочь семьи Фань до обморока…» Сяэр болтала без умолку в течение времени, равного времени горения одной палочки ладана, и для Су Сяоминь это было словно просмотр великолепного спектакля. Су Сяоминь и не подозревала, что служанка, найденная её дедушкой, такая живая и болтливая, но ей было очень приятно слушать её. Когда герцог Су вошёл, он увидел, что его единственная внучка полулежит на кровати и весело смеётся. Холодный лунный свет озарял её изящное, необыкновенно красивое лицо, словно снежный лотос на вершине ледяной горы. Ещё не достигнув взрослого возраста, она уже стала такой красавицей — а через несколько лет станет просто богиней! Следующей императрицей, несомненно, станет дочь из их рода Су. «Миньэр, через три дня в Восточном дворце состоится банкет в честь цветения, ты сможешь встать?» «Дедушка, я уже совсем поправилась, просто ты не разрешаешь мне выходить», — строго ответила Су Сяоминь. Ей, с душой двадцатипятилетней девушки, действительно не удавалось притвориться невинной. «Ха-ха… Миньэр расстроилась? Дедушка же видел, как ты улыбалась, когда только вошёл». Герцог Су просто подумал, что внучка нахмурилась от того, что слишком долго пролежала в постели, и что главное — чтобы она смогла пойти на банкет. Поэтому он с улыбкой напутствовал её: «Миньэр, на этот банкет придут несколько принцев и их супруги. Если тебе понравится какой-нибудь принц, по возвращении расскажи дедушке, и я помогу тебе принять решение. Ты слишком мала, чтобы стать главной супругой принца, а принцы, у которых есть вакантные места для Цэ-фэй — это только третий и пятый принцы». «Внучка с почтением примет наставления дедушки», — тихо ответила Су Сяоминь. *Кровать «Цяньгонь Бабу» [[image:/storage/reader-images/37f18a77f0071d7bdcf9599e8a72e40eb436957a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/55538f18e4b3674e4e8bb344c69abcf541d7c71c.jpg]] ---------- Том 1 Глава 149 Глава 149. Замысел старой госпожи Су Герцог Су видел, что внучка, хотя и не хотела становиться наложницей, всё же послушно кивнула; он был благодарен дочери семьи Се, но в то же время возмущался тем, что она поступила слишком жестоко. Ему было невыносимо больно за страдания, выпавшие на долю внучки, но он также понимал, что именно госпожа Се привела её в чувство — иначе как бы она могла стать такой рассудительной и послушной! Поэтому герцог Су с удовольствием поболтал с внучкой некоторое время, а в конце с улыбкой спросил: «Миньэр, какой подарок тебе понравится? Бабушка пошлёт его тебе». «Всё, что подарит дедушка, внучке очень понравится», — отмахнулась Су Сяоминь. А про себя она ворчала: «Он действительно собирается отдать меня принцу в наложницы, так что дарит подарки, чтобы компенсировать это!» Услышав слова Су Сяоминь, герцог Су махнул рукой и приказал слугам подарить внучке множество драгоценностей. Су Сяоминь смотрела на огромную кучу антиквариата и драгоценностей в комнате, и в её глазах мелькнула благодарность: «Дедушка, ты дал мне слишком много, спасибо тебе». «Ха-ха… Не много, совсем не много. Миньэр — единственная внучка этого герцога, кому же ещё я должен отдать все это?» «Хе-хе…» — Су Сяоминь вслед за ним глупо улыбнулась; в этот момент она почувствовала, что дедушка действительно искренне заботится о ней. Что же касается предложения дедушки стать наложницей принца, то та небольшая неприятность теперь казалась ей совершенно незначительной. Она была именно таким прагматичным человеком: раз не могла этому помешать, то почему бы не насладиться жизнью наложницы, а потом уехать в провинцию и продолжить жить на чужой шее! Увидев, как внучка перешла от сопротивления к смирению с судьбой, герцог Су улыбнулся ещё более ласково, слегка похлопал её по плечу и сказал: «Миньэр, дедушка очень высоко ценит третьего принца. Хотя он старше тебя на одиннадцать лет, у него самые большие шансы занять этот трон, и тогда ты, по крайней мере, сможешь стать императорской наложницей. Ты — жемчужина моего сердца, и дедушка уверен, что у тебя впереди светлое будущее». «А что дедушка имел в виду, говоря о пятом принце?» — не задумываясь, спросила Су Сяоминь; она не могла позволить своему «дедушке» подумать, что у неё нет собственного мнения. «Пятый принц храбрый и отважный воин, за последние два года он прославился, сражаясь с врагом на северной границе. Едва вернувшись, он получил от императора важную должность, но дедушка считает, что у него нет никакой опоры, и это, возможно, просто дымовая завеса, которую император пустил для министров». «А дедушка не задумывался, что император действительно хочет его подготовить? Если внучка выйдет замуж за пятого принца, разве у него не появится влиятельная опора?» Услышав это, герцог Су несколько засомневался; увидев обожающий взгляд внучки, он подумал, что, возможно, сможет помочь пятому принцу занять этот трон. «Миньэр, возможно, не знаешь, что через полтора месяца пятому принцу исполнится двадцать лет, и твоя тетя, императрица, поможет ему выбрать жену, чтобы они сразу же поженились. Но ты ещё не достигла брачного возраста, и император не может позволить пятому принцу ждать тебя три года; самое большее, что он может тебе обещать, — это положение Цэ-фэй. Если речь идёт о Цэ-фэй, дедушка, естественно, предпочтёт третьего принца, который уже зрел во всех отношениях». «Дедушка, а ты не задумывался, что, возможно, император не возлагает на третьего принца важных обязанностей, потому что не видит в нём большого потенциала?» Су Сяоминь, мигая живыми глазками, с детской любовью смотрела на своего приемного деда и, натянув на лицо невинное выражение, спросила. Только что она пролистала воспоминания прежней хозяйки и обнаружила, что третий принц несколько раз пытался завоевать расположение этой девочки, желая взять её в жёны. Человек с таким сильным стремлением к выгоде наверняка не из хороших, и даже если ей суждено стать наложницей, она хотела бы выбрать принца, который ей по душе. Раз прежняя хозяйка не сохранила о пятом принце ни малейшего воспоминания, значит, у него все-таки осталось немного нравственности, и он не покусился на ребёнка. Герцог Су, увидев, как в глазах внучки мелькнула решимость, не считал, что она что-то понимает в сложившейся ситуации. Но он чутко почувствовал, что, возможно, это и есть то самое «постороннему видно лучше»: они все находятся в гуще событий и поэтому не могут этого заметить. «Ха-ха-ха… Миньэр говорит совершенно верно. Дедушка снова пошлет человека сообщить твоей тете, императрице, чтобы она побольше выясняла намерения императора». Ободренный этим, герцог Су велел принести ещё множество драгоценностей, украшений и ценных картин и каллиграфических работ. Су Сяоминь смотрела на гору антикварных предметов и произведений искусства стоимостью в сотни миллионов и чувствовала, как её сердце наполняется восторгом: «Дедушка, на банкете по случаю цветения в Восточном дворце я обязательно буду внимательна. Внучка ни за что не подведёт деда, и в то же время она хочет стараться расти и становиться сильнее, чтобы облегчить деду заботы». Более того, она решила взяться за ум ради своей беззаботной жизни «рисового червя» — эти слова Су Сяоминь повторяла только про себя. «Миньэр, ты такая разумная, что дедушке даже больно за тебя. Дедушка гордится тобой. Ты ещё маленькая, не переживай так сильно. Ты должна гордиться дедушкой и полагаться на него». Герцог Су говорил искренне и проникновенно; в этот момент он почувствовал, как его поддерживает мощная сила — сила его внучки, стоящей перед ним. Под заботливым вниманием своего дедушки Су Сяоминь постепенно успокоилась, и дед с внучкой ещё долго обменивались лестными комплиментами. Эта сцена напоминала картину — тёплую и трогательную, от которой даже слуги и горничные обоих невольно растрогались. Это тёплое общение ещё больше укрепило чувства дедушки и внучки . Шум, поднятый герцогом Су награждая внучку подарками, был настолько громким, что, узнав об этом, старая госпожа Су в ярости разбила сразу два комплекта изысканной фарфоровой посуды. Не заботясь о своем имидже, она разразилась ругательствами: «Мерзкая шлюха, проклятая шлюха! Я обязательно найду способ убить её на банкете любования цветами в Восточном дворце». «Матушка, успокойся, я сейчас же разберусь с этой мерзкой шлюхой», — нежно успокоила её жена наследника дома герцога. «Нельзя, ты сейчас управляешь всем домом герцога, если что-то пойдет не так, наша ветвь рода будет полностью уничтожена!» — сказала старая госпожа, успокоившись. «Мама, отец два раза в день посылает этой шлюхе дорогие подарки, разве мы можем так просто с этим смириться?» — разгневанно сказала жена наследника, снова опустившись в кресло. «Молодая госпожа, успокойтесь, выход всегда найдётся», — утешила её, похлопывая по спине, доверенная старушка жены наследника. «Мама, раз мы не хотим действовать в усадьбе, то на банкете в Восточном дворце, посвящённом любованию цветами, это будет ещё сложнее. На этом банкете будут не только гражданские и военные чиновники, а также семьи знатных вельмож и Ванов, но и родственники императорской семьи. Даже если ты захочешь что-то предпринять, у тебя не найдётся подходящего случая». Жена наследника сделала вид, что опечалена, хотя на самом деле она нисколько не хотела мстить дочери своего младшего деверя от наложницы. То, что единственная дочь в доме Су пользуется вниманием ее свекра, — это совершенно нормально, она даже сама хотела бы относиться к ней по-хорошему! Свекор так добр к ее племяннице от наложницы ради блага всего дома Су, и она действительно не понимала, что нашло на ее свекровь. Услышав слова старшей невестки, старая госпожа кивнула — она, конечно же, всё это понимала. Но намерение господина воспитать её в качестве будущей императрицы было слишком очевидным, как она могла это терпеть? Нынешняя супруга наследного принца — её родная внучка по крови, а эта внебрачная внучка из дома Су не имеет с ней ни капли кровного родства, разве не так! «А что, если по дороге обратно после банкета любованию цветами произойдет какая-нибудь беда?» — в глазах старой госпожи мелькнула тень злобы. «………» Жена наследника не знала, что ответить; она знала, что свекровь всегда жестоко обращалась с внебрачными сыновьями и дочерьми. Но она не ожидала, что свекровь пойдет на столь злобный заговор, угрожающий жизни внучки от наложницы. Однако её муж — старший законный сын дома герцога Динго, и она не могла ослушаться свекрови. Ей было уже за двадцать с лишним, когда она вышла замуж за наследника; у них двое сыновей, а у наложниц её мужа рождались только сыновья. В их старшей ветви рода не было ни одной девочки, а ведь дом герцога Су на протяжении нескольких поколений удерживал свою власть именно благодаря тому, что их дочери становились императрицами. Свекровь возлагала все эти большие надежды на свою внучку, но ведь она, в конце концов, была дочерью семьи Шэнь! ---------- Том 1 Глава 150 Глава 150. Разве они не настолько бедны, что едят землю? «Мать хотела ее ...убить, почему не сделала этого раньше?» Хоть как ни размышляла жена наследника, она не осмелилась не ответить свекрови. «Я сама сожалею, что не убила эту дрянь пораньше. Думала, что, сделав её инвалидом, она не сможет устроить никаких скандалов, а она, даже будучи инвалидом, по-прежнему так раздражает!» — с ненавистью произнесла старая госпожа Су. «Раз матушка уже приняла решение, я во всём подчинюсь. Что мама хочет, чтобы я сделала?» «Мы не можем действовать лично — все оставляет след, и как только мы что-то сделаем, твой отец обязательно об этом узнает. Это дело нужно поручить кому-то другому». Среди четырёх новых служанок Су Сяоминь две были из отряда тайных стражников семьи Су. Старая госпожа Су и жена наследника об этом не знали, поэтому попытка старой госпожи устроить «несчастный случай» в дороге была обречена на провал. В этот момент ни свекровь, ни невестка не подозревали об этом: одна самодовольно мечтала о скором избавлении от «беды», а другая была полна тревоги. По сравнению с неспокойной обстановкой в семье Су, в семье Фань в этот момент царило ещё большее волнение. Старая госпожа Фань впервые проявила свои эмоции перед детьми и внуками и даже сильно разозлилась. Она и во сне не могла представить, что её любимая парча «Юньцзинь» родом из семьи Сяо, которую она презирала больше всего. К тому же четвёртый сын семьи Сяо приказал семье Фань впредь не появляться в их магазине — как ей с этим смириться! История началась в полдень у главных ворот особняка Фань, когда генерал Фань, закончив дежурство, вернулся с визита к дочери в поместье семьи Сяо. Он увидел, как Семнадцатая в ярости выскочила из кареты, не поздоровавшись с ним, и направилась прямо в свой двор. Его хорошее настроение мгновенно испарилось, и он нахмурился: «Семнадцатая, что с тобой?» «Отец» — услышав, как отец окликнул её, Фань Юйжу тут же обернулась и быстрым шагом подошла к нему. Взявшись за руку отца, с глазами, полными слёз, и слегка сдавленным голосом она сказала: «Хнык-хнык… Папа, меня обидели». Генерал Фань сильно нахмурился, считая, что дочь просто притворяется. Ведь даже когда его младшая дочь пережила столько страданий, она не плакала так. Поэтому он с мрачным выражением лица спросил: «Семнадцатая, перестань плакать и скажи отцу, кто осмелился тебя обидеть?» Фань Юйжу покачала головой, на её лице отразились обида и негодование: «Четвёртый сын из дома маркиза Вэйву. Он приказал дочери больше не ходить в его магазин «Юньцзинь». «Расскажи подробнее», — выражение лица генерала Фань немного смягчилось. Четвёртый сын семьи Сяо, наверное, просто хотел отомстить за Наньнань! Фань Юйжу, которая перед родными всегда вела себя как слабая и неспособная о себе позаботиться, естественно, больше не стала ничего говорить. Тогда её доверенная горничная в общих чертах рассказала генералу Фань о том, что произошло сегодня. Конечно, она не упомянула, что её госпожа первая схватила платье дочери семьи Се — в любом случае, всё, что она говорила, было оправданно. Лицо генерала Фань становилось всё мрачнее и непредсказуемее по мере того, как он слушал; закончив, он холодно сказал: «Оставь это делу отца, а ты иди в свою комнату и отдохни!» «Да! Как хорошо, что папа дома, дочка благодарит папу!» — Фань Юйжу, сдерживая слёзы, улыбнулась. Она знала, что папа любит её больше всех и обязательно отомстит за неё. Генерал Фань смотрел на весёлую спину дочери и тут же послал людей расследовать сегодняшние события. Он не до конца поверил словам служанки дочери — ему хотелось выяснить, кто же на самом деле не прав. На самом деле в глубине души он больше склонялся к мысли, что четвёртый сын семьи Сяо специально придирался к Семнадцатой, чтобы отомстить за Наньнань. В конце концов, братья из семьи Сяо очень хорошо относились к Наньнань, да и сама Наньнань только что сказала, что второй сын семьи Сяо собирался поехать с ней встречать Линян! Но он их остановил: до свадьбы оставалось всего два месяца, и им предстояло еще многое подготовить. Он не хотел, чтобы дочь и зять ехали в изнурительную поездку; он уже послал людей, чтобы сопроводить Линян в столицу. Поэтому он не стал сразу утешать старшую дочь, а сначала послал людей выяснить, что же на самом деле произошло. Генерал Фань, находясь не в лучшем настроении, отправился во двор старой госпожи, чтобы пообедать с матерью. Там был и его старший брат, ведь тот славился своей сыновней преданностью. После обеда трое — мать и сыновья — по традиции сели вместе пить чай и беседовать, а генерал Фань рассеянно смотрел на дверь. «Третий брат, кого ты ждёшь? » — с большим любопытством спросил маркиз Чжэньси. Его третья невестка была под домашним арестом, так кого же ждал третий брат? «Старший брат, я только что встретил Семнадцатую у главных ворот. Сегодня она ходила в магазин «Юньцзинь» за платьем и вступила в конфликт с кем-то». «Ее обидели?» — старая госпожа резко выпрямилась и с недовольным выражением лица спросила; она всегда защищала своих близких. «Похоже, что да. Она плакала и говорила, что её обидели!» — без особого энтузиазма ответил третий господин Фань. «Третий брат, вот в чём твоя вина: если ребенка обидели посторонние, отец должен немедленно пойти и отомстить за него». «Третий господин, я выяснил», — в спешке вбежал слуга, чтобы доложить генералу Фань новости, и его лицо было ещё немного взволнованным. «Скорее, рассказывай», — холодно сказал генерал Фань и поднял глаза, бросив взгляд на своего слугу, давая ему понять, что нужно вести себя сдержаннее. «Снаружи многие говорят, что Семнадцатая дочь нашего дома Фань пошла в магазин «Юньцзинь» выбирать платье и без всякой причины отобрала его у дочери семьи Се…» Слуга, обладая отличной речью, быстро изложил весь ход событий, а в конце робко добавил: «Четвёртый сын семьи Сяо приказал, чтобы члены семьи Фань впредь не допускались в магазин «Юньцзинь». «Впредь никому из семьи Фань не разрешается заходить в магазин «Юньцзинь»? Кто так дерзко высказался?» — с недоверием спросил маркиз Чжэньси. «Не разрешается членам семьи Фань заходить в магазин «Юньцзинь»? Кто это такой?» — одновременно удивлённо воскликнула старая госпожа Фань. «Мать, старший брат, разве вы не знаете, кому принадлежит этот магазин?» — генерал Фань тоже был крайне удивлён. То, что известно даже ему, его мать и старший брат, оказывается, не знают! «Третий брат знает? Как настоящий мужчина может интересоваться какой-то маленькой лавкой?» — спросил маркиз Чжэньси, широко раскрыв глаза. «Кх… кх… Я узнал об этом случайно: эту лавку открыл четвёртый сын из дома маркиза Вэйву, Сяо Си». Третий господин Фань не осмелился сказать правду: он узнал об этом, конечно же, от своего будущего зятя! «Дом маркиза Вэйву? Разве не говорили, что они бедны до такой степени, что едят землю? А лавка «Юньцзинь» же приносит целые горы серебра в день?» Старая госпожа Фань, опираясь на трость, вскочила и выпалила три вопроса подряд, при этом небрежно сбросив стоявший перед ней чайник на пол. Не успокоившись, она громко заорала: «Немедленно позовите Семнадцатую, пусть мне всё объяснит!» При мысли о том, сколько серебра она потратила в магазине «Юньцзинь» за последние два месяца, ей хотелось кого-нибудь зарезать. Старуха из семьи Сяо должна была бы есть землю, как же она смела жить в роскоши, обойдя её стороной! Генерал Фань, видя, как у его матери покраснели глаза при упоминании о семье Сяо, опустил голову и порадовался, что не рассказал ей о браке Наньнянь. В последние два дня мать и не спрашивала о Наньнянь — возможно, в глубине души она считала, что девочки уже нет в живых! Вэнь Цинвань ничего не знала ни о семье Су, ни о семье Фань, и в этот момент с удовольствием следила за скандалом вокруг Сяо Цзиня. Из его разговора с воинами Вэнь Цинвань узнала, что сегодняшнее сражение они едва не проиграли. Годы, проведённые на охране пограничного города, пролетели как вода, и многие юные генералы, начавшие службу с чёрными волосами, а закончившие с седыми, по-прежнему стойко защищают этот город. Сяо Цзинь был одним из этих юных полководцев, и ему предстояло постепенно выстоять в борьбе с врагом. Но он так жаждал победы — наверное, потому что хотел вернуться домой, хотел увидеть её, — что из-за своего нетерпения едва не потерпел поражение! ---------- Том 1 Глава 151 Глава 151. Нехватка продовольствия Вэнь Цинвань смотрела на волшебную панель: звёзды, усыпавшие ночное небо, перекликались с песчаными дюнами на земле. Вокруг царила полная тишина, только ветер проносился между дюнами, существуя в этой пустыне в самой чистой форме и позволяя почувствовать безграничную силу. Сяо Цзинь, одетый в доспехи и с нахмуренными бровями, стоял на крепостной стене вместе с генералами, устремив взгляд вперед — точнее, на лагерь врага. Из-за ограниченного угла обзора на панели Вэнь Цинвань не могла видеть ту сторону; она видела лишь, что генералов окружала атмосфера тишины и угнетения. Но взгляды полководцев были горячими, и в их словах звучала твердая решимость защитить город, который они с таким трудом отвоевали. В свете звезд их мечи сверкали холодным блеском, а в глазах читались решимость и мужество. «Господин, на этот раз Северные Ди выставили пятьдесят тысяч всадников. Хотя днем мы убили десять тысяч из них, вы получили ранение и не должны больше сражаться», — почтительно сказал старый генерал, стоявший позади Сяо Цзиня; каждая морщина на его лице была свидетельством прожитых лет. «Ваш подчиненный считает, что старый генерал Цай прав», — сказал полководец средних лет, стоя на крепостной стене и вглядываясь вдаль. «Господин маркиз, ваше здоровье важнее всего. Пока что нам остается только отчаянно оборонять город, а не вступать в бой и попадать в ловушку врага». «…» — с искренней заботой убеждали его генералы. «Я тоже понимаю, что сейчас не время действовать импульсивно. Один момент опрометчивости может подвергнуть весь город опасности». Голос Сяо Цзиня был хриплым; он, сбитый с толку, сменил место, и только тогда Вэнь Цинвань смогла увидеть, что происходило недалеко за стенами города. Всадники Северных Ди бродили, словно стая волков; их железные доспехи сверкали холодным блеском под светом звёзд и луны, словно они были посланцами из ада. Их боевые кони мчались, как ветер, и их топот сотрясал небо, от чего даже у лежавшей на постели Вэнь Цинвань невольно сжалось сердце. На городской стене со стороны Сяо Цзиня стражники, держа в руках длинные луки, настороженно оглядывали вражеские войска вдали. На их лицах не было и тени расслабленности, каждое их движение свидетельствовало о преданности городу и решимости отстоять его. Всадники Северных Ди непрерывно приближались к городу, их боевые знамена развевались на ветру, а враги не переставали выкрикивать оскорбления и угрозы. Копьё в руках Сяо Цзиня кружилось, словно порыв ветра и ливень, — он сгорал от желания броситься с крепостной стены и разгромить врагов одного за другим. Однако все полководцы на крепостной стене удерживали его, убеждая не действовать опрометчиво и напоминая, что его рана ещё не зажила. Но Сяо Цзинь горел от нетерпения, словно только победа могла позволить ему поскорее вернуться домой. Услышав, что Сяо Цзинь ещё не оправился от тяжёлой раны, Вэнь Цинвань почувствовала, будто острый нож вонзился ей в сердце, и она не могла дышать. Когда она снова услышала, как железные всадники Северных Ди продолжают ругаться, она поняла, что предстоящий бой для Сяо Цзиня станет смертельной схваткой. Но полководцы были правы: то, что они защищали город, не вступая в бой, не было проявлением трусости, а лишь желанием передохнуть. Из слов полководцев Вэнь Цинвань узнала, что днём Сяо Цзинь вместе с ними сражался не на жизнь, а на смерть. Враг потерпел тяжелое поражение и едва не был отброшен, однако из-за того, что Сяо Цзинь поспешил, в конце концов они оказались в окружении. На него обрушились мечи и копья врагов, а он, размахивая длинным копьем, отчаянно сопротивлялся. Пот и кровь смешивались, но в его глазах была только одна цель — победа. Хотя Сяо Цзинь прекрасно знал, что железные всадники Северных Ди многочисленны и отважны, он не сдался и продолжал сражаться изо всех сил. Пламя жажды победы, пылавшее в его сердце, привело его в окружение врага, и в итоге эта жестокая битва закончилась взаимными потерями. И нападение, и оборона — дело не из лёгких; каждый бой — жестокое испытание, каждое поражение — невыносимо тяжёлый удар. Сяо Цзинь молча смотрел на вражеские войска и больше не бросался в атаку с городских стен; Вэнь Цинвань очень хотела узнать, о чём он думает. Тогда она применила талисман для чтения мыслей, — ей очень хотелось узнать, о чём сейчас думает Сяо Цзинь. Мысли Сяо Цзиня: когда он был ранен и едва не упал, его мысли унеслись в далекую усадьбу, он жаждал вернуться домой, жаждал увидеть её. Видя её холодную улыбку, представляя, как она, неловко прижимаясь, бросается ему в объятия, — эти мысли согревали его сердце и давали ему безграничную храбрость. В тот момент в его сердце было только одно убеждение: только победив врага, он сможет вернуться домой и увидеть ту, которую так жаждал увидеть. Эти желания становились всё сильнее в ходе каждой новой схватки, и именно из-за своего жадного стремления к победе Сяо Цзинь оказался в затруднительном положении и потерпел поражение. В этот момент он всё ещё про себя повторял: «Если я погибну на поле боя, что станет с моей женой?» «Хочу ли я, чтобы она вышла замуж за другого, или чтобы осталась вдовой? Какой бы выбор она ни сделала, мне будет очень больно. Лучше не выходить на поле боя с ранением». «Но не сражаться тоже нельзя — в городе почти не осталось продовольствия, а жалованье за прошлый месяц ещё не поступило. Супруга, что мне делать?» Вэнь Цинвань инстинктивно ответила: «Хорошо, что я сегодня выманила у младшего сына семьи Шэнь пятьдесят тысяч таэлей — этого хватит вам на месяц. А на границе у вас есть столько продовольствия, чтобы его купить? Может, мне накопить немного продовольствия и отправить вам?» К сожалению, Сяо Цзинь не мог этого слышать. В его глазах читалась горькая печаль, когда он отдал приказ: «Передайте солдатам, чтобы они приказали своим подчинённым твёрдо держать свои позиции». «Лэн Фэн, возьми людей и иди за продовольствием. Я вернусь в комнату, чтобы залечить раны, и через два дня снова вступлю в бой». «Ваш подчиненный принимает приказ, господин». «Здоровье господина важнее всего, ваш подчиненный клянется защищать позиции до последнего». «Ваш подчиненный подчиняется». В голосах полководцев слышались взлеты и падения; они не осмеливались больше уговаривать господина побыть на покое ещё несколько дней — два дня отдыха уже были большим счастьем. К удивлению Вэнь Цинвань, разговор зашел даже о ней: «Как вы думаете, наша госпожа еще пришлет серебряные банкноты?» Хотя Сяо Цзинь уже отошел далеко, он все еще слышал разговор — иначе Вэнь Цинвань тоже бы его не услышала, — но не остановился. Другой полководец пнул того и проворчал: «Убирайся! Где же наша госпожа, такая хрупкая женщина, могла раздобыть столько серебра?» «Да ты что, мечтатель? Это же госпожа, заботясь о маркизе, прислала ему серебро, чтобы он поправил здоровье. Ты что, думаешь, что это просто так?» «Хе-хе, я просто боюсь, что умру от голода, не успев погибнуть в бою. Наверняка третий принц ведет себя как не человек и удерживает наши продовольственные запасы». «Умрешь от голода? Ты настолько ничтожен? Если проголодаешься, открой городские ворота и заколи лошадей этих диких псов, чтобы наесться». Раздался ледяной голос Сяо Цзиня, от которого все вздрогнули. «Господин, я не голоден, совсем не голоден», — поспешно признал свою ошибку тот полководец. Да что ты, все с таким трудом уговорили господина объявить перемирие, он же не станет рисковать жизнью. «Маркиз, не торопитесь… О, нет, хе-хе, маркиз, все-таки поспешите, скорее возвращайтесь, чтобы прочитать письмо, которое вам написала ваша супруга». Затем раздался громкий смех, и хохот воинов заглушил ругань вражеских войск у подножия крепости. К этому моменту Сяо Цзинь уже спустился с крепостной стены, и что бы там ни говорили те люди, Вэнь Цинвань уже не слышала. Вэнь Цинвань не ожидала, что такой холодный человек, как Сяо Цзинь, сможет с таким терпением выслушивать насмешки, которые все шептали ему в спину. И хотя он ещё не успел по-настоящему рассердиться, в душе он с одобрением пробормотал: «Я иду домой именно для того, чтобы прочитать письмо моей жены. Завидуйте, пока не умрёте!» ---------- Том 1 Глава 152 Глава 152. Кречет* — Бог всех соколов (* Кречет - самая большая хищная птица семейства соколиных) Вэнь Цинвань собственными глазами видела, как Сяо Цзинь, используя легкую ходьбу, вернулся в свою скромную спальню, где быстро снял доспехи; на его черной одежде пока не было видно никаких изменений. Когда он снял верхнюю одежду и обнажил окровавленную белую рубашку, Вэнь Цинвань сильно испугалась. На лице Сяо Цзиня не было и тени боли, только холодная решимость, так что Вэнь Цинвань даже забыла о том, что он получил тяжёлое ранение. Глядя на рану, тянувшуюся от плеча почти до груди, глубокую, словно от удара метеорита, она не могла не вздрогнуть. Сяо Цзинь даже глазом не моргнул и ловкими движениями обработал рану, что вызвало у Вэнь Цинвань сильную боль в сердце. Слыша, как он, обрабатывая рану, про себя шептал её имя, Вэнь Цинвань почувствовала ещё более удушающее страдание. С самой первой встречи она знала, что у этого мужчины есть невысказанные секреты и истории. Но она и во сне не могла представить, что все его так называемые секреты касались исключительно её одной. Вспоминая их совместное время, Вэнь Цинвань почувствовала себя так, будто в неё ударила молния. Суть его мыслей сводилась к тому, что в двенадцать лет он отправился на поле боя и, убив первого врага, был весь в крови. Он был не в силах открыть глаза, его руки, сжимавшие меч, дрожали, но останавливаться он не мог — с закрытыми глазами он продолжал махать мечом. Еще несколько ночей после возвращения с поля боя он не мог заснуть: то боялся, что девочка возненавидит его за жестокость, то снова вспоминал ту ситуацию — если бы он не убил, его бы убили другие. Через несколько дней он уже убивал, не моргнув глазом, ведь за эти дни он несколько раз балансировал на грани жизни и смерти. Хотя он по-прежнему беспокоился, но по сравнению с необходимостью выжить он не мог думать ни о чём другом и не имел на это времени. Каждый день, как только он открывал глаза, его ждали либо тренировки, либо сразу же поле боя, а потом он закрывал глаза и засыпал. С детства он был слишком мнительным; военный врач сказал, что переживания больше всего вредят здоровью, поэтому он глубоко зарыл свои чувства в душе и полностью посвятил себя изучению тактики и стратегии. Пройдя через несколько долгих лет сражений с врагом, он добился небольших успехов, и когда, достигнув славы и успеха, он вернулся в столицу, она уже превратилась в девушку в расцвете юности. Когда она стояла перед ним во всей своей красоте, он не осмелился подойти. Он лишь стоял вдали и с тоской смотрел на её профиль. Тот, кого в армии называли «военным демоном», в тот момент был настолько труслив, что стал предметом насмешек. Вэнь Цинвань слушала мысли Сяо Цзиня, но даже если бы время повернулось вспять, у неё не осталось бы ни малейшего воспоминания об этом. Те события казались то произошедшими, то нет; она познакомилась с ним тогда, когда он пришёл в дом Вэнь с приданым. А она с самого начала не собиралась жить с ним в гармонии — она вышла за него замуж только ради того, чтобы в роскошном особняке дома маркиза можно было спокойно дожить свои дни. Вспоминая то время, когда она только что вышла замуж, ей даже сейчас становится неловко за себя: тогда она только что вернулась к жизни, полная злобы, и видела в каждом человеке злодея. В прошлой жизни она с детства научилась следовать правилам и соблюдать этикет, но ни родной отец, ни родная мать, ни родные братья её не любили. Из-за того, что она не пользовалась любовью семьи, она страдала от комплекса неполноценности, словно в ее душе вечно таилось немиримое недовольство, и во всём она стремилась к совершенству. Даже когда она в конце концов заняла трон императрицы и стала образцом для всего народа, она продолжала убеждать императора усердно заниматься государственными делами и заботиться о народе. Император любил красавиц, и она проявляла все свои добродетели: помогала ему подбирать наложниц и одновременно сдерживала и уравновешивала влияние других женщин в гареме. Но, несмотря на то что она делала всё, что в её силах, ей так и не удалось завоевать любовь ни императора, ни родителей. Она винила в этом себя, считая, что, в отличие от своей сводной сестры, не умела завоевывать сердца людей, и всю жизнь мучилась от этого чувства неудовлетворенности. Даже перед самой смертью её родной отец, скрежеща зубами, проклял её, сказав, что она давно должна была умереть и пойти за Вэнь Минчжу. Почему же человек, который только что с ней познакомился, мог полюбить её! Поэтому, когда Сяо Цзинь проявлял к ней доброту, она считала, что у него есть скрытые мотивы, и становилась всё более настороженной по отношению к нему. Вспомнились все моменты их совместной жизни после свадьбы; в этот миг перед глазами пронеслись бесчисленные картины, и её сердце наполнилось радостью. Оказалось, что он действительно любил её. Она не была неблагодарной, и должна была ответить ему взаимностью. «Завтра я пойду и заберу те сорок тысяч таэлей серебра — я заработала их собственными силами, и у меня не будет угрызений совести, когда я их получу». Может, ей стоит сейчас же встать и написать письмо? Если отправить серебро пораньше, солдаты на день меньше будут голодать. Пока Вэнь Цинвань отвлеклась, Сяо Цзинь уже перевязал рану, почти не применив лекарств. Сможет ли такая большая рана зажить? Неизвестно, может, лекарственных трав просто не осталось, — подумала Вэнь Цинвань, вспомнив о ценных лекарственных травах, которые она выращивала в своём пространстве, и ей снова захотелось сорвать талисман «Удаленное наблюдение», чтобы приготовить лекарство. Пока она беспокоилась и мучилась сомнениями, Сяо Цзинь уже умылся и, держа в руках её письмо, с нежностью перечитывал его снова и снова. 【Ваньэр, ты действительно любишь своего мужа, ха-ха, как говорится: «Ветер дует, облака плывут, но небо непоколебимо; вода толкает лодку, берег не сдвигается; горы высоки, воды далёки, но любовь не угасает».】 Сяо Цзинь даже тихо напел мелодию, которую она сочинила: 【Дождь льет без конца, любовь не угасает, сколько историй в сердце, столетнее стечение обстоятельств превратилось в сегодняшнюю любовь…】 Когда он тихо напевал, она подпевала ему; когда он тихо смеялся, она тоже улыбалась в ответ — эта сцена наполняла её душу теплом. Через мгновение ей вдруг стало немного неловко, и как раз в тот момент, когда она, смутившись, хотела накрыться с головой одеялом и спрятаться под ним, Сяо Цзинь внезапно свистнул. Вэнь Цинвань подумала, что враг готовится к штурму города, и от испуга вскочила, как карп. Затем её сердце снова сжалось от страха, но она увидела, что лицо Сяо Цзиня озарено улыбкой. Сразу после этого она услышала крик орла, и увидела, как к окну прилетел кречет. В прошлой жизни Вэнь Цинвань, конечно, видела кречетов, но она никогда не видела кречета с таким великолепным оперением и таким мощным телосложением. Благодаря своей ловкости и силе в полёте кречет словно небесный бог, и одно только его имя наводит ужас на всех зверей. Считающийся повелителем небес, кречет — загадочная и могущественная хищная птица, которая встречается лишь один раз на сто тысяч соколов. Во всей империи Дашэн только в императорском дворце было два кречета, один из которых был подарен предыдущему императору в качестве дани из чужих стран. Предыдущий император когда-то восхвалял: «Среди птиц насчитывается триста шестьдесят видов, но по величественности и красоте кречет превосходит всех». Нынешний император также издал указ: любой подданный Дашэн, сумевший поймать кречета, получит повышение в должности и титул. Несмотря на столь щедрую награду, удалось добыть лишь одного кречета, поскольку диких особей трудно поймать и приручить. Многие гибли в процессе ловли, а даже в случае успеха это было «с девяти смертей — одна жизнь». Не удалось поймать двух кречетов, да и размножить их невозможно; к тому же, кречет, выращенного в неволе, уже нельзя называть кречетом — его можно называть лишь большим соколом. Кречет обладает стройным и мускулистым телом, размах его крыльев достигает двух метров, и он прекрасно парит в высоком небе. Обладая острыми когтями и изогнутому клюву, он является самым могущественным хищником в небесах, а также самым быстрым переносчиком информации. Её муж просто великолепен — ему удалось незаметно приручить одного кречета. Сяо Цзинь обратился к кречету: «Сяоцин, я поймал тебя уже почти полмесяца назад, и тебе пора помочь мне доставить десять писем домой, к госпоже». «Чи-чи» «Ха-ха, госпожа очень красивая и нежная, она тебе наверняка понравится». «Чи-чи» Вэнь Цинвань: … Красивая — это она признает, но нежная — вряд ли! Однако она была уверена, что Сяоцин обязательно полюбит её, ведь у неё есть вода из Духовного источника, с помощью которой она сможет расположить его к себе. [[image:/storage/reader-images/5d3bde1370f3e51d24fe3a6d414a1128430d2e29.jpg]] [[image:/storage/reader-images/3b23c5f28bf260ba4ec93281349838d4ac642fa4.jpg]] [[image:/storage/reader-images/be46e75bc8ba20de8b6c8f0ec753799c4915c378.jpg]] ---------- Том 1 Глава 153 Глава 153. Старшая госпожа семьи Шэнь Сяо Цзинь продолжал бормотать про себя: «Лэн Янь и его люди занимаются дрессировкой почтовых голубей… Хм, на это уходит огромное количество серебра. А для дрессировки кречета серебро не требуется — это экономит время и силы, да и результат гораздо лучше. Моя супруга заслуживает всего самого лучшего на свете». Говоря это, он достал целую стопку заранее написанных писем и привязал их к соколу. Он делал это так осторожно, словно вкладывал в эти листы всю свою душу. «Чи-чи». Кречет тихо стоял перед ним, невероятно послушный. Даже через панель Вэнь Цинвань могла почувствовать тяжесть этих писем, словно в них была вложена безграничная тоска Сяо Цзиня по ней. И она действительно тонко ощущала глубокую любовь и нежность, заключенные в каждом его письме. 【Дорогая, ты, наверное, уже погрузилась в сон! Видишь ли ты во сне своего мужа? Мне достаточно лишь закрыть глаза, чтобы увидеть тебя…】 «Скрек». Панель потемнела, время пролетело незаметно — уже прошел целый час. У Вэнь Цинвань в руках оставалось ещё двадцать восемь талисманов для удалённого наблюдения за чужими делами, но сегодня она не хотела их тратить. В конце концов, уже глубокая ночь, но она пока не хотела спать, поэтому решила отправиться в пространство, чтобы изготовить пилюли. 【Поздравляем, Хозяйка, вы получили три тысячи очков добродетели.】 «Что? А как я их получила?» — с нескрываемым восторгом спросила Вэнь Цинвань. 【Так называемые очки добродетели можно получить за любой поступок, приносящий пользу государству. На этот раз Хозяйка потратила серебро на спасение воинов на пограничных постах.】 «Ха-ха… Если даже так можно получить очки добродетели, то, может, завтра я пошлю им ещё пятьдесят тысяч таэлей…» 【Хозяйка, не радуйтесь раньше времени. Отправка серебра не обязательно принесёт очки добродетели — их можно получить только в том случае, если деньги потрачены на солдат.】 «О, значит, я должна быть благодарна Сяо Цзиню? Если бы он не пожертвовал эти деньги бескорыстно, я бы ничего не получила?» 【В принципе, да. Поздравляю, Хозяйка, вам посчастливилось встретить мужчину, которому нет равных.】 «……» Эта панель сделок ещё и умеет льстить! Вэнь Цинвань, хотя и осталась без слов, всё же была польщена: «Он действительно замечательный, поэтому я хочу купить несколько пилюль, которые ускоряют заживление ран». 【Хозяйка, будьте абсолютно спокойны: в нашем Магазине заслуг не только много еды, но и ещё больше всевозможных таблеток. Например, мазь для дезинфекции и регенерации тканей — дешёвая и практичная, всего пятьсот очков заслуг за коробку, а ещё есть противовоспалительные препараты для приёма внутрь…】 «Сначала я обменяю три коробки мази для дезинфекции и регенерации тканей, потом три коробки противовоспалительных препаратов, а ещё возьму самое лучшее лекарство…» 【Поздравляем, Хозяйка, обмен прошел успешно. Вы получили три коробки антисептической мази для регенерации тканей, три коробки противовоспалительных препаратов, пять коробок противовирусных сиропов для приема внутрь и пять коробок пластырей для обширных ран. Ваш баланс заслуг составляет 0.】 «……» Вэнь Цинвань смотрела на кучу картонных коробок перед собой и испытывала лишь облегчение — у неё больше не осталось ни капли сожаления. Ведь она знала, что эти лекарства пригодятся Сяо Цзиню, а может быть, даже помогут заработать немного очков добродетели. Не стоит завышать ожидания — так легко разочароваться. Раньше она согласилась выйти замуж за Сяо Цзиня ради очков добродетели, но тогда её настроение было совсем другим. Теперь же она полюбила Сяо Цзиня; когда супруги любят друг друга и действуют сообща, становясь единым целым, о каких заслугах может быть речь? Но в тот момент она ещё не знала об этом, поэтому, находясь в отличном настроении, суетилась, бегая туда-сюда. Она аккуратно распаковала оригинальную упаковку, переписала от руки инструкции по применению и добавила несколько заботливых слов. Затем она разложила всё по категориям, чтобы Сяо Цзинь подумал, что это лекарства, приготовленные ею самой; кроме неё, никто не мог бы заметить, что эти лекарства не из этого мира. Вэнь Цинвань также использовала выращенные ею ценные лекарственные травы, смешав их с водой из Духовного источника, и приготовила несколько таблеток для внутреннего и наружного применения. Вэнь Цинвань и представить себе не могла, что приготовленные ею пилюли намного лучше, чем лекарства, приобретённые в Магазине заслуг. Однако по сравнению с другими пилюлями лекарства из Магазина заслуг тоже были первоклассными. Просто в другом мире они были широко распространёнными и дешёвыми, а в империи Дашэн считались невероятно ценными. Когда Вэнь Цинвань закончила всё это, уже рассвело. Она решила не ложиться спать, а собрала ещё один му риса и перемола его в белоснежный рис. Из риса, полученного из её пространства, она уже отложила две тысячи цзинь на семена, поэтому перемолотого риса получилось меньше двух тысяч цзинь. Из пшеницы она тоже оставила часть на севооборот, а излишки перемолола в муку; кроме того, у неё накопилось двести штук барбекю, обмененных на продовольствие, а также различные продукты питания. Не спали всю ночь не только Вэнь Цинвань, но и младший сын семьи Шэнь, а также госпожа Шэнь. Младший сын семьи Шэнь не только испытывал боль во всём теле, но и был охвачен страхом: стоило ему только вспомнить о Вэнь Цинвань, как его сразу же одолевали кошмары. Эта ужасающая сцена вновь и вновь всплывала перед его глазами, от чего у него не спадала высокая температура. Его мать, увидев, что сын вернулся с синяками на лице и не хочет сказать, кто его избил, была в полном недоумении — такого она ещё никогда не видела. Младший сын был для неё самым драгоценным — она отдала ему всех своих тайных телохранителей, присланных в приданое. Но на этот раз все тайные телохранители погибли, и даже те доверенные люди, которых она поставила рядом с младшим сыном! Слуги младшего сына вернулись живыми, но пока их господин не скажет, они ни за что не проболтаются. Госпожа Шэнь испытывала по этому поводу и ненависть, и облегчение, но, увидев, что у сына не спадает высокая температура, она снова забилась сердцем от боли. Госпожа Шэнь была главой семьи Шэнь; она была второй дочерью из законного брака семьи Су, а у неё была старшая сестра, которая была императрицей, поэтому в семье Шэнь она могла вести себя как хотела. У неё было двое сыновей и две дочери. Старший сын уже давно женился на девушке из семьи Фань — внучке её родной тёти, старой госпожи Фань. Старшая дочь вошла в Восточный дворец в качестве супруги наследного принца, родила двух сыновей и одну дочь, младшая дочь вышла замуж за старшего сына канцлера, остался только младший сын, который ещё не женился. «Младший сынок, скажи матери, кто же довёл тебя до такого состояния?» — сдержав гнев, спросила госпожа Шэнь. «Мама, не беспокойся об этом, винить нужно четвёртого принца!» — без сил проговорил младший сын Шэнь. «Что? Ты, оказывается, наломал дров с императорской семьёй?» — госпожа Шэнь была в ужасе. «Да, и ещё задолжал им сорок тысяч таэлей серебра. Мама попроси отца пойти на поиски девятого двоюродного брата из семьи Су — он сбежал в самый разгар событий, оставив сына одного противостоять гневу самого… дьявола». «Как это возможно! Су Цзю (Цзю - девять) осмелился бросить моего сына? Он — внебрачный сын внебрачного сына, он просто раб…» — гневно ругалась госпожа Шэнь, не в силах сдержать ярость. Су Цзю занимал девятое место среди внуков в семье Су и был внебрачным старшим братом Су Сяоминь; они были братом и сестрой от одного отца, но разных матерей. Их отец — внебрачный сын, рождённый от любимой наложницы герцога Су, и ни он, ни Су Сяоминь не были рождены от законной жёны этого внебрачного сына. Обычно Су Цзю отлично умел подлизываться к Су Сяоминь, поэтому отношения между братом и сестрой были «очень хорошими». Полагаясь на положение сестры в семье Су, Су Цзю тоже жил в полном достатке, проводя время в компании столичных развратников, с которыми он пил и выгуливал собак. «Мама, Су Цзю — ведь тоже твой племянник, не ругай его так жестоко. Пошли кого-нибудь в дом деда, чтобы он вернул десять тысяч таэлей серебра, и к семье Фань тоже». «Младший сынок, сорок тысяч таэлей — это немалая сумма. Обязательно ли нам её возвращать?» — У госпожи Шэнь снова разболелась голова. «Конечно, можно и не возвращать, у-у-у… Мама, ты хочешь, чтобы твоего сына забили до смерти?» — с плачем проговорил младший сын Шэнь. «Младший сынок, ты хорошенько отдохни, мама сейчас же пойдет к твоему отцу, чтобы обсудить, как раздобыть серебро». «Мама, не говори отцу, что сын обидел Четвертого принца, иначе отец меня убьет», — осторожно заметил младший сын Шэнь. ---------- Том 1 Глава 154 Глава 154: Умеет не только читать в сердцах людей, но и в сердцах демонов «Господин, почему вы не сказали госпоже, что вас…» — спросил слуга с любопытством, увидев, что хозяйка удалилась. Но его слова прервал хозяин: «Ты что, хочешь меня убить?» «…» «Юншэн, тебе не больно с синяками на лице? Разве ты ещё не познал всю силу тех трёх демониц?» «Я не понимаю, прошу господина объяснить», — с почтением обратился к нему слуга Юншэн. «Если отец и мать узнают, что это жена маркиза Вэйву ранила господина, разве они не объединятся с несколькими влиятельными семьями, чтобы отомстить ей?» «Конечно, господин, разве это не хорошо?» «Херня всякая! Учитывая характер этой ведьмы, она наверняка сначала убьет этого господина. Тупица! Если меня не станет, какая польза от мести?» «Господин мудр и могущественен! Я, стиснув зубы, не рассказал об этом госпоже. Я слушаюсь только господина и ни за что не проболтаюсь, даже если меня убьют», — поспешно заверил в своей преданности Юншэн. «Считаю, что ты проявил благоразумие, ха-ха… Все-таки у господина хороший глаз. Ай, как больно!» Младший сын Шэнь в самодовольном смехе забыл о ранах на теле, и от боли он скривил лицо. «Господин, где у вас болит?» — осторожно спросил Юншэн. Увидев, как господин корчится от боли, он в душе порадовался своей находчивости. Сам он не был ранен, но те несколько небесных дев… о нет, дьяволиц — господин называл их дьяволицами, и он должен был повторять это за ним, даже если только про себя. Ни одна из трёх дьяволиц его не ударила, но, боясь наказания господина, он тайком избил себя до синяков и ссадин. Ведь он бил себя с умом: с виду это выглядело страшно, но ему самому не было больно. «У меня всё тело болит, а у тебя нос в синяках и лицо в кровоподтеках — как ты собираешься ухаживать за мной? Быстрее спускайся, натри мазью, а потом позови Юнцуня, пусть он обслуживает меня». «Хорошо, господин, потерпите немного, я сейчас позову Юнцуня». Юншэн, притворяясь, что хромает, удалился. «Убирайся! Как будто я не умею терпеть! Только что здесь была моя мать, и я даже не осмелился крикнуть от боли». Младший сын Шэнь смотрел вслед слуге и сказал: он инстинктивно не хотел, чтобы его родители узнали, что его избила «Черная госпожа» Маркиза Вэйву. Дело не в том, что он боялся Маркиза Вэйву, а в том, что опасался, что обрушится совместная месть семейств Шэнь, Су, Фань и дома канцлера. И дело вовсе не в том, что он любил Вэнь Цинвань, а в том, что инстинктивно боялся: он знал, что несколько влиятельных семей Шаньцзин могут раздавить Маркиза Вэйву. Тем более она, одинокая в Столице, но он знал, что в таком случае он умрёт ещё быстрее — непременно раньше «Демоницы». Хотя они виделись всего один раз, он уже точно определил характер «Демоницы»: она — колдунья, которая ни за что не позволит себе остаться в убытке. Перед смертью она обязательно увлечёт за собой нескольких козлов отпущения, и он, без сомнения, будет первым. Он много лет жил жизнью распутника, и не зря — он как никто другой умеет читать в душах людей. Теперь он даже может немного проникнуть в душу демона, так зачем ему мстить ей? У него такая прекрасная жизнь, в будущем он просто будет обходить её стороной, когда встретит — зачем же ему нарываться на колдунью! Подождем до завтра, лучше честно отвезти серебряные банкноты — она же сказала, что не появится. Слава богу, слава богу, теперь при одной только мысли о ней у него дрожит всё тело: «Ай, больно же!» В кабинете семьи Шэнь доверенный человек господина Шэнь стоял на коленях: «Господин, я не смог выяснить, кто избил второго сына». «Этот человек убил всех тайных стражников младшего сына, значит, он, конечно, способен стереть оставленные следы. Младший сын ведет себя совершенно беззаконно, он осмеливается связываться с кем угодно». Госпожа Шэнь подошла к дверям кабинета и как раз услышала эту фразу. Она не осмелилась сказать, что её сын навлёк на себя гнев четвёртого принца: «Господин, младший ещё маленький…» «Восемнадцать лет — и он ещё маленький? Старший в этом возрасте уже женился. Госпожа, ты его слишком балуешь — скоро он лишится жизни!» «Господин прав, это я не сумела правильно воспитать сына». Увидев, что рядом находится слуга мужа, старшая госпожа Шэнь смягчилась, чтобы не поставить его в неловкое положение. «Госпожа, ты слишком строго судишь себя. В столице все знают, что ты прекрасно воспитываешь детей. Просто этот малыш слишком непослушный!» Господин Шэнь спустился по лестнице и снова ласково спросил: «Госпожа, почему ты не ложишься спать? Уже так поздно. У тебя есть что сказать?» «Наш младший сын говорит, что он вместе с Су Цзю и Фань У и другими обидели влиятельного человека. Они все сбежали в самый разгар событий, а только наш младший сын, как дурак, остался там и даже согласился выплатить сорок тысяч таэлей серебра, чтобы тот не убил его». «Госпожа имеет в виду, что я должен обратиться к семьям Су и Фань, чтобы они вместе выплатили компенсацию?» Господин Шэнь не имел представления о серебре и не переживал из-за него. «Да, остается только выплатить серебро. Не знаю, кому отомстить, а наш младший сын упорно отказывается говорить», — с горечью сказала госпожа Шэнь. «Если малыш не говорит, значит, он сам не знает, кто это. Я послал людей, но они тоже не смогли выяснить, кто это», — господин Шэнь, разгневанный, заговорил официальным тоном. «Я сама присмотрю за малышом, господин, а вы пока занимайтесь своими делами!» — сказав это, госпожа Шэнь вышла из кабинета. В душе она всё же радовалась — в конце концов, сын рассказал ей, кто нанёс ей рану, но семья Су не осмелилась бы пойти наперекор императорской семье. Оставалось только молча смириться с убытком, выплатить серебро и замять дело, но при этом нужно было добиться, чтобы другие семьи заплатили побольше… Дом Су. Су Цзю купил много всяких безделушек, чтобы порадовать Су Сяоминь: «Миньэр, на этот раз Девятый брат наделал большую беду». «……» Су Сяоминь услышала голос, подняла глаза и увидела красивого юношу в фиолетовой длинной мантии. Темно-пурпурная мантия делала его ещё более величественным и красивым; ему было примерно семнадцать-восемнадцать лет. Она пролистала воспоминания прежней хозяйки. Ха, вот он и её «дешёвый девятый брат» — типичный древний разгильдяй, ни на что не годный, разве что внешне приглядный. «Миньэр, тебе ещё больно? » — с заботой спросил Су Цзю, который, видя, что сестра, всегда была к нему очень близка, вдруг отдалилась, испытывал сильное беспокойство. «Благодаря ценным лекарственным травам дедушки мне уже намного лучше. А что за беду наделал девятый брат?» Су Сяоминь сначала хотела просто лежать без дела и не вмешиваться в его дела, но она также понимала, что «если губы исчезнут, зубы замерзнут», и что «одна рука не может аплодировать». Ей нужно было найти здесь союзников, а раз уж речь шла о союзниках, то сначала следовало проявить интерес к его делам и, если можно, помочь ему. Неважно, что он не из тех, кто чего-то добился, в конце концов, он ещё молод, у него есть возможность для роста, и если он сможет стать известным распутником, то, наверное, не будет слишком отставать от других. Прежняя хозяйка обычно презирала своих старших братьев, но только от этого девятоого брата испытывала некоторую зависимость, из чего видно, что он — человек, понимающий, как обстоят дела. Как говорится: «Кто понимает, как обстоят дела, тот и гений». К тому же у неё не было причин придираться к старшим братьям. Презирать их — принесёт ли это ей какую-то пользу? Никакую. Если ее эмоциональное удовлетворение будет заключаться в унижении тех, кто ниже ее по положению, то ее уровень понимания и характера будет ограничен . Те, кто постоянно стремится продемонстрировать своё превосходство перед теми, кто хуже них, на самом деле просто дураки. Уверенность Су Сяоминь проистекает из её собственных достоинств, и ей не нужно унижать других, чтобы её обрести. Су Цзю, видя, что его сестра по-прежнему хорошо к нему относится, заговорил без умолку и выложил всё, что произошло днём, как с горшка снял. В конце он осторожно добавил: «Миньэр, когда я понял, что дело плохо, сразу же сбежал, но кто бы мог подумать, что двоюродный брат Фань У тоже побежал за мной». Су Сяоминь на самом деле не было одиннадцати лет, она была взрослой, поэтому она не презирала его за то, что он сбежал, когда дело стало плохо, а наоборот, считала, что он хорошо ориентируется в ситуации. ---------- Том 1 Глава 155 Глава 155. Я чуть не умерла от страха, думала, что тебе нужны деньги «Девятый брат, ты поступил правильно. В такой ситуации любой бы убежал — ничто не сравнится с собственной жизнью», — улыбаясь, сказала Су Сяоминь. Услышав слова одобрения от сестры, тяжелый камень, давивший на его сердце, мгновенно исчез, и он почувствовал безграничное облегчение. Он почувствовал себя так, будто парит в облаках, и его сердце, весь день пребывавшее в тревоге, в этот миг успокоилось. Глядя на стоящую перед ним девочку, которая с видом зрелой женщины утешала его, в душе Су Цзю закипели смешанные чувства. Он как будто вновь убеждался, спросив: «Миньэр, ты действительно не считаешь, что девятый брат — человек, который предпочитает жизнь чести?» «Конечно же нет, девятый брат, такое поведение — это нормальная реакция любого человека. Оставаясь там, ты бы ничем не помог», — с улыбкой ответила Су Сяоминь. По тревожному выражению лица юноши она поняла, что он искренне винит себя за то, что бросил товарища. Похоже, этот сводный брат не такой уж и плохой. Хотя обычно он и заискивал перед ней только потому, что она пользовалась благосклонностью деда. Но он делал это и для того, чтобы ему в усадьбе жить было полегче. Человек, не заботящийся о себе, обречён на гибель — в этом нет ничего плохого. Су Сяоминь про себя кивнула: честность и праведность — это и есть основа её жизненной философии. ‹Если ты будешь относиться ко мне с уважением, я отплачу тебе в десять раз больше; но если ты обидишь меня, я отплачу тебе в десять, в сто раз больше›. В прошлой жизни она видела достаточно людей, говорящих сладкие слова, притворяющихся и ведущих двойную игру; этот юноша тоже просто хочет жить более беззаботно и без ограничений. Искренность — это то, что требует времени и проверки реальностью; пока что он лишь использует прежнюю хозяйку тела. Юноша, кто кого будет использовать в будущем — пока сказать трудно! Размышляя об этом, улыбка Су Сяоминь стала ещё искреннее. Её улыбка ослепила Су Цзю, словно всё, что он делал, в её глазах было само собой разумеющимся. Су Цзю смотрел на неё, видя в её глазах доверие и зависимость, словно он был её самым любимым «девятым братом». В его глазах мелькали сложные эмоции: ведь он всё это время просто использовал её, а она думала, что он её очень любит! Всё хорошее, что она получала от дедушки и бабушки, она всегда делила с ним. Раньше ему казалось, что она свысока одаривает его милостыней, поэтому он брал без зазрения совести и считал, что обманом добился этого своими силами. Но сейчас Су Цзю уже не думал так: наверное, она давала ему это из-за своей привязанности к нему, как к старшему брату! Раньше он всегда завидовал тому, что эта сестра пользовалась особым расположением дедушки и бабушки, но при этом был вынужден заискивать перед ней. Только заискивая перед ней, он мог жить чуть лучше; он заискивал перед ней, одновременно презирая её за глупость. Глядя на невинную и наивную Су Сяоминь, Су Цзю впервые почувствовал, как в его душе разгорается пламя, в котором переплетались боль и чувство вины. Если бы она знала, что его доброта к ней — лишь преднамеренное заискивание, что все эти добрые поступки построены на лжи и обмане… Будет ли она по-прежнему хорошо к нему относиться? Как бы то ни было, в будущем он обязательно будет искренне добр к ней — в конце концов, в их жилах течет одна кровь. Су Сяоминь отчетливо разглядела выражение лица юноши: он даже испытывал чувство вины и беспокойства из-за своей фальшивой привязанности к прежней хозяйке тела. Это еще больше укрепило Су Сяоминь в решении помочь ему: «Девятый брат, а того молодого господина из семьи Шэнь убили?» «Нет… нет… он ещё дышит, а противник требует от него компенсацию в размере пятидесяти тысяч таэлей серебра». Су Цзю проглотил слюну. В тот момент они сбежали, но не осмелились уйти далеко, а просто спрятались в тени и наблюдали за происходящим. Они собственными глазами видели, как та девушка, прекрасная словно небесная фея, одним взмахом руки убила всех тайных стражников, охранявших брата Шэнь. И при этом она даже не запыхалась — ведь это же были тайные стражники! Они рады, что успели быстро убежать, но в то же время боялись, что госпожа Маркиза в порыве гнева убьет брата Шэнь — ведь раньше он вел себя очень нагло. «А семья Шэнь не придет ли к нам в дом Су, чтобы потребовать серебро? Девятый брат…» — Су Сяоминь прервала воспоминания Су Цзю. «Конечно, придут, поэтому Девятый брат и просит сестру о помощи». «Девятый брат, как я могу тебе помочь?» — с любопытством спросила Су Сяоминь. Ей же не хотелось тратить десять тысяч таэлей серебра на то, чтобы умилостивить какого-то развратника. «Достаточно, если сестричка заступится за Девятого брата перед дедушкой и не даст ему забить меня до смерти, хе-хе. А если удастся сократить количество ударов палкой, то тем лучше». «Легко, это легко. Дедушка больше всего любит Миньэр. Не говоря уже о том, чтобы уменьшить количество ударов, он может и вовсе не наказывать девятого брата». Су Сяоминь похлопала себя маленькой ручкой по груди, с уверенностью заверив его. ‹Ужас! Я чуть не умерла от страха, думала, что юноша хочет, чтобы я тайком дала ему серебро!› Не говоря уже о том, чтобы уменьшить количество ударов, она может даже добиться того, чтобы Су Цзю не наказали вовсе! В конце концов, дедушка хочет, чтобы она завоевала расположение принца и стала его наложницей; если она согласится помочь, всё получится. «Миньэр так добра к девятому брату, девятый брат…» — Су Цзю ещё не успел закончить фразу, как услышал, как слуга её деда крикнул с улицы. «Девятый господин, герцог вас зовет». «Девятый брат, не бойся, Миньэр пойдёт с тобой». Су Сяоминь было очень любопытно, как её дед накажет этого «брата». Благодаря тому, что Су Сяоминь стояла рядом, кокетничая и заступаясь за него, герцог Су в конце концов не наказал Су Цзю, а даже без колебаний выложил десять тысяч таэлей серебра, чтобы помочь ему уладить дело. С тех пор Су Цзю исправился и стал подчиняться только приказам Су Сяоминь, но об этом — позже. На следующий день. Вэнь Цинвань лично отправилась в «Цзуйсянлоу», в заранее забронированный кабинет, чтобы дождаться младшего из братьев Шэнь, поскольку ей срочно нужны были деньги. Хотя Сяо Си и братья с сестрами из семьи Сяо зарабатывали немало, для пропитания нескольких десятков тысяч воинов это было лишь каплей в море. По дороге в «Цзуйсянлоу» карета Вэнь Цинвань встретила нескольких нищих, и ей не хватило сердца смотреть, как они умирают от голода. Поэтому она приказала кучеру: «Остановись, Цзиньлань, дай им немного мелочи». Но кто бы мог подумать, что один из маленьких нищих, принимая серебро, молниеносно сунул Цзиньлань записку. Цзиньлань, не выдав своих эмоций, сжала записку в руке, опустила занавеску и сказала: «Госпожа, позвольте мне сначала открыть и посмотреть, что там». Опасаясь подвоха, она сама открыла записку. На бумаге было написано: «Госпожа маркиза, серебро уже готово, но за нами следит семья». Подпись: младший сын семьи Шэнь. Вэнь Цинвань нахмурилась. Младшего сына семьи Шэнь она избила так, что его собственный отец не смог бы его узнать; семья Шэнь не могла не обратить на это внимания. К тому же собрать сорок тысяч таэлей серебра — дело не из лёгких, и вполне нормально, что это событие всколыхнуло несколько семей. Просто она вчера всю ночь не спала, работая без перерыва, и так сильно хотела получить серебро, что, потеряв бдительность, без раздумий решила отправиться туда сама. Поразмыслив минуту, она приказала: «Мы не пойдём в «Цзуйсянлоу», пойдём в магазин «Юньцзинь». Магазин «Юньцзинь» — это лавка, которую семья Е в качестве компенсации передала их двору маркиза; он расположен в отличном месте и сейчас является крупнейшим магазином тканей в столице. «Цзуйсянлоу» и «Юньцзинь» находятся на одной улице, причём напротив друг друга, и сегодня ей обязательно нужно получить серебряные банкноты. А в отдельном зале на втором этаже «Цзуйсянлоу» снова собрались Шэнь Лаояо*, Су Цзю, Фань У и ещё несколько развратных молодцев. (* 老么 Лаояо - младший сын в семье) По настоятельной просьбе Шэнь Лаояо и других развратных молодцев, семьи Шэнь и Су, входящие в число крупнейших родов, официально не послали за ними слежку. Однако все семьи направили тайных охранников, чтобы следить за ними и выяснить, кто же настолько дерзок, что осмелился обманом выманить у них деньги. Но эти развратники тоже были не промах: они послали людей пригласить Четвертого принца на встречу в «Цзуйсянлоу». ---------- Том 1 Глава 156 Глава 156. Беспорядки в семье Фань «Почему ты не осмелился сказать главе семьи, что тебя ударила жена Маркиза Вэйву?» — разгневанно спросил Четвёртый принц. Он знал, что несколько развратников используют его, но, понимая, что не прав, мог только стиснув зубы согласиться — он не осмеливался одновременно настроить против себя сыновей нескольких влиятельных родов. «Вы что, злитесь на меня за то, что эта «демоница» не убила меня?» — Шэнь Лаояо, охваченный яростью, перестал заботиться о своём положении. Четвёртый принц понял опасения Шэнь Лаояо, но всё равно не сбрасывал с лица гнев: «Шэнь Лаояо, кто дал тебе смелость так нагло использовать меня?» «Использовать? Как Ваше Высочество вообще может такое говорить? Разве вы не видели, что меня чуть не убила эта «демоница»?» «Это ты сам напросился. Разве я просил тебя досаждать… «демонице»?» — резко спросил Четвёртый принц. «Но вы же не сказали нам, что эта «демоница» владеет боевыми искусствами», — гневно воскликнул Шэнь Лаояо. Он был толстым и имел большое лицо, а сейчас его лицо опухло, словно у свиньи. «Кто же мог знать, что девушка из женского двора владеет боевыми искусствами!» — Четвёртый принц, глядя на стоящее перед ним лицо размером с умывальник, погладил нос и сказал. «Четвёртый принц, брат Шэнь, хватит ссориться. Дело уже свершилось, давайте лучше подумаем, как его уладить!» — Су Цзю выступил в роли миротворца. «Хм!» — Шэнь Лаояо отвернулся и холодно фыркнул; он не хотел разговаривать с человеком, лишенным чести. «Я уже написал от твоего имени записку… этой «демонице», чтобы она пока не приходила в „Павильон Пьянящего Аромата“ », — неловко пробормотал Фань У. Он не осмеливался не следовать за двоюродным братом и не называть её «демоницей», ведь он сам, нарушив слово чести, сбежал. Он был пятым сыном в законной линии маркиза Чжэньси, самым любимым внуком и сыном, поэтому дом Фань выделил десять тысяч таэлей, даже не наложил на него наказание. Поэтому все они хотели как можно скорее отдать серебро, чтобы эта небесная красавица… э-э… «демоница» не доставила кузену неприятностей. «Зачем ей столько серебра?» — пробормотал вполголоса второй сын канцлера. «Кто же откажется от лишнего серебра? Демоница не осмелится по-настоящему убить этого господина, так что ей ничего не остаётся, как вымогать баснословные суммы». «Двоюродный брат прав, — поддакивал Су Цзю, подлизываясь к Шэнь Лаояо. — Если эта демоница убьёт нас, семья Су обязательно заставит её пойти за нами в могилу». «Убить нас? Наверное, убить меня, да? Вы же все сбежали — как она могла вас убить?» — язвительно спросил Шэнь Лаояо, излучая злобу. «Двоюродный брат, не вини нас. В той ситуации, если бы мы не сбежали так быстро, эта «демоница», наверное, потребовала бы ещё больше серебра». Шэнь Лаояо представил себе, как они все лежат у ног «демоницы», — такая картина вполне могла бы сложиться, — и поэтому промолчал. «Может, через несколько дней, на банкете по случаю цветения в Восточном дворце, я, принц, сделаю для тебя…» «Делайте сами, не втягивайте меня в это. Я не пойду на этот банкет», — Шэнь Лаояо снова рассердился. «Если двоюродный брат не пойдёт, я тоже не пойду», — Фань У сразу же встал на его сторону; он не мог снова проявить нелояльность. Су Цзю тоже очень хотел сказать, что не пойдёт, но он уже обещал своей сестре сопровождать её на банкет, чтобы познакомить её с госпожой Маркизой. «Двоюродный брат Фань, двоюродный брат Шэнь, может, я пойду на праздник цветения и попробую выведать настроение этой «демоницы», посмотрю, будет ли она по-прежнему создавать нам трудности». «О празднике цветения поговорим позже, а сначала давайте подумаем, как передать серебряные банкноты этой «демонице».» Второй сын канцлера хотел пойти на праздник цветения — он мечтал увидеть ту, о которой не переставал думать. «Господин, эта «демоница» зашла в магазин «Юньцзинь», — сообщил Юншэн, войдя в комнату и доложив о местонахождении Вэнь Цинвань. Все, кто находился в отдельной комнате, столпились у окна, чтобы посмотреть. Они увидели Вэнь Цинвань в дымчато-голубом платье из юньцзиня, без макияжа. Хотя все кричали «Демоница!», «Демоница!», при первом взгляде она все равно казалась прекрасной, словно небесная фея. По обе стороны от нее стояли две служанки в розовых платьях: одна излучала девичью нежность, а другая — имела слегка мужественный облик. На их фоне госпожа посередине выглядела ещё более неземной и божественной, совершенно не похожей на «демоницу, избивающую людей». Любой, кто взглянул на неё, подумал бы, что она — хрупкая девушка, не способная даже удержать курицу, и никому бы не пришло в голову, что она — безжалостная «демоница», убивающая не моргнув и глазом. Не сравнится, действительно не сравнится. В конце концов все единодушно решили, что Су Цзю отнесёт серебряные банкноты — не по какой-то другой причине, а просто потому, что он был внебрачным сыном в семье Су, в то время как остальные развратники были законными сыновьями. Су Цзю, сжимая в руках серебряные банкноты на сумму в сорок тысяч таэлей, с трепетом готовился спуститься по лестнице, словно воин, отправляющийся на поле боя. Если бы Вэнь Цинвань знала, что они так долго тянут с доставкой серебряных банкнот, она наверняка сказала бы: «Не переживайте, мне нужны только деньги». Но она не знала, о чём думали Шэнь Лаояо и остальные, и, немного нервничая, стояла на втором этаже магазина «Юньцзинь», наблюдая, как знатные дамы и барышни выбирают наряды. В этот момент ко входу в магазин подъехали две особенно бросающиеся в глаза роскошные кареты с эмблемой дома маркиза Чжэньси. Маркиза Чжэньси со своей дочерью Фань Юйсюань вышли из передней кареты; они прибыли по приказу старой госпожи, чтобы купить струящуюся облачную парчу. Третья госпожа Фань со своей дочерью Фань Юйжу сошла с задней кареты; за ними следовали более десятка крепко сложенных телохранителей. Такая грандиозная процессия привлекла внимание владельцев соседних лавок, которые высунули головы, чтобы посмотреть на происходящее. Все жители этой улицы знали, что хозяин магазина «Юньцзинь», четвёртый сын семьи Сяо, запретил семье Фань входить внутрь. Госпожа маркиза Чжэньси и третья госпожа Фань были одеты роскошно; обе сияли драгоценностями, и с первого взгляда было видно, что они не испытывают недостатка в деньгах. Фань Юйсюань была одета в белое длинное платье, пояс на талии подчеркивал её тонкую талию, которую едва можно было обхватить рукой. Её волосы были чёрны как чернила, брови — как далёкие горы, а на белоснежном лице просвечивала некоторая холодность. А на лице Фань Юйжу читалась печаль — любой мог понять, что она крайне не хотела приходить сюда. «Тётя, мама, старшая сестра, нам действительно нужно заходить? Но хозяин магазина «Юньцзинь» сказал…» — робко спросила Фань Юйжу, и со стороны казалось, что она действительно боится четвёртого сына из дома Маркиза Вэйву. На самом деле никто не знал, что именно она намеренно подговорила свою бабушку приказать старшей тете привести их сюда, чтобы устроить скандал. «Чего же тебе бояться, Жуэр? Ведь с тобой твоя тётя», — с досадой сказала третья госпожа Фань. «Ты просто слишком труслива, поэтому тебя и задирают всякие ничтожества. Ты должна быть похожей на свою старшую сестру — не думай, что с нами, семьёй Фань, можно так легко обращаться!» Фань Юйжу обиженно опустила голову: «Мама, Юйжу…» Госпожа маркиза Чжэньси пренебрежительно окинула взглядом третью невестку и её дочь, про себя проклиная: «Поистине презренные». «Хватит! Все заткнитесь перед этой госпожой», — строго приказала маркиза Чжэньси, бросив пронзительный взгляд на третью госпожу Фань и Фань Юйжу. «Я уже стою у входа, неужели в лавку «Юньцзинь» нас действительно не пустят?» Её тон был очень твёрдым и не допускал возражений: «Пойдём, я посмотрю, осмелится ли он нас выгнать!» Госпожа маркиза Чжэньси взяла дочь за руку и пошла вперёд, а третья госпожа Фань, держа Фань Юйжу за руку, последовала за ними. Третья госпожа Фань подумала: ей следовало бы добавить ещё пару угрожающих слов: «Посмотрим, какой недалекий осмелится нас остановить». Управляющий магазина «Юньцзинь» уже давно закатал рукава и стоял у входа; как только третья госпожа Фань закончила говорить, он выпятил грудь и громко провозгласил: «Наш хозяин сказал, что ни члены семьи Фань, ни собаки не допускаются в наш магазин. Посмотрим, кто осмелится ворваться силой?» «Чего вы там стоите? Оттащите его от меня!» — пронзительно крикнула третья госпожа Фань. ---------- Том 1 Глава 157 Глава 157. Госпожа Цзян хотела увидеть зятя, но была вынуждена вступить в драку «Все, быстрее заходите внутрь, чтобы не пострадать по чужой вине». Лавочник, как и положено опытному торговцу, даже в такой момент не забыл позаботиться о покупателях. Он был мастером торговли, не обладал боевыми навыками, но всё же закатал рукава, сжал кулаки и шаг за шагом приближался к третьей госпоже Фань и её дочери. В самый тяжелый момент его жизни люди главного хозяина нашли его и спасли всю его семью от беды, поэтому он должен был проявить хоть немного храбрости. Вэнь Цинвань, конечно же, хорошо знала, на что способен лавочник, поэтому подмигнула двум горничным, выросшим в отряде тайных телохранителей. Цзиньлю и Цзиньюнь, получив приказ, немедленно встали перед лавочником, а Цзиньлань и Цзиньцюэ — по левую и правую сторону от Вэнь Цинвань. Увидев, что в авангарде стоят две служанки лет восемнадцати-девятнадцати, маркиза Чжэньси хотела остановить телохранителей, но услышала резкий крик своей невестки. «Вы что, все умерли? Почему не бросаетесь разнимать их?» Получив приказ, телохранители за её спиной тут же устремились вперед, словно рой пчел. Но как они могли сравниться с Цзиньлю и Цзиньюнь? Не успело пройти время на чашку чая, как все они оказались сбиты с ног и валялись на земле. Глядя на лежащих на земле и стонущих от боли охранников, гнев в сердце третьей госпожи Фань разгорался всё сильнее. Она пронзительно приказала стоящей рядом старушке: «Ты что же не бежишь сообщить в уездную администрацию? Как это владелец магазина может не пускать покупателей? Да ещё и избил людей! Я, госпожа, прикажу вам закрыть лавку прямо сейчас». Её наглые слова вызвали бурное обсуждение среди толпы, которая и без того пришла поглазеть на зрелище. «Если они не хотят с вами торговать, значит, у вас проблемы с характером». «Ой-ой-ой, закрыть их лавку со струящейся облачной парчой? А я-то не знала, что уездная администрация принадлежит семье Фань?» «Быстрее иди сообщи властям! Что плохого в том, что они не хотят продавать тебе облачную парчу?» «Ого, сейчас же закроют лавку: а ты кто такая?» «………» Третья госпожа Фань, на которую все вокруг показывали пальцами, так разозлилась, что не подумала, что говорит: «Вы знаете, кто я такая?» «А кто вы такая?» — тут же подхватили любопытные зрители, не боящиеся скандала. «Я — третья госпожа в доме маркиза Чжэньси, да к тому же жена великого генерала Пяоци! Какая-то ничтожная лавка с парчой осмелилась помешать мне войти — я покажу им, на что я способна». Сказав это, она повернулась к своим служанкам и приказала: «Чего вы там стоите? Быстрее впустите меня внутрь». «Госпожа, я не могу…» «Заткнись», — приказала третья госпожа Фань, пресекая попытку служанки возразить. Она вызывающе обратилась к лавочнику: «Тебе лучше послушно впустить меня, иначе я сделаю так, что тебе не поздоровится». Как раз когда лавочник собирался вновь высказаться, раздался чистый и мелодичный голос. «Семья Фань действительно бесстыдна! Четвертый господин Сяо не разрешил вам войти, так почему же вы, не стесняясь, всё равно пытаетесь ворваться силой?» Третья госпожа Фань повернула голову и увидела стоящую там девчонку лет пятнадцати-шестнадцати вместе с женщиной, одетой не слишком роскошно. Девочка была одета в персиково-розовое платье, а в волосах у неё были две заколки с жемчугом и бирюзой. А наряд той женщины был ещё проще и скромнее: в волосах у неё была всего одна нефритовая заколка. С первого взгляда было видно, что они не из богатой семьи, а, в лучшем случае, жена и дочь мелкого чиновника. Увидев это, третья госпожа Фань сразу же воспрянула духом и, высоко подняв нос, бросилась к ним. Она ткнула пальцем в плечо той девочки: «Не умеющая оценить свою жизнь девчонка, кто ты такая? Как ты смеешь оскорблять эту госпожу?» «Какое вам дело, кто я? Сюда не разрешают входить людям из семьи Фань, а вы привели людей и силой ворвались — разве так поступают люди, уважающие себя? К тому же третья госпожа Фань с целой толпой людей перегородила нам путь — разве я не имею права сказать правду?» — без церемоний спросила Цзян Ли. Зрители тут же подхватили: «Точно! Третья госпожа Фань с людьми перегородила нам путь в магазин — это уже перебор». «Мы редко находим время, чтобы заглянуть в магазин «Юньцзинь» и посмотреть новинки, и третья госпожа Фань не имеет права преграждать нам путь». «У третьей госпожи Фань нечистые намерения, она же специально пришла сюда, чтобы устроить беспорядки?» Третья госпожа Фань, оскорблённая и разгневанная, в глазах которой мелькнула жестокость, протянула руку, чтобы схватить Цзян Ли за щеку. Цзян Ли уже давно почувствовала её злобу и легко увернулась. Третья госпожа Фань промахнулась и едва не упала. Взгляд третьей госпожи Фань был настолько мрачным, что казалось, из него вот-вот потекут слёзы; она подняла глаза и окинула всех присутствующих. Она заметила, что большинство присутствующих наблюдают за ней с любопытством, как за зрелищем, а её старшая невестка и племянница тоже стоят в стороне и смотрят на происходящее. В приступе ярости она подбежала и схватила госпожу Цзян за волосы; сегодня госпожа Цзян пришла вместе с дочерью, чтобы посмотреть на будущего зятя. Она хотела вести себя сдержанно, чтобы произвести хорошее впечатление на будущего зятя, поэтому на мгновение замялась — и именно в этот момент третья госпожа Фань схватила её за волосы. Её трое сыновей уже женились, младший сын тоже обручился, а дочери в этом году исполнилось пятнадцать, и в следующем году ей предстоит церемония совершеннолетия, но подходящего жениха ещё не было, и она очень переживала. Её супруг — императорский инспектор (цензор), его звание невысокое, да и он часто наживает себе врагов, поэтому она и не думала искать для дочери жениха из знатной семьи. Ей было достаточно, чтобы у жениха не было нужды в еде и одежде. Узнав, что дочери нравится хозяин магазина «Юньцзинь», она тут же потащила дочь посмотреть на будущего жениха. Как жена императорского инспектора Цзяна, она, естественно, не из тех, кто пойдёт на ущерб себе, и колебалась лишь мгновение. В мгновение ока обе женщины вступили в ожесточённую драку: царапали друг друга по лицу, дергали за волосы, заколки разлетелись по полу, — они были словно две уличные мегеры. По такому виду ни в коем случае нельзя было бы сказать, что одна из них — жена императорского инспектора, а другая — жена великого генерала. Третья госпожа Фань, стиснув зубы, прорычала: «Низкая шлюха! Если сегодня я тебя не проучу, ты думаешь, что со мной можно так обращаться? Ты знаешь, кто мой муж?» «Проучить меня? Сначала победи меня, а потом говори. Мне плевать, кто ты такая». Госпожа Цзян была в ярости и, говоря это, подняла руку и с силой ударила госпожу Фань по лицу. Она пришла, чтобы посмотреть на будущего зятя, но была вынуждена ввязаться в драку. При мысли о том, какой образ «сварливой женщины» она оставила у будущего зятя, ей хотелось разорвать эту женщину на куски. «Жена мелкого чиновника осмеливается ударить меня? Не боишься, что твоего мужа уволят?» «Боюсь! Но я никогда не думаю о последствиях, мне важно только самоудовлетворение». Госпожа Цзян говорила, что боится, но била с невероятной скоростью. В столице повсюду полно представителей влиятельных семей, а среди них даже много императорских родственников. Никто не осмеливался легкомысленно встать на защиту, потому что все боялись навлечь на себя немилость влиятельных людей, опасаясь, что нечаянная оплошность принесет несчастье их семьям. Но посмотреть на зрелище ведь можно! Все знали, что закон не наказывает толпу, и, видя, что обе женщины дерутся без явного победителя, начали подбадривать их, не обращая внимания на то, кто из них проиграет. Кто-то из собравшихся громко воскликнул: «По-моему, третья госпожа Фань проиграет, давайте поддержим ту госпожу!» «Эх! У тебя совсем нет глаз! А я смотрю, что проиграет жена императорского цензора, давайте поддержим третью госпожу Фань!» «Третья госпожа Фань — настоящая неудачница, даже когда первая схватила соперницу за волосы, всё равно проиграла». А служанки и старушки третьей госпожи Фань бегали кругами от беспокойства, ведь хозяйка дома не позволяла им вмешиваться. «Цзиньлю, Цзиньюнь, идите туда и разнимите их! Устраивать драку у входа в лавку — это же не прилично!» Увидев, что третья госпожа Фань была избита госпожой Цзян до синяков и кровоподтеков на лице, Вэнь Цинвань наконец вмешалась, чтобы остановить драку. ---------- Том 1 Глава 158 Глава 158. Еще одно вымогательство серебра «Третья госпожа Фань, скажите, пожалуйста, вы умышленно устроили скандал у входа в наш магазин, помешав нам вести торговлю. Кто возместит убытки — вы лично или семья Фань?» — с хмурым выражением лица и холодным тоном спросила Вэнь Цинвань. Ее жизненный принцип заключался в следующем: если ты не прав, все равно спорь до конца; а если прав, зачем щадить собеседника? Сейчас самое главное — раздобыть побольше серебра, и как она могла упустить такую прекрасную возможность, которая представилась прямо перед глазами! В этот момент все взгляды были прикованы к ней, и в зале мгновенно воцарилась тишина. Некоторые из зрителей узнали в Вэнь Цинвань жену «Короля Ада» — маркиза Вэйву, и тут же замолчали. Кто осмелится легкомысленно обидеть жену «Короля Ада»?! Те, кто не знал Вэнь Цинвань, тоже замолчали, просто потому что она была слишком красива — настолько, что её красота казалась агрессивной и внушала благоговейный страх. Вэнь Цинвань не была удивлена такой реакцией; она спокойно посмотрела на третью госпожу Фань и холодно спросила: «Зачем вы на меня так пялитесь? Если мешаете нам вести дела, то должны выплатить компенсацию». Обе ссорящиеся женщины не знали Вэнь Цинвань, и госпожа Цзян, увидев, что из магазина «Юньцзинь» вышла прекрасная дама, чтобы заступиться за неё, ошеломлённо стояла на месте, совершенно выбитая из колеи: она не могла смириться с тем, что её дочь влюбилась в женатого мужчину. К тому же эта дама была вдвое красивее её дочери, из чего следовало, что четвёртый сын семьи Сяо обладал поистине великолепной внешностью — неудивительно, что её дочь влюбилась в него! В её голове уже крутились тысячи мыслей о том, как помешать дочери стать наложницей хозяина магазина «Юньцзинь». А чувство превосходства третьей госпожи Фань проистекало из того, что семья маркиза Чжэньси имела знатный род, а её супруг обладал настоящими способностями, поэтому обычно все уступали ей. Перед посторонними она всегда вела себя вызывающе, и когда Вэнь Цинвань сразу же потребовала от неё компенсацию серебром, она никак не могла этого терпеть. Поэтому, в ярости она прокричала: «Так ты и есть хозяйка лавки «Юньцзинь»? Ах ты, лиса! На чью поддержку ты рассчитываешь? Как ты смеешь не пускать членов семьи Фань?» Эти слова третьей госпожи Фань прозвучали крайне оскорбительно, и вокруг тут же раздались вздохи удивления, но никто не осмелился открыть рот. Семья Фань в Шаньцзин считалась знатной аристократической династией: глава семьи Фань был герцогом, его старший сын в настоящее время занимал пост министра в Министерстве правосудия, а третий брат — генерал кавалерии. Несмотря на то что третья госпожа Фань славилась своей грубостью, деспотичностью, наглостью и высокомерием, а также любовью к тому, чтобы издеваться над другими, пользуясь своим положением, большинство людей осмеливались только злиться, но не осмеливались высказаться. Вэнь Цинвань стояла на месте с холодным выражением лица, глядя на третью госпожу Фань, украшенную драгоценностями и жемчугом; даже в зрелом возрасте она по-прежнему сохраняла свою очаровательность. Жаль только, что в этот момент её волосы были растрепаны, а в глазах просвечивала некоторая жестокость и злоба, что значительно ухудшало впечатление от её и без того довольно изящного лица. Она подняла руку и откинула за ухо непослушную прядь волос: «Почему я должна вам это говорить?» Увидев, что Вэнь Цинвань не опровергла её слов, третья госпожа Фань ещё больше презирала её: «Сегодня я сама скажу тебе: никто не сможет тебя защитить». «Поживем — увидим. Обо всём остальном поговорим позже, а сейчас давайте сначала обсудим вопрос о компенсации». «Хм, наверное, с ума сошла от жажды серебра?» — с презрением окинула Вэнь Цинвань взглядом третья госпожа Фань. Затем она ругательно добавила: «Эта плутовка действительно отличается от обычных людей: у неё глаза, как у лисы, а черты лица тонкие, словно у демоницы. И наглость у неё безграничная — даже когда я, госпожа Фань, публично упрекаю её, она всё равно пытается вымогать у меня серебро». «Я зарабатываю серебро своими силами, как это можно назвать вымогательством?» Увидев, что Вэнь Цинвань не перестает говорить только о серебре, третья госпожа Фань пришла в ярость: «Бесстыдная лисица, посмотрим, как я сегодня разорву твой вонючий рот». Вэнь Цинвань нахмурилась: «Раз третья госпожа Фань так любит разрывать рты, Цзиньцюэ, иди и разорви ей рот». Вэнь Цинвань холодно приказала Цзиньцюэ; она уже давно хотела побить третью госпожу Фань — ведь именно она так жестоко погубила Фань Шиба. Цзиньцюэ видела, как Цзиньлю и ее спутница вдвоём повалили на землю более десятка охранников, и у неё уже давно чесались руки. Получив приказ от своей госпожи, она, не говоря ни слова, бросилась вперед, левой рукой схватила госпожу Фань за плечо, а большим и указательным пальцами правой руки зажала угол её рта и с силой дернула. «Аа… аа~» — пронзительный крик госпожи Фань разнесся по небу, и половина её лица в мгновение ока превратилась в кровавую кашу. Цзиньцюэ, не проявив ни капли сострадания, снова подняла ногу и ударила её по ноге. Раздался звук «бах~», и третья госпожа Фань упала на колени у входа в лавку. Увидев это, окружающие ещё больше затихли: трусливые дамы и барышни в ужасе прикрыли рты и разбежались, а более смелые тоже испугались и молча отступили на несколько шагов. Цзиньцюэ достала платок, вытерла руки, развернулась и вернулась к Вэнь Цинвань, послушно вставая справа от неё. Вэнь Цинвань бегло взглянула на лежащую на земле и притворяющуюся без сознания третью госпожу Фань. Как и раньше, избиение не приносит столько серебра, как пощада — пусть она расплатится. «Ты, подойди и помоги своим родственникам уладить дело. Сумму компенсации решайте сами. А еще убери с пола охранников, чтобы они не мешали нашей торговле». Вэнь Цинвань холодно приказала, указав на пятого сына Фань в толпе, а затем развернулась и вошла в лавку. Она ежедневно пьет воду из Духовного источника, поэтому может видеть всё вокруг и слышать всё на все стороны; в тот день среди тех, кто ее окружил, был и пятый сын Фань. Она знала, что они прячутся в тени и наблюдают за ней, но не стала их избивать по двум причинам: во-первых, они не оскорбляли её. Во-вторых, ей нужны были только деньги — зачем избивать их, когда можно вымогать серебро? Да, именно вымогать. «Хм! Я, господин, ещё вернусь и разберусь с вами», — проворчал пятый сын семьи Фань, стиснув зубы. На самом деле он боялся, но ему же нужно было сохранить лицо! Поэтому он развернулся и злобно приказал стоящему рядом слуге поднять его тётушку на карету. Затем он нанял нескольких человек из толпы зевак, чтобы те увезли на каретах лежащих на земле вразброс охранников. Изначально они наблюдали из окна «Павильона Пьянящего Аромата», как Су Цзю спускался, чтобы передать серебряные банкноты, но затем он увидел, как его мать и сестра в сопровождении более десятка охранников устроили беспорядки у входа в магазин «Юньцзинь». Испугавшись, он стремительно сбежал вниз и, увидев, что его третья тётя идёт в авангарде, незаметно протиснулся к матери, жене маркиза Чжэньси. С одной стороны, он наблюдал за происходящим, с другой — не давал матери выйти на первый план, а в душе молился, чтобы «демоница» его не заметила. Теперь, когда «демоница» назвала его по имени, ему оставалось только смириться с судьбой, и в душе у него не возникло ни капли сопротивления. Маркиза Чжэньси уже давно хотела выступить с возражениями, но её сын и дочь крепко удерживали её. Её сын всё время подмигивал ей; прожив более двадцати лет в роли хозяйки дома, она не была глупой. Но ей тоже было важно сохранить лицо и репутацию на публике, поэтому она с криком обморока упала на землю: «Хозяин лавки «Юньцзинь» слишком нагло…» «Мама, мама… Что с тобой? Быстрее, занесите маму в карету», — воскликнула Фань Юйсюань. В панике она вместе с горничными суматошно помогла матери сесть в карету, после чего они быстро уехали. Таким образом, преднамеренный скандал закончился ничем, а собравшиеся зрители, выглядящие неудовлетворёнными, разбрелись. Они не придали значения тому, что Вэнь Цинвань требовала серебро — им это казалось невозможным. Госпожа Цзян стояла на месте, совершенно ошеломлённая, и не могла пошевелиться; до сих пор она не могла понять, как всё так обернулось — ведь она просто хотела выйти посмотреть на будущего зятя! Четвёртый принц и младший сын семьи Шэнь, несколько развратных молодцев, стояли у окна «Цзуйсянлоу» в полном ошеломлении. Демоница есть демоница — избивает людей и ещё и вымогает у них серебро! Их мучило нетерпение: удалось ли демонице вытрясти серебро или нет! ---------- Том 1 Глава 159 Глава 159. Научить избалованного сына возделывать землю «Госпожа, позвольте спросить, вы — жена четвёртого сына семьи Сяо?» — голос госпожи Цзян прозвучал несколько резко. Услышав это, Вэнь Цинвань поняла, что госпожа Цзян в чём-то заблуждается. Она приподняла бровь и посмотрела в ту сторону, и тут же увидела, как госпожа Цзян быстрыми шагами догоняет её. А Цзян Ли смотрела на неё ярким, проницательным взглядом, и по её лицу было видно, что она тоже хотела бы это узнать. «Я старшая невестка четвёртого господина Сяо, а вы, госпожа?» — быстро ответила Вэнь Цинвань, глядя на мать и дочь из семьи Цзян и намеренно задавая пробный вопрос. В этой жизни Вэнь Цинвань видела госпожу Цзян впервые, но в прошлой жизни она встречалась с ней и с Цзян Ли бесчисленное количество раз. Ведь на некоторые дворцовые приемы чиновникам пятого ранга разрешалось приходить с семьёй, но в прошлой жизни Вэнь Цинвань находилась на двух крайностях. То она была ничтожной, как пылинка, то занимала высокий пост императрицы, являвшейся образцом для всего народа. Она много раз видела госпожу Цзян на дворцовых приёмах, но ни разу не имела возможности перекинуться с ней ни словом, поэтому не знала, каков её характер. В этой жизни, возможно, у неё появится шанс стать невесткой Цзян Ли, поэтому ей нужно помочь четвёртому брату прощупать почву. «Я — жена императорского инспектора Цзяна, а это наша дочь Цзян Ли. Позвольте познакомиться со старшей невесткой семьи Сяо», — с лучезарной улыбкой сказала госпожа Цзян, похлопав себя по груди. Оказывается, она — старшая невестка четвёртого сына семьи Сяо. Старшая невестка будущего зятя действительно очень красива, и ее необычайный энтузиазм по отношению к ним ещё больше укрепил её благосклонность к четвёртому сыну семьи Сяо. «……» Старшая невестка из семьи Сяо? Неужели госпожа Цзян не знает, что Сяо Личуань — четвёртый сын из дома маркиза Вэйву? Вэнь Цинвань улыбнулась ещё искреннее: «Сегодня, благодаря тому, что госпожа Цзян отстаивала справедливость, госпожа Цзян тоже пострадала из-за этого. Мы с четвёртым братом благодарны вам обеим». «Не стоит так церемониться, старшая невестка семьи Сяо. Позвольте спросить… Четвёртый сын семьи Сяо уже обручен?» — с некоторым нетерпением поинтересовалась госпожа Цзян. Они уже давно вышли из дома и хотели поскорее вернуться, но, увидев, что все смотрят на них с дочерью, госпожа Цзян почувствовала неловкость. «У нашего четвёртого брата ещё нет невесты. Позволю себе спросить: а мисс Цзян уже обручена с кем-нибудь?» — тактично поинтересовалась Вэнь Цинвань. Услышав это, в глазах госпожи Цзян мелькнула радость. Такая красивая и сообразительная старшая невестка — если дочь выйдет замуж в семью Сяо, это будет безусловно лучший выбор. В конце концов, её супруг — чиновник пятого ранга, и если дочь хочет выйти замуж в купеческую семью, у них должно быть некоторое преимущество. (П/р: Госпожа Цзян подумала, что семья Сяо - это купеческая семья). Она с нетерпением хотела бы сама предложить союз двух семей, но её дочь только что проявила инициативу, выручив другого человека. Она не могла предложить это сразу, иначе дочь показалась бы слишком напористой, поэтому нужно было сохранять сдержанность. Госпожа Цзян пока не знала, что Сяо Личуань — четвёртый сын дома маркиза Вэйву, и тем более не знала, что Вэнь Цинвань — жена маркиза Вэйву. Никто из присутствующих не обращался к Вэнь Цинвань как к госпоже маркизе, тем более что во всей столице всем известно, что маркиз Вэйву беден как церковная мышь. А владелец магазина «Юньцзинь» наживает целые состояния, и тот, кто не в курсе, даже не догадается, что Вэнь Цинвань — жена маркиза. Госпожа Цзян с улыбкой на лице хвасталась: «Хе-хе, моя Ли-эр пока ещё ни с кем не обручена, а женихи, приходящие просить её руки, чуть ли не вытоптали порог нашего дома…» «Мама, разве вы с папой не говорили, что дочери трудно найти пару? Откуда у нас взялись женихи?» Цзян Ли, видя, как мать с ходу пускается в хвастовство, покраснела и тихо прервала её, не дав продолжить. Из-за ее отца многие дамы из знатных семей не хотели, чтобы их сыновья женились на ней — об этом можно было узнать, просто поинтересовавшись, так зачем же хвастаться и преувеличивать свои достоинства! Дамы и барышни, выбиравшие в магазине облачную парчу, были ошеломлены: они не ожидали, что дочь господина Цзяна, известного своим язвительным языком, окажется настолько прямолинейной. Прямолинейной до глупости! Любой мог понять, что госпожа Цзян хотела выдать дочь замуж в семью Сяо, поэтому и хвасталась перед старшей невесткой будущего зятя, что дочь у нее очень востребована. Но кто бы мог подумать, что дочь прямо перед ней подставит мать — вот теперь будет на что посмотреть. Все присутствующие в магазине знали, что хозяин магазина «Юньцзинь» — четвёртый сын Сяо, но немногие знали, что он — четвёртый сын из дома маркиза Вэйву. А те, кто знал, не разглашали это — маркиз Вэйву жесток и безжалостен, с ним лучше не связываться, но от него не уйти. Четвёртый сын семьи Сяо обладает привлекательной внешностью и умеет зарабатывать серебро; несмотря на то что он купец, в столице немало девушек из богатых семей мечтают выйти за него замуж. Среди них было немало дам и барышень, приходящих в магазин «Юньцзинь» за одеждой, но их истинные намерения лежали совсем в другом. Однако все они вели себя сдержанно и не могли позволить себе быть столь откровенными, как госпожа Цзян и её дочь. Несколько дам и барышень злобно поглядывали на Цзян Ли, жалея, что раньше не выступили решительнее! После того, как третьей госпоже Фань разорвали рот, эти дамы и барышни не осмеливались легкомысленно высказываться. Старшая невестка семьи Сяо — не та, с кем стоит связываться: она приказала служанке разорвать рот третьей госпоже из дома маркиза Чжэньси, а семья Фань ушла с поджатым хвостом. Этот поступок был достаточно впечатляющим, неудивительно, что четвёртый сын семьи Сяо осмелился высказать такие жёсткие слова. Какое же у семьи Сяо прошлое? Вернувшись домой, они обязательно должны будут расспросить об этом своих родственников. Вэнь Цинвань, видя, что Цзян Ли прямая и естественная, полюбила её ещё больше. У семьи Сяо много братьев, и было бы плохо, если бы в семью пришла какая-нибудь сварливая женщина. Хотя она и не боялась неприятностей, но не любила лишних хлопот. «Госпожа Цзян, мисс Цзян, в знак благодарности я проведу вас на второй этаж, чтобы вы выбрали себе новые модели из облачной парчи». Как только Вэнь Цинвань закончила говорить, дамы, которые в тот момент выбирали наряды, с завистью посмотрели на мать и дочь Цзян. Всем было известно, что для того, чтобы попасть на второй этаж и посмотреть новинки, гость должен был потратить пять тысяч таэлей серебра за месяц. «Мы действительно сможем подняться на второй этаж? » — Цзян Ли широко раскрыла глаза, не скрывая своего внутреннего восторга и волнения. Хотя у них и не было много серебра, ей очень хотелось подняться наверх и посмотреть, насколько потрясающим является новый «Юньцзинь». «Не только можете подняться на второй этаж, но если госпожа Цзян и мисс Цзян найдут наряд, который им понравится, мы подарим его вам в знак благодарности». «Здорово, просто здорово!» — госпожа Цзян улыбалась так, будто на её лице расцвели цветы, но про себя она подумала: «В знак благодарности — не нужно, но в качестве приданого — вполне подойдёт». «Мама, ты…» — почему ты ведёшь себя так бесцеремонно! — Цзян Ли, выдавливая из себя эти два слова, покраснела ещё сильнее. «Мисс Цзян, не стесняйтесь, вы это заслужили. Цзиньлань, проводи госпожу Цзян и мисс Цзян наверх». Вэнь Цинвань с улыбкой отдала распоряжение; она уже давно заметила девятого сына семьи Су, стоящего в углу отдела мужской одежды. Судя по тому, как он потел от волнения, он, должно быть, пришёл, чтобы передать ей компенсацию серебром; она должна сначала получить эти деньги, чтобы успокоиться. «Госпожа Цзян, мисс Цзян, пожалуйста, следуйте за мной на второй этаж», — сказала Цзиньлань, не зная, чем ещё займётся её хозяйка, но, как всегда, она была послушной. Увидев, что все, выбирающие парчу «Тяоюнь», смотрят на неё, Вэнь Цинвань слегка кашлянула: «Уважаемые дамы и барышни, выбирайте на здоровье — сегодня на все покупки в нашем магазине действует скидка 20 процентов». «Боже мой, разве бывает такая удача! Спасибо, госпожа». Все поспешили к витринам и перестали обращать внимание на Вэнь Цинвань. Вэнь Цинвань повела Цзиньцюэ в отдел мужской одежды, и дамы с барышнями просто подумали, что она пошла сообщить, что скидка распространяется и на мужскую одежду. «Здравствуйте… госпожа», — заикаясь, поздоровался Су Цзю. Его ноги дрожали, словно от лихорадки. «Не знала, что господин из семьи Су посетил магазин «Юньцзинь», прошу прощения за мою невнимательность», — вежливо и дружелюбно ответила Вэнь Цинвань. «………» Увидев, как «демоница» улыбается так мягко, Су Цзю почувствовал, что его страх не только не уменьшился, но и усилился: раньше дрожали только ноги, а теперь дрожало всё тело. Увидев, что Су Цзю перед ней молчит, Вэнь Цинвань тоже не стала ничего говорить — в любом случае, сегодня она обязательно должна была получить серебро. Она тихо смотрела на Су Цзю, вспоминая его из прошлой жизни: Су Цзю был сыном от наложницы в семье Су, и Су Сяоминь особенно заботилась о нём. Став седьмой принцессой, Су Сяоминь даже попросила её, чтобы Су Цзю отвечал за управление сельскохозяйственным производством и работами. Су Цзю оправдал надежды Су Сяоминь и в конце концов благодаря собственным способностям дослужился до должности начальника сельского хозяйства. Под тайным руководством Су Сяоминь он внес огромный вклад в развитие сельскохозяйственного производства и распространение сельскохозяйственных технологий в династии Дашэн. Вэнь Цинвань изначально намеревалась поручить Сяо Личуаню познакомиться с Су Сяоминь и привести в семью Сяо этого мастера земледелия. Чтобы их семья Сяо могла обеспечивать себя самостоятельно, не пострадала от бедствий, которые должны были наступить через два года, и она дожила до старости, не испытывая нужды. Кроме того, ей очень нравилось общаться с Су Сяоминь — у них было много общих интересов и увлечений. Но Вэнь Цинвань могла только мечтать об этом втайне, поскольку знала, что герцог Су ни за что не согласится. В прошлой жизни герцог Су изо всех сил старался отправить Су Сяоминь в Восточный дворец, но в итоге по интриге наследной принцессы она оказалась замужем за седьмым принцем. А седьмой принц был безраздельно влюблен в Вэнь Минчжу и никогда не обращал на неё внимания, но Су Сяоминь никогда не жаловалась ни на судьбу, ни на окружающих, а жила счастливо в одиночестве. Су Сяоминь делилась своими переживаниями с родными, говоря, что с детства твердо верила: усердие поможет преодолеть любые трудности, и если она будет достаточно стараться, седьмой принц обязательно заметит её. Она испробовала всевозможные способы, чтобы понравиться седьмому принцу, помогая ему вести все его дела. Она умоляла своего деда пригласить известного учителя, чтобы тот обучил её классическим текстам и помог лучше понять его; она соблюдала все правила этикета в общении с людьми, стремясь стать великолепной супругой седьмого принца. Но в глазах седьмого принца она вызывала всё большее отвращение; позже, когда седьмой принц получил титул Вана, жизнь Вэнь Минчжу, оставшейся в разлуке с ним, складывалась весьма неблагополучно. Седьмой принц, ставший Ваном, относился к Су Сяоминь как к ядовитой змее или злобному волку, возлагая всю вину за бедственное положение Вэнь Минчжу на неё. Если бы не поддержка семьи Су, седьмой принц, по всей вероятности, даже пошел бы на то, чтобы убить её, лишь бы жениться на Вэнь Минчжу. Узнав об этом, Вэнь Цинвань очень посочувствовала ей и пригласила её во дворец, чтобы утешить, но та ответила, что у неё всё хорошо. Жалобы были лишь уловкой, чтобы вызвать сочувствие у герцога Су. Она даже сказала: «Кто громче плачет, тому больше дают», — и что, если ничего не происходит, стоит просто поплакаться. Она больше всего презирала мужчин, которые осмеливаются любить, но не решаются бороться за свою любовь — таких бездарных неудачников. Как она могла бы заинтересоваться Седьмым принцем? С тех пор она и Су Сяоминь стали подругами, которым можно было поговорить обо всём, но, к сожалению, к тому времени её здоровье уже ухудшлось. В этой жизни она хотела бы снова стать с Су Сяоминь душевной подругой, с которой можно поговорить обо всём; пройдя через одну жизнь, Вэнь Цинвань значительно повзрослела. Сейчас она в отличной физической форме и вполне может прожить ещё восемьдесят лет. Прочитав мысли Сяо Цзинь, она узнала, что император ещё два года назад хотел лишить престолонаследника титула. Об этом она и во сне не могла себе представить: в прошлой жизни наследный принц, опираясь на поддержку императрицы и семьи Су, жил беззаботно и благополучно. Все те годы, что она прозябала в Восточном дворце, она не знала ни о делах при дворе, ни о том, что происходит за его пределами, зная лишь, что каждую ночь наследный принц спит с новой красавицей. Возродившись, Вэнь Цинвань тоже хотела лишь найти себе усадьбу, чтобы жить в покое и дожить до естественной смерти. Позже она влюбилась в Сяо Цзиня, и её планы изменились: она решила использовать своё предвидение, чтобы помочь братьям и сестрам Сяо заработать серебро. Если у них будет достаточно серебра и продовольствия, ни один император не осмелится слишком притеснять их. В то время, когда она рассматривала доклады, она поняла: даже император с пустой казной вынужден быть любезным с теми, кто держит при дворе кошелек. Увидев Су Цзю, мысли Вэнь Цинвань снова изменились: раз семья Су может помогать наследному принцу, то, наверное, сможет помогать и другим принцам! Вечером она снова прислушается к мыслям Сяо Цзиня, чтобы понять, кого из принцев император предпочитает… Если Су Сяоминь станет императрицей, то она сможет жить ещё более беззаботно… Ха-ха, одна только мысль об этом радует. Вэнь Цинвань про себя трижды громко рассмеялась. «Госпожа…демо...ница… о чём вы думаете? » — Су Цзю, увидев, что Вэнь Цинвань смеется так пугающе, трепетно спросил. «……» О чём? Она думала о событиях из прошлой жизни, но разве она могла ему об этом рассказать? В этот момент Вэнь Цинвань была очень взволнована, поэтому она перепутала слова Су Цзю «госпожа-демоница» и услышала «госпожа-маркиза». Она погладила подбородок, дразня Су Цзю: «Эта госпожа думает, когда же ты отдашь мне те сорок тысяч таэлей серебра, которые у тебя при себе». Услышав это, Су Цзю, напротив, вздохнул с облегчением: оказывается, эта «демоница» настолько одержима жаждой серебра, что даже стала смеяться так пугающе. «Неудивительно, что госпожа так радостно смеется. Я отдам вам их прямо сейчас» — сказав это, Су Цзю собственноручно передала бархатную шкатулку Вэнь Цинвань. «Спасибо, если что-то понадобится, не стесняйся обращаться», — с улыбкой в глазах и на губах Вэнь Цинвань приняла шкатулку и сразу же спрятала её в рукав (пространство). Она не боялась, что Су Цзю обманет её: последствия обмана были бы очень серьёзными, и избиение — самое лёгкое из них. «Госпожа, вы слишком любезны. Я хотел бы помочь своей младшей сестре выбрать платье, не могли бы вы, госпожа, дать мне несколько советов?» Отдав серебряные банкноты, Су Цзю почувствовал, как с него спала тяжесть. Ему просто захотелось подарить что-нибудь Су Сяоминь — в конце концов, он ещё ни разу не дарил ей ничего достойного.  «Конечно, господин Су, сообщите этой госпоже мерки вашей сестры, и наш магазин найдет лучшего мастера, который создаст для неё уникальное платье, чтобы госпожа Су поразила всех на банкете в Восточном дворце, посвящённом любованию цветами». «Благодарю госпожу Сяо за такую заботу о моей сестре, Су Цзю не знает, чем отблагодарить вас. Я сейчас же вернусь в усадьбу за мерками». Су Цзю искренне так считал, поэтому и обращение к ней изменилось: вместо «госпожа маркиза» она стала «госпожа Сяо». «Да, просто передайте их на кассе, не стесняйтесь. Это не имеет к вам никакого отношения, я просто решила помочь вам в благодарность за подаренное серебро». Вэнь Цинвань научилась создавать наряды благодаря Су Сяоминь; она хотела лично разработать для сестры что-то неповторимое. Когда Су Сяоминь получила наряд, она подумала, что встретила землячку, и от волнения расплакалась. А Су Цзю подумал, что его сестра так радуется, потому что получила подарок от него, и был безмерно благодарен Вэнь Цинвань. Все это произошло через два дня, а пока Су Цзю почувствовал, что Вэнь Цинвань уже не такая страшная. Напротив, он был полон восхищения тем, как она вела себя: она не была ни наглой, ни высокомерной и не пыталась воспользоваться чужим положением. Су Цзю смело посмотрел Вэнь Цинвань прямо в глаза, но, поскольку он мало читал, даже извлекая из глубины души все возможные слова, не смог найти подходящего описания её красоты. Её глаза, глубокие, как морская бездна, заставили сердце Су Цзю затрепетать; он осознал, что перед ним стоит не обычный человек. Су Цзю вдруг очень захотелось примкнуть к «демонице», ведь она не только избивала людей, но и вымогала у них серебро. А он уже много лет тусовался с Фань У и двоюродным братом Шэнь, и каждый раз, когда они кого-то избивали, именно им приходилось платить серебро. Разница между людьми слишком велика! «Госпожа Сяо, не нанимаете ли вы телохранителей?» — с надеждой спросил Су Цзю. «А как вы думаете, нужен ли этой госпоже телохранитель?» «……» Увидев, что Су Цзю немного расстроился, Вэнь Цинвань улыбнулась и сказала: «Если господин Су заинтересован, то в моей усадьбе как раз нужен управляющий». ---------- Том 1 Глава 160 Глава 160. Неожиданный поворот «Стать управляющим в усадьбе? Разве это не значит уехать из Шанцзина в деревню и руководить сельскохозяйственными работами?» Су Цзю с широко раскрытыми глазами недоверчиво посмотрел на Вэнь Цинвань, словно сомневаясь, что не ослышался. «Я просто констатирую факт: в нашей усадьбе нужен управляющий», — сказала она совершенно серьёзно. В её словах не было ни капли шутки, словно это было самое обычное дело на свете. Но в душе Су Цзю это вызвало бурю эмоций: он же, в конце концов, сын герцогского дома! Даже будучи внебрачным сыном, он же не может уехать в деревню, чтобы управлять чужими полями? Он хотел только наслаждаться роскошной жизнью, а не заниматься сельским трудом! К тому же сейчас лето, и он представил себе, как под палящим солнцем, промокнув до нитки от пота, он будет руководить крестьянами, работающими в грязи. Да и его физическое состояние вряд ли выдержит такие нагрузки! Как у неё вообще могла возникнуть такая безумная идея? Да и вообще, если бы пришлось действительно заниматься сельским трудом, пришлось бы уехать из Шаньцзина и оставить его сестру — а он ни за что не захочет этого! Вэнь Цинвань догадалась, о чём он думает: «Я никогда не заставляю никого делать то, чего он не хочет. Идете вы или нет — решать вам. Ворота нашего поместья всегда открыты для вас». Су Цзю отмахнулся: «Я тщательно обдумаю это. Сначала пойду домой, спрошу у сестры мерки». «Хм, идите», — безразлично ответила Вэнь Цинвань и, развернувшись, ушла. Ей вовсе не нужен был управляющий — ей нужен был только мастер по земледелию. Она была уверена, что Су Сяоминь сможет убедить Су Цзю, ведь Су Сяоминь просто обожает возделывать землю и выращивать разные культуры. Вэнь Цинвань с непринуждённой грацией развернулась и ушла, оставив Су Цзю стоять на месте и в оцепенении смотреть на её удаляющуюся фигуру. Эта женщина по-прежнему безжалостна, а ведь он только что думал, что с ней легко ладить! Он был обманут её внешностью; на мгновение ему действительно захотелось примкнуть к ней, и Су Цзю очень пожалел, что задал тот вопрос. Ему казалось, что у этой женщины действительно жестокое сердце — она даже хотела отправить сына из величественного дома герцога в такую глушь, чтобы он там страдал. А Вэнь Цинвань не обращала внимания на то, что думал Су Цзю: она взяла с собой Цзиньцюэ и поднялась на второй этаж, чтобы поговорить с матерью и дочерью из семьи Цзян о браке Сяо Личуаня и Цзян Ли. Когда Вэнь Цинвань вошла в выставочный зал на втором этаже, госпожа Цзян и Цзян Ли все еще рассматривали новую коллекцию облачной парчи. Увидев Вэнь Цинвань, госпожа Цзян сразу же подошла к ней: «Старшая невестка семьи Сяо, у вас появилось свободное время?» Цзян Ли же подняла голову и сдержанно кивнула Вэнь Цинвань в знак приветствия. Вэнь Цинвань с улыбкой спросила: «Я только что улаживала некоторые дела. Вы уже выбрали что-нибудь?» Госпожа Цзян неловко улыбнулась: «Все эти ткани «Юньцзинь» выглядят великолепно в готовых нарядах, но я не очень люблю роскошную одежду». Ей приглянулась та розовая парча, украшенная узорами из зелёных бамбуковых стеблей; из неё наверняка получилось бы прекрасное платье для дочери, но, узнав цену, она отказалась от этой идеи. Вэнь Цинвань посмотрела на Цзян Ли и с улыбкой спросила: «Мисс Цзян, а вам что-нибудь особенно понравилось?» На лице Цзян Ли мелькнула тень застенчивости: «Все эти ткани «Юньцзинь» здесь очень красивые, но я… я тоже не очень люблю роскошные наряды». Однако её взгляд задержался на том куске ткани «Юньцзинь» с розово-голубым узором, и в её глазах читалось удивление — судя по всему, этот кусок ей особенно понравился. Увидев это, Вэнь Цинвань улыбнулась и указала на тот кусок парчи с розово-голубыми полосками, что находился посередине. Как будто говоря сама с собой, она проговорила: «Этот кусок парчи «Юньцзинь» с ленточным узором — самый сдержанный по цвету и в нем сложнее всего заметить роскошь. Если его наденет мисс Цзян, она будет выглядеть особенно изящно». Цзян Ли, покраснев, тихо прошептала: «Госпожа Сяо права, но эта парча «Юньцзинь» с атласными полосками действительно слишком дорогая, мы не можем себе её позволить». Госпожа Цзян, тем временем, дернула её за рукав и яростно подмигнула ей, надеясь, что та не будет так прямолинейна в своих высказываниях. Вэнь Цинвань тоже не собиралась ходить вокруг да около и, улыбаясь, сказала: «Если мисс Цзян не против, то я бы хотела подарить это вам». «А?» Цзян Ли на мгновение была ошеломлена, и даже стоящая рядом госпожа Цзян выразила удивление. Ещё мгновение назад она думала, что эта парча такая мягкая и приятная на ощупь, что на Цзян Ли она наверняка будет смотреться прекрасно, но она слишком дорогая. Даже если семья Цзян и бедна, отец Цзян всё же чиновник пятого ранга — как он может так просто принимать подарки от посторонних! Госпожа Цзян как раз собиралась отказаться, но тут услышала, как Вэнь Цинвань с улыбкой сказала: «Госпожа Цзян и мисс Цзян, не стесняйтесь. Сегодня вы выступили в нашу защиту, и это наш знак искренней благодарности». «Это всего лишь мелочь, о которой и говорить не стоит. Раз старшая невестка Сяо так любезна, то мы примем этот подарок». Цзян Ли очень понравилась эта ткань «юньцзинь», и раз собеседница зашла так далеко в своих словах, то дальнейшие отказы могли бы показаться старшей невестке Сяо, будто у неё есть скрытые мотивы. Хотя она действительно действовала со скрытыми мотивами, но ведь она не могла сказать старшей невестке Сяо, что влюблена в четвёртого сына Сяо! Она настаивает на том, чтобы подарить дорогую парчу «Юньцзинь», возможно, потому что не хочет оставаться у неё в долгу. Ну и ладно, главное, что она постаралась. Если в итоге ничего не выйдет, то в её жизни не останется сожалений. Увидев огорчённое выражение лица дочери, госпожа Цзян всё же отбросила свою сдержанность и спросила: «Скажите, старшая невестка Сяо, как вы считаете, подходят ли моя дочь и четвёртый сын семьи Сяо друг другу?» «Подходят, очень подходят. Они идеально подходят друг другу как по происхождению, так и по внешности», — голос Вэнь Цинвань был нежен, как весенний ветерок. «Говорят, четвёртый сын семьи Сяо красив, как Пань Ань, и по внешности он более чем подходит нашей дочери, но разве не преувеличено, когда старшая невестка Сяо говорит, что они подходят друг другу и по происхождению?» Госпожа Цзян была недовольна: какими бы богатыми ни были Сяо, они всё равно оставались купцами, а её дочь, пусть и небогатая, всё же была дочерью чиновника. Раньше старшая невестка Сяо казалась ей неплохой женщиной, но как же она в мгновение ока стала такой наглой! Какими бы богатыми ни были Сяо, в глазах госпожи Цзян они оставались всего лишь обычными купцами. Хотя они и не презирают их, но что это за манера — вести себя так высокомерно! И хотя они и беднее по сравнению с другими семьями чиновников, её дочь всё равно остаётся дочерью чиновника, а значит, имеет высокий статус. Как можно сравнивать её с дочерью купца? Раньше госпожа Цзян даже испытывала симпатию к старшей невестке Сяо, считая её не только красивой, но и добродетельной. Но сейчас в её глазах старшая невестка Сяо превратилась в холст, лишившийся цвета, лишенный всякой красоты. В сердце госпожи Цзян разгорелось пламя, пожирающее её достоинство и гордость; она чувствовала, что её достоинство подверглось жестокому попранию. Она ни за что не могла принять такую семью. Она считала, что этот брак не может состояться. Увидев, что у госпожи Цзян плохое настроение и на лице даже промелькнул гнев, у Вэнь Цинвань тоже пробудилась гордость. «О чем тут говорить? Пусть у нашего дома маркиза Вэйву и не лучшая репутация, но у господина Цзяна она тоже не блещет». «……» Госпожа Цзян ошеломлённо уставилась на Вэнь Цинвань; её сердце внезапно сжалось, и она не смогла вымолвить ни слова. Эта прекрасная дама перед ней — жена маркиза Вэйву? Тогда что же означало её прежнее чувство превосходства? Титул маркиза Вэйву не сравним с титулом маркиза Чэнэнь — его завоевал Сяо шицзы собственными силами. Каждый раз, когда её супруг упоминал Сяо шицзы, в его глазах всегда мелькали восхищение и преклонение. Он часто восхвалял доблесть и мудрость Сяо шицзы, называя его настоящим героем и говоря, что усадьба маркиза Вэйву заслужила эту честь. Судя по всему, её дочь действительно вышла замуж выше своего положения, замуж за четвёртого сына Сяо. Она неловко пробормотала: «Я… я и не знала, что вы — госпожа маркиза Вэйву». ---------- Том 1 Глава 161 Глава 161: И слава есть, и деньги есть На этот раз удивление охватило Вэнь Цинвань: госпожа Цзян и её дочь, оказывается, не знали о происхождении четвёртого брата. Она быстро взяла себя в руки и сказала: «Раз госпожа Цзян не против, то завтра мы пошлём сваху в дом Цзян, чтобы сделать предложение». «Госпожа Сяо, а вы не спросите мнения четвёртого сына?» — Госпожа Цзян стала ещё более смиренной. «Несколько дней назад мисс Цзян уже помогла моему четвёртому брату, и когда мы вернулись домой, я спросила его мнения». Вэнь Цинвань, естественно, не стала рассказывать матери и дочери Цзян, что Сяо Личуань тогда был совершенно озадачен и даже спросил её, кто такая Цзян Ли. Он сказал, что не обратил на неё внимания, но доверяет вкусу старшей сестры и считает, что если она одобряет этот выбор, то всё в порядке. «Отлично, завтра мы с нетерпением будем ждать визита госпожи Сяо в наш дом», — сказала госпожа Цзян с лучезарной улыбкой. Увидев такое радушие со стороны Вэнь Цинвань, она решила, что четвёртый сын Сяо тоже очень симпатизирует её дочери. Поэтому она ещё некоторое время обменивалась любезностями с Вэнь Цинвань, а затем ушла вместе с дочерью. Вэнь Цинвань, имея при себе сорок тысяч таэлей серебра, тоже хотела поскорее вернуться домой и отдохнуть — в конце концов, прошлой ночью она не спала ни минуты. Особняк семьи Фань. Маркиз Чжэньси и старая госпожа Фань сидели в большом зале; старая госпожа Фань, с искажённым от ярости лицом, громко ругалась: «Вы что, обычно просто так едите?» «……» Более десятка телохранителей лежали в ряд, не смея даже стонать от боли — разве их не избили ещё хуже? Но они не смели об этом говорить: они были слугами, купленными для дома маркиза, и не то что не смогли защитить господина и получили ранения — даже если бы они погибли, это было бы вполне заслуженно. Увидев, что более десятка телохранителей лежат на земле, притворяясь мертвыми, маркиз Чжэньси в свою очередь разразился гневной тирадой: «Я трачу огромные деньги на ваше содержание — разве для того, чтобы вы выходили на улицу и позорили меня?» Мать и сын ни словом не обмолвились о том, что третьей госпоже Фань разорвали рот — это еще больше опозорило их двор. Маркиза сидела слева, опустив голову и не произнося ни слова; если бы сегодня её не удержали дети, её наверняка тоже избили бы. Несмотря на то, что её старший сын был очень способным, побои всё равно были большим позором, тем более при таком количестве зрителей. Один из молодых охранников тихо проговорил: «Господин, успокойтесь, старая госпожа… Эта служанка, не знаю как, но владеет боевыми искусствами на высочайшем уровне, мы ничего не могли поделать!» Услышав это, старая госпожа Фань ещё больше разозлилась и с силой ударила тростью по земле. Затем она гневно заорала: «Неудачники! Банда неудачников! Даже с одной девчонкой не можете справиться, зачем вы тогда нужны?» Несколько охранников в ужасе задрожали, но не знали, что ответить, и могли только стоять, терпеливо выслушивая её упреки. «Бабушка». Старая госпожа Фань как раз собиралась продолжить ругань, как вдруг занавес над дверью приподнялся, и вошла Фань Юйсюань, ласково позвав её. «Бабушка, успокойтесь, третий дядя и старший брат уже возвращаются». Увидев свою лучшую внучку, старая госпожа Фань смягчилась и кивнула ей. Затем она ткнула пальцем в пол и строго приказала лежащим на полу охранникам: «Управляющий, собери людей и выкинь их всех в трущобы, пусть там сами за себя отвечают. Не стоит тратить на них лекарства в усадьбе». «Да, этот старый слуга сейчас же все устроит», — почтительно ответил управляющий и лично возглавил отряд. «Маркиз, вы же не можете нас так бросить!» — воскликнул пожилой охранник, не желая остаться лежать мертвым на пустыре. Маркиз Чжэньси холодно ответил: «Вы не смогли защитить своего господина. То, что я не выбросил вас на кладбище для бездомных, — уже милосердие с моей стороны. Если вы останетесь в живых — это ваша удача, а если нет — вините только себя за свою несостоятельность. О сегодняшнем никому не разрешается рассказывать. Если это станет известно, то даже если вам и посчастливится выжить, головы вам не спасти. Ясно?» «Да». Охранники в душе горько сетовали, но вслух не смели ни слова сказать, не смели даже в свою защиту что-либо возразить. На самом деле они сами понимали, что их раны, хотя и выглядели серьезно, не сопровождались переломами или разрывами связок — им просто нужно было несколько дней побыть на покое, чтобы полностью выздороветь. Но маркиз и старая госпожа просто бросили их и с бездушной холодностью приказали им больше никогда не переступать порог особняка маркиза. В этот момент телохранители ни капли не злились на драчунов из лавки «Юньцзинь» — по сравнению с их сдержанностью, поведение маркиза и его матери еще больше разбило им сердце. В душах охранников вспыхнул огонь гнева, но они были бессильны! Они даже втайне мечтали, что, как только вылечат раны, обязательно пойдут работать вышибалами в лавку «Юньцзинь». Несмотря на то, что их сердца были полны гнева, эти охранники демонстрировали явное нежелание уходить. Словно они были глубоко привязаны к поместью маркиза и, покинув его, тут же погибли бы. «Хватит, быстро унесите их и приберите пол», — высказав своё недовольство, старая госпожа Фань дала знак служанкам и старушкам приступить к уборке. Маркиз Чжэньси, сдвинув брови, с тревогой спросил: «Сюань, твой старший брат и третий дядя действительно вернулись?» Фань Юйсюань тихо и нерешительно ответила: «Отец, не беспокойся. Люэр уже успела предупредить старшего брата, они скоро вернутся, чтобы поддержать третью тетю». Старая госпожа Фань с недовольством спросила: «Старшая невестка, ты что, мертва? Как можно было просто смотреть, как третьей невестке разрывают рот на куски?» «Бабушка, у нас в усадьбе столько охранников, а они не могли справиться с теми людьми, что тут маме делать!» «Мама, Сюань права, в этом нельзя винить Линьнян. Кто умеет распознавать ситуацию — тот мудрый: встретив сильного противника, нужно проявить сдержанность». Маркиз Чжэньси тоже не хотел выступать в защиту жены, чтобы не расстроить мать, но его старший сын был многообещающим молодым человеком и известным почтительным сыном. К тому же его дочь очень дорожит своей матерью, а поскольку дочь собирается выйти замуж за принца и стать принцессой, он должен создать хороший образ для своих детей. Маркиз Чжэньси, боясь расстроить свою старую мать, тщательно подбирал слова: «Мама, не беспокойся, если Вэньгуан вмешается, то не только один магазин «Юньцзинь», но и весь двор маркиза Вэйву можно будет выкорчевать с корнями». Увидев, с каким убеждением говорит старший сын, старая госпожа Фань наконец-то немного обрадовалась: если третий сын и старший внук объединят усилия, то как можно не разрушить семью Сяо? ******** В особняке Сяо Вэнь Цинвань, вернувшись домой, сладко вздремнула, привела себя в порядок и спустилась в большой зал на ужин. После ужина Вэнь Цинвань публично объявила: «Бабушка, отец, я уже наняла сваху, завтра я пойду с четвёртым братом в дом семьи Цзян, чтобы сделать предложение». Голос Вэнь Цинвань был очень мягким, но взгляд — твёрдым, и члены семьи Сяо с изумлением смотрели на неё. Но они не стали высказывать никаких возражений: пока четвёртый брат (четвёртый старший брат) не против, у них тоже нет возражений. «Это хорошо. У бабушки нет возражений, я очень доверяю вкусу Ваньэр», — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо. У неё действительно не было никаких возражений: главное, чтобы все внуки нашли себе жён, и тогда всё будет хорошо. «Семья Цзян? Это семья цензора?» — удивлённо спросил отец Сяо. Ведь этот старик раньше постоянно обвинял его в бездействии. «Отец, ты против?» — удивилась Вэнь Цинвань. Ведь ни когда второй брат женился на Фань Шиба, ни когда пятый брат собирался жениться на деревенской девушке, отец Сяо не проявлял удивления. «У отца нет возражений, я просто любопытен, почему господин Цзян согласился выдать свою дочь замуж в наш двор маркиза». «Отец, а почему бы господину Цзяну не согласиться? У нашего двора сейчас и репутация есть, и деньги есть», — с гордостью сказал второй сын Сяо. «Да, отец, наш двор сейчас — настоящая жемчужина, каждый день к нам сыплются приглашения». ---------- Том 1 Глава 162 Глава 162. Обсудим брак, когда сын поступит в императорскую академию «Кх… кх… Я совсем забыл об этом. Все время думал, что наш двор по-прежнему никому не нужен!» — неловко пробормотал отец Сяо. Он ни за что не признался бы перед детьми, что Цзян Пэньцзы всегда смотрел на него свысока и часто презирал его. Хотя он и понимал, что того, что его презирают, не скрыть от детей, но пока он делал вид, что ничего не замечает, ему не приходилось испытывать неловкость. «Отец, молодые господа из нашего дома маркиза обладают великолепной внешностью и стремятся к успеху, поэтому многие знатные девушки мечтают выйти за них замуж. Завтрашний визит в дом Цзян с предложением о браке — это инициатива самой госпожи Цзян. Если бы четвёртый брат не согласился, я бы тоже не поддержала предложение госпожи Цзян». Вэнь Цинвань, глядя на комнату, полную красавцев и красавиц, с радостью пояснила: она не хотела, чтобы сестры и братья подумали, будто она действовала по собственной инициативе. «Хотя инициатива исходила от семьи Цзян, Чуань, не будь слишком высокомерным — завтра постарайся показать себя с лучшей стороны», — с улыбкой на лице напутствовал отец Сяо. Больше всех по-поводу этой свадьбы радовался отец Сяо: тот самый Цзян Пэньцзы, который когда-то презирал его, неожиданно захотел выдать свою дочь замуж за его сына. Ха-ха… Отец Сяо про себя трижды громко рассмеялся: Цзян Пэньцзы наверняка завидовал ему, раз так постоянно критиковал его при дворе. Цзян Пэньцзы всю жизнь был женат только на одной женщине, он наверняка завидует тому, что у него десятки жён и наложниц, ха-ха… Дети семьи Сяо, увидев, что у их отца улыбка доходит до ушей, тоже громко рассмеялись. «Старшая невестка, а когда мой третий брат пойдёт просить руки?» — с любопытством спросил Сяо Личунь, улыбаясь так, что у него были видны восемь зубов. «Когда твой третий брат найдет девушку, которая ему понравится, старшая невестка поможет ему пригласить сваху, чтобы та пришла и сделала предложение», — серьезно ответила Вэнь Цинвань. «Третий брат, если тебе понравится какая-нибудь девушка, обязательно скажи об этом старшей невестке», — радостно сказала Сяо И. В душе она всё же больше любила своего родного третьего брата и надеялась, что он найдёт девушку, которая понравится ему. «Брак — это дело родителей и сватов. Сейчас в нашем доме маркиза за главную стоит старшая невестка, так что пусть она и решает, на ком мне жениться», — без колебаний ответил Сяо Литао. У него не было девушки, которая бы ему понравилась, и он полностью доверял вкусу старшей невестки. «Раз третий брат так доверяет старшей невестке, я буду пристальнее присматриваться. О твоей свадьбе поговорим после осенних экзаменов». Голос Вэнь Цинвань был звонким и приятным, словно легкий ветерок и мелкий дождь, ласкающие сердца всех членов семьи Сяо. «Да, Ваньэр права, обсуждение брака сейчас только отвлечет Тао-эра от учебы». Старая госпожа Сяо и отец Сяо были очень довольны поступком Вэнь Цинвань. Они все знали, что Сяо Литао — самый перспективный из всех сыновей, за исключением Сяо Цзиня. О браке Тао-эра стоит поговорить только тогда, когда он поступит в императорскую академию; тогда у него будет больше возможностей для выбора. «Старшая невестка хочет подождать, пока третий брат поступит в…» — Сяо И не успела договорить, как Вэнь Цинвань прервала её: «Если Одиннадцатая найдёт себе подходящего жениха, она тоже может рассказать об этом старшей невестке». В душе Вэнь Цинвань думала, что семье Сяо не нужно опираться на родственные связи, чтобы поддерживать престиж рода, и что брак Сяо Литао, если подождать, пока он поступит в императорскую академию, не вызовет никаких сожалений. Если Сяо И скажет об этом, это невольно окажет давление на третьего брата, а она считала, что нет необходимости подвергать юношу дополнительному стрессу. Если он поступит в императорскую академию — тем лучше, а если нет — ничего страшного. «Хе-хе… Оказывается, одиннадцатая сестра так переживает за брак третьего брата, потому что хочет найти ему зятя!» «В кого влюбилась одиннадцатая сестра?» «Кто же достоин нашей одиннадцатой сестры!» «Ты просто лягушка, сидящая на дне колодца и смотрящая на небо. Мир такой большой, что людей, достойных одиннадцатой сестры, полно». «Боже мой, неужели есть такие выдающиеся люди?» «А насколько выдающимся нужно быть, чтобы быть достойным нашей одиннадцатой сестры?» «По крайней мере, он должен быть таким же, как наш старший брат». «Таким же, как наш старший брат? Да как это возможно? Во всём мире никто не может сравниться с ним». Увидев, как группа мальчиков и девочек собралась вместе и оживлённо перешептывается, время от времени украдкой поглядывая на неё, Вэнь Цинвань подумала, что такие дни тоже неплохи. «Ладно, уже поздно, всем по своим дворам спать, а завтра снова за уроки и работу». Сказав это, она вместе с несколькими служанками направилась к своему двору. Яркий лунный свет освещал тишину заднего сада дома семьи Сяо. Вэнь Цинвань с несколькими служанками тихо шла по тропинке, ведущей обратно во двор, и, подняв голову, пристально смотрела на звёздное небо вдали. Её мысли были заняты Сяо Цзинем, находящимся далеко в пограничной крепости. Как только они вошли во двор, они увидели кречета, сидящего на качелях, на которых обычно качалась Вэнь Цинвань. «Боже мой, кто же прислал такого прекрасного сокола?» — спросила Цзиньцюэ, слегка нахмурив изящные брови, обращаясь к Цзиньлань. Цзиньлань тихо ответила: «Я тоже не знаю. Цзиньюнь, как ты думаешь, этот сокол прилетел в наш двор…» «Это кречет. Возможно, его держит маркиз. Не позволяйте посторонним узнать об этом». Вэнь Цинвань бросила взгляд на нескольких служанок, следовавших за ней, и на её губах появилась сдержанная улыбка. Она не только видела кречета в прошлой жизни, но и видела его два дня назад, поэтому не была особенно удивлена. «Да, госпожа, мы ни за что не расскажем посторонним», — Цзиньлань, Цзиньлю и Цзиньюнь заверили в один голос. А Цзиньцюэ, прикрыв рот рукой, воскликнула: «Боже мой! Это и есть кречет? Я думала, что кречеты ужасно уродливы! Этот наверняка приручен нашим маркизом, ведь во всей Дашэн…» Цзиньцюэ ещё не успела закончить фразу, как Цзиньлань и Цзиньлю поочерёдно шлепнули её по голове: «Цюэ, не говори ерунду! Наш маркиз сражается с врагом на границе, у него нет времени ловить больших соколов». «Что ты несешь? Как наш маркиз мог бы держать кречета? Ещё раз осмелишься нести чушь — я тебе язык отрежу!» «Сестры, не сердитесь, я же просто тихонько болтаю во дворе господина, разве я пойду об этом рассказывать на улице? Наш маркиз действительно великолепен: он не только смог вырастить такого божественно красивого кречета, но тот ещё и сам возвращается, чтобы найти госпожу, хе-хе…» Цзиньцюэ приняла льстивый вид и дважды подмигнула своими красивыми глазками Цзиньлань и Цзиньлю. «Да, пожалуй, в этом мире только наш маркиз способен приручить такого великолепного кречета», — тихо улыбнулась Вэнь Цинвань, слегка сжав губы. Увидев, что их госпожа тоже согласна со словами Цзиньцюэ, Цзиньлю и Цзиньлань перестали её предупреждать. Цзиньлю, выросшая в лагере тайной стражи, знала о кречетах: в Дашэн это были очень редкие крупные соколы. И только тайная стража императорского двора могла их укротить; все эти рассказы о том, что обычные мастера могут приручить кречета, — не более чем обман и выдумки. К тому же для поимки кречета требуется чрезвычайно сильная внутренняя энергия, которой у обычного человека просто нет. «Госпожа, такой красивый кречет… Я просто не могу удержаться, чтобы не погладить его», — восторженно сказала Цзиньцюэ, протягивая руку к птице. Кречет тут же издал угрожающий низкий крик, словно боясь потревожить кого-то. Кречет — свирепое животное, и если не контролировать его принудительно, он очень легко может ранить человека. Говорят, что когда императорская тайная стража дрессировала кречета, они давали ему лекарство, чтобы он не нападал на людей. Но этот кречет, хотя и находился в состоянии ярости, не бросился сразу же на Цзиньцюэ, чтобы растерзать её. Вместо этого он подлетел к Вэнь Цинвань, и она тут же протянула руки, чтобы он сел на нее. «Сяоцин проголодался. Цзиньлю, иди приготовь ему что-нибудь поесть, а Цзиньцюэ и Цзиньюнь охраняйте вход во двор». ---------- Том 1 Глава 163 Глава 163. Банкет в Восточном дворце Вэнь Цинвань отослала всех служанок, которые были рядом с ней, занесла кречета в свою маленькую гостиную и осторожно сняла с его лапок письма. Затем она поставила его на столик рядом, достала из пространства воду из Духовного источника и лакомство под названием «огненная колбаска», чтобы он мог покушать самостоятельно. Вэнь Цинвань, сжимая в руках толстую стопку писем, устроилась в кресле и стала их потихоньку читать. Сегодня вечером у неё не было времени следить за новостями о Сяо Цзине. Кречет сделал несколько глотков воды из Духовного источника, бросил взгляд на Вэнь Цинвань, а затем снова опустил голову и стал есть колбаску. Человек и птица прекрасно ладили друг с другом. В письмах Сяо Цзиня не было ни слова о его ранении, тем более о нехватке продовольствия. В основном он рассказывал Вэнь Цинвань, чем занимался и что ел в течение дня, и он не лгал. То, о чём он писал, Вэнь Цинвань видела собственными глазами, просто он утаил некоторые детали. Сначала Вэнь Цинвань была немного рассержена на Сяо Цзиня за то, что он обманул её, но, прочитав его письма, полные нежной тоски и извинений за то, что он не рядом с ней и не может о ней позаботиться, она поняла его благие намерения: на его месте она сама не хотела бы, чтобы он, находящийся так далеко, беспокоился о ней. В последние годы империя Дашэн постоянно сталкивалась с внешними угрозами, поскольку её процветание и мирное существование вызывали зависть соседних государств, стремившихся побороться за власть. Но уже через год империю Дашэн начнут терзать бедствия: засуха на юге и наводнения на севере, к тому же непрекращающиеся войны, и вскоре народ окажется на грани голодной смерти. Император и без того был слаб здоровьем, а к тому же переутомился от перегрузок — он скончался менее чем через два года! Сейчас на границе, если есть серебро, ещё можно купить продовольствие, поэтому Вэнь Цинвань не так сильно беспокоилась, что солдаты останутся голодными. Она отделила двадцать из пятидесяти тысяч таэлей серебряных банкнот, которые заработала, и вложила их в письмо, написанное ею прошлой ночью. «Тук-тук-тук, госпожа, ваша служанка принесла большую тарелку мяса», — раздался стук в дверь, а за ним — веселый голос Цзиньюнь. «Войди», — спокойно сказала Вэнь Цинвань, быстро сметая еду со стола в пространство. «Чи-чи…» — недовольно пискнул кречет, глядя на Цзиньюнь у двери; ему совсем не нравилось, что этот человек ворвался и помешал ему наслаждаться лакомством. «Ха-ха… Госпожа, посмотрите на этого креч… сокола, он, должно быть, с ума сошёл от голода, раз так радушно приветствует вашу служанку». «М-м, не называй его соколом, впредь зови его Сяоцин», — сдержав смех, холодно сказала Вэнь Цинвань. «Чи-чи…» — кречет презрительно посмотрел на Цзиньюнь и даже закатил ей глаза. Цзиньлань, вошедшая с чаем и фруктами, удивлённо воскликнула: «Хе-хе, госпожа, посмотрите, этот большой сокол одушевился, он даже подмигнул Цзиньюнь!» «Сестра Цзиньлань, не говори ерунды, Сяоцин вовсе не подмигнул, он просто проголодался и хочет задобрить меня». «Ты уверена, что Сяоцин хочет задобрить тебя?» Цзиньлань поставила поднос, бросила взгляд на кречета, а затем на Цзиньюнь. «Ладно, вы сначала выйдите, не мешайте Сяоцину есть. Как только он наестся, он улетит к господину маркизу». «Да, госпожа, я буду ждать снаружи. Если что-нибудь понадобится, позовите меня». Цзиньлань и Цзиньюнь поклонились и вышли. «Чи-чи…» Только когда дверь закрылась, кречет с надеждой посмотрел на Вэнь Цинвань. Его намек был очевиден: он не хотел больше есть сырое мясо, а хотел колбаску. «Не будь таким привередливым, сначала доешь мясо с тарелки, а потом получишь колбаску», — тихо усмехнулась Вэнь Цинвань. «Чи-чи…» Кречет посмотрел на Вэнь Цинвань, но в конце концов смирился и принялся есть мясо. Эх! Мясо было очень свежим, гораздо вкуснее того, что он сам добывал, и он перестал надеяться на колбаску, а склонив голову, стал жадно есть. Когда он наелся и напился, Вэнь Цинвань привязала к обеим лапам кречета письмо, которое только что подготовила, и заранее приготовленные лекарства. «Сяоцин, отдохни немного, а потом иди к своему хозяину. Когда вернёшься, я снова напою тебя водой из Духовного источника и накормлю чем-нибудь вкусным». «Чи-чи…» Никто и не подозревал, что глубокой ночью, когда вокруг царила тишина, большой сокол медленно взлетел в ночное небо из одного из задних дворов усадьбы Сяо. Его осанка была столь изящна, словно он был повелителем небес, а свист его крыльев звучал как чарующая мелодия. Вэнь Цинвань увидела, как лунный свет падал на перья кречета, придавая им таинственное и величественное сияние. В полёте он бросил на Вэнь Цинвань взгляд своими острыми глазами, а затем расправил крылья и окончательно улетел в ночное небо. Деревья во дворе колыхались на ветру, издавая шелест, и Вэнь Цинвань, проведшая напряжённый день, умылась и легла спать. На следующий день Цзиньцюэ пошла в магазин «Юньцзинь», чтобы забрать мерки, присланные Су Цзю, а Вэнь Цинвань дома помогла ей разработать дизайн необычного платья. Сяо И помогла с пошивом, а Вэнь Цинвань также разработала по одному дизайну для себя и для Сяо И. Скоро наступил день банкета в Восточном дворце, посвященного любованию цветами. Из семьи Сяо на банкет пойдут только Вэнь Цинвань и Сяо И, а также Сяо Личуань, который собирался активно продвигать «Юньцзинь». Остальные молодые господа, уже обрученные, не нуждались в том, чтобы знакомиться с девушками; лучше потратить это время на работу. Сяо Литао до осенних экзаменов занимался в усадьбе, а Вэнь Цинвань пригласила для него известного ученого, чтобы тот давал ему уроки. Он знал, что все возлагают на него большие надежды, и сам хотел, как и его старший брат, прославиться на всю страну. Сяо Цзиньин в прошлый раз, когда побывала во дворце, получила наказание, и на этот раз ни за что не хотела туда идти; сколько бы ни ругала её мать, она не соглашалась. Она ясно понимала: её брак должна выбирать главная госпожа дома, и у матери нет права вмешиваться. Сяо Цзиньин сейчас хотела только прижаться к старшей невестке и больше ни о чём не спорить; каждый день она училась шить платья и трудилась усерднее всех. Хотя Сяо Лиюй и была законной дочерью, с детства её единственным желанием было защитить родного младшего брата, рождённого от той же матери; всё остальное не имело значения. Сяо Литин, напротив, очень хотела поехать, но её мать не разрешила ей и даже пригрозила, что, если она поедет, не факт, что вернётся живой. Девочка не могла выдержать угроз своей родной матери, поэтому отказалась от этой затеи и тихонько шила одежду в усадьбе. Раньше сестры постоянно соперничали между собой, и речь шла лишь о том, у кого еда и одежда получше. Теперь же они едят одно и то же, носят одно и то же, не беспокоятся ни о еде, ни об одежде, и конфликтов между сестрами стало гораздо меньше; если у них появляются маленькие секреты, они делятся ими друг с другом. Хотя братья и сестры из семьи Сяо не собирались ехать в Восточный дворец на банкет в честь цветения, они всё же очень переживали за свою старшую невестку. После завтрака все вместе проводили Вэнь Цинвань и её спутников до главных ворот, а также неоднократно наставляли Сяо Личуаня и Сяо И, чтобы те хорошо заботились о своей старшей невестке. Все с беспокойством смотрели на Вэнь Цинвань, а она, в свою очередь, смотрела на чистое голубое небо. «Вы все идите спокойно на работу, с нами ничего не случится», — уголки губ Вэнь Цинвань слегка приподнялись, а взгляд оставался мягким и спокойным. Восточный дворец. Вокруг витал аромат цветов, дул лёгкий ветерок, а тёплые лучи солнца освещали лица всех присутствующих. Здесь стояли горшки с розами, нежными и сочными, и кисти элегантных и роскошных орхидей, каждая из которых излучала свой неповторимый аромат и сияние. Улыбки приглашённых гостей были полны счастья и радости; они, взявшись за руки, вместе любовались этой великолепной картиной. Вэнь Цинвань как раз наслаждалась красотой расцветающих цветов, когда вдруг заметила, что впереди одна из прекрасных девушек поскользнулась. Она держалась за рукав своей спутницы и падала назад, но, возможно, ткань была слишком прочной, и когда девушка упала в воду, ее спутница тоже увлеклась за ней и упала в озеро. «Беда! Моя госпожа упала в воду, скорее, кто-нибудь, помогите!» — в панике закричала служанка. ---------- Том 1 Глава 164 Глава 164. Третий принц хочет подставить Су Сяоминь Вэнь Цинвань умела плавать, но она не знала ни служанку, которая в панике кричала у берега, ни ее госпожу, упавшую в воду. Если бы она прыгнула в воду, чтобы спасти человека, то сама бы промокла, а сад на противоположном берегу лотосового пруда был предназначен для мужчин, любующихся цветами. Она ни за что не рискнула бы собой ради спасения незнакомца; если бы в воду упала Су Сяоминь, она, возможно, бросилась бы на помощь, не думая ни о чём. На этом берегу, где дамы любовались цветами, знатные барышни, а также служанки и старушки в панике кричали, но никто не бросился в воду. «Старшая невестка, в пруд упали моя четвёртая двоюродная сестра и внебрачная дочь семьи Се», — тихо сказала Сяо И. «Мы все не умеем плавать, поэтому придётся притвориться, что мы её не узнали», — так же тихо ответила Вэнь Цинвань. «Я умею плавать, но всё равно не пойду её спасать», — Сяо И перед Вэнь Цинвань говорила всё, что думала. «И-эр, вот это настоящий характер», — тихо похвалила Вэнь Цинвань, но взглядом продолжала искать Су Сяоминь. Она заметила недалеко от себя Су Сяоминь, которая одной рукой держала свою служанку; со стороны казалось, что она дрожит от страха. Но Вэнь Цинвань поняла: она не боялась, а держала служанок, не давая им броситься на помощь. Ой-ой! Вэнь Цинвань поняла: Су Сяоминь в этот момент — это точно та самая Су Сяоминь, чья душа пришла из будущего. Каким характером обладала Су Сяоминь раньше, Вэнь Цинвань не знала, но та Су Сяоминь, которую она знала, была именно такой. И действительно, Су Сяоминь держала своих двух служанок, не давая им прыгнуть в воду, чтобы спасти человека; из-за большого скопления людей вокруг она не могла сказать об этом вслух, поэтому просто изо всех сил держала их. Только что внебрачная дочь семьи Се намеренно пыталась стащить её в воду, но она ведь не была прежней хозяйкой тела — она не собиралась попадаться на эту уловку и уже заранее была начеку. Поэтому она просто отскочила в сторону, и «белый лотос*» Се смогла стащить в воду только другую барышню, которая тоже хотела ей угодить. (*Выражение «белый лотос» в переносном значении означает человека, который кажется невинным, чистым и добрым, но на деле оказывается лицемером, манипулятором или скрывает темные намерения. Эта метафора происходит из азиатских интернет-новелл, где красивый цветок используют для описания обманчивой внешности.) Су Сяоминь ещё задолго до этого извлекла из воспоминаний прежней хозяйки образ внебрачной дочери из семьи Се — настоящий «белый лотос». Эта «белый лотос» из семьи Се каждый раз использовала прежнюю хозяйку в своих интересах, и на этот раз она, несомненно, хотела затащить её в воду, чтобы заставить молодых аристократов с противоположного берега прыгнуть за ними. Хотя прежняя хозяйка была ещё маленькой и не отличалась хорошим нравом, за неё говорило её благородное происхождение! Если Су Сяоминь упадет в воду, то на её спасение наверняка бросятся многие молодые и талантливые юноши, возможно, даже принцы. «Белый лотос» из семьи Се может воспользоваться этой возможностью, чтобы завязать знакомство с молодым аристократом из влиятельного рода, поэтому Су Сяоминь уже давно насторожилась по отношению к ней и ни за что не попадется на эту уловку. Спустя некоторое время с противоположного берега в воду прыгнула чёрная фигура и поплыла к двум дамам, беспорядочно барахтающимся в воде. Молодые господа из знатных семей, пришедшие сегодня полюбоваться цветами, не носят чёрной одежды; зато в белом и тёмно-синем — очень много. «Быстро сходи в карету и принеси тот белый плащ, накинь его на мою лучшую подругу», — дрожащим голосом приказала Су Сяоминь стоящей рядом горничной. Сказав это в спешке, она выглядела так, будто хотела броситься в воду, чтобы спасти людей. Горничные не осмеливались ослушаться госпожи: одна, услышав приказ, тут же развернулась и ушла, а другая прыгнула в воду, чтобы спасти людей. Увидев это, Вэнь Цинвань быстрым шагом подошла к Су Сяоминь и схватила её за руку: «Не действуй опрометчиво, кто-то уже прыгнул в воду, чтобы спасти человека». «Милая сестричка, не держи меня! Моя лучшая подруга тонет, я готова рискнуть жизнью, чтобы спасти её…» Су Сяоминь не смогла договорить, потому что та действительно отпустила её руку и спокойно посмотрела на неё. Улыбка расцвела, как цветок; в ней была такая красота, которую невозможно описать словами, но от которой Су Сяоминь почувствовала себя ужасно неловко. Главное, чтобы неловкость не касалась тебя самой — неловкость должна быть только у других. Она — двадцатипятилетняя душа из XXI века — разве может бояться стоящей перед ней пятнадцати-шестнадцатилетней девушки из древности! Поэтому Су Сяоминь стиснула зубы и просто осталась стоять на месте, любуясь непревзойденной красотой Вэнь Цинвань. Кожа, нежная как жемчуг, черты лица, словно нарисованные кистью, блестящие глаза, как звёзды, губы, красные без краски, талия, тонкая как ива, — и в конце концов она пришла к выводу: «Какая красота». «Госпожа Су, у-у-у… Разве вы не умеете плавать? Почему же вы не прыгаете в воду, чтобы спасти нашу госпожу?» Горничная внебрачной дочери семьи Се, хныча, подбежала к ней с упреком и даже попыталась потянуть Су Сяоминь за руку. Ведь её госпожа договорилась с третьим принцем, что сегодня обязательно найдёт повод затащить в воду эту высокомерную дуру из семьи Су, чтобы дать третьему принцу возможность проявить себя героем, спасающим красавицу. Услышав это, Су Сяоминь быстро засунула свою маленькую ручку в ладонь Вэнь Цинвань, и посторонним показалось, будто она изо всех сил пытается вырваться. Она ещё и с ухмылкой добавила: «Я как раз собиралась прыгнуть в воду, чтобы спасти восьмую госпожу Се… но вот эта госпожа держит меня и не отпускает». «Ты такая маленькая, как же ты спустишься спасать человека? Я увидела, что кто-то прыгнул в воду, чтобы спасти человека, поэтому и удержала тебя», — без выражения сказала Вэнь Цинвань. На лице служанки были слезы и выражение ужаса: «Эта госпожа действительно жестокая, ведь всем известно, что госпожа Су умеет плавать…» «Я уже сказала тебе, что кто-то уже бросился спасать твою госпожу. Почему ты не поспешила найти чистую одежду и не пошла ждать на берегу, а вместо этого продолжаешь тут дергать меня за рукав? Какие у тебя намерения?» Вэнь Цинвань отчитала её с полной решимостью, и в её глазах мелькнула жестокость. Одно дело, когда она сама дразнила Су Сяоминь, но она не позволила бы кому-то бросать на неё грязь. Холодный, пронзительный взгляд Вэнь Цинвань словно проникал в самые потаенные уголки души служанки, от чего та вздрогнула. Но, поскольку она не выполнила задание, ей грозила только смерть, и поэтому она заговорила дрожащим голосом, словно была до смерти напугана: «У-у… Я просто беспокоилась за госпожу». Уважаемые дамы и барышни, пришедшие полюбоваться цветами, с удивлением посмотрели на Вэнь Цинвань, даже Су Сяоминь выглядела ошеломлённой. Неужели девочки в древности были такими властными? Су Сяоминь восхищалась Вэнь Цинвань, но в то же время немного беспокоилась за неё — она не ожидала, что у «белого лотоса» из семьи Се ещё остались козыри в рукаве. Вэнь Цинвань же холодно фыркнула: «Раз уж ты так беспокоишься о своей госпоже, тебе следовало бы пойти готовить сухую одежду, а не бежать сюда, чтобы утащить госпожу из семьи Су». Служанка явно тоже не ожидала, что Вэнь Цинвань скажет такое. Она помедлила и ответила: «Я клянусь небом, я знаю только то, что госпожа Су умеет плавать». Едва служанка закончила говорить, как среди гостей раздался шум обсуждений. «Весь Шаньцзин знает, что госпожа Су и внебрачная дочь семьи Се — лучшие подруги, а эта госпожа помешала госпоже Су спасти человека…» «Может, она и вправду не знала. Наверное, ей теперь не поздоровится, ей придётся вынести гнев госпожи Су!» «Тс-с-с, с госпожой Су лучше не связываться, а то если она разозлится…» «Тише, потише, только бы они не услышали». «……» Слушая разнообразные обсуждения вокруг, Вэнь Цинвань оставалась спокойной, как и прежде. Она невозмутимо стояла на месте, устремив взгляд на место, куда упала девушка. С детства привыкшая к тому, что ей указывают, она не растерялась. А стоящая рядом Су Сяоминь слегка побледнела — она всего лишь хотела найти кого-нибудь, кто бы сыграл с ней в этой комедии. «Прекрасная госпожа…» — прошептала она, надеясь, что Вэнь Цинвань поскорее уйдет из этого места, где разгорается скандал. «Её уже вытащили, иди скорее и успокой её!» — прервала Вэнь Цинвань недосказанную фразу Су Сяоминь. Су Сяоминь отпустила руку Вэнь Цинвань и, спотыкаясь, побежала туда. Там она увидела «белый лотос» из семьи Се: вся мокрая, дрожащая и крепко прижавшаяся к мужчине в чёрном. ---------- Том 1 Глава 165 Глава 165. Преследование со стороны наследного принца У Вэнь Цинвань было отличное зрение, и она уже давно заметила, как внебрачная дочь семьи Се была спасена охранником третьего принца. Её удивило поведение внебрачной дочери семьи Се по отношению к тому охраннику: она, на глазах у стольких людей, прижалась к нему и не отпускала его. Вэнь Цинвань не понимала внебрачную дочь семьи Се, но Су Сяоминь, обладая воспоминаниями прежней хозяйки, слишком хорошо знала «белый лотос». Судя по тому, как «белый лотос» из семьи Се выглядела застенчиво и робко, она явно не знала, что спас её именно телохранитель. Поэтому она в удивлении воскликнула: «Сестра Лянь, разве хорошо так обнимать телохранителя Третьего принца на глазах у всех?» Услышав слова Су Сяоминь, внебрачная дочь семьи Се только тогда подняла глаза на мужчину, обнимавшего её — на самом деле, это она сама изо всех сил цеплялась за него и не отпускала. Она думала, что сегодня в воду, чтобы спасти Су Сяоминь, обязательно прыгнет какой-нибудь молодой господин из знатной семьи, но даже во сне не могла представить, что это окажется слуга. «Ах, как это может быть ты? Как ты смеешь? Какое право у тебя обнимать эту госпожу? Убирайся, и побыстрее!» — резко прикрикнула внебрачная дочь семьи Се. «Восьмая госпожа Се, это вы все время не отпускали меня», — охранник Третьего принца тоже не был слабаком, готовым взять вину на себя. В этот момент молодые господа, любовавшиеся цветами на противоположном берегу, подошли к лотосовому пруду вместе с наследным принцем и несколькими принцами. Наследный принц только что расстался с Вэнь Минчжу, и, подойдя сюда, сразу же отстал от остальных и стал искать её взглядом. «Чья это дочь, такая неблагодарная?» — язвительно заметил один из сторонников третьего принца, увидев, что наследный принц ушёл. «Он же, по крайней мере, прыгнул в воду, чтобы спасти тебя, как можно так вести себя, забыв о благодеянии?» «Настоящая неблагодарная волчица». «……» Насмешливые взгляды окружающих и презрительные слова наполнили Се Юйлянь невыразимым стыдом и гневом. Эта неловкая ситуация вызвала в ней сильный порыв, и она, рыдая, обвинила: «У-у-у… Сестричка Су… почему ты толкнула меня в воду?» Она должна была прицепиться к семье Су — даже брак с распутным сыном из этой семьи был гораздо лучше, чем замужество за телохранителем. На этот раз она не выполнила задание, порученное третьим принцем, и только прицепившись к Су Сяоминь, могла спасти свою жизнь. Звук брызг воды всё ещё звенел в её ушах, её тело было окружено водой пруда, и это чувство удушья заставляло её дрожать. Но ещё сильнее её сотрясали гнев и подозрения: почему эта дура Су увернулась от неё? Как будто она давно готовилась к этому… Разве эта дура Су обычно не любила больше всего сочувствовать ей? Полная недоумения Се Юйлянь подняла голову и пронзила Су Сяоминь взглядом, острым как меч, словно пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки её души. В душе Се Юйлянь пылали гнев и непримиримость, а в глазах промелькнула едва уловимая тень. Но Су Сяоминь, стоящая перед ней, уже не была той легковерной девочкой, а двадцатипятилетней взрослой женщиной. Су Сяоминь, хотя и не училась на актрису, но много смотрела коротких видео, и справиться с четырнадцати-пятнадцатилетней девочкой ей вполне по силам. Услышав упрек собеседницы, она мгновенно приняла растерянный вид и с недоумением оглядела Се Юйлянь, словно ища объяснения. «Я толкнула тебя? Сестричка Лянь, как ты можешь так несправедливо обвинять меня? Разве не всем известно, что ради сестрички Лянь я готова на всё?» В голосе Су Сяоминь слышались явная обида и недоумение; она присела на корточки перед Се Юйлянь, и на её лице отражались невинность и растерянность. Её слова прогремели над озером, словно гром, но в них не чувствовалось ни капли лицемерия или неискренности. «……» Одного слова, одного взгляда хватило, чтобы Се Юйлянь потеряла дар речи. «Тс-с-с… Я же с самого начала говорил, что эта барышня — неблагодарная!» — скептически заметил один из разгульных друзей Су Цзю. «Значит, ты знаком с той барышней, что лежит на земле?» «Не просто знаком! Мы с ней очень близко знакомы». «Какие у тебя есть сведения? Расскажи нам, чтобы и мы повеселились». «Об этом деле я тоже знаю. Именно она — главная виновница того, что недавно дочь семьи Су едва не была забита до смерти служанкой старшей дочери семьи Се». «Кхм-кхм… Это служанка госпожи Се ее избила. Как же может образованная и воспитанная госпожа Се поднимать руку на человека!» «Боже мой! Так это та самая внебрачная дочь семьи Се, которая сеет раздор?» «Еще бы! А госпожа Су, пытаясь отомстить за нее, чуть не погибла от рук горничной старшей дочери семьи Се». «Ты разве не видел, как она только что упала в воду, и как сильно переживала госпожа Су?» «Тс-с… Какая же она неблагодарная!» «Вы все здесь собрались, что-то случилось?» — мягко спросила наследная принцесса-консорт. Она сопровождала свою бабушку по материнской линии в беседке, где они любовались цветами и пили чай в компании группы знатных дам, и, услышав спешный доклад горничной, поспешила сюда. «Докладываю, Ваше Высочество, в воду упали восьмая дочь дома герцога Хуго и четвёртая дочь дома Великого Наставника». «С ними всё в порядке?» — бесстрастно спросила принцесса. «Докладываю, Ваше Высочество, с ними всё в порядке, их уже вытащили», — льстиво ответила дочь одного из чиновников. «Раз с ними всё в порядке, давайте продолжим любоваться цветами». «Докладываю, Ваше Высочество, у меня есть просьба: прошу Вас отстоять справедливость», — сказала Се Юйлянь, стоя на коленях и хныча. «Что за справедливость ты просишь меня отстаивать? Смело говори». Принцесса не смотрела на Се Юйлянь, а устремила взгляд на присевшую на корточки Су Сяоминь. Это та женщина из семьи Су, которую её дед по материнской линии особенно ценил, — просто дура, что в ней такого особенного! Принцесса излучала устрашающий холод, а в её влажных глазах в этот момент остались лишь отвращение и ненависть. Да, именно ненависть. Только что её бабушка по материнской линии намекнула ей, что дедушка хочет выдать эту единственную внучку замуж за третьего принца. Разве это не вызов её мужу? Увидев, что принцесса занимается здесь, Су Цзю тоже подошел к Су Сяоминь. Две служанки Су Сяоминь уже подняли её, поддерживая с левой и правой стороны, так что ей, скорее всего, ничего не грозит. Вэнь Цинвань не хотела больше вмешиваться, поэтому она взяла Сяо И за руку и пошла полюбоваться цветами в место, где было много людей. Едва они остановились, как наткнулись на наследного принца, который пришёл искать Вэнь Минчжу. Кронпринц по натуре был слабоумен перед красотой; обычно он не отходил от Вэнь Минчжу, и то, что он не обращал внимания на прелести задних дворов Восточного дворца, объяснялось лишь тем, что Вэнь Минчжу очаровывала его своими чарами. В этот момент Вэнь Минчжу не было рядом с ним, и, неожиданно увидев прекрасную, словно небесная фея, Вэнь Цинвань, он, засияв глазами, поздоровался: «Госпоже нравятся пионы?» Вэнь Цинвань очень не нравился взгляд, с которым на неё смотрел наследный принц. Она сжала кулаки и про себя напомнила себе, что если ударит принца на глазах у всех, это будет расценено как заговор против трона. Видя вокруг множество дам и юных леди, Вэнь Цинвань не боялась, что наследный принц совершит какой-нибудь проступок. Сдерживая подкатывающую тошноту, она ответила: «Ваша слуга груба и не разбирается в искусстве». «В присутствии этой госпожи все цветы во дворе бледнеют, и у меня даже нет желания любоваться цветами», — сказал наследный принц весьма легкомысленно. «Ваша слуга тоже считает, что эта госпожа нежнее цветов», — с легкой улыбкой заметила девушка, стоящая напротив Вэнь Цинвань. «Ха-ха… Я больше всего люблю оживлённую обстановку, поэтому и устроил этот банкет в честь цветения, специально пригласив сюда дам и барышень из всех семей». Кронпринц выпрямился, вернув себе величественный вид; пока он стоял неподвижно, никому не было заметно, насколько он поверхностен. «Ваше Высочество~» ---------- Том 1 Глава 166 Глава 166. Вэнь Минчжу очень сожалеет о недоразумении в прошлой жизни «Ваша высочество, ваша слуга приветствует вас!» — Фань Юйжу опустилась на колени у ног наследного принца и нежно воскликнула. На ней было то самое розовое платье из облачной парчи с вышитыми цветами, которое она отобрала в тот день у старшей дочери семьи Се. Волосы были зачесаны назад, в косу вставлена розово-лиловая жемчужная шпилька, а по бокам головы — множество золотых бабочек. Её лицо было накрашено так ярко, что казалось, будто оно вот-вот расцветёт, словно распустившийся пион. На этом грандиозном банкете в Восточном дворце, посвящённом любованию цветами, цвели букеты, воздух был наполнен ароматами, а дамы и барышни из разных семей были одеты в роскошные наряды из облачной парчи. Поэтому Фань Юйжу в этом наряде не особо выделялась из толпы, и наследный принц, бросив на неё один взгляд, перевёл взгляд на Вэнь Цинвань. «Для вашей покорной слуги — великая честь увидеть Его Высочество наследного принца вблизи, это поистине счастье на три жизни». Гибкая и изящная девушка также опустилась на колени перед наследным принцем, её хрупкое тело слегка дрожало, и она тихим голосом произнесла эти слова. Её взгляд был нежным и сдержанным, словно в нём текла бесконечная нежность и почтение, что невольно тронуло сердце принца. Принц слегка улыбнулся, окинув взглядом собравшихся: «Сегодня всем не нужно кланяться и не нужно стесняться, давайте вместе в полной мере насладимся цветами». «Мы, ваши подданные, благодарим Его Высочество наследного принца и Её Высочество принцессу за гостеприимство», — все в один голос поклонились, выражая свою благодарность. Наследный принц наклонился и собственноручно помог подняться двум девушкам, стоявшим перед ним; Фань Юйжу, следуя движению, прижалась к нему. Она смотрела на принца с любовью в глазах; казалось, она уже давно была глубоко тронута его обаянием и покорилась его чарам. Принц, в конце концов, был в расцвете сил, да и не был ослеплён симпатией к Вэнь Минчжу, поэтому он быстро проявил свою природу — влюбляться в каждую встреченную девушку. Особенно когда он увидел, что Вэнь Цинвань, опустив голову, рассматривает цветы и не обращает на него внимания, принц быстро принял ласки Фань Юйжу и той девушки, бросившихся ему в объятия. Целью Фань Юйжу при посещении цветочного банкета сегодня было завоевать расположение принца, и когда принц сам обнял её, она, естественно, с полусопротивлением, полусогласием бросилась ему в объятия. Та дама тоже была весьма страстной, и наследный принц мгновенно забыл о том, что пришёл сюда искать Вэнь Минчжу. Обняв этих двух, пылающих страстью, он направился к беседке, где было мало людей; остальные дамы, глядя на их спины, выражали то презрение, то зависть. Но никто ничего не сказал. Одна дама — неизвестно, действительно ли она склонила голову, чтобы внимательно вдыхать аромат цветов, или же скрывала презрение в глазах. Другая дама же осторожными изящными пальцами нежно гладила лепестки редких цветов. В этом ослепительном саду Вэнь Цинвань ощутила невиданное ранее умиротворение. Она прошла мимо гряд с расцветшими редкими цветами, лепестки которых были яркими, как бархат, и источали чарующий аромат. Вскоре из беседки вдали донесся безудержный смех наследного принца, Фань Юйжу и той девушки. В прошлой жизни Вэнь Минчжу мечтала о том, чтобы остаться с одним человеком на всю жизнь, но в итоге ей пришлось пережить множество разлук и воссоединений, и эта мечта так и не сбылась. В этой жизни Вэнь Минчжу решила стать императрицей, поэтому, естественно, могла смириться с множеством красавиц в Восточном дворце наследного принца. Если бы она сейчас увидела, как наследный принц обнимает то одну, то другую женщину за пределами Восточного дворца, какими бы были её чувства! В прошлой жизни Вэнь Цинвань собственными глазами видела, как Чжао Цзюэ, став императором, всю жизнь, словно коллекционируя куклы, собирал все, что напоминало Вэнь Минчжу. Например, Фа Гуйрен была веселой, как Вэнь Минчжу. Фэнь Чанцзай была такой же озорницей и проказницей, как и Вэнь Минчжу. Фон Линь обладала голосом и хрупкой фигурой Вэнь Минчжу. Красавица Чан впоследствии пользовалась большой благосклонностью императора лишь потому, что ее внешность напоминала Вэнь Минчжу. Даже несколько наложниц во дворце усердно занимались поэзией, чтобы вновь завоевать благосклонность императора. Но теперь живая Вэнь Минчжу день за днём находится рядом с наследным принцем, а он при всех обнимает других женщин! В голове Вэнь Цинвань проносились сцены из прошлой жизни, в которых наследный принц был без ума от Вэнь Минчжу.  В прошлой жизни наследный принц не питал ненависти к Вэнь Минчжу, просто не хотел признавать, что она его бросила! Всю свою обиду и ненависть он обрушил на Вэнь Цинвань, обвиняя её в том, что именно из-за её замены в браке он и Вэнь Минчжу расстались. В прошлой жизни наследный принц безжалостно унижал Вэнь Цинвань, заставляя её каждую ночь обслуживать его и разных красавиц, с которыми он наслаждался плотскими утехами. Вэнь Цинвань думала, что любовь между принцем и Вэнь Минчжу способна противостоять всем невзгодам этого мира, но теперь оказалось, что это не так уж и много. Она с большим интересом наблюдала за веселым смехом и голосами, доносившимися из беседки вдали. То, что принц называл «неизгладимым воспоминанием», было всего лишь навязчивой идеей: чем недостижимее, тем сильнее желание обладать этим. Его одержимость касалась лишь той Вэнь Минчжу из воспоминаний, которую он так и не смог заполучить. Получив её, он понял, что всё оказалось не таким уж и особенным, и теперь это выглядело даже немного смешно. А Вэнь Минчжу в этот момент бежала следом за своим первым мужем из прошлой жизни, Се Шаоцином. Она увидела, как он вместе со своей родной сестрой Се Ваньхуа, а также двоюродным братом и двоюродной сестрой стоит у лотосового пруда, любуясь цветами и весело беседуя. Ся Линьлан была очень красива; на её коже, нежной как сливковое масло, отражалось легкое смущение. В белом платье из тонкого шелка, на манжетах которого были вышиты нежные листья зелёного бамбука, она выглядела неописуемо очаровательно. Вместе с Се Шаоцином они казались идеальной парой; они всегда общались и смеялись за спиной Вэнь Минчжу. В прошлой жизни Вэнь Минчжу бесконечно раздражали подобные сцены, и она испытывала к Ся Линьлан сильную зависть и ненависть. Она постоянно не могла сдержать гнев в отношении Ся Линьлан и постоянно хотела изгнать её из дома Се. Кроме того, она целыми днями жаловалась, что Се Шаоцинь пренебрегает ею ради посторонней, а Се Шаоцинь всегда хмурился и объяснял, что его двоюродная сестра его не любит. Они собирались вместе лишь для того, чтобы обсудить брак двоюродной сестры, и её свекровь с презрением хмурилась, считая её слишком властной и не такой послушной, как Ся Линьлан. Вэнь Минчжу с самого начала не верила словам Се Шаоцина, постоянно устраивала ему сцены, и в конце концов семья Се не выдержала и развелась с ней… В этот момент Вэнь Минчжу, пользуясь своим статусом наложницы наследного принца, стояла неподалёку от них и нагло подслушивала их разговор. «Двоюродный брат, у тебя была возможность увидеться со вторым принцем. Ты все-таки спросил у него, не испытывает ли он чувств к Линьлан?» — спросила двоюродная сестра из семьи Се, топая ногой. «Брат, двоюродная сестра Линьлан уже давно влюблена во второго принца. Найди же возможность спросить у него, есть ли у него к ней чувства. Тетя очень хочет подобрать ей жениха». «Двоюродный брат, через месяц у моей сестры будет церемония достижения совершеннолетия, и если до того времени не будет помолвки, сестры из нашего рода будут над ней смеяться». «……» Оказалось, что Ся Линьлан действительно не любит Се Шаоцина, а влюблена во второго принца. Узнав об этом, Вэнь Минчжу так разозлилась, что у неё заныли все органы — сердце, печень, селезенка, легкие и почки. Оказалось, что в прошлой жизни она неправильно поняла мужа и переборщила с истерикой — неудивительно, что муж и свекровь решили развестись с ней. Ся Линьлан — дочь младшей сестры матери Се, а второй принц — сын младшей сестры отца Се, императорской наложницы. Второй принц и Ся Линьлан формально тоже двоюродные брат и сестра, но между ними нет кровного родства. В прошлой жизни, после того как Вэнь Минчжу развелась, Ся Линьлан сразу же вышла замуж за Се Шаоциня. Ся Линьлан, раз в прошлой жизни ты стала причиной моего развода, то в этой жизни тебе даже не стоит думать о том, чтобы выйти замуж за Се Шаоциня. Второй принц — сын императорской фаворитки; если он женится на двоюродной сестре семьи Се, неизвестно, не будет ли это угрозой положению наследного принца. Говорят, что второй принц не стремится к престолу: он уже давно взял в основные жёны дочь мелкого столичного чиновника, а в наложницы — дочь купца. Сейчас у него ещё осталось одно место для наложницы, так что я могу пойти ей навстречу и оказать Се Шаоциню услугу. И тогда Вэнь Минчжу с улыбкой сделала шаг вперёд и спросила: «О чём вы так весело болтаете?» ---------- Том 1 Глава 167 Глава 167. Загадочная уверенность Вэнь Минчжу Услышав женский голос, чистый как пение соловья, брат и сестры Се Сяофэна* одновременно обернулись и посмотрели на входящую. (*Напомню: Сяофэн - это его имя, Шаоцин - должность) Они увидели женщину в шелковом платье красного цвета с вышитыми пионами, с высокой причёской, украшенной множеством красно-золотых шпилек. На макушке у неё косо была воткнута золотая шпилька в форме хвоста феникса, а на лбу сияли два сапфира размером с рисовое зерно; весь её облик выглядел чрезвычайно величественно. Двоюродный брат семьи Се, разглядев её лицо, от удивления раскрыл рот: «Ваше… Ваше... Ваше Высочество, богатства и благополучия». «Старший сын семьи Се, Се Сяофэн, приветствует Ваше Высочество Цэ-фэй». «Ваша слуга Се Ваньхуа / Ся Линьлан приветствует Ваше Высочество, Цэ-фэй». Братья и сестры в один голос поклонились в знак уважения; они и подумать не могли, что самая любимая наложница наследного принца придет поговорить с ними. «Господин Се, господин Ся, не нужно так церемониться и не стоит стесняться», — с улыбкой сказала Вэнь Минчжу, махнув рукой, чтобы они встали. Однако её взгляд невольно скользнул к стройному и красивому Се Сяофэну, и сердце у неё забилось чаще. Сцены из прошлой жизни, когда они делили одну постель, до сих пор прокручивались в её голове. Каждая деталь была ясна, как вчера: его нежность, забота и страсть — всё это заставляло её терять самообладание. Сердце Вэнь Минчжу словно горело пламенем, и переплетение противоречивых чувств не позволяло ей успокоиться. Она знала, что в этой жизни не может испытывать чувств к Се Сяофэну, но каждый раз, когда видела его, не могла не вспоминать те страстные моменты. Се Сяофэн дважды встречался с наложницей наследного принца, и каждый раз она смотрела на него с явным намеком, что вызывало у него непонятное и неприятное раздражение. «Мы с сестрами и братом не хотим мешать Вашему Высочеству любоваться лотосами. Хуаэр, пойдём туда посмотреть на орхидеи». «Се Шоацин, мне очень интересна ваша беседа. Я случайно подслушала часть разговора: похоже, эта барышня влюблена во второго принца». Увидев, что братья и сестры собираются уходить, Вэнь Минчжу намеренно указала на Се Ваньхуа и прямо сказала. В этот самый миг ей пришла в голову неожиданная мысль: если она выдаст Се Ваньхуа замуж за второго принца, то разве не умрёт от злости Ся Линьлан! Но она также боялась, что Ся Линьлан не сможет выйти замуж за второго принца и в этой жизни снова выйдет замуж за Се Сяофэна — это было то, чего она меньше всего хотела бы видеть в этой жизни. В этой жизни она ни за что не позволит Ся Линьлан добиться своего: ни выйти замуж за второго принца, ни тем более за ее мужа из прошлой жизни. Се Сяофэн нахмурился и сказал: «Ваше Высочество наложница, вы неверно услышали. Только что мы с братом и сестрами говорили о том, что за пределами императорской столицы есть усадьба с прекрасными видами, и договорились отправиться туда через три дня, чтобы полюбоваться природой». «О! Се Шаоцин, вы приглашаете меня и наследного принца поехать с вами?» — на лице Вэнь Минчжу появилась улыбка, выдержанная в меру. «………» Несмотря на своё превосходное воспитание, Се Сяофэн не смог устоять перед наглостью Вэнь Минчжу, и по его мягкому лицу промелькнула тень нетерпения. Всегда уверенная в себе Вэнь Минчжу, естественно, не заметила нетерпения Се Сяофэна; она всегда считала себя всеобщей любимицей. В конце концов, у неё была система «Всеобщая любимица». Хотя сейчас у неё было всего три тысячи очков очарования, Вэнь Минчжу полагала, что, пока она сама не решит избавиться от этих людей, они по-прежнему будут очарованы ею. Она не знала, что система «Всеобщая любимица» без максимального количества очков — бесполезная система, и её главная польза заключалась лишь в обмене на карточки симпатии. Она продолжала говорить, не обращая внимания на окружающих: «Господин Се, ваша сестра обладает поистине неземной красотой и огромным талантом — она и второй принц просто созданы друг для друга». «Отвечаю на вопрос наложницы: о браке этой слуги решают мои родители», — Се Ваньхуа была очень недовольна, но всё же ответила с почтением. «Хм, эта девушка очень красива, ей скоро исполнится двадцать, не так ли? Уже найден подходящий жених?» «Отвечаю на вопрос Вашего Высочества наложницы: о браке этой слуги решают мои родители», — сказала Ся Линьлан, не проявляя ни высокомерия, ни унижения. «Свое счастье нужно завоевывать самой. У вас с родителями разница в поколениях, как молодой человек может доверять их мнению?» «……» Обе кузины замолчали, опустив головы и делая вид, что любуются лотосами. Вэнь Минчжу, увидев, как Се Сяофэн смотрит на неё красными от гнева глазами, подумала: «Мой бывший муж в прошлой жизни, наверное, любит меня, но не смог добиться моей любви!» Жаль, что малышка уже замужем! «Се Шаоцин, смотреть на меня таким нежным взглядом на глазах у всех — это не прилично. Давайте пойдём поговорим в ту беседку», — сказала Вэнь Минчжу, прикрывая рот рукой и улыбаясь. «Я удаляюсь», — проворчал Се Шяоцин, стиснув зубы; он был так разгневан, что гневно уставился на неё. Как это стало «с глубокой нежностью»? В его глазах пронеслись бурные эмоции, и он не смог удержаться от того, чтобы снова окинуть Вэнь Минчжу взглядом. В душе он невольно удивился: чем же эта наложница питалась в детстве, что у неё такая толстая кожа! «Ты смеешь уходить!» — Вэнь Минчжу капризно топнула ногой, с сочувствием посмотрела на Се Сяофэна и смягчила тон. «Я знаю, что вы влюблены в меня, но сейчас уже поздно что-либо говорить. Я искренне хочу помочь вам. Только что я услышала, что дочь семьи Ся в следующем месяце достигнет совершеннолетия. Я считаю, что третий принц — действительно хороший человек. Пойдёмте со мной к нему, и я попробую выяснить, что он об этом думает». «Благодарю вас, Ваше Высочество наложница, за доброе намерение, но о браке этой слуги решают её родители», — почтительно ответила Ся Линьлан. Вэнь Минчжу чуть не довела её до бешенства, но она не осмелилась ответить нахально на слова наложницы наследного принца. «Ваше Высочество, даже несмотря на ваше высокое положение, вы не имеете права вмешиваться в брачные дела моей сестры», — Се Сяофэн с праведным гневом упрекнул Вэнь Минчжу. Вэнь Минчжу, которая до этого ещё беспокоилась о Се Сяофэне, увидев его холодный взгляд, внезапно почувствовала учащённое сердцебиение. Из-за недомогания она нахмурилась и прижала руку к груди; через мгновение ей стало немного легче, и она вздохнула с облегчением. Как раз когда она собиралась что-то сказать в своё оправдание, Се Сяофэн, к её удивлению, уже развернулся и ушёл. В прошлой жизни, как только он замечал, что она хмурится, Се Сяофэн сразу же подходил к ней и спрашивал, что с ней не так. А сейчас спина Се Сяофэна выглядела настолько решительной, будто он не хотел больше ни разу взглянуть на неё в этой жизни. Неужели любовь превратилась у него в ненависть? Глядя на постепенно исчезающую фигуру Се Сяофэна, Вэнь Минчжу почувствовала неприятное чувство в душе. «Хи-хи…» Неподалеку Су Сяоминь, наблюдая за этой захватывающей сценой, невольно рассмеялась. Она с любопытством посмотрела на Вэнь Минчжу: эта наложница принца из древних времен, с её загадочной уверенностью в себе и высокомерной гордостью, словно у неё опять приступ, — что это за чудачка? А когда она взглянула на ошеломлённую Се Ваньхуа, заклятого врага прежней хозяйки тела, лицо которой покраснело от ярости, Су Сяоминь просто разразилась громким хохотом. «Откуда тут эта девчонка? Чего ты смеешься? Сяотао, дай ей пощечину!» — гневно проревела Вэнь Минчжу. «Ваше Высочество наложница, пожалуйста, не поддавайтесь гневу, госпожа Су ещё маленькая и не понимает, что делает», — в панике сказала Се Ваньхуа. Не так давно Су Сяоминь была избита до полусмерти ее собственной служанкой, а если её ещё и служанка наложницы ударит по щеке… Сможет ли Су Сяоминь сохранить свою жизнь? «Ваше Высочество, наложница, разве за один смех нужно давать пощечину? Что это за закон? Разве банкет любования цветами не устраивается ради веселья?» Су Сяоминь, как настоящая актриса, слегка покраснела, на ресницах заблестели слезы, и она, словно вот-вот заплачет, произнесла эти слова. Но она говорила очень громко, а закончив, снова опустила голову, принимая вид растерянной. «Именно так, разве просмотр цветов не для того, чтобы все веселились? Почему нельзя смеяться?» ---------- Том 1 Глава 168 Глава 168. Местная сумасшедшая «Его Высочество наследный принц приказал всем смеяться от души, так почему же здесь, у наложницы, за один смешок уже бьют по щеке?» — громко спросила Вэнь Цинвань. «Всего один смешок? Именно потому, что её смех оскорбляет достоинство этой наложницы. Придя в Восточный дворец любоваться цветами, вы обязаны соблюдать правила, иначе вас ждёт наказание». Вэнь Минчжу высокомерно хмыкнула, и в её взгляде, устремлённом на Вэнь Цинвань, промелькнула тень презрения. — «Дайте пощечину и ей». «Посмотрим, кто осмелится поднять руку. Раз во время любования цветами нельзя смеяться, зачем тогда приглашали нас сюда?» Вэнь Цинвань быстро схватила руку, которая уже собиралась ударить Су Сяоминь, и холодным взглядом уставилась на Вэнь Минчжу, вызывающе спрашивая. Она все время следила за Су Сяоминь и, увидев, что та подвергается притеснениям со стороны Вэнь Минчжу, быстро подошла к ним. Остальные знатные девушки и дамы, наблюдая за этой сценой, не смели пикнуть, но с большим интересом следили за происходящим, и вскоре вокруг собралась большая толпа. «Спасибо вам, госпожа, за вашу справедливость, но вам лучше уйти, чтобы не оказаться втянутой в это без причины», — сказала Су Сяоминь, едва сдерживая дрожь в уголках губ. Только когда ладонь той служанки едва не ударила её по лицу, Су Сяоминь по-настоящему ощутила всю ужасающую мощь древней императорской власти. Ей показалось, будто она — крошечный зайчик, попавший в лапы тигра, и только в этот момент она поняла, что в мире дворцовых интриг даже дочь герцога — ничтожное существо. В глубине её памяти прежняя хозяйка -дочь дома герцога - могла вести себя как хотела, даже несмотря на то, что приемная бабушка, по сути, «поощряла её к гибели». Но прежняя хозяйка действительно наслаждалась жизнью, подобной жизни принцессы: никто из хозяев дома герцога не осмеливался дать ей пощечину. Даже бабушка никогда не наказывала её при всех, поэтому после перемещения во времени, кроме осторожности по отношению к бабушке, она действительно ни разу не испытывала унижений. Но вот, одна из наложниц наследного принца осмелилась беззастенчиво избить её… Су Сяоминь изначально ещё хотела побороться за свой брак… Разве она могла об этом подумать? «Втянула в это меня? И это дает наложнице наследного принца право вести себя беспринципно? Может ли она делать всё, что ей вздумается?» — с презрением спросила Вэнь Цинвань, глядя на Вэнь Минчжу. Этот взгляд означал: даже принцесса не осмеливается произвольно раздавать приказы о наказаниях и казнях, не говоря уже о тебе, одной из наложниц. Вэнь Минчжу была задета презрительным взглядом Вэнь Цинвань; она вспомнила о том времени, когда жила дома. Как отец, мать и братья заботились о ней и баловали её — с самого раннего детства Вэнь Цинвань всегда ей завидовала и осторожно старалась завоевать её расположение. Хотя с семи-восьми лет она перестала заискивать перед ней, но и не смела проявлять к ней ни малейшего пренебрежения. В присутствии родителей и старших братьев она по-прежнему вела себя осторожно, по крайней мере, никогда не осмеливалась дразнить её. В этот момент, глядя на презрительный взгляд Вэнь Цинвань, Вэнь Минчжу сильно вздрогнула и с недоверием посмотрела на неё. На мгновение она не могла понять, что заставило ту осмелиться так нагло обвинять её на глазах у всех. Ведь она — наложница наследного принца, а та — жена мужчины, который подвергает её домашнему насилию. Разве та не должна была быть ещё более осторожной, заискивать перед ней и поддерживать её? Неужели этот мужчина, который избивает свою жену, повредил ей мозги, и теперь она тоже хочет научиться у него беззастенчиво издеваться над людьми? Если у неё повреждён мозг, разве это не психическое заболевание? Беззастенчивость Вэнь Цинвань показалась Вэнь Минчжу совершенно незнакомой, да и немного пугающей. На мгновение ей показалось, что Вэнь Цинвань уже сошла с ума от побоев. Быть избитой на глазах у всех психически больной — это же унизительно, даже для наложницы наследного принца! Вскоре Вэнь Минчжу снова охватила ярость: с какого права, раз у неё мозги перевернулись от побоев, она смеет смотреть на неё свысока? И даже считает ее куском собачьего дерьма, который можно беззаботно попирать. У Вэнь Минчжу покраснели щеки от ярости; с тех пор как она оказалась в этом древнем мире, ей ещё ни разу не приходилось терпеть подобного унижения. Особенно раздражали Вэнь Минчжу выражения лиц окружающих, наблюдающих за происходящим, как за зрелищем; в её глазах пылал яростный огонь. Она гневно уставилась на стоящих рядом придворных девушек и евнухов и крикнула: «Вы что, все одурели? Дайте этой девке пощечину!» Едва Вэнь Минчжу закончила говорить, как толпа евнухов и придворных девушек, стоящих за её спиной, как рой пчел, устремилась на Вэнь Цинвань. Один маленький евнух, увидев, как та госпожа схватила за руку сестру Сяотао, которая обычно хорошо к нему относилась, бросился вперед, собираясь дать Вэнь Цинвань пощечину. Су Сяоминь в ужасе закрыла глаза, не в силах смотреть на то, как все вместе избивают эту фею. Раздался громкий хлопок. Су Сяоминь открыла глаза и увидела, как та госпожа, прекрасная, словно небесная фея, одним ударом ноги отбросила евнуха в лотосовый пруд позади себя. Солнечный свет, пробивающийся сквозь щели между листьями деревьев в саду, озарял её, подчеркивая её небесную красоту. В этот момент цветы в саду словно поддались её настроению: лепестки слегка колыхались, источая тонкий аромат. Если бы не неподходящее место, Су Сяоминь с удовольствием запрыгала бы на месте и воскликнула: «Мастера не среди простого народа, а во дворце!» «Люди! Быстрее, идите и убейте эту сумасшедшую! Эта психически больная хочет убить меня», — Вэнь Минчжу действительно испугалась. Она должна была действовать первая и убить эту психически больную, пока не прибыла наследная принцесса. Вэнь Минчжу даже не знала, знают ли эти местные жители, что за убийство, совершенное психически больным, не сажают в тюрьму. В этот момент Вэнь Минчжу ещё больше убедилась, что Вэнь Цинвань — психически больная, ведь человек, которого она подозревала в «психическом расстройстве», не проявлял ни страха, ни отступления. Напротив, она улыбалась всё ярче, даже вызывающе приподняла брови в её сторону и, между делом, дала Сяотао две пощёчины. Она оттолкнула Сяотао, сделала шаг вперёд и тихо спросила: «Вэнь Минчжу, ты хочешь, чтобы тебя считали сумасшедшей? Хочешь, чтобы тебя заперли в сумасшедшем доме?» «Все вы, собачьи рабы, нападайте на нее! Я не верю, что столько рабов не сможет усмирить одну психически больную». Вэнь Минчжу от испуга отступила на шаг. Она отступила так резко, что чуть не споткнулась и не упала, но стоящая рядом придворная девушка с трудом поддержала её. Вэнь Минчжу крепко впилась длинными ногтями в ладони, а из её глаз брызгал такой гнев, будто она хотела сжечь Вэнь Цинвань заживо. Оказывается, в династии Дашэн есть сумасшедший дом! Как же она об этом не знала! Только сейчас она осознала: эта местная девушка, которую она угнетала шестнадцать лет, не сошла с ума, а просто обрела уверенность в себе! «Наложница Вэнь, почему ты так громко кричишь?» — в голосе наследной принцессы слышались гнев и недоумение. «Отвечаю, Ваше Высочество принцесса: эта сумасшедшая открыто ударила эту рабыню», — сказала Сяотао, бросившись к принцессе и опустившись на колени, чтобы пожаловаться. Ее щеки только что получили две сильные пощечины от старшей госпожи, и на одной из них остался отпечаток пальца. Собравшиеся вокруг дамы и барышни переглянулись, но никто не осмелился открыть рот. Слышался лишь свист ветра, словно рассказывающий о жестокости и безжалостности межженских разборок. В этом мире сильный пожирает слабого, и только сильные могут оставаться непобедимыми, а они — всего лишь зрители этой борьбы. «Ваша высочество, приветствую вас. Желаю вам здоровья и благополучия». — Вэнь Цинвань, сохраняя невозмутимый вид, подошла и поклонилась. По правилам все должны были падать на колени перед принцессой, но Вэнь Цинвань не была обязана этого делать. Ведь она обладала титулом «Гаомин» первого ранга, лично присвоенным императором. Она заметила, что один из евнухов пытается нанести ей удар сзади, и ловко уклонилась в сторону. Этот евнух подумал, что Вэнь Цинвань собирается преклонить колени, и, вытянув ногу, попытался, как и она, пнуть её в пруд с лотосами. «Бах!» Евнух приложил слишком много силы и пнул принцессу в пруд с лотосами. ---------- Том 1 Глава 169 Глава 169. Деньги важнее жизни Наследную принцессу вытащили из воды вскоре после того, как она упала в воду, — её спасла стоящая рядом придворная служанка, а главный евнух, находившийся рядом с ней, тут же перерезал горло тому евнуху, который её толкнул. Хотя принцессу вытащили до того, как она успела наглотаться воды, ей всё равно нужно было вернуться во двор, чтобы выкрутить волосы и переодеться. Ведь сегодня в Восточный дворец приглашено множество высокопоставленных чиновников и знатных особ, и ей, как хозяйке Восточного дворца, предстоит появиться на приёме. Принцесса спокойно приказала: «Наложница Ли, сначала отведи наложницу Вэнь к Его Высочеству и доложи ему о том, что только что произошло». «Ваша слуга обязательно выполнит приказ Вашего Высочества. Ваше здоровье бесценно, пожалуйста, идите осторожно», — почтительно ответила наложница Ли. «Ваша слуга провожает Ваше Высочество, идите осторожно», — дрожащими голосами сказали стоявшие на коленях дамы и барышни. Они преклонили колени и поклонились, как только наследная принцесса подошла к лотосовому пруду, и, увидев, как она упала в воду, а затем была спасена, так и остались на коленях, не вставая. Видно, как быстро развернулись события: это не только ошеломило всех, но и не дало им времени сориентироваться. Принцесса в сопровождении целой свиты придворных дам и евнухов прибыла с большой помпой и с такой же помпой ушла. Перед уходом она обернулась и бросила глубокий взгляд на Вэнь Цинвань, но ничего не сказала. Только когда принцесса удалилась на значительное расстояние, все осмелились вздохнуть с облегчением: никто и подумать не мог, что кто-то осмелится сбросить принцессу в воду. Увидев, как Вэнь Цинвань смотрит вслед наследной принцессе, на губах Вэнь Минчжу заиграла тень сострадательной улыбки. Она невольно фыркнула: «Лучше молись о своей судьбе — зачем принцессе твое сострадание?» Увиде, что вокруг слишком много дам и барышень, Вэнь Цинвань промолчала, но взгляд, которым она посмотрела на Вэнь Минчжу, был резким и ледяным. Теперь даже Вэнь Минчжу не могла с уверенностью сказать, сумасшедшая ли Вэнь Цинвань или нет. Сказать, что она не сумасшедшая? Ведь она видела, что та даже не преклонила колени, чтобы поклониться наследной принцессе, — разве это не признак сумасшествия? Но взгляд, которым та смотрела на неё, был таким пронзительным. Прожив три жизни, она знала, что такой взгляд не может быть у сумасшедшей. Этот взгляд вызывал у Вэнь Минчжу невыразимое чувство удушья; ведь главной целью её банкета в честь цветения было уничтожить Вэнь Цинвань. Она потратила много «карт симпатии» и приложила немало усилий, чтобы на банкете любования цветами опозорить Вэнь Цинвань. Она даже поручила своим людям подготовить сцену, часто встречающуюся в телесериалах, — сцену, где героиня вступает в недозволенную связь с мужчиной. Но одно событие следовало за другим, одно за другим, и она так и не успела применить свои уловки против Вэнь Цинвань, как сама чуть не умерла от ярости. Она с ненавистью уставилась на это отвратительное лицо перед собой; если бы взгляд мог убивать, она, наверное, уже давно разорвала бы Вэнь Цинвань на куски. Се Сяофэн быстрыми шагами отошел от лотосового пруда, намереваясь найти Его Высочество наследного принца, чтобы тот остановил наглую Вэнь Минчжу. Но, обойдя толпу, он так и не увидел наследного принца, зато заметил нескольких принцев среди огромного скопления людей. Несколько принцев с увлечением слушали, как Сяо Личуань рекламировал свою новую коллекцию «Юньцзинь», а вокруг них стояла целая толпа знатных юношей. Второй принц слушал с удовольствием, просто потому что любил красивую одежду, а третий принц, увидев блестящие серебряные монеты, хотел завоевать расположение Сяо Личуаня. Четвертый принц слушал очень внимательно: ему очень хотелось захватить мастерскую по производству «облачной парчи», но он вспомнил о «демонице», управляющей домом Сяо. Это был человек, готовый рискнуть жизнью ради денег, и он все-таки решил не пытаться захватить ту мастерскую. На этот раз только пятый принц не пришел на банкет по случаю цветения, поскольку император приказал ему остаться в императорском кабинете и рассматривать доклады. Возможно, благодаря тому, что пятый принц исполнял обязанности по управлению государством, у императора каждый день появлялось время для отдыха в императорской библиотеке, и его здоровье даже немного улучшилось по сравнению с прежним. К тому же, благодаря лечению, которое ему назначал во дворце знаменитый врач, его лицо, хотя и не стало румяным, но уже не было таким бледным, как раньше. В южном саду Восточного дворца, во главе с третьим принцем, группа знатных юношей с восторгом слушала речь Сяо Личуаня. «Господин младший советник, вас что-то беспокоит?» — Сяо Личуань, как раз увлеченно рассказывая, заметил, что младший советник Министерства правосудия с тревожным выражением лица ходил туда-сюда. Он тут же спросил, и все обратили взоры на Се Сяофэна, ожидая его ответа. Увидев это, Се Сяофэн нахмурился и сказал: «Я хочу найти наследного принца. Кто-нибудь знает, где находится Его Высочество?» «Наследный принц, мой старший брат, обычно бывает с наложницей Вэнь. Она очень любит пионы, так что они, должно быть, там, смотрят на пионы», — уверенно ответил Четвёртый принц. «Его Высочество не с наложницей Вэнь. Наложница Вэнь как раз наказывает дочь семьи Су по щекам». «Что?» — удивлённо выпалил Су Цзю, раскрыв рот, и замер на месте. Старший внук семьи Су, как и полагается, был очень сообразительным; он спокойно спросил: «Скажи, брат Се, где они?» «У лотосового пруда», — ответил Се Сяофэн, в голосе которого тоже слышалась тревога; его сестра и двоюродная сестра всё ещё были там, и он не знал, не обрушилась ли на них чужая злость. Се Сяофэн, сопровождаемый группой знатных юношей, торжественной процессией прибыл к лотосовому пруду и услышал, как все почтительно провожают наследную принцессу. Братья из семьи Су поспешили к Су Сяоминь, окружили её и хором спросили: «Миньэр, кто тебя только что обидел?» «Миньэр, скажи третьему брату, кто тебя обидел?» «Кто осмелился обидеть сестру этого господина? Посмотрим, как я не сломаю ей ноги», — злобно прорычал Су Цзю. Хотя он и был внебрачным сыном в доме Су, но, прожив много лет в разгульной жизни, говорил гораздо грубее, чем его более воспитанные братья. Су Сяоминь увидела, что братья, которые обычно редко с ней разговаривали, в этот момент проявляли заботу и беспокойство, и у неё в душе защемило. Она изо всех сил пыталась сдержать слезы, но всё же не смогла удержать их, и они застыли на её длинных ресницах. Искренние выражения лиц её сводных братьев словно молчаливо говорили Су Сяоминь, что они всегда заботились о ней. Су Сяоминь почувствовала теплоту, окружавшую её семейной любовью; разрыв между ними, насчитывавший тысячи лет, в этот момент словно растаял. Её слёзы наконец вырвались из глаз и потекли по щекам, но это были не слёзы печали, а слёзы, вызванные трогательной нежностью. Старший внук рода Су был всего на год-два старше Су Сяоминь из прошлой жизни, ему было примерно двадцать семь-восемь лет. Увидев Су Сяоминь со слезами на лице, он, не зная, что делать, сказал: «Миньэр, не бойся, я пойду к Его Высочеству Наследному принцу и помогу тебе восстановить справедливость». «Старший брат, Миньэр не пострадала, меня спасла та госпожа». Братья Су посмотрели в направлении, на которое указывала Су Сяоминь, и увидели, что четвертый сын семьи Сяо, который только что так красноречиво рассуждал, сейчас разговаривает с той непревзойденно красивой госпожой. Сяо Личуань сразу же заметил Сяо И в толпе, быстро подошёл к ней и спросил: «И, где старшая невестка? С вами всё в порядке?» «Эх, что с ней может случиться? Она одним ударом ноги сбросила того парня в пруд», — тихо прошептала Сяо И, наклонившись к уху своего четвёртого брата. Большинство людей не услышали шепота Сяо И, но Се Сяофэн и некоторые молодые господа из семей, славящихся мастерством боевых искусств, услышали всё предельно ясно. Старший внук семьи Су и Се Сяофэн заметили, что их сестры смотрят на Вэнь Цинвань с восхищением. Они обняли своих сестёр и, взяв с собой братьев из своих семей, направились к Вэнь Цинвань. В этот момент братья из семьи Вэнь яростно упрекали Вэнь Цинвань: «Вэнь Цинвань, у Чжуэр плохой цвет лица, это ты ее обидела?» ---------- Том 1 Глава 170 Глава 170. Наследный принц, застигнутый на горячем, оказался в центре внимания «О чем ты говоришь, старший сын семьи Вэнь? Ваша Чжуэр теперь — наложница наследного принца, кто здесь осмелится обидеть её?» — язвительно заметила Вэнь Цинвань. «Хм! Похоже, ты знаешь, что к чему. Во всём Восточном дворце действительно никто не осмелится обидеть мою сестру», — с высоко поднятым подбородком гордо заявил Вэнь Яньшэн. «Даже если ты и осознаешь свою вину, я всё равно не прощу тебя: именно из-за тебя мой младший брат получил розги и сегодня не смог прийти на праздник цветения». «Неважно, простишь ты меня или нет, лучше спроси у своей сестры Чжуэр, почему у неё такое печальное лицо!» «Чжуэр, скажи брату, кто именно, не имея глаз, обидел тебя, и я пойду к Его Высочеству Наследному принцу». «Да, сестра, скорее расскажи старшему брату, кто именно, не имея глаз, обидел тебя. Его Высочество Наследный принц точно не пощадит её». «……» Вэнь Минчжу смотрела на братьев из семьи Вэнь, которые ни о чём другом и не говорили, кроме принца, и их трусливый вид отбил у неё всякое желание жаловаться. Обратиться к этому приторному принцу — разве она сама не может? Просить их пойти к нему — просто смешно! Только в этот момент Вэнь Минчжу осознала, что братья из семьи Вэнь занимают более низкое положение, чем она, и не смогут ей помочь! Увидев это, Вэнь Цинвань холодно усмехнулась: «Ха, она не хочет вам рассказывать, потому что это бесполезно. Её евнух сбросил наследную принцессу в пруд с лотосами. Как вы думаете, принц будет её защищать?» В голосе Вэнь Цинвань слышалась нотка злорадства, а взгляд, который она бросила на братьев из семьи Вэнь, был полон презрения. Её слова были словно сильный удар, прямо попавший в самое сердце братьев из семьи Вэнь. Лицо старшего сына семьи Вэнь мгновенно померкло, в его глазах читались только обида и гнев, но в конце концов он так и не произнес ни одного резкого слова. В конце концов, он не мог позволить себе оскорблять наследного принца и принцессу, тем более что род принцессы по материнской линии на несколько уровней превосходил семью Вэнь. Наследный принц — это наследник престола, то есть тот, кто призван сохранить государство Дашэн, а принцесса — будущая императрица. Даже если бы он и хотел дать выход своей злобе, он не мог бы публично упрекать наследного принца и принцессу. Поэтому старший сын семьи Вэнь мог лишь, по привычке, обрушить упреки на Вэнь Цинвань: «Какая же ты сестра? Почему не защитила Чжуэр как следует?» Обычно в таких ситуациях Вэнь Цинвань принимала вид невинной и обиженной, чтобы успокоить его. Вэнь Цинвань, конечно, знала, о чём думает Вэнь Яньтин, но зачем ей потакать ему? Поэтому Вэнь Цинвань холодно усмехнулась: «Ха! Почему бы вам не поспешить просить помощи у Его Высочества наследного принца, а не упрекать эту госпожу? Какой смысл критиковать меня здесь?» Увидев такую наглость Вэнь Цинвань, старший брат Вэнь ещё больше разгневался: «Запомни это: как только вернёмся, я обязательно заставлю отца избить тебя». Вэнь Цинвань приподняла бровь, глядя на стоящего перед ней Вэнь Яньтина: «Неужели ты забыл, что я уже давно порвала с вами все родственные связи?» Увидев безжалостность в глубине глаз Вэнь Цинвань, старший брат Вэнь внезапно почувствовал себя очень неловко. «Ты, ты…» — старший брат Вэнь дрожащими губами пытался что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. Увидев, как он сдался, Вэнь Цинвань презрительно приподняла брови и насмешливо изогнула свои румяные губы в форме ромба. «Что значит „ты“? Разве я ошиблась? Или старший сын семьи Вэнь очень сожалеет о том, что разорвал все связи?» Услышав это, старший брат Вэнь сжал кулаки и, стиснув зубы, гневно зарычал: «Смешно! Как я, господин Вэнь, могу сожалеть о разрыве родственных связей? Без родной семьи ты рано или поздно будешь на коленях умолять нас». Вэнь Цинвань смотрела на разъяренного Вэнь Яньтина, вспоминая поведение членов семьи Вэнь как в прошлой жизни, так и в этой. Особенно она вспомнила тот ненавистный взгляд и решительные слова своего родного отца, которые она видела перед самой смертью.  Даже сейчас, вспоминая об этом, зрачки Вэнь Цинвань резко сжимались, а в голове продолжали звучать только те две категоричные фразы. «Все эти годы я, твой отец, особенно ненавидел тебя. Почему ты не умерла раньше, чтобы составить компанию моей Чжуэр в могиле? По какому праву ты можешь быть императрицей и наслаждаться жизнью, в то время как мою Чжуэр забили до смерти?» «Ха! Умолять вас? Я заявляю это при всех: просить вас — все равно что просить собаку!» Собака, получив от хозяина лакомство, еще и хвостом виляет в знак благодарности. А семья Вэнь, напротив, поднимается по карьерной лестнице, наступая ей на плечи, и при этом ненавидит её за то, что она живёт лучше, чем их Чжуэр! Вэнь Яньтин ещё никогда не видел такой высокомерной, бесцеремонной и надменной Вэнь Цинвань, и тут же почувствовал смесь досады и стыда, перешедшую в гнев. «Хм! Ты об этом пожалеешь, ты обязательно об этом пожалеешь». Вэнь Яньтин, не желая терять лицо, холодно фыркнул и хотел развернуться и уйти. Вэнь Минчжу нежно воскликнула: «Старший брат… почему ты сердишься? Разве ты не всегда говорил, что признаёшь только Чжуэр своей единственной сестрой?» Едва она закончила говорить, как вокруг на мгновение воцарилась тишина, словно время застыло в этом моменте. Окружавшие их знатные молодые господа, дамы и барышни еще мгновение назад считали, что Вэнь Цинвань переборщила. Но услышав слова Вэнь Минчжу и вспомнив слухи о разрыве отношений в семье Вэнь, они вдруг с пониманием отнеслись к поступку Вэнь Цинвань. Все они одновременно устремили взоры на Вэнь Цинвань, которая стояла там, словно благородный цветок, излучая очаровательное сияние. Су Сяоминь посмотрела на Вэнь Цинвань, и в её взгляде читалось безграничное восхищение, словно бурные речные воды. Она изначально была человеком прямолинейным: если кто-то ей не нравился, она говорила об этом прямо. Если она хотела с кем-то разобраться, то никогда не скрывала своих намерений. В прошлой жизни она жила в мире, где царили мир и равенство, и такой характер не вызывал никаких нареканий. Но в древности такой подход не сработал: сегодня она едва не получила пощечину от этой наглой наложницы, стоящей перед ней. Теперь, когда её защищают братья, она осмелела: «Хе-хе, позвольте спросить, наложница, что это за птица — летучая мышь с куриными перьями внутри — к какой категории птиц она тогда отнесётся?» «Какая еще птица? Я ещё не наказала тебя, ведь всё сегодняшнее — твоя вина», — гневно выпалила Вэнь Минчжу. Она так разозлилась, что лицо её покраснело, грудь резко поднималась и опускалась, а глаза, широко раскрытые, пристально впивались в Су Сяоминь, словно она хотела разорвать её на куски. А Су Сяоминь от удивления раскрыла рот до ушей: ещё раньше, судя по поведению и речам этой наложницы, она подозревала, что та родом из того же мира, что и она сама. Но теперь она могла с уверенностью сказать, что стоящая перед ней женщина — её землячка, однако она не хотела признаваться в этом, чтобы та не стала подставлять её за спиной. Братья Су решили, что их сестру напугала наложница Вэнь, и все вместе встали перед Су Сяоминь. Они как раз собирались что-то сказать, но наложница Ли опередила их: «Не стойте здесь все вместе, пойдемте со мной искать Его Высочество наследного принца». «Мы как раз тоже хотим найти Его Высочество наследного принца. Кто-нибудь видел Его Высочество?» — послушно спросил старший брат Су. «Наследный принц в беседке в Пионовом саду», — тихо сказала миловидная девушка. Вэнь Цинвань не только знала, что наследный принц в беседке, но и то, что он окружен девушками, но она не собиралась рассказывать об этом Вэнь Минчжу. Во главе с Вэнь Минчжу и наложницей Ли все направились к беседке в саду пионов. Еще издалека доносились звуки, не подходящие для детей. Наследный принц пришёл в беседку с Фань Юйжу и дочерью одного из столичных чиновников. Поскольку было светлое время суток, он ограничился лишь непристойными разговорами, чтобы удовлетворить свои желания. У него действительно не было никаких других намерений, но Фань Юйжу обидела хозяина магазина «Юньцзинь», и ни её отец, ни старшая кузина не помогли ей сохранить лицо. Она очень хотела примкнуть к наследнику престола, чтобы он помог ей отомстить. Увидев, что беседка окружена жемчужными занавесками, защищающими от солнца, она смело начала дразнить наследника. Та девушка, которую мачеха заставляла выйти замуж, тоже хотела ухватиться за «крепкое дерево» в лице принца… ---------- Том 1 Глава 171 Глава 171. Смерть Фань Юйжу Вэнь Минчжу и наложница Ли услышали доносящиеся из беседки непристойные звуки; они невольно нахмурились и немного ускорили шаг. У наложницы Ли возникло зловещее предчувствие: за ними следовала целая группа знатных дам и молодых аристократов — что же им теперь делать! Вэнь Минчжу же дрожала от ярости и побледнела как полотно — она не могла поверить своим ушам. В обоих своих воплощениях наследный принц был без памяти влюблён в неё, и она никогда не могла бы подумать, что он осмелится так открыто унизить её — как ей с этим справиться! Ради того, чтобы стать императрицей, Вэнь Минчжу была готова терпеть всех жён и наложниц, которых наследный принц взял себе до её появления в Восточном дворце. Но она ни за что не могла терпеть, чтобы после её переезда в Восточный дворец наследный принц продолжал заигрывать с другими женщинами. Когда она подошла к беседке, её глазам открылась сцена, от которой у неё чуть не выскочила душа из тела. Наследный принц оказался в беседке с двумя женщинами: «Детка, лошадка-качалка… ещё разок… я просто обожаю тебя, малышка». Всему этому она сама научила принца, а он сейчас применял эти слова к двум шлюхам. Вэнь Минчжу не смогла сдержать вспыхнувшего в сердце гнева и пронзительным голосом громко спросила: «Чжао Цзюэ, что ты делаешь?» «Убирайся, не мешай мне целоваться с красавицами», — нетерпеливо отрезал принц. Он привык слышать, как Вэнь Минчжу говорит с пережатым голосом, поэтому сначала не узнал её голос. Вэнь Минчжу так разозлилась, что у неё даже волосы задрожали; глядя на раздражённое лицо наследного принца, она почувствовала, как в сердце поднимается безграничная ярость. Удушенная реакцией наследного принца, Вэнь Минчжу решила, что не успокоится, пока не убьет этих двух шлюх. Итак, побледнев, она обратилась к братьям из семьи Вэнь, стоявшим рядом: «Братья, эта шлюха соблазняет наследного принца, избейте её как следует». Увидев эту сцену, братья из семьи Вэнь все до единого пришли в ярость; в их глазах горел гнев, готовый разорвать этих двух наглых девчонок на мелкие кусочки. Увидев мучительное выражение лица сестры, Вэнь Яньтин почувствовал, будто его сердце разрывается на части, а в голове наступила полная пустота. Услышав слова сестры, Вэнь Яньтин инстинктивно нанес удар ногой в грудь Фань Юйжу. У Фань Юйжу и без того было слабое сердце, да к тому же она долгое время находилась в состоянии возбуждения, и сильный удар Вэнь Яньтина заставил её дыхание стать учащённым и затруднённым. Она пыталась крикнуть о помощи к принцу, но почувствовала очередную волну сильной боли в груди. В глазах Фань Юйжу мелькнула тень отчаяния — она чувствовала, как давление от этого удара постепенно усиливалось. Его сила сжимала её жизнь до предела, боль заставила её широко раскрыть глаза, и в конце концов, не успев перевести дыхание, она с огромным нежеланием испустила последний вздох. Даже когда она уже была мертва, она так и не закрыла глаза. Вэнь Яньтин никогда не думал, что способен на столь жестокий поступок, но он не мог сдержать свой гнев. Он знал, что стоит ему ослабить давление ногой, и она останется жива, но он не ослабил давление и напрямую лишил её жизни. Ещё мгновение назад все были свидетелями эротического зрелища, и дамы с барышнями даже притворялись, что закрывают глаза ладонями. Они хотели заглянуть сквозь щели между пальцами, но в мгновение ока Фань Юйжу в беседке уже исчезла из этого мира, а её душа рассеялась в прах. Молодые господа, окружавшие беседку, с самого начала до конца наблюдали за этой сценой и застыли от ужаса, словно вкопанные. Время словно остановилось в этом мгновении, никто не мог поверить в то, что происходило на глазах. Среди ошеломлённых были и сыновья и дочери семьи Фань; третья госпожа Фань также безмолвно наблюдала, как старший сын семьи Вэнь нанёс удар ногой её любимой дочери. Она бросилась в беседку и увидела, что лицо дочери посинело, глаза выпучились, а дыхание уже прекратилось. Её сердце словно разрывалось на части, боль была невыразимой: «Жуэр, моя Жуэр, очнись же…» «Тётя, сначала помоги сестренке Семнадцатой привести одежду в порядок», — тихо сказала Фань Юйсюань; хотя её сердце сжималось, как от ножа, она всё же сохраняла некоторую ясность ума. «Призовите придворного врача, скорее!» — кричал Фань Си, спотыкаясь, вбежав в беседку. Ему было наплевать на то, что наследный принц и та другая женщина были в распахнутой одежде; он ногой оттолкнул их в стороны. Воспользовавшись моментом, он подошёл к сестре, схватил её ледяную руку и в отчаянии воскликнул: «Мама, Жуэр ещё очнется?» Четвёртый сын Фань — законный второй сын от третьей госпожи Фань, ему в этом году исполнилось двадцать лет; все эти годы он закалялся вместе с отцом в военных лагерях на Северо-Западе. Он не только уравновешен, но и обладает высоким мастерством в боевых искусствах, а также значительными военными способностями; в столь юном возрасте он уже достиг звания младшего генерала. На этот раз он вернулся в столицу вместе с отцом, чтобы отчитаться о проделанной работе, и вместе с ним уничтожил банду горных разбойников. Однако все его умения оказались бесполезны, ведь буквально минуту назад он собственными глазами видел, как его родную сестру забили до смерти одним ударом ногой. Ранее, увидев в беседке троих людей в неряшливой одежде, он почувствовал некоторое смущение и отвернулся. Но как только он отвернулся, услышал душераздирающий крик матери, а когда снова обернулся…то увидел лицо своей родной сестры, бледное, как у призрака, с глазами, круглыми, как медные колокольчики. Это сильно напугало даже Фань Си, привыкшего к кровопролитию. К тому моменту, как он опомнился, его сестра уже была мертва. Сейчас в его голове всё ещё гудело, и у него осталась только одна мысль: во-первых, он должен разорвать убийцу на тысячи кусков. Кронпринц тоже был ошеломлён этим внезапным поворотом событий: красавица, которая ещё мгновение назад ласкала его, теперь превратилась в труп. Он знал, что в такой ситуации следует немедленно обратиться к своей матери, но недавно между ними началась холодная война. Растерянный наследный принц получил удар ногой от Фань Си и потерял сознание — это была настоящая потеря сознания, а не притворство. Личный евнух и телохранители принца тут же подошли, чтобы привести его одежду в порядок, а затем отнесли его в спальню, где уже ждал императорский врач. Увидев, что ситуация вышла из-под контроля, Вэнь Минчжу прищурила глаза и без всяких признаков потеряла сознание; сколько ни звали её придворные, она не приходила в себя. Наложница Ли с самого момента приближения к беседке и до обморока наследного принца, а затем и до обморока наложницы Вэнь, находилась в оцепенении; а когда она наконец опомнилась, то уже сама была без сознания. Принцесса, приведя себя в порядок, вышла снова: те, кто пришел полюбоваться цветами, то и дело падали в обморок, а те, кто оставался в сознании, подошли к ней, чтобы попрощаться и вернуться домой. Так роскошный банкет в Восточном дворце, устроенный для любования цветами, закончился с большим размахом, но с печальным финалом! Дочь того небольшого столичного чиновника не имела рядом родственников; она проникла на банкет вместе со своей двоюродной сестрой. Её двоюродная сестра, опасаясь за свою репутацию, не осмелилась подойти к ней, чтобы признать её, и, взяв с собой служанку, поспешно сбежала обратно домой. Узнав об этом, наследная принцесса была вынуждена принять решение оставить девушку в Восточном дворце в качестве наложницы наследного принца. За один час Су Сяоминь собственными глазами видела, как две живые души угасли на её глазах, и её голова всё ещё была в тумане. Её служанка, проявив тактичность, поддержала её, а братья из семьи Су, видя, как сильно она напугана, окружили её и сопроводили обратно в особняк Су. Старая госпожа Су выслала несколько групп людей в засаду у ворот усадьбы Су, но они оказались бесполезны, что, в итоге, спасло Су Сяоминь от беды. Пережив банкет в Восточном дворце, посвящённый любованию цветами, Су Сяоминь в дальнейшем стала ещё более осторожной в словах и поступках и долгое время не выходила из своего двора без веской причины. Из-за этого старая госпожа Су, даже если бы захотела убить её, не нашла бы ни малейшей возможности — но об этом попозже. Вэнь Яньтин был сразу же доставлен Се Шаоцином в Министерство правосудия. Он повсюду искал свою сестру, но, к сожалению, Вэнь Минчжу уже давно потеряла сознание. ---------- Том 1 Глава 172 Глава 172. Старший брат Вэнь: лучше бы умереть «Тс-с-с… Старший сын семьи Вэнь, ты что, надеешься, что твоя сестра придет тебя спасти? Увидев, что тебя посадят в тюрьму за убийство, она уже давно сбежала», — с презрением заметила Вэнь Цинвань. Глядя на свою родную сестру, злорадствующую над его бедой, Вэнь Яньтин почувствовал, как его глаза наполнились сложными чувствами. Когда она только родилась, он тоже с нетерпением ждал, когда она подрастёт и сможет играть с ними. Когда его отец лично принёс месячную Чжуэр в комнату его матери, он как раз весело играл со своей младшей сестрой. Ему было шесть лет, и он понимал, что это не родная сестра, рождённая его матерью, и ему следовало бы её ненавидеть. Он должен был испытывать к ней враждебность, но когда она сладко улыбнулась ему, раскрыв беззубый ротик, враждебность в его сердце в тот же миг растаяла. В глазах малышки, похожих на чёрные виноградины, читалось невинное ожидание, словно она надеялась, что он не станет её ненавидеть. Её улыбка была словно лёгкий ветерок, нежно коснувшийся его сердца, заставивший его почувствовать ответственность, которой он никогда раньше не испытывал. Возможно, она и не была родной сестрой, рождённой его матерью, но в тот момент ему это уже было неважно. Он обязательно должен был хорошо о ней позаботиться — ещё одна сестра, и он сможет о ней позаботиться. Он даже был рад, что она — родная дочь его отца, что в их жилах течет одна и та же кровь. В тот момент он хотел только одного — защитить эту чистую и безупречную младшую сестренку, чтобы она всегда могла так же ярко улыбаться. Не знаю, с какого дня он перестал уделять внимание своей родной сестре, думая, что ей и так должно хватать всецелой любви матери. Позже, когда сестренка Чжуэр в восемь месяцев уже называла его «старшим братом», а его родная сестра всё ещё тупо лепетала, он стал ещё больше не любить её. Ещё позже, когда ему исполнилось восемь лет, он делился с Чжуэр своими печалями, и она мгновенно всё понимала, давая ему дельные советы. Тогда Вэнь Яньтин решил, что сестричка Чжуэр — богиня с небес, а он сам — перевоплощение звезды Вэньцю. Их отношения были полны радости и тепла, и он был готов рискнуть жизнью ради неё. Она тоже была готова молчаливо жертвовать собой ради него; их братско-сестринская любовь уже давно вышла за рамки отношений с родной сестрой. Но он также совершенно не забыл, что у него есть родная сестра, и когда-то он хотел быть добрым к ней. Однако, как бы он ни смотрел на неё, она казалась ему всё глупее и отвратительнее. В десять лет, не выдержав больше, он заявил, что признает сестрой только Чжуэр, а не ту родную сестру, которая только позорит его. Когда она выросла, он стал ещё больше её недолюбливать — например, сейчас, когда она, видя, что ему грозит тюрьма, злорадно улыбается. Разве так должна вести себя родная сестра? Вэнь Яньтин чем больше думал, тем больше раздражался, и в гневе зарычал: «Что ты несешь за ерунду? Не мечтай разжечь вражду между мной и Чжуэр. Если бы Чжуэр не потеряла сознание, она бы обязательно подошла к младшему советнику и попросила о пощаде, а не вела бы себя так бесчувственно, как ты». Вэнь Яньтин всегда твердо верил, что его сестра Чжуэр ни при каких обстоятельствах не бросит его и обязательно придет на помощь. «Ха! По-моему, она просто притворилась без сознания, чтобы не помогать тебе, потому что и так не сможет тебе помочь!» Вэнь Цинвань с состраданием посмотрела на Вэнь Яньтина, и, увидев его уверенное выражение лица, поняла, как задеть его за живое. «Вэнь, я уверен, что тебя обезглавят, ведь девушка, которую ты убил одним ударом ноги, была семнадцатой дочерью из законного брака в доме маркиза Чжэньси». Один из знатных юношей, который обычно не ладил с Вэнь Яньтином, подхватил слова Вэнь Цинвань, чтобы добить его. «Что ты несет за ерунду? Я лишь слегка толкнул её ногой, как это могло…»  Вэнь Яньтин ещё не успел закончить фразу, как его прервала одна из знатных дам: «Не мечтай! Девушка из семьи Фань уже мертва!» «Госпожа, вы хотите сказать, что девушка, которую убил ногой старший сын семьи Вэнь, — это дочь семьи Фань?» — удивлённо спросила другая дама. «Да, говорят, она — законная дочь дома маркиза, а её отец — великий генерал, много лет защищавший северо-запад, который пользуется большим уважением и доверием императора». «Неудивительно, что эта девушка осмелилась открыто соблазнять наследного принца — она действовала без страха, зная, что у неё есть защитник!» «Боже мой! Судя по вашим словам, если этой девушке будет нанесён вред, то, даже если двор маркиза начнёт расследование, не понадобится вмешательство императора — старшего сына семьи Вэнь обязательно обезглавят». «Почему же старшего сына семьи Вэнь должны обезглавить? Разве он не осмелился так жестоко убить человека, полагаясь на то, что его сестра — наложница наследного принца?» «Фу! И что с того, что она наложница? Даже если бы она была женой наследного принца, все равно бы ее засыпали плевками». «Но она, будучи всего лишь наложницей, приказала своему старшему брату убить Семнадцатую госпожу Фань. Разве это не умышленная подстава под своего брата?» «Да, та дама, что только что говорила, права: наложница Вэнь, несомненно, специально притворилась без сознания, чтобы уйти от ответственности». «А какая польза ей от такого бегства?» «Ой-ой, ты что, не понимаешь? Пока она была без сознания, сын господина Вэнь лишился головы, и если она теперь еще пару раз поплачет, семья Вэнь не станет на неё злиться!» Услышав разговоры, которые велись по дороге, Вэнь Яньтин, изначально твердо уверенный в том, что его сестра не сдастся, в этот момент почувствовал в душе тень неуверенности. Неужели Чжуэр действительно решит отказаться от него ради собственной безопасности? Старший сын семьи Вэнь начал снова и снова вспоминать прошлое Чжуэр: каждый раз, когда случалось что-то неприятное, Чжуэр заставляла Вэнь Цинвань брать вину на себя. И хотя они прекрасно знали правду, они закрывали на это глаза и смотрели, как избивают Вэнь Цинвань, потому что это их не касалось. Но если бы в беду попали одновременно он и Чжуэр, не переложила бы она вину на него? Вэнь Яньтин, полный тревоги, был выведен из Восточного дворца под стражей. Четвёртый сын семьи Фань уже ждал у ворот Восточного дворца и, не говоря ни слова, тут же набросился на него с жестоким избиением. Вэнь Яньтин почувствовал, что у него сломано несколько ребер, а обе ноги искалечены; даже если его не обезглавят, он останется инвалидом! Собрав последние силы, он слабым голосом прошептал: «Если ты убьешь меня, тебя тоже обезглавят». «Ты что, умер? Думаешь, тебя так легко убить? Ты слишком оптимистичен. Я, господин Фань, сделаю так, что ты будешь мучиться, не зная, жить ли тебе или умереть». Услышав это злобное предупреждение, Вэнь Яньтин закричал: «Господин Шяоцин, он открыто ударил меня, вы не можете остаться равнодушным!» «Кто видел, как я ударил тебя?» — без страха спросил Фань Си у окружающих. Вэнь Яньтин лежал на земле и, не услышав ни одного голоса, с трудом поднялся, опираясь ладонями о землю, и огляделся по сторонам — но среди окружающих не было ни одного члена его семьи. В этот момент одна добросердечная и очаровательная барышня нежно спросила его: «Господин Вэнь, вы ищете своих родственников? Они все находятся в Восточном дворце, ухаживая за наложницей Вень. Говорят, она в коме, и родственники Вэнь в панике». «……» Лучше бы она ему этого не говорила. Вэнь Яньтин с трудом выплюнул глоток крови и поднял голову, взглянув на Восточный дворец, расположенный позади него. Лучи заходящего солнца освещали дворец, делая очертания всего Восточного дворца ещё более величественными. В то же время последние лучи заката окутывали его тонкой золотой пеленой, придавая ему красоту, словно из сказочного мира. Неужели ни один из них: отец, мать и родные братья - не видели, как его уводил младший советник Министерства правосудия? «Эх! Хватит уже смотреть, ты теперь убийца, и Вэнь Шилан наверняка исключит тебя из родословной». Эта девушка, прекрасная как ни одна другая, нежным голосом произнесла слова, которые пронзили сердце Вэнь Яньтина. ---------- Том 1 Глава 173 Глава 173. Внучка семьи Сяо — Фань Шилю* (*Шилю - шестнадцать) «Хм, такого отброса следует исключить из родословной, а после смерти пусть он станет блуждающим призраком, а его труп — кормом для диких собак». Такие безжалостные слова, произнесённые «младшим генералом» Фань Си, никому не показались чрезмерными — в конце концов, его сестру только что забил до смерти Вэнь Яньтин. Он был очень опечален, и ему нужно было выплеснуть всю свою злобу — окружающие могли его понять. Но тут как раз появилась одна, считавшая себя умной, — шестнадцатая госпожа из семьи Фань, родная внучка старой госпожи из семьи Сяо. Фань Шилю высоким и нежным голосом слабо упрекнула: «Четвёртый брат… Разве не слишком жестоко с твоей стороны так обращаться с умирающим человеком?» «Я жесток? Шестнадцатая, пойми наконец: именно этот жестокий подонок забил мою сестру до смерти, а ты заступаешься за него. Неужели…» Пылающий гневом младший генерал Фань Си на этом месте сделал паузу, опасно прищурив глаза, чтобы с трудом сдержать ярость. Затем он снова открыл глаза и, пристально глядя на стоящую перед ним двоюродную сестру, продолжил холодным тоном, медленно и насмешливо спрашивая: «Неужели он тебе нравится?» В этот момент все собравшиеся вокруг люди бросили на Фань Шилю взгляды, полные неодобрения, а в глазах большинства из них читалось презрение. И тут та же красавица, которая говорила ранее, презрительно фыркнула: «Хм, какой у этой барышни вкус? Как ей вообще может нравиться такой отброс?» Эта беспримерно красивая девушка — Сяо И. По просьбе своей старшей невестки она специально пришла, чтобы пощекотать нервы Вэнь Яньтину. Её старшая невестка была для неё кумиром, человеком, спасшим её из беды, и она не имела права не ненавидеть тех, кого ненавидела старшая невестка. Всё, что поручала ей старшая невестка, она стремилась выполнить на отлично, поэтому, не заботясь о своей репутации, она решила добить Вэнь Яньтина. Но она не знала, что, поручая Сяо И отомстить Вэнь Яньтингу, Вэнь Цинвань одновременно хотела, чтобы Сяо И продемонстрировала своё присутствие перед Се Шаоцином. Вэнь Цинвань не была настолько скучной, чтобы ради личной выгоды заставлять свою младшую сестру добивать Вэнь Яньтина. Мстить самой — гораздо приятнее; она послала Сяо И только для того, чтобы свести её с Се Сяофэном. В прошлой жизни Се Сяофэн женился на своей двоюродной сестре только после развода с Вэнь Минчжу, хотя Вэнь Минчжу повсюду распространяла слухи, что Се Сяофэн и его двоюродная сестра уже давно были в отношениях. Но сегодня Вэнь Цинвань собственными глазами убедилась, что между Се Сяофэном и его двоюродной сестрой существуют исключительно братско-сестринские отношения. В таком случае для Сяо И выйти замуж за наследника герцога и стать его женой — неплохой выбор. Ведь, учитывая репутацию семьи Сяо, Сяо И не сможет стать главной женой пятого принца. Лучше быть женой наследника, чем наложницей принца; быть главной женой всегда лучше, чем быть наложницей. Однако Сяо И не знала о благих намерениях своей старшей невестки; она знала лишь, что семья Вэнь исключила её старшую невестку из родословной. Поэтому она особенно ненавидела семью Вэнь, и при мысли о том, чтобы добить человека, которого она ненавидит, совесть Сяо И ничуть не мучила. Увидев, что кто-то встал на защиту Вэнь Яньтиня, она искренне возмутилась и весьма недружелюбно набросилась на собеседницу. «Даже если этой барышне нравятся отбросы общества, она не должна защищать его на глазах у всех. Такое поведение вызывает у меня к ней глубокое презрение». «Верно, эта барышня права. У шестнадцатой барышни из семьи Фань действительно ужасный вкус — как она вообще могла влюбиться в такого отброса?» «Ой-ой-ой, шестнадцатая барышня из семьи Фань, этот отброс забил до смерти твою двоюродную сестру, а ты почему-то всё равно заступаешься за него?» «Эх! Может, он ей просто очень нравится, ведь подобное притягивает подобное!» «Судя по твоим словам, шестнадцатая дочь семьи Фань тоже не из лучших — ведь тот, кому нравится подонок, наверняка сам не лучше». «Нет… я не…» — в панике объясняла шестнадцатая дочь семьи Фань, не зная, куда деть руки и ноги, а всё её тело сильно дрожало. Как она могла полюбить такого подонка? Ей нравился Се Шаоцин, поэтому она хотела показаться великодушной и доброй, чтобы завоевать его расположение. К сожалению, в сложившейся ситуации ей лучше было бы вообще не появляться: она не только не завоевала расположение Се Шаоцина, но и подверглась всеобщему презрению.  В этот момент она испытывала безграничную ненависть к своему четвёртому двоюродному брату и к тому человеку, который с виду был красив, но внутри был ужасно уродлив. Если бы не они двое, которые добивали её, когда она и так была в беде, разве ей пришло бы в голову выступить и притвориться добродетельной! Но теперь она уже ничего не могла изменить, и ей оставалось только плача оправдываться. Она глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. С трудом выдавливая две слезинки, она подняла голову, обнажив лицо, словно усыпанное дождевыми каплями, и посмотрела на младшего генерала Фань Си. С задыхающимся голосом она сказала: «Четвёртый брат, не смотри на внешнюю красоту той барышни, но она на самом деле слишком злобна…» «Шестнадцатая, хватит, не говори больше ничего. Сегодня я заявляю: если ты перейдёшь черту, я тебе этого никогда не прощу». Четвёртый сын Фань прервал Фань Шилю, и его выражение лица стало ещё мрачнее. Сказав это, он ушёл, не оглядываясь. Поведение четвёртого двоюродного брата очень встревожило Фань Шилю. Она была законной дочерью второй ветви семьи в доме маркиза Чжэньси, но её отец был внебрачным сыном маркиза. Отношение бабушки к её родителям было весьма странным: её отец не был родным сыном бабушки, поэтому вполне логично, что бабушка его не любила. Однако бабушка не испытывала к отцу сильной неприязни и зачастую даже особенно хорошо относилась к членам второй ветви семьи. Но к её матери бабушка относилась не всегда хорошо — то хорошо, то плохо. В хорошие моменты они ладили, как родные мать и дочь. В плохие же моменты бабушка ругала её мать, называя её «потомком низкородной женщины», и вместе с ней ругала всех её братьев и сестёр. Позже, когда она немного подросла, братья рассказали ей, что мать — сестра маркиза Чэнэнь, и именно из-за плохой репутации маркиза Чэнэнь бабушка так ругала мать. Из-за маркиза Чэнэнь она смогла понять, почему бабушка испытывала к ним смешанные чувства любви и ненависти! Они с братьями и сестрами ни разу не бывали в доме бабушки по материнской линии и, с тех пор как стали понимать, что к чему, ни разу не видели, чтобы мать возвращалась в родительский дом. Говорят, что в доме маркиза Чэнэнь было очень бедно, и мать боялась, что родственники по материнской линии придут в дом маркиза Чжэньси, чтобы выпрашивать подачки, поэтому никогда не поддерживала с ними связь. Поскольку родители находились в затруднительном положении в резиденции маркиза, Фань Шилю с детства научилась читать по выражению лиц и вести себя так, чтобы понравиться окружающим. Усилия всегда приносят плоды: старая госпожа Фань всегда хорошо относилась к Фань Шилю и уже в двенадцать лет брала её с собой на различные банкеты. В тринадцать лет она случайно встретила в резиденции герцога восемнадцатилетнего Се Шаоцина; его красивое лицо, словно сошедшее с картины, заставило её сердце затрепетать. Один взгляд — и на всю жизнь: с того момента она тайно любила Се Шаоцина, и при каждой встрече с ним её сердце начинало биться чаще. Она не могла удержаться от того, чтобы украдкой наблюдать за каждым его движением, словно это могло приблизить её сердце к нему. Фань Шилю с гневом думала: она просто хотела показаться доброй перед своим возлюбленным, в чём же её вина? Почему все её осуждают! Особенно когда она видела, как назойливо вела себя Сяо И, а в глазах Се Сяофэна мелькнула тень интереса. Фань Шилю так разозлилась, что чуть не выплюнула кровь; ей хотелось броситься вперед и заслонить Се Сяофэну вид на Сяо И. Его сосредоточенный взгляд она видела только во сне. Се Шаоцин медленно подошёл к Сяо И, остановился перед ней и тихо спросил: «Девушка, вы уже высказали все, что хотели?» «Что?» — озадаченно спросила Сяо И. Она видела, как Се Шаоцин в развевающейся синей одежде шаг за шагом приближался к ней, и с каждым его шагом её сердце билось всё быстрее. ---------- Том 1 Глава 174 Глава 174. Ревность сводит с ума Се Шаоцин слегка улыбнулся и тихо спросил: «У вас с ним счёты? Хотите, чтобы я помог вам отомстить?» «Я… я его не знаю, но моя старшая невестка его ненавидит», — честно ответила Сяо И, глядя в глубокие глаза Се Шаоцина. Ведь эти глаза словно проникали в самые потаенные уголки её души, и ей не хотелось лгать. Се Шаоцин слегка приподнял бровь, будто ответ его немного удивил: «Говорят, он родной старший брат вашей старшей невестки». «Моя старшая невестка порвала с ними отношения. Какой он там родной брат? Он просто отребье». «Девушка права, он действительно отребье». Его взгляд был таким глубоким и очаровательным, что у Сяо И возникло ощущение, будто он её помнит! «Вы меня знаете?» «Сестра маркиза Вэйву, я имел честь видеть вас несколько раз». «Несколько раз…» На лице Сяо И появился легкий румянец, но она всё же тихо добавила: «Я… я не злобная». Ведь это её благодетель, нельзя, чтобы он неправильно её понял. «Я вовсе не считаю вас злой, напротив, я считаю вас… очень хорошей», — тихо сказал Се Шаоцин. Он заменил слово «милая» на «очень хорошая», чтобы она не подумала, будто он ведет себя опрометчиво, но на самом деле он действительно считал ее очень милой. Если бы ему предстояло жениться на такой девушке, он бы не был против. При этой мысли Се Сяофэн снова улыбнулся, и его уши покраснели. Увидев его лучезарную улыбку, у Сяо И сердце затрепетало, и она даже не стала размышлять над смыслом только что сказанных слов. Просто в её сердце зашевелился маленький олененок. Но так не пойдет, она должна держать этого неразумного олененка под контролем — он не тот, о ком ей следует мечтать. «Господин Шаоцин, извините, у меня дела. Моя старшая невестка ждёт меня впереди, я пойду». Сказав это, Сяо И направилась к карете семьи Сяо, а перед уходом ещё и сильно пнула Вэнь Яньтина. «Подонок, ты с детства издевался над моей старшей невесткой, ты заслужил, что семья Вэнь тебя отвергла, а после смерти станешь одиноким блуждающим духом». Услышав это, окружающие все рассмеялись: «Ха-ха, какая же эта девушка дерзкая». «Хе-хе, у этой девушки такой милый характер». «……» «Господин Шаоцин…» Фань Шилю, увидев, что тот увлечённо смотрит вслед злобной женщине, с сильной ревностью подошла к нему. Услышав голос, Се Сяофэн обернулся и встретил влюблённый взгляд Фань Шилю. Он крепко сжал губы, не произнеся ни слова, и слегка нахмурился. В его глазах мелькнула тень отвращения, но тут же он вновь обрёл вид ледяного горы, и Фань Шилю вздрогнула от его холодного взгляда. В то же время в её сердце разгорелось ещё большее раздражение: он осмелился игнорировать её! Ведь она — законная дочь второго господина из дома маркиза Чжэньси, и обычно, куда бы она ни пошла, её окружают восторженными поклонениями. Она не ожидала, что дело обернется так: Се Шаоцин, оказывается, предпочитает дерзких и злобных женщин. Может, и ей стоит подойти и пнуть ногой этого отброса, валяющегося на земле? Фань Шилю, стиснув зубы, посмотрела на лежащего на земле Вэнь Яньтина: «Ты, отброс, как же ты можешь быть таким злобным…» «Заткнись!» — Вэнь Яньтин, бледный как полотно, лежал на земле, а его взгляд был мрачен до ужаса. Его родители, оказывается… действительно ради Чжуэр не побоялись пожертвовать его жизнью! Глаза Вэнь Яньтина были полны ненависти. Если бы не желание отомстить за Чжуэр, он бы сейчас по-прежнему оставался старшим законным сыном дома Вэнь. Зачем ему было бы лежать на земле, терпя позор и насмешки всего мира! Тело Вэнь Яньтин сильно дрожало, он с извращённым выражением лица гневно уставился на Фань Шилю: «Это не твое дело. Скажи ещё хоть слово — поверь, я не пощажу тебя». Фань Шилю вздрогнула от его слов, и ее глаза наполнились слезами обиды: «Се Шаоцин, он такой злой, мне так страшно». «Боишься — уходи, не мешай этому чиновнику работать», — бросил холодный взгляд на Фань Шилю Се Сяофэн. Увидев это, те, кто ещё не разошёлся, бросили на неё презрительные взгляды. «Ой-ой, эта госпожа из семьи Фань просто жестока — человек уже почти умирает, а она всё ещё угрожает ему». «Тс-с, этот Вэнь тоже жалок — попался на долю такой извращенки из семьи Фань, которая любит мучить других». «Эх! Хотя такие, как этот Вэнь, и заслуживают презрения, но госпожа Фань всё-таки переборщила». «Я больше всего в жизни ненавижу подражателей, это чертовски отвратительно». «……» Фань Шилю, услышав обсуждения окружающих, чуть не выплюнула кровь от ярости; она стояла в стороне, прикусив губу, не зная, на кого же ей злиться. Та девушка ругала Вэнь Яньтина и даже пнула его — это мило. Почему же, когда она пнула его, это стало злобным поступком? Все эти годы она тайно была влюблена в Се Сяофэна, но из-за женской скромности так и не осмелилась признаться в своих чувствах. Но сегодня он публично поставил её в неловкое положение — как ей теперь смотреть людям в глаза? Чем больше Фань Шилю об этом думала, тем печальнее ей становилось; она плакала, как груша под дождем, выглядя так трогательно, что хотела этим тронуть сердце стоящего перед ней мужчины. Но этот Шаоцин оказался слишком жестоким — он остался совершенно равнодушным, и в глазах Фань Шилю заблестел яд. Она пристально впивалась взглядом в лежащего на земле Вэнь Яньтина; её взгляд был подобен отравленному мечу — ведь именно из-за него сегодня над ней смеялись все. Если бы она набралась смелости и задушила этого отброса, лежащего на земле, изменилось бы ли к ней отношение окружающих? Чем больше она думала, тем больше сходила с ума, и Фань Шилю внезапно набросилась на Вэнь Яньтина, схватив его за шею. Она задушит его! Она станет смелой и очаровательной женщиной. Увидев это, окружающие в ужасе воскликнули: «Все, конец! Фань Шилю сошла с ума, она что, хочет задушить этого Вэнь?» «Ой-ой, господин Се, быстро остановите эту сумасшедшую бабу!» Вэнь Яньтин, задушенный Фань Шилю, закатил глаза, но не сопротивлялся — ему действительно хотелось, чтобы эта сумасшедшая женщина просто задушила его. Се Сяофэн нахмурился: «Как ты смеешь!» — и одним движением отбросил Фань Шилю в сторону. Фань Шилю упала на землю, выплюнула глоток крови и потеряла сознание. Окружающие бросили взгляд на лежащую без сознания Фань Шилю, и один из знатных молодых господ презрительно фыркнул: «Глупая женщина!» «Фу! А где родственники этой сумасшедшей? Поскорее отнесите её в медицинскую клинику. Сама напросилась!» Старший брат Фань Шилю, Фань Цзю (цзю -девятый), увидев, как все продолжают показывать пальцами на его сестру, лежащую без сознания, возмущённо спросил: «Се… господин младший советник, зачем вы ударили Фань Шилю?» Се Сяофэн холодно бросил на него взгляд: «Разве мне нужно твое разрешение, чтобы наказать того, кто пытается помешать исполнению служебных обязанностей?» Сказав это, он ушел, уводя с собой подчиненных, которые вели под стражей Вэнь Яньтина. Фан Цзю, глядя на спину Се Сяофэна, который не обернулся ни разу, скривил губы и пробормотал про себя: «Настоящий безжалостный человек». Ему очень хотелось громко сказать Се Сяофэну, что его сестра влюблена в него, но он не верил, что Се Сяофэн остановится ради сестры. Ему оставалось только смириться с судьбой, помочь сестре сесть в карету вместе с двумя слугами и с поникшей головой вернуться во дворец к придворному врачу. Императорская тайная стража — не шутки, и о том, что произошло в Восточном дворце, император уже знал. Когда тайная стража закончила доклад, император, уставший, прислонился к драконьему трону и спросил: «Пятый, что ты думаешь по поводу этого дела?» Пятый принц на мгновение замер, почувствовав плохое настроение отца, и тихо утешил его: «Отец, не грустите. Сын считает, что родственные узы — это всего лишь отношения, сопровождающие вас на одном отрезке пути. Главное, чтобы у вас не было угрызений совести, а остальное — это жизнь старшего брата, наследного принца, и вам не стоит об этом беспокоиться». ---------- Том 1 Глава 175 Глава 175. Благородство сына и смерть матери Услышав это, император пристально посмотрел на сына, рожденного его самой любимой наложницей, и чем дольше смотрел, тем больше он ему нравился. На протяжении более двадцати лет, даже заняв драконий трон, он не осмеливался открыто проявлять свою особую привязанность к двоим — наложнице Дэ и её сыну. В его гареме было много красавиц, но у него не было особого желания зачать с ними сыновей. Однако ради укрепления равновесия при дворе он всё же зачал семерых принцев и восьмерых принцесс. На этот раз он с большой помпой пригласил пятого принца в императорский кабинет, чтобы тот помогал ему рассматривать доклады, — он действительно хотел, чтобы И-эр появился на глазах у всех. Затем, как и следовало ожидать, он заставил министров поддержать своего И-эра, но кто бы мог подумать, что эти старые лисы решили, будто он пытается их одурачить. Все министры полагали, что на самом деле он хочет поддержать третьего принца, а пятого, не имеющего никаких опор, специально использовал в качестве приманки. В результате сторонники наследного принца, рискуя собственной жизнью, устроили козни третьему принцу и, не заботясь о судьбе государства, самовольно сократили военное жалованье на южной границе. Ведь великими генералами, охраняющими южную границу, являются дед и дядя по материнской линии третьего принца. Фракция наследного принца сократила военное содержание на юге в надежде, что великий генерал, охраняющий юг, потерпит поражение, что ослабит влияние третьего принца. А третий принц все эти годы создавал свою собственную фракцию, да и маркиз Жэньнань, охраняющий юг, принадлежит к столетнему роду, поэтому половина министров при дворе поддерживает его. В результате его смелость постепенно раздулась, и он даже нагло переправил военное жалованье с северной границы на южную. ‹Моя тайная стража очень способна, но она умеет лишь выведывать, чем занимаются министры, и не в силах предотвратить такие серьезные дела, как присвоение военного жалованья. Чтобы это предотвратить, нужно поднять вопрос при дворе, но в таком случае легко может разгореться ожесточённая борьба за престол, что приведёт к внутренним беспорядкам. С момента вступления на престол я с громовой строгостью расправлялся с амбициозными братьями по трону и изо всех сил старался уравновешивать внутренние распри между министрами. В империи Дашэн уже несколько лет царили мир и благополучие, но соседние страны, видя, как беззаботно живут мои подданные, пришли, чтобы их ограбить. Если бы я был здоров или если бы наследный принц проявлял достаточную решимость, я бы непременно вмешался и наказал третьего сына. А затем, возглавив генералов, охраняющих границы Дашэн, одним ударом отбил бы врагов, стремящихся захватить земли Дашэн. Но сейчас ни того, ни другого: у меня слабое здоровье, и хотя дух у меня бодр, сил не хватает, а наследный принц погряз в женских утехах и не интересуется делами государства. Даже зная обо всём этом, я могу только беспокоиться и с ещё большим усердием воспитывать пятого сына, надеясь, что он как можно скорее сможет самостоятельно справляться с делами. Поскольку наследный принц сегодня проявил безнравственное поведение, завтра на утреннем засидании я прикажу ему оставаться в своих покоях в течение месяца. А все те бесполезные дела, которыми занимается наследный принц, я передам третьему сыну, пусть эти старые лисы в свое удовольствие гадают о моей воле. Пусть эти две фракции тайно сражаются между собой, а я тем временем дам моему И-эру немного времени на обучение. Из-за загруженности государственными делами, а также из-за тяжелого груза невысказанных в сердце тревог и забот о любимых мое здоровье ухудшилось. Если бы наследный принц был хоть немного более способным, я бы не хотел лишать его престола и вызывать нестабильность при дворе. Но сейчас, глядя на то, как быстро учится пятый принц, я уже не сожалею, потому что вижу в Пятом амбиции — он хочет стать императором. Раз И-эр так любит это, то я, пока жив, сделаю всё возможное, чтобы помочь ему; к счастью, Сяо Цзинь тоже поправился. Раньше у И-эра не было ни одного надежного человека рядом, и как бы я ни хотел его поддержать, это было невозможно›. Император обдумал всё это в мгновение ока: «И-эр, отец хочет устроить тебе брак. Что ты об этом думаешь?» Пятый принц смотрел в ласковые глаза императора; недавнее общение помогло ему понять тяжелое положение отца. Он честно ответил: «Отец, я уже давно влюблён в восьмую дочь семьи Фань — Фань Юйсюань». «И-эр, ты хочешь взять дочь семьи Фань в качестве законной супруги?» — осторожно спросил император. «Отец, я уже много лет люблю Юйсюань и всегда хотел взять её в законные жёны», — твёрдо выразил своё желание пятый принц. «И-эр, знаешь ли ты, что отец, отдав все силы, так и не смог обеспечить Дашэн подлинного мира и благополучия? Твой путь после вступления на престол будет нелёгким. К тому же у нашей династии Чжао из поколения в поколение существует заповедь предков: «Когда сын становится императором, мать умирает» — именно так гласит традиция, когда законная жена рожает старшего сына, отец обязательно назначает старшего сына наследным принцем, а его мать должна будет выпить чашу с ядом. Разве ты сможешь смириться с тем, что любимая тобой женщина уйдет от тебя с сыном ради статуса законной жены? К тому же, раз ты так любишь восьмую дочь семьи Фань, разве ты сможешь заставить её изнурять себя, управляя твоим гаремом?» «Ах! Ваш покорный сын и не подозревал о существовании такого обычая!» Услышав слова своего отца-императора, пятый принц в этот момент растерялся и пришёл в замешательство. Неудивительно, что его отец и мать были друзьями детства, но он так и не взял мать в законные жёны. Хотя пятый принц внешне не осмеливался винить отца, в глубине души он всё же испытывал некоторую обиду за мать. Если у рода Чжао существовали такие родовые предписания, то, видимо, у его отца ещё в те времена были амбиции стать императором. Увидев, что сын затрудняется с выбором, император терпеливо рассказал своему сыну И-эру о собственном жизненном опыте, надеясь, что тот примет правильное решение. В то же время он надеялся, что сын поставит на первое место благополучие страны и народа, ведь для императора наличие возлюбленной, с которой связывают взаимные чувства, — это сладкое бремя. Быть императором — значит не только заботиться о народе династии Дашэн, но и переживать за любимую и детей. Император рассказал пятому принцу, что в своё время он выбрал девушку из рода Су в императрицы, потому что по-настоящему ценил её кротость, добродетельность и то, что она любила его больше всего на свете. Императрица вела себя скромно и добропорядочно, а также безупречно вела дела во дворце, поэтому он все время давал ей противозачаточное зелье. Он помог умной и сообразительной наложнице зачать старшего сына, а только после своего вступления на престол позволил императрице родить дочь. Императрица тоже была очень благоразумной: она не ссорилась и не устраивала скандалов, а напротив, была ему безмерно благодарна; после свадьбы они всегда относились друг к другу со взаимным уважением. В качестве главной супруги нужно выбирать женщину, которая любит тебя как свою жизнь — только тогда она будет отдаваться тебе всем сердцем. «Например, моя почетная наложница происходила из знатного рода и была потрясающе красива; в те времена она вышла за меня замуж в качестве наложницы именно потому, что очень любила меня. А также наложницы Сянь, Лян и Шу — в те времена именно благодаря поддержке их семей я смог прочно удержаться на императорском троне. За время моего правления у нас были только внешние угрозы, но не было внутренних беспорядков — именно потому, что я умею правильно подбирать людей; даже в случае стихийных бедствий жители Дашэн могут насытиться и не умрут от голода. Если бы внутри страны царила нестабильность, то при стихийных бедствиях в сочетании с внешними угрозами народ наверняка бы не смог выжить. В те времена я так долго выбирал наложницу, которая родила бы мне старшего сына, что уже запутался, но в конце концов выяснилось, что она просто хорошо притворялась. На самом деле она была просто корыстной, тщеславной, язвительной и не знающей меры девушкой. Несмотря на то, что императрица приложила все усилия, чтобы воспитать наследного принца, его поведение оставляло желать лучшего». Искренние слова императора поставили пятого принца в тупик, и только спустя долгое время он нерешительно спросил: «Отец, все говорят, что маркиз Чэнэнь живет за счет женщин. Если я, следуя вашему совету, выберу принцессу, чем я буду отличаться от маркиза Чэнэнь?» «Разница огромна. Мы выбираем жён, опираясь на их происхождение, но, по крайней мере, нам не нужно жить за счёт их приданого. А вот в доме маркиза Чэнэнь внешнее великолепие поддерживается за счёт приданого женщин. Хотя дом маркиза пришёл в упадок, он и его сын не желают распускать слуг. Говорят, что одних только слуг в усадьбе насчитывается триста–четыреста человек, и, несмотря на свою нищету, они продолжают выставлять себя важными. Есть там и личные кормилицы, и служанки первого и второго ранга, и прачки, и прислуга — все виды слуг. И это не считая расходов на кухню, садоводство, парикмахеров и прочего — только на эти нужды ежемесячно уходит более тысячи таэлей». ---------- Том 1 Глава 176 Глава 176. Вэнь Минчжу с трудом притворялась без сознания Пятый принц с озарением воскликнул: «Неудивительно, что госпожа Сяо не хотела управлять домом — оказывается, это дело, где много труда, а благодарности мало». «Это не просто тяжелая и неблагодарная работа. После вступления на престол я тоже хотел как следует поддержать маркиза Чэнэнь, ведь он свояк* твоего отца. (*Мужья родных сестер по отношению друг к другу называются свояками. Этот термин обозначает мужчин, которые женаты на двух сестрах.) Если бы маркиз Чэнэнь укрепил своё положение, у твоей матери и у вас с братом и сестрой появилось бы ещё одно опора. Но он ради денег другой женщины довел твою тётушку до смерти от горя; если бы я доверил ему важные дела, твоя мать наверняка стала бы упрекать отца. Чтобы угодить твоей матери… отцу пришлось поступить неблагородно и подавить его — что же, он же оказался неспособным! Поэтому я всегда намеренно создаю ему препятствия, не обращаю на него внимания и тем более не даю титулов старой госпоже и его второй жене. Из-за отсутствия титулов женщины из дома маркиза Чэнэнь не имеют права участвовать в дворцовых банкетах и прочих мероприятиях. Сколько бы женщин ни взял в жёны маркиз Чэнэнь, ни одна из них не сможет подняться до уровня твоей матери». «Сын благодарит отца за то, что он во всём заботится о матери. Усадьба маркиза Чэнэнь такая бедная, так… дядя не думал ли об увольнении слуг?» «И-эр, знаешь ли ты, что за тысячи лет существования Шаньцзин ни одна знатная семья никогда не увольняла слуг. У каждой знатной семьи в той или иной степени есть свои тайные истории, и как слуги в усадьбе могут об этом не знать? Разве увольнение слуг не означает обнародование секретов своей усадьбы?! Такую простую истину старая госпожа Сяо наверняка знает, ведь в молодости она считалась одной из самых одарённых женщин своего поколения». «Ваше Величество, я знал только, что отпрыски знатных родов носят роскошные одежды и ездят на великолепных лошадях, но не знал, насколько тяжела жизнь знатных родов, попавших в бедственное положение!» «И-эр, жить на свете очень трудно, и, родившись человеком, нужно прилагать усилия. У простого народа свои трудности, у знатных родов — своя слава, а если императорский род приходит в упадок, это ещё более печально». Слушая, как император рассказывал пятому принцу о доме маркиза Вэйву, описывая все до мельчайших подробностей, Вэнь Цинвань невольно почувствовала, как у неё по коже побежали мурашки. Что ещё в столице может ускользнуть от внимания императора? Императорская тайная стража просто невероятна! Вернувшись из Восточного дворца в свою резиденцию, Вэнь Цинвань всё время размышляла о том, как Вэнь Минчжу привела к гибели семнадцатую дочь семьи Фань. Семья Фань могла, в лучшем случае, убить Вэнь Яньтина, а затем нацелиться на Вэнь Шилана, но они не могли ничего поделать с наложницей наследного принца. Поэтому она впервые применила «талисман сплетен», чтобы узнать, как отреагирует император, когда узнает об этом, и как он поступит с Вэнь Минчжу. Но император долго разговаривал с пятым принцем и ни разу не упомянул Вэнь Минчжу, что свидетельствовало о том, насколько он её не любит. Император, правда, упомянул о наказании для наследного принца: домашний арест наследника действительно вызовет множество домыслов среди вельмож. Вэнь Цинвань не ожидала, что ее собственное любопытство обернется против неё самой. Она услышала, как император с безмерным сожалением сказал: «С тех пор как твой старший брат, наследный принц, лично выбрал вторую дочь министра Вэнь в качестве наложницы, семья Вэнь стала уделять особое внимание воспитанию старшей дочери». «Почему?» — спросил пятый принц, с блеском в глазах ожидая ответа отца. Император не стал держать сына в напряжении: «Вторая дочь министра Вэнь с детства привыкла к избалованности и деспотизму, а семья никогда не учила её правилам поведения. У неё нечистые помыслы, да и язык у неё не на замке — она осмеливается говорить всё, что придёт ей в голову. В доме Вэнь она громко кричала, что не станет наложницей наследного принца. Вэнь Шилан баловал её, поэтому ему оставалось только тайно воспитывать старшую дочь, чтобы после достижения ею совершеннолетия выдать её замуж в Восточный дворец. Я бы с радостью поддержал это, но, увы!» Голос императора всё ещё звучал в ушах Вэнь Цинвань, и каждое слово пронзало её душу, словно острый клинок. Неудивительно, что в прошлой жизни, когда она вышла замуж за принца в качестве наложницы, ни император, ни императрица ни словом об этом не обмолвились. Она даже думала, что император и императрица не знали об этом, из-за чего ей пришлось всё время прятаться в Восточном дворце, как собака с поджатым хвостом. Вэнь Цинвань вновь поразилась мастерству императорской тайной стражи. Неудивительно, что Чжао Цзюэ, став императором, осмелился переложить на неё рассмотрение всех императорских докладов. Он не доверял ей, а просто поручил тайной страже следить за её работой! Хорошо, что у неё тогда не возникло никаких посторонних мыслей, иначе она бы давно лишилась жизни.  В этот момент Вэнь Цинвань почувствовала, как по спине пробежал холодок, а пот непрерывно стекал со лба, а в императорском кабинете разговор между императором и его сыном продолжался. Говорив довольно долго, император в конце концов предложил пятому принцу взять Се Ваньхуа в качестве главной жены, а Фань Юйсюань и Су Сяоминь — в качестве Цэ-фэй. Вэнь Цинвань не могла не восхититься дальновидностью императора: таким образом пятый принц не только обретал мощную опору, но и позволял нескольким родственникам будущего императора уравновешивать друг друга — среди них были как гражданские чиновники, так и военачальники. Пятый принц, естественно, не возражал против того, чтобы стать императором: в жизни одно приобретение всегда сопровождается потерей, и, будучи принцем, он был обречен на то, что не сможет провести всю жизнь с одной женщиной. В прошлой жизни пятый принц также женился на нескольких женщинах: он взял Фань Юйсюань в качестве главной супруги, а дочерей министров третьего и пятого ранга — в качестве Цэ-фэй. Кроме того, он взял в наложницы Сяо И и дочерей нескольких других столичных чиновников. В то время Вэнь Цинвань придерживалась иной позиции, чем пятый принц. Поэтому она не уделяла ему особого внимания, зная лишь, что он погиб по дороге в своё удел. В прошлой жизни наследный принц Чжао Цзюэ не женился на Вэнь Минчжу, зато послушно следовал указаниям императора и императрицы и не устраивал столько скандалов. Он изначально был наследником престола, и после кончины императора наследный принц по праву вступил на престол. Он не устраивал таких беспорядков, как в этой жизни, не противоречил императору и императрице снова и снова, что привело к тому, что они хотели лишить его престолонаследия. Император сказал пятому принцу, чтобы тот приготовился: после того как он сопроводит его на праздник Середины Осени для поклонения предкам, он издаст указ о его браке. Это решение императора заставило кровь Вэнь Цинвань закипеть. Кто же не знает, что императоры всех династий в Праздник Середины Осени брали с собой на поклонение предкам только наследного принца? Мечта Вэнь Минчжу стать императрицей разбилась вдребезги, а чем же теперь будут хвастаться Вэнь Шилан, мать Вэнь и братья из семьи Вэнь в этой жизни! Ещё большим сюрпризом для Вэнь Цинвань стало то, что она узнала из уст императора одну очень важную новость: император всегда высоко ценил Сяо Цзиня. К тому же пятый принц тоже преклонялся перед Сяо Цзинем, всегда считая его своим вдохновляющим кумиром. Это очень обрадовало Вэнь Цинвань: ведь Сяо Цзинь — мужчина, глубоко любящий её, а у неё теперь есть мощная опора, и в будущем она сможет идти по жизни с ещё большей гордостью. Какие бы трудности и испытания ни ждали её в этой жизни, она не испугается ни одного из них, ведь её супруг способен справиться со всем. Ей оставалось лишь не сдерживаться и зарабатывать серебро, чтобы помочь Сяо Цзиню преодолеть это трудное положение. Изначально Вэнь Цинвань беспокоилась, что император не знает о том, что третий принц удерживает военное жалованье. Но раз император уже в курсе, то даже если она накопит больше провианта, императорская семья не будет к ней относиться с подозрением — в конце концов, она делает это ради своего мужа. Вэнь Цинвань полагала, что Сяо Цзинь уже получил её банкноты на десять тысяч таэлей серебра; в конце концов, возможности кречета всем известны, и преодолеть тысячу ли за день для него не составляет труда. Раз Сяо Цзинь получил серебро, армия пока не будет голодать, и Вэнь Цинвань не стала больше думать о том, чтобы наблюдать за ним издалека. Помывшись и приведя себя в порядок, она легла в постель и сладко заснула. В отличие от спокойного сна Вэнь Цинвань, для Вэнь Минчжу это была настоящая мука. Родители Вэнь и братья из семьи Вэнь внешне очень беспокоились о ней. На самом деле они ждали, когда она проснется и примет решение о спасении старшего брата Вэнь; если бы не её высокое положение, Вэнь Шилан, наверное, уже бросился бы к её постели, чтобы разбудить её. Даже если отец Вэнь не мог войти в её спальню, мать Вэнь всё время с тоской смотрела на неё, не переставая бормотать что-то под нос. Вэнь Минчжу чувствовала, что уже не может больше терпеть, но ничего не могла поделать и была вынуждена стиснув зубы притворяться дальше. Проснувшись, она не знала, как поступить, и осмелилась открыть глаза только после того, как проснулся наследный принц. Она притворялась без сознания, а не была в обмороке, и как же мучительно было лежать, не шевелясь! ---------- Том 1 Глава 177 Глава 177. Пробудилась от запаха изо рта «Чжуэр, проснись же поскорее, маме так тяжело на душе — твоего старшего брата увезли в Министерство правосудия, его наверняка жестоко избивают», — с тревогой молилась мать Вэнь. Вэнь Минчжу про себя ворчала: «Судя по тому, что ты говоришь, я тем более не осмелюсь проснуться!» Младший советник Министерства правосудия — это, безусловно, её муж из прошлой жизни, но, к сожалению, у него нет воспоминаний о прошлом, и в этой жизни он всегда старается избегать встреч с ней. Единственный, на кого она могла бы положиться, — наследный принц — сейчас действительно находится в бессознательном состоянии, а император и императрица её не любят и уж тем более не станут заступаться за неё. Чем больше она об этом думала, тем сильнее в душе кипела у Вэнь Минчжу злоба: как только она станет императрицей, она обязательно затопчет всех, кто к ней не благосклонен. «Когда-нибудь я обязательно отомщу им», — думала Вэнь Минчжу, представляя себе прекрасное будущее. Внезапно она услышала, как седьмая сестра из дома её второго дяди злословит о ней, и от ярости чуть не вскочила, чтобы дать ей пощечину. «Сестричка Чжу, очнись же поскорее! Старший двоюродный брат попал в тюрьму из-за тебя…» «Как ты можешь так говорить о своей сестре? Разве ты не видишь, что моя Чжуэр уже потеряла сознание? Ты что, хочешь довести её до смерти?» Мать Вэнь холодным голосом прервала племянницу — в этот момент она действительно боялась, что та доведёт находящуюся в обмороке Чжуэр до смерти. Между родной дочерью и любимой дочерью мужа мать Вэнь выбрала последнюю. Но в сердце матери Вэнь никто не мог превзойти её старшего сына, даже любимая дочь её мужа. «Старшая невестка, что ты за ерунду несешь? Моя Сяо Ци говорит правду, как это может довести Чжуэр до смерти?» «Слова Сяо Ци расстроили Чжуэр. Разве ты не видела, как Чжуэр, лежащая без сознания, нахмурила брови от гнева на Сяо Ци?» Мать Вэнь была в ужасном настроении. Она погладила брови Вэнь Минчжу, её глазах переполняло беспокойство, и она резко повернула голову, бросив гневный взгляд на Вэнь Ци. «Старшая невестка так умеет сваливать вину на других, почему бы тебе не сказать, что Чжуэр потеряла сознание из-за Сяо Ци?» — язвительно заметила вторая невестка Вэнь. «Что это за слова, вторая невестка? Сяо Ци не должна была так говорить о моей Чжуэр». «Моя Сяо Ци просто сказала правду. Разве в наши дни нельзя сказать правду? » «Тётя, мама, хватит ссориться! Это Сяо Ци виновата, я просто слишком переживала за старшего двоюродного брата и не подумала, что говорю», — тихо признала свою ошибку Вэнь Ци. «Раз Сяо Ци понимает, что была неправа, подожди, пока Чжуэр очнется, и тогда извинись перед ней. Посмотри, ты даже заставила свою сестру без сознания нахмуриться». Услышав признание племянницы, мать Вэнь с ещё большей уверенностью в своей правоте пристально посмотрела на неё и стала отчитывать. «Сестра Чжуэр нахмурилась? Значит, она скоро проснётся. Я пойду позову дядю и остальных», — сказав это, Вэнь Ци выбежала из комнаты. Она уже давно подозревала, что Вэнь Минчжу притворяется без сознания, но у неё не было доказательств, поэтому она специально сказала эти слова, чтобы проверить её. И действительно, увидев, что та от злости чуть не подскочила. Тринадцатилетняя Вэнь Ци, с самого детства не любила Вэнь Минчжу, но была вынуждена к ней подлизываться. Её старшая двоюродная сестра не подлизывалась к Вэнь Минчжу, и, какая бы она ни была выдающаяся, все её презирали. «Сяо Ци, зачем ты так громко кричишь? Не пугай Чжуэр», — недовольно крикнула мать Вэнь вслед племяннице. «Разве старшая невестка не хочет, чтобы Чжуэр поскорее очнулась? Разве не лучше, если Сяо Ци будет говорить громче, чтобы разбудить Чжуэр? Почему же ты боишься её напугать?» «…» Мать Вэнь была в полном замешательстве: с одной стороны, она хотела, чтобы Вэнь Минчжу поскорее очнулась, а с другой — боялась, что та, проснувшись, рассердится и будет винить их за то, что разбудили её. Если Чжуэр рассердится, кто тогда спасёт её старшего сына? Поэтому мать Вэнь была в крайнем затруднении. «Старшая невестка, это же твой сын оказался в тюрьме, а не мой. Сяо Ци беспокоится о своём старшем двоюродном брате, а ты ещё и упрекаешь её — вот это да, добро не вознаграждается». Вторая невестка Вэнь, видя, что старшая невестка молчит, в душе всё больше презирала её. Её муж боялся старшего брата, но она-то не боялась этой неразборчивой в добром и злом старшей невестки.  Если бы не боязнь расстроить своего мужа, она с удовольствием бы до конца разгромила эту отвратительную и в то же время жалкую женщину. «Старшая невестка, подумай же: Чжуэр ведь тогда не пострадала, как она могла так внезапно потерять сознание и до сих пор не приходить в себя!» Как только Вэнь Шилан вошёл, он услышал намеки своей второй невестки, и его лицо потемнело так, что, казалось, с него вот-вот потекут капли воды. Он сурово посмотрел на свою жену и строго сказал: «Посмотрите, во что вы превратились! Когда же это закончится? Если хотите ссориться, идите ссорьтесь дома!» Мать Вэнь и вторая невестка сразу же замолчали. Мать Вэнь опустила голову, не смея больше произнести ни слова — она всегда очень боялась своего мужа. Вторая невестка не хотела говорить, потому что у её мужа не было права голоса перед старшим братом, и она не хотела слишком обострять отношения с семьёй старшего брата. Она и так обычно презирала старшую невестку за то, что та отдавала предпочтение внебрачной дочери, а не любила свою родную дочь — это просто безумие. Седьмая дочь семьи Вэнь, увидев, что мать снова смотрит на старшую невестку с презрением, опустила голову и промолчала. С тех пор как она стала достаточно взрослой, она очень ненавидела Вэнь Минчжу — именно она отняла у неё любовь отца и родных братьев. Отец Вэнь успокоил жену и старшую невестку, а затем подошёл к постели Вэнь Минчжу, взял её за руку и утешил: «Чжуэр, почему ты хмуришься? Где у тебя болит?» В душе Вэнь Минчжу тихо ответила: «Боли как таковой нет, просто от постоянного лежания очень устала». «Моя малышка, папа подует на тебя, и боль пройдет», — нежный голос отца Вэнь донесся до её ушей, полный нескрываемого беспокойства и нежности. Отец Вэнь нежно подул несколько раз на виски дочери, и Вэнь Минчжу почувствовала, как теплое дыхание отца обволакивает её ухо. Когда отец Вэнь стал дуть ей на переносицу, его гигиена полости рта оказалась настолько плохой, что резкий запах изо рта был достаточно сильным, чтобы разбудить её. Но отец Вэнь не проявил ни капли самокритичности и продолжал нежно дуть, пока запах изо рта не заставил Вэнь Минчжу оттолкнуть его. «Дорогая… дочь… дочь проснулась!» — восторженно бормотал отец Вэнь, теряя нить речи. Когда дочь была без сознания, ему было всё равно, как он ее зовет. Теперь же дочь проснулась, и, поскольку она была наложницей наследного принца и невесткой императорской семьи, а он — простой чиновник, ему следовало соблюдать надлежащие этикетные нормы в отношениях между правителем и подданным. Вэнь Шилан был настолько взволнован, что говорил с широко раскрытым ртом, и запах изо рта продолжал проникать в нос Вэнь Минчжу. Вэнь Минчжу, не выдержав больше, снова оттолкнула Вэнь Шилана: «Отойди подальше, у меня кружится голова». В её голосе слышалось явное раздражение, а в прекрасных глазах мелькало пламя гнева. «Это я, ваш покорный слуга, переступил границы…» «Я велела тебе отойти подальше, разве ты не слышишь?» — прорычала Вэнь Минчжу, понизив голос, словно изо всех сил сдерживая бушующий в ней гнев. Если бы здесь были посторонние, им наверняка не понравилось бы, как Вэнь Минчжу презирает своего родного отца, но, к сожалению, Вэнь Шилан не видел в этом ничего плохого и только потакал ей. «Ваше Высочество, отдохните, а мы пойдем ждать в боковую комнату», — с нежностью сказал Вэнь Шилан и действительно вывел всех из комнаты. Как только все члены семьи Вэнь вышли, Вэнь Минчжу быстро спрыгнула с кровати, поспешно подошла к окну и несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух. При этом она шла так торопливо, что опрокинула табуретку в комнате, и раздался громкий хлопок. Испуганная невестка Вэнь, идущая в конце, не осмелилась даже оглянуться и поспешила прочь, но про себя подумала: «Такая дочь, которая не уважает отца… Даже если она станет императрицей, что с того!» «Папа, как ты мог расстроить сестру!» — спросила Вэнь Яньшэн, уставившись на спину отца. ---------- Том 1 Глава 178 Глава 178. Ссора супругов Вэнь «Как отец мог расстроить Чжуэр? Это же твоя мать и твоя вторая тётя так громко ссорились, что Чжуэр не могла не расстроиться!» — в ярости воскликнул Вэнь Шилан. Он ни за что не признался бы, что именно он расстроил свою любимую дочь — как же тогда он будет в дальнейшем демонстрировать свой авторитет в доме Вэнь? «Господин, поверьте мне, я действительно не беспокоила Чжуэр», — нежно сказала мать Вэнь. «Хм! Вы громко разговаривали при Чжуэр — разве это не беспокоило её?» — нетерпеливо спросил Вэнь Шилан. В его голосе слышалась явная ирония, словно он испытывал глубокое презрение к поведению своей жены. «Это всё из-за… Сяо Ци…» — запнулась мать Вэнь, не сумев внятно объяснить причину. На самом деле ей очень хотелось спросить, как поступить с делом старшего сына, но в этот момент её супруг был в ярости. «Хватит, не сваливай все на Сяо Ци. Я еще не встречал человека, столь бесстыдного, как ты», — сурово отчитал отец Вэнь.— «Раньше, когда что-то случалось, ты всегда сваливала вину на свою родную дочь, из-за чего эта проклятая девчонка порвала со мной отношения, а теперь ты винишь Сяо Ци — это просто крайняя степень бесстыдства!» «Господин! Как вы можете так говорить обо мне…» — пронзительно воскликнула мать Вэнь, дрожа всем телом. Она была по-настоящему опечалена. Раньше мать Вэнь не придавала значения той дочери, но с тех пор, как с ней разорвали отношения, она почувствовала, что слишком много ей должна. А теперь господин ещё и винит её в разрыве отношений с Ваньэр! И без того она очень переживала за старшего сына, с нетерпением ждала, когда проснется младшая дочь, но господин и дочь ни словом об этом не обмолвились. Мать Вэнь плакала так, что сердце разрывалось на части; её бледное лицо выглядело ещё более измождённым — в этот момент от её обычного достопочтенного вида не осталось и следа. «Хм!» Увидев жену в таком состоянии, Вэнь Шилан проникся к ней ещё большим отвращением, но мог лишь холодно фыркнуть, чтобы выразить своё недовольство. Вэнь Яньшэн, увидев, что родители начали ссориться, поспешил подойти к ним и мягко успокоил их: «Папа, мама, сестра и так уже очень расстроена, а вы ещё и здесь так громко ругаетесь — она рассердится ещё больше». «Хм, я не хочу спорить с глупыми людьми! Посмотри на её скорбное лицо — кто-нибудь может подумать, что твой старший брат уже умер!» Вэнь Шилан гневно зарычал, хотя на самом деле он тоже переживал за своего старшего сына. Ведь это был его законный старший сын, на воспитание которого он потратил столько сил и средств, и он не хотел так просто сдаваться. Дело в том, что ни второй, ни третий сын, да и два внебрачных сына не дотягивали до старшего сына даже на десятую часть. «Отец, мать всегда была трусливой, не пугай её, пожалуйста», — во взгляде Вэнь Яньшэна, устремлённом на отца, промелькнула нотка мольбы. Он надеялся, что отец простит мать и не станет больше придираться к ней; ему действительно не хотелось видеть, как родители ссорятся. Но, к сожалению, Вэнь Яньшэн недооценил степень безжалостности своего отца. «Шэн’эр, не нужно заступаться за неё, она и так никогда не желала Чжуэр добра, она только и ждёт, когда можно будет громко поссориться!» Вэнь Шилан полностью свалил вину на жену. «У-у… Господин… Я невиновна… Я от всего сердца заботилась о Чжуэр…» Мать Вэнь опустилась на колени и, мучаясь от боли, зарыдала. Увидев столь жалкое и беспомощное состояние старшей невестки, вторая невестка Вэнь не смогла сдержать вздоха, но она не собиралась жалеть старшую невестку и тем более не собиралась заступаться за неё. Всё это она сама на себя навлекла: все эти годы старшая невестка находилась под контролем своего мужа и терпела от него издевательства. Чтобы завоевать расположение мужа, она даже пренебрегала собственной дочерью — тоже не лучшая женщина. Сегодня её ещё и отругали из-за дела с Чжуэр: если Чжуэр не простит старшего брата (Яньтина), то он точно не простит свою жену. Вторая невестка Вэнь невольно про себя порадовалась, что вышла замуж за мужчину, который её любит; пусть он и не особо преуспел в жизни, но её жизнь всё равно прожита не зря. Вэнь Яньшэн с болью в сердце смотрел на свою мать, которая, сломленная горем, стояла на коленях на холодном полу, но не знал, как её утешить. Как бы он ни сочувствовал матери, он не осмеливался спорить с отцом, иначе на него навесили бы клеймо непослушного и неблагодарного сына. Пока Вэнь Яньшэн колебался, раздался звонкий и приятный женский голос: «Почему вы опять ссоритесь? Каждый раз ссоритесь из-за каких-то мелочей». Вэнь Шилан обернулся и на мгновение замер: его дочь была одета в розовое платье, волосы были заплетены в два жгутика, она не накрасилась, но была прекрасна, словно небесная фея. К тому же она только что специально привела себя в порядок, так что, наверное, уже не сердится? Поэтому он улыбнулся, стараясь задобрить её: «Чжу… Ваше Высочество, вы больше не сердитесь, значит, простили свою мать?» Вэнь Минчжу отвернулась, не желая вдыхать зловонный запах изо рта отца: «Да, такая мелочь… Я не буду принимать это близко к сердцу». «Спасибо, Ваше Высочество…» — мать Вэнь была безмерно рада и тут же перешла от слёз к улыбке. — «Господин, поскорее помогите мне встать, чтобы не напугать Ее Высочество». «Хм!» — Вэнь Шилан повернулся и холодно посмотрел на неё, как будто говоря: «Я тебя точно не подниму». Затем он снова повернулся к дочери и тут же натянул на лицо льстивую улыбку: «Ваше Высочество, вы действительно не сердитесь?» Вэнь Минчжу сладко улыбнулась и кивнула: «Да, я не сержусь». Изначально она не хотела выходить, но два старика снаружи так громко ругались, что она боялась, что дворцовые служанки и евнухи из двора Чаоян начнут сплетничать. Она действительно не обижалась на мать Вэнь, ведь та всегда защищала её, да и настроение у неё испортилось лишь из-за неприятного запаха изо рта её отца. Она — современная женщина, не придающая значения мелочам, и ей действительно невыносимо иметь дело с кучей старых зануд из древних времен; она хотела только поскорее от них избавиться. Услышав это, Вэнь Шилан вздохнул с облегчением, а затем тихо спросил: «Ваше Высочество, вы посылали кого-нибудь узнать, очнулся ли Его Высочество Наследный принц?» Услышав это, Вэнь Минчжу сразу же убрала улыбку. Она слегка прикусила губу, в её глазах мелькнули сильные тревога и угрызения совести: «Его Высочество без сознания, и у меня нет времени об этом заботиться. Я только беспокоюсь, что брату тяжело в тюрьме». «Ваше Высочество…» — с тревогой воззвал Вэнь Шилан, мучаясь угрызениями совести: его любимая дочь всегда была такой рассудительной, и ему не следовало на неё давить. «Ваше Высочество, я умоляю вас, помогите Тин-эру! В тюрьме его наверняка жестоко избивают», — умоляла мать Вэнь, ползком на коленях подойдя к ногам Вэнь Минчжу. Дело не в том, что ей очень хотелось преклонить колени, а в том, что у неё онемели ноги, и никто не помог ей подняться, поэтому она не могла встать. Увидев это, Вэнь Минчжу покачала головой и глубоко вздохнула, чтобы успокоить своё раздражение. Затем она нежным голосом медленно произнесла: «Вы сначала возвращайтесь домой, а завтра я вместе с Его Высочеством пойду к младшему советнику, господину Се». Сказав это, она, не оглядываясь, покинула комнату. Отец Вэнь, увидев, что дочь готова пойти к младшему советнику Се, очень обрадовался и, глядя на ее спину, спросил: «Ваше Высочество, что я могу для вас сделать?» «Сначала отведи их обратно, чтобы никто не посмеялся над нами», — голос Вэнь Минчжу был очень мягким, но на её лице читалось явное нетерпение. Пока она шла в спальню, в её голове всплывали воспоминания о прошлой жизни, и она невольно улыбнулась с уверенностью в победе. В прошлой жизни она вышла замуж за Се Шаоцина и, стремясь завоевать всю его любовь, тщательно спланировала заговор, чтобы подставить его двоюродную сестру. Её свекровь в ярости обвинила её, что в итоге привело к тому, что супруги стали врагами. Завтра она отправляется не для того, чтобы ходатайствовать за Вэнь Яньтина. Она хочет пойти к нему, чтобы извиниться и вновь завоевать его сердце. ---------- Том 1 Глава 179 Глава 179. События в различных усадьбах Рано утром следующего дня по Восточному дворцу разнесся указ об отстранении наследного принца от дел на месяц. Как только наследный принц вместе с наследной принцессой, двумя второстепенными женами и группой наложниц получил указ, Вэнь Минчжу снова потеряла сознание. Кронпринц, сгорая от беспокойства, отнёс её в свои покои, и только после того, как придворный врач оказал ей первую помощь, Вэнь Минчжу медленно открыла глаза. Взволнованный кронпринц сел у изголовья кровати и лично помог ей сесть: «Моя малышка, не волнуйся, я как можно скорее всё улажу». «Ваше Высочество… Мне так тяжело на душе…» — слезы наполнили глаза Вэнь Минчжу, но она изо всех сил сдерживала их, и это еще больше разбивало сердце наследного принца на миллионы осколков. Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, падал на лоб Вэнь Минчжу, освещая её слегка опущенные веки и подчеркивая её туманное, непонятное выражение лица. Евнух зачитал императорский указ о домашнем аресте принца, и эти слова, словно острая стрела, пронзили её сердце, вызвав приступ удушья и бессилия. Принцу предписан домашний арест на месяц, а это означало, что и она в течение месяца не сможет покинуть Восточный дворец, чтобы встретиться с младшим советником Се в Министерстве правосудия. Невозможность больше видеть его невероятно красивое лицо и очаровательную улыбку — эта новость стала для неё просто невыносимым ударом. Она прижалась к плечу наследного принца, крепко сжав руки, губы слегка дрожали, слёзы наворачивались на глаза, но она упорно сдерживала их. Наследный принц подумал, что она беспокоится о нём, и хотел протянуть руку, чтобы вытереть слёзы с её ресниц, но остановился на полпути, боясь причинить ей боль. В этот момент Вэнь Минчжу ещё не догадывалась, что означает домашний арест наследного принца; она просто плакала из-за того, что лишилась возможности встретиться с Се Шаоцином. В голосе принца слышалась безмерная боль: «Малышка, почему ты сдерживаешь слёзы? Твой вид разрывает мне сердце на части». В этот момент он про себя поклялся, что в будущем будет любить её вдвойне сильнее, чтобы она никогда больше не проливала слёз. Как только наследный принц дал эту клятву, Вэнь Минчжу подняла голову, и в её глазах заблестели слёзы. С безмерным сожалением она сказала: «Ваше Высочество… Малышка всё ещё надеялась сегодня пойти в Министерство правосудия, чтобы спасти брата. Но раз вас поместили под домашний арест, как я смогу выйти?» «………» Сердце наследного принца, и без того разбитое на миллионы осколков, от слов Вэнь Минчжу почувствовало себя так, будто его жестоко растоптали, и ему стало очень больно. Его пылкая страсть внезапно охладилась до ледяного холода, а воздух в спальне словно застыл. В этот миг наследный принц почувствовал себя так, будто оказался в безграничной тьме, не видя выхода. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но боль в сердце не утихала. «Эх!» Внезапно тишину разорвал тихий вздох. Вэнь Минчжу подняла свое маленькое личико, полное слёз, и увидела в глазах наследного принца глубокую боль и беспомощность. «Чжуэр, ты только что потеряла сознание от отчаяния, потому что боялась, что не сможешь выйти и увидеться со своим старшим братом?» Вэнь Минчжу была так опечалена, что даже не заметила, как наследный принц перестал называть её «малышка» и стал обращаться к ней «Чжуэр». Она кокетливо заныла: «Да! Малышка очень переживает за старшего брата, Ваше Высочество… Не могли бы Вы что-нибудь придумать, чтобы Малышка смогла пойти в Министерство правосудия и увидеться со старшим братом?» Наследный принц сдержал все свои эмоции, нежно вытер слезы с её лица и ласково сказал: «Чжуэр, я думал, что ты потеряла сознание из-за того, что я нахожусь под домашним арестом, и это стало для тебя огромным ударом!» «Малышка потеряла сознание именно из-за того, что Ваше Высочество под домашним арестом, — от возмущения у меня кровь прилила к голове». «Чжуэр, ты потеряла сознание от того, что не можешь выйти из Восточного дворца и увидеться со своим старшим братом, верно?» «Да, если бы не то, что Его Высочество под домашним арестом…» «Не волнуйся, дай мне два дня, и я обязательно устрою тебе встречу со старшим сыном Вэнь», — впервые прервал Вэнь Минчжу принц. «Нет, Малышка хочет пойти в Министерство правосудия, чтобы увидеться со старшим братом», — с нетерпением сказала Вэнь Минчжу.  Она боялась, что наследный принц найдет способ привести Вэнь Яньтина в Восточный дворец, чтобы тот встретился с ней, — она верила, что он способен на это. Но ей хотелось увидеть только Се Шаоцина! Она вовсе не хотела видеть этого идиота Вэнь Яньтина. Разочарованный наследный принц не стал задумываться над этим: он решил, что его наложница просто слишком переживает за своего старшего брата. В её сердце старший брат важнее даже его статуса наследного принца! Но в душе он успокоился: его Малышка — просто добрый человек. «Как только мы позавтракаем, я прикажу отвести тебя в Министерство правосудия». «Ммм~ Ваше Высочество так добр к Малышке, спасибо, Ваше Высочество». — Вэнь Минчжу в восторге поцеловала наследного принца. Она слегка улыбнулась, и в её затуманенных слёзами глазах заблестел огонек, словно звёздочка, сияющая в темноте. В душе же у наследного принца смешались самые разные чувства. Он протянул руку, взял её за руку и нежно сказал: «Жаль, что я не могу пойти с тобой». «Ничего страшного. Малышка справится и одна», — кокетливо сказала Вэнь Минчжу, сжимая руку наследного принца. Услышав это, лицо наследного принца стало ещё мрачнее, словно покрылось слоем холодного инея. Ей, оказывается, совершенно наплевать на то, что на него наложен домашний арест! К сожалению, Вэнь Минчжу обычно была слишком самонадеянной и высокомерной; она полагала, что, поскольку у неё есть «карта симпатии», принц обязательно любит её до глубины души, поэтому она не заметила гнева и разочарования в его сердце… Особняк маркиза Чжэньси. Поскольку семнадцатая госпожа была забита до смерти ногой старшего сына семьи Вэнь на банкете любования цветами в Восточном дворце, во всей резиденции царила атмосфера уныния. Поскольку семнадцатая госпожа умерла за пределами поместья, семья Фань не впустила её тело в усадьбу. Семья Фань устроила поминальную палату у главных ворот усадьбы и купила гроб из лучшего красного дерева, чтобы похоронить тело Фань Юйжу. В поминальной комнате тихо стояли цветы, которые Фань Юйжу любила при жизни, но даже самые красивые цветы уже никому не доставляли радости — ведь ее уже не было… Увидев, что лица господ мрачны, слуги опустили головы, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание. Прохожие думали, что слуги дома Фань скорбят о трагической судьбе семнадцатой госпожи Фань. На самом деле слуги просто боялись разгневать хозяев двора маркиза: третья госпожа Фань сидела на подушке и рыдала во всю силу. Каждое рыдание, словно ножом, разрывало сердца всех присутствующих — она действительно была безутешна. Всего она родила четверых детей: трое старших сыновей с пяти-шести лет уходили во внешний двор учиться и заниматься боевыми искусствами, а став взрослыми, отправлялись вместе с отцом на границу сражаться с врагом. Только дочь оставалась с ней дольше всех; с самого раннего детства дочери она строила для неё грандиозные планы, но в итоге всё оказалось напрасным трудом. Генерал Фань и его сын, видя, как их жена (мать) рыдает так, что душа разрывается на части, тоже пришли в ярость. У младшего генерала Фань Си глаза покраснели, пальцы дрожали, словно он хотел снова отправиться в тюрьму и избить Вэнь Яньтина. В усадьбе маркиза Чжэньси каждый уголок был пропитан атмосферой печали и гнева. Во дворе шестнадцатой барышни из второй ветви семьи внезапно раздался пронзительный крик. Все обитатели усадьбы бросились в сторону, откуда доносился звук, и увидели, что шестнадцатая барышня с диким выражением в глазах, держа в руках ножницы, яростно наносила удары своей горничной. Остальные служанки, охваченные паническим страхом, отступали назад, и на мгновение во дворе воцарилась полная неразбериха. Старая госпожа семьи Фань, увидев это, пришла в ярость: «Быстрее, помогите мне удержать её! Шестнадцатая, ты с ума сошла?» «Бабушка, я больше не хочу жить», — Фань Шилю, удерживаемая несколькими крепкими старухами, опустилась на колени перед старой госпожой. «Если ты не хочешь жить, почему не вонзишь нож себе в шею? В обычной жизни я ведь не замечала, чтобы ты особенно ладила с семнадцатой?» ---------- Том 1 Глава 180 Глава 180. Случайная встреча в Министерстве правосудия «Ну и ну, ты просто молодец! Отважилась открыто сходить с ума прямо в усадьбе! Если хочешь умереть, почему сразу не перерезала себе горло?» — спросила старая госпожа Фань, скрежеща зубами. «Бабушка, я действительно не хотела никого убивать, просто хотела выплеснуть накопившееся в душе раздражение», — со слезами на глазах взмолилась Фань Шилю. «Шилю, что тебя так беспокоит? Тело твоей сестры ещё не остыло, а ты уже сходишь с ума в нашем доме!» — старая госпожа Фань была полна разочарования. «Мама, я уже давно предупреждала вас, что пора искать жениха для Шилю, но вы всегда её балуете, а так она легко может навлечь на нас беду», — мягко и ласково сказала госпожа маркиза. Ее дочь в этом году достигла возраста, когда пора выходить замуж, но в поместье несколько девушек, старше ее, до сих пор не нашли себе жениха. Старая госпожа Фань вздохнула и сказала: «Через несколько дней в столицу приедет молодой человек из семьи Линь из Кан-Чэна. Когда он приедет, пусть Шилю познакомится с ним. «Бабушка, я не хочу выходить замуж в другую провинцию, я хочу быть поближе к тебе, чтобы часто приезжать домой и навещать тебя». «Шестнадцатая, этот молодой человек из семьи Линь приедет в столицу, чтобы сдавать экзамены. Если его имя окажется в списке успешных кандидатов, бабушка попросит твоего старшего дядю потянуть за ниточки, и он сможет остаться в столице». «Бабушка, я не хочу выходить замуж за кого-то другого». «Не хочешь выходить замуж за кого-то другого? Тогда за кого же ты хочешь выйти?» — голос старой госпожи был ледяным, и казалось, что температура в зале мгновенно понизилась. Она сидела на высоком кресле и холодно смотрела на внучку, рожденную от своего внебрачного сына и дочери своего возлюбленного*. (*Напомню: ее вторая невестка - мать Фань Шилю - сестра маркиза Чэнэнь, соответственно дочь старого маркиза, с которым старая госпожа Фань была помолвлена в молодости) Сегодня ее внучка была одета в нежно-голубое шелковое платье, а её талия была тонкой, как ладонь. Её лицо было изящным и прекрасным, изгибы бровей напоминали картину, кончик носа был прямым и изящным, как нефрит, а губы — алые, словно лепестки цветка. Вся она была чиста и безупречна, как весенняя вода, и, глядя на её черты лица, можно было заметить, что она на пять частей похожа на своего деда по материнской линии. Глядя на внучку, старая госпожа вспоминала наследника Сяо, жившего несколько десятилетий назад. Он не только происходил из знатной семьи, но и обладал выдающейся внешностью, и многие знатные девушки столицы стремились выйти за него замуж. Старая госпожа Фань и он росли вместе с детства; этот выдающийся человек был не только её женихом, но и любовью всей её жизни. Однако капризы судьбы незаметно изменили ход их прекрасной любви, и в конце концов они оба вышли замуж и женились на других. Тот мужчина, сиявший как луна в ясную ночь, даже в бедственном положении смог жениться на прекрасной и талантливой женщине. К счастью, эта женщина была не из знатной семьи, и её родные не были богаты, так что и без того пришедший в упадок дом Сяо стал ещё беднее. Но кто бы мог подумать, что эта женщина была настолько бесстыдной: когда деньги закончились, она продала родовую лавку дома Сяо и сумела вырастить двух сыновей и двух дочерей, сделав их неотразимо красивыми. Многие женщины из столицы, когда-то тайно влюблённые в наследника Сяо, после замужества родили сыновей, которые уже выросли, и все они, приведя своих сыновей, потянулись в дом Сяо, чтобы просить руки. В то время старший сын старой госпожи Фань уже был женат, а младший сын был на год младше старшей дочери семьи Сяо. Старая госпожа, стиснув зубы, решила помочь своему второму сыну, рождённому от наложницы, и отправилась в дом Сяо, чтобы просить руки. Отношения старой госпожи ко второй невестке были весьма сложными — она одновременно любила и ненавидела её, но к этой внучке испытывала искреннюю привязанность. Она не только была милой и обходительной, но и очень походила на своего деда по материнской линии; при виде этой внучки у старой госпожи сразу поднималось настроение. В семье второго сына Фань, рождённого вне брака, было четверо сыновей и две дочери; у любимой дочери старой госпожи было два сына и одна дочь, а остальные… Два сына и одна дочь родились от наложниц. Старая госпожа Фань никогда не обращала на них должного внимания, но к Фань Шилю относилась совершенно иначе. Хотя она и была дочерью второго сына от наложницы, она все же была внучкой возлюбленного старой госпожи Фань. Старая госпожа любила её так же, как и свою любимую дочь, и особенно лелеяла её; даже дочь своего старшего сына, маркиза Чжэньси, Фань Юйсюань, не пользовалась таким отношением, как Фань Шилю. Благодаря бабушкиной привязанности к ней, родители тоже относились к ней с особой нежностью, и Фань Шилю с детства привыкла к избалованности, поэтому у неё сложился весьма капризный и своенравный характер. Ей уже исполнилось семнадцать лет, и она давно перешла тот возраст, когда обычно обсуждают брачные предложения, но ей так и не удавалось найти подходящую пару среди тех, кто приходил с предложениями о браке. Либо эти мужчины были слишком низкого происхождения и не соответствовали её статусу, либо у них был дурной характер, и она не обращала на них внимания. С тех пор как скончался старый маркиз, старая госпожа Фань всё чаще погружалась в воспоминания о прошлом; кроме того, она хотела, чтобы Фань Шилю оставалась рядом с ней. Пока её защищала старая госпожа, никто в поместье не смел сказать Фань Шилю ни слова, а наоборот, все старались обслуживать её, кормить и поить как следует. Если бы не то, что сегодня она с ножницами в руках гонялась за служанкой, госпожа маркиза даже не осмелилась бы предложить своей свекрови найти Фань Шилю мужа. Фань Шилю, видя, что на этот раз бабушка твёрдо намерена помочь ей найти мужа, вспомнила, с каким отвращением смотрел на неё Се Шаоцин. Печаль и ненависть переплелись, словно разорванное живописное полотно, и её сердце сжалось от боли. Она собрала всю свою волю, закрыла глаза и, стиснув зубы, сказала: «Бабушка, внучка любит старшего сына из дома герцога Хуго». «Что? Ты сошла с ума!» — недоверчиво воскликнула госпожа маркиза, и её лицо озарилось яростью. «Шилю, ты хоть понимаешь, что он — старший внук из дома герцога Хуго!» Старая госпожа тоже с недоумением смотрела на свою внучку. Она никак не могла себе представить, что её любимая внучка способна произнести столь нелепые слова. Увидев, что свекровь удивлена не меньше её самой, госпожа маркиза похлопала себя по груди и стала убеждать . «Шестнадцатая, перестань мечтать. Он не только из знатной семьи, но и талантлив, красив и способен — просто идеальный молодой человек, которого встретишь раз в тысячу. В столь юном возрасте он уже занимает должность младшего советника в Министерстве правосудия. Если бы такой выдающийся мужчина действительно взял тебя в жёны, старшая тётя даже во сне улыбалась бы от счастья». «Почему же он не может жениться на этой госпоже? Бабушка, посмотри, как моя тетя презирает меня». «Хватит дурачиться, твоя тетя права: если бы он захотел жениться на тебе, бабушка проснулась бы со смехом даже во сне. Жаль только, что этот выдающийся человек, похоже, не проявляет интереса даже к принцессе, так что о чём же может мечтать внучка нашего дома маркиза?» «Бабушка, ты совсем не любишь Юй’эр. Даже если он не возьмёт Юй’эр в основные жёны, Юй’эр готова выйти за него как наложница». Если бы такие слова произнесла любая другая внучка, старая госпожа без колебаний отчитала бы её. Более того, она бы даже заперла её, чтобы как следует проучить и дать понять, насколько выдающейся фигурой в столице является старший внук герцога Хуго. Но эта девочка… Старая госпожа глубоко вздохнула: «Юэ’эр, бабушка знает, что ты очень любишь господина Се, но он отказал даже принцессе». «Бабушка, говорят, шестая принцесса высокомерна и деспотична, так что отказ господина Се вполне объясним». Слушая слова племянницы, госпожа маркиза про себя ворчала: «Как будто ты сама не высокомерна и не деспотична!» Но она не стала этого говорить вслух, а просто молча ждала, что старая госпожа сейчас откажет. К ее удивлению, слова старой госпожи перевернули все представления госпожи маркизы. «Раз Юй’эр так любит господина Се, то бабушка пожертвует своим достоинством и поговорит со старой госпожой из дома герцога Хуго; принять тебя в качестве наложницы, должно быть, не составит труда». «Бабушка, ты самая лучшая! А можно ли Юй’эр сегодня пойти в Министерство правосудия, чтобы увидеться с господином Се?» «Эх, иди, иди!» — с нежной лаской сказала старая госпожа. Примерно через один час Вэнь Минчжу вместе с юной госпожой Фань Шилю прибыла к главным воротам Министерства правосудия. Министерство правосудия изначально было местом, где рассматривались крупные уголовные дела, и обычно туда редко заглядывали женщины. Но с тех пор, как Се Сяофэн занял должность младшего советника, у ворот Министерства правосудия часто можно было увидеть роскошно одетых дочерей из знатных семей. Две потрясающе красивые девушки, едва выйдя из кареты, сразу же с неприязнью посмотрели друг на друга и в один голос спросили: «Кто ты такая?» ---------- Том 1 Глава 181 Глава 181. Вновь встреча с землячкой Су Цзю поручил слуге договориться с Вэнь Цинвань о встрече в «Цзуйсянлоу». Узнав об этом, Су Сяоминь настояла на том, чтобы пойти вместе со старшим братом. Ведь вчера она так и не успела как следует поблагодарить ту даму, похожую на фею, а Су Цзю искренне любил свою младшую сестру, поэтому, не долго думая, взял её с собой. Брат и сестра сидели в карете и, проезжая мимо улицы перед Министерством правосудия, уже издалека заметили, что там собралась толпа людей. Су Сяоминь всегда интересовалась всем, что вызывало оживление: «Девятый брат, у входа в Министерство правосудия собралось много людей. Так бывает каждый день или сегодня что-то особенное?» «Наверное, сегодня что-то особенное. Обычно у входа не бывает столько людей». «Девятый брат, ещё рано, давай сначала пойдём посмотрим, хорошо?» «Хорошо, Су Ю, останови карету поближе, пойдём посмотрим, что там за суматоха». «Хорошо, девятый господин». Брат и сестра протиснулись к передним рядам толпы и увидели двух женщин, не уступающих друг другу по красоте, которые стояли друг напротив друга, долго не произнося ни слова. Одна была прекрасна, как небесная фея, другая — как картина; у обеих кожа была прозрачной и нежной, брови и глаза — изящными, черты лица — утонченными, а фигуры — грациозными. Одна была чиста и возвышенна, словно снежный лотос с горы Тянь-Шань, а другая — нежна и хрупка, как эльф, не знающий мирских забот. «Миньэр, пойдем, здесь не на что смотреть, это опять женщины, ревнующие друг к другу из-за Се Шаоцина». «Девятый брат, разве это не наложница наследного принца? Разве она может ревновать другого мужчину?» «А! Наложница наследного принца? Тогда, наверное, Девятый брат ошибся, хе-хе…» — Су Цзю смущённо улыбнулся. Он, нелюбимый внебрачный сын, действительно не знал наложницу наследного принца; сейчас он хотел только поскорее увидеться с «демоницей». «Девятый брат, иди сначала к той госпоже, а я посмотрю здесь на зрелище, потом присоединюсь к тебе». «Как же так? Девятый брат не может оставить тебя здесь одну, я подожду тебя здесь». «Спасибо, Девятый брат». Су Сяоминь с первого взгляда узнала Вэнь Минчжу и про себя подумала: «Опять встретила землячку!» Ей действительно хотелось посмотреть, как землячка будет ругаться с девушкой из древности — будет ли она, как в будущем, скрестив руки на груди, громко ругаться. Вэнь Минчжу — человек из будущего, душа двадцатилетней девушки, переродившаяся в теле младенца, поэтому с детства она смотрела на людей свысока. Она действительно не знала шестнадцатую дочь семьи Фань, поэтому не собиралась сначала представляться. А вот Фань Шилю знала Вэнь Минчжу: она была одной из «двух красавиц» столицы. Другой была Се Ваньхуа из дома герцога Хуго, и обе они отличались как внешностью, так и талантами. Фань Шилю — представительница знатной семьи столицы, происходящая из выдающегося рода и пользующаяся особой любовью старой госпожи Фань. Сама она также очень целеустремленна: в игре на цинь, шахматах, каллиграфии и живописи она достигла высочайшего мастерства, иначе она бы и не осмелилась возлагать надежды на Се Шаоцина. Обычных девушек из знатных семей Фань Шилю не принимала всерьёз, но с детства она безмерно восхищалась Се Ваньхуа и Вэнь Минчжу. Се Ваньхуа — младшая сестра того, в кого она тайно влюблена; она искренне восхищалась ею и любила её. Однако происхождение Вэнь Минчжу было не столь высоким, как у неё самой: Фань Шилю с одной стороны презирала Вэнь Минчжу, с другой — испытывала к ней любопытство, а ещё больше — зависть. Ведь Вэнь Минчжу умела завоевывать славу, и каждое её движение оказывало на Фань Шилю необъяснимое давление. Вэнь Минчжу с детства любила быть в центре внимания, будучи объектом восхищения многих юных талантов столицы, а также мишенью зависти и ненависти со стороны знатных дам. Не желая потерять лицо, Фань Шилю упрямо заявила: «Я шестнадцатая госпожа семьи Фань, Фань Юйюй». «Ты Фань Юйюй?» — Вэнь Минчжу широко раскрыла глаза, глядя на человека перед собой. Вэнь Минчжу не знала Фань Юйюй лично, но хорошо знала её имя. В своей прошлой жизни, после замужества с Се Сяофэном, она часто слышала, как служанки и слуги в особняке упоминали имя шестнадцатой госпожи семьи Фань. Говорили, что она с юных лет тайно влюбилась в красивого и талантливого Се Сяофэна, выдающегося учёного. Но поскольку Се Сяофэн не интересовался женщинами, у Фань Юйюй не было возможности сблизиться с ним, и до самой смерти Вэнь Минчжу она так и не вышла замуж. В этой жизни Вэнь Минчжу решила войти в Восточный дворец, а Се Сяофэн до сих пор не женился. Неужели Фань Юйюй пришла сегодня в Министерство правосудия, чтобы ухаживать за Се Сяофэном? Подумав об этой возможности, Вэнь Минчжу посмотрела на Фань Шилю взглядом, острым как меч, словно собираясь пронзить Фань Юйюй насквозь. Особенно когда она увидела, какая Фань Юйюй миловидная и стройная, в душе Вэнь Минчжу вспыхнул безграничный гнев. Она знала, что красивее Фань Юйюй не только внешне, но и по характеру, но она уже вышла замуж за наследного принца. А Фань Шилю в прошлой жизни до двадцати с лишним лет не выходила замуж, и уже одно это — её готовность пойти на всё — говорило о многом. Если Фань Шилю захочет побороться с ней за благосклонность Се Сяофэна, она не обязательно выиграет. Вэнь Минчжу смотрела на Фань Шилю, и гнев в её сердце словно готов был поглотить саму Фань Шилю целиком. «Ты знаешь меня?» — Фань Шилю намеренно не раскрыла личность Вэнь Минчжу, ведь теперь она — наложница наследного принца. Если бы она раскрыла её личность, ей пришлось бы поклониться, а Фань Шилю не знала, что наследный принц сейчас находится под домашним арестом по приказу императора. Если бы она об этом узнала, то наверняка громко зашумела бы, чтобы все вокруг узнали, что наложница наследного принца разгуливает повсюду, пока он находится под домашним арестом. «Слышала о тебе. Дочь внебрачного сына из дома маркиза Чжэньси, которая, тем не менее, пользуется большей благосклонностью, чем законная старшая дочь маркиза». «Ты… как ты смеешь так говорить об этой госпоже?» «Тогда скажи этой… госпоже, как же мне правильно тебя называть?» — с презрением спросила Вэнь Минчжу, которая привыкла называть себя «ваша высочество», но теперь, подумав, перешла на «госпожа». Вэнь Минчжу, будучи современной девушкой, находилась под надежной защитой отца и брата, но, в конце концов, она уже давно жила в империи Дашэн. Поэтому она знала, что пока наследный принц находится под домашним арестом, ни одна из жен и наложниц Восточного дворца не имеет права выходить за его пределы. «Ты просто не поддаёшься пониманию», — Фань Шилю была так разгневана, что слёзы навернулись ей на глаза. «Ого, уже плачешь? Я-то тебе ничего не сделала, а Шаоцина здесь и нет — кому ты тут плачешь?» «Ты… как можно быть такой наглой?» «Что я такого сказала? Почему это наглость? Ты, с этим своим видом «груша под дождем», разве не хочешь, чтобы мужчины тебя пожалели?» — с презрением спросила Вэнь Минчжу. Она не была настоящей жительницей древности, поэтому говорила без всяких оговорок. «У-у… Я не хочу с тобой разговаривать», — Фань Шилю действительно расплакалась от наглости Вэнь Минчжу. Окружающие, пришедшие поглазеть на зрелище, увидев, что Вэнь Минчжу несколькими фразами довела собеседницу до слёз, стали показывать на них пальцами. «Чья это госпожа такая? Как можно так издеваться над девушкой!» «Кто знает! В любом случае, у ворот Министерства правосудия каждый день можно увидеть сцены женских разборок из-за любви». «А ради кого они все это делают?» «А ради кого же ещё? Конечно же, ради нашего господина младшего советника». «Тс-с… Поистине нравы идут на спад! Открыто сражаться за любовь — такое я вижу впервые». Поскольку все так на неё указывали пальцами, Фань Шилю не осмелилась войти в Министерство правосудия, чтобы найти младшего советника Се, а лишь обиженно тихонько рыдала. Но Вэнь Минчжу не была столь стеснительна: она даже не обращала внимания на хныкающую Фань Шилю. Она, словно победивший в бою петух, с высоко поднятой головой и выпрямленной спиной направилась к Министерству правосудия. Су Сяоминь смотрела на это, широко раскрыв рот от удивления: «Оказывается, моя землячка выживает в древности благодаря своей наглости!» ---------- Том 1 Глава 182 Глава 182: Задирать слабых, бояться сильных «Миньэр, что ты сказала?» Су Цзю не расслышал, что именно сказала его младшая сестра, но заметил, что на её лице отразилось сожаление. «Просто поразилась, какие же смелые те две… девушки. Брат Цзю, пойдем», — бросила Су Сяоминь. Что касается поступков своей землячки, Су Сяоминь, в лучшем случае, только про себя поворчала, но не хотела слишком много об этом рассказывать своему сводному брату. Она не хотела много говорить, но, как оказалось, Фань Шилю не собиралась ее отпускать, и именно в тот момент, когда брат с сестрой развернулись, чтобы уйти, Фань Шилю внезапно появилась перед ними, в её глазах читался гнев, и она даже не разглядела, кто стоит перед ней. Она тут же начала ругаться: «Откуда тут взялись эти ублюдки, которые несут всякую чепуху?» Поскольку наложница наследного принца занимала высокое положение, Фань Шилю не смела её обидеть, а окружающие только и делали, что смеялись над ней, поэтому она не осмелилась войти в Министерство правосудия. Переполненная гневом и не имея, на кого его выплеснуть, она в этот момент хотела наброситься на любого, кто попался под руку, но, закончив кричать, присмотрелась. Разве это не девятый внебрачный сын семьи Су? И тогда Фань Шилю сразу же продемонстрировала, что не боится стоящего перед ней человека. «Осмелилась оскорбить сестру этого господина? Тогда вся твоя семья — ублюдки». Су Цзю, много лет проживший в разгуле, как мог просто стоять и терпеть оскорбления! Он заложил руки за спину и встал на защиту Су Сяоминь: «Ого, эта барышня, разве не из тех, кто издевается над слабыми и боится сильных? Ты не осмелилась обидеть ту женщину, и теперь хочешь выместить свой гнев на моей сестре и мне? Думаешь, меня так легко запугать?» «Я и хочу вас обидеть, и что с того?» — весьма нагло заявила Фань Шилю. «Хе-хе, дочь внебрачного сына из рода Фань осмеливается вести себя так нагло? А маркиз Чжэньси об этом знает?» Су Цзю изначально не знал Фань Шилю, но эти слова он услышал только что из язвительных замечаний Вэнь Минчжу. Фань Шилю холодно хмыкнула, и её ледяной взгляд упал на Су Цзю: «Тс-с-с… Говоришь так, будто ты сам не внебрачный сын». Фань Шилю знала стоящего перед ней человека только потому, что её старшая тётя когда-то хотела выдать её замуж за Су Цзю. Дом герцога Су не только принадлежал к высшему дворянскому роду с чрезвычайно высокими требованиями, но и Су Цзю был необыкновенно красив. Её тётя постоянно говорила, что она не достойна внебрачного сына из дома Су, и что выйти замуж за господина Су Цзю — это для неё огромная удача. В результате Фань Шилю было неловко отказаться, но у неё уже был избранник, поэтому она изо всех сил пыталась выяснить все недостатки Су Цзю. Но, как оказалось, не узнаешь, пока не спросишь, а узнаешь — и в ужасе. У Су Цзю действительно не было ни одного достоинства: каждый день он только и делал, что ходил с кучкой развратников в публичные дома, чтобы развлекаться с девушками, или же участвовал в драках и потасовках. Тогда она сразу же пошла к бабушке и в слезах рассказала ей обо всём. Старая госпожа Фань, услышав это, пришла в ярость и даже сурово наказала её тётушку. Фань Шилю обычно вела себя в усадьбе маркиза как хотела, полагая, что все на свете боятся её бабушку. В её словах явно слышалось пренебрежение. Су Цзю немного побледнел, но он тоже не был из тех, кто терпит обиды. Он тут же резко отпарировал: «Ты, девушка из заднего двора, как смеешь знать, кто такой этот господин? Неужели ты тайком…» Су Цзю на этом месте нарочно сделал паузу, и в его страстных глазах, похожих на цветущие персиковые цветы, намеренно промелькнула тень развратности. Он дважды хрипло и непристойно хмыкнул: «Госпожа из семьи Фань заинтересовалась этим господином, но, к сожалению, этот господин не удостоил её внимания…» «Ха-ха-ха…» — Су Цзю ещё не успел закончить фразу, как окружающие мужчины разразились непристойным хохотом. Фань Шилю была в ярости до крайности; она больше всего не выносила таких взглядов и такого отношения, и тут же, в приступе гнева, набросилась на Су Цзю. Су Цзю сначала хотел оттащить Су Сяоминь назад — ведь только что восемнадцатая дочь семьи Фань была забита до смерти ударом ноги старшего сына семьи Вэнь. В такой критический момент он не хотел ввязываться в неприятности, но четыре служанки Фань Шилю внезапно бросились на него. Су Цзю, опасаясь, что они могут случайно поранить его сестру, перестал отступать, сделал шаг вперед и с силой дал Фань Шилю пощечину. «Хлоп!» — этот звонкий звук прозвучал особенно отчетливо даже среди шума у входа. Эта пощечина ошеломила Фань Шилю, которая с детства ни разу не получала пощечин, ведь в доме Фань она привыкла вести себя как хотела.  Служанка, находившаяся рядом с Фань Шилю, привыкла к высокомерному поведению своей госпожи в усадьбе, и, увидев, как их госпожу бьют, отчаянно попыталась броситься на Су Сяоминь, чтобы дать ей пощечину. «Не смейте, пользуясь численным превосходством, издеваться над этой девочкой», — говорили некоторые мужчины, произнося слова справедливости, но при этом протягивали руки к служанке Фань Шилю, чтобы полапать её. Среди собравшихся мужчин были такие, чья наглость не знала границ: увидев, что кому-то это сошло с рук, все как рой пчел устремились вперед, и ситуация мгновенно вышла из-под контроля. А служанки рядом с Су Сяоминь — это бывшие тайные охранники, перешедшие в открытую охрану, и обычные люди не могли к ней приблизиться. Однако служанки рядом с Фань Шилю были обычными служанками, и очень скоро несколько человек добились своего. «Миньэр, нам нужно как можно скорее уйти отсюда», — осторожно сказал Су Цзю. «Хорошо, девятый брат, будь осторожен». Су Сяоминь не была простой девчонкой, она понимала всю серьезность ситуации. Фань Шилю, увидев, что брат и сестра Су хотят уйти, тоже испугалась, что эти мерзкие мужчины воспользуются моментом, чтобы намазать маслом и её. Поэтому она громко закричала: «Девятый господин из дома Су посмел ударить эту госпожу? Все, будьте свидетелями: если со мной что-нибудь случится…» «Хм! Это ты пыталась пнуть меня по самому уязвимому месту, и одна пощечина — это ещё мягко. В следующий раз я тебя точно не пощажу!» Су Цзю не сдерживался в словах, но он не смел оставить Фань Шилю без присмотра: в случае, если кто-то осмелится оскорбить её, а она потом решит покончить с собой, она наверняка потянет его за собой. Поэтому он взглядом дал знак горничной Су Сяоминь, чтобы та заблокировала путь тем непристойным мужчинам, которые пытались приблизиться. «Все, остановитесь! Какая смелость — устроить беспорядки у ворот Министерства правосудия?» Внезапно раздался гневный крик: Се Сяофэн с сопровождением вышел с улицы, и мощная аура его присутствия обрушилась на собравшуюся толпу. Увидев, что кто-то издевается над дочерью знатной семьи, Се Сяофэн взглядом дал знак своим людям, чтобы те разобрались с ситуацией. «Господин Шаоцин, спасите меня...» — Фань Шилю, увидев человека, о котором так мечтала, тут же зарыдала и закричала. Су Сяоминь невольно восхитилась способностью древних женщин быстро реагировать на ситуацию: еще мгновение назад Фань Шилю хотела, чтобы её девятый брат выручил её. Но, увидев необыкновенно красивого младшего советника Министерства правосудия, она тут же повернулась к нему, прося о помощи. Увидев, что младший советник вернулся в сопровождении многочисленных подчиненных, толпа тут же замерла, как вкопанная. Фань Шилю тоже воспользовалась моментом и подошла к младшему советнику Се, но, к сожалению, тот даже не обратил на неё внимания и, не отрывая взгляда от пути, направился к главным воротам. Вэнь Минчжу, гордо прошествовав по территории Министерства правосудия, так и не заметила младшего советника Се. Не желая сдаваться, она вышла наружу и, увидев суматоху у ворот, решила вместе с евнухами и дворцовыми служанками незаметно сесть в карету. Но едва она успела залезть в карету, как услышала, как Фань Шилю с напускной манерностью окликнула «господин Шаоцин», и тут же выскочила из кареты. «Се Шаоцин, не мог бы ты отвести меня в тюрьму, чтобы я могла навестить своего брата?» — с надеждой посмотрела Вэнь Минчжу на Се Сяофэна. «Начальник тюрьмы, проведи наложницу внутрь», — без колебаний ответил Се Шаоцин, полагая, что Вэнь Минчжу прибыла в Министерство правосудия по императорскому указу. «Се Сяофэн, ты не пойдёшь со мной?» — с грустью спросила Вэнь Минчжу. Её взгляд, устремлённый на Се Сяофэна, был горячим; она как будто хотела что-то сказать, но не смогла, словно в ней таились тысячи нежных чувств, которым некуда было выразиться. Се Сяофэн вздрогнул от испуга: «У этого покорного подданного ещё есть дела, поэтому я не смогу сопровождать Ваше Высочество». Сказав это, Се Сяофэн бросился бежать, даже не заходя в Министерство правосудия — ему очень не нравился взгляд, которым Вэнь Минчжу смотрела на него. Каждый раз, когда она смотрела на него, это было так, будто она смотрела на вероломного мужчину. ---------- Том 1 Глава 183 Глава 183. Создадим новую главу, не упустив лучшие годы. Се Шаоцин повернулся, вскочил на лошадь и, не осмеливаясь оглянуться, ускакал прочь, оставив за собой облако пыли. Он только что вернулся из дворца, где был на аудиенции у императора, и получил тайный указ о том, что старшего сына семьи Инь и старшего сына семьи Вэнь следует сослать на северо-запад. Он собирался немедленно сообщить об этом обоим молодым господам, чтобы они могли подготовиться душевно и как следует попрощаться с родными. Поэтому, когда наложница Вэнь попросила его разрешить ей войти и увидеться со своим старшим братом, он без колебаний согласился. Вэнь Минчжу смотрела на устремляющуюся вдаль спину Се Сяофэна, и в её сердце поднялась волна глубокого разочарования. Каждый раз, глядя на него, она чувствовала какое-то необъяснимое волнение, словно они были супругами, встретившимися после долгой разлуки. Но сейчас их положение было слишком неравным, и она просто хотела поговорить с ним; пока что она не собиралась совершать ничего неподобающего. Но он убежал, как только увидел её — что это значит! «Ваше Высочество, прошу вас пройти, я проведу вас к старшему сыну семьи Вэнь», — почтительно сказал начальник тюрьмы Министерства правосудия. «Ты, жирная свинья, кому ты нужен? Я сейчас не хочу туда идти», — сказала Вэнь Минчжу и в гневе топнула ногой. Посещение Вэнь Яньтина и так было лишь предлогом, а теперь ей тем более не хотелось играть эту комедию. В сопровождении евнуха и придворной служанки она в ярости удалилась. «Ваше Высочество, прошу вас, не спешите», — начальник тюрьмы, которого Вэнь Минчжу обозвала «жирной свиньей», не осмелился пикнуть ни слова и лишь почтительно проводил её взглядом. Фань Шилю, увидев, что возлюбленный не обращает на неё внимания, сначала очень огорчилась, но, заметив, что он так же не любит наложницу Вэнь, вновь обрадовалась. «Раз уж мы вышли, давайте прогуляемся по улицам», — радостно сказала Фань Шилю служанкам. «Да, госпожа», — взволнованно ответили горничные в один голос. Вэнь Цинвань пришла в назначенный кабинет, но не увидела Су Цзю. Она знала, что его, возможно, задержали какие-то дела. Цзиньлань и Цзиньюнь вдвоём сверяли счёты в усадьбе, а Цзиньцюэ и Цзиньли стояли у входа и ждали Су Цзю. В этой жизни она жила беззаботно и непринужденно, поэтому у неё, естественно, было время ждать, и она ничуть не торопилась — в любом случае, до обеда ещё было далеко. В августе полуденное солнце уже не было таким палящим; лучи проникали сквозь оконные решётки отдельного зала и рассыпались по полу золотистыми пятнами. Легкий ветерок уносил с собой жару и приносил легкую прохладу, а она тихо стояла у окна. Благодаря тому, что Вэнь Цинвань пила воду из Духовного источника, у неё был отличный слух: хотя Министерство правосудия и «Цзуйсянлоу» разделяли две улицы, она могла ясно слышать шум, доносившийся оттуда. Часто говорят, что избалованность ведёт к развращённости, и хотя Вэнь Минчжу обладала воспоминаниями о прошлой жизни, но, будучи так долго избалованной отцом и братьями Вэнь, даже при всех своих способностях ей было трудно избежать превращения в бесполезного человека. Даже наследный принц находится под домашним арестом, а она, тем не менее, осмеливается так вызывающе выходить на улицы! Неизвестно, не возникнет ли у наследного принца к ней неприязни — ведь в прошлой жизни Вэнь Цинвань прожила с ним десять лет. В первое время она едва выживала в Восточном дворце, и ради своей жизни она хорошо изучила характер наследного принца. На первый взгляд он казался открытым и великодушным, но всё это было лишь маской, которую он надевал для защиты; несмотря на свой высокий статус наследного принца, в душе он страдал от комплекса неполноценности. Ни по внешности, ни по образованию он не мог сравниться с третьим и пятым принцами, да даже со вторым принцем, который не стремился к придворной карьере, он не мог сравниться. О нем и принцессе-консорте ходили слухи, что они — идеальная пара, но их отношения продлились недолго, и в конце концов принцесса умерла от уныния. Днём наследный принц притворялся безутешным, а ночью уже обнимал двух красавиц, предаваясь любовным утехам. Наследный принц вел разгульный и беспутный образ жизни, рассматривая женщин как мимолетных гостей; красавиц в его окружении было бесчисленное множество, как рыб в реке, и после мимолетного удовольствия наступало забвение. Многие красавицы, еще вчера пользовавшиеся его благосклонностью, на следующий день в лучшем случае попадали в холодный дворец, а в худшем — их тела оставляли гнить в пустыне. Вэнь Минчжу была замужем за ним уже полгода, но кто знает, сколько любви к ней осталось в сердце наследного принца! Помимо отвращения, остались ли в его сердце еще какие-то чувства?  В голове Вэнь Цинвань бурлили запылившиеся воспоминания, а в душе поднимались смутные мысли. Те моменты из прошлой жизни — то скромные, то насыщенные — казались то прямо перед глазами, то недосягаемо далекими. В прошлой жизни полный самоуверенности Вэнь Яньтин даже перед самой смертью язвительно насмехался над ней, говоря, что да, она и стала императрицей, но разве не осталась всего лишь курицей, которая не несет яиц. А сейчас он сидел в тюрьме, и неизвестно, приговорен ли он к немедленной казни или его казнят осенью. В душе Вэнь Цинвань царила противоречивая борьба: с одной стороны, она хотела, чтобы его казнили немедленно, с другой — чтобы он остался жив и увидел, как у неё появится много детей и внуков. Подумав о многочисленном потомстве, Вэнь Цинвань вспомнила о Сяо Цзине — этом мужчине, который, хотя и не отличался выдающимся талантом, но был чрезвычайно красив. Он всегда был самодисциплинирован, имел безупречный характер и, несмотря на юный возраст, совершил бесчисленные подвиги, так почему же она ни разу не слышала, чтобы он пользовался благосклонностью знатных девушек? Пусть он и не является идеальным спутником жизни в глазах знатных девушек — ей и так не нравятся мужчины, привлекающие к себе внимание. Если бы не её «талисман сплетен», она бы и не догадалась, насколько сильны в его сердце те невысказанные чувства, которые связывали их. То, что в его душе таилась такая глубокая привязанность, заставляло её чувства к нему с каждым днём тихо расти. Вэнь Цинвань погрузилась в эту тишину, ощущая течение времени и вспоминая мелочи из своей жизни с Сяо Цзинем. Если бы время можно было повернуть вспять до первой брачной ночи, она бы ни за что не испугалась и не побоялась прочитать его мысли. Она бы тихонько прочитала его мысли, а затем провела бы прекрасную и незабываемую брачную ночь. К счастью, ещё не поздно — она обязательно воспользуется этой жизнью, чтобы вместе с ним написать новую главу и не упустить лучшие годы. Сяо Цзинь всегда хотел, чтобы она сидела во дворе, любовалась цветами и пила чай; каждый раз, когда она отправляла ему серебряные банкноты, он всегда тысячу раз напоминал ей, чтобы она не переутомлялась: в прошлой жизни она всю жизнь была подавлена и измучена трудом, изнуряя себя до предела, но так и не получила от никого ни слова благодарности. Она — человек из плоти и крови, а также хрупкая женщина, и в глубине души ей тоже нужен кто-то, кто будет ее лелеять и любить. Его многословное напутствие было для неё стимулом, тем более что в этой жизни она действительно не уставала — те серебряные банкноты она получала, легко выиграв один бой. Если бы она рассказала ему, что дралась с кем-то, он наверняка с преувеличением подумал бы, что она рискует жизнью… Когда Су Сяоминь и Су Цзю подошли к дверям, она жестами приказала двум служанкам у входа не тревожить сидящих внутри. Они осторожно приоткрыли дверь и увидели, что человек в отдельном зале улыбается мягко и тепло. Су Сяоминь долго смотрела на нее, а потом тихо извинилась: «Простите, госпожа Фея, мы опоздали». «Старшая дочь семьи Су тоже пришла. Вы совсем не опоздали, я сама только что пришла», — тихо сказала Вэнь Цинвань. Когда она говорила, в уголках её глаз и бровей играла улыбка; эта спокойная улыбка была подобна весеннему теплому солнцу — нежная и искренняя. «Госпожа Фея, вы меня помните?» — с удивлением и восторгом тихо воскликнула Су Сяоминь. «Я видела вас в тот день в Восточном дворце», — Вэнь Цинвань редко, но игриво подмигнула, хотя на самом деле она не умела лгать. Поскольку в прошлой жизни она была невесткой Су Сяоминь и её единственной подругой, она и запомнила её. Су Сяоминь — это душа двадцатипятилетней девушки из будущего, а Вэнь Цинвань в прошлой жизни тоже дожила до двадцати с лишним лет. Обе сразу почувствовали себя старыми знакомыми и, стоя у окна, без умолку болтали. Когда Вэнь Цинвань говорила, её брови сияли улыбкой, и всё её лицо становилось лучезарным и нежным. Су Цзю стоял в дверях и смотрел на них как ошеломлённый: неужели это та самая «демоница», которая той ночью избивала людей, не моргнув глазом? ---------- Том 1 Глава 184 Глава 184. Стали назваными сестрами «Девятый молодой господин, не зайдёте присесть?» Вэнь Цинвань с Су Сяоминь сразу нашли общий язык и оживлённо беседовали, но при этом не забывали и о Су Цзю. «Вы поболтайте, а я спущусь вниз, чтобы заказать еду». Увидев, как «Демоница» улыбается так, что мурашки по коже, Су Цзю испугался и бросился бежать. Он развернулся и направился к выходу, но, едва выйдя, столкнулся с идущим навстречу человеком.  «Ого, Су Цзю, ты что, спешишь переродиться?» Четвёртый принц Чжао Чэ недовольно посмотрел на него. «Ваше Высочество, простите». Су Цзю опустил голову в знак признания вины, но про себя подумал: «Если я не уберусь отсюда побыстрее, то действительно окажусь в аду!» «Кто там в отдельном зале, что так тебя напугал?» — Чжао Чэ в этот момент тоже догадался, почему Су Цзю убежал. Но он всё же не удержался от вопроса, потому что ему было очень любопытно, кто же этот человек, способный заставить Су Цзю вести себя, как перед смертельным врагом. «Ничего, ничего…» — Су Цзю покачал головой, не желая вдаваться в подробности, и продолжил идти вперёд. Сегодня он сам назначил встречу с «демоницей», и ему не хотелось создавать лишних проблем. «Стой на месте!» — Чжао Чэ внезапно схватил Су Цзю за руку, и его лицо потемнело. «Ты честно признаешься, или мне, этому принцу, придётся зайти и самому всё выяснить?» — только сказав это, он отпустил его руку. «Это… это…» Су Цзю не хотел обманывать Четвёртого принца, но и боялся, что тот, ворвавшись внутрь, наживёт себе врага в лице «демоницы»; за это короткое время у него уже выступил холодный пот на спине. Увидев такое поведение Су Цзю, Четвёртый принц слегка нахмурился, выглядя весьма нетерпеливым, хотя на самом деле в душе он уже догадывался о происходящем. Как раз когда он собирался найти повод, чтобы войти в забронированный отдельный зал, Цзиньцюэ уже подошла на шаг ближе и тихо сказала: «Наша хозяйка просит вас обоих пройти внутрь». «Ваше Высочество, прошу», — Су Цзю, стоя в стороне, поклонился и предложил Четвертому принцу первым открыть дверь, при этом бросив на него гневный взгляд. Этот взгляд означал: «Не задавай лишних вопросов, теперь тебе никуда не деться». «Хм!» Четвёртый принц, раздражённый до смеха, даже не удостоил Су Цзю ни одного взгляда и шагнул внутрь комнаты. Его взору предстало лицо необыкновенной красоты: она что-то говорила сидящей напротив девочке и радостно улыбалась. Углы её губ слегка приподнялись, словно взошедшее солнце, и её улыбка была настолько яркой, что даже летнее солнце по сравнению с ней казалось блеклым. Ее улыбка излучала уверенность и очарование; Четвертый принц впервые видел Вэнь Цинвань вблизи. Он замер в оцепенении, тупо стоя у двери, не шевелясь. «Ваша высочество, Сяо Вэнь-ши приветствует Четвертого принца». Увидев тупо стоящего у двери Четвертого принца, Вэнь Цинвань не удивилась. В прошлой жизни Вэнь Цинвань никогда не испытывала к нему никаких чувств, знала лишь, что он постоянно следовал за наследным принцем, словно прилипшая к нему тень. При этом он всегда сохранял доброжелательное выражение лица, будто с кем угодно мог ладить. Но с тех пор, как семья пятого принца погибла по дороге в свои владения, он внезапно взбунтовался и перестал сдавать в казну ни единой монеты из заработанного серебра. Он до последнего утверждал, что терпит убытки, что затрудняло финансовую деятельность двора, а к тому же в те годы не прекращались войны и стихийные бедствия, и казна уже давно опустела. В то время четвертый принц контролировал всю морскую торговлю и перевозку грузов империи Дашэн, и одних только ежегодных налоговых поступлений хватало, чтобы содержать войска на всех четырех границах. Он утверждал, что у него нет серебра, так какой же императорский купец сможет платить налоги? Ведь практически все восточные жемчужины и кораллы в Дашэн были привезены Четвёртым принцем из морских экспедиций в чужие страны. Семена сельскохозяйственных культур и поваренная соль в Дашэн также были приобретены Четвёртым принцем в обмен на серебро, привезенное из чужих стран. В конце концов император был вынужден пойти на уступку и приказал похоронить останки семьи пятого принца в императорской усыпальнице. «Черт… Как госпожа Сяо оказалась здесь?» — с легким заиканием поздоровался четвёртый принц; в конце концов, он был ещё очень молод, ему в этом году исполнилось всего девятнадцать лет. (П/Р: Как так??? Ранее говорилось, что пятому принцу в этом году двадцать) «Я договорилась встретиться здесь с госпожой Су, а господин Су Цзю, горячо любя свою сестру, настоял на том, чтобы сопроводить её сюда», — с улыбкой ответила Вэнь Цинвань. Она знала, что за её спиной они называют её «демоницей», поэтому намеренно проигнорировала их оговорку.  В этой жизни она решила действовать на опережение и уже приказала начать подготовку к морской торговле. Она не чувствовала вины перед Четвертым принцем, а хотела привлечь его на свою сторону — в конце концов, он был талантливым специалистом в этой области, — поэтому и относилась к нему с некоторой доброжелательностью. Контролируя экономические артерии Дашэн, она и Сяо Цзинь получат ещё одну дополнительную защиту. На случай, если Сяо Цзинь своими заслугами затмит императора и вызовет его подозрения, они смогут уединиться в приграничной зоне, где не действуют законы, и создать там свой райский уголок, чтобы жить в мире и благополучии. В общем, когда в руках есть серебро, появляется уверенность, и в душе нет беспокойства! Четвёртый принц с удивлением заметил, что, когда она улыбается, на её лице появляются две маленькие ямочки, словно сверкающие жемчужины, украшающие её изящные черты. Это придавало ей особый шарм и очарование, и она совсем не походила на «демоницу». Четвёртый принц почувствовал некоторое успокоение: «Тогда я и Су Цзю сначала выйдем?» «Пора обедать, давайте пообедаем вместе. На этот раз я буду хозяйкой — заказывайте всё, что захотите». «Лучше подчиниться, чем возражать. Большое спасибо, госпожа Сяо». Су Цзю сразу же потянул Четвертого принца за рукав, предлагая ему сесть. В конце концов, это он сам договорился о встрече с «демоницей», а его младшая сестра Миньэр сказала ему, что не стоит больше тратить жизнь впустую и что быть управляющим в усадьбе госпожи Сяо — это тоже неплохо. Когда Миньэр говорила ему эти слова, её глаза блестели; наверное, ей очень не нравилось, что он ведёт разгульную жизнь. Зная, что Миньэр поддерживает его, Су Цзю почувствовал, что его тело наполнилось силой, и даже если бы ему пришлось работать в усадьбе в качестве чернорабочего, он с радостью принял бы это. «Сегодняшняя встреча — это судьба, так что этот обед… я буду платить». Четвёртый принц почему-то чувствовал себя немного скованно в присутствии Вэнь Цинвань. Он объяснял это тем, что собственными глазами видел, как она, не моргнув и глазом, избивала людей. «Четвёртый принц, прошу, садитесь. Сегодня я и старшая дочь семьи Су сразу нашли общий язык и очень понравились друг другу. Мы хотим стать назваными сестрами, и просим Четвёртого принца и господина Су Цзю выступить свидетелями». У Вэнь Цинвань не осталось родственников по материнской линии, и из-за Вэнь Минчжу у неё ни в одной из двух жизней не было близкой подруги. Су Сяоминь, разговаривая с ней, вдруг с молящим взглядом попросила её принять её в качестве сестры. В этой жизни она сама как раз думала о том, чтобы найти близкую подругу, и без раздумий согласилась на просьбу Су Сяоминь. «Вы станете назваными сестрами?» — Четвёртый принц был настолько удивлён, что забыл о страхе; он подумал, что Вэнь Цинвань хочет заискивать перед семьёй Су. «Да, это наше личное дело, мы не хотим тревожить наши семьи. Если вы согласны, будьте нашими свидетелями; если нет — просто сделайте вид, что ничего не знаете». «Что? Вы что, не хоите познакомиться с моим дедом?» — Су Цзю тоже был ошеломлен; он, как и Четвёртый принц, подумал, что эта «демоница» хочет заискивать перед его дедом. «А зачем этой госпоже знакомиться с вашим дедом? Разве мой супруг когда-нибудь боялся кого-то в столице?» — Вэнь Цинвань умела запугивать; она намеренно излучала мощную ауру. «……» Четвёртый принц и Су Цзю и без того боялись её, а теперь её напор окончательно ошеломил их. «Эх! Я просто искренне люблю Сяоминь, не придавайте этому слишком большого значения», — увидев их ошеломлённые лица, Вэнь Цинвань смягчила тон. Су Сяоминь, пообщавшись с Вэнь Цинвань, обнаружила, что из её речи можно почерпнуть немало современных знаний и слов. Она сначала подумала, что Вэнь Цинвань тоже её современница, и не задумываясь предложила ей стать лучшими подругами, но увидела, что та совершенно ошеломлена. Су Сяоминь, не сдаваясь, снова попробовала прощупать почву — и оказалось, что она действительно настоящая жительница древности. Она уже успела пожалеть о своей поспешности, но тут та предложила ей стать назваными сестрами: «Это я сама попросила её стать моей старшей сестрой». ---------- Том 1 Глава 185 Глава 185. Внезапная смерть наследной принцессы «Неважно, просить об этом или нет, судьба — вещь действительно удивительная. Иногда встреча двух людей кажется предначертанной. Как в нашем случае: мы были незнакомцами, но благодаря случайной встрече на банкете в Восточном дворце, посвящённом любованию цветами, нам захотелось увидеться снова. Между нами существует какое-то удивительное взаимопонимание и притяжение, а эта беседа ещё сильнее укрепила моё ощущение душевного родства с тобой. Как будто я обрела свою душевную половинку. Когда ты сказала, что хочешь, чтобы я стала твоей старшей сестрой, я согласилась, потому что искренне полюбила тебя». Искренние слова Вэнь Цинвань заставили Су Сяоминь почувствовать, что она теперь больше похожа на нежную старшую сестру из соседнего дома. У Су Сяоминь слегка защемило в носу, в глазах появилась дымка, слезы заблестели, и голос её слегка охрип: «Благодарю тебя, сестра, за твою любовь, младшая сестра бесконечно благодарна тебе». Сказав это, она внезапно встала и опустилась на колени перед Вэнь Цинвань, взяла её за руку и, сквозь слёзы, проговорила: «Знакомство с сестрой — счастье на три жизни для младшей сестры. Давай прямо сейчас станем назваными сестрами». На самом деле сестра Вэнь на девять лет младше, чем она сама, и она всего на четыре с небольшим года старше этого тела. Именно она помогла ей обрести чувство принадлежности в этом путешествии в другой мир, и в этот момент сердце Су Сяоминь бурлило, словно морские волны. Она никогда не думала, что живые люди из древности могут быть такими милыми, а их симпатия к ней — такой искренней и открытой. Эти искренние чувства наполняли её счастьем, словно она общалась со своей лучшей подругой из современности, и ей хотелось немедленно завершить церемонию и назвать её сестрой. Четвёртый принц вырос во дворце, где люди не щадили друг друга, и он знал, насколько ценны искренние чувства. «Я… я готов стать свидетелем вашего сестринства; для меня большая честь стать свидетелем вашего знакомства». Если бы можно было, я бы тоже хотел стать вашим названым братом , но Четвёртый принц стеснялся это сказать. То, что он стеснялся это сказать, не означало, что другие не осмеливались. Су Цзю притворился, будто хочет поддержать свою сестру, но при этом ловко опустился на колени справа от неё. «Госпожа Сяо, я и так девятый брат Миньэр, хе-хе, могу ли я присоединиться к вашей клятве? Я не смею называть себя вашим старшим братом, так что позволь мне быть вашим девятым младшим братом, а ей — девятым старшим братом!» «……» Вэнь Цинвань была в полном недоумении: в семье Сяо полно братьев, ей хватает младших братьев! «……» Четвёртый принц раскрыл рот, не зная, что сказать, хотя на самом деле в душе он завидовал Су Цзю. «Девятый старший брат…» — Су Сяоминь безмолвно устремила взгляд на потолок. Что этот парень вообще собирается делать? Неужели он хочет помешать ей признать ее старшей сестрой? «Хе-хе, Четвёртый принц уже выступил свидетелем», — Су Цзю бросил взгляд на свою младшую сестру и широко улыбнулся. Он сложил ладони и искренне хотел стать с ней названым братом и сестрой. «Хе-хе…» Этот парень что, дразнит её? Су Сяоминь призналась, что не поняла его поступка. Вэнь Цинвань тоже почувствовала неловкость, но, сдерживая смущение, спросила Су Цзю: «Ты действительно хочешь стать моим названым братом?» «Конечно!» — Су Цзю тут же хлопнул себя по груди. — «Девятый младший брат — самый верный друг, с этого момента ты — моя сестра». «Сестра, ты и для меня будешь родной сестрой», — тут же поддержала его Су Сяоминь. Неважно, что у этого парня на уме, главное, чтобы он не мешал ей стать сестрами с этой красавицей-сестрой. «Ну ладно!» — вздохнула Вэнь Цинвань. «Раз так, то с этого дня ты будешь моим девятым братом». Хотя этот брат и является братом по клятве, но чем больше братьев, тем больше возможностей — кто знает, может, это пригодится в будущем! «Мм-мм». «Мм-мм». Брат и сестра Су Цзю и Су Сяоминь кивали головами, как цыплята. «……» Четвёртый принц остолбенел от удивления. Он стиснул зубы и тоже опустился на колени слева от Вэнь Цинвань: «Кто пришел, тот и получает — сестра не может кого-то предпочитать, так что я просто стану твоим четвертым братом!» «Спасибо за твою любовь, четвертый брат». Вэнь Цинвань сначала хотела отказать Четвертому принцу, ведь он был преданным поклонником Вэнь Минчжу. Но она как раз собиралась привлечь его на свою сторону, и теперь, судя по всему… …ей не нужно больше мучиться! Привлечь талантливого человека и принять ещё одного младшего брата — хотя это и совершенно разные вещи, но с ним, наверное, будет проще обращаться! Едва Вэнь Цинвань закончила говорить, как за дверью раздался стук: «Госпожа, официант спрашивает, подавать ли блюда?» «Да, подавайте», — бодро ответила Вэнь Цинвань, бросив взгляд на людей, стоящих на коленях в одном ряду и улыбающуюся друг другу. Теперь настала очередь Су Сяоминь блистать: «В древние времена существовала Клятва Персикового Сада, а теперь — Клятва Павильона Пьяного Аромата…» Увидев, как девочка болтает без умолку, Четвертый принц с героическим видом заявил: «Сестричка, я буду тебя защищать. Обещаю, что любого, кто осмелится тебя обидеть, я убью!» «Спасибо, четвёртый брат», — без колебаний поблагодарила Вэнь Цинвань. Она также поинтересовалась, как бы он поступил, будь на месте Вэнь Минчжу, но такие слова так портят настроение. После церемонии побратимства подали блюда. Поскольку они теперь были назваными братьями и сестрами, атмосфера стала гораздо более непринуждённой. Вэнь Цинвань и не думала сводить Су Сяоминь с Четвёртым принцем — в конце концов, он был прилипалой Вэнь Минчжу, и помогать ему в любовных делах было бы слишком безжалостно. Теперь, когда они стали назваными братом и сестрой, об этом можно было не думать вовсе. Тем временем четверо весело ели и пили. Во дворце император и пятый принц уже знали, что четвёртый принц и Вэнь Цинвань стали назваными братом и сестрой, и у императора не было никаких возражений по этому поводу. Супруги Сяо обладали влиянием, и благодаря этому его сын И имел ещё больше уверенности в себе. Четвёртый принц, находясь под покровительством госпожи маркизы, в будущем будет жить гораздо спокойнее. У него всего несколько сыновей, и только один из них сможет занять драконий трон; он надеется, что остальные сыновья будут жить хорошо. После вступления на престол император повсеместно искал талантливых людей, не опасаясь, что новые министры своими заслугами затмят его, ведь у них ещё не было прочных позиций при дворе. К тому же император прочитал множество классических исторических летописей и знал, что императоры, «разрушающие мосты после переправы», редко заканчивали хорошо. Он был уверен: в его империи Дашэн не было министров, чьи заслуги затмевали бы власть государя; а если бы и были, то это было бы следствием неспособности самого правителя, а не заслуг министров. Однако дело обстоит иначе с вероломными министрами, питающими двойные намерения по отношению к Дашэн: их нужно немедленно уничтожать в зародыше. Когда император рассказал об этом пятому принцу, тот полностью с ним согласился: если правитель завидует верному министру, он — бездарный монарх. Младший сын семьи Шэнь, узнав, что Су Цзю и Четвёртый принц стали назваными братьями и сестрой с «демоницей», пришёл в ярость. К сожалению, он боялся боевых навыков Вэнь Цинвань, и в последующие несколько дней он вместе со своим доверенным слугой ежедневно сидел у входа в магазин «Юньцзинь». Он надеялся случайно встретить Вэнь Цинвань. Но, к сожалению, Вэнь Цинвань уехала с Су Цзю и Су Сяоминь в усадьбу, чтобы изучать земледелие. На десятый день после того, как на наследного принца был наложен домашний арест, когда гражданские и военные министры готовились поздравить третьего принца, император рано распустил двор, ни словом не упомянув о домашнем аресте наследника. Все министры были в замешательстве. Еще больше в замешательстве оказался третий принц. Он не понимал, что же на самом деле имел в виду его отец-император? Неужели отец не хочет лишить наследного принца титула? Но наследный принц уже десять дней не появлялся при дворе, и ни семья Су, ни семья Шэнь, к удивлению, не высказали никаких возражений! Независимо от того, что имел в виду отец-император, пока наследный принц не вернётся, у него всегда будет шанс. Однако накануне Праздника Середины Осени внезапно скончалась супруга наследного принца. Эта новость потрясла весь двор и страну, и дворцовые залы наполнились меморандумами с обвинениями в адрес наследного принца. ---------- Том 1 Глава 186 Глава 186. Наследная принцесса умерла от гнева, вызванного Вэнь Минчжу В зале Цзиньлуань фракция Третьего принца яростно подвергла наследного принца импичменту, заявив, что всего лишь месяц заключения истощил наследную принцессу до смерти. Тем временем семья Шэнь, вместе со своими прямыми родственниками, семьей Су, и чиновниками из своих боковых ветвей, один за другим выдвигали обвинения против вице-министра Вэнь. Они принадлежали к фракции наследного принца, поэтому, естественно, не стали обвинять самого принца — в конце концов, он был наследником престола и имел наибольшие шансы занять высший пост. Отец принцессы стоял посреди зала с мрачным выражением лица и хриплым голосом говорил: «Воспитание в семье вице-министра Вэнь действительно поразило меня! Старший сын семьи Вэнь ведет себя как тиран и даже забил дочь великого генерала Фань до смерти в Восточном дворце — такое поведение просто возмутительно! Ваше Величество в своей милости не отрубил ему голову, но Вэнь Шилан не только не проявил благодарности, но и удвоил свои злодеяния. Не прошло и дня, как Вэнь, будучи наложницей, в день рождения моей дочери довела её до смерти от гнева. Ваше Величество, Вы обязательно должны отстоять справедливость для Вашего покорного слуги, наложницу Вэнь ни в коем случае нельзя простить!» Дойдя до этого места, голос отца Шэнь стал воодушевленным, словно сопровождаемым громом, сотрясая весь зал Цзиньлуань. «Ваше Величество, прошу Вас рассудить: у супруги наследного принца и так слабое здоровье, как можно винить в этом мою дочь? » — с усердием оправдывался вице-министр Вэнь. «Ваше Величество, наложница Вэнь, зная о слабом здоровье принцессы, не сдержалась и собственноручно довела её до смерти от гнева — это отвратительное поведение, которое этот старый министр не может терпеть!» — с гневом обвинил герцог Су; принцесса была его родной внучкой, а наложница Вэнь довела её до смерти от гнева! Другие чиновники из рода Су поддержали его: «Мы, ваши подданные, также не можем терпеть такую наглость детей вице-министра Вэнь». Цензор, продвинутый по службе родом Су, немедленно выступил вперед: «Дети вице-министра Вэнь при малейшем поводе лишают людей жизни, пренебрегают законами и подрывают авторитет двора…» Цензор произнес длинную тираду, и каждое его слово было словно острый клинок, вонзающийся в Вэнь Шилана. В зале Цзиньлуань царила напряженная и гнетущая атмосфера; чиновники из боковых ветвей родов Су и Шэнь также один за другим выходили вперёд, обвиняя Вэнь Минчжу в различных преступлениях. А чиновники из фракции третьего принца обвинили наследного принца в недостаточно строгом контроле над подчиненными, прямо заявив, что его нравственность оставляет желать лучшего и он не достоин быть наследником престола. Голоса министров переплетались, создавая мощное давление, окутывающее зал Цзиньлуань. Лицо Вэнь Шилана побледнело: будь то обвинения в адрес наследного принца или в его адрес, он ощущал давление со всех сторон. Он знал, что сейчас находится в очень тяжелом положении — в конце концов, его сын на глазах у всех забил ногой до смерти дочь дома маркиза Чжэньси. От ответственности за этот инцидент он не мог уйти, да и скрыть его больше не удавалось. Смерть наследной принцессы имела лишь крошечное отношение к его дочери Чжуэр, но эти министры уже безжалостно преследовали его. Он просто хотел немного больше баловать свою дочь — почему это выглядит так, будто он совершил непростительное преступление! Император сидел на драконьем троне, наблюдая за ссорящимися министрами, и неторопливо вертел перстень в руке. В его опущенных глазах закручивался непостижимый мрачный водоворот: «Вэнь, я не хочу казнить тебя сразу. Продолжай так же портить себе жизнь, устраивай ещё больше скандалов. Мой И-эр ещё не повзрослел, давай дадим друг другу ещё немного времени». Вэнь Шилан был тестем Сяо Цзиня, и император не хотел, чтобы, пока Сяо Цзинь сражается с врагами на передовой, ему пришлось что-то делать с родным отцом его жены. Если бы Вэнь Цинвань знала о сомнениях императора, она наверняка сказала бы ему, что разрыв родственных связей действительно не имеет для неё никакого значения. «Уважаемые министры, успокойтесь. Пусть участники этого дела сами разъяснят, как всё произошло. Если вина действительно лежит на наложнице Вэнь, я ни в коем случае не пощажу её». Как только император закончил говорить, евнух громко провозгласил: «Пригласите на аудиенцию наследного принца, наложницу Вэнь и наложницу Ли». Вскоре в зал вошёл измождённый наследный принц в сопровождении двух наложниц: «Ваш покорный сын (ваша покорная слуга) приветствует Ваше Величество». Все трое сказали это в один голос, поклонились, а затем подняли головы и посмотрели на императора, сидящего на возвышении. Вэнь Минчжу и наложница Ли стояли на коленях рядом, и наложница Ли злобно посмотрела на неё: «Это всё ты навлекла на нас беду».  Вэнь Минчжу слегка нахмурилась и подумала: «Пусть только смотрит на меня так — император всё равно умрёт после Нового года, и тогда я стану императрицей, второй после императора и выше всех остальных». «Кронпринц, министр Шэнь сообщил, что твоя наложница Вэнь довела твою супругу до смерти от огорчения. Это правда?» «Докладываю отцу-императору, ничего подобного не было. В тот день Жужу была слишком счастлива и выпила лишние две чашки…» «Ваше Высочество, принцесса-консорт прожила с вами в браке пять лет и родила вам сына и дочь. Вы не можете быть таким явно пристрастным в пользу наложницы Вэнь», — недовольно воскликнул отец Шэнь. «Господин Шэнь, я говорю только правду», — ответил наследный принц, мысли которого в этот момент были полностью заняты его Малышкой. То, что произошло в тот день, было слишком неожиданным, и в какой-то момент он даже обвинял кого-то в случившемся, но теперь уже не мог вспомнить, кого именно. «Ты… Ты…» «Ты вовсе не достоин быть наследником престола» — эту фразу отец Шэнь чуть не выпалил вслух от ярости. Однако старший внук императора — его внук, и семья Шэнь много лет вкладывала душу в поддержку наследного принца; нельзя из-за дочери свести на нет все прежние усилия… В день двадцать первого дня рождения дочери он, его жена и несколько детей находились в Восточном дворце. Каждый год в день рождения дочери он и его семья имели привилегию посещать Восточный дворец, чтобы увидеться с ней, поскольку старшая сестра его жены была императрицей. Поскольку наследный принц все еще находился под домашним арестом, в Восточном дворце было запрещено устраивать крупные банкеты, поэтому праздник в честь дня рождения его дочери организовали в небольшом масштабе. Принцесса выбрала для празднования беседку у лотосового пруда в Восточном дворце. Беседка была весьма просторной, а окружающий пейзаж — необыкновенно красивым: неподалеку в пруду расцветали лотосы. Легкий ветерок разносил по воздуху аромат лотосов, проникающий в самую душу, наполняя сердце радостью и даря душевное спокойствие. Пообедать в таком месте — поистине чудесное удовольствие; на банкет в честь дня рождения принцессы были приглашены только её родители, братья и сестры. А также хозяева Восточного дворца, то есть все наложницы и сам принц. Всего было накрыто три стола, и принцесса специально приказала украсить беседку всеми сезонными цветами. В те дни принц ссорился со своей наложницей Вэнь, поэтому он подарил принцессе много золота, серебра и шелка. Это позволило всем женщинам Восточного дворца почувствовать, насколько наследный принц ценит и любит свою супругу. Семья Шэнь пришла к беседке заранее и заняла свои места; вскоре последовали и принцесса, и другие наложницы. Однако в тот день наследный принц внезапно помирился с наложницей Вэнь, и в конце концов он, сопровождаемый ею и целой свитой дворцовых служанок, величественно вошел в беседку. Сначала атмосфера была довольно хорошей, но когда наложницы увидели, что Вэнь, даже не накрасившись, по-прежнему сияла, неудивительно, что наследный принц так её балует, все испытывали одновременно зависть и ненависть, и поэтому в своих речах стали язвительно высказываться в адрес наложницы Вэнь. А наложница Вэнь, казалось, не понимала, что все над ней издеваются, и с гордостью рассказывала всем о том, что её прекрасный цвет лица — результат того, что с десяти лет она купалась в отварах из всевозможных драгоценных трав и ухаживала за кожей с помощью различных мазей. К тому же у неё целая армия служанок, которые прочищают ей меридианы, делают массаж и так далее… Одним словом, всё это куплено за чистые деньги. Говоря это, она указала пальцем на принцессу: «В вашем доме Шэнь не найдётся столько серебра, чтобы содержать вас, да?» Как могла принцесса позволить ей так унижать себя на глазах у собственной семьи? Поэтому она стала горячо спорить с ней. В конце концов между ними разгорелся скандал, и кто бы мог подумать, что Вэнь, дочь из знатной семьи, вдруг превратилась в уличную мегеру, сыпавшую грязными словами. И вот так принцесса умерла от гнева! ---------- Том 1 Глава 187 Глава 187. Дворцовый банкет в честь Праздника Середины Осени «Отец-император…» Вэнь Минчжу, видя, что император так и не приказал ей встать, плачевно вскрикнула, но ее прервал господин канцлер. «Наложница Вэнь, вам лучше оставаться на коленях. Подождите, пока господин Шэнь закончит говорить, и тогда Его Величество сам прикажет вам встать». «……» Она простояла на коленях до конца речи господина Шэнь. Этот старик долго и нудно болтал без умолку, и Вэнь Минчжу на мгновение остолбенела, а затем у неё на глазах навернулись слёзы. Прошло уже шестнадцать лет с тех пор, как она перенеслась в этот мир, но когда же её когда-нибудь наказывали стоять на коленях? В семье Вэнь, даже если она совершала самые серьёзные проступки, наказание всегда выпадало на долю Вэнь Цинвань. У неё уже болят ноги, почему же ей приходится ждать прощения от старика Шэнь? Когда ещё ей приходилось терпеть такую несправедливость? Она уже почти плачет, чего ещё от неё хотят? «Канцлер, какое право у вас наказать мою наложницу? Она же не совершила никакой ошибки, за что её заставлять стоять на коленях? Даже отец-император ничего не сказал!» «Старый министр лишь говорит правду, прошу Ваше Высочество простить меня. Что касается наказания, я полностью подчиняюсь воле Его Величества». Министр Шэнь наблюдал, как наследный принц на глазах у Его Величества и всех гражданских и военных чиновников решительно защищал убийцу, погубившего его дочь. Его решимость следовать за наследным принцем до самой смерти пошатнулась. Хотя старший сын наследного принца был его внуком, оставалось неизвестным, доживет ли тот до зрелого возраста. Он не смог защитить даже собственную дочь — как же он сможет защитить внука? Фракция третьего принца продолжала без устали упрекать наследного принца в безнравственности, и в конце концов министр Шэнь перестал высказываться в его защиту. Герцог Су, по знаку императрицы, уже давно тайно поддерживал пятого принца, но он был старой лисой. Тайно поддерживая пятого принца, он, однако, внешне соглашался с представителями фракции третьего принца — вдруг император намеренно вводит императрицу в заблуждение! Император, сидя на троне и наблюдая за наследным принцем, от которого отвернулись все, испытывал одновременно и горе, и некоторую тайную радость. Его огорчало то, что с детства он воспитывал наследного принца как преемника престола, вложив в это много сил, но в итоге всё пошло не так, как он хотел — можно сказать, он был разочарован до предела. Он ни за что не мог бы передать судьбу подданных Дашэн в руки наследного принца, в глазах которого нет ничего, кроме женщин. Быть императором — не значит быть безжалостным и лишенным любви, но ни в коем случае нельзя так открыто оказывать привилегии только одной женщине. Каждый человек сталкивается с искренней любовью, но юношеская любовь, подобно цветению ночной орхидеи, мимолетна и быстро угасает. Вот, например, он сам: в юности он хотел подарить своей возлюбленной всё самое лучшее на свете. К сожалению, когда власть и любовь вступают в конфликт, он не мог дать ей даже самого простого статуса главной жены! Он до сих пор помнит, как в те времена его мать-императрица с любовью спрашивала его, на ком он хочет жениться, а он не осмеливался назвать имя своей возлюбленной. Выросший во дворце, он глубоко понимал, что имела в виду его мать-императрица: если он не подчинится ей, его девушка может лишиться жизни! Но его мать-императрица все-таки понимала его и очень любила, поэтому взяла его девушку в наложницы. Как он тогда был счастлив до безумия! Ему хотелось баловать её ещё больше, любить ещё сильнее, но, к сожалению, после нескольких разлук, связанных со смертью, он больше не осмеливался! Он не смел дарить ей ни ласки, ни дорогих подарков, не смел даже заводить с ней много детей — он лишь надеялся, что она будет благополучно жить рядом с ним. Став императором, он был вынужден проводить отбор наложниц и сближаться с благородными девушками, к которым не испытывал никаких чувств. Когда женщины в гареме изо всех сил пытались покорить его сердце, он по-настоящему понял, в каком положении находился его отец-император в те времена. В юности он не раз заступался за свою мать-императрицу, но в конце концов сам стал похож на своего отца. Хотя на протяжении всех этих лет он всегда с осторожностью относился к многочисленным дочерям знатных семей и не хотел тратить время на то, чтобы узнавать их поближе, у него всё же родились от них дети. Согласно родовым традициям семьи Чжао, каждый император должен был зачать не менее семи принцев, а вот количество принцесс не ограничивалось. За всю свою жизнь он зачал не менее двадцати принцев, но именно семь из них достигли совершеннолетия. Хотя он и выполнил поставленную задачу, в ходе этого процесса его сердце постепенно стало твёрдым, как железо. За двадцать пять лет своего правления у него были и распутные, и капризные, и те, кто до хрипоты кричал, что он должен их любить. Это настолько пугало его, что он не смел слишком часто общаться со своей возлюбленной, боясь, что эти сумасшедшие женщины навредят ей с детьми. Поэтому он время от времени выделял себе любимую наложницу, чтобы она служила буфером, сдерживающим гнев этих сумасшедших женщин. В конце концов он превратился в императора, стоящего на вершине над всеми людьми, холодного, безжалостного и высокомерного. Если даже он, император, не смеет открыто любить ту, которую любит, то что уж говорить о наследнике престола, принце. А наследный принц осмелился открыто демонстрировать свою любовь и еще и нагло защищал ее на глазах у всех — если его не лишат престола, это будет настоящим нарушением законов небес! Император украдкой взглянул на Чжао И, а пятый принц как раз смотрел на него; взгляд императора означал: «И-эр, ты видел, чем закончилась история твоего старшего брата, наследного принца, и его возлюбленной?» Пятый принц ответил взглядом: «Отец, не говори больше, я всё понимаю!» Отец и сын молча посмотрели друг на друга, а затем, по молчаливому согласию, отвернулись. Император устало произнес: «Я тоже сочувствую внезапной смерти наследной принцессы. Раз наследный принц лично разъяснил, что наложница Вэнь не виновата, то вам, уважаемые министры, не следует больше этого расследовать». «Мы подчиняемся указу». Увидев, что лицо императора усталое и бледное, министры могли лишь холодно фыркнуть в сторону тех, кто им не нравился. Все члены семьи Шэнь гневно пристально смотрели на наследного принца и вице-министра Вэнь, словно хотели содрать с них кожу. Император воспользовался случаем, чтобы наказать нескольких молодых министров, которые выделялись, например, старшего сына семьи Шэнь и талантливого второго сына семьи Су… Император сослал их всех из столицы и поручил пятому принцу проводить их. Хотя этих молодых чиновников и сослали из столицы, они не были по-настоящему лишены должностей, а были распределены по югу, востоку, западу и северу империи Дашэн. Пятый принц еще и тихонько напутствовал их, велев внимательно прислушиваться к настроениям народа и набираться опыта. Однако для столичных чиновников, особенно ближайших советников императора, даже перевод на должность того же ранга за пределы столицы в глазах всех считался понижением в должности. Несмотря на то что наследный принц допустил ошибку, он всё же оставался наследником престола, и то, что они открыто выступили против него, было равносильно неуважению к императорской власти. Этот шаг императора заставил тех, кто изначально поддерживал наследного принца, немедленно перейти на его сторону. Император поступил так, чтобы незаметно подавить наследного принца; он хотел перед смертью устранить все препятствия на пути пятого принца. Кроме того, он заранее принимал меры на будущее, стремясь поставить каждый уголок империи Дашэн под контроль пятого принца. Тогда, если случится какое-нибудь бедствие, он не окажется в полной темноте, не допустит, чтобы народ страдал и жил в нищете, не зная, что делать. Вэнь Цинвань тоже была удивлена внезапной смертью наследной принцессы, ведь в прошлой жизни та прожила на два года дольше. Но ей было на это наплевать: в прошлой жизни именно принцесса была ей должна, она издевалась над ней, а она самой никогда не была ничем обязана наследной принцессе. По сравнению с принцессой Вэнь Цинвань больше надеялась, что Вэнь Минчжу продолжит вести себя так, что сама навлечет на себя беду; если бы та не делала этого, она наверняка нашла бы способ навредить ей! Что касается семьи Вэнь, ей даже не нужно специально подливать масла в огонь — стоит лишь не протянуть им руку помощи, и они сами пойдут ко дну. Из-за внезапной смерти наследной принцессы в императорском дворце не планировали устраивать грандиозный праздник в честь Праздника Середины Осени; император лишь уведомил министров третьего ранга и выше, чтобы они пришли во дворец вместе с семьями и отпраздновали праздник. Вэнь Цинвань была Дамой первого ранга, поэтому она входила в число приглашённых и могла привести с собой семью. «Молодая госпожа, завтра будет банкет в честь Праздника Середины Осени. Сколько человек вы собираетесь взять с собой?» — с улыбкой спросила наложница Ань. Как наложница, она сама не собиралась идти во дворец на банкет, но её родные обратились к ней с просьбой. ---------- Том 1 Глава 188 Глава 188. Просьба «Наложница Ань, задавая такой вопрос, ты, наверное, хочешь, чтобы я взяла сестренку Цзиньи с собой во дворец?» — холодно спросила Вэнь Цинвань. Дело не в том, что она не хотела бы взять её с собой, просто Сяо Цзиньи в этом году всего девять лет, и наложница Ань, пожалуй, слишком торопится. К тому же на каждом банкете обязательно найдутся те, кто будет устраивать неприятности; ей одной ещё как-то справиться, но если взять с собой маленькую девочку, это наверняка отвлечет её внимание. «Нет, нет, ничего подобного. Ии всего девять лет, я ещё не думала о том, чтобы так рано строить для неё планы. К тому же я всегда была очень благодарна молодой госпоже и полностью ей доверяю. По поводу брака Ии в будущем я прошу молодую госпожу помочь с организацией», — искренне сказала наложница Ань, с надеждой глядя на Вэнь Цинвань. «Пока ещё рано об этом говорить. Госпожа Се из дома герцога Хуго уже познакомилась с Иэр и сказала, что после Праздника Середины осени придёт с предложением о браке. Все взрослые сыновья в доме уже обручены, а третий брат и остальные будут знакомиться с невестами после осенних экзаменов, поэтому я на этот раз не собираюсь брать с собой никого во дворец». Увидев, что она неверно поняла намек наложницы Ань, Вэнь Цинвань не изменила выражения лица, но её голос стал гораздо мягче. «Молодая госпожа, честно говоря, моя невестка из семьи моей матери прислала письмо, в котором говорится, что на этот раз дворцовый банкет в честь Праздника Середины Осени якобы будет скромным, но на самом деле требования очень высоки. По надежным сведениям, на этот раз император и императрица помогают нескольким взрослым принцам с наложницами, а статус моих племянниц недостаточно высок…» «Старая госпожа из дома графа Хуайэна, должно быть, сможет попасть во дворец. Разве у тебя в родной семье так много племянниц?» «Да, у меня три брата, у каждого из них по несколько дочерей, и шесть из них достигнут брачного возраста в следующем году или через год. Учитывая статус моей матери, она сможет взять с собой во дворец не более двух внучек». «А наложница Ань уже дала согласие твоей старшей невестке?» Вэнь Цинвань слишком хорошо знала, насколько хлопотно приводить людей во дворец. С послушными ещё ладно, а если попадутся неуправляемые, то их проступки могут навлечь неприятности и на неё. «Нет, я обязательно сначала обращусь к молодой госпоже, а уже потом отвечу. Если молодой госпоже это покажется хлопотным, я сразу же откажу», — твердо заявила наложница Ань. «Хлопоты, конечно, будут, но я верю, что наложница Ань знает меру. Раз ты об этом заговорила, значит, с характером твоей племянницы, должно быть, всё в порядке». За полгода общения Вэнь Цинвань уже немного познакомилась с наложницами в доме и поняла, что у них нет злых умыслов. Кроме того, что они особенно любят отца Сяо, у них нет других недостатков. Однако Су Сяоминь говорила ей, что влюблённость иногда бывает крайне экстремальной и пугающей. Вэнь Цинвань снова небрежно спросила: «Слышала, что в доме графа Хуайэна, в семье Ань, есть девушка по имени Ань Юйжун?» «Откуда молодая госпожа о ней знает? Юйжун — старшая дочь моего второго брата от законной жены, ей в этом году пятнадцать лет. Моя мать на этот раз непременно хочет взять её с собой во дворец. Но Юйжун добрая и заботится о младшей сестре, поэтому хочет, чтобы бабушка взяла сестру с собой во дворец. Поэтому мои невестки передали мне письмо с просьбой узнать у молодой госпожи, можно ли взять с собой во дворец обеих девочек». Голос наложницы Ань становился всё тише и тише; ей самой было стыдно просить об этом у молодой госпожи, и она даже не понимала, откуда у её невест взялась такая смелость! «Твоя мать непременно хочет, чтобы Юйжун попала во дворец, а та хочет уступить это место своей младшей сестре и предпочитает остаться дома, верно?» «Да». «У тебя три старшие невестки, так какую из племянниц ты хочешь, чтобы я взяла с собой во дворец?» — с любопытством спросила Вэнь Цинвань. «Честно говоря, я изначально не хотела беспокоить госпожу, но моя мать настояла, чтобы я обратилась к вам». «Раз твоя мать обратилась к тебе с такой просьбой, я, конечно же, должна оказать тебе некоторую любезность. Расскажи мне о своих племянницах, и я посмотрю, кого из них лучше взять с собой». Вэнь Цинвань хорошо знала Ань Юйжун, а заодно и проявляла некоторый интерес к дочерям из дома Ань. По своему положению она могла взять с собой во дворец четырех человек. Если дочери из дома Ань действительно доставили бы ей неприятности, она бы не испугалась — в конце концов, Четвёртый принц был её названным братом. Наложница Дэ была тётей её мужа, а Пятый принц — его двоюродным братом, так что во дворце она не была без поддержки. Она так хорошо знала Ань Юйжун потому, что в первом году правления бывшего наследного принца Чжао Цзюэ, когда он вступил на престол, Ань Юйжун участвовала в отборе наложниц. Два года спустя Ань Юйжун уже исполнилось семнадцать, но она до сих пор не была обручена; среди знатных девушек династии Дашэн редко кто оставался не обрученной в семнадцать-восемнадцать лет. Хотя у Ань Юйжун и не было помолвки, она пользовалась отличной репутацией: все говорили, что она «сдержанна, как хризантема». Сдержанна по отношению к чести и позору, сдержанна по отношению к славе и богатству, сдержанна по отношению к искушениям, но при этом обладающая твердым характером — поэтому все считали вполне нормальным, что в семнадцать лет она еще не была помолвлена. Ань Юйжун говорила, что лучше состариться, обнимая ароматную ветвь, чем танцевать с желтыми листьями на осеннем ветру. Однако Вэнь Цинвань считала, что она не так хороша, как о ней говорят: она не только умела вляпываться в неприятности, но и, вляпавшись, сваливала вину на других. Каждый раз, когда Ань Юйжун вляпывалась в неприятности, именно ей, императрице, приходилось вытаскивать её из передряги, а она, напротив, обвиняла её в злобности! Пока Вэнь Цинвань размышляла об этом, наложница Ань уже начала медленно рассказывать: «Я в общих чертах знаю кое-что о своих племянницах. Третьей дочери от законной жены моего старшего брата в этом году исполняется четырнадцать лет; она благородна и прекрасна, особенно любит стихи и поэзию. Старшая дочь от законной жены моего второго брата — это Ань Юйжун; она необыкновенно красива, в следующем году ей предстоит церемония совершеннолетия, но о браке пока не говорится; моя вторая невестка говорит, что она превыше всего ценит безмятежность и не стремится к славе и богатству. Второй дочери моего второго брата от законной жены в этом году исполняется тринадцать лет; она миловидная и изящная, обычно любит играть на цинь и неразговорчива. Старшей дочери моего третьего брата от законной жены в этом году исполняется четырнадцать лет; она живая и милая, уже знакомится с молодыми людьми, но пока не встретила подходящего». «Хм, похоже, все они не из тех, кто создает проблемы. Тогда пошли весть в родной дом и попроси в доме Ань завтра рано утром отправить этих трех девушек в дом маркиза, чтобы они вместе с госпожой отправились во дворец». «Спасибо, госпожа. А не слишком ли много — три?» «В любом случае, в нашем доме маркиза никто не хочет ехать во дворец, так что просто окажем твоей семье небольшую услугу. Уже поздно, давайте все пойдем отдыхать!» Увидев, что молодая госпожа сразу согласилась, как только об этом заговорила наложница Ань, остальные наложницы очень пожалели, что не высказались. Даже старая госпожа Сяо немного пожалела об этом, хотя её мать уже много лет не поддерживала с ней связь. Но с тех пор, как её старшему внуку был пожалован титул маркиза Вэйву, её невестки тоже стали посылать людей с визитами. Хотя она ещё не собиралась прощать их, но раз внучка-невестка готова была помочь, старая госпожа всё же хотела, чтобы её родная семья получила выгоду. Однако старая госпожа Сяо не осмеливалась легко взять слово: после того как её старшая дочь вышла замуж за второго сына семьи Фань, та стала со свекровью как родная дочь, а с ней — словно заклятый враг. Младшая дочь вышла замуж в дом генерала; первые несколько лет всё было хорошо, но потом она постепенно отдалилась от их дома маркиза Чэнэнь. Два года назад она оказалась в тяжелом положении, ещё более плачевном, чем их дом маркиза Чэнэнь, и недавно тоже обратились к ней, своей родной матери, с просьбой помочь семье Сюй, используя свои связи. Эх! Она всего лишь старуха, какая у неё сила, чтобы им помочь! Всё, что у неё есть, зависит от старшего внука и внучки, и теперь, видя, что Ваньэр готова помочь наложнице Ань, её сердце так сильно затрепетало! Вэнь Цинвань видела, что у всех на уме, и, если дело несложное, она всегда готова была протянуть руку помощи. Рано утром следующего дня. Карета из дома Ань прибыла к воротам дома маркиза Вэйву, и три девушки, которые приехали, оказались именно теми, кого и ожидала Вэнь Цинвань. Ань Юйжун говорила красивые слова, но в конце концов всё же решила отправиться во дворец вместе со своей бабушкой. В конце концов, находиться среди незнакомцев не сравнится с чувством безопасности, которое испытываешь рядом с бабушкой… ---------- Том 1 Глава 189 Глава 189. Ань Юйжун Почему Вэнь Цинвань знала, что Ань Юйжун не придет? Потому что она уже слышала, как несколько сестер из семьи Ань жаловались на неё. «Во всем виновата шестая сестра. Если бы она не сказала, что лучше не пойдет во дворец, чем уступит место девятой сестре, нас бы не затащили во дворец вместе с ней», — недовольно ворчала, надув губы, Ань Юйлянь, старшая дочь третьего брата наложницы Ань. Они встали ещё до рассвета, чтобы привести себя в порядок. Когда они прибыли к главным воротам поместья маркиза Вэйву, только-только рассветало. Каждая из них, в сопровождении двух служанок, сидела в карете, полная тревоги, и не решалась постучать в дверь. Ведь слава маркиза Вэйву была ужасающей, и в душе они действительно очень боялись. Но их бабушка и матери хотели, чтобы они попали во дворец, и они не смели отказаться, поэтому были вынуждены приехать сюда и ждать. «Восьмая сестра, раз уж мы сюда приехали, не грусти. Вдруг мы разозлим госпожу маркизу, и нашей тете будет нелегко», — тихо уговорила Ань Цзю*. Она тоже не одобряла поведение шестой сестры, но, в конце концов, та была её родной сестрой. (*Напомню: цзю -девять, ци - семь) «Восьмая сестрёнка, ты что, хочешь быть вместе с шестой сестрой? Боишься, что седьмая сестра не сможет о вас позаботиться?» — подшутила Ань Ци. «Как седьмая сестра могла так подумать? Лянь’эр верит седьмой сестре, я просто не одобряю поступки шестой сестры. Среди незамужних сестёр в нашем доме Ань шестая сестра — старшая, так что девятая сестренка должна была бы пойти с бабушкой!» «Восьмая сестрёнка, между нами это не страшно, но когда мы увидим госпожу маркизу, ни в коем случае не говори ни слова». «Седьмая сестра, почему нельзя говорить? Разве бабушка не велела нам поближе познакомиться с госпожой маркизой?» — недоуменно спросила Ань Цзю. «Бабушка и вправду хочет, чтобы мы поближе познакомились с госпожой маркизой, но разве вы не знаете, что чем больше говоришь, тем больше ошибок делаешь?» «Ладно, я во всём послушаюсь седьмую сестру. Говорят, госпожа маркиза прекрасна, как небесная фея, так что нам не будет жалко пойти с ней во дворец». «Не будем пока говорить о том, жалко или нет, но шестая сестра, хотя и шла вместе с бабушкой и в ее глазах читались боль и внутренние переживания, но на её лице было видно вынужденное сдержанное терпение, словно это мы заставили её пойти во дворец. Когда она смотрела на нас, в её взгляде читались забота и готовность уступить, но когда я действительно хотела принять её предложение, её глаза снова покраснели, на ресницах висели слёзы, и в ней было столько разбитости, словно я обижала её». «……»  Седьмая и девятая барышни из семьи Ань в этот момент тоже не знали, что ответить! Раньше они об этом не задумывались, но теперь, услышав слова восьмой сестры, они вспомнили, что вчера вечером шестая сестра действительно вела себя именно так. Вэнь Цинвань слушала, как восьмая госпожа из семьи Ань критиковала Ань Юйжун, и одновременно вслушивалась в напутствия братьев и сестер из семьи Сяо, которые не могли не беспокоиться. «Старшая невестка, тебе действительно не нужно, чтобы мы ждали тебя у ворот дворца?» — серьёзно спросил Сяо Личуань. Хотя он был очень занят, но защита старшей невестки входила в его обязанности. Если бы не она, он до сих пор разводил бы сверчков в усадьбе — откуда бы тогда взялось всё то, что у него есть сейчас? «Если действительно что-то случится, ты у ворот дворца мне всё равно не поможешь. В любом случае, тебе сейчас не нужно ходить на свидания с девушками, зачем тратить время?» «Тогда, старшая невестка, будь осторожна! Если с тобой что-нибудь случится, наш старший брат, когда вернётся, наверняка с нас кожу сдерет», — честно сказала Сяо И. «Старшая невестка, если девушки из дома Ань совершат какую-нибудь ошибку, не обращай на них внимания, скажи, что они сами настояли на том, чтобы пойти с тобой во дворец», — безжалостно сказал Сяо Либо. «……» Братья Сяо и без того очень переживали, что их старшая невестка отправляется во дворец одна, боясь, что над ней будут издеваться. Увидев, что несколько племянниц наложницы Ань идут вместе со старшей невесткой, они забеспокоились ещё больше, боясь, что эти сестры навлекут на неё неприятности. Братья и сестры настояли на том, чтобы проводить старшую невестку до главных ворот, в том числе и потому, что хотели посмотреть на этих девушек. «Не волнуйтесь, ради вашей безопасности старшая невестка тоже будет осторожна. Если сестры из семьи Ань действительно захотят выделиться и устроить неприятности, старшая невестка поручит Цзиньлю отправить их обратно в усадьбу Ань». Сказав это, Вэнь Цинвань подошла к главным воротам. Увидев карету усадьбы Ань, она приказала своим младшим сестрам: «Идите, занимайтесь своими делами». Сестры из семьи Ань, продолжая разговаривать, пристально смотрели на ворота, и как раз в тот момент, когда они уже не знали, что ответить, ворота медленно распахнулись. Оттуда вышла группа мужчин и женщин в роскошных нарядах; все мужчины были необыкновенно красивы и излучали аристократизм. Сыновья маркиза были красивы, а девушки — прекрасны; все они отличались выдающейся внешностью и необыкновенным шармом. Когда они вышли из ворот, утренний свет, падая на них, создавал картину, словно с живописного полотна. Кто же, в конце концов, придумал легенду, что в доме маркиза Вэйву так бедно, что едят только два раза в день, причём один из приемов пищи — это просто белая каша? Разве можно остаться голодным, когда одеваешься так роскошно? Три девушки из семьи Ань невольно ахнули: величие этой группы людей было подобно горе и морю, и они испытали к ним благоговейный трепет. Изначально они хотели выйти из кареты, чтобы поздороваться с госпожой маркизой, но это зрелище настолько их напугало, что у них подкосились ноги и ослабли руки; Ань Юйлянь ослабила хватку на занавеске кареты. «Седьмая, восьмая и девятая дочери семьи Ань находятся в карете, не так ли? Вам не нужно проявлять излишнюю вежливость. Теперь ваша карета будет управляться кучером из нашего двора маркиза, и все ваши действия в этот раз будут временно подчиняться указаниям этой госпожи». Чистый, мелодичный и особенно приятный голос значительно успокоил трех сестер в карете. Три сестры из семьи Ань заикаясь поблагодарили: «С… спасибо, госпожа маркиза, мы обязательно будем слушаться». Братья и сестры из семьи Сяо, хотя и не видели сестёр Ань, но по голосам поняли, что они не из тех, кто любит лезть не в свое дело. Только тогда они с облегчением проводили взглядом карету своей старшей невестки, пока та не удалилась, и только после этого разошлись по своим делам. Усадьба маркиза Вэйву находилась недалеко от императорского дворца — в конце концов, двести лет назад его хозяин был ближайшим советником императора, — и вскоре карета достигла ворот дворца. Праздничный банкет в честь Праздника Середины Осени, хотя и не устраивался с большим размахом, всё же привлекал к воротам дворца непрерывный поток карет, чьи колёса, катясь по брусчатке, издавали звонкий стук. Роскошные кареты одна за другой устремились к воротам дворца, разворачиваясь перед глазами собравшихся как великолепный свиток. Расположение карет у ворот дворца зависело от статуса их владельцев: чем ближе к дворцу, тем выше был статус. Министры, осознавая, что их статус невысок, выезжали с семьями пораньше, поскольку им предстоял гораздо более длинный путь. Например, старая леди из дома графа Хуайэна, сопровождаемая двумя невестками и своей любимой внучкой Ань Юйжун, уже давно сошла с кареты и шла пешком во дворец. Ань Юйжун подняла глаза и посмотрела на величественные золотые стены дворца, которые, отражая ослепительный солнечный свет, заставляли её голову кружиться. Две роскошные кареты, запряженные четырьмя прекрасными лошадьми, пронеслись мимо них с визгом, подняв порыв ветра — к счастью, без пыли. Кареты были инкрустированы изысканными драгоценными камнями и украшены золотом и серебром, сверкая очаровательным блеском. Ань Юйжун тихо спросила: «Бабушка, чьи это кареты? Разве они не боятся кого-нибудь поранить?» Старая госпожа Ань тоже не знала, но сопровождавший их доброжелательный человек с улыбкой пояснил: «Эта барышня, наверное, впервые участвует в дворцовом банкете. Как можно кого-то поранить у ворот дворца? Впереди едут старшая принцесса и ее супруг, а сзади — принц и принцесса». Все сопровождающие смотрели на Ань Юйжун с выражением лица, как будто она ничего не видела в жизни, отчего ей стало неловко. «Так это карета семьи старшей принцессы, неудивительно, что она такая роскошная», — воскликнула вторая невестка семьи Ань, чтобы разрядить неловкую ситуацию для дочери. Старшая невестка семьи Ань же делала вид, что это её не касается, и осторожно поддерживала старую госпожу, идя впереди.  Затем мимо них проехали ещё две роскошные кареты, запряженные тремя прекрасными лошадьми, что подчеркивало высокое положение их хозяев. Прохожий снова объяснял своим спутникам: вот карета из дома герцога Хуго, а вот — из дома герцога Динго… Слушающие с завистью смотрели на кареты, а также с восхищением смотрели на говорящего чиновника, считая его очень знающим. В этот момент мимо них проехала карета, запряженная двумя прекрасными лошадьми, а сразу за ней — роскошная карета, запряженная одной лошадью. Хотя первая карета была лаконичной и элегантной, на занавесках были вышиты роскошные узоры, излучавшие атмосферу благородства. «Папа, мама, посмотрите, как карета, запряженная одной лошадью, может ехать впереди…» — голос маленького мальчика был немного громким. Но его прервал тот же добродушный и болтливый прохожий: «Ого, а это какая-то госпожа везет своих бедных родственников во дворец, чтобы те посмотрели на мир». «Почему вы так говорите, господин?» «Разве вы не знаете? Повозки, стоящие впереди, принадлежат чиновникам первого ранга и выше, и их тянут по две и более лошади». «Прошу прощения, господин, а разве не может быть так, что в каком-то доме просто нет хороших лошадей, и поэтому карету везет всего одна лошадь?» «Возможно, эта госпожа не в курсе, но впереди едет карета жены маркиза Вэйву. Маркиз Вэйву сражается на передовой, и в последнее время император не перестает награждать его». Цзян Пэньцзы, поглаживая подбородок, поспешил ответить; он был в отличном настроении — хотя обычно презирал маркиза Чэнэнь, он искренне восхищался маркизом Вэйву. Его дочь уже обручилась с четвёртым сыном семьи Сяо, и он прекрасно знал, что семья Сяо сейчас богаче, чем большинство знатных родов. Цзян Пэньцзы не завидовал бедным родственникам, идущим впереди, потому что его будущий зять, Четвертый сын семьи Сяо, не воспользовался случаем, чтобы проникнуть во дворец и привлечь к себе внимание, как это делали другие повесы. Точно так же и его дочь не хотела сопровождать его во дворец, чтобы привлекать к себе излишнее внимание; помолвленные молодые люди должны проявлять сдержанность. Если бы не специальное приглашение императора, то, учитывая его ранг, он не имел бы права присутствовать на этом дворцовом банкете, но его дочь ничуть не хотела приходить во дворец, чтобы хвастаться. «Ого, я-то и не знал, что за бедный родственник, которого везет на лошади, наверняка приехал поживиться за счёт других». «Да, да, наверняка бедный родственник. Тс-с-с, требования к этому дворцовому банкету довольно высоки, так что этому бедному родственнику повезло». «С чего вы это взяли?» «Те, кто приезжает во дворец, — либо богачи, либо знатные люди, так что у наших бедных родственников просто глаза разбегаются — разве это не удивительно?» «Ха-ха-ха… Посмотрите, та карета, наверное, тоже не из бедных, выглядит очень роскошно». «Не говоря уже о бедности, одного только статуса им явно не хватает!» Ань Юйжун же широко раскрыла глаза и пристально уставилась на карету позади — ведь это была карета их дома Ань. Подавив в себе ревность, она с улыбкой сказала: «Бабушка, посмотрите, седьмая сестра и остальные, почему они не останавливаются, чтобы уступить вам место?» «Юй’эр, не говори ерунду, седьмая сестра и остальные сидят в карете, откуда им нас увидеть?» — тихо сказала старая госпожа Ань. Она всегда заботилась о своем престиже, и если кто-то скажет, что эта карета принадлежит бедным родственникам, приезжавшим за подачками, она не хотела, чтобы люди знали, что в ней сидят её внучки. В этот момент старая госпожа Ань подумала, что седьмая внучка очень благоразумна: если бы карета неожиданно остановилась, ей было бы неловко сесть в неё, и все бы над ней посмеялись. На самом деле три сестры в карете не были благоразумными, а просто дрожали от страха перед этой сценой. Раньше они уже несколько раз бывали на дворцовых банкетах, и каждый раз выходили из кареты задолго до прибытия и шли пешком. Но на этот раз карету вел кучер из дома маркиза, и, пока карета не остановилась, они не смели крикнуть, а могли только дрожащим голосом сидеть в карете, не смея смотреть наружу. «Бабушка~» — с обидой позвала бабушку Ань Юйжун. Раньше, когда она так себя вела дома, бабушка и родители сразу же проявляли к ней сочувствие и утешали её. Но сейчас… всё, что она получила, — это ледяной предупреждающий взгляд старой госпожи Ань: «Иди как положено». «…» Ань Юйжун с завистью стиснула зубы, но не осмелилась издать ни звука, ведь на публике она всегда вела себя сдержанно и спокойно, как хризантема. Когда впереди карета медленно остановилась, семья старшей принцессы в роскошных нарядах неспешно вышла из нее; в их величественном виде проступала несравненная власть. За ними из кареты вышли двое представителей дома герцога Хуго, а чуть поодаль стояла карета дома маркиза Вэйву. Из кареты вышла дама с прической, характерной для замужних женщин, одетая в новейшую модель из парчи «Струящиеся облака»; её лицо было необыкновенно прекрасно, а взгляд — проницателен, словно она была небесной феей, спустившейся на землю. За ней вышли две служанки, и она тихо стояла, ожидая, пока три девушки из следующей кареты подойдут к ней. Вэнь Цинвань с улыбкой на лице сказала: «Девушки из семьи Ань, не бойтесь, если что-то случится, я сама возьму это на себя». «Большое спасибо, госпожа маркиза», — в один голос поблагодарили сестры Ань. Увидев, что служанки госпожи маркизы идут, высоко подняв головы, они тоже сразу выпрямили спины и, подняв головы, последовали за Вэнь Цинвань к дворцовым воротам. Госпожа маркиза могла взять с собой во дворец одну служанку, а сестры из семьи Ань — нет. Три сестры считали, что госпожа маркиза не только красива, но и очень доступна, и они ни в коем случае не должны были опозорить её.  Ань Юйжун издалека наблюдала, как несколько младших сестёр шли впереди неё, шагая так, будто не знали никого из родных: «Бабушка, посмотрите на них». Старшая невестка семьи Ань смотрела на выпрямленную спину своей третьей дочери: оказывается, её дочь тоже может выглядеть так величественно! Все дело в том, что Юйжун обычно притесняла их в усадьбе, из-за чего они и стали такими робкими. Она тихо вздохнула и решила подлить масла в огонь. «У шестой барышни плохой цвет лица. Ты, наверное, очень завидуешь Девятой и остальным? Вчера ты ещё говорила, что хочешь пойти во дворец вместе с госпожой маркизой, а в итоге почему-то передумала? А то могла бы войти туда намного раньше нас». «Старшая тетя… Жун’эр, конечно же, должна уступать младшим сестрам», — безразлично ответила Ань Юйжун, создавая впечатление, будто она не стремится к конфликтам. Старшая невестка Ань заметила, что Ань Юйжун всегда любит принимать такую позу, а потом принимает вид обиженной и жалкой, что заставляет людей испытывать к ней сострадание. Она язвительно заметила: «Шестая госпожа, ты действительно хочешь уступить? Ты же не можешь не знать, насколько могуществен дом маркиза?» Вторая невестка, видя, как её любимую дочь подкалывает старшая невестка, возмущенно воскликнула: «Старшая невестка, разве нужно так искажать факты?» «Мы уже почти у ворот дворца, а вы всё ещё ссоритесь — как можно?» — тихо упрекнула старая госпожа. Вскоре настала их очередь пройти проверку у ворот дворца. Ранее Ань Юйжун видела, как госпожа маркиза с сестрами быстро прошла мимо. Почему же их так долго допрашивают? В этот момент она не осмелилась больше ничего сказать, но в душе у неё накопилось бесконечное чувство обиды, и, естественно, её лицо выглядело не очень хорошо. «Ты что, не хочешь войти во дворец? Почему у тебя такое недовольное выражение лица?» — с суровым выражением лица спросил охранник, проводивший досмотр. «Ничего подобного, моя дочь с детства очень пугливая», — льстиво ответила вторая невестка Ань. Ань Юйжун подняла глаза и увидела, что взгляд бабушки наполнен ледяным холодом. Неужели бабушка тоже перестала её любить? Как только эта мысль промелькнула в голове, её охватила невиданная ранее паника, настолько сильная, что дышать стало трудно. ---------- Том 1 Глава 190 Глава 190. Ты скромна, как хризантема, а я — цветок, который, расцветая, затмевает все остальные «Да, эта барышня впереди действительно труслива, посмотри, как она дрожит от страха», — тихо сказала дама, идущая сзади, своей соседке. «Наверное, она впервые во дворце и нервничает!» Хотя они разговаривали тихо, Ань Юйжун всё же услышала эти слова, и от злости чуть не взорвалась на месте. Что значит «трепещет от страха»? Она же просто немного переживала, что бабушка её не любит, а эти старухи просто отвратительны! Мы же не знакомы, зачем так говорить об этой барышне? — подумала про себя Ань Юйжун. Хотя она и была очень рассержена, но не осмелилась высказать своё недовольство: она знала, что даже идя позади них, эти дамы могут оказаться выше её по статусу. Дело не в том, что она трусит, а в том, что её бабушка и так уже недовольна, и ей нельзя ещё больше раздражать её. «Бабушка…» — тихо позвала Ань Юйжун, надеясь, что бабушка будет ласкать её так же, как дома. «Хм!» — холодно фыркнула старая госпожа Ань и продолжила разговор со старшей невесткой, явно всё ещё разгневанная произошедшим ранее. Ань Юйжун, оставленная в стороне, не осмеливалась много говорить; её глазки бегали из стороны в сторону, и она ломала голову над тем, как успокоить бабушку. Вдруг у неё в голове возникла идея, и она поспешно подошла на несколько шагов ближе, наклонилась к уху старой госпожи Ань и тихо прошептала ей на ухо. Старая госпожа Ань сначала нахмурилась, но потом, видимо, сочла, что внучка сказала что-то очень умное, и даже изменила свое отношение к Ань Юйжун в лучшую сторону. Увидев это, Ань Юйжун обрадовалась от всей души, воспользовалась моментом, оттеснила старшую невестку Ань и сама, поддерживая бабушку, пошла с ней во дворец. На дворцовый банкет в честь Праздника Середины Осени в этом году император пригласил только высокопоставленных чиновников третьего ранга и выше, а также их семьи. Поэтому, когда пожилая госпожа Ань со своей свитой вошла в ворота дворца, их никто не остановил, и они беспрепятственно дошли до императорского сада. Там уже был накрыт банкетный стол, и гости, собравшиеся небольшими группами по трое-четверо, создавали оживленную атмосферу. Место семьи Ань находилось в самом конце, а седьмая, восьмая и девятая дочери Ань сидели в первом ряду рядом с госпожой маркизой. Ань Юйжун хотела подбежать к ним, но старая госпожа Ань крепко удержала её и незаметно бросила на неё взгляд, полный предупреждения. Ань Юйжун пришлось с сильной завистью сесть на место, бледная, словно рыба, которую только что вытащили из воды. Вэнь Цинвань, сопровождая трех сестер из семьи Ань, оживленно беседовала с Су Сяоминь, хотя на самом деле разговаривали только Вэнь Цинвань и Су Сяоминь, а три сестры из семьи Ань просто слушали. Ань Юйлянь, заметив, как плохо выглядела Ань Юйжун, когда села, тихонько спросила: «Седьмая сестра, ты не заметила, что с шестой сестрой что-то не так? У неё такой бледный цвет лица». Су Сяоминь, услышав слова Ань Юйлянь, невольно последовала за её взглядом и оглянулась на Ань Юйжун. Затем она улыбнулась: «Наверное, она очень устала от пути во дворец. Посмотрите, какое у неё бледное личико, прямо как у призрака». «……» Сестры из семьи Ань не осмеливались отвечать на это. Они знали Су Сяоминь — можно сказать, что среди дочерей знатных семей столицы не было ни одной, которая бы её не знала. Видя, с какой доброжелательностью госпожа маркиза относится к старшей дочери семьи Су, они и не смели говорить лишнего. «Миньэр, ты знакома с той барышней из семьи Ань?» — осторожно спросила Вэнь Цинвань. Между ней и Су Сяоминь не было никаких барьеров, и не раз она подозревала, что Су Сяоминь тоже вернулась из прошлого. «Думаю, её трудно не запомнить. Честно говоря, сестра, среди девушек из знатных семей столицы почти нет таких, кто бы меня не знал. Но… честно говоря, я действительно запомнила лишь немногих. А вот та госпожа Ань произвела на меня глубокое впечатление, потому что она всегда называла меня злобной!» — с раздутыми от обиды щеками сказала Су Сяоминь. Подул легкий ветерок, растрепав прядь длинных волос на лбу Су Сяоминь, а Вэнь Цинвань улыбнулась, глядя на неё. Её тон был очень непринужденным: «Она говорит, что ты злобная? Расскажи подробнее — разве не всем известно, что моя Миньэр — самый добрый человек на свете?»  Получив одобрение сестры, Су Сяоминь, не сдерживая эмоций, заговорила о событиях, запрятанных в глубине воспоминаний прежней хозяйки тела. В том году Су Сяоминь было девять лет, и всех их пригласили на банкет по случаю цветения, устроенный старшей принцессой; атмосфера должна была быть веселой. Однако из-за небольшого конфликта обстановка стала неловкой: одна очень красивая девочка подверглась коллективному издевательству со стороны нескольких других девочек, которые завидовали её красоте. Ань Юйжун, глядя на её беспомощный вид, не могла смотреть на это без сострадания, но вместо того, чтобы самой прийти на помощь, она вытолкнула Су Сяоминь вперед. «Госпожа Су, посмотрите, они издеваются над девочкой. Их так много, а они издеваются над одной — это же слишком подло!» Два года назад прежняя хозяйка была всего лишь девятилетним ребёнком и ещё не понимала, что такое правильно и неправильно. Она тоже считала такое издевательство совершенно бесстыдным, поэтому встала перед обиженной девочкой, желая защитить её. Но кто бы мог подумать, что издевательства исходили от принцессы и уездной принцессы? Первоначальная хозяйка не смогла справиться с ними и решила обратиться за помощью к Ань Юйжун — в конце концов, именно та вытолкнула её вперед. Однако Ань Юйжун, не задумываясь ни на секунду, холодно заметила: «Старшая дочь семьи Су в столь юном возрасте уже такая коварная — хочет противостоять принцессе, чтобы привлечь к себе внимание». Услышав это, молодые господа и барышни из знатных семей с презрением посмотрели на главную героиню, и она, взбешенная, задрожала голосом: «Ты… ты…». «Старшая дочь семьи Су хочет меня ударить? Я всего лишь высказала справедливое мнение, как ты можешь так поступать!» «Да, шестая дочь семьи Ань всегда была безразлична к мирским делам, она действительно права: дочь семьи Су, несмотря на свой юный возраст, любит издеваться над людьми». «И она ещё осмеливается очернять шестую дочь семьи Ань? Это же слишком злобно!» «……» Указательные пальцы окружающих заставили прежнюю хозяйку почувствовать себя, словно она оказалась в ледяной темнице. Те воспоминания, словно заноза, пронзившая душу, прочно засели в глубине её сердца. Это заставило её усомниться в человеческой природе и дружбе, а к тому же её бабушка намеренно подталкивала её к провалу, из-за чего в последующие два года прежняя хозяйка устроила немало ситуаций. В конце концов она ещё и была использована той коварной стервой — внебрачной дочерью семьи Се, чтобы вступить в конфликт с талантливой законной дочерью семьи Се, приехавшей в столицу. Несколько раз она без причины придиралась к ней, пока, наконец, служанки Се Ваньхуа, не выдержав больше, не забили её до смерти! Если бы не переселение Су Сяоминь в это тело, прежняя хозяйка, даже если бы и не умерла, была бы отвергнута герцогом Су и семьёй Су. Но прежняя хозяйка была ещё ребёнком, в чём же её вина? Виноваты те, кто питал к ней злые намерения. Закончив свою речь, Су Сяоминь еще и властно заявила: «Хм! Если она, Ань Юйжун, скромна, как хризантема, то я в полной мере проявлю свою властность, согласно пословице: „Когда расцветает цветок, все остальные увядают“». «М-м, Миньэр — живая и милая, с прямым характером, да ещё и из хорошей семьи, так что она вполне заслуживает жить с таким величием. Сестра, я буду тебя защищать». «Девушки из семьи Ань, слышали? Теперь нас будет защищать госпожа маркиза, так что сегодня можем смело и без опасений есть и пить». Су Сяоминь, забыв о прежнем гневе, с улыбкой обняла Вэнь Цинвань за руку и сказала кокетливым тоном. Ань Юйлянь была несколько удивлена. У неё сложилось глубокое впечатление об этой старшей госпоже Су: при случайных встречах она всегда казалась ей высокомерной и надменной. В конце концов, она из знатной семьи: любой, кто родился в таком роду, как дом герцога Су, может позволить себе вести себя в Шаньцзине как угодно. Но она всё же пытается заискивать перед госпожой маркизой. Неужели госпожа маркиза ещё влиятельнее, чем сам герцог Су? Подумав об этом, она почтительно кивнула: «Я всё же надеюсь, что мы не доставим госпоже маркизе лишних хлопот». ---------- Том 1 Глава 191 Глава 191: Еще один крупный куш на банкете Вэнь Цинвань властно сказала: «Ничего страшного, я верю, что вы не будете специально создавать проблемы». «Благодарим вас, госпожа маркиза, за доверие. Мы постараемся не вступать в конфликты с другими», — заверили три сестры из семьи Ань. «Хм, если какой-нибудь недалекий начнёт к вам приставать, не бойтесь — я разберусь с этим за вас». Вэнь Цинвань увидела, что три сестры из семьи Ань ведут себя сдержанно и тактично, не отказываются с высокомерным пренебрежением, и поняла, что они намерены по возможности не создавать проблем. Если вдруг что-то и случится, ей придётся обратиться к ним за помощью, но они ни в коем случае не будут злоупотреблять ситуацией и не будут проявлять инициативу в установлении дружеских отношений. Судя по их самосознанию, они точно не будут сами провоцировать конфликты, а если что-то действительно случится, она придет им на помощь. Где бы ни устраивался банкет, всегда найдутся девушки из знатных семей, которые любят объединяться в группы, в основном с целью изолировать своих заклятых врагов, с которыми они обычно не ладят. Даже если ты не хочешь ни с кем связываться, всегда найдутся те, кто будет искать повод, чтобы умышленно тебя обидеть. Су Сяоминь, хотя и была моложе всех присутствующих, считала, что по духу она превосходит их всех. Увидев, что несколько девочек из семьи Ань испугались и не смели заговорить, она сказала: «Девочки, не стесняйтесь. Наша встреча — это судьба. В другой раз моя сестра отвезет вас в загородную усадьбу, чтобы вы там развлеклись». «В загородную усадьбу? Там интересно?» — спросила с блестящими глазами юная госпожа Ань Цзю, ведь она была ещё совсем маленькой. «Очень интересно! Мы сможем пахать землю, ловить рыбу в реке, охотиться на птиц в горах, ловить светлячков по ночам, а на рисовых полях ещё и маленьких раков…» «Тогда я хочу поехать с госпожой маркизой в усадьбу», — не выдержала и сказала седьмая дочь семьи Ань. Она ещё ни разу не пробовала всего этого, и уже одно только описание звучало увлекательно, не говоря уже о том, что бабушка наставляла их обязательно наладить хорошие отношения с госпожой маркизой. Су Сяоминь изначально просто хотела разрядить обстановку, но как только зашла речь о земледелии, она, как доктор сельскохозяйственных наук, не смогла удержаться от разговора. Три сестры из семьи Ань слушали её с таким увлечением, что совсем забыли о сдержанности, а Вэнь Цинвань с улыбкой наблюдала за ними. Ань Юйжун, слыша, как впереди то и дело раздаются смех и веселье, в тишине начала сомневаться в себе и постепенно погрузилась в грусть. В это время император, императрица и принцы ещё не прибыли, поэтому все могли свободно общаться. Когда Вэнь Цинвань и её спутницы были в самом разгаре разговора, несколько знатных дам с дочерьми или племянницами подошли к ней, чтобы поздороваться. Как только кто-то сделал первый шаг, остальные дамы и барышни, не желая отставать, постепенно собрались вокруг. Вэнь Цинвань смотрела на улыбающихся ей льстиво дам и барышень и наконец-то почувствовала себя настоящей женой влиятельного вельможи. Будучи женой Маркиза Вэйву, она была по праву одной из знатных дам Шаньцзина. К тому же рядом с ней находилась единственная дочь дома герцога Су, и вскоре их окружила целая толпа людей. Все они, в сущности, хотели пригласить госпожу Маркизу в свои дома на различные банкеты — то ли на юбилей пожилого родственника, то ли на празднование месяца жизни внука. Однако высокое положение позволяет себе быть капризной: обычных людей Вэнь Цинвань могла игнорировать, но она всегда вежливо отказывала, приводя уважительные причины. Как только Су Сяоминь появлялась на банкете, её окружали и обожали многие дамы и барышни из знатных семей. Прежняя хозяйка была высокомерной и властной: с кем хотела общаться, с тем и общалась, а кому не хотела уделять внимания, тому показывала белый глаз. Но Су Сяоминь, как цивилизованный и самодисциплинированный современный человек, не могла игнорировать тех, кто с улыбкой с ней здоровался. Она знала, что на банкетах светское общение — неотъемлемая часть программы, и, будучи единственной дочерью семьи Су, она, естественно, должна была поддерживать свою репутацию. На случай, если однажды её хитрая бабушка устроит ей какую-нибудь ловушку, она надеялась, что кто-нибудь выступит в её защиту. Большинство из этих дам, подошедших поздороваться, были главными хозяйками своих домов; обычно они были очень заняты, ведь им приходилось управлять огромными поместьями. Они вели учет всех расходов в поместье, а также занимались всевозможными мелочами в дворах наложниц и внебрачных детей.  Так проходит день у большинства из них: сначала они занимаются делами во дворе, а затем — мелочами в задних покоях. Затем они занимались воспитанием детей, а перед сном просили служанок помочь им в уходе за лицом и телом. У юных дам тоже нет свободного времени: они либо занимаются музыкой, шахматами, каллиграфией и живописью, либо учатся рукоделию. Самым свободным временем, напротив, были различные банкеты. Дамы из разных семей изначально намеревались лишь познакомиться с госпожой Маркизой Вэйву и старшей дочерью дома герцога Су, а затем уйти. Но, подойдя поближе, они увидели, что госпожа Маркиза не только прекрасна, как небесная фея, но и её кожа чиста, как белый снег, и прозрачна, словно кристально чистый нефрит. Её белоснежная кожа сияла на солнце, вызывая у них безграничную зависть и ревность. У Вэнь Цинвань и без того не было такой загруженности, как у других хозяек дома: в доме Сяо много людей, но дел немного. Когда она вышла замуж за Сяо Цзиня, в доме не было ни гроша и не было никаких счетов, которые нужно было бы сверять; сейчас же проблема с пропитанием решена, и даже остаются лишние деньги. Но сложной бухгалтерии по-прежнему не было, тем более что у неё было четыре служанки, помогавшие ей вести хозяйство. К тому же для ухода за телом у неё была вода из Духовного источника: пить её и принимать ванны с ней — лучше любого косметического средства. «Госпожа Сяо, позвольте спросить, как вы ухаживаете за своей кожей?» — с завистью спросила одна дама с тускло-жёлтым цветом кожи. «Вы обратились к правильному человеку, госпожа. В свободное время я люблю сама изготавливать косметику», — с улыбкой ответила Вэнь Цинвань и достала из рукава баночку отбеливающего крема. — «У вас кожа немного желтоватая, но если нанести крем один раз, эффект будет мгновенным». Сейчас она до безумия жаждала серебра, и, увидев, что кто-то к ней обратился, решила поохотиться на личные сбережения этих дам и барышень. В её Магазине заслуг можно было обменять очки на множество неизвестных косметических средств; она однажды пролистала ассортимент — его полнота была просто поразительна. Вэнь Цинвань обменяла несколько бутылочек на очки добродетели и попросила кого-то их опробовать. Например, консилер: стоило лишь нанести его на лицо, как все недостатки исчезали без следа. Осветляющий тональный крем — как только его наносили на лицо, тускло-желтый цвет кожи сразу становился белым. Хотя после умывания кожа возвращалась в прежнее состояние, это всё равно было чудом. Ещё крем от веснушек, эфирные масла для похудения, даже травяная мазь для осветления пигментных пятен… и так далее. Она изготовила собственный крем от пигментных пятен, следуя списку ингредиентов на упаковке и добавив немного воды из Духовного источника — эффект оказался действительно отличным. К тому же себестоимость не слишком высока — сложно достать только воду из Духовного источника, но именно её у неё в избытке. Она и не думала, что станет продавать такие невероятные средства, но эти дамы с восторгом смотрели на отбеливающий крем в её руках. Она подумала, что эти косметические средства можно продать по высокой цене. «Мгновенный эффект? Можете ли вы продемонстрировать это на нас?» — спросила подруга дамы с тускло-желтым цветом лица. «Конечно, можно попробовать, да и пробовать можно бесплатно. Если вам понравится, тогда уже решите, покупать ли». Су Сяоминь, хотя и не знала, откуда у её сестры взялся этот крем для отбеливания кожи и остался ли он ещё, это не мешало ей активно его рекламировать. Раз уж сестра достала этот крем, нужно заработать на нём целое состояние; если остался всего один флакон, то он должен уйти за целую гору серебра. Говорят, что в доме её сестры так бедно, что ещё несколько месяцев назад они питались одной только рисовой кашей! «Госпожа Сяо, сначала попробуйте на жене министра. Если действительно поможет, мы с удовольствием заплатим серебром». Су Сяоминь, не теряя времени на пустую болтовню, взяла из рук Вэнь Цинвань крем для отбеливания кожи и нанесла его на лицо жены министра. «Боже мой, она уже стала белее? Это у меня глаза затуманились, или действительно эффект наступил мгновенно?» — с удивлением прошептала дама, стоящая рядом с женой министра. ---------- Том 1 Глава 192 Глава 192. Жалобы госпожи Фань Жена министра увидела, как её подруга детства с волнением смотрит на неё: «Лань, а эффект действительно такой хороший?» «Да, левая сторона твоего лица, на которую ты нанесла отбеливающий крем, действительно стала очень белой, а правая… она немного тускло-желтая». Лин Лань, полная восторга, не договорила до конца и слегка смутилась: ведь двадцать лет назад её подруга тоже была самой красивой девушкой в столице, но время не щадит никого. «Боже мой! Если бы я не видела этого собственными глазами, я бы никогда не поверила, что на свете существует такое чудо!» — стоящая рядом госпожа с удивлением не могла закрыть рот. «Это еще ничего! В мире есть ещё более чудесные средства по уходу за кожей!» — с улыбкой сказала Су Сяоминь. В наши дни некоторые люди до нанесения макияжа выглядят просто ужасно, а после — становятся неописуемо красивыми, словно феи, спустившиеся с небес. Разница между девушкой до и после макияжа — это самое страшное зрелище в мире: увидеть красавицу без макияжа. В этот момент она тоже была удивлена тем, что древние косметические средства оказались даже лучше современных. Прежняя хозяйка тела была ещё ребёнком, да и её бабушка, с лицом Будды, но сердцем змеи, специально так поступила, поэтому Су Сяоминь и не подозревала, что древняя косметика обладает такой магией. «Этот отбеливающий крем в руках госпожи маркизы действительно создан специально для цвета кожи этой дамы», — с улыбкой сказала Су Сяоминь. «Не могли бы вы, госпожа маркиза, расстаться с ним?» — с трепетом спросила жена министра финансов. Едва задавая вопрос, она уже немного пожалела об этом — нужно было сразу спросить госпожу маркизу, продаст ли она этот чудесный отбеливающий крем. Увидев, что её сестра принимает затрудненный вид и что-то обдумывает, Су Сяоминь с улыбкой сказала: «Успокойтесь, госпожа, если только серебро будет на месте, не с чём тут расставаться. Если бы не то, что в доме маркиза Вэйву так много людей и они так бедны, а изготовление чудесных средств по уходу за кожей обходится очень дорого, я уверена, что госпожа маркиза с удовольствием подарила бы его вам». «Госпожа Су, вы меня неправильно поняли. Я имела в виду, что готова заплатить серебро, чтобы купить его у госпожи маркизы, просто не знаю, сколько стоит эта бутылочка». Жена министра финансов и без того уже немного пожалела о своём решении, и, услышав такие слова старшей дочери семьи Су, тут же спросила. «Старшая дочь семьи Су права: я просто люблю создавать косметические средства, и сегодня, поскольку мы с госпожой женой министра так хорошо поладили, я, по правде говоря, не должна брать за это серебро. Однако себестоимость этого отбеливающего крема действительно довольно высока: одна бутылочка обходится в сто таэлей серебра, а у меня в доме много младших сестёр и братьев. Раз госпожа жена министра так его полюбила, то я возьму только себестоимость, а плату за ручную работу считайте моим подарком вам», — с некоторым смущением сказала Вэнь Цинвань. «Госпожа маркиза, вы действительно очень добросердечны», — сказала жена министра со слезами благодарности на глазах. «Госпожа маркиза, а когда вы сможете изготовить ещё один флакон отбеливающего крема?» — спросила стоящая рядом дама, которая действительно хотела его купить. «Госпожа маркиза, если вы согласны его изготовить, я могу сначала заплатить вам серебро на покупку ингредиентов, или даже доплатить немного». Стоявшая рядом Фань Шилю, видя, как все рвутся предложить серебро, несколько раздражённо спросила: «Так вы и есть госпожа маркиза Вэйву? Сто таэлей серебра за одну маленькую бутылочку — вы же просто бессердечны!» Едва она закончила говорить, как на неё обрушились бесчисленные недоброжелательные взгляды, из-за чего даже стоящая рядом с ней госпожа маркиза Чжэньси оказалась в центре внимания. Госпожа маркиза Чжэньси крепко схватила её за рукав и предупреждающим взглядом дала понять, чтобы она не говорила лишнего. Вторая госпожа семьи Фань на этот раз не пришла во дворец — в конце концов, её супруг был рождён вне брака, а третья госпожа Фань полмесяца назад потеряла дочь и, находясь в подавленном настроении, тоже не пришла. Фань Шилю пришла во дворец на банкет вместе со своей бабушкой, старшей тётей и Фань Юйсюань. Самая большая опора Фань Шилю — это привязанность бабушки. Увидев недобрый взгляд старшей тёти, она тут же обернулась в поисках бабушки.  А старая госпожа Фань в этот момент сидела в первом ряду и в гневе жаловалась своей старшей невестке, то есть старой госпоже Су. Обычно она не могла терпеть, когда старой госпоже Сяо везло, а в последнее время именно потомки семьи Сяо доставляли ей неприятности. Изначально она хотела, чтобы её третий сын и старший внук объединились, чтобы разобраться с семьёй Сяо, но старший внук сказал, что намерения императора предсказать невозможно. Семье Фань лучше не создавать себе лишних проблем в такой критический момент — какая разница, какие проблемы у обнищавшего двора маркиза. Старая госпожа Фань как ни уговаривала, ни старший внук, ни третий сын не хотели вмешиваться, и ей пришлось обратиться за поддержкой к своей старшей невестке. Фань Шилю несколько раз посмотрела на свою бабушку, но, к сожалению, та, увлеченно разговаривая, так и не обратила на неё ни единого взгляда. Когда бабушки не было рядом, она все еще очень боялась этой старшей тети, тем более что в последнее время она наделала много неприятностей, и старшая тетя к ней относилась с еще большей неприязнью. В этот момент, находясь во дворце, она не осмелилась больше ничего сказать, поэтому лишь с гневом уставилась на Вэнь Цинвань и Су Сяоминь. «Эта барышня неправа, — сказала, сделав шаг вперед, стоящая рядом девушка. — Отбеливающий крем у госпожи маркизы просто чудодейственный. Не то что сто таэлей серебра, он стоит даже пятьсот таэлей. Если этой госпоже он кажется слишком дорогим, она может не покупать, а я куплю его и подарю своей бабушке». Жена министра поспешно сказала: «Госпожа маркиза, не сердитесь, я её не знаю. Сто таэлей — это нормально». Сказав это, она взглядом дала знак своей личной служанке заплатить серебром, боясь, что та молодая госпожа опередит её. Служанка тоже оказалась очень сообразительной и тут же протянула Су Сяоминь серебряную банкноту на сто таэлей: «Наша госпожа действительно не знакома с ней». Су Сяоминь, взяв банкноту, повернулась к той барышне и сказала: «Если эта барышня хочет купить, пусть сначала запишется. Когда госпожа маркиза изготовит крем, мы доставим его в ваш дом. К тому же у всех разный цвет кожи, и этот отбеливающий крем не обязательно подойдет вашей бабушке. Если вы собираетесь подарить его бабушке, то действительно нет необходимости покупать отбеливающий крем — можно приобрести консилер, крем от пигментных пятен или…» Су Сяоминь на этом немного замолчала — не потому, что хотела заинтриговать, а потому, что действительно не знала, какие ещё товары есть у её сестры. «А что ещё? Скажите же поскорее! Деньги не проблема, главное, чтобы товар был таким же чудодейственным. Я куплю их и подарю своей тете, маме, второй тёте…» — нетерпеливо перебила её прежняя дама. «Госпожа, пожалуйста, не торопитесь, я сейчас смотрю на цвет кожи всех дам, чтобы подобрать им подходящие косметические средства», — спокойно ответила Су Сяоминь. Она обнаружила, что ей особенно нравится интриговать и держать всех в напряжении. Услышав эти слова Су Сяоминь, жена маркиза Чжэньси вздохнула с облегчением. Её только что до смерти напугала племянница. Оскорбить жену маркиза Вэйву — не такая уж большая проблема, но если разозлить старшую дочь семьи Су, кто знает, к каким непоправимым последствиям это может привести. Здесь же императорский дворец, а её тётя — императрица. Шилю действительно не понимает, что к чему: разве дворец — место, где она может бесчинствовать и капризничать? Так думала госпожа маркиза Чжэньси и снова строго посмотрела на Фань Шилю, готовая избить ее. «Госпожа маркиза, как вам моя кожа? Есть ли какие-нибудь подходящие для меня косметические средства?» «У госпожи такая белая и нежная кожа, она очень хорошо ухожена, что те крошечные веснушки выделяются особенно ярко. Если использовать этот крем от веснушек, то результат наверняка будет отличным», — сказала Вэнь Цинвань и достала из рукава еще один маленький флакончик. «Госпожа маркиза, вы просто великолепны, вы даже умеете изготавливать крем от веснушек», — та дама сыпала комплиментами, словно они ей ничего не стоили. ---------- Том 1 Глава 193 Глава 193. Госпожа Вэнь, переполненная уверенностью «Госпожа, не стоит так церемониться, сначала попробуйте средство, а потом, если оно вам действительно подойдет, благодарить меня будет еще не поздно», — сказала Вэнь Цинвань, видя нетерпение собеседницы, и доброжелательно напомнила ей. «Хорошо, хорошо, я сразу же попробую», — поспешно ответила та дама, беря из рук Вэнь Цинвань крем от пигментных пятен, и не могла сдержать волнения. «Госпожа маркиза, посмотрите, какие косметические средства подходят для моего цвета кожи, я вам доверяю», — с некоторой нерешительностью спросила дама лет сорока с лишним. «Госпожа, у вас немного заметны морщинки вокруг глаз. Этот увлажняющий лосьон гарантированно сделает вас на десять лет моложе», — сказала Вэнь Цинвань, доставая ещё один флакон увлажняющего лосьона. «Госпожа маркиза, извините, что беспокою, но не могли бы вы порекомендовать ещё какие-нибудь средства по уходу за кожей?» — подошла и спросила девушка, чуть более оживленная. «Конечно». Вэнь Цинвань отвечала на каждый вопрос и доставала одну за другой маленькие фарфоровые бутылочки. Эти бутылочки она заказала специально для себя; она перелила косметику, полученную в магазине Заслуг, в эти маленькие фарфоровые бутылочки. Ведь она знала, что Вэнь Минчжу и Су Сяоминь не из этого мира, и если они увидят упаковку этой косметики, объяснить это будет непросто. «Девочка, посмотри на моё лицо, есть ли что-нибудь подходящее из средств по уходу за кожей?» Некоторые дамы, которые не могли пробиться к Вэнь Цинвань, тянули Су Сяоминь за рукав и спрашивали. «Есть, есть подходящее», — ответила Су Сяоминь, увидев, что у её сестры в руках действительно немало хороших вещей, и заговорила без раздумий. «Миньэр, посмотри на лицо тёти. Может, из-за жары оно всегда немного покрасневшее? Есть ли что-нибудь подходящее для меня?» Госпожа Шэнь протиснулась к Су Сяоминь и спросила. Её младший сын в последнее время перестал выходить; по словам его слуги, он каждый день преследует Су Сяоминь и даже начал называть ее сестрой. «Раз тетя спросила, то даже если ничего нет, племянница попросит госпожу маркизу сделать для тети что-нибудь подходящее». Су Сяоминь сказала это с улыбкой, но, видя, как тетя, которая обычно к ней не благосклонна, вдруг подошла, чтобы завязать с ней разговор, она прониклась настороженностью. Отношение этой тети к ней внезапно сильно изменилось, в нём даже проскальзывала некая близость. Это сильно отличалось от её прежнего поведения, и Су Сяоминь не осмеливалась ей доверять. Если бы дело касалось только косметики, всё было бы хорошо, но если у неё есть какие-то скрытые мотивы, то это может обернуться неприятностями. Однако она не могла помешать своей новоиспеченной сестре разбогатеть, тем более что не зарабатывать деньги — это глупо. Прежняя хозяйка тела не была близка с этой тетей, они редко виделись, поэтому в глубине памяти прежней хозяйки не осталось почти никаких воспоминаний о ней. Для женщин в древности после замужества, даже если родной дом находился в двух шагах, вернуться туда было чрезвычайно сложно. Несмотря на сохранившиеся родственные узы, изменение социального положения делало их путь домой далеко не простым. Су Сяоминь была прямолинейной и, не понимая чего-то, сразу спрашивала, поэтому она тихонько спросила: «Сестричка, улыбка моей тети пугает меня». «Сяоминь такая милая, может быть, твоя тётя искренне тебя любит!» — утешила Су Сяоминь Вэнь Цинвань. Ведь она знала госпожу Шэнь: тот человек неплохой, в прошлой жизни она часто с ней встречалась. Госпожа Шэнь была матерью наследной принцессы и бабушкой старшего сына наследного принца. После смерти принцессы она часто приходила во дворец, чтобы навестить своего внука. В душе Вэнь Цинвань госпожа Шэнь казалась ей гораздо лучше, чем её родная мать, госпожа Вэнь. «Ха-ха, сестра права, я — та, кого любят все, от кого расцветают цветы, и даже сильные мужчины, увидев меня, хотят переродиться, не говоря уже о моей тёте». «Ах ты, дай тебе чуть солнышка — и ты сразу сияешь», — подмигнув, пошутила Вэнь Цинвань. «Госпожа маркиза и госпожа Су такие искренние, мы вас тоже очень любим», — стоящая рядом дама тут же стала подлизываться к ним. «Спасибо, спасибо, ой! Это проклятое очарование доставляет мне столько хлопот. Продолжайте задавать вопросы, а тем, кто хочет сделать заказ, обращайтесь к мисс Ань Ци для регистрации». Су Сяоминь, постоянно думая о том, как помочь Вэнь Цинвань разбогатеть, ловко обхаживала всех вокруг. Вокруг Вэнь Цинвань и Су Сяоминь собралась толпа людей, а три сестры из семьи Ань помогали записывать заказы на косметику, которую хотели приобрести дамы и барышни из разных семей. Даже старая госпожа Ань, сидящая там, почувствовала некоторое волнение, но она верила, что дочь поможет ей достать ту косметику, которую она хотела. Старшая и вторая невестки семьи Ань уже приблизились к Вэнь Цинвань — им нужно было сначала выяснить ситуацию, прежде чем обращаться к своей младшей невестке. Однако Ань Юйжун в этот момент не стала подходить ближе: она обладала сильным характером и не собиралась склоняться ради каких-то там косметических средств. Многие дамы не смогли пробиться к Вэнь Цинвань, поэтому развернулись и подошли к госпоже Вэнь: «Госпожа Вэнь, я слышала, что госпожа маркиза — ваша дочь. Не могли бы вы попросить её помочь мне?» — уважительно спросила одна из дам, в голосе которой слышалось нетерпение, а на лице читалась мольба. Госпожа Вэнь на мгновение замерла, а затем в её сердце всплыла невыразимая гордость. Она никогда не думала, что наступит такой день, когда она сама станет лучиком надежды в глазах этих знатных дам. Когда-то она была дочерью от наложницы и с детства привыкла к тому, что её игнорируют и обходят стороной. Даже когда она вышла замуж за того самого «третьего в императорском экзамене» и стала госпожой, ей никогда не оказывали такого уважения. После свадьбы она всегда зависела от мужа, и, видя, как он пренебрегает своей родной дочерью, она не смела проявлять к дочери слишком много ласки, боясь вызвать недовольство мужа. Поэтому отношения между матерью и дочерью не были близкими; хотя дочь и разорвала связи с семьёй Вэнь, но Ваньэр всё же была ребенком, которого она выносила десять месяцев и родила сама. Она просто не могла поверить, что родная дочь осмелится на глазах у всех лишить свою мать даже капли достоинства. Особенно когда она увидела, что вокруг неё собирается всё больше знатных дам, в сердце госпожи Вэнь поднялась волна волнения, и она, не задумываясь, кивнула вопрошающей. «Будьте спокойны, Ваньэр — дочь этой госпожи, и я обязательно вам помогу». Голос госпожи Вэнь звучал решительно, словно этим она могла заверить собеседницу, что не обманет её надежд. Говоря это, она направилась к Вэнь Цинвань, и все, кто стоял на её пути, расступались, пропуская её. Увидев это, госпожа Вэнь почувствовала себя ещё увереннее: при таком количестве свидетелей её родная дочь не сможет публично опозорить её! Поэтому каждый её шаг казался необычайно спокойным и уверенным. Но она не знала, что длительное холодное отношение действительно может измотать даже самую глубокую привязанность и уважение дочери к матери. После двух жизней, даже если бы материнские и дочерние чувства были как морская вода, никогда не иссякающая, они всё равно постепенно испарились бы до последней капли. Тем более между ними никогда не было глубокой материнско-дочерней привязанности. Благодаря тому, что окружающие добровольно пропустили её вперёд, госпожа Вэнь быстро подошла к Вэнь Цинвань: «Ваньэр, посмотри, какие косметические средства подходят маме?» Вэнь Цинвань приподняла бровь и бросила взгляд на госпожу Вэнь: «Если эта госпожа хочет проконсультироваться, пусть встанет в очередь, а не проскакивает без очереди». «Вэнь Цинвань, посмотри хорошенько, кто я такая? Разве так разговаривают со своей родной матерью? Ты не признаешь своих близких — чем ты отличаешься от животного?» Увидев, что взгляды других дам стали не такими уважительными, как раньше, госпожа Вэнь, не желая терять лицо, громко закричала. Су Сяоминь, увидев, что госпожа Вэнь сразу же начала ругать её сестру, в гневе воскликнула: «Кто вы такая, чтобы здесь разыгрывать роль главной? Только потому, что у вас громкий голос? Не стоите в очереди, несете кучу чепухи, без конца болтаете — кто вам дал право так себя вести?» ---------- Том 1 Глава 194 Глава 194: Выскочила — значит заслужила побои «Кто ты такая? Уйди, не загораживай дорогу! Я, госпожа Вэнь, даю уроки своей дочери», — сердито прокричала госпожа Вэнь в адрес Су Сяоминь. «Как говорится, вышла дочь замуж — как вода вылита, тем более что ваша семья Вэнь разорвала родственные связи с госпожой маркизой. Не думайте, что, когда вам выгодно, у вас ещё есть дочь». Жена наследника герцога Хуго без церемоний язвила, окинув госпожу Вэнь взглядом с головы до ног, в глазах которой читалось предельное презрение. Изначально она, соблюдая приличия, не подошла к Вэнь Цинвань, но та сама первая подошла к ней, поздоровалась и сама предложила ей попробовать флакончик увлажняющего крема. К тому же она уже послала людей разузнать об одиннадцатой дочери дома маркиза Вэйву: с детства она жила вне дома, привыкла к лишениям, обладала стойким характером, была красива и добра. Она тоже хотела заключить брак с семьёй маркиза, и в данный момент госпожа Маркиза наверняка стеснялась бы говорить что-либо своей родной матери, поэтому она, как будущая родственница по браку, решила выступить от её имени. Госпожа Вэнь дрожала от оскорблений госпожи Се, а когда она увидела, как изменились взгляды дам и барышень, которые раньше ею восхищались, ей действительно хотелось тут же задушить эту непослушную дочь, но в такой ситуации она была неправа и не имела никаких козырей. Видя, что жесткие методы не срабатывают, госпожа Вэнь была вынуждена смягчить тон и сказала: «Ваньэр, ты — дочь, которую мама выносила десять месяцев, разве ты действительно хочешь быть такой безжалостной?» «Биологическая мать? Я безжалостна? Вы ещё помните эти слова? Ваш муж наказал меня стоять под палящим солнцем в разгар лета целых три часа. В разгар зимы он заставил меня стоять на коленях и извиняться перед его «сокровищем» только потому, что все смеялись, когда говорила Вэнь Минчжу, а я не смеялась. Он придумывал для меня всё новые и новые наказания, но разве вы об этом действительно не знали? Почему тогда вы не подошли, чтобы поддержать меня, и не сказали, что вы — моя родная мать? Если бы у вас было хоть капелька самосознания как у родной матери, вы бы не позволили им так бесцеремонно унижать дочь, которую вы выносили десять месяцев и родили!» Вэнь Цинвань спокойно смотрела на госпожу Вэнь, её голос звучал чисто и ровно, словно она говорила о ком-то постороннем. Услышав эти слова, госпожа Вэнь задрожала губами: «Мама действительно не знала о том, о чём говорит Ваньэр. Я управляю огромным поместьем Вэнь и каждый день очень занята, как я могла обращать внимание на такие мелочи?» Неужели она действительно не знала? Наверное, не совсем. Просто из-за того, что её супруг не любил эту дочь, она тоже не смела её любить. Главное, чтобы дочь жила нормально, тем более что муж не слишком скуп на еду и одежду для дочери. В детстве, когда она жила в доме министра, мачеха считала за благо, если давала ей что-нибудь поесть, а эта непослушная дочь, имея все в избытке, все равно была не удовлетворена. «Госпожа, пожалуйста, не мешайте другим дамам». Увидев, что госпожа Вэнь ведет себя так, будто «незнание — не преступление», Вэнь Цинвань не стала тратить на это лишних слов. Их материнско-дочерние узы уже давно были полностью истощены этим ее само обманчивым видом невинности. Она не хотела питать к ней злобу, ведь, как та самая сказала, она — ее родная дочь, выношенная в утробе десять месяцев. В прошлой жизни у госпожи Вэнь всё шло гладко, потому что с детства она была послушной и умела терпеть вице-министра Вэнь и его дочь Вэнь Минчжу. В конце концов, она с огромным трудом взобралась на высокий пост, вся семья Вэнь поднялась на небеса, а госпожа Вэнь стала безгранично славной. С тех пор как она переродилась, Вэнь Цинвань не хотела больше иметь с ней ничего общего! Пусть она считает мужа и дочь своего мужа своим всем — посмотрим, сможет ли она и в этой жизни оставаться на вершине славы? Иногда жизнь бывает мучительнее смерти, и ей достаточно просто тихо наблюдать за ней! Увидев, что дочь не поддается ни на уговоры, ни на угрозы, госпожа Вэнь тоже рассердилась: «Давайте все вместе рассудим: что это за слова произносит эта бездушная и безжалостная тварь? Сколько времени прошло с тех мелких инцидентов, а она до сих пор их помнит! Мой муж наказал её только за то, что она несерьёзно относилась к учёбе. Мой муж возлагал большие надежды на свою законную дочь, потратил огромные деньги, чтобы пригласить известных учителей, которые обучали её игре на гуцинь, игре в го, каллиграфии и живописи. Разве она не заслуживала наказания, если плохо учится?»  Большинство присутствующих дам были хозяйками семей, мечтающими о том, чтобы их дети добились успеха, и, услышав слова госпожи Вэнь, они полностью разделили её чувства. Тогда одна из дам выступила с упреком в адрес Вэнь Цинвань: «Госпожа Вэнь права: ваш отец потратил деньги, чтобы нанять для вас известного учителя, а наказал вас — тоже ради вашего блага. Как вы можете за это обижаться?» «Если за большие деньги наняли известного учителя, то и требования, естественно, высокие, и наказание — это нормально, так что не держите на него зла!» «Я же говорила: разве бывают на свете родные родители, которые не любят свою дочь? Госпожа маркиза такая красавица — это тоже наследство от родителей, вам следует быть благодарной». «Тс-с-с… госпожа маркиза, вы слишком мелочны — до сих пор помните те случаи, когда отец наказывал вас в детстве!» Су Сяоминь, видя, что все на стороне этой сумасшедшей бабы, занервничала до такой степени, что готова была закатать рукава и вступить в драку с теми, кто так говорил. Но её остановила Вэнь Цинвань. На её лице по-прежнему не было видно никаких эмоций, но в её словах слышалась ледяная жестокость. «Госпожа Вэнь, вы, пренебрегая совестью, намеренно вводите всех в заблуждение, говоря, что этих знаменитых учителей пригласили ради меня. Так осмелитесь ли вы публично поклясться, что эти учителя не были специально приглашены вашим мужем для его любимой дочери?» «Неважно, для кого они были приглашены, в конце концов, ты тоже училась вместе с ней и получила реальную пользу, иначе разве ты бы так блистала?» — сказала госпожа Вэнь, выпятив подбородок. Как только она это произнесла, взгляды всех на неё изменились: раз она училась «попутно», как же её могли наказать за плохую успеваемость! Теперь все дамы поверили словам Вэнь Цинвань, тем более что они и так хотели сблизиться с ней. «Госпожа Вэнь, вы неправы. Сегодняшние достижения госпожи маркизы — это заслуга того, что её ценит маркиз Вэйву, какое это имеет отношение к вашему дому Вэнь?» «Именно! Ваша младшая дочь — наложница наследного принца, так что лучше подождите, пока она приедет, и тогда уже разыгрывайте сценку глубокой материнской любви!» — язвительно заметила Су Сяоминь, воспользовавшись моментом. «Госпожа маркиза, так поступать неправильно. Как бы там ни было, госпожа Вэнь — ваша родная мать. Разве хорошо так наступать на мать?» У Ань Юйжун наконец-то появился шанс проявить себя: сегодня она надела длинное платье нежно-розового цвета. Волосы были уложены в ниспадающий пучок, что придавало ей особую благородную красоту; стоя среди толпы, она смотрела на всех с явным самодовольством. Госпожа маркиза? Почему девушка, примерно её возраста, пользуется таким всеобщим обожанием? Больше всего на свете она ненавидела тех, кто любил отбирать у неё внимание. Вэнь Цинвань подняла взгляд на стоящую неподалёку Ань Юйжун — шестую дочь семьи Ань, которая в этом году достигла брачного возраста, но ещё не была обручена. Сможет ли она в этой жизни, как и хотела, выйти замуж за наследного принца? Говорят, что принц до сих пор находится под домашним арестом! «Кто ты такая?» — презрительно сказала Су Сяоминь. «С какого это перепугу тебе стало дело до госпожи маркизы?»  «Может, я и ничего собой не представляю, но это всё равно намного лучше, чем ты, эта наглая и высокомерная барышня, которая везде всех обижает», — тихонько оправдалась Ань Юйжун. «Кто дал тебе смелость перечить этой барышне? Раз ты назвала меня наглой и высокомерной, то я, наверное, не переборщу, если сейчас дам тебе две пощечины!» Сказав это, Су Сяоминь вскочила и с силой дала Ань Юйжун две пощечины: «Хлоп! Хлоп!» Звонкий и громкий звук поразил всех. Су Сяоминь ошеломленно уставилась на свои ладони — черт, как же больно. Не получилось ли так, что, нанеся врагу тысячу ран, она сама потеряла восемьсот? Она подула на ладони и вызывающе сказала: «Это ты сама набросилась на меня, чтобы получить пощечину. Не ударить — значит упустить шанс». ---------- Том 1 Глава 195 Глава 195. Выбор наложниц для принцев Вторая невестка семьи Ань тут же подбежала и поддержала свою дочь, которая едва держалась на ногах: «Старшая госпожа Су, как вы можете так бить человека на глазах у всех…» «Молодец! Отлично сделано!» — внезапно раздались восторженные возгласы неподалеку, прервав невысказанный упрек второй невестки Ань. Вокруг тут же раздались вздохи удивления, и дамы про себя подумали: «Шестая дочь семьи Ань действительно смелая». Как она осмелилась публично бросить вызов единственной дочери дома герцога? Непонятно, что у неё в голове. Одна из девушек, которая раньше поплатилась за свои тайные обиды со стороны Ань Юйжун, с злорадством спросила: «Говорят, шестая дочь семьи Ань не вступает в конфликты, так почему же сегодня её побили?» «Шестая дочь семьи Ань такая милая, как она может быть виновата? Наверняка виновата та другая. Давно слышала, что старшая дочь семьи Су вспыльчива и капризна». Другая девушка из знатной семьи сказала ироничным тоном, и никто не смог понять, на чьей она стороне. «Шестая дочь семьи Ань красива и добра, она не выносит, когда кого-то обижают. Как старшая дочь семьи Су могла её ударить?» — со скрытым умыслом спросила одна из девушек из знатной семьи. «А я считаю, что она сама виновата. Если бы она не выставляла себя самой добросердечной в мире и не лезла не в своё дело, разве старшая дочь семьи Су ударила бы её?» — возмутилась одна прямолинейная девушка. «Шестая дочь семьи Ань известна во всей столице как красавица с добрым сердцем. Старшая дочь семьи Су должна была проявить к ней немного уважения и не давать ей пощечину на глазах у всех». «……» Девушки, высказавшиеся, все в той или иной степени попадали под коварные уловки Ань Юйжун на различных банкетах, а потом подвергались всеобщему осуждению, от которого не могли защититься. В душе они все испытывали к Ань Юйжун глубокую ненависть, но ничего не могли поделать — ведь у той такая хорошая репутация! Были и такие барышни, которым Ань Юйжун сначала помогала, а потом обвиняла; они не знали, благодарить её или ругать. Со временем все они прозрели и поняли, какова Ань Юйжун на самом деле, и теперь при каждой встрече с ней старались держаться от неё подальше. После нескольких неудачных попыток разоблачить Ань Юйжун, они решили, что нужно раскрыть её истинное лицо, но, как ни странно, Ань Юйжун никогда не держала зла и по-прежнему сохраняла образ доброй и чистой девушки. Не только никто не верил их словам, но и каждый раз они попадали в ещё более унизительное положение. Были и те, кто никогда не получал помощи от Ань Юйжун, но постоянно становился жертвой её интриг и обвинений, например, прежняя хозяйка тела Су Сяоминь. Поэтому Су Сяоминь, обретшая новую душу, воспользовавшись своим положением, дала Ань Юйжун две пощечины, чтобы отомстить за прежнюю хозяйку. Те барышни из знатных семей, которые всегда ненавидели Ань Юйжун, но ничего не могли с ней поделать, увидев такую прекрасную возможность, как же они могли не добить лежачего? Если бы они не находились во дворце, где в любой момент могли появиться император и императрица, они бы с радостью зааплодировали и запели. Министры и сыновья знатных семей, находившиеся в левой части императорского сада, увидев драку среди дам, направились в эту сторону. «Что у вас тут происходит?» — спросил, нахмурившись, наследник дома герцога Хуго, увидев, что его жена и дочь стоят в толпе. Особенно его сильно напугало то, что дочь стояла совсем недалеко от единственной дочери дома герцога Су. Ведь совсем недавно горничная, служившая рядом с дочерью, чуть не забила до смерти ту «маленькую примадонну» из семьи Су! «Папа, не волнуйся, это не наше дело, мы с мамой не навлекли на тебя неприятностей». Се Ваньхуа заметила тревогу, мелькнувшую в глазах отца, и тут же подошла к нему, чтобы тихо объяснить ситуацию. Вторая невестка Ань, увидев приближающихся мужчин, потянула дочь за руку и поспешила подойти, чтобы пожаловаться: «Герцог Динго, прошу вас, дайте нам, семье Ань, объяснение! Ваша внучка без причины избила человека». «Хм! Настоящая несоразмерность собственных сил! Как вы, семья Ань, смеете безосновательно обвинять сестру этого господина? Кто мне объяснит, что здесь на самом деле произошло?» Третий сын из дома герцога Динго, услышав жалобу второй госпожи Ань, в ярости потребовал объяснений. «Я знаю: шестая дочь семьи Ань сказала, что старшая дочь семьи Су ведет себя высокомерно и деспотично, поэтому госпожа Су в порыве гнева дала ей пощечину». «Это… вроде бы и правда. Раз госпожа Ань сказала, что сестра Су высокомерна, а высокомерные люди ведь любят бить других!» — сказал младший сын семьи Шэнь, поглаживая подбородок, и на его лице было написано: «Ань Юйжун сама напросилась на побои, и это было справедливо».  «Вы…» Вторая невестка Ань хотела что-то возразить, но герцог Су прервал её: «Хватит!» Он холодно приказал и строго окинул всех взглядом: «Здесь императорский дворец, а не место, где вы можете вести себя как капризные дети». «Господин, вы что, позволяете своей внучке издеваться над людьми?» — Ань Юйжун, демонстрируя непокорность перед властью, прямо обратилась с упреком к старику герцогу Су. «Наглость! Что плохого в том, что я потакаю своей внучке? Почему моя Миньэр никого другого не ударила? Видно, ты тоже не лучше». Старый герцог Су и без того был по натуре прямолинейным человеком, ненавидящим зло, да к тому же за последние два месяца он заметил, что его внучка стала особенно послушной и очень сообразительной. Он еще больше полюбил свою внучку, и вот, услышав, что Ань Юйжун осмелилась публично бросить вызов его Миньэр, его лицо потемнело, и он предупреждающим тоном сказал: «Похоже, ты набралась смелости льва и пантеры, раз осмелилась оскорбить даже мою внучку?» Увидев, что старый герцог Су оказался настолько бесстыдным, что, благоволя внучке, прямо обрушился на неё с оскорблениями, Ань Юйжун, чувствуя себя обиженной, разрыдалась. Чем больше она выглядела беззащитной, тем больше сочувствия вызывала у окружающих и тем больше недовольства вызывала Су Сяоминь. Ань Юйжун подняла затуманенные слезами глаза и оглядела толпу, пытаясь найти кого-нибудь, кто бы её утешил. Она была так хрупка, словно цветок, готовый вот-вот увянуть, что сердца всех присутствующих мужчин затрепетали, и они жалели, что не могут взять эту боль на себя. Но перед лицом самого герцога Су никто не осмелился выступить в её защиту. Обычно они заступались за Ань Юйжун только потому, что рядом не было влиятельных людей. Су Сяоминь, видя, как её третий брат и дед, не вникая в суть дела, защищают её, была до глубины души тронута. За эти дни она сильно изменилась, но не ожидала, что они по-прежнему будут так же терпеливо относиться к ней и баловать её. Это заставило её почувствовать огромное облегчение: как хорошо, что она не оказалась одинокой бедняжкой — в этом древнем мире, где нет прав человека, с низким происхождением очень трудно выжить. Особенно когда она увидела, как Ань Юйжун прикусила губу, а в глазах навернулись слёзы, словно она терпела бесконечную обиду, ей стало особенно горько. Она подошла к Ань Юйжун и с высокомерным взглядом сказала: «Советую тебе впредь не ругать меня без повода, иначе я буду бить тебя каждый раз, когда увижу». «Госпожа Су права, она заслуживает, чтобы Госпожа Су её побила. Госпожа Су её ничем не обидела, а она без причины обвинила тебя в высокомерии и деспотизме — не ударить было бы глупо», — громко поддержал её один юноша. «……» Вокруг внезапно воцарилась тишина, но вдруг раздался пронзительный голос евнуха, нарушивший тишину. «Император прибыл». «Императрица прибыла». Как только евнух закончил говорить, император в ярко-жёлтой драконьей мантии, сопровождаемый принцами, медленно подошёл издалека. Лицо императора было всё ещё немного бледным, но он по-прежнему выглядел величественно; его взгляд был острым и проницательным, словно способным проникнуть в самую глубину души. Все подошли к своим местам и уселись; банкет во дворце, посвященный Празднику Середины Осени, официально начался, и император произнес несколько кратких слов поздравления. Затем императрица объявила перед всеми: « По случаю сегодняшнего Праздника Середины Осени, когда в дворец прибыли девушки из разных семей, я и все Императорские Наложницы хотим помочь принцам выбрать себе наложниц». Как только императрица закончила говорить, девушки с нежными чертами лица перестали интересоваться даже изысканными блюдами. Они изо всех сил старались продемонстрировать свои таланты и красоту: одни танцевали грациозно, другие играли на струнных инструментах мелодично и трогательно… ---------- Том 1 Глава 196 Глава 196. «Девушка, я за тебя болею» Вэнь Цинвань сидела, наслаждаясь изысканными блюдами и любуясь выступлениями дочерей знатных семей — это было поистине услада для глаз. На румяных лицах девушек из знатных семей сияли восторг и ожидание — все они мечтали выйти замуж за принца, который давно покорил их сердца. Принцы тоже не могли не быть очарованными этими потрясающе красивыми девушками; они внимательно осматривали каждую из них, ища ту единственную, которая займет особое место в их сердцах. Будь то особенности характера или происхождения, главное — чтобы девушка в полной мере соответствовала их представлениям. Не все девушки из знатных семей, выходящие на сцену, мечтают выйти замуж за члена императорской семьи. Однако с детства их тщательно воспитывали в семье, они жили в роскоши и изобилии, и, повзрослев, должны отплатить семье за это. Отдавая долг семье, они также хотели выйти замуж за принца, который приглянется им самим, поэтому при демонстрации своих навыков в игре на гуцинь, шахматах, каллиграфии и живописи они старались особенно усердно. Были и те, кто не хотел особо выделяться, но был вынужден это делать, например, Фань Юйсюань, которая с детства любила пятого принца. В её глазах пятый принц был самым красивым мужчиной на свете, к тому же он отличался мягким характером, скромностью, а также обширными знаниями и изящными манерами. Но она боялась, что, если выступит плохо, пятый принц не обратит на неё внимания, и ещё больше боялась, что, если выступит слишком хорошо, её заметят другие принцы! С детства она росла рядом со своим двоюродным братом, Четвертым принцем, и хорошо понимала положение Пятого принца: поскольку его семья по материнской линии не имела большого влияния, он никогда не сможет превзойти своего старшего брата. Фань Юйсюань с тревогой посмотрела на Пятого принца, но тот в этот момент не смотрел на неё — такого раньше никогда не бывало. Раньше на каждом дворцовом банкете, когда бы она ни посмотрела на пятого принца, он всегда отвечал ей взглядом. А сейчас он не отрывая глаз смотрел на играющую на цитре Се Ваньхуа, и в его глубоких глазах она не могла разглядеть никакого смысла. Он осмеливается заглядываться на Се Ваньхуа? Кто такая Се Ваньхуа? Она же законная дочь дома герцога Хуго, да к тому же племянница императорской наложницы. Неужели последние слухи правдивы? Пятый принц пользуется особой благосклонностью императора? Значит, сможет ли она еще выйти за него замуж? Фань Юйсюань подавила бушующие в душе эмоции и поспешила со всей душой подготовиться к своему лучшему танцу, надеясь понравиться императору, императрице и императорской наложнице Дэ. У Су Сяоминь тоже не было выбора: она перенеслась из мирного времени, где царит моногамия, в эпоху многоженства. Ей пришлось смириться с тем, что ей придётся служить одному мужу вместе с другими женщинами, и она, стиснув зубы, приняла это. Но она даже не могла сама выбрать, за какого принца выйти замуж, и что ещё больше поражало её, так это то, что, несмотря на её знатное происхождение, даже вопрос о том, станет ли она главной женой или одной из наложниц, не зависел от неё! Столкнувшись с этими нелепыми обстоятельствами, она однажды в унынии поделилась своими жалобами со своей названной сестрой. А Вэнь Цинвань сказала ей, что её дед, герцог Динго, обладает проницательным взглядом и поможет ей выбрать принца с хорошим характером. Но при условии, что она будет осторожна и не даст себя обмануть — иначе ей придётся выйти замуж за какого-нибудь уродца. Её сестра также особо предупредила её, что, хотя все семь принцев обладают выдающейся внешностью, у некоторых из них характер просто ужасен. Её сестра, выросшая в этом мире, особо напутствовала её: ни в коем случае не сближаться с пятнадцатилетним седьмым принцем, потому что он — настоящий извращенец. Когда Су Сяоминь удивилась, откуда сестра, выросшая в этой мире, знает об этом извращенце, та ответила, что слышала об этом от Вэнь Минчжу. Су Сяоминь оставалось только довериться вкусу своего деда и надеяться, что он поможет ей выбрать принца с более приличным характером. Как и сказала сестра, главное — ей нужно постоянно быть начеку, чтобы другие женщины не подставили её. Су Сяоминь смотрела на тех девушек из знатных семей, которые изо всех сил старались произвести впечатление, и в душе не переставала ворчать: «Они действительно не щадят сил!» Особенно после смерти наследной принцессы эти девушки бросили все силы на то, чтобы занять её место, и Су Сяоминь посмотрела на сидящего впереди наследного принца. О боже! Это просто ужасно! Разве наследный принц не должен быть полным энергии и выглядеть просто потрясающе? А тот человек с унылым выражением лица, сидящий на троне наследного принца, рядом с яркой наложницей Вэнь Минчжу, выглядел скорее как отец с дочерью. Су Сяоминь про себя помолилась: «Господи, прошу тебя, только не делай меня женой наследного принца». Она снова взглянула на ряд принцев и сразу же обратила внимание на одного из них — величественного молодого человека лет двадцати. Он был гораздо красивее звезд из будущего, и в своей черной парчовой одежде превосходил всех остальных принцев. Су Сяоминь вопросительно посмотрела на Вэнь Цинвань: «Кто тот, что стоит недалеко от императора?» Вэнь Цинвань показала ей пять пальцев и взглядом дала понять, что этот принц обладает лучшим характером. Если сестра говорит, что у него хороший характер, то это наверняка так и есть; в последнее время она вместе со своим дедушкой пыталась угадать волю императора. Ее дедушка говорил, что император использует уловки, но Су Сяоминь, прочитавшая множество исторических романов, знала, что дедушка ошибался. Увидев пятого принца воочию, она еще больше укрепилась в своих догадках: император отдал предпочтение пятому принцу. Раз уж ей не избежать судьбы наложницы, то тот мужчина напротив — неплохой выбор. Когда Су Сяоминь снова подняла глаза на пятого принца, тот тоже с любопытством смотрел на неё, а в её взгляде читались и восхищение, и уверенность в своей победе. Пятый принц подумал: неужели она тоже получила указание от своего деда и знает, что обязательно выйдет за него замуж? Именно поэтому она так уверена в своей победе? Девочка одиннадцати-двенадцати лет уже умеет взвешивать все «за» и «против» — у неё ужасающе хитрый ум! А что, если он не женится на ней? Но его отец-император, сказал, что единственной дочери семьи Су обязательно нужно предоставить место Цэ-фэй! Пятый принц тоже был в унынии: его законная супруга Се Ваньхуа обладала выдающимся талантом, и когда их взгляды встречались, в её глазах не было ни малейшего волнения. А его возлюбленная девочка на протяжении всего банкета украдкой поглядывала на него, но у него не хватило смелости встретиться с ней взглядом. Су Сяоминь посчитала, что пятый принц соответствует её представлениям о красоте, и что в дальнейшей жизни было бы неплохо время от времени видеть перед собой такого молодого красавчика. Поэтому она пошла переодеваться в костюм для выступления и случайно услышала унылое бормотание: «Неужели я некрасивая?» «Или, может быть, я не так хороша, как другие девушки из семьи Се, и не так талантлива, как они?» Су Сяоминь из доброты подошла к ней, чтобы утешить: «Зачем тебе так себя принижать, сестричка! С твоей потрясающей красотой, с которой не может сравниться ни одна обычная девушка». Услышав, как её хвалят за красоту, настроение Фань Юйсюань сразу улучшилось, и она с улыбкой спросила: «Ты говоришь правду?» «Конечно, правду! Разве ты, сестра, ни разу не любовалась собой в зеркале? У тебя красота, от которой рыбы тонут, гуси падают, луна скрывается, а цветы стыдятся». Су Сяоминь уверенно кивнула. «Но пятый принц сегодня ни разу на меня не взглянул», — с легкой дрожью в голосе сказала Фань Юйсюань. «……» Су Сяоминь была крайне удивлена: оказывается, эта юная госпожа перед ней тоже влюблена в пятого принца. Какой у неё хороший вкус! «Ты слишком много думаешь, сестричка. Ведь Пятый принц — всемирно признанный красавец… и талантливый молодой человек. Хе-хе, сегодня он выбирает себе наложницу, так что, конечно, будет пристально присматриваться. А то, что он не обратил на тебя внимания, значит, что ты, наверное, уже его избранница». Су Сяоминь с серьезным видом несла чушь. Она не знала Фань Юйсюань, но раз та любила пятого принца, то, возможно, в будущем они смогут стать подругами. Она очень ценила пятого принца, но это не означало, что она готова была добровольно стать его наложницей. Раз сопротивляться было бесполезно, оставалось только смириться. Будет неплохо, если в одиноком дворце появится ещё одна барышня, с которой можно будет поболтать, — так подумала Су Сяоминь и стала ещё более любезной с Фань Юйсюань. «Сестричка, я верю в тебя, у тебя обязательно всё получится». ---------- Том 1 Глава 197 Глава 197. Намек императора был слишком очевиден «Спасибо, госпожа Су, за добрые слова. С тех пор, как я стала взрослой, я мечтала выйти замуж за пятого принца. Брат И — очень хороший человек». Су Сяоминь не знала Фань Юйсюань, но Фань Юйсюань знала Су Сяоминь; просто Су Сяоминь обычно вела себя высокомерно, и они редко разговаривали друг с другом. Хотя Фань Юйсюань и была дочерью маркиза, она не отличалась высокомерностью, а, напротив, казалась очень спокойной. Поскольку с детства она была влюблена в пятого принца, она не любила посещать банкеты и никогда не заводила знакомств с молодыми людьми из знатных семей. В глазах и сердце Фань Юйсюань было место только для одного человека — пятого принца Чжао И. Она посещала несколько дворцовых банкетов в год, поэтому знала Су Сяоминь, ведь та была единственной дочерью в доме герцога Динго. Фань Юйсюань очень любила Чжао И, но она никогда не думала, что Чжао И женится только на ней одной. У принцев династии Дашэн должно быть как минимум одна главная жена, две Цэ-фэй, две Шу-фэй, а также три «Чжаоюань» (наложницы высокого ранга); у некоторых принцев есть ещё и бесчисленное количество Ши Це (наложницы низкого ранга). Однако Фань Юйсюань также никогда не думала, что старшая дочь семьи Су выйдет замуж за её брата И, ведь до церемонии совершеннолетия госпожи Су оставалось ещё четыре года. Ее брат И не мог ждать столько, чтобы взять себе супругу, а госпожа Су не могла стать Цэ-фэй, поэтому они двое не подходили друг другу. В этот момент Фань Юйсюань посмотрела на Су Сяоминь и даже пожелала, чтобы та тоже вышла за него замуж. Тогда ее брату И было бы гораздо легче делать всё, что он захочет. Подумав об этом, Фань Юйсюань стала ещё более дружелюбной по отношению к Су Сяоминь, даже подошла к ней, взяла её за руку и стала болтать без умолку о великих подвигах пятого принца. Су Сяоминь тоже слушала с увлечением, но в этот момент раздался завистливый голос Ань Юйжун: «Двоюродная сестра, скоро твоя очередь выходить на сцену». Она быстрыми шагами подошла и схватила Фань Юйсюань за руку; госпожа Чжэньси была тётей Ань Юйжун. «Юйжун, почему у тебя лицо опухло? Как ты теперь будешь выступать?» — с беспокойством спросила Фань Юйсюань. Ведь как только она вошла во дворец, сразу пошла к своей тете, наложнице Сянь, и вместе с ней и Четвертым принцем пришла в императорский сад. Поэтому Фань Юйсюань не знала, что лицо Ань Юйжун опухло от пощечины, которую ей дала Су Сяоминь. «У меня небольшая кожная аллергия, я не буду выходить на сцену», — солгала Ань Юйжун, слегка покраснев. Ведь лгать в присутствии Су Сяоминь было для неё немного неловко и вызывало некоторую обиду. «Юйжун, это старшая дочь семьи Су. Разве ты не мечтала попасть в Восточный дворец? Возможно, дедушка госпожи Су сможет тебе помочь». Слова Фань Юйсюань довели Ань Юйжун до безумной ревности и одновременно вызвали ярость: с чего бы ей нужна помощь какой-то дуры! Но, подумав, она решила, что с помощью деда этой дуры ей, наверное, удастся попасть в Восточный дворец с меньшими усилиями. Но ведь она только что настроила против себя этого старого упрямца — какая же это была ошибка! «Ого, шестая госпожа Ань хочет попасть в Восточный дворец? Наследная принцесса ушла совсем недавно, неизвестно, примут ли в Восточный дворец новых наложниц на этот раз». Ань Юйжун хотела бы тут же броситься к Су Сяоминь и разорвать на куски её отвратительную улыбку. Су Сяоминь, вспомнив, насколько принц любит наложницу Вэнь, решила, что этого «белого лотоса» в Восточном дворце ничего хорошего не ждёт! Поэтому она улыбнулась и сказала: «Я слышала от дедушки, что, в период траура по наследной принцессе, императрица, должно быть, сразу же поможет принцу выбрать новую наложницу». «……» Услышав это, Ань Юйжун не знала, что ответить, ведь тётя Су Сяоминь — императрица, и информация, безусловно, достоверна. Ань Юйжун промолчала, но девушка, стоящая за её спиной, проявила большой энтузиазм: «Старшая дочь семьи Су, ты уверена, что на этот раз императрица поможет принцу выбрать наложницу?» «Уверена на все сто, сестры, держитесь!» — сказала Су Сяоминь и убежала; в конце концов, она сейчас всего лишь маленькая девочка. «Хм! Кто такая Су Сяоминь! И вы ещё верите её словам?» — холодно фыркнула спутница Ань Юйжун, глядя вслед уходящей Су Сяоминь. На этот раз ей никто не поддержал, все были погружены в размышления о предстоящем представлении. На банкете император вновь вопросительно посмотрел на пятого принца: «Ты уже обдумал то, о чём отец говорил тебе в прошлый раз?» Пятый принц кивнул императору. Он тщательно всё обдумал: Се Ваньхуа действительно достойна звания главной жены, но это будет несправедливо по отношению к Сюаньэр! Получив согласие сына, император тут же повернулся к императрице и спросил: «Императрица, как ты думаешь, стоит ли на этот раз выбрать наследную принцессу?» «Что Вы имеете в виду, Ваше Величество? » — неуверенно спросила императрица; в этот момент она тоже не могла понять мысли императора. Император слегка помедлил, а затем продолжил: «Императрица, ты должна знать, что я имею в виду. Хотя поведение наследного принца в последнее время очень разочаровало меня, но ведь он участвует в государственных делах с пятнадцати лет, и я всё же хочу дать ему ещё один шанс. Императрица, ты знаешь, что я никогда не проявляю пристрастия ни к одному из них». «Ваше Величество так милостивы. Я благодарю Вас от имени наследного принца и верю, что он обязательно поймет Ваши благие намерения», — с почтением ответила императрица, но она не верила, что император действительно не проявляет пристрастия к пятому принцу. Они были супругами более тридцати лет, и она слишком хорошо знала императора. Император считал, что ему удалось хорошо скрыть это; если бы не она, помогавшая ему прикрывать след, кто-нибудь всё равно заметил бы, что он отдаёт предпочтение Дэ-фей и её троим детям. Только благодаря тому, что она помогала ему скрывать это, никто ничего не заметил — даже её отец, герцог Динго, был обманут им. Все министры полагали, что император, громко объявляя о том, что пятый принц ежедневно должен приходить в императорский кабинет для помощи в рассмотрении донесений, намеренно делает из него мишень. На самом деле император был искренен: именно пятый принц был тем, кого он больше всего хотел видеть на этом троне. Настоящей мишенью был наследный принц, но, к сожалению, императрица поняла это слишком поздно. К счастью, наследный принц не был её родным сыном, иначе это убило бы её . Императрица с юности восхищалась императором и всегда глубоко любила его, поэтому она хотела, чтобы его желание сбылось. «Есть ли у императрицы подходящие кандидаты?» «Докладываю Вашему Величеству, я полагаю, что следует выбрать девушку из семьи Шэнь в качестве супруги наследного принца, а также одну Лян-Ди (еще один ранг наложниц наследного принца) и одну Ши Це». «Хм, пусть императрица сама решает». «Ваше Величество, кого бы Вы посоветовали выбрать в качестве основной супруги пятого принца?» — осторожно спросила императрица. «Я только что заметил, что девушка из семьи Се неплоха, она хорошо подходит И-эру. А насчёт наложниц для остальных сыновей — решай сама, императрица», — не без тени усталости ответил император. «Ваша слуга подчиняется. Насчёт наложницы для Пятого принца я посоветуюсь с сестрой, наложницей Дэ», — тихо сказала императрица. «М-м, дочь семьи Су — добродетельная и благочестивая, и я спокоен, зная, что ты об этом позаботишься», — голос императора звучал всё более устало. Как будто ещё одно слово — и он упадет в обморок. На самом деле он был очень взволнован: если дело поднимает императрица, старый лис Су не станет возражать. Голоса императора и императрицы, шепчущих друг другу на ухо, были, естественно, очень тихими, но Вэнь Цинвань всё же расслышала их внятно. Се Ваньхуа — законная дочь дома герцога Хуго, а из семьи Су есть только Су Сяоминь. Император имел в виду, что хочет выдать дочерей из домов обоих герцогов замуж за пятого принца. Намек не мог быть более явным! Сегодня вечером проходил дворцовый банкет по случаю Праздника Середины Осени. У императора и императрицы уже были на примете кандидаты, но они не собирались объявить об этом сегодня вечером — им понадобилось ещё немного времени, чтобы издать указ. Вэнь Цинвань снова подняла глаза и посмотрела на наследного принца и Вэнь Минчжу. Их головы находились очень близко друг к другу, и на первый взгляд казалось, что они очень близки. Не знала ли она, было ли это её иллюзией, но ей показалось, что Вэнь Минчжу смотрела на наследного принца с отвращением. А взгляд Вэнь Минчжу на Се Шаоциня был… сложен для описания! ---------- Том 1 Глава 198 Глава 198. Ситуация при дворе прояснилась После того как император и императрица пришли к общему мнению, император, выглядя уставшим, объявил: «Я неважно себя чувствую, поэтому не буду сопровождать вас, мои уважаемые министры, за столом. Императрица и четыре наложницы останутся, чтобы помочь вам выбрать невест для принцев, а выбор жены для наследного принца оставлю на ваше усмотрение». Сказав это, император досрочно покинул банкет. Министры, понимая, что здоровье императора не в порядке, не стали его удерживать, поскольку выбор наложниц ещё продолжался. Императрица в сопровождении Благородной Наложницы, Добродетельной Наложницы и Благочестивой Наложницы осталась, чтобы вместе с министрами и их семьями отпраздновать праздник, а также помочь принцам выбрать себе наложниц. Наложница Дэ была полностью поглощена мыслями об императоре; увидев, что его величество плохо себя чувствует, она тут же встала, поддержала его и вместе с ним удалилась. Вэнь Цинвань смотрела на удаляющиеся фигуры императора и наложницы Дэ и про себя воскликнула: «Не зря же император так любит наложницу Дэ». Он так тщательно прокладывал путь для них с сыном, а наложница Дэ действительно безмерно любила императора — даже выбор наложниц для собственного сына не был для неё важнее, чем сопровождение императора. Неудивительно, что в прошлой жизни она покончила с собой из-за любви к нему. Все говорят, что во дворце нет родственных уз, а есть только борьба, но на самом деле это не совсем так. Хотя они и ревнуют друг к другу, но всё зависит от того, сможет ли император, за которого соперничают наложницы, поддерживать равновесие. Если он сможет это сделать, то беспорядка не будет. Если же это слабоумный правитель, ослеплённый страстью, то и во дворце, и на императорском заднем дворе, будет царить полная неразбериха и хаос. Долговечность и процветание династии зависят от способностей и мудрости её лидера. Несколько поколений мудрых правителей династии Дашэн поддерживали строгий порядок во дворце и относились ко всем министрам одинаково — именно в этом заключается основа величия династии Дашэн, сохранившейся до наших дней. Мудрый правитель умеет распознавать вероломных министров, объединять верных подданных, заставляя еще не созревших злодеев либо встать на путь праведности, либо отправиться к богу Яме. Все: императрица и четыре наложницы династии Дашэн были дочерьми знатных семей, тщательно воспитанными; их речи, поведение и манеры, естественно, были безупречны, а характер — терпимым. Императрица относилась ко всем детям императорской семьи одинаково, а остальные четыре наложницы, получившие хорошее домашнее воспитание, не были способны на злобные поступки. Император, из уважения к влиятельным семьям предыдущей династии, не осмеливался открыто оказывать исключительную благосклонность своей любимой женщине. Он так любил наложницу Дэ, но присвоил ей лишь скромный титул «наложницы». Это не значит, что в гареме династии Дашэн не было злобных женщин, просто даже самая злобная из них не могла устроить скандал под присмотром императрицы и других наложниц. В отличие от Восточного дворца наследного принца, где все наложницы тоже являются дочерьми знатных семей, но, к сожалению, наследный принц не умеет лавировать. В условиях ежедневных разочарований даже самая воспитанная женщина может утратить свою доброту и стать злобной. Вэнь Цинвань смотрела на наследного принца и невольно покачала головой: если бы он не был так одержим Вэнь Минчжу и не вступал в постоянные конфликты с императрицей… Даже если бы он был не слишком умен и склонным к разврату, с недостатками, превосходящими достоинства, то, возможно, в этой жизни он, как и в прошлой, занял бы императорский трон. В конце концов, за его спиной стояли императрица и несколько влиятельных родов, поддерживающих его; возможно, император в прошлой жизни тоже подумывал о том, чтобы лишить наследного принца престола. Только благодаря ей одной, которая молча выносила весь извращённый гнев наследного принца, он не терял самообладания на публике. Это не самолюбие Вэнь Цинвань — посмотрите сами: если бы она не заняла место в Восточном дворце в той жизни, наследная принцесса была бы давно доведена до смерти наследным принцем и Вэнь Минчжу. В прошлой жизни император хотел лишить наследного принца престола, но не мог найти серьезных проступков, к тому же крупные семьи решительно защищали его, и у императора не хватило сил воплотить свои намерения. Третий принц всегда стремился свергнуть наследного принца, а император тайно поддерживал пятого принца, поэтому наследный принц, не прилагая усилий, стал императором. В этой жизни наследный принц перечил императрице, из-за чего она первая отказалась от него, а наследная принцесса умерла рано, и влиятельные семьи больше не заботились о защите наследного принца. Императору осталось жить два года, и лишение престолонаследника титула — неизбежно; выбрать дочь из какой-либо семьи сейчас — все равно что бросить ее в огонь. Император не участвует в выборе супруги престолонаследника именно потому, что не хочет, чтобы семья Шэнь возлагала на него вину и стала создавать препятствия пятому принцу; в этом видно его благородные намерения. Пока Вэнь Цинвань вспоминала прошлое, дворцовый банкет завершился на высокой ноте, и несколько молодых господ из знатных семей обратили внимание на понравившихся им девушек. Обычно на крупных банкетах несколько пар молодых людей и девушек находят друг друга, после чего их семьи заключают брачные союзы.  Дворцовые банкеты не были исключением: не только император хотел выбрать достойную невестку, но и министры стремились найти для своих сыновей выдающихся девушек. Совпадают ли друг с другом красавец и красавица — это не им решать, ведь в браке важны не только любовь, но и способности, а также происхождение. На следующий день. Все семьи получили императорские указы о браке: старшая дочь семьи Шэнь была обручена с наследным принцем в качестве наследной принцессы, а Ань Юйжун, как и желала, стала Лян-Ди наследного принца. Се Ваньхуа стала главной женой пятого принца; свадьба состоится через месяц, а Фань Юйсюань стала его Цэ-фэй; их бракосочетание состоится через три месяца. Су Сяоминь была ещё слишком молода, и император не издал указ о браке, но по устному распоряжению императрицы одно из мест Цэ-фэй пятого принца было зарезервировано для неё. Герцог Су и его дети с внуками понимали, что такова воля императора, и не осмеливались ничего возражать, тем более что пятый принц, обладающий величественной осанкой и благородными чертами, вполне соответствовал Су Сяоминь. Этот указ императора о браке позволил министрам уловить некий скрытый смысл, особенно сторонникам третьего принца, которые направили свои упреки в сторону пятого принца. Больше всего этим воодушевился дом графа Хуайэна: шестая дочь семьи Ань вошла в Восточный дворец, а седьмая и восьмая дочери, поскольку всегда находились рядом с Вэнь Цинвань, приглянулись жене министра доходов и ещё одной даме, которые предложили им стать законными жёнами своих внебрачных сыновей. Дом министра обладал реальной властью, поэтому старая госпожа Ань улыбалась от уха до уха и чуть ли не пошла лично поблагодарить их. Поскольку она несколько лет пренебрегала дочерью, старая госпожа Ань стеснялась прийти сама, поэтому послала человека пригласить наложницу Ань вернуться в дом для встречи. Однако наложница Ань сейчас полностью поглощена пошивом одежды и зарабатыванием серебра, поэтому, когда из дома Ань пришло письмо с просьбой вернуться в родительский дом, она просто отправила туда своего сына Сяо Лидуна. Она даже не захотела, чтобы туда поехала её дочь, сославшись на то, что ей нужно зарабатывать серебро в поместье. Теперь, когда наложница Ань сама зарабатывала серебро, у неё появилась уверенность в себе, и ей не нужно было с нетерпением ждать помощи от родного дома. Её три невестки изначально хотели выдать дочерей замуж в дом маркиза Вэйву, но теперь результат оказался даже лучше, чем они могли себе представить. Поэтому они принесли много подарков и лично проводили Сяо Лидуна обратно в усадьбу, держа наложницу Ань за руку и ласково называя её «сестричкой». У Вэнь Цинвань не было времени обращать на них внимание — она как раз пробовала приготовленные Су Сяоминь маринованные креветки, раков с чесноком и острых раков. По сравнению с той грубой версией, которую она готовила раньше, это было в разы вкуснее — ведь в прошлой жизни она только пробовала эти блюда и слышала о них, но никогда не готовила сама. Поэтому у неё получалась лишь грубая версия, но даже так она зарабатывала сто таэлей серебра в день, а за десять дней — тысячу таэлей. В сельской усадьбе обычный сезон ловли раков длится всего три месяца в году, но в этом году раки продавались как горячие пирожки. Су Сяоминь предложила, чтобы во второй половине года они специально переоборудовали часть рисовых полей под пруды для разведения раков. Услышав это, Вэнь Цинвань сочла, что это осуществимо — ведь разбогатеть никогда не бывает позором. Однако при таком планировании усадьбы семьи Сяо оказалось недостаточно, и тогда Вэнь Цинвань вспомнила о нескольких деревнях, подаренных императором Сяо Цзиню. Эти деревни находились не в пригороде столицы и тем более не на северной границе, а на южной. Южная граница — это место постоянного проживания семьи по материнской линии третьего принца; раньше Вэнь Цинвань этого не понимала, но теперь она знала. Император уже два года назад начал готовить почву для пятого принца, но, к сожалению, из-за того, что он изнурил себя заботами о дворе и любимой, его здоровье не выдержало, и он не продержался и двух лет. Иначе в прошлой жизни Чжао Цзюэ не смог бы стать императором. Раз император всё так тщательно продумал, Вэнь Цинвань не могла упустить этот шанс. ---------- Том 1 Глава 199 Глава 199. Займ Сяо Цзинь когда-то рассказывал Вэнь Цинвань, что раненые, которых он в те годы отправлял в приграничные районы Линнаня, были людьми, от которых отказались их семьи. Поскольку они были инвалидами и не могли трудиться, родные считали их лишними, а некоторые из них вообще были сиротами. Сяо Цзинь хотел обменять свои военные заслуги у императора на право охранять пустынные горы на северной границе, но император вместо этого подарил ему маленький приграничный городок в Линнане площадью в десять тысяч му. Там мало людей, летом стоит невыносимая жара, а комаров много, но это всё же намного лучше, чем остаться без крова. К тому же император объявил префекту Линнаня, что эти деревни являются вотчиной маркиза с титулом «Ванху», и жители этих деревень не обязаны платить налоги в местную уездную администрацию. Местная уездная администрация не смела вмешиваться в дела вотчины маркиза с титулом «Ванху», и жители этих деревень подчинялись исключительно маркизу. Независимо от того, занимались ли они земледелием или торговлей, они платили налоги только маркизу. А Сяо Цзинь в течение первых двух лет, получая награды, делился частью с этими ранеными, давая им средства на покупку сельскохозяйственных орудий и семян. Позже он сам получил ранение и, не выходя на поле боя, естественно, не мог получать награды, но к тому времени эти люди уже почти достигли самообеспеченности. Хотя все они были ранеными и инвалидами, ушедшими с поля боя, те, кто смог выжить на поле сражения, несомненно, обладали огромной стойкостью и мужеством. У этих раненых и инвалидов войны нет врождённых недостатков — они просто получили ранения в ходе боевых действий. Большинство из них по-прежнему желают жениться и завести детей, что свидетельствует об их неукротимом духе, а их дети, рожденные после вступления в брак, также здоровы. Возможно, их конечности не так совершенны, как у обычных людей, но они не утратили любви к жизни. При благоприятных условиях жизни они с любовью воспитают своих детей, и через десяток с лишним лет те, возможно, смогут отразить нападения врагов на южной границе. Это показывает, насколько дальновиден император, а также свидетельствует о том, что он возлагает на Сяо Цзиня большие надежды. Семья деда Сяо Лао Ци (он же Сяо Ци, седьмой брат) — это семья гражданских чиновников, и десять лет назад император сослал всю семью Ся на окраину Линнаня. Неизвестно, было ли это намеренно или случайно, но у Вэнь Цинвань появилась идея: она намеревалась отправить Сяо Лао Ци учиться у Су Сяоминь земледелию и разведению раков. Потом она отправит его в приграничные земли Линнаня, чтобы он руководил ими, а заодно мог позаботиться о семье своего деда по материнской линии. А Сяо Лао Ци все это время отчаянно копил серебро, надеясь, что сможет помочь семье своего деда по материнской линии. Вэнь Цинвань окончательно решила отправить Сяо Лао Ци в Линнань: если поедет именно он, это точно не вызовет подозрений у Третьего принца. Ведь Сяо Лао Ци никогда не общался с посторонними, и даже многие жители столицы не знали, что он — внебрачный брат маркиза Вэйву. Даже если шпионы Третьего принца узнают, что кто-то из столицы отправляется в Линнань, они просто подумают, что он хочет разбогатеть там. Хотя Сяо Лао Ци и был молод, он был довольно уравновешенным человеком и обладал некоторой сообразительностью, что, напротив, снизило бы бдительность окружающих. Вэнь Цинвань все это время тайно развивала множество предприятий, сама при этом никогда не появляясь на публике, а официальные владения семьи Сяо были обманным путём отняты у семьи Е. Кто в Шаньцзин не знает, что в доме Сяо нет ни гроша за душой? Если бы у них официально не было ни одного предприятия, вот тогда-то и возникли бы подозрения! Не только император послал людей следить за семьей Сяо, но и третий принц направил своих людей следить за резиденцией маркиза Вэйву. Дело не в том, что они так высоко ценили маркиза Вэйву, а в том, что Сяо Цзинь недавно, не имея военного жалованья, всё же захватил два города Северных Ди. Это заставило власть имущих ошибочно полагать, что Сяо Цзинь не только обладает настоящим талантом, но и очень богат, а люди, обладающие и талантом, и богатством, очень важны для тех, кто у власти. Поэтому то, что Вэнь Цинвань вымогала у младшего сына семьи Шэнь и его разгульных братьев пятьдесят тысяч таэлей серебра, вызвало большой резонанс. Серебро, которое она отправила на границу Сяо Цзиню, было вымогательством, прошедшим через официальные каналы, а доходов от магазина «Юньцзинь» едва хватало на пропитание всей семьи Сяо. После ужина в доме Сяо Вэнь Цинвань, поставив стул, осталась сидеть на главном месте, и все сразу поняли, что ей нужно объявить о чем-то важном.  Тогда все поспешили закончить трапезу. Когда все поужинали, Вэнь Цинвань спросила: «Седьмой брат, сколько серебра ты накопил за эти несколько месяцев?» «Отвечаю старшей невестке: седьмой брат откладывает почти тысячу таэлей в месяц, сейчас у меня примерно три тысячи таэлей». «Очень неплохо. Когда ты собираешься навестить своего деда по материнской линии?» «Ну… я ещё не решил, но не позднее Нового года!» «Ты что, боишься, что, уехав, не сможешь присматривать за своими десятками чайных и закусочных?» «Нет, конечно. В конце концов, я просто поеду к ним навестить, не собираюсь там задерживаться надолго, просто чувствую, что серебра пока не хватает». «У старшей невестки как раз есть служебное поручение отправить тебя в Линнань. Старший брат одолжит тебе пять тысяч таэлей, а расходы на дорогу туда и обратно возместит твой старший брат». «Если у старшей невестки есть какие-то поручения, пусть не стесняется, пусть просто одолжит мне серебро, а за дорогу старшему брату не нужно возмещать». «Твой старший брат писал, что у него есть группа раненых из Линнаня, которые из-за ранений и сломанных ног больше не могут выходить на поле боя. Ты же знаешь, что в Линнане климат неблагоприятный, урожай риса низкий, и твой старший брат опасается, что их собственного урожая не хватит, и очень об этом беспокоится. Я подумала, что ты мог бы поучиться у брата и сестры Су, как возделывать землю и разводить раков, а когда освоишь это, поедешь туда и какое-то время будешь их наставлять». «Отлично, земледелие… Я уже немного научился, когда раньше разводил кроликов. Только вот… а раков можно разводить?» «Конечно, с последующей обработкой ты уже знаком». «Если будут раки, хе-хе, то всё остальное я знаю. Я даже умею готовить острые раки с перцем — всё это у меня получается». Шестнадцатилетний юноша, говоря это, радостно улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. Он поднял руку и погладил себя по голове, представляя, как выглядят его родные, оставшиеся далеко. Братья и сёстры семьи Сяо не имели ничего против того, что старшая невестка одолжила седьмому брату (седьмому старшему брату) серебро из общего фонда. В конце концов, деньги нужно возвращать. Например, когда их второй и пятый братья женились первого числа девятого месяца, приданое было взято в долг у главы семьи. Можешь дарить столько приданого, сколько хочешь, но деньги должны быть твоими; если не хватает, можно одолжить у главы семьи. Ведь у их отца не было ни гроша за душой, а матерей второго и пятого братьев уже не было в живых. Все серебряные монеты, которые каждый зарабатывал за месяц, сдавалась хозяйке дома, а затем она распределяла их между ними в соответствии с трудом. Вэнь Цинвань называла заработанные всеми серебряные монеты «общим имуществом», а то, что каждый получал лично, — «личными сбережениями», четко разделяя общее и личное. В доме Су, из-за внезапной смерти наследной принцессы старая госпожа Су сразу же лишилась надежды, поэтому и отказалась от намерения убить Су Сяоминь. Старая госпожа ненавидела Су Сяоминь еще и потому, что та была внучкой её самого ненавистного заклятого врага. После того как Су Сяоминь перенеслась в это время, она два месяца вела себя сдержанно, но, увидев, что ее бабушка больше не придирается к ней, снова стала активной. Целыми днями она таскала своего девятого брата в поместье маркиза Вэйву, чтобы изучать земледелие, а герцог Су, получив точные сведения от дочери, закрывал на это глаза. Возможно, другие и не знали о маркизе Вэйву, но он знал, что маркиз Вэйву Сяо Цзинь — двоюродный брат пятого принца. Император, конечно, обещал оставить для его внучки место Цэ-фэй, но только потому, что он пока еще жив. А что, если через несколько лет его не станет! Поскольку герцог Су не вмешивался в её дела, Су Сяоминь стала вести себя ещё более свободно: помимо того, что она умела и любила заниматься земледелием, ей нравилось также разводить животных. В тот день, когда Су Сяоминь пришла в усадьбу, она не ожидала, что её встретит юноша. ---------- Том 1 Глава 200 Глава 200. По утрам он полон страсти, а после обеда превращается в меланхоличного принца. Су Сяоминь смотрела на стоящего перед ней юношу — ему было примерно пятнадцать-шестнадцать лет, кожа у него была белая, как нефрит, черты лица тонкие и изящные, а одежда казалась простой, но не скромной. Поскольку ткань его одежды была из «облачной парчи» — самого модного материала в Шаньцзине, — Су Сяоминь примерно догадалась, кто он такой. В душе она восхитилась прекрасными генами семьи Сяо, а затем, улыбаясь, сделала шаг вперед и спросила: «А ты?» «Меня зовут Сяо Лишэнь, я седьмой по счету, все обычно называют меня Лао Ци », — с гордостью ответил юноша. «Почему „Лао Ци“? Разве нельзя называть тебя „Сяо Ци“* или „Седьмой брат“?» Су Сяоминь была поклонницей красивых людей и проявляла особую теплоту по отношению к тем, кто хорошо выглядел. (*В данном случае Сяо Ци - Малыш Седьмой, где “сяо 小 ” значит маленький. Фамилия “Сяо” пишется иероглифом 萧) «Неважно, пока госпожа довольна, можно называть как угодно, не стоит об этом слишком беспокоиться», — вежливо ответил Сяо Лишэнь. Он относился с большей терпимостью к тому, кого любила его старшая невестка, но об этом он не стал рассказывать незнакомцу. С самого рождения у него было только прозвище «Лао Ци», которое дала ему мать. Изначально планировалось, что в полмесяца отец даст ему официальное имя. Но к тому времени отец уехал в командировку, и мать решила подождать до его первого дня рождения, чтобы отец сам выбрал имя. Но в семье его матери произошла тяжелая беда, и она целыми днями проливала слёзы, так что совсем забыла о нём — как же тогда давать ему имя! Его нынешнее официальное имя — Сяо Лишэнь — придумала для него старшая невестка; она объяснила, что это иероглиф «шэнь» из выражения «осторожность в словах и поступках». (谨言慎行 Цзинь Янь Шэнь Син) Его старшего брата зовут Сяо Цзинь, а его теперь зовут Сяо Лишэнь — это очень хорошо, ему это очень нравится. У него много младших братьев и сестёр, за ним ещё более двадцати, хотя они все живут под одной крышей. Обычно они почти не разговаривали, только во время праздников, встретившись, обменивались приветствиями, а младшие братья и сёстры не осмеливались называть его «Седьмой»! Поэтому обычно младшие братья и сестры называли его «Лао Ци». С тех пор как старшая невестка переехала в дом, братья и сестры стали вместе обедать и постепенно сблизились. Теперь младшие братья и сестры всегда тепло называют его «Седьмой брат», а когда злятся, кричат «Лао Ци». Су Сяоминь заметила, что у стоящего перед ней юноши лицо, хотя и детское, но взгляд твердый и яркий, словно притягивающий к себе. Пока она разглядывала его, Сяо Лишэнь тоже разглядывал стоящую перед ним девушку: она была миниатюрной, с прекрасной кожей. Особенно ее глаза — чёрные, как смоль, и влажные, словно сияющие звезды на небе, от которых невозможно отвести взгляд. Но Сяо Лишэнь не дал себя ослепить этому взгляду, потому что в душе он сомневался: действительно ли эта девочка умеет возделывать землю и разводить раков? Однако он полностью доверял своей старшей невестке, и, несмотря на внутренние сомнения, на лице сохранял полное спокойствие. «Я хотела назвать тебя „Сяо Ци“, но потом подумала, что это неуместно. Может, впредь буду называть тебя „Седьмой брат“, хорошо?» — спросила Су Сяоминь и сама не смогла сдержать улыбку. «Седьмой брат» = «красавчик». В наши дни так обращаются к симпатичным парням, в этом нет ничего плохого, и это вовсе не попытка выглядеть моложе. «Хорошо, главное, чтобы старшая госпожа Су была довольна», — Сяо Лишэнь тоже улыбнулся. Услышав эти слова, Су Сяоминь сразу почувствовала, что собеседник очень общительный. Хотя в этом теле она и была маленькой девочкой, но не могла не учитывать его высокое положение. «Тогда я буду называть тебя Седьмым братом, а ты не называй меня «госпожой», просто «мисс Су». Сестра Вэнь попросила меня прийти сюда, чтобы научить тебя разводить раков». Су Сяоминь сначала хотела, чтобы ее называли по имени или «младшая сестра», но в древности это было неуместно, да и она не хотела выглядеть слишком необычно. «Хорошо, мисс Су», — без малейшего колебания кивнул Сяо Лишэнь; он не стал оспаривать распоряжение своей старшей невестки. Даже если в душе он и сомневался, действительно ли эта девочка перед ним умеет разводить раков, на лице он сохранял полную уверенность. Су Сяоминь с облегчением вздохнула — не ожидала, что юноша перед ней так быстро примет её. Разве не говорят, что у женщин в древности не было никакого статуса? Даже подросток в период бунтарства готов принять в качестве наставницы девушку, которая моложе его. Су Сяоминь подумала, что это, наверное, заслуга её сестры, и она ни в коем случае не должна опозорить сестру.  Поэтому она больше ничего не сказала и решила доказать, что у её сестры действительно острый глаз, своими действиями. Она отвела Сяо Лишэнь к рисовым полям, где планировали разводить раков. На этих полях ростки риса уже заполнили все грядки — они были сочно-зелеными и хорошо росли. Су Сяоминь указала на группу уже подготовленных озерных раков и сказала: «Это озерные раки, которых только что поймал мой девятый брат. Сегодня я сначала проведу для тебя небольшой эксперимент». «Если нужно что-то сделать, просто скажи, я сам этим займусь», — без колебаний ответил Сяо Лишэнь. Хотя он никогда не разводил раков, он ловил их вместе со своими братьями, не только пробовал их на вкус, но и заработал на них немало серебра. Поэтому он проявлял особый интерес к разведению раков — или, можно сказать, к зарабатыванию серебра. Су Сяоминь взяла деревянную палочку и ловко и изящно постучала ею по соломе. Сяо Лишэнь не заметил едва уловимого движения Су Сяоминь: «Что ты делаешь…?» Су Сяоминь протянула палку Сяо Лишэнь: «Это движение кажется обычным, но если понять его закономерность, можно управлять поведением раков, точно так же, как кормильщик свиней: стоит поднести корм, как поросята сразу же подбегают, чтобы поесть». «Я понял, это как при разведении кроликов: стоит поднести пучок травы к клетке, как кролики тут же начинают толкаться, пытаясь подобраться поближе». «Ого, а ты, Малыш Седьмой, знаешься на разведении кроликов?» Су Сяоминь представила себе, как этот красивый юноша кормит кроликов морковкой, и захихикала. Сяо Лишэнь не обиделся — что поделать, она же выше его по статусу, да и старшая невестка её поддерживает! Они ещё поговорили о некоторых технических аспектах животноводства, но Сяо Лишэнь всё это уже запомнил. Ведь барышня из семьи Су действительно была очень умной, гораздо умнее, чем он предполагал, и знала много вещей, о которых он даже не слышал. В душе он восхищался: «Не зря же она выросла в столь знатной семье, как дом герцога — знает так много». В общем, у Сяо Лишэнь сложилось о Су Сяоминь весьма хорошее впечатление; она уступала его старшей невестке лишь чуть-чуть. Если бы Су Сяоминь знала, что Сяо Лишэнь так думает о доме Су, она бы умерла от огорчения: прежняя хозяйка дома Су, под влиянием лестных похвал своей бабушки, вела себя исключительно нагло и деспотично. Обед в компании нескольких человек прошел в усадьбе, где теперь было немало женщин. Среди них были наложница, кормящая свиней, девушка из соседней деревни, нанятая для разведения кроликов, а также его будущая вторая невестка Фань Юйхуань (она же Фань Шиба) и пятая невестка, а также несколько девушек, спасённых старшей невесткой. С остальными всё было в порядке, но была одна семнадцатилетняя девушка, как её звали, он не помнил, которая каждый раз смотрела на него каким-то странным взглядом. Поскольку взгляд этой девушки вызывал у него сильное беспокойство, на этот раз он незаметно бросил на неё несколько дополнительных взглядов. Не посмотрел бы — не узнал бы, а когда посмотрел — ахнул: взгляд, которым эта девушка смотрела на его вторую невестку, был таким, будто она хотела выпить её кровь. Боже мой! Неужели такое человеческое существо можно оставить в усадьбе? Как же его старшая невестка, такая проницательная, этого не заметила! Это открытие заставило Сяо Лишэнь трепетать от страха; вернувшись, он должен был немедленно рассказать об этом своей старшей невестке. Из-за этого открытия Сяо Лишэнь весь день был как-то рассеян. «Седьмой брат, что с тобой?» — с беспокойством спросила Су Сяоминь. Этот юноша моложе её на целых десять лет и как раз находится в периоде подросткового бунта. Утром он ещё был полон энтузиазма, а к полудню превратился в мрачного принца! Это же нелогично! Неужели она так плохо преподает? Су Сяоминь не могла не испытывать беспокойства. ---------- Том 1 Глава 201 Глава 201. Счастливая Фань Шиба Су Сяоминь погрузилась в самоанализ: ведь её сестра говорила ей, что она должна научить этого юношу всему необходимому, чтобы потом отправить его в Линнань. А затем он должен будет научить деревенских жителей выращивать зерно и заниматься животноводством — ведь это зерно и серебро предназначались для лагеря её зятя. Если она не научит этого юношу и к тому же доведет его до уныния, это будет настоящим грехом! «Ничего страшного, я просто думал о разведении раков», — увидев, что девочка полна угрызений совести, Сяо Лишэнь поспешил скрыть свою недавнюю растерянность. Он как раз собирался найти повод, чтобы сменить тему, как заметил, что его вторая невестка с той ужасной женщиной направляются в их сторону. Они были одеты в зелёные рубашки с узкими рукавами, а нижняя часть наряда представляла собой юбки-брюки с мелким цветочным узором на синем фоне; Сяо Лишэнь знал, что это одежда, усовершенствованная его старшей невесткой для удобства при сельскохозяйственных работах. Фань Юйхуан была с прической из двух косичек, выглядела мило и очаровательно — с первого взгляда было видно, что в последнее время она жила счастливо. Ничего не указывало на то, что её когда-то оскорбил старший сын семьи Инь и что её подставила хозяйка дома. Она и изначально была жизнерадостной девушкой, и благодаря наставлениям Вэнь Цинвань и всесторонней заботе Сяо Либо, она забыла о прежних неприятностях, но в глубине души всё ещё не могла смириться с ними и по-прежнему вынужденно улыбалась. Позже в усадьбу приехала Су Сяоминь, и некоторые её высказывания помогли Фань Юйхуан окончательно выйти из депрессии. Су Сяоминь тихонько рассказала ей, что второй брат Сяо когда-то бывал в домах разврата и наверняка спал со многими женщинами. Её же оскорбил всего лишь один негодяй; если говорить прямо, то второй брат Сяо был виноват перед ней, и теперь она могла спокойно выйти замуж и жить счастливо. Еще одной важной причиной, позволившей Фань Юйхуан окончательно пережить это, стало необъяснимое убийство ее старшей сестры Фань Юйжу. Это помогло Фань Юйхуан во многом разобраться, к тому же к этому прибавилось искреннее и простодушное сердце Сяо Либо. Сяо Либо действительно очень любил Фань Юйхуан, и в ее компании он чувствовал себя особенно счастливым. Раньше он думал, что очень любит Юнь Цзяонян, но только встретив Фань Юйхуан, он понял, что такое настоящая любовь. Юнь Цзяонян намекала ему, что хочет выйти за него замуж, но тогда он не придал этому значения, думая только о том, что девушка из знатной семьи хочет выйти замуж за такого разгульного молодого человека, как он. Конечно, это было из-за любви. Поэтому он всем сердцем стремился жениться на Юнь Цзяонян, и раз он хотел этого, то, конечно же, это тоже была любовь. Пережив удар со стороны своей «единственной любви» Юнь Цзяонян, он превратил свою печаль в силу и поклялся стать крупным свиноводом. Если бы Фань Юйхуан сказала ему, что вышла за него замуж с какими-то скрытыми мотивами, он бы, наверняка, умер от горя и ни за что не стал бы заниматься разведением этих чертовых свиней. Именно тогда он понял, что такое настоящая любовь: он, Сяо Либо, был готов выполнить любое ее желание. Если только это не было чем-то сверх сложным, вроде сбора звезд или луны, он был готов сделать для неё всё, что угодно, лишь бы она была счастлива. Сейчас он ещё не знает, станет ли он крупным свиноводом, но он точно станет «пятизвёздным молодым человеком», который очень любит жизнь и свою невесту. Человек, по-настоящему любящий себя, испытывает гораздо меньше тревог и переживаний; только тот, кто живёт настоящим моментом, является самым счастливым. Они вели прекрасную сельскую жизнь, время от времени возвращаясь вместе с Сяо Либо в усадьбу Сяо на семейный ужин — как Фань Юйхуан могла не быть счастливой? Тем более что её отец то и дело приезжал в усадьбу, чтобы навестить её, а позже привез с собой и четвёртого брата, который чуть не заболел депрессией. «Младший генерал» Фань Си ещё в пятнадцать лет отправился с отцом в военный лагерь на Дальнем Западе, чтобы набраться опыта. Он довольно долго общался с наложницей Ли и Восемнадцатой, и они прекрасно ладили друг с другом. Только когда умерла его родная сестра, он узнал об этом из ругательств своей матери. Все испытания, выпавшие на долю его младшей сестры Хуанэр, были вызваны исключительно его родной матерью, но, будучи сыном, он не мог ругать свою мать. Не сумев отомстить за Хуанэр даже как старший брат, младший генерал Фань Си очень переживал, а смерть родной сестры едва не привела его к депрессии. Увидев, что сын пришел в полное отчаяние, великий генерал Фань привел его в усадьбу семьи Сяо, чтобы полакомиться раками, надеясь, что вкусная еда поможет сыну выйти из этого уныния. Фань Шиба терпеливо утешала своего четвёртого брата, убеждая его не винить себя слишком сильно: ведь их отец не наказал её законную мать, да и сейчас с ней всё действительно хорошо. Наслаждаясь вкусной едой и слушая утешительные слова сестры, младший генерал Фань Си быстро пришёл в себя. Отец и сын, скрывая это от старой госпожи Фань и третьей госпожи Фань, не собирались приглашать родственников из семьи Фань на свадьбу Фань Юйхуан. Как сказала Су Сяоминь, Фань Юйхуан окружена любовью отца и брата, а её влюблённый парень обожает её до безумия — если она всё ещё не удовлетворена, то она просто чудачка. Хотя Фань Юйхуан и не знала, что такое «чудачка», она ни за что не хотела быть такой. Поэтому она постаралась постепенно отпустить некоторые вещи и почувствовала себя по-настоящему счастливой; а когда она окончательно отпустила всё, то стала действительно безмерно счастлива. Придя к рисовому полю, Фань Юйхуан подошла к Су Сяоминь и присоединилась к ней в работе: «Сестренка Су, а почему моя старшая невестка не пришла с вами?» «Твоя старшая невестка очень занята, до вашей свадьбы осталось всего десять дней, ей нужно украсить зал для торжества и пригласить гостей…» Су Сяоминь болтала без умолку, хотя на самом деле знала, что все эти дела ее сестра точно не делает сама, но это не мешало ей хвастаться. «Старшая невестка так много трудится. Изначально мы договорились пожениться в усадьбе, но второй брат Сяо и пятый брат не захотели, чтобы мы лишились чего-то», — сладко и застенчиво сказала Фань Юйхуан. «Свадьба в усадьбе точно не будет такой веселой, как в усадьбе маркиза. В жизни свадьба бывает только раз, так что она, конечно, должна остаться незабываемой на всю жизнь». Су Сяоминь сказала это с беззаботной прямолинейностью; в прошлой жизни она родилась и выросла в деревне, поэтому редко видела большие виллы и старинные сады. Зато зеленых гор и чистых вод там было в избытке, поэтому она могла опровергнуть усадьбу всего двумя словами: «просто пошло». «Воспоминания, которые останутся на всю жизнь, но это слишком много хлопот для старшей невестки, ведь она даже на год младше меня!» «Эх! О каких «хлопотах» ты говоришь? Моя сестра просто рождена, чтобы заботиться о других. Просто поддерживайте её в будущем, только не устраивайте ссор между невестками из-за наследства». Су Сяоминь прищурилась и подколола Фань Юйхуан — она ни за что не хотела, чтобы дело, которое сестра с таким трудом построила, было разрушено из-за предательства со стороны невестки. «Что ты говоришь, сестренка Су! Второй брат Сяо сказал, что до прихода старшей невестки семья Сяо была совершенно без средств, младшие сестры и братья едва не ели землю, и всё в доме Сяо принадлежит старшему брату и его жене». «Хе-хе… Это не совсем так, моя сестра говорила, что деньги, заработанные братьями из семьи Сяо, всё равно считаются общими», — с некоторым смущением ответила Су Сяоминь. В конце концов, большая часть денег, потраченных на свадьбы второго и пятого братьев Сяо, была взята в долг у её сестры. Пока эти двое весело болтали, у Сяо Лишэна атмосфера была несколько странной. Та злобная женщина, извиваясь, как ива, подошла к Сяо Лишэну с нахальной улыбкой: «Седьмой господин, спасибо за труд, выпейте немного холодного супа из зеленого маша». Взрослые братья из семьи Сяо почти все женились, осталось только дождаться, пока шестой и седьмой господин немного подрастут. Она не обладала потрясающей красотой, но все же была милой и утонченной девушкой, хотя её прежнее происхождение и было не слишком высоким. Но оно всё же намного превосходило происхождение деревенской девушки, на которой женился пятый господин — по крайней мере, её отец был мелким чиновником седьмого ранга. Фань Юйхуан тоже подвергалась унижению со стороны старшего сына семьи Инь: почему она может выйти замуж в дом маркиза, а я — нет?! Она смотрела на Сяо Лишэна — этого необыкновенно красивого юношу, словно вылепленного из нефрита, — с блестящими глазами, от чего Сяо Лишэнь инстинктивно отступил на два шага. ---------- Том 1 Глава 202 Глава 202: Двери нет, да и окна я закрою «Не подходи ко мне, я не буду пить, и не хочу пить», — прорычал Сяо Лишэнь, отступая назад и понизив голос. «Седьмой господин, я из добрых побуждений принесла вам охлажденный суп из зеленого маша, вы что, презираете меня?» Увидев, что Седьмой сын Сяо продолжает отступать и смотрит на неё с отвращением, злобная женщина, в глазах которой заиграл гнев, не смогла сдержаться и тоже повысила голос. Сегодня она обязательно добьется своего — она больше не хочет оставаться в поместье простой крестьянкой, у которой каждый день не заканчивается работа. Фань Шиба именно благодаря благосклонности второго господина Сяо и получает частые визиты от своего отца и четвёртого брата. Если ей удастся выйти замуж за седьмого господина из дома маркиза, то её семья наверняка примет её. «Убирайся отсюда! Кем ты себя возомнила? Я тебя презираю, разве ты не понимаешь этого?» — с отвращением пробормотал Сяо Лишэнь. Сегодня он впервые заметил, как эта женщина злобно смотрела на его вторую невестку, и боялся, что эта злобная женщина скажет что-нибудь, что огорчит вторую невестку. Вторая невестка была оскорблена этим животным, и его старшей невестке со вторым братом пришлось приложить немало усилий, чтобы помочь ей пережить это. Сейчас он хотел только одного — поскорее прогнать эту злобную женщину, чтобы она не портила настроение второй невестке и госпоже Су. «Я не знаю своего места? Разве Фань Шиба тоже не была оскорблена этим животным, а твой второй брат всё равно относится к ней как к сокровищу. Неужели ты тоже её презираешь?» «Она — вторая невестка этого господина, и мы, конечно же, не будем её презирать. А ты кто такая? Как смеешь сравнивать себя с моей второй невесткой?» Сяо Лао Ци обычно не был таким беспощадным человеком, но у этой женщины слишком явно проступала мерзкая сущность. Ему хотелось подойти и заткнуть рот этой злобной женщине — он знал, что из собачьего рта не выйдет слоновая кость. «Меня, как и её, оскорбило это животное, почему я не могу сравниваться с ней? Мой отец тоже чиновник при дворе, чем я хуже её?» «Ты? Ты даже за волосок не дотягиваешь до моей второй невестки, с чем тут сравнивать? Не мечтай. Если не хочешь оставаться в нашем поместье, то убирайся отсюда». Слова этой злобной женщины вызвали у Сяо Лишэна плохое предчувствие; интуиция подсказывала ему, что эта женщина нацелена именно на него, так зачем же ему быть вежливым? Изначально он собирался вернуться в усадьбу и рассказать старшей невестке, чтобы та присмотрела за этой странной женщиной и посмотрела, что она затевает. Но кто бы мог подумать, что эта злобная женщина так быстро решит наброситься на него. Оказывается, она тоже хочет выйти замуж в дом маркиза. Разве это не бред? С каждым словом Сяо Лишэна злобная женщина все сильнее завидовала Фань Шиба и все сильнее ненавидела её. Когда её ранее схватили и затащили в дом семьи Инь, она каждый день злилась на несправедливость судьбы: ведь она уже почти вышла замуж, а её схватили прямо на улице. Промучившись в доме семьи Инь почти год, она каждую минуту мечтала сбежать и найти своего жениха. Позже Фань Шиба сбежала и привёл людей, чтобы спасти их; тогда она была ей безмерно благодарна. Во время допроса в Министерстве правосудия, когда ей пришлось противостоять тому зверю, она чувствовала себя довольно уверенно — в конце концов, её родители и жених очень любили её. Однако, когда сотрудники Министерства правосудия уведомили ее семью о необходимости забрать ее домой, никто не пришёл её забрать. Тогда она впервые поняла, что, пробыв в бегах целый год, она уже давно была отвергнута родными, которые не хотели признавать её, чтобы не опозориться. Поэтому она решительно последовала за Фань Шиба в поместье семьи Сяо, и поначалу тоже испытывала к ней благодарность. Но когда она видела, как второй сын семьи Сяо целыми днями бегал за Фань Шиба, пытаясь завоевать ее расположение, а Фань Шиба, в свою очередь, хмурилась на него и не хотела с ним общаться, почему Фань Шиба могла вести себя так своевольно, а ей оставалось только прятаться в тени, украдкой наблюдая за ним и тайно завидуя? Тогда она возненавидела Фань Шиба, мечтая, чтобы именно её преследовал второй сын. Позже Фань Шиба наконец-то приняла второго сына, а тот был так счастлив, что прыгал от радости и чуть не расплакался. Эти двое часто ласкались друг с другом прямо у них на глазах; если бы Фань Шиба захотела звезду с неба или луну, то, наверное, второй брат Сяо нашёл бы способ достать их для неё. Особенно отец и сын из семьи Фань: узнав, что их дочь понравилась сыну маркиза, они тут же помчались в усадьбу. Если бы и она смогла завоевать благосклонность сына семьи Сяо, то она… В её голове бессознательно проносились бесчисленные мысли. Поэтому она то намеренно, то ненамеренно пыталась сблизиться с пятым сыном, но как бы она ни пыталась соблазнить Сяо Лао У, он отвечал ей лишь холодным безразличием, делая вид, что не замечает её. Изначально она намеревалась действовать постепенно, но пятый сын семьи Сяо обручился с деревенской девушкой — разве деревенская девушка может сравниться с госпожой из семьи Гуань? Она ведь, в конце концов, тоже госпожа из семьи Гуань, а проиграла деревенской девушке только потому, что когда-то была оскорблена? Не имея возможности вернуться домой, она испытывала в душе невыносимую, острую боль, которая заставляла её ещё сильнее стремиться выйти замуж в дом маркиза, чтобы заставить родных пожалеть о том, что они когда-то отказались от неё. Эта мысль стала её внутренним демоном, и даже взгляд, которым она смотрела на Фань Шиба, был злобным и искаженным. Конечно, она не подозревала, что в глазах Сяо Лишэна уже стала злобной женщиной; она по-прежнему полагала, что никто не заметил её уловок. На этот раз она вышла, решив пойти ва-банк и прилипнуть к седьмому сыну Сяо. Увидев, что Сяо Лао Ци хочет подойти и заткнуть ей рот, она внутренне ухмыльнулась от самодовольства: юноша перед ней всё-таки слишком молод! Это как раз и входит в ее планы: тогда она воспользуется моментом, обхватит его, и ему не останется ничего другого, как жениться на ней. Поэтому она тоже понизила голос и сказала: «Я тебе скажу: Фань Шиба была заперта в комнате и мучилась несколько дней подряд из-за старшего сына семьи Инь, и кто знает, не сделал ли его слуга с ней что-нибудь…» «Бах…» Сяо Лишэнь ногой отбросил злобную женщину в рисовое поле, наконец-то прервав её бред. Раньше он действительно хотел подойти и зажать ей рот, но он же не дурак — как он мог попасться на уловку этой злобной женщины! Услышав шум, Сяо Лао У, который в это время занимался сельскохозяйственными работами, поспешил подбежать: «Седьмой, что случилось?» «Пятый брат, эта женщина хочет прилипнуть ко мне, она даже посреди белого дня пыталась броситься мне в объятия, я отскочил, и она упала в рисовое поле», — спокойно сказал Сяо Лишэнь, и ничто не выдавало того, что он только что чуть не взорвался от ярости. «Пятый господин, я увидела, что на улице жарко, и из добрых побуждений принесла седьмому господину охлажденный суп из зелёного маша, но кто бы мог подумать, что он…» «Хватит! Мой седьмой брат ещё несовершеннолетний, как ты смеешь так злобно на него клеветать? Скажи мне, где живешь? Я пошлю, чтобы тебя отвезли домой». Пятый сын Сяо гневно зарычал. Он был по натуре добродушным человеком, и раньше эта женщина не слишком явно его соблазняла, поэтому он даже не подозревал, что она когда-то пыталась его соблазнить. В конце концов, эта злобная женщина тогда только что выбралась из «волчьего логова» и в душе немного робела, боясь, что, если переборщит, её выгонят из семьи Сяо. Пробыв в поместье более трёх месяцев, к тому времени, когда она познакомилась с братьями Сяо, все, кому полагалось обручиться, уже были обручены. Когда Сяо Лао У так безжалостно обрушился на неё, злобная женщина почувствовала, как обида, словно мокрая вата, застряла у неё в груди, вызывая горькую щемящую боль. Мужчина, стоявший перед ней, когда-то заставил её сердце трепетать; хотя в этом и было намерение прильнуть к нему, но в глубине души она действительно любила его. Су Сяоминь и Фань Юйхуан тихонько перешептывались, и действительно не слышали разговора между Сяо Лишэнем и этой злобной женщиной. Услышав шум, они подбежали поближе. Су Сяоминь увидела, как та женщина вылезает из рисового поля — вся мокрая, но всё равно упорно пытается пробиться к пятому и седьмому братьям Сяо. О боже! Эта женщина разве не хочет прилипнуть к мальчику? Судя по тому, что она много лет смотрела сериалы о дворцовых интригах, это точно так, и это просто недопустимо! Черт возьми! О чем ты только думаешь! Ни за что, я даже окна для тебя намертво закрою. ---------- Том 1 Глава 203 Глава 203: Если не выкорчевать зло до корня, беда не закончится Су Сяоминь боялась, что эта злобная женщина осквернит прекрасного, как жемчуг, Сяо Лишэна — юношу, которого даже она сама не смела осквернить. Юноша был красавцем, его лицо было как картина, словно надежда на будущее, полное безграничных возможностей. Зрелая душа Су Сяоминь заставила её маленькое тельце, словно петарду, броситься к Сяо Лишэну. «Пятый брат Сяо прав, ты — злобная женщина! Мой седьмой брат ещё несовершеннолетний, а ты, оказывается, хочешь прилипнуть к нему. В этом поместье тебе не место, так что убирайся отсюда, и побыстрее!» Сяо Лишэнь смотрел на девочку, которая доходила ему всего до подбородка, и которая с детской яростью помогала ему упрекать эту сумасшедшую женщину, и в его сердце пробежала теплая волна. «Я ничего такого не делала, я просто из доброго сердца принесла суп из зелёного маша для седьмого господина», — опустив голову, инстинктивно оправдывалась злобная женщина. Она ломала голову, пытаясь придумать наиболее выгодную для себя версию событий, и от волнения вся покрылась потом. Но поскольку она только что выбралась из рисового поля, никто не мог заметить, что она потеет. Су Сяоминь, услышав опровержение злобной женщины, не собиралась давать ей шанс оправдаться, и её личико тут же вытянулось. Она злобно предупредила: «Не пытайтесь оправдываться, всем и так известно, что ты натворила. В твоем возрасте тебе ни в коем случае не следовало замышлять зло против несовершеннолетнего». «Вы… вы… чепуху несете!» — злобная женщина стиснула зубы от ярости, глаза у неё покраснели, и ей хотелось броситься на Су Сяоминь и разорвать ей рот. «Я несу чепуху? Ты ведь уже старая! Разве ты не намеренно подставила моего седьмого брата?» «Мне всего семнадцать, как я могу быть старой? Мне столько же, сколько и Шиба, — раз вы презираете меня за возраст, значит, вы так же презираете и Шиба?» — в порыве отчаяния она потянула за руку Фань Шиба. «……» Двадцатипятилетняя доктор сельскохозяйственных наук растерялась — ведь её душа была выше, чем у всех них, да и эта злобная женщина, набрасывающаяся на Фань Юйхуан, заставила её на мгновение потерять дар речи. Злобная женщина, увидев, что Су Сяоминь онемела от удивления, сразу обрела уверенность и перестала заботиться о стыде. Ее единственной целью было очернить сына семьи Сяо: «Я всего на год старше седьмого господина, и я искренне люблю седьмого…» «Хм! Ты любишь седьмого брата? Это отвратительно», — Су Сяоминь холодно фыркнула и поспешно прервала злобную женщину. «Моя любовь к седьмому господину отвратительна? Вы разве не так же думаете о Шиба? Меня, как и её,…» «Сумасшедшая баба действительно сошла с ума, раз осмелилась очернять вторую невестку семьи Сяо. Я, госпожа Су, сейчас же прикажу вышвырнуть тебя отсюда, и с этого дня не смей даже на полшага приближаться к этому поместью, иначе…» «Иначе что? У госпожи Су хватит смелости убить меня прямо сейчас? Что плохого в том, что я просто влюблена в седьмого господина? Разве вы в душе не считаете, что мы запятнали свою честь и не достойны выйти замуж за сына семьи Сяо?» Эта злобная женщина упорно втягивала Фань Шиба в эту историю: раз она сама не может обрести счастье, то и Фань Шиба тоже не должна его получить. На этот раз она действительно пошла ва-банк: если ей не удастся зацепиться за седьмого сына семьи Сяо, её действительно могут выгнать. Она знала, кто такая Су Сяоминь, и одновременно была потрясена гневом и жестокостью, исходящими от неё. Она знала, что если разозлит семью Сяо, её обязательно выгонят, но она уже успела их разозлить. Ей оставалось только пойти ва-банк, крепко вцепиться в Фань Шиба и не отпускать ее, а заодно прилипнуть к седьмому сыну семьи Сяо. «Сумасшедшая, следи за языком! Я — не тот, о ком ты можешь мечтать. Мой второй брат любит мою вторую невестку, он сам ухаживал за ней. Чем ты можешь сравниться с моей второй невесткой?» Увидев, как сумасшедшая женщина на глазах у всех не отпускает его вторую невестку, Сяо Лишэнь заговорил ледяным голосом, сжав брови, а в его холодных глазах все сильнее нарастала ледяная стужа. Его голос, похожий на лед и снег, заставил злобную женщину вздрогнуть; она подняла глаза и увидела в его взгляде вспышки убийственного намерения — он явно решил убить её. Злобная женщина не осмелилась больше беспочвенно клеветать и поспешила опуститься на колени, умоляя о пощаде: «Седьмой господин, успокойтесь, пожалуйста. Я была не в себе и не должна была заглядываться на седьмого господина. В будущем я обязательно исправлюсь. Я лучшая подруга Шиба, пожалуйста, седьмой господин, не прогоняйте меня». «Хм! Сейчас уже поздно просить пощады. Ты не хотела жить спокойной жизнью, а решила заглядываться на то, что тебе не принадлежит. Наверное, слишком много мечтаешь!» Су Сяоминь презрительно взглянула на злобную женщину, а затем повернулась к Сяо Лишэну и подняла большой палец. «Седьмой брат — настоящий герой! Как наш великолепный и обаятельный Седьмой брат мог бы терпеть, чтобы эта сумасшедшая старуха заглядывалась на него? Эта злобная женщина осмелилась заглядываться на Седьмого брата? Да она что, мечтает о невозможном?» Сяо Лишэнь, услышав такую похвалу от Су Сяоминь, приободрился, но слегка сдержал улыбку. «Восемнадцатая сестричка, пожалуйста, заступись за меня, ведь мы же хорошие сестры, прошедшие через все вместе». «Кх… кх… У меня нет такой злобной сестры, как ты, которая досаждает седьмому брату. Я и не думала, что ты настолько злобна». Фань Шиба подавилась собственной слюной. Она и во сне не могла представить, что эта женщина настолько бесстыдна, что осмеливается приставать к её младшему деверю. «Ты в каждом слове намекаешь всем, что меня оскорбило какое-то животное, но мой брат Бо (он же Сяо Либо) не обращает на это внимания — он просто любит меня. А ты… убирайся отсюда». «Мразь, убирайся скорее». Су Сяоминь, увидев, что Фань Шиба не поддалась на провокации злобной женщины, немного успокоилась. «Почему не убираешься? Выгоните её!» «Не надо, не надо, я сейчас же уберусь, сейчас же!» — сказала злобная женщина и поспешно выбежала наружу, боясь, что если опоздает хоть на шаг, её убьют. Как только злобная женщина ушла, Сяо Лишэнь сразу же утешил Фань Шиба: «Вторая невестка, пожалуйста, не слушай бред этой сумасшедшей». «Седьмой брат, не беспокойся, я и не собираюсь обращать на неё внимания. Вы с братом Бо так добры ко мне, я знаю, что к чему, и больше не буду зацикливаться на мелочах». «Как хорошо, что вторая невестка так думает», — радостно сказал Сяо Лишэнь, а затем повернулся и тихо поблагодарил Су Сяоминь: «Ты очень добрая, большое тебе спасибо за сегодня». Су Сяоминь приподняла головку, ее живые глазки мигали, сверкая, словно звёзды: «Я тоже благодарна седьмому брату за комплимент». Глядя на её самодовольное выражение лица, Сяо Лишэнь замер в изумлении; в глубине души у него поднялись бесчисленные волны тепла и трогательности, а также какая-то непонятная трепетная дрожь. Су Сяоминь почувствовала его жгучий взгляд, и её лицо покраснело: «Седьмой брат, не смотри на меня так, ладно?» Сяо Лишэнь пришёл в себя, и на его красивом лице появился подозрительный румянец: «Эта сумасшедшая старуха просто ужасна, она меня до смерти напугала». «Седьмой брат, ты молодец, что не попался на уловки этой сумасшедшей. Если бы она прицепилась к тебе, я бы очень расстроилась». Такой красивый юноша — даже я, старшая сестра, не осмелюсь осквернить его, по какому праву эта сумасшедшая смеет на него заглядываться? Су Сяоминь про себя злобно пробормотала, сильно надув губки, и на изначально мрачном лице Сяо Лишэна мгновенно появилась улыбка. Все собрались вместе и громко ругали сумасшедшую старуху. Вэнь Цинвань сегодня специально осталась в своем дворе, чтобы издалека следить за новостями о Сяо Цзине, и узнала, что он запросил разрешение вернуться в столицу для отчёта о работе и, заодно, чтобы присутствовать на свадьбах двух младших братьев. На самом деле он хотел вернуться, чтобы увидеться с ней. Взволнованная, она отправилась в усадьбу, чтобы забрать Су Сяоминь и отвезти её в город. Но, подойдя к главным воротам усадьбы, она услышала эту фарсовую сцену — братья Сяо всё-таки слишком милосердны. А Су Сяоминь и в голову не приходило убивать кого-либо. Они же отпустили эту злобную женщину — не выкорчевав зло до корней, они навлекли на себя бесконечное зло… ---------- Том 1 Глава 204 Глава 204. Умерла с открытыми глазами «Госпожа, прошу вас, спасите меня, старшая госпожа Су хочет убить меня». Увидев карету Вэнь Цинвань, злобная женщина словно ухватилась за спасительную соломинку. «В чём дело?» — спросила Вэнь Цинвань, приподняв бровь, притворяясь, что не в курсе происходящего. Сегодня у неё было особенно хорошее настроение, и она решила проверить, насколько же злобна эта женщина на самом деле. Злобная женщина увидела, как Вэнь Цинвань приподняла занавес кареты, и на её неповторимом лице промелькнула едва уловимая улыбка, которая придавала ей ещё больше благородства и элегантности. Она бросилась на колени перед каретой и, рыдая, стала жаловаться: «Когда старшая госпожа Су увидела, что я принесла седьмому господину чашку охлаждённого супа из зелёного маша, она… она…» Злобная женщина на этом месте нарочито сделала паузу, и в её глазах отразилось отчаяние. Стиснув зубы, она продолжила: «Она хотела выгнать меня и пригрозила, что если я ещё раз осмелюсь переступить порог поместья, то мне отрежут язык». Вэнь Цинвань холодно сказала: «Ещё одна ложь — и я тут же прикажу отрезать тебе язык». Цзиньлю, сидевшая впереди и управлявшая повозкой, услышав слова своей госпожи, спрыгнула с повозки и, не говоря ни слова, сильно ударила злобную женщину по лицу. У злобной женщины из угла рта потекла кровь, и в ней пробудилось желание сопротивляться: пусть даже умрет, но потянет за собой и Фань Шиба. «Госпожа, прошу вас поверить, я действительно не выдумываю. Госпожа Су сказала, что меня оскорбило животное, что у меня грязные руки, и что я не достойна подавать суп седьмому господину». «Госпожа Су не ошиблась: не только твои руки грязны, но и твоё сердце грязно, и ты не достойна приближаться к Седьмому». Вэнь Цинвань строго посмотрела на эту злобную женщину, и тот пронзительный взгляд заставил её вздрогнуть от страха — она едва не упала с колен. В то же время в её сердце зародилась безграничная ненависть: госпожа маркиза, должно быть, ослепла, раз так доверилась этой маленькой девчонке из семьи Су. Увидев гнев Вэнь Цинвань, злобная женщина тут же подползла на коленях и стала умолять: «Пожалуйста, госпожа, спасите меня! Я готова стать вашей рабыней». После сегодняшних событий она действительно испугалась, но не жалела о своих коварных замыслах: пока она останется здесь, у неё ещё есть шанс. Если ей удастся покинуть поместье и остаться рядом с госпожой, у неё, возможно, появится много шансов приблизиться к маркизу. Даже стать наложницей маркиза — это гораздо лучше, чем оставаться крестьянкой в поместье. Она ещё молода и неплохо выглядит; если уехать отсюда, у неё действительно не останется никакой надежды, и, возможно, она даже умрет с голоду. Увидев, что все коварные замыслы злобной женщины отражаются на её лице, Вэнь Цинвань с отвращением взглянула на неё. Холодным тоном она сказала: «Я никогда не нанимаю людей со злыми умыслами. Тогда я приютила вас только ради Шиба. Тебе не следовало замышлять что-то другое». Услышав это, злобная женщина на мгновение остолбенела, а затем, побледнев, без сил опустилась на землю. Она не понимала, откуда госпожа знает о её скрытых намерениях. Почему обычно добрая и приветливая госпожа вдруг превратилась в холодную и безжалостную женщину? К тому же она не проявила к ней ни капли сострадания. Неужели госпожа обычно была добра к ним действительно только ради Фань Шиба? Злобная женщина подняла глаза и злобно уставилась на Вэнь Цинвань: «Госпожа приютила нас ради Фань Шиба? Её тоже оскорбили, почему же вы не отвергаете её? А второй молодой господин даже взял её в законные жёны?» Это было то, чего она никак не могла понять, даже ломая голову: почему к Фань Шиба относятся так хорошо. Вэнь Цинвань посмотрела на женщину с искаженным от ярости лицом, подавила в себе желание убить её, решив, что если та и умрёт, то по крайней мере поймет, за что. Она добродушно объяснила: «Потому что она красива! А ты уродлива, но мечтаешь о прекрасном! Такая злобная, как ты, и мечтаешь выйти замуж в дом маркиза, неужели думаешь, что у этой госпожи сердце Бодхисаттвы?» «Потому что она красивая, поэтому вам не важно, что её тоже оскорбили, ха-ха-ха…» — злобная женщина вдруг громко рассмеялась, задрав голову к небу. С полной завистью она зарычала: «Разве она не злобна, раз вышла замуж за второго сына? Вы меня обманываете! Да и она вовсе не красавица, она даже уродливее сестры Юнь. Почему мы страдаем, а она наслаждается жизнью?» Услышав эти слова злобной женщины, Цзиньлю и Цзиньцюэ не смогли сдержаться и закатили глаза, глядя на лежащую на земле женщину с презрением и пренебрежением. Если бы госпожа не промолчала, они бы с удовольствием набросились на эту злобную женщину и избили её до полусмерти. Злобная женщина, раздражённая их взглядами, закричала: «У Фань Шиба смуглая кожа, что в ней такого хорошего? Вы поступаете несправедливо!» Вэнь Цинвань почувствовала, что сегодня у неё действительно отличное настроение, раз она так долго разговаривала с этой сумасшедшей у ворот усадьбы. Она с извращённым удовольствием подразнила злобную женщину: «Ты действительно хочешь знать, почему?» «Госпожа, скажите, почему! Я уйду, но хочу понять», — неистово ревела злобная женщина. «Потому что она из более знатного рода, чем ты, потому что она — дочь генерала Фань, госпожа из дома маркиза Чжэньси. А ты — кто такая, что осмеливаешься мечтать о связи с домом маркиза? Это просто самоубийство». Услышав это, злобная женщина язвительно ответила: «Каким бы высоким ни было её происхождение, она всё равно развратница, с которой играли как с животным, шлюха». Лицо Вэнь Цинвань слегка изменилось — злобная женщина осмелилась назвать Шиба «шлюхой», и это она ни за что не могла допустить. Она прищурила глаза, холодно взглянула на злобную женщину и ледяным тоном сказала: «Ты сама напросилась на смерть, не вини меня». Ей очень нравилась искренность Фань Шиба, и она не могла терпеть, когда другие оскорбляли её. Изначально она намеревалась поручить это Цзиньлю, но в этот момент Вэнь Цинвань захотела собственноручно убить стоящую перед ней злобную женщину. Злобная женщина, увидев мрачное выражение лица Вэнь Цинвань, невольно съежилась — эта госпожа действительно была ужасающей. Однако, передумав, она почувствовала себя крайне обиженной: почему Фань Шиба может иметь счастливую и благополучную жизнь? А то, что она хочет отстоять свои права, — это уже злоба! Только потому, что у неё нет влиятельного и могущественного отца, потому что её отец не обладает властью и статусом, она ничто? Как только она выйдет из этой усадьбы, она обязательно найдет себе влиятельного господина и попрает семью Сяо под ногами. Увидев, что глаза злобной женщины полны яда, Вэнь Цинвань сошла с кареты и подошла к ней. Она схватила злобную женщину за шею, подняла её, чтобы смотреть ей прямо в глаза: «Если бы ты тихо сидела в поместье, то до конца своих дней не знала бы ни о чем беспокоится. Но ты не только не держалась в тени, но и зародила в себе несбыточные иллюзии. Если ты не умрешь, это будет противоречить законам небес». Злобная женщина смотрела на лицо, прекрасное, словно у небесной феи, которое в этот момент было холодным, как тысячелетняя снежная гора. Её взгляд был подобен застывшему янтарю, в глубине которого таилось невыразимое желание убить. Когда она задыхалась от удушающего захвата, сердце злобной женщины наконец наполнилось сожалением — она поняла, что совершила непоправимую ошибку. Если бы можно было повернуть время вспять, она ни за что не зародила бы в себе этих недопустимых мыслей и осталась бы честно жить в усадьбе, возделывая землю. Когда-то один парень, кормивший свиней, пытался завоевать её расположение и говорил, что хочет взять её в жёны, но она смотрела на него свысока. Ей очень хотелось сказать госпоже: она раскаялась, опомнилась и надеется, что госпожа даст ей ещё один шанс. К сожалению, она не смогла произнести ни слова: злобная женщина испустила дух в бесконечном раскаянии, но её глаза по-прежнему были широко раскрыты, как медные колокольчики, и она умерла с открытыми глазами. ---------- Том 1 Глава 205 Глава 205. Его старшая невестка никогда не обманывает «Госпожа, поспешите вытереть руки. В следующий раз, если такое повторится, просто дайте мне знать, и я сама разберусь. Как же вы могли сами взяться за это!» Цзиньцюэ, словно подхалимка, протянула платок и не переставала болтать: «Я только моргнула, а вы уже приступили к делу…» «Хм?» Вэнь Цинвань вытирала руки и посмотрела на Цзиньцюэ. «Это… я лишнее сказала, не сердитесь». Цзиньцюэ отступила назад и, опустив глаза, смиренно встала рядом с Вэнь Цинвань. «Ты становишься всё менее сообразительной. Я же только потому и схватила её, что она меня до крайности разозлила. В таких случаях не нужно ждать моего приказа — ты должна действовать сама по инициативе». Вэнь Цинвань взяла платок, вытерла руки и неторопливо посмотрела на свою служанку. Лицо Цзиньцюэ застыло, но тут же она сухо рассмеялась: «Ну… я просто опоздала на полшага, кто же знал, что вы уже задушили ту девчонку!» «Эх! Ей ни в коем случае не следовало ругать Шиба, вот почему я, твоя госпожа, так разозлилась, что не смогла сдержаться и набросилась на неё». «Хм! Такая злобная женщина — задушить её было бы для неё слишком мягким наказанием». Цзиньцюэ презрительно фыркнула в сторону лежащего на земле трупа, и в её голосе слышались только презрение и негодование. Цзиньлю тут же подхватила: «Верно, эта злобная женщина просто бесстыдная, как она посмела ругать нашу вторую госпожу? Она, похоже, устала от жизни!» Вэнь Цинвань тихо приказала: «Она действительно заслужила смерть, но Небеса милосердны, так что потом все-таки купим гроб и похороним ее». «Она такая злобная, разве она достойна гроба?» Её следует выбросить на съедение диким собакам — эту фразу Цзиньлю не осмелилась произнести, боясь, что госпожа сочтет её жестокой. «Именно, она осмелилась оскорбить нашего седьмого молодого господина, да ещё и ругала вторую госпожу. Такую злобную женщину нужно выбросить на съедение диким собакам». Говоря это, в глазах Цзиньцюэ мелькнул восторженный блеск; она была рядом с хозяйкой с восьми лет и говорила всё, что приходило ей в голову. «Ладно, хватит болтать. Если нужно убить — убей, если нужно похоронить — похорони ее, чтобы душа была спокойна. Если тебе это действительно не по душе, иди купи какой-нибудь дешевый гроб!» — спокойно приказала Вэнь Цинвань. Она побывала в чертоге Ямы и твердо верила в закон кармы. Неблагодарных людей ни в коем случае нельзя держать рядом, а тех, кто таит злые намерения, нельзя оставлять в живых. Но мертвых следует уважать, все обиды и счеты пусть улетучатся с ветром; похоронить её — значит проявить милосердие. «Хорошо, госпожа, пожалуйста, садитесь в карету, я сейчас же пойду куплю самый тонкий гроб». Цзиньцюэ почтительно ответила, ловко помогла Вэнь Цинвань сесть в карету, а Цзиньлю, взмахнув хлыстом, повела карету в сторону усадьбы. Вэнь Цинвань приоткинула занавеску кареты и безразлично взглянула на большое дерево, удивляясь про себя: сколько же уже прошло дней! Почему младший сын семьи Шэнь до сих пор следует за мной? Неужели он тоже хочет признать меня старшей сестрой? Младший сын семьи Шэнь, спрятавшийся под большим деревом сбоку от ворот усадьбы, заметил, что Вэнь Цинвань смотрит в сторону дерева, за которым он прятался. Он тут же почувствовал, как холодный озноб пронзил его от спины до кончиков пальцев, и от страха невольно задрожал. Он собственными глазами видел, как эта демоница задушила женщину, словно раздавила муравья. В тот день он привел людей, чтобы спровоцировать её, а в конце даже вызвал тайных стражников, чтобы убить её, но она, к его удивлению, лишь спросила, возместит ли он ущерб, и не задушила его! Только когда карете въехала в усадьбу, младший сын семьи Шэнь быстро вышел из-за большого дерева и подошел к Цзиньцюэ. Он сложил руки в поклоне и сказал: «Шэнь просит прощения у девушки Цзиньцюэ». «С каким делом вы пришли, господин Шэнь?» — спросила Цзиньцюэ, приподняв бровь, а про себя подумала: «Пришёл какой-то рабочий». «Я давно хотел познакомиться с вашей госпожой. Сегодня, увидев мастерство госпожи маркизы, я глубоко восхитился…» «Хватит болтать! Разве ты не слышал, как моя госпожа велела мне купить гроб?» — с нетерпением прервала Цзиньцюэ бесконечную болтовню Шэнь Лаояо. «Девушка Цзиньцюэ, ты устала, отдохни немного, а я пошлю своего слугу купить гроб». «Ничто не дается даром. Что ты хочешь от меня?» «Шэнь просит девушку Цзиньцюэ передать госпоже маркизе, что он хочет считать её своей старшей сестрой». Говоря это, господин Шэнь выглядел решительным, его взгляд был искренним и горячим, с оттенком не скрываемого восхищения. «О?» Цзиньцюэ на мгновение удивилась, но затем махнула рукой и сказала: «Так вот что! Тогда господину Шэнь, пожалуй, придётся разочароваться». «Почему?» «Потому что у моей госпожи нет недостатка в младших братьях — в доме Сяо их уже двадцать один». Сказав это, Цзиньцюэ с грациозным жестом развернулась и ушла, оставив господина Шэнь стоять на месте в полном замешательстве. Он ведь не ослышался? Горничная госпожи маркизы что, отклонила его просьбу? В голове Шэнь Лаояо всплыло изображение невероятно красивого лица, а её тонкие, как жемчуг, руки в мгновение ока могли задушить человека. Его зрачки резко сузились — он действительно не достоин быть её младшим братом! Но ведь Су Цзю уже стал её названным братом, разве он может оставаться её последователем? Разве это не значит, что Су Цзю будет смеяться над ним всю жизнь? Подумав об этом, младший сын семьи Шэнь, не задумываясь, быстрыми шагами догнал Цзиньцюэ: «Девушка Цзиньцюэ, подождите, я пойду куплю гроб». «Раз господин Шэнь так настаивает, то я буду ждать вас на том холме», — Цзиньцюэ больше не отказывалась. Она уже привыкла к этому: с тех пор, как госпожа вышла замуж в дом маркиза, к ней приходили бесчисленные поклонники. Ей оставалось лишь сообщить госпоже о том, что младший сын семьи Шэнь хочет признать её старшей сестрой, а как поступит госпожа — это уже её дело. Без малейшего угрызения совести она отдала распоряжение стоящему перед ней человеку: «Господин Шэнь, возьмите с собой одного слугу, чтобы купить гроб, а другого оставьте, чтобы перенести труп этой злобной женщины на тот холм. Эта злобная женщина и не заслуживает гроба, но моя госпожа, будучи добросердечной, настаивает на том, чтобы похоронить её в гробу, поэтому купите самый дешёвый». «Да, да, эта злобная женщина не заслуживает гроба, её следует выбросить на съедение диким собакам». Младший сын Шэнь слышал, как Цзиньцюэ говорила это ранее. «Как вы можете быть таким злобным? Ладно, я великодушна и не буду с вами ссориться, а вы поспешите купить самый дешевый гроб». «…Хорошо, сейчас же пойду». Молодой господин Шэнь не осмелился больше тянуть время, поспешно согласился и, развернувшись, сел в карету. В усадьбе, как только карета Вэнь Цинвань остановилась, Су Сяоминь и Фань Шиба одновременно подбежали к ней. «Старшая сестра приехала!» «Сестра Вэнь приехала! Ты не хотела бы попить? Не устала?» «Хуанэр, я приехала навестить тебя и заодно забрать Сяоминь и Сяо Ци в город», — с улыбкой сказала Вэнь Цинвань. «Сестра, мы только что изгнали из усадьбы одну злобную женщину. Ты не встречала её, когда въезжала?» — с поднятой головой спросила Су Сяоминь. «Я ехала в карете, на дороге никого не видела», — ответила Вэнь Цинвань, не желая рассказывать всем, что она убила эту женщину. «Сестра, ты не спросишь, почему мы выгнали её из усадьбы?» «А почему?» «Она завидовала сестре Юйхуан, что та пользуется любовью второго брата Сяо, и за спиной говорила о ней гадости», — Су Сяоминь тут же пожаловалась. «Тогда она сама виновата, что вы её выгнали». «Хе-хе, сестра — самая лучшая». Сяо Лишэнь смотрел, как Су Сяоминь послушно держала старшую сестру за руку: её высокий, изящный нос и личико размером с ладонь излучали невинность и простодушие. Она выглядела чистой и красивой, и в ней не было и тени той наглости, что была только что. Он невольно ахнул: неужели женщины так умеют притворяться? Все-таки его старшая невестка лучше — она открыта и никогда не притворяется. Она говорит, что любит деньги больше жизни, и искренне, никогда их не обманывает. ---------- Том 1 Глава 206 Глава 206: Сильнее, чем зять, о котором она мечтала «Старшая сестра, уже поздно, может, нам пора возвращаться в усадьбу маркиза?» — спросил Сяо Лао Ци, сделав шаг вперед. Едва он закончил говорить, как Сяо Лао У тоже подошел к ним, выглядя так, будто готов отправиться в путь немедленно. Сяо Лао У беспокоился, что если вернуться в город слишком поздно, дорога станет небезопасной — в конце концов, у него была только грубая физическая сила, но никаких боевых навыков. «Хорошо! Тогда пойдем», — сказала Вэнь Цинвань, взяла Су Сяоминь за руку и повернулась, направляясь к карете. Она не спросила Фань Шиба, потому что через несколько дней ей предстояла свадьба, и ей не следовало больше посещать усадьбу маркиза. Но тут Сяо Либо, держа в каждой руке по ведру с помоями, громко крикнул: «Хуанэр, не хочешь сегодня пойти с нами в усадьбу на ужин?» Услышав эти слова, Фань Шиба поспешно подняла голову, но увидела, что Вэнь Цинвань уже села в карету. В душе она не могла не почувствовать разочарования, но на лице сохранила улыбку и сказала: «Сегодня я не пойду». «Если Хуанэр не пойдёт, то и я сегодня не вернусь в поместье. Как раз две свиноматки принесли по двадцать с лишним поросят. Старшая невестка, вам доброго пути». Сказав это с улыбкой, Сяо Либо, держа ведра с помоями, направился к свинарнику. Сяо Лао У и Сяо Лао Ци переглянулись, покачали головами и, сев на лошадей, последовали за каретой своей старшей невестки. Вэнь Цинвань приподняла занавеску и попрощалась с Фань Шиба: «Шиба, в ближайшие дни у меня, возможно, не будет времени приехать в усадьбу, чтобы навестить тебя». Су Сяоминь поспешно высунула свою маленькую головку: «Сестра Юйхуан, я завтра приду пораньше, чтобы поиграть с тобой». Услышав это, Фань Шиба почувствовала одновременно радость и легкую грусть; она стояла и смотрела вслед уезжающим Вэнь Цинвань и остальным. Когда карета выехала за ворота усадьбы, старшая сестра Юнь подошла к Фань Шиба и объяснила ей: «Шиба, твоя старшая невестка не пригласила тебя вернуться в усадьбу маркиза, потому что через несколько дней у тебя свадьба, а в знатных семьях очень строго соблюдают правила. За несколько дней до свадьбы нельзя встречаться с родственниками мужа, а если информация об этом просочится и люди начнут сплетничать, будет плохо!» Услышав это, Фань Шиба тут же занервничала и стала топать ногами: «Но разве не плохо, что второй брат остался?» «Он добровольно остался в поместье, чтобы составить тебе компанию, это говорит о том, что ты ему очень дорога, да и кроме того, никто об этом не знает». Фань Шиба, услышав это, кивнула, как будто внезапно всё поняла, и на ее лице снова расцвело выражение счастья. «Так вот в чём дело! А я-то думала, что старшая невестка больше меня не любит! Сестра Юнь, я, наверное, очень опозорилась, когда так себя вела?» Увидев такое выражение лица Фань Шиба, старшая сестра Юнь не смогла сдержать улыбку и прикрыла рот рукой. «Какая ты глупышка! Раз второй молодой господин не собирается возвращаться в усадьбу, значит, он тоже знает эти правила». Фань Шиба на мгновение была озадачена, но тут же радостно побежала за вторым братом Сяо к свинарнику. Она изначально была чрезвычайно умной девушкой, просто раньше, долго прожив с отцом на Северо-Западе, приобрела прямолинейный характер и не любила ходить вокруг да около. Теперь, прожив несколько месяцев в столице и впитывая всё вокруг, она многое поняла, но менять себя не собиралась и весело побежала за вторым братом Сяо. Старшая сестра Юнь, увидев, как жива и весела Фань Шиба, улыбнулась с завистью. То, что им четверым удалось сбежать из дома семьи Инь, — исключительно благодаря тому, кто стоял за Фань Шиба, иначе они были бы замучены до смерти госпожой Инь и её сыном. Оказавшись в этой усадьбе и обретя место, где можно было устроиться и жить спокойно, они были благодарны семье Сяо, но ещё больше — Фань Шиба. Каждый день она молила Бодхисаттву о благополучии и счастье семьи Сяо, а также надеялась, что Фань Шиба проживёт всю жизнь счастливо и без забот. Но она и во сне не могла представить, что эта злобная женщина задумала выйти замуж за кого-то из семьи Сяо — разве это не сон? Она думала, что они, как и она сама, безмерно благодарны Фань Шиба! Им удалось сбежать только благодаря Фань Шиба, — так подумала старшая сестра Юнь и поспешила отчитать двух других женщин. Надеюсь, они не будут делать глупостей — ведь если их выгонят из усадьбы, как же выживет беззащитная девушка! Фань Шиба не подозревала, о чём так много размышляла сестра Юнь, и быстрым шагом догнала второго брата Сяо у свинарника. Она восторженно спросила: «Второй брат, сегодня у нас появилось ещё более двадцати поросят, значит, мы снова заработаем немало серебра?» Услышав этот вопрос, второй брат Сяо радостно ответил: «Да, нам нужно завести ещё много свиноматок, а потом я хочу построить свинофермы в других загородных усадьбах». Фань Шиба с удивлением спросила: «Второй брат, зачем? Разве одной свинофермы не хватит?» Второй брат Сяо почесал затылок и, слегка смутившись, ответил: «Серебра, заработанного на одной свиноферме, точно не хватит, так что мне, конечно, придется зарабатывать и в других местах». Услышав это, Фань Шиба нахмурилась, немного подумала, а затем хлопнула в ладоши и воскликнула: «Второй брат, ты просто молодец! В будущем я буду вместе с тобой строить свинофермы». «Хуанэр, ты не считаешь, что у второго брата нет перспектив, раз он разводит свиней?» «Как же так! Второй брат зарабатывает немало серебра даже на одной свиноферме, а если построит ещё несколько, то сколько же серебра он заработает! Второй брат такой классный, кто осмелится сказать, что у тебя нет перспектив? Я ему зубы выбью». Говоря это, Фань Шиба вытянула маленький кулачок и замахнулась им в воздухе. Услышав это, второй брат Сяо поспешно погладил её по голове и ласково сказал: «Хорошо, тогда мы вместе построим много свиноферм. Сыну, когда он вырастет, отдадим одну, а дочери — две». «А! Почему сыну только одну, а дочери — две?» — инстинктивно спросила Фань Шиба, забыв подчеркнуть главное. «Потому что дочерей нужно баловать, естественно, им нужно давать побольше, а сыновей можно воспитывать проще, но и им нельзя ничего не давать». «Хе-хе, второй брат говорит очень разумно, я больше всего люблю второго брата!» «М-м… Что сказала Хуанэр? Повтори ещё раз». «Второй брат такой хороший, я больше всего люблю второго брата!» «Ха-ха-ха-ха… Я тоже очень люблю Хуанэр». «Второй брат, ты такой злой!» Когда великий генерал Фань и наложница Ли подошли, они увидели, что их дочь здесь весело дурачится с Сяо Эр. Вид счастливой дочери заставил супругов слегка приподнять уголки губ, а в глазах великого генерала Фань мелькнуло сложное, трудно различимое выражение. Зять, которого он себе представлял, точно не был таким свиноводом, как Сяо Эр! Но, глядя на столь счастливую дочь, он решил, что может с трудом принять Сяо Эра. Наложница Ли, увидев эту сцену, была искренне рада: когда она, находясь на Дальнем Западе, узнала, что дочь выйдет замуж за второго сына из дома Маркиза Вэйву, она очень переживала за неё. Ведь дочь не была похожа на других барышень из знатных семей — она не так хорошо знала этикет, как другие, и поэтому наложница Ли боялась, что дочь может пострадать. Что плохого в том, чтобы разводить свиней? Главное, чтобы дочь была сыта и тепло одета — этого ей вполне достаточно. К тому же этот зять оказался довольно симпатичным — он даже намного лучше, чем тот, которого она себе представляла. Видя, как Фань Шиба и Сяо Эр беззаботно резвились и дурачились, наложница Ли почувствовала радость. И тогда она громко крикнула: «Зять, Наньнань, я пришла к вам!» «Папа, мама, как вы сюда попали?» Фань Шиба отпустила руку Сяо Эра и побежала к родителям. «Ой-ой, значит, наша Наньнянь не рада, что папа и я пришли к вам в гости!» — пошутила наложница Ли, протянув руки, чтобы обнять мчавшуюся к ней дочь. «Мама, ты не устала в пути? Второй брат, подойди, познакомься с моей мамой». «Зять приветствует тестя и тещу». ---------- Том 1 Глава 207 Глава 207. Первая встреча с седьмым принцем «Как тебя зовут?» — с улыбкой спросила наложница Ли. Она полюбила своего зятя с первого взгляда. От зятя исходила атмосфера, словно солнечный свет, и это невольно вселяло в неё чувство спокойствия. Его глаза были чистыми и яркими; с первого взгляда было видно, что он человек без коварства, а её дочь как раз и была такой же беспечной. Особенно его немного скованная, застенчивая улыбка так хорошо гармонировала с лучезарной улыбкой дочери. Наложница Ли почувствовала, будто весь мир стал ярче, и с первого взгляда без колебаний решила выдать за него свою единственную дочь. «Меня зовут Сяо Либо, я второй по старшинству в семье, младшие братья и сестры теперь называют меня «второй брат». «Если младшие братья и сестры теперь называют тебя «второй брат», то как они называли тебя раньше?» — спросила наложница Ли, не задумываясь. «Раньше они называли меня Второй, хе-хе, а потом мой старший брат женился на старшей невестке, и мы все очень слушаемся старшую невестку, она очень хороший человек». Сяо Эр впервые встретился с тещей и очень нервничал, не зная, что сказать, и только когда речь зашла о старшей невестке, он немного успокоился. «……» Наложница Ли не знала, как продолжить разговор; она поддержала зятя, похвалив старшую невестку семьи Сяо, но тут же почувствовала, что это звучит немного льстиво. В конце концов, она ещё ни разу не видела эту старшую невестку семьи Сяо! «Папа, мама, вы ещё не обедали? Второй брат, сходи в деревню и купи немного раков». «Хуанэр, в такое время люди уже, наверное, ужинают. Может, мне пойти поймать их в рисовых полях?» «Какая там ловля! Сколько времени это займет? Мои родители уже проголодались. Иди сейчас же купи и поскорее возвращайся». Фань Шиба, заметив, что второй брат Сяо ведет себя немного глупее, чем обычно, поспешила отвлечь его, чтобы отец снова не сказал, что он недостаточно мужественный. На самом деле в её глазах каждое движение второго брата Сяо было полно очарования: будь то глупая улыбка или безудержный хохот, — всё это заставляло её невольно погружаться в восторг. «Хорошо, Хуанэр, ты сначала отведи тестя и тещу в их комнату, а я куплю побольше раков и приготовлю сегодня на ужин несколько разных блюд». Сказав это, Сяо Либо бросился бежать. Будущий тесть каждый раз смотрел на него очень строго, а теща вообще не спускала с него глаз, отчего у него начинало биться сердце. «Дурачок, ведь ещё даже не стемнело, я покажу родителям окрестности, зачем нам возвращаться в комнату!» — крикнула Фань Шиба, глядя вслед второму брату Сяо. «Наньнань, разве так можно разговаривать с зятем?» — мягко поучала дочь наложница Ли. «А что тут плохого? Дочь этого генерала должна быть на ладони у Сяо Эр», — властно заявил великий генерал Фань. «Генерал прав, главное, чтобы вы были довольны», — мягко поддержала его наложница Ли. Ее взгляд так и не отрывался от спины зятя. Да, даже его спина выглядела такой стройной. Наложница Ли действительно все время наблюдала за каждым движением зятя, внимательно вглядываясь в каждую мельчайшую деталь. Она смотрела, искренна ли его улыбка, полный ли у него лоб, и даже пальцы Сяо Либо она рассматривала с пристальным вниманием. Чем дольше наложница Ли смотрела, тем больше она оставалась довольна: она заметила, что зять проявляет к её дочери безграничную заботу и внимание. Особенно то, что он слушался дочери во всём, — это вызвало у наложницы Ли невольную, труднообъяснимую симпатию. Её муж тоже относился к ней довольно хорошо, но не слушался её во всём, и она тем более не осмеливалась, как её дочь, приказывать ему выполнять разные поручения. Он был для неё всем на свете, во всём она ориентировалась на него; когда они оставались наедине, то именно она обслуживала его, и она никогда не осмеливалась посылать его по делам. Наложница Ли с подозрением спросила: «Наньнань, твой жених действительно второй сын дома маркиза?» «Ли-нян, что ты имеешь в виду? Разве ты не веришь своему мужу? Позволь мне сказать тебе: Сяо Эр — это настоящий второй сын дома маркиза Вэйву». Генерал Фань, видя, как его жена не спускает глаз с того парня, — пусть даже это и их зять, — не мог с этим смириться. «Разве у сына дома маркиза может быть такой спокойный характер?» «………» Великий генерал Фань, третий сын дома маркиза, не нашел, что ответить. «Хи-хи, папа, мама, не хотите прогуляться по усадьбе? Эта свиноферма — лишь небольшая часть усадьбы, там ещё есть и птицеферма». «Посмотрим завтра. В любом случае, твоя мать остановилась здесь, мы вернемся на Северо-Запад после твоей свадьбы». «Папа, а мама не может остаться в столице ещё на некоторое время?» Фань Шиба не хотела расставаться со своей мамой. «Наньнань, мать будет спокойна, если увидит, что ты счастлива. А твой отец и братья останутся без присмотра, так что маме лучше уехать с нами!» «Ладно, тогда я со вторым братом приеду к вам в гости». Фань Шиба, с надеждой глядя в будущее, повела родителей на прогулку по усадьбе. Когда Вэнь Цинвань с Су Сяоминь прибыла к городским воротам, она издалека увидела группу людей, оглядывающихся в сторону ворот. Во главе их стоял наследник дома герцога Динго Су Чаннин. Он был одет в бирюзовую парчовую мантию, перевязанную нефритовым поясом, и выглядел полным энергии и необыкновенного величия. Рядом с наследником Су на лошади сидел седьмой принц; Вэнь Цинвань помнила, что он ровесник Сяо Лишэнь. Хотя он был ещё молод, в нём чувствовалась умиротворенная уверенность, и он производил впечатление драгоценности, спрятанной в камне. Седьмой принц и наследник Су ехали бок о бок, а за ними следовали несколько отпрысков знатных семей. «Миньэр, старший брат специально приехал, чтобы забрать тебя в усадьбу». Су Сяоминь сначала не хотела выходить из кареты, чтобы поздороваться, но, услышав, как её «старший брат» окликнул её, была вынуждена приоткрыть занавеску и ответить: «Спасибо, старший брат». Она тут же сошла с кареты Вэнь Цинвань и подошла к карете семьи Су, стоявшей сзади, а Цзиньцюэ спрыгнула со своей кареты. С самого начала и до конца Вэнь Цинвань так и не показалась на глаза; ни наследника Су, ни седьмого принца она в этой жизни ещё не знала. В прошлой жизни седьмой принц смог дожить до конца не потому, что был достаточно умен, а потому, что любил поэзию и Вэнь Минчжу как саму жизнь. Чжао Цзюэ тоже любил поэзию и Вэнь Минчжу, поэтому у братьев было общее увлечение, и Чжао Цзюэ, став императором, захотел оставить своего седьмого брата рядом с собой. Вэнь Цинвань не знала, что Седьмой принц сегодня сопровождал наследника Су только потому, что его к этому принудила его мать-наложница. На следующий день после Праздника Середины Осени дочери знатных семей уже были обручены, но поскольку Су Сяоминь была ещё слишком мала, а император не хотел, чтобы политическая ситуация при дворе была слишком очевидной, Императорский указ о том, что Су Сяоминь будет Цэ-фэй пятого принца, ещё не был обнародован, и наложница Лян уже решила, что у её сына, седьмого принца, ещё есть шанс. Она не столько хотела, чтобы сын занял этот пост, сколько рассчитывала, что, если невестка будет из семьи Су, то её сын, по крайней мере, не уедет из столицы в своё удельное владение. Седьмой принц с двенадцати лет был влюблён в Вэнь Минчжу, и в его глазах и сердце не было места для других женщин. Увидев, как старшая дочь семьи Су бегает туда-сюда, он посмотрел на неё с презрением: «Наследник Су, у меня ещё дела, я пойду». Наследник дома Су знал, что его младшую сестру обещали замуж за пятого принца; как будущему наследнику дома Су, дед рассказывал ему обо всём. Хотя он понимал, что отношения между сестрой и седьмым принцем невозможны, ему было неприятно видеть, как тот пренебрежительно относится к ней. Только недавно он открыл для себя талант своей сестры, который поразил даже его, человека, начитавшегося поэзии и классики. Поэтому он предложил: «Седьмой принц, сейчас как раз время ужина. Может, пойдем вместе поужинать в «Цзуйсянлоу»? ---------- Том 1 Глава 208 Глава 208: Лучше пусть умрёт товарищ, чем я, но придётся извиниться перед земляком «Отлично, Су Шицзы редко приглашает на обед, так что сегодня я, даже если у меня нет свободного времени, всё равно найду минутку, чтобы прийти и пообщаться», — с улыбкой ответил Седьмой принц. Несмотря на своё высокое положение, он не был высокомерен, а напротив, отличался довольно непринужденным нравом. Помимо любви к стихам Вэнь Минчжу и неприязни к избалованности дочерей знатных семей столицы, у него не было никаких других вредных пристрастий. «У меня каждый день есть свободное время. Су Шицзы, приглашайте нас, братьев, вместе с вами», — сказал, подлизываясь, старший сын канцлера. «Отлично, чем больше людей, тем веселее. Я, Су, возьму с собой сестру; если вы не против, присоединяйтесь!» — с улыбкой пригласил наследник Су. «Не возражаю, нисколько не возражаю. Приглашение Су Шицзы для меня — большая честь», — радостно сказал один из молодых людей из знатной семьи. Он знал, что наследник Су обычно не любит светские рауты, и то, что сегодня он решил выступить в роли хозяина, было для него огромной честью. Другие молодые господа из знатных семей тоже тайно радовались, каждый по-своему восхищаясь своей удачей, к счастью, остановившись на мгновение. Сегодня они все вместе направлялись на поэтический вечер, устраиваемый Седьмым принцем за городом, и, только что въехав в город, увидели карету дома Су. Увидев, что наследник Су ждёт у городских ворот карету дома Су, они подумали, что в ней сидит старая госпожа из дома герцога Динго. Из вежливости все остались ждать вместе с наследником Су, намереваясь поздороваться со старой госпожой из дома герцога Динго, прежде чем уйти. Кто бы мог подумать, что в карете сидела старшая дочь семьи Су, но они не осмелились проявить недовольство. «Мне, конечно, это не мешает», — беззаботно сказал Седьмой принц. Его мать постоянно заставляла его сближаться со старшей дочерью семьи Су, и он, естественно, не смел ей противоречить. Поэтому он пригласил всех на поэтический вечер за городом, но, как оказалось, эта сумасшедшая девица из семьи Су, не имеющая ни малейшего представления о литературе, не осмелилась принять участие. Сейчас она вернулась из-за городских ворот и, несомненно, тайком прячется где-то поблизости, наблюдая за тем, как они читают стихи и сочиняют куплеты. Поэтому, увидев, как Су Сяоминь пересела из передней кареты в заднюю, Седьмой принц презрительно нахмурился. «Ха-ха, я, Су, знал, что седьмой принц не будет против. Прошу, господа», — радостно рассмеялся наследник Су. Только что он заметил презрительный взгляд седьмого принца, устремленный на его двоюродную сестру, и это его задело, поэтому он решил продемонстрировать ему талант своей двоюродной сестры. У него было две тёти: одна — нынешняя императрица, другая — главная госпожа семьи Шэнь, а старшая двоюродная сестра — покойная жена наследного принца. В их поколении выжила только одна двоюродная сестра из внебрачного брака, и дедушка с бабушкой баловали её до небес. В этом году ему исполнялось тридцать лет, его старшему сыну — девять, а жены и наложницы родили ему в общей сложности восемь здоровых мальчиков. Он очень хотел дочь, но, к сожалению, его желание не сбылось; единственная старшая дочь в доме Су — его двоюродная сестра от наложницы — всего на три года старше его сына. Обычно он очень баловал свою двоюродную сестру и исполнял все её просьбы, но она очень боялась его и не смела приближаться к нему. С тех пор как в прошлый раз её чуть не забила до смерти служанка из дома герцога Хуго, характер его двоюродной сестры изменился и теперь она осмеливается разговаривать с ними, братьями. Возможно, пережив один раз ситуацию, связанную со смертью, она стала смелее — это вполне естественно. Пока не познакомился с ней поближе, он и не подозревал, что его двоюродная сестра действительно обладает широким кругозором. Она убедила деда сложить с себя полномочия и уйти в отставку, а также попросила присвоить его отцу титул нынешнего герцога; дед не только прислушался к ней, но и заодно присвоил ему титул наследника. Наследник Су и без того был чрезвычайно одарён: в двадцать лет он занял первое место на императорском экзамене, а благодаря своему знатному происхождению был непосредственно назначен императором в Кабинет министров. В Кабинете министров династии Дашэн насчитывалось в общей сложности семь помощников, а канцлер был их главой. Даже самый младший по званию член Кабинета министров превосходит по статусу министров шести ведомств, не говоря уже о том, что наследник Су, несмотря на свой юный возраст, уже является Великим Секретарем Кабинета министров. Если седьмой принц осмелился презирать единственную сестру семьи Су, то пусть он познакомится с талантом его двоюродной сестры. Компания сразу поднялась на второй этаж «Цзуйсянлоу» и вошла в большой частный зал, вмещающий более десятка человек. Седьмой принц сидел на почетном месте; его роскошная одежда подчеркивала его красивое, слегка юное лицо. В его взгляде промелькнула искорка шутливости, когда он посмотрел на Су Сяоминь, сидящую рядом с Су Шицзы. Сидевший рядом с Су Сяоминь второй сын канцлера, полагая, что седьмой принц смотрит на него, почувствовал легкую застенчивость, но в основном его сердце забилось от радости. Су Сяоминь, с дружелюбной и элегантной улыбкой на губах, непринужденно и с достоинством приветствовала всех присутствующих. За исключением её двоюродного брата, все остальные присутствующие были на несколько лет моложе, чем она в её прошлой жизни, но она не осмеливалась вести себя как старшая. Тем более она не стала бы пренебрежительно относиться к этим подросткам из древности — не говоря уже об их положении, давайте поговорим об их талантах! Ее двоюродному брату всего тридцать лет, а он уже является Великим Секретарем Кабинета министров, советником императора по вопросам государственного управления и его главным помощником. Не говоря уже о том, что она всего лишь доктор сельскохозяйственных наук, даже ректор их университета не может сравниться с ним. Особенно её названная сестра Вэнь Цинвань, которой в этом году исполнилось всего шестнадцать лет: её талант и величие недосягаемы для такого «доктора сельскохозяйственных наук», как она. Поэтому она всё время старалась не привлекать к себе внимания, молчаливо увлеченно ела, а её старший двоюродный брат оказался настоящим «теплосердечным парнем»: когда он весело беседовал со всеми, он даже помогал ей накладывать еду. В отдельном зале витал легкий аромат, блюда подавали одно за другим, каждое из них было тщательно приготовлено и отличалось прекрасным видом, ароматом и вкусом. Когда наследник Су заметил, что все уже почти наелись, и увидел, что атмосфера отличная, он предложил каждому сочинить по стихотворению. Сегодня он устроил этот банкет с единственной целью — заставить всех по-новому взглянуть на его двоюродную сестру и заложить основу для того, чтобы в будущем она стала императорской наложницей или императрицей. Среди присутствующих были одни лишь выдающиеся литераторы, а сам наследник Су был признан «гением» на прошлом конкурсе в столице. Стихи, сочиненные ими на месте, хотя и не дошли до потомков, были поистине великолепны. Когда настала очередь Су Сяоминь, она оправилась от удивления и, не долго думая, сказала: «Я не умею сочинять стихи, но прочитаю вам стихотворение одного из старших». Седьмой принц с выражением лица, как будто он и так знал, что она ничтожество, заметил: «Госпожа Су, лучше не читайте». Остальные тоже выглядели так, будто всё уже поняли: «Неужели старшая госпожа Су собирается прочитать стихотворение, написанное Су Шицзы?» «Стихи моего старшего брата вы все уже слышали, я прочитаю стихотворение одного из наших предшественников, которое вы ещё не слышали. «Ода сливовым цветам» Ван Аньши: «В углу стены несколько цветов сливы, в холоде в одиночестве расцветают; издалека видно, что это не снег, ибо доносится тонкий аромат». «Вы несете чушь! Это же явно знаменитое произведение наложницы наследного принца, как оно стало стихотворением Ван Аньши?» — в ярости упрекнул второй сын канцлера. Су Сяоминь, на мгновение ошеломленная, тоже разгневалась: «Это стихотворение о сливовом дереве написал именно Ван Аньши, как оно может быть стихотворением наложницы наследного принца? Главным произведением Ван Аньши не является это стихотворение о сливовом дереве; у него есть три самых известных произведения. «Первый день года» (《元日》): «Под звуки петард уходит старый год, весенний ветер согревает новогоднее вино; тысячи домов и десятки тысяч семей озарены ярким солнцем, все меняют старые амулеты на новые». «Причал в Гуачжоу» (《泊船瓜洲》: «Между Цзинкоу и Гуачжоу — лишь одна река, гора Чжуншань отделена всего несколькими горными хребтами; весенний ветер снова озеленяет берега Южного Янцзы, когда же яркий лунный свет осветит мой путь домой?» «Восхождение на гору Фэйлай» (《登飞来峰》): «На горе Фэйлай возвышается башня высотой в тысячу сюнь; говорят, что с первым петушиным криком видно восход солнца; не боюсь, что плывущие облака заслонят вид, ведь я нахожусь на самой вершине». Дойдя до этого места, Су Сяоминь могла только извиниться перед своей современницей-путешественницей во времени: «Лучше погибнет товарищ, чем я сама!» Сын канцлера, услышав это, покраснел от слез и внезапно схватил своего старшего брата за руку: «’’Первый день года’’ — это тоже стихотворение наложницы наследного принца. Два других я, правда, не слышал, но ты, старший брат, наверняка слышал, да?» «……» ---------- Том 1 Глава 209 Глава 209. Крах имиджа Вэнь Минчжу Старший сын канцлера очень хотел сказать младшему брату, что он действительно никогда не слышал об этом, но и сам не подозревал, что та талантливая женщина, чье имя на устах у всего Шанцзина, прославилась благодаря плагиату. К тому же он сам был одним из поклонников Вэнь Минчжу — кто же не восхищался ею, ведь она проявила выдающийся талант ещё в столь юном возрасте! «Наложница наследного принца известна уже несколько лет, она написала бесчисленное количество стихотворений. Су Сяоминь не может отрицать её заслуги только потому, что знает несколько стихотворений». «Я говорю правду, да и у меня с ней нет ни вражды, ни счетов, зачем мне отрицать?» — с некоторым раздражением возразила Су Сяоминь. Она пролистала воспоминания прежней хозяйки: наложница наследного принца Вэнь Минчжу была любимицей всей столицы и с детства придиралась к её старшей названной сестре Вэнь Цинвань. Глядя на подростков, каждый из которых гневно сверкал на неё глазами, она мрачно подумала про себя. «Любимица всех, моя современница, на этот раз я тебя подведу — я сделаю так, что ты станешь изгоем для всех». Эти юноши были словно звёзды в ночном небе — яркие, ослепительные, восхитительные, но, к сожалению, в их глазах была только эта обманщица Вэнь Минчжу. «Возможно, у Ван Аньши был даже предшественник», — наследник Су, естественно, встал на сторону своей сестры. Хотя когда-то он тоже был очарован талантом Вэнь Минчжу, но после прошлого банкета в Восточном дворце, посвященного любованию цветами, он вдруг прозрел. «Госпожа Су права, у неё нет ни вражды, ни обиды на наложницу наследного принца, она не могла бы намеренно вводить нас в заблуждение», — поддержал её один из юношей из знатной семьи. «Возможно, госпожа Су говорит правду». «……» Увидев, что все поддакивают, Седьмой принц заговорил холодным голосом с ноткой насмешки. «Если так, то позвольте спросить, госпожа Су, как вы можете быть уверены, что не лжете?» Он изначально не хотел вступать в конфликт с домом Су и тем более не хотел расстраивать свою мать-наложницу, но кто бы мог подумать, что дочь семьи Су окажется настолько злобной! Су Сяоминь услышала язвительные слова Седьмого принца, особенно почувствовала тот презрительный взгляд, который был направлен прямо на неё. Подняв глаза, она увидела, что в этом взгляде словно затаился нож, и на губах Су Сяоминь появилась едва заметная улыбка. Её выражение лица не выражало никаких эмоций, но в нём слышалась едва уловимая ирония. Её слова без колебаний разбили веру Седьмого принца и разрушили его многолетнее восхищение. «Я не знаю, как Седьмой принц… и все вы, господа, пришли к выводу, что наложница наследного принца обладает выдающимся талантом и вы считаете её божественной. Я также не знаю, какие стихи сочиняла в прошлом талантливая госпожа Вэнь, но, полагаю, некоторые из них так и не были обнародованы. Если я прочитаю их сейчас, как вы это объясните? Не подумаете ли вы, что я несправедливо обвиняю её?» «Хорошо, если ты процитируешь несколько стихотворений наложницы Вэнь, которые не были обнародованы, я поверю, что у тебя нет злого умысла». «„У меня нет крыльев, чтобы летать вдвоём с красочным фениксом, но в сердце есть тонкая нить взаимопонимания…“ Этот стих когда-нибудь сочиняла, наложница Вэнь?» «Или, может быть, „Желаю найти единодушного человека, с которым не расстанусь до седых волос“? Такие любовные стихи наложница Вэнь вряд ли произносила бы в присутствии всех здесь собравшихся?» Су Сяоминь внимательно наблюдала за выражением лиц этих юношей, впиваясь взглядом в каждую тень отчаяния на их лицах. «А ещё: „Лишь желаю, чтобы твоё сердце было подобно моему, и я не обману твоих надежд“?» «Или, может быть: „В изящных игральных костях спрятана красная фасоль, знаешь ли ты, как до костей проникает тоска?“» «И ещё: „Пока горы не станут ровными, а небо и земля не сойдутся, я не осмелюсь расстаться с тобой…“» Чем больше говорила Су Сяоминь, тем тусклее становился блеск в глазах присутствующих подростков. Седьмой принц, весь в поту, встал и, шаг за шагом, приблизился к Су Сяоминь на три шага. В этот момент он дрожал всем телом, стремясь подтвердить лишь одну вещь — тайну, которую он все это время тщательно скрывал в глубине души. Седьмой принц с недоверием покачал головой, одной рукой крепко сжимая кошелек, спрятанный за поясом, в котором лежала красная фасоль. Это был его пятнадцатый день рождения, и она тайно подарила ему кошелек, в котором, помимо красной фасоли, лежало стихотворение. «В колодце зажигаю свечу, чтобы осветить тебя, Пусть мы с тобой будем вместе, не играя в го, В изящных игральных костях спрятана красная фасоль, Знаешь ли ты, как глубоко я тоскую по тебе?» Неужели она подарила такие стихи и наследнику Су? Иначе откуда бы эта «маленькая сумасшедшая» из семьи Су могла это знать! Нет, нет, эти стихи, о которых говорила «маленькая сумасшедшая» из семьи Су, она тихонько произносила только ему одному. Су Сяоминь вздрогнула от пожирающего взгляда седьмого принца, поспешно спряталась за спиной наследника Су, но язык её не умолкал. «Что с вами такое? Неужели вы до сих пор считаете, что наложница Вэнь — необыкновенная женщина с выдающимся умом?» Она уставилась на побледневшие лица подростков и с некоторой злорадством сказала: «Авторами этих стихов являются Ван Аньши, Чжуо Вэньцзюнь… Все они — мудрецы из народа». Эти слова Су Сяоминь заставили лицо Седьмого принца в мгновение ока побледнеть, как бумага; он пошатнулся и лишь благодаря поддержке стоящего рядом евнуха не упал на землю. «Нет, это невозможно, Чжучжу сказала, что это стихотворение она специально сочинила только для меня». Второй сын канцлера не обладал таким самообладанием, как седьмой принц; он, казалось, погрузился в мучительные воспоминания. Обиженный и опечаленный, с покрасневшим лицом и дрожащим телом, он говорил, а слезы лились как дождь. Наследник Су был чрезвычайно доволен сегодняшним исходом, хотя его двоюродная сестра и не сочинила стихотворение сама. Но она собственными силами подорвала твердую поддержку, которую молодежь оказывала наложнице наследного принца. Несколько дней назад император тайно вызвал его к себе и выразил надежду, что он будет добросовестно помогать пятому принцу, и тогда он понял, что у наследного принца нет шансов занять этот трон. Однако во дворе было много молодых вельмож, поддерживающих наложницу наследного принца и надеющихся, что она станет матерью всей страны — ведь еще в одиннадцать лет она прославилась в столице. После этой встречи число молодых вельмож, поддерживающих наследного принца, заметно сократилось. Каждый день наследный принц подвергался резкой критике со стороны старых вельмож, и, возвращаясь во дворец, у него не оставалось времени на нежные ласки с Вэнь Минчжу. Ему нужно было завоевать расположение новой принцессы, чтобы семьи Шэнь и Су оказали ему полную поддержку, а единственный способ завоевать сердце женщины — это баловать её. Узнав, что наследный принц каждый день ночует во дворе новой принцессы, Вэнь Минчжу могла только без устали обменивать карточки симпатии. Система уведомила её: 【Хозяйка, когда твой показатель «очарования» опустится ниже ста, этот Великий Король, возможно, покинет тебя.】 «А я тогда умру?» — В душе Вэнь Минчжу тоже почувствовала страх, боясь, что вместе с системой она тоже исчезнет в небытие. 【Нет, это не так. Хозяйка просто станет обычным человеком.】 Система видела, что она упорствует и не намерена меняться, даже если лишится системы. Система, напротив, стала с ней немного вежливее, искренне обратившись к ней как к «Хозяйке» и больше не называя её «Тройкой Бубен». В конце концов, это система обманула эту глупую Хозяйку, заставив её самостоятельно разорвать связь с ним — только в этом случае Хозяйка не будет уничтожена. «Система, следи за своими словами. Я ни в коем случае не обычный человек, ведь я — возрождённая избранница, обладающая воспоминаниями о трех жизнях. Разве я могу бояться этих старых реликвий?» Хотя в душе Вэнь Минчжу и испытывала некоторое беспокойство, её тон по-прежнему оставался вызывающим — в конце концов, эта бесполезная система всё равно не могла ей особо помочь. 【Когда показатель «очарования» хозяйки опускается ниже ста, ты становишься обычным человеком. О, нет, даже без системы ты остаешься избранницей небес.】 «Поменяй последние тысячу очков очарования на карточки симпатии!» — подумала Вэнь Минчжу, понимая, что ни в коем случае не должна утратить благосклонность принца. ---------- Том 1 Глава 210 Глава 210. Вэнь Минчжу хочет найти себе нового покровителя Вэнь Минчжу обменяла все свои очки очарования на последние пятнадцать карточек симпатии, после чего система отвязалась от неё и исчезла. Без системы карточки симпатии, похоже, перестали действовать, потому что она в спешке подошла к наследному принцу и раз за разом бросила ему три карточки. Но она могла только смотреть, как фигура Чжао Цзюэ исчезает в тусклом лунном свете. Она, всхлипывая, стала умолять: «Брат-наследный принц, разве ты не можешь остаться сегодня вечером и побыть с Малышкой?» Чжао Цзюэ, не оборачиваясь, продолжал идти вперёд, и его голос был холоден, словно тысячелетний лед. «Я уже говорил, что в эти дни буду навещать принцессу. Вэнь Минчжу, разве ты не можешь проявить немного понимания и пойти мне навстречу?» Услышав это, Вэнь Минчжу пошатнулась, отступила на шаг и закрыла лицо руками; боль в сердце была настолько сильной, что ей казалось, будто она задыхается, а слёзы хлынули потоком. Она не знала, в чём именно она провинилась, почему он вдруг так изменился. Разве он не должен был её очень любить? Как он мог вдруг так поступить? Ведь всего несколько дней назад он шептал ей на ухо, что после вступления на престол сделает её императрицей! Она хотела догнать его и выяснить, что же на самом деле произошло, но в коридоре уже раздались шаги. Сразу же евнух пронзительным голосом крикнул: «Ваше Высочество наложница, наследный принц просит вас вернуться во двор для ужина…» «Убирайтесь! Кто хочет ужинать в одиночестве? Все убирайтесь!» — гневно прорычала Вэнь Минчжу, давая волю всем своим негативным эмоциям. Сейчас она не могла ничего слышать, в голове у неё осталась только одна фраза: «Вэнь Минчжу, разве ты не можешь быть поумнее и проявить немного понимания ко мне?» Когда же он в последний раз называл её полным именем! До свадьбы он всегда называл её Чжуэр, а после свадьбы она заставляла его называть её Малышка, хорошая малышка… Его нежные слова, казалось, всё ещё звучат в её ушах, но тот, кто их произносит, стал настолько чужим, что теперь называет её Вэнь Минчжу. Она опустилась на пол в углу у холодной стены и сквозь слезы смотрела на туманный лунный свет на горизонте. Как он мог заставить её грустить и страдать, как он мог оставить её одну, ужинать в одиночестве! Ведь она прибыла в эту древнюю эпоху, будучи дочерью чиновника, которую отец, братья и мачеха лелеяли как зеницу ока! После свадьбы наследный принц никогда не был с ней так жесток и никогда так с ней не обращался. Она всегда считала себя счастливицей, что встретила такого благородного и совершенного мужчину, как Чжао Цзюэ. Хотя ей и не нравилось, что он слишком скользкий и бывают моменты, когда он не в силах удовлетворить её, она всё терпела — ради того, чтобы занять место императрицы. Но кто ей скажет, что этот мерзкий старик, которого она так отчаянно терпела, собирается бросить её? Где же справедливость? Она не смела плакать вслух, боясь привлечь внимание евнухов и дворцовых служанок, но всё равно не могла сдержать рыданий. В этот момент ей казалось, что весь мир отвернулся от неё: её отец давно не навещал её из-за ссылки старшего брата. Ее второй брат, впавший в депрессию по вине Вэнь Цинвань, тоже не помнил о ней, а ее мачеха сошла с ума из-за потери двух сыновей! Теперь даже этот отвратительный старик бросил ее… Холодный ветер обрушился на нее со всех сторон, словно окружив ее, — все ее тело застыло, а страх охватил каждую клеточку. В душе Вэнь Минчжу впервые возник безграничный страх, словно то, что она так крепко сжимала в руках, вот-вот исчезнет, как дым. В отчаянии она закрыла глаза, плечи слегка задрожали, и прозрачная слеза скатилась по белоснежному лицу. «Императорская невестка, почему ты здесь одна плачешь? А где мой брат, наследный принц?» — прозвучал у неё уха низкий голос, в котором слышались едва уловимые нотки беспокойства и заботы. Вэнь Минчжу резко подняла голову и увидела стоящего перед ней третьего принца; она тут же разыграла карту симпатии. На красивых и решительных чертах лица третьего принца отразилось беспокойство, а между бровями читались тревога и забота. Такого третьего принца Вэнь Минчжу ещё никогда не видела: обычно он всегда выглядел ленивым и коварным. На его губах играла игривая улыбка, взгляд был кокетливым и беззаботным, казался небрежным, но всегда с оттенком высокомерного превосходства над всеми. Но сейчас его взгляд был глубоким и сосредоточенным, а в зрачках мелькали сильная забота и тревога. Вэнь Минчжу почувствовала, что её «карточка симпатии» подействовала. Реакция скользкого принца только что напугала её, и она даже подумала, что карточка перестала действовать! У неё в руках ещё оставалось с десяток карточек симпатии, и если бы они перестали действовать, она бы, наверное, умерла от горя, ведь в её голове больше не раздавался бы механический голос. Поэтому она, плача, бросилась в объятия третьего принца, крепко обхватила его за талию, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая легкий аромат зеленого бамбука, и тихо рыдала. Третий принц насладился этим мгновением, но затем резко оттолкнул её, удивлённо разглядывая её, и его голос дрожал. «Невестка, что с тобой? Не пугай меня, ты что, от боли потеряла рассудок? Я сейчас же позову императорского врача, чтобы он тебя осмотрел». Вэнь Минчжу подняла залитое слезами лицо и с обиженным видом сказала: «У меня ничего не болит, просто брат-наследный принц, не хочет меня больше…» Третий принц снова обнял её за тонкую и нежную талию и стал похлопывать её по спине. Он тихо утешал её: «Императорская невестка, не плачь, не плачь. Это всё виной старшего брата, наследного принца — он как же мог довести тебя до слёз?» Услышав слова Третьего принца, Вэнь Минчжу, чувствуя себя ещё более обиженной, продолжала рыдать; слёзы текли по её щекам, и её лицо, словно груша под дождём, выглядело необыкновенно очаровательно. «Брат-наследный принц не обращает на меня внимания, мне так грустно… Пожалуйста, помоги мне найти его, я хочу увидеться с ним». Третий принц вздохнул: «Эх, в это время старший брат, наверное, обедает с императорской невесткой, я ничего не могу поделать…» Говоря это, он достал из-за пазухи платок и нежно, с состраданием вытер ей слёзы. Вэнь Минчжу всхлипнула и, сдерживая слёзы, улыбнулась. Она знала, что её поведение несколько не соответствует правилам, но всё же считала, что так даже лучше. Она просто не могла удержаться от желания приблизиться к третьему принцу; она думала, что до вступления на престол наследного принца ни один мужчина не осмелится так с ней поступить. Но именно этот человек осмелился обнять её на глазах у всех; говорят, что в последнее время популярность третьего принца растёт. Возможно… она могла бы подумать о том, чтобы помочь третьему принцу взойти на престол, ведь у него нет лишнего жира на талии, а на груди — рельефные мышцы. Вэнь Минчжу послушно прижалась к его груди, сердце её бешено колотилось, и она почувствовала сильное смущение. Она украдкой взглянула на третьего принца и, увидев его красивое лицо и великолепную осанку, невольно покраснела ещё сильнее. «Третий брат, разве мы не пришли сюда, чтобы обсудить дело с наследным принцем?» — осторожно напомнил Четвёртый принц. Эти двое обнимаются и целуются на глазах у него и седьмого брата — неужели они думают, что их уже нет в живых? Услышав голос, Вэнь Минчжу впервые заметила, что за третьим принцем идут четвёртый принц, седьмой принц и целая свита евнухов. Во взгляде Четвёртого принца не было ничего, кроме презрения! А вот взгляд седьмого принца на неё то напоминал взгляд влюблённого, то — взгляд человека, скорбящего о покойном, то — взгляд на вероломную женщину… Кроме того, в воздухе витало какое-то неопределённое ощущение, которое окутало весь коридор; в любом случае, оно было таким… что даже такая бесстыдная женщина, как Вэнь Минчжу, почувствовала себя неловко. ---------- Том 1 Глава 211 Глава 211. Возвращение домой «Седьмой… седьмой брат, ты не мог бы сказать мне, о чём ты думаешь?» — не выдержав этой странной и неловкой атмосферы, Вэнь Минчжу сама задала вопрос. «М-м!» — седьмой принц, словно пробудившись от сна, ответил. Но он не сразу ответил на вопрос Вэнь Минчжу. Только спустя долгое время он медленно заговорил: «Я… я хотел бы спросить у наложницы Вэнь: эти стихи действительно написаны тобой самой?» В его голосе слышалась некоторая настойчивость и даже оттенок надежды. Вэнь Минчжу остолбенела — она не понимала, почему этот мальчишка перед ней вдруг заговорил на эту тему. Но она знала, как поступить: ни в коем случае нельзя признаваться, что она украла стихи известных поэтов. Она подняла глаза и встретилась с его слегка печальным взглядом, после чего серьезно кивнула: «Конечно, я сама их сочинила». В конце концов, тех поэтов нет в этом времени и пространстве, да и о самом их существовании никто не знает. Услышав это, Седьмой принц слегка опустил голову, помолчал, а затем тихо спросил: «А ты знаешь Чжуо Вэньцзюнь и Сима Сянру?» «Ты… ты знаешь о Чжуо Вэньцзюнь?» В сердце Вэнь Минчжу вдруг зародилось беспокойство. Неужели в империи Дашэн есть скрывающиеся от мира мудрецы, слышавшие о Чжуо Вэньцзюнь? Но это же невозможно! Она помнила, что Чжуо Вэньцзюнь была талантливой женщиной эпохи Западной Хань, да и когда ей было три года, она процитировала стихотворение Ли Бая «Яркий лунный свет у постели», и никто не разгадал, что это она. Как бы хорошо было, если бы система ещё работала! Хотя это и была бесполезная штука, но для поиска информации она все же была весьма надежна. Ведь Вэнь Минчжу прожила уже три жизни и быстро сообразила, что ее подставил этот маленький сопляк, стоящий перед ней. Несмотря на то, что внутри она была в панике, она сохраняла невозмутимый вид и, притворяясь спокойной, сказала: «Я не понимаю, о чем ты говоришь?» Седьмой принц, услышав её бессвязные слова, уже понял, в чём дело, ведь она с самого начала спросила, знают ли они Чжуо Вэньцзюнь. Это означало, что в мире действительно существует человек по имени Чжуо Вэньцзюнь, а раз она существует, значит, та маленькая сумасшедшая из семьи Су не лгала. «Все стихи, которые ты для меня писала, на самом деле написала Чжуо Вэньцзюнь, верно?» — Седьмой принц выглядел унылым и одиноким. Вэнь Минчжу уже давно разгадала психологию этих юношей из знатных семей: полные юношеского задора, сострадающие слабым, самоуверенные в своей праведности, глупые и наивные — их легче всего обмануть. Но она и во сне не могла представить, что этот маленький сопляк, Седьмой принц, вдруг набросится на неё, и ей пришлось сначала отказаться от него. «Когда я сочиняла для тебя стихи? Не льсти себе». «Седьмой братик, сколько тебе лет? Как твоя невестка могла бы сочинять для тебя стихи?» Четвёртый принц в тот день не пошёл в «Цзуйсянлоу», поэтому не знал, что Су Сяоминь уличила Вэнь Минчжу в плагиате. Два года назад Вэнь Минчжу подарила ему кошелек, в котором лежали стихотворение и две красные фасолины. Увидев, как его третий и четвёртый братья одновременно потянулись к кошелькам на поясе, седьмой принц снова надолго замолчал. Что тут непонятного? Его третий и четвёртый братья наверняка получили от Вэнь Минчжу стихотворения и красные фасолины. Он не интересовался этим троном: его старший брат, наследный принц, был избран отцом в качестве преемника престола, и он с детства смирился с этим фактом. С тех пор как он стал достаточно взрослым, он безмерно восхищался Вэнь Минчжу, самой одаренной девушкой в Шаньцзине, а когда он немного понял, что такое любовь между мужчиной и женщиной, то обнаружил, что влюбился в неё. К тому времени, когда он это осознал, старший брат-наследный принц уже на коленях просил императора издать указ о браке, чтобы жениться на ней, как только она достигнет совершеннолетия, и привести её в Восточный дворец. Поэтому ему оставалось только похоронить эту любовь глубоко в сердце и пожелать ей счастья и радости на всю жизнь. Недавно его отец, император, приказал пятому старшему брату ежедневно рассматривать донесения в императорском кабинете, и он очень переживал за неё. Он боялся, что отец лишит престолонаследника титула, что может повлиять на неё, и, хотя он никогда не интересовался делами при дворе, теперь он повсюду бегал, заботясь о старшем брате-наследном принце. Даже когда несколько дней назад дочь семьи Су обвинила её в плагиате, он не отказался от той любви, что таилась в глубине его сердца. Тогда он ещё думал: даже если она и присвоила стихи, по крайней мере, к нему она относится совершенно иначе. Когда второй сын канцлера со слезами на глазах спросил, как может быть, что стихотворение, написанное ею для него, является плагиатом, он только тогда узнал, что она писала стихи и второму сыну канцлера. И только что он понял, что она, оказывается, написала стихотворение «Красная фасоль — символ тоски» бесчисленному количеству мужчин! «Третий и Четвёртый императорские братья, уже поздно, раз наследный принц собирается остаться с императорской невесткой, может, нам лучше уйти?» «Ну… ладно». Четвёртый принц не дурак, ему всё равно, кто из братьев займёт этот трон. Раньше, поскольку он тайно был влюблён в Вэнь Минчжу, он, естественно, желал ей счастья, и когда его третий брат позвал его в Восточный дворец для обсуждения дел, он без колебаний последовал за ним. Но что он только что увидел! Она же обнимала третьего брата и не отпускала его! В тот миг он был ошеломлен: так вот какая она на самом деле! Если бы не эта связь с ней, в душе он всё же больше склонялся к пятому брату, и когда услышал, как седьмой брат призвал его уйти, он без колебаний развернулся и ушёл. Вэнь Минчжу в тот момент ещё не знала, что этим объятием она лишилась двух важных союзников. Если бы она знала, что наследный принц каждый день навещает принцессу, чтобы завоевать симпатии народа, а она одним объятием отпугнула двух принцев из своей семьи, неизвестно, пожалела бы она об этом или нет. Третий принц, увидев, как его четвертый и седьмой братья убегают со скоростью молнии, словно под ногами у них было масло, тоже неловко попрощался: «Невестка, третий брат тоже пойдёт». «……» Вэнь Минчжу смотрела на их спины и вновь погрузилась в глубокое отчаяние. Время летело незаметно, и в мгновение ока наступил день перед первым числом девятого месяца; в усадьбе маркиза Вэйву висели гирлянды и фонари. Все суетились целый день, а теперь стояли во дворе, любуясь праздничной атмосферой, наполняющей весь двор. Заходящее солнце словно таяло в золоте и его лучи озаряли тысячи ли, а ранне-осенний вечерний ветер нес с собой остаточное тепло ясного дня. Он скользил по золотистому озеру с гингко в главном дворе усадьбы и вызвал рябь на воде; блики на волнах постепенно меняли оттенок с золотистого на серебристо-белый, окрашиваясь легким прохладным оттенком лунного света. «Госпожа, госпожа, наш маркиз вернулся!» — с редким для себя волнением воскликнула Цзиньлю. «Правда?» — с недоверием спросила Вэнь Цинвань; её сердце, казалось, в мгновение ока забилось чаще, а на лице отразились оттенки ожидания и волнения. Когда Сяо Цзинь вошёл во двор и увидел, что он весь украшен фонарями и гирляндами, он сначала подумал, что ошибся домом. Ещё не успев решиться, он заметил ту, о которой так тосковал, стоящую на мраморных плитах двора. Лучи заката, пробиваясь сквозь листья старого вяза, озаряли её лицо, прозрачное и чистое, словно вода. Они отражали свет ожидания, мерцающий в её ярких глазах, словно отражая бурные эмоции, бушевавшие в её душе. Увидев её, Сяо Цзинь почувствовал себя словно на вершине великолепного разноцветного облака и, паря в воздухе, полетел навстречу своей возлюбленной. Он бросился к ней, бормоча: «Жена, ты ждала своего мужа?» «Да, Цзиньлю сказала, что господин вернулся в усадьбу, и я специально пришла тебя встретить», — Вэнь Цинвань быстрыми шагами пошла навстречу Сяо Цзиню, и длинный подол её платья мягко колыхался у её ног. «Жена, стой на месте, не двигайся, я иду к тебе», — Сяо Цзинь, словно боясь, что она упадет, громко остановил её. Услышав это, Вэнь Цинвань тут же остановилась и устремила на него взгляд, а в её сердце бушевали бурные чувства. «Дорогая, я вернулся», — Сяо Цзинь обнял её и ласково проговорил, и в его голосе слышалась безграничная нежность. ---------- Том 1 Глава 212 Глава 212. Дядя по материнской линии из семьи Сяо «Муж, поскорее отпусти меня, мои братья и сестры все смотрят!» — тихо прошептала Вэнь Цинвань, опустив голову. Она и не думала, что он так поспешно обнимет её на глазах у всех; ведь это же так стыдно, когда на тебя смотрят его братья и сестры! Но почему же в её сердце было так сладко, словно она выпила мёд, — сладко до такой степени, что это чувство казалось неразрушимым. «Хорошо». Увидев, как в её глазах заблестели слёзы радости, Сяо Цзинь не смог выразить словами своё волнение и счастье — он просто хотел крепко обнять её. Её нежная и тонкая талия — это то, что он хотел обнять даже тогда, когда несколько раз сталкивался со смертью; она была его духовной опорой в борьбе со смертью. Братья и сестры из семьи Сяо, шли следом за Вэнь Цинвань, поочередно отводили взгляд и смотрели на красные фонарики на дереве, в душе восхищаясь тем, как хорошо ладят старший брат и старшая невестка! Сяо Либо же, не стесняясь, не отрывал взгляда и только когда старший брат наконец-то отпустил жену, осмелился подойти и поздороваться. «Старший брат, ты что, специально вернулся, чтобы присутствовать на нашей с Хуаньэр свадьбе? Разве это не слишком утомительно?» «Старший брат, а как же пограничные укрепления, когда тебя не будет? Не нападут ли на них Северные Ди?» — с беспокойством спросил четвёртый брат. Он только-только почувствовал, каково это — зарабатывать серебро, и совсем не хотел, чтобы в империи Дашэн начались военные беспорядки! «Четвёртый брат, ты от зарабатывания серебра совсем одурел. Воины, охраняющие границу, не могут вернуться в столицу без приказа, а наш старший брат вернулся, значит, император дал на это разрешение». «Хи-хи, третий брат, ты такой образованный! Старший брат, ты наверняка устал в пути, не проголодался ли?» «Старший брат, я с седьмым братом пойду набрать воды, чтобы ты мог вымыть руки, а ты с невесткой идите в дом, пообедайте». Слушая, как младшие братья и сестры толпятся вокруг него и громко задают вопросы, в обычное время Сяо Цзинь наверняка бы потерял терпение. Но сейчас он улыбнулся и сказал: «Вы проголодались, идите все в дом и пообедайте, а я пойду во двор, умоюсь и присоединюсь к вам позже». «Хорошо», — хором ответили братья и сестры Сяо и все вместе побежали в зал Зала долголетия. Увидев, что младшие братья и сестры ушли, Сяо Цзинь невольно обнял Вэнь Цинвань за талию: «Жена, я возьму тебя на руки и с помощью лёгкой поступи вернусь во двор, чтобы умыться». «Иди умываться один, в усадьбу приехало много родственников, я пойду добавлю тебе ещё два блюда». Вэнь Цинвань покраснела от стыда, но в душе ее наполнило глубокое чувство счастья. Она никогда не думала, что в этой жизни сможет выйти замуж за мужчину, который так любит её, и жить беззаботной и спокойной жизнью. Сяо Цзинь, однако, не обратил на это внимания, а наоборот, еще крепче обнял её, поднял на руки и прижался головой к её плечу. «Ваньэр, я так по тебе скучал, а ты скучала по мне?» — сказал Сяо Цзинь и засмеялся ей на ухо. Вэнь Цинвань так покраснела от стыда, что хотела бы провалиться сквозь землю: «Хватит дурачиться, а то вечером не пущу тебя в постель». «Так не пойдет, я не буду тебя дразнить». Увидев, как она краснеет от неловкости, Сяо Цзинь понял, что она слишком застенчива, и был вынужден отпустить её. «Я пойду во двор, чтобы умыться. Всю дорогу мы отдыхали в лесу, неудивительно, что ты не хотела ко мне приближаться». Сказав это, Сяо Цзинь улетел, используя лёгкую поступь. «Да нет же…» Вэнь Цинвань ещё не успела закончить фразу, как мимо промелькнула тень; если бы в доме Сяо не было столько родственников, она бы с удовольствием пошла с ним во двор. Младшие братья и сестры семьи Сяо, как только вошли, сразу же разбежались по своим делам. Сяо Либо взял старших детей и пошёл чистить раков. Они собирались приготовить для старшего брата несколько дополнительных блюд, и раки были обязательным блюдом — в конце концов, старший брат ещё не пробовал их. Сяо И взяла с собой более десятка младших братьев и сестёр и заново вытерла все столы и стулья. Раньше, из-за того что приехало слишком много родственников со стороны бабушки, столы и стулья были вытерты лишь поверхностно. Сяо Лися же сразу же побежал во двор бабушки, чтобы сообщить ей, что их старший брат вернулся. В это время во дворе старой госпожи Сяо царила оживленная атмосфера: её старший брат, невестка, младший брат и сестры, с которыми она не общалась уже несколько десятилетий, приехали навестить её вместе со своими семьями. Узнав, что семья Сяо разбогатела, они не могли найти повода для визита и стеснялись прийти без предупреждения, но на этот раз воспользовались поводом — свадьбой второго и пятого сыновей Сяо. Дяди и тетки приехали со своими семьями, чтобы навестить свою сестру (младшую сестру) — старую госпожу Сяо — и заодно поздравить двух внуков. Отец Сяо очень хотел спросить у своих дядей и теток, почему они не пришли поздравить его старшего сына со свадьбой. Если бы тогда у его старшего сына не было столько подчинённых, то, наверное, даже три стола не удалось бы заполнить. А когда пришла очередь второго и пятого сыновей жениться, родственников со стороны его матери оказалось больше, чем хватило бы на пять столов! Особенно родственники со стороны его наложниц — даже те, с кем его связывало лишь отдаленное родство, просили приглашения. К счастью, старшая невестка никому их не давала, но когда десятки его тестей с наглым видом просили у него приглашения, ему приходилось с таким же наглым видом обращаться к старшей невестке… Потому что его сыновья добились успеха, и все хотели поживиться за их счёт — об этом можно было судить по тому, что двоюродные братья и сёстры не переставали говорить только о парче «Юньцзинь». Особенно молодые девушки из семей его дядей и теток: увидев его сыновей, они вели себя как собаки, увидевшие аппетитную косточку, готовые наброситься на них. Эх! На это просто невыносимо смотреть. К счастью, его сыновья не такие, как он, и не принимают всех подряд, но ему ничего не поделать — в усадьбе целая толпа людей, которых нужно кормить и поить… Старая госпожа и не подозревала, что её старший сын в душе ругает её родственников. Пожилые люди любят оживлённую обстановку, и в зале «Инчунь» не умолкали смех и веселье. Восьмилетний Сяо Лися прибежал весь в поту: «Бабушка, бабушка, мой старший брат вернулся!» Услышав слова внука, старая госпожа Сяо просияла: «Твой старший брат вернулся?» «Да, моя старшая невестка попросила меня пригласить бабушку и дедушек по материнской линии на обед в зал «Чаншоу». — Сяо Лися ловко упомянул старшую невестку, чтобы все поспешили. И действительно, его отец поддержал его, сказав: «Дяди, тёти, двоюродные братья и сёстры, давайте поспешим, Цзиньэр, наверняка, хочет вас увидеть». «Старший брат, второй брат, пятый брат, сестры, давайте сейчас же пойдём к Цзиньэр». Едва старая госпожа Сяо закончила говорить, как две миловидные служанки, одна слева, другая справа, поддержали её и повели наружу. К этому времени солнце уже давно зашло на запад, и последние лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, освещали землю, словно устланную блестящей золотой парчой. Дяди по материнской линии бывали здесь много раз и не испытывали особых впечатлений, но младшие члены семьи, которые никогда раньше не бывали в резиденции Маркиза Вэйву, были просто ошеломлены. Резиденция Маркиза Вэйву, как и подобает роду с многовековой историей, была чрезвычайно роскошной и величественной, а занимаемая ею территория — огромной. Будь то резьба по нефриту или камню, или барельефы — как во внешнем, так и в главном дворе — все эти ремесленные работы отличались высочайшим мастерством. Особенно инкрустация на дверных перемычках не только представляла высокую художественную ценность, но и подчеркивала высокий статус рода маркиза Вэйву. Выйдя из зала «Инчунь», они увидели, что, куда ни глянешь, — горы и воды, цветы и деревья, удивительные пейзажи и великолепные зрелища, впечатляющие башни и высокие павильоны — всё было просто потрясающе. Усадьба маркиза Вэйву — это невероятно роскошная и грандиозная резиденция, воплотившая в себе все, что только может вообразить человеческий разум. Многие рукотворные пейзажи можно охарактеризовать как «каждый шаг — новая картина»: ни одно место не лишено изысканности и величия, каждое — настоящий шедевр, превосходящий творения природы. Внутреннее убранство такого особняка было ещё более роскошным и величественным, чем любой императорский дворец, который они могли себе представить. Одни только трудовые, материальные и финансовые ресурсы, необходимые для его повседневного содержания и ухода, были просто невообразимы. Не зря это была резиденция первого герцога, существовавшая с момента основания династии Дашэн, с которой не могли сравниться ни нынешняя резиденция герцога Динго, ни резиденция герцога Хуго. ---------- Том 1 Глава 213 Глава 213. Восполнение прекрасной брачной ночи Семья старой госпожи Сяо не отличалась высоким социальным положением; ранее самой высокой должностью, которую занимал кто-либо из её семьи Ся, была должность «чжуши» (что-то типа клерка) в Министерстве доходов, которую занимал отец старой госпожи. «Чжуши», говоря прямо, — это чиновник низшего звена в Министерстве доходов, относящийся к низшему шестому рангу, но для их семьи это была самая высокая должность. В то время дед Сяо Цзиня был ещё наслаждающимся безграничной славой наследником дома маркиза, но его отец потерпел поражение на поле боя и погиб. Наследник, с которым жестоко расторгли помолвку, обратил внимание на дочь из скромной семьи, что привело в восторг семью его дяди. Когда-то они всеми силами пытались помочь своей сестре, вышедшей замуж, но, к сожалению, их средства были слишком скудны, и их помощь оказалась каплей в море. Дворец маркиза Чэнэнь был настоящей бездонной ямой: все деньги, которые они давали, уходили на содержание слуг маркиза Чэнэнь, а одних только охранников во дворе было несколько сотен. Дворец маркиза Чэнэнь был настолько беден, что, казалось, его владельцы практически ели землю, и непонятно, что там вообще стоило охранять — разве что репутацию! Они не знали, что в то время старая госпожа Сяо именно и хотела сохранить репутацию двора маркиза. Отец и братья из семьи Ся опустошили семейное состояние, но не получили от этого ни малейшей выгоды, и старая госпожа Ся, несмотря на упреки невесток, решительно разорвала отношения с дочерью. Правда, никакого официального документа о разрыве родственных связей не составлялось: старая госпожа Сяо в то время понимала, что ее семья неправа, и больше не осмеливалась возвращаться в родительский дом. В это время дядя из семьи Ся проходил мимо «Сада Глицинии» и заметил, что в этом огромном дворе всё пронизано изысканностью. Беседки, павильоны и башни, пруды и ручьи гармонично располагались по всему двору, а многоярусные искусственные холмы и бамбуковые рощи дополняли друг друга Он про себя восхитился тем, насколько сильна его сестра: она действительно хорошо защищала семью. Двоюродные сестры из семьи Ся были полны зависти и ревности; все они в душе упрекали своих дедушку и бабушку за то, что те не привезли их в дом семьи Сяо в гости раньше. В полдень, войдя в дом семьи Сяо, они увидели двух двоюродных братьев, чья свадьба должна была состояться завтра. Особенно впечатляли очаровательные глаза второго двоюродного брата: в них было семь частей улыбки и три части коварства, и когда он смотрел на кого-то, это особенно пробуждало воображение. Если бы они познакомились со вторым двоюродным братом раньше, разве он женился бы на другой женщине! Пятый двоюродный брат, хотя и не был так красив, как второй, но выглядел привлекательнее обычного молодого человека, а его черты лица были необычайно выразительны. Когда старая госпожа вела семью Ся в большой обеденный зал, братья и сестры семьи Сяо уже ждали их там. «Бабушка, дядя, пожалуйста, присаживайтесь», — сказал четвёртый сын семьи Сяо, только что вернувшийся со сбора долгов, и тут же подошёл поздороваться. Двоюродные сестры из семьи Ся, увидев красивого юношу с изящными чертами лица, который обратился «бабушка», сразу поняли, что это их двоюродный брат. В душе они тайком подумали: «Он выглядит не очень взрослым, наверное, ещё не обручен!» Как раз когда они хотели подойти и поздороваться, они увидели ещё одного двоюродного брата, красивого, как яркий лунный свет. «Третий, Седьмой, Восьмой, идите сюда, познакомьтесь с родственниками. Это старший дядя, второй дядя …» Братья Сяо поспешили подойти, чтобы поздороваться, и снова обменялись любезностями со всеми дядями. Только взгляды тех двоюродных сестёр, устремлённые на братьев, напоминали взгляд волков, уставившихся на добычу, и это вызывало сильное беспокойство. «Старший брат и невестка здесь», — сказал Сяо Литао и направился к дверям, чтобы встретить своего старшего брата с женой. Все последовали за его взглядом и увидели у входа две фигуры. Один из них — высокий, могучий, необыкновенно красивый, но с убийственной аурой, с холодным и величественным, но в то же время властным обликом; его длинная мантия драгоценно-синего цвета подчеркивала его выдающуюся осанку. Другая — женщина в вышитом платье из облачной парчи того же цвета, с белой кожей и прекрасной внешностью, необыкновенно чистой и неземной. Братья и сестры из семьи Ся не происходили из знатной семьи, но были неплохой внешности; однако в этот момент они были потрясены внешностью членов семьи Сяо и сразу почувствовали себя слишком заурядными. Сяо Цзинь, держа за руку Вэнь Цинвань, поочередно поздоровался с несколькими дядями, а затем, по привычке, направился к главному месту за столом хозяев. Дяди из семьи Ся были приглашены на почетные места за гостевым столом, а остальные члены семьи Ся могли выбирать места по своему усмотрению. Члены семьи Сяо заняли свои прежние места: за столом Сяо Цзиня сидели он с женой, старая госпожа, отец Сяо и несколько законных сыновей Сяо.  Остальные братья и сестры из семьи Сяо сидели отдельно: мальчики вместе, девочки — вместе. Однако дети младше восьми лет, независимо от пола, сидели вместе со своими матерями. В семье Ся, будучи скромной семьёй, такого правила не было: обычно они сидели все вместе, как любимчики, и не разделялись по столам по половому признаку. Едва успев сесть, члены семьи Ся почувствовали некоторое смущение — в знатных семьях всё-таки по-другому. Они хотели во время обеда обменяться комплиментами с семьёй Сяо и весело поболтать, но за столом у Сяо царила тишина, и все только и делали, что увлеченно ели. Сначала старший дядя был немного недоволен, считая, что семья Сяо не относится к ним как к родственникам. Но, увидев на столе блюда, которых они никогда раньше не видели, они поняли, что зря переживали. Попробовав несколько кусочков, они тоже перестали разговаривать, потому что блюда на столе были просто восхитительны. А те двое двоюродные сестры, которые хотели выяснить, обручены ли третий и четвёртый двоюродные братья, не могли сосредоточиться на еде. Все они время от времени поднимали глаза, чтобы украдкой посмотреть на Сяо Литао, сидящего за главным столом, и часто видели, как старший двоюродный брат накладывает еду своей супруге. Они даже шептались, и старший двоюродный брат всегда улыбался ей с нежной лаской. Не обращая внимания на любопытные взгляды сестёр из семьи Ся, он при каждом накладывании блюда заботливо напоминал: «Ешь медленнее, осторожнее, не обожгись». Сказав это, он снова заботливо очищал для неё креветки и клал их в её тарелку; очистив несколько штук подряд, он только тогда брал палочки и начинал есть сам. А та госпожа, прекрасная, словно фея, только изящно ела, не помогая их старшему двоюродному брату накладывать блюда, что очень раздражало их! После ужина братья и сестры из семьи Сяо разделили обязанности и сами убрали тарелки и палочки, и этот поступок снова поразил семью Ся. Даже в семье Ся, не отличавшейся богатством, нанимали прислугу и горничных, чтобы обслуживать их. Увидев, как кузины из семьи Ся замерли с открытыми ртами, Сяо И, наливая чай Вэнь Цинвань, тихо сказала: «Старшая невестка, посмотри, как они выглядят — будто никогда не видели мира». «Хе-хе, точно», — Вэнь Цинвань рассмешило её театральное поведение, и она слегка похлопала Сяо И по руке. Давая ей понять, что пора пойти наливать чай, чтобы она не наговорила чего-нибудь еще более шокирующего. Сяо Цзинь же хотел только одного — вернуться со своей возлюбленной в свой двор, чтобы наверстать упущенную прекрасную брачную ночь. «Бабушка, вы с отцом попейте чаю вместе с дядей и остальными, а у меня и Ваньэр ещё есть дела». «Цзиньэр, ты устал после долгой дороги, сначала иди отдохни», — весело сказала старая госпожа. Увидев, как нетерпелив её старший внук, ей не нужно было ничего больше понимать — это было то, чему она сама радовалась. Тётя из семьи Ся не разбиралась в чае: какой бы изысканный чай ни попал ей в рот, для неё он всегда имел одинаковый вкус. Услышав слова своей сестры и старшего внука, она причмокнула губами, собираясь сказать несколько лестных слов в адрес своего внучатого племянника: «Внучатый племянник мой…» Но она не успела договорить — словно дикий зверь схватил её за горло, и она не смогла произнести ни слова. Её охватило внезапное чувство давления, и только тогда тётя из семьи Ся опомнилась: перед ней же маркиз Вэйву, легендарный бог-убийца. Как она могла… ---------- Том 1 Глава 214 Глава 214. Старая госпожа Фань не выносила семью Сяо, и великому генералу пришлось тайно выдать дочь замуж Сяо Цзинь почтительно попрощался со своей бабушкой и дядями, а затем, взяв свою жену за руку, вышел из зала «Чаншоу». Братья и сестры Сяо уже были заняты уборкой посуды; увидев, что их старший брат с женой ушли, они тоже ускорили свои движения и последовали за ними. «Четвёртая сестра, о чем ты думала?» — спросил дядя в зале «Чаншоу», когда все старшие племянники и племянницы ушли, с выражением несогласия на лице. «Я… просто хотела понравиться этому ребенку, но он слишком мрачен, он меня сейчас действительно напугал». Четвертая тетя из семьи Ся была так обижена, что у нее потекли слезы. Она никогда не видела такого холодного взгляда, словно он смотрел на незнакомца. Ей даже показалось, что этот мальчик испытывает к ней отвращение, хотя ведь они — его самые близкие родственники! Старая госпожа Сяо вздохнула и сказала: «Этот мальчик, Цзиньэр, с детства такой характерный, ко всем относится одинаково. Старший брат, четвёртая сестра, не принимайте это близко к сердцу». Сказав это, она повернулась к своим двум сыновьям и спросила: «Скажите дядям и тётям, разве Цзиньэр не холоден со всеми?» Отец Сяо улыбнулся и ответил: «Дяди, тёти, не беспокойтесь. Цзиньэр действительно немного холоден, но в целом он хороший человек и не будет вас презирать». Он действительно не лгал — его собственные сыновья никогда не видели их, так как же он мог их презирать! Услышав такие слова старшего племянника, несколько старших братьев и сестёр из семьи Ся тоже вздохнули с облегчением. Четвёртая тётя Ся даже перестала плакать и улыбнулась: «Да, да, да, Цзиньэр не станет нас презирать». А двоюродные сестры из семьи Ся каждая про себя выбирали себе двоюродных братьев, но все сразу же исключили Сяо Цзиня из списка — он был слишком страшный! Все в семье Ся, от старых до молодых, стремились заискивать перед отцом Сяо, и через мгновение в зале «Чаншоу» вновь раздались смех и веселье. Когда Сяо Цзинь, держа за руку Вэнь Цинвань, вышел из двора, уже приближался час Сю, небо потемнело, опустилась ночная тьма, а луна незаметно поднялась над верхушками деревьев. Сяо Цзинь поднял Вэнь Цинвань на руки, шагая легко и бесшумно, и почти не издавая ни звука, отнес её в их двор. Едва войдя во двор, он поспешно приказал служанке нагреть воду, чтобы его супруга могла умыться. Когда Вэнь Цинвань, умывшись и одевшись, села перед медным зеркалом, чтобы расчесать свои длинные волосы, Сяо Цзинь, не в силах дождаться, придвинулся к ней и пристально уставился на неё. Она чувствовала, как его жаркое дыхание обдаёт её белую шею, уши и затылок, а затем медленно скользит вниз. Когда она уже не знала, как себя вести, у её уха раздался низкий, хриплый голос: «Ваньвань, сегодня вечером ты особенно прекрасна». Услышав это, Вэнь Цинвань подняла глаза и взглянула на него, слегка приподняв уголки губ и говоря мелодичным тоном: «А раньше я не была красивой?» Честно говоря, в этот момент она испытывала странное чувство, потому что обнаружила, что не может сдержать незнакомые эмоции, нахлынувшие на неё. Она вспомнила тот первый месяц после свадьбы, когда каждый раз, пока она прихорашивалась, он стоял рядом и долго любовался ею. А потом с той самой интенсивностью вглядывался в неё. Жаль, что тогда она и подумать не могла, что он её любит, поэтому каждый раз, когда он бросал на неё такой жгучий взгляд, ей становилось не по себе. Ей всегда казалось, что его взгляд словно хочет поглотить её, и она была уверена, что в следующую секунду он начнёт её избивать. В те времена она хотела лишь тихо прожить свою жизнь в этом дворе, поэтому ей особенно надоело вступать с ним в интеллектуальные и физические схватки. Часто она хмурилась и нетерпеливо смотрела на него, а иногда даже первая наносила удар, отталкивая его… Но теперь всё изменилось — он любит её, причём очень сильно. И это помогло ей понять другой смысл его взгляда: он действительно хочет «съесть» её, причём так, что готов разделить её на части и проглотить. Она не знала, изменилось ли у неё настроение, но в любом случае, глядя сейчас на его жгучий взгляд, она испытывала не только радость, но и некоторое ожидание. Она надеялась, что он сделает что-нибудь, чтобы доказать, что любит её… При этой мысли она невольно покраснела. Она подняла руку, чтобы заслонить его пылкий взгляд, и кокетливо прищурилась, бросив на него укорительный взгляд: «Не смей так смотреть!» Сяо Цзинь дважды хрипло хихикнул, обхватил её тонкую талию и, наклонившись к уху, заинтригованно прошептал: «Ваньвань, сегодня наша брачная ночь…» Он выразился крайне прямо, но она всё равно сделала вид, что ничего не поняла: «Разве мы не женаты уже полгода?» Хотя в обеих своих жизнях она оставалась девственницей, ей приходилось обслуживать наследного принца, который занимался любовью с бесчисленным множеством красавиц. В этой жизни она также видела прямую трансляцию с принцем и Вэнь Минчжу на панели Магазина заслуг. Вспомнив об этом, Вэнь Цинвань от стыда захотела убежать, но руки, обхватившие её за талию, крепко сжимали её, не давая возможности вырваться. Сяо Цзинь наклонил голову и прикоснулся губами к её румяным губам; его движения были торопливыми и напористыми, но в то же время нежными… Вэнь Цинвань была ошеломлена его яростной атакой, забыв сопротивляться, забыв дышать и даже забыв о картинках в своей голове… «Ваньвань…» — хриплым голосом позвал он её, — «Хочешь меня или нет…» Вэнь Цинвань открыла затуманенные слезами глаза и посмотрела на него. Увидев, что его красивое лицо полно сдерживаемой боли и страсти, она набралась мужества и кивнула… В самой большой усадьбе семьи Сяо великий генерал Фань вместе со своим четвёртым сыном и несколькими телохранителями украсил усадьбу фонарями и гирляндами, создав атмосферу праздника. За ужином младший генерал с тревогой посмотрел на отца: «Отец, ты тайно выдал дочь замуж. А что, если об этом узнают бабушка и мать?» «Разве ты не видишь, что здесь везде висят фонари и украшения? Я приготовил приданое, которое несут восемьдесят восемь носильщиков — как это можно назвать тайной свадьбой?» — громко воскликнул великий генерал Фань и бросил на сына холодный взгляд, от которого Фань Си, испугавшись, тут же опустил голову и стал жадно есть. Увидев это, наложница Ли тут же наложила палочками блюдо великому генералу Фань: «Генерал, четвёртый имеет в виду, что Наньнянь (наша дочь) выходит замуж, а семья Фань об этом не знает». Она не просто прощупывала его, но и сама искренне боялась, что старая госпожа Фань помешает свадьбе ее дочери. Она слишком хорошо знала старую госпожу Фань и третью госпожу Фань: за полгода, прожитых в доме Фань, она не раз терпела унижения и даже потеряла одного ребёнка. В течение того полугода она находилась под двойным гнетом старой госпожи и главной жены, от чего едва могла дышать. Поэтому она особенно беспокоилась, боясь, что старая госпожа и третья госпожа из семьи Фань узнают, что завтра её дочь выходит замуж в дом Сяо. Хотя она и не знала, почему старая госпожа Фань так ненавидит старую госпожу из пришедшего в упадок дома маркиза, но она точно знала, что старая госпожа Фань ни за что не позволит своей внучке выйти замуж в дом Сяо. «Линьян, не волнуйся, наша дочь наденет красную фату на церемонию, и после церемонии она станет членом семьи Сяо — даже если мать узнает, она ничего не сможет поделать». Генерал Фань тоже очень беспокоился, что его мать, узнав об этом, будет мешать, поэтому он согласился, чтобы дочь и второй сын семьи Сяо поженились в усадьбе. Позже второй и пятый сыновья семьи Сяо настояли на том, чтобы устроить банкет в доме маркиза, и с полной уверенностью заявили, что их первая свадьба не может пройти без должного торжества. Генерал Фань был рад, что зять проявил благоразумие, но в то же время беспокоился, что его мать, узнав об этом, может помешать. Но кто бы мог подумать, что тот «злодей» из семьи Сяо вернулся в столицу, и даже если его мать узнает, это не вызовет никакого переполоха. Наложница Ли, увидев, что генерал Фань выглядит уверенным в себе, тоже значительно успокоилась. На следующий день, ещё до рассвета, Фань Шиба была разбужен наложницей Ли, чтобы привести себя в порядок; едва рассвело, как прибыл жених. ---------- Том 1 Глава 215 Глава 215. Со свиноводом смирился, но он оказался внуком заклятого врага матери Фань Юйхуан, одетая в ярко-красное свадебное платье, сидела перед медным зеркалом, а сваха как раз собиралась накинуть ей красную фату. Услышав, как снаружи кричат, что жених прибыл, Фань Юйхуан вздрогнула, и фата выпала из её рук на пол. В этот момент занавес раздвинулся, и вошёл Сяо Либо. Сегодня он был одет в ярко-красную парчовую мантию и выглядел особенно красивым и мужественным. Сваха заметила, что жених и невеста стояли и сидели, но это не мешало им обмениваться влюбленными взглядами. Она невольно вздохнула про себя: «Какая же это прекрасная пара!» Сваха очень хотела тактично удалиться, но путь от усадьбы до города на карете, а затем до усадьбы маркиза займет примерно чуть больше часа. Если задержаться ещё, можно опоздать на благоприятное время для церемонии, ведь жених, должно быть, выехал ещё с первыми лучами рассвета. Сяо Либо тоже понимал, что времени мало, и быстрыми шагами подошёл к Фань Юйхуан, помогая ей встать: «Хуанэр, давай сейчас пойдём попрощаться с родителями». «М-м, а зачем ты приехал так далеко? Мы же договорились, что ты встретишь меня у городских ворот». Фань Юйхуан, краснея от застенчивости, опустила голову, а на щеках расцвел румянец; в душе у неё бурлила сладкая радость. «Хуанэр…» — нежно позвал Сяо Либо и протянул руку, чтобы поправить ей полы платья. Он поддержал её и повел к выходу: «Знаешь, я так долго ждал этого дня. Наконец-то я женился на тебе и просто хотел увидеть тебя поскорее». «Да, я тоже», — кивнула Фань Юйхуан и, словно маленькая птичка, прижалась к руке Сяо Либо. «Я не хочу, чтобы ты одна пошла прощаться с родителями и подавала им чай», — Сяо Либо обнял Фань Юйхуан за тонкую талию. «Второй брат», — Фань Юйхуан внезапно подняла лицо и посмотрела на него, — «спасибо, что приехал так далеко, чтобы подать чай моим родителям». «За что тут благодарить? Это же то, что я должен делать как зять», — сказал Сяо Либо с улыбкой на лице. «После церемонии я больше не буду называть тебя вторым братом», — тихо пробормотала Фань Юйхуан, слегка приподняв уголки губ. «Что?» Не сразу сообразив, он на мгновение остолбенел, а потом радостно рассмеялся: «После церемонии, Хуанэр, ты должна будешь называть меня мужем». У великого генерала Фань был острый слух, и поскольку сегодня все его внимание было сосредоточено на дочери, он отчетливо расслышал их тихую беседу. В душе он подумал: «Этот зять действительно неплохой человек, неудивительно, что Линьян и дочь его так любят. Ну и что, что он разводит свиней! Тем более что свинина, выращенная зятем, необыкновенно вкусная. Слышал, у него даже есть какие-то руководства по свиноводству: «Уход за свиноматками после опороса» и «Эффективное кастрирование свиней». Хм, похоже, ему придется отправить нескольких телохранителей к зятю, чтобы те поучились у него свиноводству. В конце концов, без вкусного свиного локтя по-Донпо, тушеных и жареных свиных ребрышек, мяса, обжаренного с овощами, и жареной свиной грудинки… Жизнь без всего этого неполноценна! Ему казалось, что первые сорок лет он прожил зря, жил слишком просто! Без вкусной свинины жизнь была бы гораздо менее интересной. Все это благодаря зятю — именно он позволил ему попробовать эти деликатесы. Ради одного кусочка еды он решил, что этот зять ему подходит. Изначально он давно планировал выдать дочь замуж за своего заместителя, который тоже испытывал некоторую симпатию к Наньнянь. Но после того, как Наньнянь была оскорблена этим животным из семьи Инь, он без утайки рассказал обо всём заместителю, однако тот засомневался. От ярости он чуть не изрыгнул кровь, прежде чем согласился на предложение руки и сердца второго сына семьи Сяо, а когда его гнев улегся, он не переставал об этом сожалеть. Но парень из семьи Сяо придумывал все новые способы приготовить для него свинину, и многие из этих блюд были для него совершенно неизвестными деликатесами. К счастью, все мысли этого парня из семьи Сяо были сосредоточены на Наньнянь, и он относился к ней как к драгоценности. Сегодня же состоится свадьба, и, видя его искреннюю преданность, он решил не ставить его в затруднительное положение! Наложница Ли и великий генерал Фань сидели на высоком месте; она с тревогой посмотрела на мужчину рядом с собой, но, увидев его улыбающееся лицо, успокоилась. Сяо Либо и Фань Юйхуан стояли на коленях перед генералом Фань и наложницей Ли и почтительно подносили чай. «Хорошо, хорошо, очень хорошо. Вот красный конверт от меня, генерала. Желаю вам, супруги, любви и верности до самой смерти». Генерал Фань, улыбаясь от уха до уха, сунул в руки Сяо Либо большой красный конверт. В его взгляде, устремлённом на дочь, промелькнула нотка грусти, но он мог лишь беспомощно покачать головой. Его дочь вот так ушла замуж… да ещё и за свиновода. Он смирился с тем, что тот свиновод, ради куска хлеба, но ведь он всё-таки внук заклятого врага его матери. Из-за этого он даже не осмелился сказать старой госпоже, что Наньнянь сегодня вышла замуж! Эх! Что это за дела! Размышляя об этом, великий генерал Фань вздохнул и махнул рукой: «Идите, совершите брачную церемонию!» Наложница Ли со слезами на глазах вручила зятю и дочери второй ярко-красный конверт: «Второй сын Сяо, пожалуйста, хорошо относись к Наньнянь». Сяо Либо кивнул: «Тесть, теща, будьте абсолютно спокойны, ваш зять всю жизнь будет хорошо относиться к Хуаньэр. Берегите себя». Сказав это, он взял Фань Юйхуан за руку и повернулся, чтобы выйти. «Подождите», — внезапно окликнула их наложница Ли, — «Я и великий генерал проводим вас до городских ворот». «Отец, матушка, можно мне проводить сестру в дом маркиза?» — спросил младший генерал Фань Си, которого уже давно покорили вкусные блюда. Он был безмерно доволен этим зятем-свиноводом: когда тот не воевал, он вместе с воинами занимался разведением свиней. Свинина, выращенная его зятем, была такой вкусной! Наложница Ли лично накинула дочери красную фату, а младший генерал Фань Си, взяв сестру на спину, занес её в свадебный паланкин. Пятый сын семьи Сяо тоже приехал за город, чтобы встретить свою невесту. Ли Чунхуа была одета в ярко-красное платье, но на её лице читалась легкая грусть. Она знала, что просто любит пятого брата Сяо, но никогда не подозревала, что он — пятый сын дома маркиза. Её отец был старостой деревни Таохуа, у неё было две старшие сестры и пять старших братьев; она выросла деревенской девушкой, избалованной отцом и братьями. Выросшая в деревне, она привыкла к свободе и никогда не видела богатых и влиятельных семей. Ее вторая сестра считалась самой удачно выданной замуж в их деревне Таохуа — ее зять был служащим в уездной администрации. А она вышла замуж за пятого сына дома маркиза. Дом маркиза — уже одно только название звучит так величественно! Хотя пятый брат и говорил, что в будущем они будут возделывать землю в усадьбе, она все равно испытывала беспокойство. В этот момент Ли Чуньхуа сидела в цветочном паланкине, который четыре крепких носильщика медленно несли к дому жениха в городе. За ней следовали семь карет: у всех пяти её братьев уже были свои семьи, по одной карете на семью, плюс семьи двух её сестёр. Неизвестно, не будут ли в доме маркиза смеяться над ними, деревенскими людьми! По дороге Ли Чуньхуа смотрела на проносящиеся за окном пейзажи, и в её душе поднимались безграничные чувства. Она вспомнила измученное жизнью лицо отца, вспомнила об обязанности защищать род, вспомнила о новой жизни, которая вот-вот начнётся. В её глазах блеснули слёзы, но она решительно подняла голову, полная уверенности в будущем. Когда свадебный паланкин достиг главных ворот усадьбы маркиза, она не остановилась, а была пронесена прямо внутрь. Казалось, что ехали ещё очень долго — насколько же огромна эта усадьба! Ей хотелось приподнять фату, чтобы заглянуть наружу, но она боялась, что над ней будут смеяться. В то время как она мучилась от беспокойства, паланкин наконец остановился. «Чунхуа, не нервничай, пятый брат всё время рядом с тобой», — ласково успокаивал её пятый брат Сяо, зная, что его невеста наверняка испугалась. Услышав его голос, Ли Чунхуа почувствовала, как в сердце разливается тепло, — она знала, что её будущее будет счастливым. ---------- Том 1 Глава 216 Глава 216. Приглашение, которое трудно достать В резиденции маркиза Вэйву царила праздничная атмосфера: повсюду висели гирлянды и фонари, а поздравляющие прибывали непрерывным потоком, устремляясь внутрь, как приливная волна, создавая необыкновенно оживленную картину. Число пришедших поздравить превышало количество разосланных приглашений более чем в десять раз, то есть было как минимум в десять раз больше, чем ожидалось. Оба герцога Дашэн привели с собой лучших представителей своих родов, и, по слухам, среди гостей были даже лица, более высокопоставленные, чем герцоги. Никто не осмеливался предполагать, что это мог быть сам император; все полагали, что в резиденцию Сяо прибыл наследный принц или один из других принцев. Ведь наследный принц и маркиз Вэйву были свояками, а пятый принц служил в одном военном лагере с маркизом Вэйву. Узнав об этом, маркиз Чжэньси, скрыв это от старой госпожи, прилип к своему старшему сыну и последовал за ним в резиденцию Сяо, чтобы присоединиться к веселью. Поскольку старая госпожа из дома графа Чжэньси и старая госпожа из дома Сяо всегда не ладили друг с другом, семья Сяо не прислала приглашения семье Фань. Наследник дома маркиза Чжэньси, Фань Вэньгуан, занимал должность министра правосудия; он получил приглашение только благодаря связям с пятым принцем. Обычно одно приглашение давало право привести с собой от трёх до четырёх человек; ограничение на количество гостей снималось только в том случае, если в приглашении была указана вся семья того или иного лица. Фань Вэньгуан заметил, что его родители, родная сестра, а также вторая тётя и двоюродная сестра хотели пойти с ним в дом семьи Сяо. Это поставило его в затруднительное положение: изначально он планировал взять с собой в дом семьи Сяо только свою супругу и двоих детей. Однако вторая тетя — старшая дочь семьи Сяо, а приглашения она не получила; она сказала, что хочет вернуться в родительский дом, чтобы поздравить племянника. Она говорила об этом с таким огорчением, что, хотя Фань Вэньгуан и знал, что всё это затеяла его шестнадцатая двоюродная сестра (она же Фань Шилю), ему было неловко отказать. Ведь на входе на любой праздничный банкет проверяют только приглашения — у кого же будет время слушать твои объяснения о том, кто ты такой? В противном случае наступит полная неразбериха. Фань Юйсюань тоже услышала, что пятый принц отправился в усадьбу маркиза Вэйву, и поэтому захотела с ним встретиться. Хотя император уже узаконил их браки, Се Ваньхуа была главной женой, и их свадьба должна была состояться шестого числа этого месяца, а её — через два месяца, шестого ноября. Фань Вэньгуан тоже понимал намерения своей родной сестры, поэтому ему оставалось только уговорить госпожу. Его жена, происходившая из знатного рода Шэнь, была образованной и воспитанной и с большим пониманием относилась к нему; как только она услышала, что её свекор и свекровь хотят поехать, она сразу же отошла в сторону вместе с дочерью, уступив им карету. Однако его сын не захотел слушать, мотивируя это тем, что он уже надел новую одежду и теперь просто обязан ею похвастаться. Поэтому Фань Вэньгуан пришёл на это мероприятие с семью людьми: хотя его сыну было всего десять лет, он всё равно должен был занять одно место. Как раз когда Фань Вэньгуан почувствовал себя виноватым перед женой, его бесполезный пятый брат появился с ярко-красным приглашением в руках. «Папа, мама, старший брат, невестка, вторая тетя, Сюань, шестнадцатая сестра, вы куда собираетесь?» «Пятый брат, папа и мы хотим пойти вместе со старшим братом на свадебный банкет к маркизу Вэйву. А что у тебя в руках?» Фань Юйсюань, которая обычно хорошо ладила со своим пятым братом, наклонилась к нему и прошептала, словно боясь, что кто-то услышит. «Вы тоже получили приглашение от Сяо Эр?» — удивлённо спросил Фань У, известный своим расточительным образом жизни. «Пятый брат, ты действительно получил приглашение от семьи Сяо?» — с ещё большим удивлением спросил Фань Вэньгуан. «М-м, м-м», — Фань У, распутник, увидев завистливый взгляд старшего брата и ревнивый взгляд шестнадцатой двоюродной сестры, впервые почувствовал себя настоящим распутником. Когда он получил приглашение от второго сына семьи Сяо, он был весьма удивлён: как второй сын дома маркиза Вэйву мог послать приглашение именно ему? Ведь раньше они оба были распутниками, но не были особенно близки? Хотя они оба были сыновьями маркизов, разница в их социальном положении была огромна: их маркиз Чжэньси находился на пике славы, а дом маркиза Чэнэнь уже много лет назад пришел в упадок. У каждого из них был свой круг развратников, и Сяо Либо, внебрачный сын маркиза, пришедшего в упадок, тем более не имел права дружить с ним, законным сыном. Фань У не мог понять, почему Сяо Эр прислал ему приглашение, но это не мешало ему искренне радоваться — в конце концов, приглашения в дом Сяо были на вес золота. Су Цзю как-то рассказывал им, что приглашения, принадлежавшие ему и его сестре, перепродавались по 10 000 таэлей за штуку, поскольку они могли пройти в резиденцию маркиза Вэйву просто по лицу. Фань У не знал, что Су Цзю и Су Сяоминь осмелились продать приглашения только после того, как получили разрешение от своей старшей названной сестры Вэнь Цинвань. Они с сестрой услышали, что Цзян Пэньцзы продал одно приглашение своему коллеге за пять тысяч таэлей, и тогда решили помочь старшей сестре заработать немного денег. Цзян Пэньцзы, будучи будущим тестем четвёртого сына семьи Сяо, естественно получил приглашение от дома Сяо — причём приглашение для всей семьи. Он счёл, что выпивка на свадьбе не может сравниться с серебром, и когда коллега предложил ему обменять приглашение на пять тысяч таэлей, он, не задумываясь, согласился. Это так разозлило Цзян Ли, что ей ничего не оставалось, как с покорным видом попросить у своего жениха еще одно приглашение. Сяо Личуань все-таки очень любил свою невесту Цзян Ли, поэтому обратился к своей старшей невестке и попросил у нее еще одно приглашение. В тот момент Су Сяоминь находилась рядом с Вэнь Цинвань и даже пошутила, что спекулянты есть в любой династии. Тогда она договорилась с Вэнь Цинвань, что они с девятым братом получат по одному приглашению, чтобы продать их, а вырученные деньги отдадут своей названной сестре Изначально у Су Сяоминь и Су Цзю не было приглашений; только её дед получил одно, в котором герцог Су был приглашен со всей семьёй. Узнав об этом, Четвёртый принц продал своё приглашение за 21 000 таэлей, которые, естественно, тоже должен был сдать своей названной сестре. Узнав об этом, Су Цзю долго бился в грудь и топал ногами; он сильно сомневался в подлинности той 21 000 таэлей Четвёртого принца. Будь у него деньги в кармане, он бы тоже выложил серебро и заявил, что его приглашение тоже продалось за более чем двадцать тысяч таэлей. Пятый принц также подарил приглашение министру, которого очень хотел привлечь на свою сторону, и намеревался войти в усадьбу Сяо вместе с матерью-наложницей. Когда герцог Су только получил приглашение, он отнесся к нему с пренебрежением, но, узнав, что одно приглашение продалось за более чем 20 000 таэлей, стал ценить его как сокровище. Вэнь Цинвань неожиданно получила 41 000 таэлей нетрудового дохода, но ей было неловко демонстрировать это слишком явно, поэтому никто не заподозрил истинного положения дел. Не понимая, в чём дело, Фань У, известный своим расточительным образом жизни, самодовольно заявил: «Да, у меня есть приглашение, написанное лично Сяо Эр». «Пятый брат, а ты сможешь взять с собой родителей?» — Фань Вэньгуан всё же хотел взять с собой свою жену. «Старший брат, честно говоря, пятый брат уже взял серебро от двоюродного брата из семьи Шэнь и обещал взять их с собой». Фань У, этот развратник, взял по пять тысяч таэлей с младшего сына семьи Шэнь и его братьев, так что за приглашение, которое у него на руках, он фактически получил десять тысяч таэлей. Поскольку он чувствовал себя виноватым из-за полученных денег, он не осмеливался брать с собой лишних людей, но не смог устоять перед просящим взглядом своей одиннадцатилетней племянницы. В династии Дашэн даже одиннадцати-двенадцатилетние девочки уже могут выбирать себе мужа, как же он мог отказать своей племяннице в такой прекрасной возможности! В результате Фань У, этот развратник, тоже ввел внутрь шесть человек, а у остальных, у которых были приглашения, ни у одного не было случая, чтобы количество сопровождающих не удвоилось. Люди, проверяющие приглашения у ворот усадьбы маркиза Вэйву, были доверенными лицами Вэнь Цинвань; все, что они тайно собирали, тоже подлежало сдаче. Получив намек от хозяйки, они, взяв серебро, закрывали на это глаза и пропускали людей внутрь. К счастью, усадьба семьи Сяо была достаточно просторной, иначе столов и стульев не хватило бы для всех, но всё это было в планах Вэнь Цинвань — банкет, безусловно, не обещал быть скудным. Пока все с нетерпением ждали начала, одна из дам, знавшая немного о внутренних делах, язвительно заметила: «Ещё рано, жених уехал в деревню за невестой». ---------- Том 1 Глава 217 Глава 217. Император лично посетил резиденцию маркиза «Послушайте, что говорит эта госпожа! Говорят, что оба сына маркиза — настоящие красавцы, как они могли оба жениться на деревенских девушках?» «Я говорю правду. Вы слышали, чтобы сегодня в городе кто-нибудь выдавал дочь замуж?» «Несколько семей выдают дочерей замуж, и на востоке города, и на западе». «Но они же не выходят замуж в дом маркиза. А вы знаете, кто я такая?» — вторая невестка семьи Ань, высоко подняв подбородок, переспросила у всех. «Как же мы не знаем? Разве вы не вторая невестка графского двора?» — язвительно заметила старшая сестра одной из наложниц отца Сяо. «Боже мой, оказывается, даже в графском дворе получили приглашение из дома маркиза Вэйву!» — с завистью воскликнула одна из дам. «Эх! Разве вы этого не знаете? Говорят, дочь второго господина графского двора недавно поступила в Восточный дворец». «Тс-с… Неудивительно». «Это вовсе не из-за дочери второго господина графского двора мы получили приглашение», — недовольно сказала та женщина «Тогда из-за чего же? Прошу эту госпожу просветить нас», — громко спросил один мужчина из толпы. Все ждали, пока жених и невеста совершат обряд у алтаря и сядут за стол, так что, раз уж было свободное время, почему бы не собраться вместе и не посплетничать. «Это потому, что третья дочь графа вышла замуж за отца маркиза Вэйву в качестве наложницы и родила ему сына и дочь, поэтому семья Ань получила право приходить в резиденцию маркиза Вэйву». «Хе-хе, значит, вторая невестка Ань говорит правду. Два сына маркиза, наверное, оба женились на деревенских девушках. Какая жалость». Ли Чуньхуа, которую за руку вел её супруг, шла к толпе и, услышав эти слова, вздрогнула. Сяо У сразу же возмутился, но всё же сдержал гнев и с улыбкой сказал: «Мы, братья, очень благодарны вам за то, что вы нас цените и искренне пришли поздравить нас и выпить с нами по чаше вина. Мы рады вам, но…» Сяо Либо продолжил: «Если же вы будете распространять слухи, мы, братья, не будем рады вам. Двери открыты». Все посмотрели в сторону голоса и увидели, как два жениха, держа своих невест за руки, входят в зал. Два необыкновенно красивых жениха были одеты в ярко-красные парчовые наряды, а на их лицах сияли счастливые улыбки. Невесты были покрыты красными вуалями, и их лиц не было видно, но, стоя рядом с женихами, они выглядели как две пары божественных влюблённых. А на лицах стройных и красивых женихов играли улыбки, и они смотрели на стоящих рядом невест с глубокой нежностью. «Боже мой! Женихи так красивы, какова же красота невест под этими красными покрывалами! Я желаю вам счастья и благополучия, чтобы вы прожили вместе до седых волос». Чиновник третьего ранга, который за большие деньги купил приглашение, тут же обратился к братьям Сяо со словами похвалы. «Женихи действительно очень красивы! Простите меня, неграмотного, но, перебрав все слова, я могу описать это только словом: „вау“!» — воскликнул младший сын семьи Шэнь, подпрыгивая на месте. Он видел Сяо Либо не в первый раз, но впервые заметил, насколько тот хорош собой. Вместе с Су Цзю он выучил много новых слов, хотя и не знал, что такое «вау». Но он собственными глазами видел, как Су Цзю, сталкиваясь с чем-то непонятным, повторял «вау, вау», и ему показалось, что это слово — панацея. Су Цзю, конечно же, научился этому от своей сестры: с тех пор, как она взяла его с собой в усадьбу, где он учился возделывать землю и пробовал невиданные ранее деликатесы, он стал преданным поклонником Су Сяоминь. «Я говорил тебе больше читать, но ты не поверил, а теперь сам понял, что неграмотен?» — с улыбкой отругал его отец Шэнь. У него изначально не было приглашения — его купил для него этот бесполезный развратный сын. Только что он собственными глазами видел, как император вошёл внутрь в сопровождении императорской наложницы Дэ и пятого принца; он не осмелился подойти к императору и просто стоял у входа в зал, наблюдая за происходящим. «Эх! Какая разница, читает он или нет, главное, чтобы не злил нас — и это уже хорошо. Младший сын в последнее время ведет себя очень послушно», — тихо проговорила госпожа Шэнь. «Сегодня оба жениха такие красавцы! Говорят, третий и четвёртый сыновья семьи Сяо даже превосходят по красоте Пань Ана». «Эй, вы там впереди, вы говорите о третьем и четвёртом сыновьях семьи Сяо? Они уже пришли? Где они? Дайте-ка я посмотрю!» Девушки из знатных семей мгновенно пришли в ещё большее возбуждение и, таща за собой своих отцов и матерей, отчаянно пробивались вперёд. «Неудивительно, что моя тётя предпочла стать наложницей господина Сяо — ведь ему уже за сорок, а лицо у него по-прежнему красиво, как нефрит!» Племянница одной из наложниц отца Сяо громко воскликнула, при этом отталкивая стоящих рядом людей и пробиваясь вперёд. «Эх! Жаль, что я узнал об этом слишком поздно. Раньше сыновья семьи Сяо были явно ничтожествами, а теперь их буквально схватывают на лету дочери знатных семей!» У входа в зал толпились люди, а старая госпожа Сяо, отец Сяо и Сяо Ван-ши сидели на возвышении, ожидая, когда жених и невеста поклонятся родителям. Им не нужно было заниматься организацией — достаточно было просто сидеть на возвышении и наслаждаться завистью окружающих. Отец Сяо и старая госпожа Сяо особенно наслаждались этим вниманием и восхищением — это была сцена, о которой они не смели и мечтать. Сяо Ван-ши, хотя и была немного нервной, но после месяца домашнего ареста и под действием различных деликатесов её настроение постепенно значительно стабилизировалось. Теперь, когда она выглядела как настоящая старая госпожа, было действительно трудно поверить, что ей всего двадцать один год; кому бы ни пришлось на неё взглянуть, она казалась ровесницей отца Сяо. Её родственники, услышав о свадьбе, приехали издалека и были к ней чрезвычайно льстивы, что развеяло последние остатки обиды в её душе. Только после того, как две пары новобрачных отслужили обряд и их провели брачную комнату, гости заняли свои места. Двор усадьбы Сяо был усыпан цветами и наполнен всевозможными деликатесами; аппетитные ароматы, доносившиеся отовсюду, заставляли всех глотать слюни. Никто и во сне не мог представить, что сегодня собралось столько гостей, а банкет в усадьбе Сяо оказался настолько роскошным. Звуки чокающихся бокалов и веселый смех то и дело раздавались, окутывая весь особняк атмосферой радости. Сяо Цзинь провёл вчера вечером прекрасную брачную ночь со своей женой; он развлекался до пятой стражи, а потом только попросил принести горячую воду, чтобы умыться и приготовиться к аудиенции. Обычная женщина наверняка не выдержала бы его натиска, даже такая, как Вэнь Цинвань, обладающая водой из «Духовного источника», несколько раз пила воду из этого источника, чтобы восстановить силы. Помня, что Сяо Цзинь через несколько дней должен будет отправиться на границу, она ещё раз дала ему выпить воды из «Духовного источника». В прошлой жизни, когда она только-только поступила в Восточный дворец и лично обслуживала наследного принца и его наложниц во время их интимных утех, она, стоя на коленях у кровати, скучно считала овец, но не успела дойти до ста, как наследный принц уже попросил принести горячую воду! Но когда дело дошло до Сяо Цзиня, он, проявив упорство до самого утреннего заседания, оставался полон энергии; видя, как он бодрым и свежим отправляется на заседание, она же тут же заснула. Только когда Сяо Цзинь вернулся с аудиенции и, сидя у изголовья кровати, стал шептать ей нежные слова любви, румянец на её щеках стал ещё ярче. Увидев, что во взгляде своей супруги появилась ещё одна нотка кокетства, Сяо Цзинь пристально вгляделся в эту красавицу с лицом, сражающим города, и в его сердце затрепетали страсти. Но он знал, что сейчас действительно нет времени, и, лишь тихо вздохнув, с безграничным сожалением прошептал: «Ваньвань, если бы не приезд императора, наложницы Дэ и пятого принца, твой муж с удовольствием провел бы с тобой ещё сто раундов». «Император приехал в нашу резиденцию? Почему ты не сказал об этом раньше?!» — Вэнь Цинвань в панике топнула ногой — ведь это же важное событие. «Отец, мать, трапеза уже началась! Двоюродный брат пошёл звать двоюродную невестку, почему он так долго не возвращается?» Пятый принц, глядя на уже поданное на стол блюдо, которое радовало глаз, обоняние и вкус, недовольно спросил. «Твоя двоюродная невестка — хозяйка двора маркиза. Сегодня внезапно появилось столько гостей, она наверняка очень занята». ---------- Том 1 Глава 218 Глава 218: Почему я устаю и старею с каждым днём, а ты остаёшься сильным и бодрым? Вэнь Цинвань, которую Сяо Цзинь вел за руку к павильону, услышав оправдание, которое придумала для неё императорская наложница Дэ, покраснела от стыда. Она опустила глаза, скрывая удивление — она не ожидала, что у императорской наложницы Дэ такое богатое воображение, что та решила, будто она была занята. Она подняла глаза к небу, голубому, прозрачному и чистому, как хрусталь, над которым плыли белые облака. Из «Сада Глицинии» доносился звонкий звук, издаваемый при столкновении бокалов с фарфоровыми тарелками, смешанный с шумом смеха и разговоров гостей, заглушающий щебет птиц в небе. Все приготовления к пиру она спланировала ещё несколько дней назад и полностью поручила их выполнение четырём горничным и управляющему. Приём мужчин она поручила третьему и четвёртому братьям; к тому времени она уже знала, что Сяо Цзинь спешит домой, но не ожидала, что он прибудет так быстро. Прием женских гостей поручила Сяо И и сестрам; так уж вышло, что вышедшие замуж сводные сестры очень хотели произвести хорошее впечатление на родственников со стороны мужей. К тому же вторая тётя Сяо хотела привести своих дочерей, чтобы они, находясь рядом со старой госпожой, познакомились со знатными дамами. Вэнь Цинвань как раз не хотела привлекать к себе внимания, поэтому поручила Сяо И и её сестрам заниматься приёмом знатных дам и барышень. Она намеревалась в одиночестве «наблюдать» во дворе, поэтому сказала всем, чтобы обращались к ней только по важным делам. Но планы не успели сбыться — её муж вернулся раньше, чем ожидалось, и не давал ей покоя до самого рассвета. Мало того, что у неё не было времени «наблюдать», но она проспала до тех пор, пока все уже сели за стол. Раз никто не пришёл её разбудить, значит, всё прошло гладко. Пока она об этом размышляла, в мгновение ока опустив и подняв взгляд, Вэнь Цинвань с легким смущением посмотрела на мужчину, стоящего рядом. А Сяо Цзинь пристально смотрел на неё своим горячим взглядом, словно желая притянуть её к себе целиком. От этого у неё невольно участилось сердцебиение, и она забыла о том, чтобы отчитать его; супруги быстро вошли в павильон. «Ваньвань, Цзиньэр, вы наконец-то нашли время прийти», — прозвучал тёплый и ласковый голос императорской наложницы Дэ. Она была одета в повседневный наряд из облачной парчи, волосы были уложены в прическу, характерную для знатных дам, а в волосах были вплетены различные драгоценные шпильки с жемчугом и цветами, что придавало ей особенно величественный вид. В таком наряде она совсем не выглядела как женщина, которой скоро исполнится пятьдесят лет; она даже встала, чтобы взять Вэнь Цинвань за руку. Но её остановил Сяо Цзинь, который крайне искренним тоном сказал: «Ваше Высочество, пожалуйста, садитесь, не ставьте нас в неловкое положение». Императорская наложница Дэ не рассердилась и мягким тоном ответила: «Ваньэр, я действительно боялась, что у тебя сегодня не будет времени! К счастью, вы пришли, иначе это я оказалась бы в неловком положении». Вэнь Цинвань, услышав слова императорской наложницы Дэ, на мгновение была озадачена, но тут же сообразила и поспешно ответила: «Ваша подданная приветствует Ее Величество Императорскую наложницу Дэ. Ваше Величество, вы слишком преувеличиваете. Для меня большая честь находиться рядом с Его Величеством, Вашим Величеством и пятым принцем». «Ваньэр, здесь нет посторонних, ты и Цзиньэр можете называть меня тетей. Сегодня Его Величество — ваш дядя, а Иэр — ваш двоюродный брат. Сегодня должен был состояться брак второго и пятого сыновей семьи Сяо, и вам, как старшему брату и его жене, наверное, нужно многое уладить!» Сказав это, наложница Дэ села рядом с императором и пристально посмотрела на супругов: Вэнь Цинвань и Сяо Цзиня. Она хорошо знала, что императору осталось недолго, и хотела просто побыть с ним на прогулке, но выйти из дворца для императора было не так-то просто. Наложница Дэ долго обдумывала, но так и не нашла подходящего случая; когда она уже начала сильно беспокоиться, ей случайно сообщил сын, что Сяо Цзинь вернулся с границы, чтобы присутствовать на свадьбе своих младших братьев. Впервые наложница Дэ, проявив каприз, умоляла императора взять её с собой за пределы дворца на свадебный банкет; за более чем двадцать лет с момента вступления императора на престол она ни разу не выходила из дворца. Ведь она не пользовалась «благосклонностью», а титул императорской наложницы получила лишь благодаря удаче — она родила сына и дочь. Император сам знал, что ему осталось недолго, и изначально планировал за свою жизнь отвезти любимую женщину в её родной дом. К сожалению, раньше он был слишком занят делами государства и не имел на это времени, а теперь, когда у него появилось немного свободного времени, его здоровье уже подкосилось, и он не мог преодолеть такое расстояние. Поэтому он спонтанно решил в простой одежде привести наложницу Дэ в резиденцию маркиза Вэйву, не подозревая, что здесь его ждет такое грандиозное торжество. Много лет назад император уже бывал на свадебном пире в резиденции герцога Хуго, но там не было и половины такого веселья. Обычно он слушал отчеты стражников «Лун Инь» об изменениях в резиденции маркиза Вэйву, но это было совершенно не то же самое, что увидеть всё собственными глазами. Тридцать лет назад его и маркиза Чэнэнь называли «самыми красивыми мужчинами Дашэн», но с годами, изнуряя себя заботами о народе Дашэн, он постепенно старел. А маркиз Чэнэнь, напротив, был ленив и обжорлив, оставаясь крепким и бодрым, но не добившись ничего значительного при дворе. Говорят, он даже беззастенчиво присваивал приданое женщин, но при этом жил в роскоши, а его внешность оставалась неизменной из года в год. Если бы не Сяо Цзинь, который достойно сражался на Северной границе, не оставив Северным Ди ни малейшей возможности для наступления или обороны, он бы с удовольствием нашел повод отправить маркиза Чэнэнь в изгнание в суровые и холодные края, чтобы посмотреть, как он тогда останется таким же крепким и бодрым! Но ради жителей северных границ Дашэн ему приходилось каждый день смотреть на сияющего и ухоженного маркиза Чэнэнь, и чем дольше он смотрел, тем сильнее становилась его зависть. Император и наложница Дэ погрузились в свои мысли, а пятый принц не отрывал взгляда от двух людей, медленно приближающихся к ним. Полуденные лучи солнца падали на них, освещая их необыкновенно красивые лица. Его жестокий двоюродный брат смотрел на свою жену с нежностью и радостью, и на его лице было написано: «Я счастлив». «Дядя, тетя, двоюродный брат, попробуйте, пожалуйста, это рагу из морепродуктов», — любезно предложила Вэнь Цинвань. Она украдкой взглянула на императора и пятого принца, сидящих рядом с наложницей Дэ, — отец и сын были похожи, словно выкроены по одному и тому же лекалу. Только император излучал такую резкость, словно он был опасным заточенным ножом: стоило посмотреть на него чуть дольше, как казалось, что можно порезаться. А пятый принц, напротив, имел ясные глаза и красивые брови, лицо, словно из нефрита, — он был строг и сдержан, но при этом открыт и чист, и его благородство было невозможно не заметить. В душе Вэнь Цинвань невольно восхитилась: в молодости император действительно был самым красивым мужчиной в Дашэн! Пятый принц полностью унаследовал все достоинства императора, превосходя даже младших братьев из семьи Сяо — он, без сомнения, был красавцем нового поколения Дашэн. «Сегодня, кх… кх, я встречаюсь с вами в качестве дяди, — сказал император, с трудом контролируя дыхание. — Садитесь и ешьте вместе с нами, не нужно соблюдать излишние церемонии». Увидев, что Сяо Цзинь тупо смотрит на неё, не произнося ни слова, Вэнь Цинвань почувствовала себя неловко и поспешно толкнула его. Сяо Цзинь пришёл в себя и с улыбкой на лице сказал: «Дядя, тётя, двоюродный брат, ваш приезд — большая честь для дома Сяо. Это вино Ваньвань приготовила сама, пожалуйста, попробуйте». Это вино было сварено из винограда, выращенного Вэнь Цинвань в Магазине заслуг, а рецепт она обменяла там же. Его было не так много — всего около ста цзиней, поэтому на сегодняшнем свадебном банкете это вино не подавали. На банкете подавали рисовое вино, сваренное Су Сяоминь; император уже давно почувствовал его насыщенный аромат. Хотя из-за слабого здоровья он не мог пить, аппетит у него уже давно пробудился. Но из-за того, что рядом с ним была любимая женщина, он не осмеливался пить, боясь, что она в одиночестве расстроится и заплачет. «Цзиньэр, твой дядя…» «Тётя, Ваньвань говорит, что это вино не вредно для здоровья, ты тоже можешь попробовать», — сказав это, Сяо Цзинь налил по бокалу каждому из троих, сидящих за столом. Он налил и себе бокал, а Вэнь Цинвань — полбокала. Хотя он и знал, что фруктовое вино не вредно для здоровья, он всё равно беспокоился. Император, увидев, что вино не белого цвета, сначала не питал особых надежд и лишь небрежно поднял бокал, чтобы сделать глоток. Но вино оказалось насыщенным и с длительным послевкусием, и император, сделав один глоток за другим, не мог остановиться. ---------- Том 1 Глава 219 Глава 219. Величественный император, но его мысли — просто взрывные Увидев, как император сам подошёл к Сяо Цзиню, чтобы чокнуться с ним бокалами и выпить, Вэнь Цинвань из любопытства применила талисман для чтения мыслей. Она и во сне не могла представить, что у величественного императора душа настолько богата: он делал глоток вина и при каждом глотке ругал отца Сяо. 【Что у этого Сяо есть, кроме хорошей внешности? Ни в учёбе, ни в управлении он ничего не стоит. Какая польза от красоты!】 【Я всем сердцем стремлюсь к тому, чтобы подданные династии Дашэн жили в мире и благополучии, но, к сожалению, за более чем двадцать лет мне так и не удалось осуществить эту мечту.】 【Если бы не стихийные бедствия и человеческие несчастья, случающиеся то тут, то там, я бы не изнурял себя бессонными ночами и не тратил все силы на то, чтобы решить проблему пропитания народа на протяжении более двадцати лет!】 【Днём и ночью я занимаюсь либо проблемами Южного Джанана, либо засухой на Севере, из-за которой урожай не собирается, а этот Сяо живет в роскоши и даже на приёме у императора дремает!】 【Как же мне тяжело на душе! Любимая находятся рядом, но я не смею открыто защищать ее с детьми, а этот Сяо — на каком основании он может жениться на ком ему вздумается!】 【Я, верховный правитель, на самом деле завидую этому развратнику по фамилии Сяо! Если бы не то, что Сяо Цзинь обладает некоторыми способностями, я бы с удовольствием отправил этого Сяо в суровые и холодные северные земли в изгнание.】 【Больше всего меня раздражает то, что у этого Сяо родился хороший сын, да и невестка у него отличная, в отличие от моего наследного принца, который женился на настоящей разрушительнице семьи!】 【Наследный принц, которого я с таким трудом воспитывал более двадцати лет, и без того не отличался особым умом, но за все эти годы не совершал никаких серьезных промахов.】 【Жаль, что в конце концов он был доведен до безумия этой «разрушительницей семьи», стал еще более неприглядным — не способен ни на что и не хочет заниматься делами государства.】 【Мой второй принц лишен великих устремлений и все своё сердце отдал природе, а третий принц слишком амбициозен и не обладает терпимостью, необходимой для императора.】 【Четвёртый принц не преуспел ни в литературе, ни в военном деле, шестой принц сохранил детскую наивность, а седьмой принц любит поэзию больше жизни.】 【И-эр, напротив, подходит на роль мудрого правителя, но быть императором — слишком тяжёлое бремя; я надеюсь, что он станет беззаботным принцем и поможет мне заботиться о его матери-наложнице.】 【В общем и целом, я презираю этого Сяо за то, что он полагается на женщин, но в то же время завидую его удаче: в первой половине жизни его содержали женщины, а во второй — сыновья!】 【Я изнурил себя до изнеможения большую часть жизни, но так и не смог защитить даже любимого человека, а теперь, как только у меня появилось свободное время, здоровье стало ещё хуже.】 【Мне так хочется избить этого Сяо, аааа! Почему он по-прежнему полон сил и красок, может с аппетитом есть мясо и пить вино, а у меня, глядя на деликатесы с суши и моря, нет ни капли аппетита?】 【Если бы нашёлся чудо-врач, способный продлить мою жизнь на пять лет, чтобы у меня было время отправиться в дальний путь с любимым человеком, я обязательно наградил бы его «Золотым медальоном, избавляющим от смерти» (免死金牌).】 【Какая там императорская величественность, какой императорский престиж — разве их можно съесть? Разве они способны отразить Северных Ди и Южных Чао?】 Вэнь Цинвань ела креветок, очищенных Сяо Цзинем, и пила вино собственного приготовления — она действительно наслаждалась жизнью безгранично. Услышав искренние слова императора, она только теперь поняла, что её безмятежная жизнь — это плод того, что император изнурял себя заботами ради них. В прошлой жизни она тоже с огромным трудом справлялась с последствиями стихийных бедствий и, чтобы добыть серебро, была вынуждена пойти на значительные уступки. Когда она была в полном отчаянии, даже её родной отец стал ей мешать, ещё больше затрудняя её путь к получению серебра. Видя, как император, находясь на грани смерти, по-прежнему беспокоился о своих подданных, как она могла оставаться равнодушной? Вернувшись к жизни, она всегда чувствовала, что в прошлой жизни перенесла слишком много страданий, и нет нужды, имея возможность наслаждаться благами, искать себе новые мучения. Вэнь Цинвань подняла глаза и увидела, как наложница Дэ с полной сосредоточенностью чистит креветок, а затем осторожно кормит ими императора. А император с улыбкой принимал креветку и, в свою очередь, кормил ею наложницу Дэ: «Любимая, ешь сама. За все эти годы я еще ни разу не чистил тебе креветок собственноручно». В душе же он думал: 【Боже мой! Только сегодня я обнаружил, что не умею чистить креветок! Сяо Цзинь чистит их быстро и аккуратно, а И-эр тоже неплохо справляется — я даже не смею взяться за это!】 В этот момент в павильоне находились только император с семьёй из трёх человек и супруги Сяо, все остальные весело пировали в «Саду Глицинии».  Этот павильон в поместье семьи Сяо расположен довольно высоко, отсюда открывается дальний обзор, и практически всё поместье Сяо можно охватить взглядом. Вокруг никого нет, поэтому, сидя в павильоне и разговаривая, можно не бояться, что кто-то подслушает. «Тётя, попробуйте, я специально приготовил это для вас», — с лучезарной улыбкой сказал Сяо Цзинь, протягивая наложнице Дэ блюдо с очищенными острыми раками. Изначально он одновременно чистил раков для своей жены, выпивал с императором и время от времени обменивался несколькими словами с пятым принцем. Увидев, как его жена подмигнула ему, он тут же с сожалением передал тарелку с раками, предназначенную для неё, своей тёте. «Ваше Величе… дядя, попробуйте, пожалуйста, тушёную говяжью грудинку с картошкой. Это картофель, который мы в этом году пробовали выращивать в нашей усадьбе — урожайность с одного му достигает шести тысяч цзиней». «Что ты сказала? С одного му можно собрать целых шесть тысяч цзиней?».... «Двоюродный брат, двоюродная сестра, эта тушёная говяжья грудинка с картошкой действительно очень вкусная»... — сказали хором император и пятый принц. 【Почему же я не получил этой новости? Стражи «Лун Инь» сообщили мне лишь, что восьмой сын семьи Сяо разводит много коров и без разрешения забил их для банкета.】 «Действительно ли урожайность этого картофеля составляет шесть тысяч цзинь с му? Легко ли его выращивать? А семена хорошо сохраняются?» — спросил император, отставив чашу. «Докладываю Вашему Величеству… дяде, это абсолютно верно. Мой пятый брат уже вместе с жителями деревни Таохуа начал сажать осенний картофель. Семена мы предоставили сами, а когда урожай созреет, мы выкупим их вдвое дороже и предоставим другим регионам…» Вэнь Цинвань без умолку излагала свои мысли — в конце концов, она тоже когда-то занимала высокий пост и знала, как правильно выразить свои мысли. Как объяснить так, чтобы это понял даже неспециалист? Поэтому пятый принц слушал с большим интересом, время от времени задавая точные и лаконичные вопросы. Темы, которые Вэнь Цинвань обсуждала с императором и его сыном, охватывали широкий спектр вопросов — от выживания страны до влияния развития торговли на двор и всё человечество в целом. Даже Сяо Цзинь, который умел только водить войска в бой и ничего не понимал в народном благосостоянии, всё понял. Он также остро осознал, насколько важны для развития человеческого общества те «ничтожные купцы», о которых так говорят власть имущие. Даже жившая в глубине дворца наложница Дэ знала: если бы не эти «ничтожные купцы», все подданные Великой династии Дашэн были бы вынуждены повеситься. Или массово уехали бы в другие страны просить милостыню. Император и пятый принц слушали это с восторгом, считая, что эта поездка действительно стоила того: как с такими талантами можно беспокоиться о том, чтобы подданные Дашэн жили в мире и благополучии. Сяо Цзинь и наложница Дэ, хотя и поняли кое-что, не вступали в разговор, а просто сидели рядом, обслуживая своих возлюбленных. Восхищенный император уже почти перестал высказывать недовольство по поводу прошлых неудач, связанных с ревностью к отцу Сяо. За время этого обеда между императором и отцом Сяо, казалось бы, существовала непреодолимая пропасть, но благодаря словам Вэнь Цинвань она, словно капля чернил, упавшая в воду, быстро растворилась. «Дядя, вы обязательно проживете до глубокой старости. У меня здесь есть флакончик с таблетками, попробуйте…» Не успела Вэнь Цинвань договорить, как император протянул руку, взял флакон, не спросив, откуда он у неё, и без колебаний бросил одну таблетку в рот. Такое доверие со стороны императора очень тронуло Сяо Цзиня; он сначала даже беспокоился, почему его жена рискнула достать их. На самом деле Вэнь Цинвань услышала мысли императора и, зная, что у него на уме, без опасений достала лекарство. Император знал лишь, что с Вэнь Цинвань произошло необычное приключение и что у неё есть чудодейственное лекарство, которого нет даже у величайших врачей, и что именно это лекарство излечило ногу Сяо Цзиня. ---------- Том 1 Глава 220 Глава 220: Я беспокоился за тебя «Отец… как ты себя чувствуешь после того, как принял лекарство?» — Пятый принц тут же встал за спиной императора, похлопывая его по спине, и с легким беспокойством спросил. Эрудиция его двоюродной сестры произвела на него неизгладимое впечатление: её кругозор уступал кругозору его отца лишь на самую малость, а один разговор с ней стоил десяти лет учёбы. Он ещё обдумывал детали их разговора, когда отец в мгновение ока проглотил пилюлю, что привело его в сильное смятение. В глазах и сердце двоюродного брата была только его жена. Что, если отец почувствует себя плохо, стоит ли ему наказать двоюродную сестру? Дворцовые врачи каждый день говорили ему, что отцу осталось жить недолго, и он в душе уже смирился с этим фактом. Если лекарство двоюродной сестры приведет к ухудшению состояния отца, он, конечно, не хочет винить ее, но эмоционально он все же на стороне своего отца. Сейчас он только молил небеса, чтобы у императора сегодня не случился приступ — если сегодня с ним что-нибудь случится, ему будет действительно очень тяжело! Пятый принц беспокоился и за своего отца, и за своего двоюродного брата; его душа была разорвана на части, и на лице отражалась мука. «Хэн-лан, тебе стало лучше после того, как ты принял лекарство?» — спросила с нетерпением наложница Дэ, проглотив вкусную креветку. Её мысли совпадали с мыслями императора: раз эта девчонка осмелилась достать это лекарство, значит, оно должно быть превосходным, и после его приёма ему наверняка станет легче. «Хорошо, хорошо, очень хорошо. Едва я принял лекарство, как дыхание стало ровным, и одышка прошла», — голос императора уже не был таким слабым, как раньше. Сяо Цзинь был потрясен: его пальцы сжались в кулак, а сердце забилось сильнее — он боялся, что лекарство его жены может вызвать какие-то неприятные последствия. Увидев, что настроение и цвет лица императора заметно улучшились, он ещё больше забеспокоился, опасаясь, что император заставит её достать ещё лучшее лекарство… «Ха-ха-ха… Сяо Цзинь, ты женился на прекрасной жене. Это лекарство в сто раз лучше того, что прописал тот чертов «божественный врач». Сказав это, император глубоко вздохнул, поднялся и легкой походкой подошёл к краю павильона; наложница Дэ и пятый принц следовали за императором, не отставая ни на шаг. «Любимая наложница, И-эр, я чувствую прохладу в груди, мне кажется, будто мои внутренние органы обновились. Скажите, если я выпью всю эту бутылочку пилюль, смогу ли я полностью выздороветь?» «Хэн-лан, после этой бутылочки ты обязательно выздоровеешь. Я знала, что Ваньэр дала чудодейственное лекарство», — сказала наложница Дэ с видом, будто это само собой разумеется. «Хм, действительно чудесно. Я чувствую, что могу прожить ещё десять лет, ха-ха-ха…» Император громко рассмеялся, а наложница Дэ последовала его примеру, улыбаясь как дурочка. «………» Пятый принц с трепетом смотрел на своего отца-императора и мать-наложницу; с детства он знал, что мать любит отца больше жизни. Когда ему было тринадцать лет, его отец тяжело заболел, и мать поручила ему и его сестре много дел, словно собиралась последовать за отцом в мир иной. 【Какую же божественную жену нашел этот парень Сяо Цзинь! То, что она дала мне, — просто чудодейственное лекарство: едва проглотил, как сразу почувствовал эффект.】 【Я чувствую себя совершенно облегченным, словно огромный камень, много лет давивший на грудь, мгновенно сдвинулся, а все хронические недуги исчезли после одной-единственной таблетки.】 【Но если я это скажу, мне никто не поверит… О! Сяо Цзинь поверит, но я просто не хочу об этом говорить.】 【Я давно знал, что у этой девчонки были необычные приключения — ведь именно она вылечила ногу Сяо Цзиня, — но я и подумать не мог, что у неё в запасе ещё и чудодейственное лекарство, ха-ха…】 【«Золотой медальон, избавляющий от смерти», я обязательно ее подарю. Не говоря уже о том, что Сяо Цзинь и так занимает особое место в моем сердце, но даже если бы эта девчонка просто протянула мне флакон чудодейственного лекарства, я всё равно был бы вынужден подарить им «Золотой медальон, избавляющий от смерти».】 Сяо Цзинь, конечно же, знал, насколько эффективно лекарство его жены: ранее она поручила кречету доставить ему лекарство от ран, которое вовремя спасло жизнь Лэн Яну и нескольким другим. Но он никогда и не думал о таблетках, которые были у неё в руках; даже если бы император был при смерти, он не стал бы просить у неё лекарство, боясь подвергнуть её опасности. Кто бы мог подумать, что она настолько смела, что достала пилюли, когда он к этому совершенно не был готов. Ну что ж, свою жену он готов защищать любой ценой. Сяо Цзинь смотрел на свою жену с горячим обожанием: из-за того, что она выпила полчашки вина, её нежные щечки окрасились румянцем, словно нанесенными румянами, и она выглядела неотразимо. Он сдержал бушующие в душе страсти и нежным голосом спросил: «Ваньвань, ты пьяна?» «Муженек, я не пьяна, ты же налил мне всего полчашки вина», — кокетливо ответила Вэнь Цинвань. Увидев, как на его лбу на мгновение мелькнула тень печали, Вэнь Цинвань, как маленькая девочка, захотела узнать, что же на самом деле тревожит его. 【Моя Ваньвань, раз ты не пьяна, как ты смела без разрешения подавать лекарство императору! Муж знает, что ты добрая и не можешь смотреть, как император страдает от болезни.】 【Если бы я знал, что жена хочет подать лекарство, это должен был сделать я сам. Если бы что-то пошло не так, я бы взял всю ответственность на себя.】 【Хотя я и готов отдать жизнь, чтобы защитить тебя, но только что я действительно за тебя переживал, боясь, что с Императором может случиться что-то непредвиденное и это повредит тебе.】 【Слава богу, с Императором всё в порядке, ха-ха… Моя малышка с детства такая умная, я тебя обожаю.】 【Эх! Когда же уедут эти трое из императорской семьи? Мне так хочется обнять мою жену и поцеловать…】 «Ваньэр, Цзиньэр говорит, что ты пьяна. Тётя только что заметила, что у тебя красные щеки — наверняка ты пьяна. Может, лучше…» «Тётя, я действительно не пьяна. Дядя, подойдите-ка, попробуйте тушёные оленьи сухожилия с сушеными грибами — олененок был забит сегодня, мясо совсем свежее». На свадебном банкете уже было подано восемь блюд, а впереди ещё несколько. «Хорошо, хорошо, я… дядя немного проголодался, сейчас я могу съесть две миски риса», — бодро сказал император. Он уже много лет не испытывал чувства голода, и это ощущение, когда при виде вкусной еды слюнки текут, было просто чудесным. «Отец, попробуй этот кусочек свиной вырезки в кисло-сладком соусе, свинина из дома моего двоюродного брата особенно ароматная». Узнав, что у его отца появился аппетит, пятый принц тут же взял общие палочки и положил кусочек свиной вырезки в его миску. «М-м, это обычное блюдо, но оно просто восхитительно, даже вкуснее, чем то, что готовят придворные повара». «Ваше Величество… дядя, вы слишком льстите. Все мясные блюда на сегодняшнем банкете приготовлены из мяса, выращенного в нашем поместье, и овощи мы вырастили сами». «Неудивительно, что, несмотря на столько неожиданных гостей, ваш банкет остался таким обильным. Сколько же здесь блюд?» — удивлённо спросила наложница Дэ. «Сегодня мы приготовили тринадцать блюд, три вида фруктов, два сорта вина и два вида охлажденных сладких напитков». «Ваньэр, ты просто молодец, в столь юном возрасте уже так слаженно управляешь делами в усадьбе маркиза». «Спасибо за похвалу, тётя. Моя жена действительно замечательная. Все жители Шанцзин знают, что семья Сяо была совершенно бедной, но всего за полгода мы стали жить в достатке — и всё это благодаря тому, что моя жена вместе с младшими братьями и сестрами сама вырастила всё это». Сяо Цзинь широко улыбнулся, и когда он говорил о своей жене, его глаза наполнялись такой нежностью, что можно было утонуть в ней! Его гордый вид, словно он сам испытывал эту честь, так радовал императорскую наложницу Дэ, что она с удовольствием съела на полчашки риса больше. Блюда на свадебном банкете были обильными, красивыми и вкусными, и все без исключения не переставали хвалить их; на протяжении всего торжества никто не выделывал глупостей. Даже герцог Се (герцог Хуго), который всегда был спокоен, как старый монах в медитации, невозмутим и бесстрастен, с глазами, словно слепыми, не замечающими ничего вокруг, не смог удержаться от похвалы: «Это действительно восхитительно! Несколько последних блюд я никогда раньше не пробовал. А ты, брат Су, пробовал?» ---------- Том 1 Глава 221 Глава 221. Забавные моменты на свадебном банкете «Стыдно признаться, но я не только никогда этого не пробовал, но и даже не слышал об этом», — впервые спокойно обратился герцог Су к представителям дома герцога Се. Ведь все блюда, поданные сегодня на свадебном банкете, он уже пробовал, но не собирался рассказывать об этом своему заклятому врагу, поэтому его настроение было особенно хорошим. «Ха-ха-ха… А я-то думал, что это я мало что знаю!» — громко рассмеялся и подшутил герцог Се. Один из них был главой гражданских чиновников, а другой — главой военных, и обычно в придворном зале они всегда шли в острую конфронтацию. Обычно, когда в их семьях устраивались банкеты, они не приглашали друг друга, но каждый день им приходилось встречаться в придворном зале. Сегодня семья Сяо усадила их за один стол, и поначалу оба молчали. Герцог Се, будучи военным, был более вспыльчивым, и, дойдя до шестого блюда, наконец не выдержал и спросил своего заклятого врага. Он думал, что снова подвергнется язвительным насмешкам соперника, но, к его удивлению, тот оказался с ним согласен. Оба сказали по пару фраз и больше не разговаривали, лишь одновременно протянули палочки к острым ракам в блюде. Как только герцог Се поднял рака палочками, тот соскользнул вниз; его рука дрогнула, и он поспешил засунуть его в рот. Увидев, что дед хочет сразу же засунуть рака в рот, Се Сяофэн тут же схватил его рукой. И добродушно сказал деду: «Дедушка, раки вкуснее, если их очистить от панциря. Я сам их для вас очищу». Герцог Се почувствовал некоторое смущение, но он был известен как старый лис, который не теряет самообладания даже перед обрушившейся горой Тайшань. Он быстро пришёл в себя и улыбнулся: «Так вот как, раков нужно очищать! Ха-ха-ха…» Се Сяофэн уже несколько раз ел раков вместе с Сяо Си, поэтому он очень ловко чистил их. Су Цзю и Су Сяоминь ели раков в усадьбе Сяо бесчисленное количество раз и, вернувшись домой, тоже помогали дедушке чистить раков. Наследник герцога Динго Су Чаннин тоже однажды ел их вместе со своей двоюродной сестрой; братья и сестра по одному очистили рака и положили их в тарелку деда. Министр Шэнь и маркиз Чжэньси действительно пробовали раков, ведь в каждой из их семей было по одному расточительному сыну, любящему поесть, выпить и повеселиться. Поэтому они сами умели чистить раков — и слава богу, что умели, иначе бы вообще не смогли их съесть. К столу этих двух герцогов они присоединились, набравшись смелости, но о том, чтобы взять с собой сыновей, не могло быть и речи. Герцог Се действительно пробовал раков впервые; он закрыл глаза, внимательно смакуя блюдо, а его выражение лица то и дело менялось, словно он вспоминал что-то. Через мгновение он открыл глаза, посмотрел на своего заклятого врага и воскликнул: «Маленькие раки — действительно шедевр земного царства. Попробовать такое лакомство в этой жизни — настоящее счастье». На это герцог Динго внешне согласился, но про себя презрительно фыркнул: «Хм! Старик, еще поплачешь об этом». Мой внук и внучка работают у госпожи Сяо, и им достаётся все самое вкусное. Если бы Су Цзю знал, о чём думает его дед, он наверняка бы презрительно фыркнул. Кто же тогда называл его бесполезным избалованным внуком и говорил, что он, как дурак, был обманут госпожой маркизой Вэйву? В то время дед не обращал на него внимания и не вмешивался, но позже, увидев, что тот каждый день ходит с Миньэр под руку, он пришёл в ярость. В конце концов его сестра, не зная, что делать, сама приготовила тарелку картофеля фри, чтобы дед попробовал, и с тех пор дед полюбил картофель. Ради кусочка еды дед без всяких принципов согласился, чтобы внучка переоделась и отправилась с ним в усадьбу. А герцог Се в душе тайно помыслил: «Мой старший внук скоро женится на дочери семьи Сяо, так что впереди меня ждёт множество неизвестных мне до сих пор деликатесов».  Если бы Се Сяофэн знал, что его дед так думает, он наверняка спросил бы его: кто же все это время не давал ему прийти в дом семьи Сяо на знакомство! Но никто из них не произнес этого вслух; сидящие за столом все старались съесть побольше, и никто не знал, о чем думает другой. Например, то, что герцог Се ел раков, не очистив их от панциря, — такого за другими столами не происходило. Ведь в семье Сяо те, кто отвечал за прием гостей, всегда подсказывали, как только блюдо появлялось на столе. За столом двух герцогов сидело несколько опытных гурманов, поэтому никто и не подошёл, чтобы дать подсказку. Внезапно в воздух поднялся аппетитный аромат, от которого у всех защемило в желудке. Все подняли головы, на мгновение замерли на месте, а затем их глаза заблестели. Ведь на столе появилась огромная миска тушеной говяжьей грудинки с картофелем, и по цвету, и по внешнему виду блюдо выглядело безусловно очень аппетитно. Картофель, недавно выращенный семьей Сяо, хотя и не поступил ещё в широкую продажу, но крупные аристократические семьи столицы всё же смогли приобрести его через свои связи. К ним прилагались рецепты различных блюд, и повара из разных дворов готовили из картофеля очень вкусные блюда, но сам картофель было довольно сложно достать. Повар семьи Сяо, должно быть, является родоначальником приготовления блюд из картофеля, и его блюда наверняка вкуснее, чем те, что готовят в их дворах. «Боже мой! Это в разы вкуснее картофеля, который готовят в моей усадьбе, тс-с-с…» — не смог сдержать восклицания герцог Се. «Герцог Се совершенно прав, это действительно восхитительно», — хором сказали маркиз Чжэньси и министр Шэнь, и на лицах обоих отразился полный восторг. Услышав это, герцог Су тоже громко рассмеялся и, похлопав себя по животу, сказал: «Хм, действительно не ожидал, что это будет так вкусно». На самом деле в последнее время он каждый день пробовал различные блюда из картофеля, но ни одно из них не было таким вкусным, как те, что готовила семья Сяо. Супруги Сяо сидели в павильоне вместе с императорской семьёй, но они отчетливо слышали все разговоры. Насколько знала Вэнь Цинвань, герцог Су был не только главой гражданских чиновников империи Дашэн, но и главой рода Су. Как глава великого рода, чего он только не пробовал из деликатесов с суши и моря? Но, как ни странно, было много деликатесов, которых он никогда не пробовал, например, блюда семьи Сяо. Но всё это они выращивали и разводили сами — кто ещё в Дашэн мог позволить себе такое разнообразие? Почти все боковые ветви аристократических родов жили за счёт главного дома; говоря более прямо, среди них было много тех, кто просто получал содержание, а реальной работы делал мало. Даже среди боковых ветвей дома герцога лишь немногие занимают должности, и им уже хорошо, если хватает на пропитание и одежду для своих небольших семей. В главном роду, конечно, есть и перспективные люди, но, взяв себе по три-четыре жены и содержа целую армию слуг, у них практически ничего не остается. Аристократические роды с виду выглядят внушительно, но чем более знатный и уважаемый род, тем больше он испытывает нехватку денег. Огромные роды, тесно связанные между собой, действительно обладают большим влиянием, но на их содержание требуется много серебра. Аристократические семьи смотрят свысока на купцов, но некоторые из них являются самыми богатыми людьми в мире. Их торговые гильдии распространены по всей Дашэн, а некоторые даже охватывают другие страны. Их предприятий не счесть, и хотя отпрыски аристократических семей в душе презирают купцов, они ни за что не презирают серебро. Даже если в крупных аристократических семьях есть внебрачные сыновья, занимающиеся торговлей и тайно ведя дела, которые презирают законные сыновья, последние всё равно вынуждены содержать свои семьи за счёт денег, заработанных внебрачными братьями! Почему, когда у двора маркиза Чэнэнь наступили тяжёлые времена, ни один из родственников не захотел поддерживать с ними отношения? Потому что у всех не было лишних денег, чтобы помогать другим. В любые времена зарабатывать деньги нелегко, и хозяева разных домов, глядя на изобилие на свадебном банкете, в душе оценивали состояние семьи Сяо. Все они полагали, что в семье Сяо недавно появились два купца, и именно благодаря им у семьи Сяо появились деньги на столько изысканных блюд. ---------- Том 1 Глава 222 Глава 222: Свадебный банкет без скандала — разве это банкет? Никто не знал, почему в доме семьи Сяо было столько деликатесов, которых они никогда раньше не пробовали. Дело не только в том, что Вэнь Цинвань прожила одну жизнь, но и в том, что у неё был Магазин заслуг. В этом магазине очки заслуг и серебро можно было обменять на самые разные деликатесы, а также на секретные рецепты. Четвёртый сын семьи Сяо, Сяо Личуань, в основном занимался торговлей одеждой и предметами быта, а седьмой сын специализировался на продаже продуктов питания. В династии Дашэн еда и одежда сами по себе занимали огромную долю рынка, не говоря уже о том, что рецепты блюд Вэнь Цинвань, а также её облачная парча и косметические средства были настолько уникальны. Именно поэтому Сяо Личуань и Сяо Лишэнь смогли за считанные месяцы обойти других богатых купцов и значительно опередить их в своих отраслях. У семьи Сяо есть военные заслуги Сяо Цзиня, поэтому для братьев Сяо Личуаня и Сяо Лишэна стать императорскими купцами вполне возможно. Однако об этом сегодня не задумываются юноши и девушки, пришедшие с родителями на свадебный банкет в дом семьи Сяо. На каждом банкете они обязательно соревнуются с соседями по столу в том, кто у кого отец влиятельнее, кто у кого старший брат важнее, кто красивее — в общем, соревнуются во всём. Семья Сяо — это старинный аристократический род, уходящий корнями более чем на двести лет назад в эпоху династии Дашэн, и их усадьба достаточно просторна. Таких высокопоставленных лиц, как герцог Су и герцог Се, разместили в главном зале, а родственников среднего возраста — в других залах. А юношей и девушек разместили в «Саду Глицинии» — большом дворе, где семья Сяо из поколения в поколение устраивала праздники в честь цветения, способном вместить до двух тысяч человек. Хотя в «Саду Глицинии» уже не было такого буйства цветов, как сто лет назад, там сохранилось множество искусственных ландшафтных элементов, в том числе извилистые мостики и струящиеся ручьи. Сегодня на свадебном банкете собралось очень много гостей, поэтому семья Сяо расположила юношей и девушек по разные стороны, разделив их извилистыми мостиками и ручьями. Большинство молодых людей были покорены изысканной кухней: они не только восхищались вкусом блюд, но и были удивлены их оригинальностью. Время от времени можно было бросить взгляд на наряженных дочерей из разных семей, сидящих напротив; те из них, кто был более сдержан и скромен, не садились у ручья. Девушки, сидящие поближе к мужчинам, были живыми и неугомонными. Точно так же и со стороны мужчин: младший сын семьи Шэнь и пятый сын семьи Фань специально выбрали столы, расположенные в непосредственной близости от дам. Напротив их стола сидели: шестнадцатая дочь семьи Фань, законная дочь второй ветви семьи Се, а также несколько девушек из семьи Шэнь. Вначале обе стороны были поглощены изысканными блюдами и не думали о каких-либо интригах, но когда все наелись и напились, у них появилось настроение для обсуждений. «Шестая дочь семьи Шэнь сегодня одета так ярко, неужели она хочет затмить всех остальных?» — с ироничной интонацией сказала Фань Шилю. С самого начала она оглядела зал, но так и не заметила Се Сяофэна. «Этот атлас „Плывущий свет и луна“ принадлежит моей сестре — это подарок от бывшей наследной принцессы, привезенный из Линчжоу. Говорят, что ночью, когда в нём ходишь, он сияет, словно луна освещает тело». Девушка Шэнь Ба (Ба - восемь), казалось бы, встала на защиту Шэнь Лю (Лю - шесть), но на самом деле намеренно подливала масла в огонь — она была законной дочерью третьей ветви семьи Шэнь. Хотя Шэнь Лю и была внебрачной дочерью министра Шэнь, она была сводной сестрой обеих наследных принцесс и обладала потрясающей красотой. Как и следовало ожидать, законная дочь второй ветви семьи Се не осталась довольна: «Шэнь Лю, что это значит — приходить на свадебный банкет второго и пятого сыновей семьи Сяо в платье, подаренном мертвецом?» «Ты… ты… как ты можешь так ложно обвинять меня!» — заикаясь от возмущения, пролепетала шестая дочь семьи Шэнь. Сегодня она попросила отца привести её в дом семьи Сяо, главным образом, чтобы увидеть четвёртого сына семьи Сяо; в прошлый раз она мельком видела четвёртого сына Сяо на банкете по случаю цветения в Восточном дворце. После того как её старшая сестра упала в воду, она пошла к своему брату и увидела, как четвёртый сын семьи Сяо красноречиво беседовал с гостями. Она замерла от изумления, влюбилась в него с первого взгляда, тайно отдала ему своё сердце. Позже, после многократных расспросов, она узнала, что он уже обручился, но считала, что у неё всё же есть право стать его почётной наложницей. В конце концов, её отец был министром по делам чиновничества — главой одного из шести министерств и важным чиновником в императорском кабинете, а обе её старшие сестры по очереди вышли замуж за наследного принца. А дочь из второй ветви семьи Се также положила глаз на четвёртого сына семьи Сяо; она видела его тогда, когда ходила с двоюродной сестрой Се Ваньхуа покупать облачную парчу. Увидев его величественную и красивую внешность, сравнимую с Пань Анем, она сразу же влюбилась, но когда она рассказала об этом дома, её отец не дал согласия. Тот сказал, что семья Сяо пришла в упадок, а его отец зарабатывает исключительно за счёт приданого невест, и так далее. Но кто бы мог подумать, что Цзян Ли опередила её. В гневе и в порыве обиды она заявила отцу, что из-за его препятствий ей придётся выйти замуж за четвёртого сына семьи Сяо в качестве наложницы. Но тут её горничная сообщила ей, что шестая дочь семьи Шэнь тоже интересуется четвёртым сыном семьи Сяо, и с тех пор она стала с особой неприязнью смотреть на Шэнь Лю. «Что я такого неправильного сказала? Разве твоя старшая сестра не умерла? Ведь только что восьмая дочь семьи Шэнь сама сказала, что она — бывшая наследная принцесса!» «Седьмая госпожа Се, следи за словами: напротив нас сидит младший сын семьи Шэнь», — отмахнулась Фань Шилю. «Тот толстяк напротив, похожий на свинью? Разве он не за рекой? Разве он сможет перелететь сюда и избить нас?» — с презрением сказала лучшая подруга седьмой госпожи Се, дочь мелкого столичного чиновника. «Эта уродина напротив говорит обо мне? Я сейчас же пойду и забью ее до смерти!» — гневно закричал младший сын семьи Шэнь. Он и так был полон гнева, а теперь его ещё и подстегнули — как же ему не разозлиться! Его родные сестры одна за другой стали женами наследного принца, что свидетельствовало об их непревзойденной красоте. Они все были детьми одних родителей, и на самом деле черты лица у младшего сына семьи Шэнь были неплохими, просто он был полноват, и на первый взгляд казался несколько неуклюжим. Несмотря на неплохую внешность, его лицо, обтянутое жиром, казалось несколько округлым, а красивые большие глаза из-за жира часто были прищурены. Его нос, хотя и был довольно высоким, но из-за жира вокруг казался слегка приплюснутым, а даже самый красивый подбородок был покрыт несколькими слоями жира, так что с первого взгляда виднелись только эти слои. Поэтому с тех пор, как он начал полнеть в десять лет, люди видели в нём только обычность, и о красоте речи не шло. А Су Цзю и Фань У, сидевшие за одним столом с ним, выглядели особенно изящно и красиво. Раньше Су Цзю был его помощником, и он не придавал этому значения. Но теперь, после того как Су Цзю и Четвёртый принц стали связаны братскими узами с той «демоницей», которую все боялись, даже их манера поведения изменилась. Особенно Су Цзю, одетый в наряд его сестры, выглядел даже лучше своего старшего брата, а его манеры были мягкими, как нефрит. Девушки напротив то и дело поглядывали в их сторону, и все без исключения смотрели именно на Су Цзю, что привело младшего из братьев Шэнь в ярость. Несколько юношей, сидевших с ними за одним столом, по сути были довольно миловидными, но на фоне Су Цзю выглядели несколько некрасивыми. А младший сын семьи Шэнь на фоне Су Цзю выглядел настолько уродливо, что на него было больно смотреть, и он и без того был полон негодования. А теперь, услышав, что дамы напротив по-прежнему издеваются над его внешностью, он не смог этого терпеть! Младший сын семьи Шэнь, движимый гневом, пошёл быстрым шагом, не обращая внимания на то, что это был чужой свадебный банкет, и промчался через мостик. По дороге он громко ругался: «Уродина! Я, конечно, не умею летать, но впереди же есть мостик, посмотрим, как я перейду через него и изобью тебя до смерти». «Цзиньэр, Ваньэр, может, вам стоит вмешаться?» — с беспокойством спросила наложница Дэ из павильона на возвышении. «Тётя, не беспокойтесь, они же молодые, пусть сами разберутся. Какое же это свадебное торжество без скандала?» — мягко ответила Вэнь Цинвань. ---------- Том 1 Глава 223 Глава 223. Началась драка «Молодые? Как ты можешь так говорить, кузина? Разве ты сама не в расцвете юности?» — удивлённо спросил пятый принц. Его двоюродный брат действительно выглядел старше из-за северных ветров и песка; сидя рядом с женой, незнакомые люди могли бы принять их за отца и дочь, и именно поэтому пятый принц был так удивлён. «Я замужем за твоим двоюродным братом уже больше полугода…» — Вэнь Цинвань быстро прокручивала в голове мысли, изо всех сил пытаясь найти оправдание. Она всегда забывала, что ей самой всего шестнадцать лет, и даже после свадьбы она оставалась молодой женой. Но пока она искала оправдание, Сяо Цзинь неверно истолковал её слова: «Жена, ты что, считаешь, что твой муж выглядит слишком старым?» «Ха-ха-ха… Почему Сяо Цзинь и Ваньэр, сидя рядом, выглядят как отец и дочь?» — пошутил император. Император, который до этого был погружен в раздумья, услышав обиженный и унылый голос Сяо Цзиня, не смог сдержать смеха! Его душевное равновесие значительно восстановилось! Ему всегда было неприятно, что он выглядит старше своего свояка по фамилии Сяо и даже старше своей возлюбленной. Теперь же Сяо Цзинь на границе плохо ест, плохо спит, к тому же вынужден из кожи вон лезть, чтобы справиться с Северными Ди, и ещё и в спешке примчался обратно. Если бы Сяо Цзинь утром не постарался привести себя в порядок, кто бы не подумал, что они с женой похожи на отца и дочь! «Цзиньэр, о чём ты тут фантазируешь? Ваньэр ради тебя даже не смеет называть себя молодой», — с улыбкой сказала наложница Дэ. «Хе-хе, моя жена лучше всех меня понимает. Ваньвань, прости меня, дорогая, я больше всего боюсь, что ты меня презираешь», — Сяо Цзинь поспешно присел на корточки перед Вэнь Цинвань, прося прощения. «……» Вэнь Цинвань была ошеломлена: у этих людей слишком богатое воображение. Она никогда не задумывалась об этом — в своём подсознании она уже прожила почти тридцать лет. Пока несколько человек в павильоне шутили и смеялись, император и пятый принц обменялись взглядами, и император принял решение. Он решил воспользоваться этой возможностью, чтобы устранить все препятствия на пути своего И-эра. Теперь, когда его здоровье значительно улучшилось, он хотел уступить трон пятому принцу Чжао И. А затем вместе со своей любимой наложницей Дэ отправиться путешествовать по горам и озерам. Раз он больше не будет императором, то и нет нужды скрывать свою возлюбленную. Что касается императрицы и остальных наложниц, то все они останутся во дворце, и им не придётся беспокоиться о пропитании и одежде до конца жизни. Императрица — добродетельная и благочестивая женщина, поэтому ей следует остаться во дворце, чтобы помогать И-эру управлять задним двором; к тому же девятой принцессе всего тринадцать лет, она ещё не достигла совершеннолетия и нуждается в заботе императрицы. Кроме того, императрица должна держать в узде сотни женщин в гареме, чтобы они не устраивали беспорядков. У Вэнь Цинвань был талисман для чтения мыслей, и она знала, о чём думает император. У неё не было возражений против того, как он распорядился об императрице и наложницах. Но император мечтает лишь о том, чтобы лишить престолонаследника титула и предоставить ему удел, чтобы тот до конца жизни не знал нужды, — вот в этом Вэнь Цинвань не намерена пойти ему навстречу! Только что вернувшись к жизни, Вэнь Цинвань не собиралась мстить наследнику, а лишь думала о том, как дожить до старости. Позже она узнала, что Сяо Цзинь влюбился в неё ещё в одиннадцать лет; тогда она тоже мечтала стать с ним настоящей супругой и дожить с ним до седых волос. Но кто бы мог подумать, что, узнав о том, что у семьи Сяо есть магазин с облачной парчой и ресторан, наследный принц приказал своим подчиненным подавить их бизнес, а также неоднократно посылал людей, чтобы убить Сяо Цзиня. Ради собственной корысти он не заботился о жизни и смерти пограничных жителей и бездумно хотел убить пограничного генерала — как можно позволить такому человеку жить без забот всю оставшуюся жизнь! К тому же он, в конце концов, более двадцати лет был наследным принцем, у него были связи, и даже самый преданный министр захотел бы приписать себе заслугу содействия восшествию на престол. В конце концов, он вырос в атмосфере императорской власти, осознал особенность своего положения и сразу же опомнился. Даже если император дарует ему удел, он никогда не откажется от престола, не откажется от своего высокого положения и не покинет Шанцзин. Неудивительно, что с тех пор, как наследный принц женился на новой принцессе, он перестал увлекаться Вэнь Минчжу, да и новой принцессой тоже не увлекался, а сосредоточился на том, чтобы привлечь на свою сторону придворных. Если посчитать по времени, то те десять тысяч очков очарования Вэнь Минчжу ещё не исчерпаны! Если бы не Четвёртый принц, который рассказал ей об этом, Вэнь Цинвань даже не подозревала бы, что у наследного принца, этого человека, ослепленного похотью, хватило силы воли держаться подальше от красавиц. Как только Сяо Цзинь уедет на границу, она снова воспользуется «талисманом сплетен», чтобы выяснить, почему Вэнь Минчжу внезапно утратила своё очарование, хотя её «очки очарования» ещё не исчерпаны. Вэнь Цинвань задавала себе вопрос: ни в прошлой жизни, ни в этой она не обижала Вэнь Минчжу, а та, тем не менее, соблазнила Четвертого принца, чтобы тот послал людей убить её. Все эти события, одно за другим, были направлены против них с мужем, и Вэнь Цинвань тем более не могла позволить, чтобы наследный принц получил удел. Она должна была найти способ заставить императора окончательно разочароваться в наследном принце, а затем нанести ему сокрушительный удар. Чтобы наследный принц никогда не смог восстановить своё положение, не говоря уже о получении удела, — лучше всего, чтобы император низвел его до простолюдина или отправил охранять императорскую усыпальницу. Вэнь Цинвань до сих пор не приняла младшего сына семьи Шэнь в качестве младшего брата именно потому, что семья Шэнь является опорой наследного принца. Изначально семья Су тоже была на его стороне, но герцог Су, поддавшись кулинарным соблазнам Су Сяоминь и Су Цзю, уже давно склонил чашу весов в пользу пятого принца. Поскольку законная дочь дома герцога Хуго вышла замуж за пятого принца, семья Се, естественно, стала частью фракции пятого принца. «Двоюродный брат, двоюродная сестра, не беспокойтесь о нас, идите разберитесь со смутьянами, я позабочусь об отце и матери». «Ваше Величество, я пойду посмотрю и сразу вернусь» — Сяо Цзинь почтительно произнес эти слова и, взяв за руку Вэнь Цинвань, вышел из павильона. «Иди, И-эр, ты тоже пойди посмотри. Вокруг павильона стоят стражники «Лун Инь», ничего страшного». Император все еще размышлял, как лишить престолонаследника титула, чтобы не вызвать недовольства придворных, и не проявлял особого интереса к перепалке юношей и девушек. Пятый принц всё-таки был молод: даже несмотря на то, что ему предстояло вскоре занять высокий пост, ему очень хотелось поближе посмотреть на глупые рожицы людей, ссорящихся друг с другом. Любой старший смотрит на своих младших родственников через толстую розовую призму, поэтому для наложница Дэ, глядя на спины сына и племянника, они казались особенно милыми. Когда она повернулась, чтобы поделиться этим с императором, но увидела, что он по-прежнему погружён в раздумья, она сознательно решила не беспокоить его. Она с непринужденным видом потягивала свежевыжатый сок; даже небрежно откинувшись на спинку кресла, в каждом её движении чувствовалась врождённая величественность и роскошь. Вскоре после того, как Сяо Цзинь и его спутники вышли из павильона, младший сын семьи Шэнь уже подошёл к столу для дам. Сын второй ветви семьи Се, увидев, что младший сын семьи Шэнь собирается наброситься на его сестру, быстро догнал его, и оба одновременно подошли к столу. Он резко прикрыл сестру своей спиной, а дочь того мелкого столичного чиновника, спрятавшись за дочерью семьи Се, дрожала от страха. Младший сын семьи Шэнь посмотрел на высокого Се Сяоюя и на мгновение засомневался, стоит ли ему броситься в драку. В этот неловкий момент Фань Шилю внезапно встала, пытаясь выступить в роли миротворца: «Господин Шэнь, вы так внезапно ворвались к столу для дам, это…» «Убирайся прочь, это не твое дело!» — гневно прорычал младший сын семьи Шэнь. Его взгляд на Фань Шилю был крайне холодным, а аура жестокости, исходящая от него, не скрывалась ни в малейшей степени. Казалось, что стоит Фань Шилю осмелиться сказать ещё одно нелестное слово, как он тут же набросится на неё с кулаками. Губы Фань Шилю дрогнули, но её взгляд блуждал в сторону стола для мужчин в поисках Се Сяофэна — она надеялась, что он выступит в роли героя и спасёт даму в беде. Ведь раньше она не видела Се Сяоюя, а он внезапно появился рядом с их столом. Это открытие придало Фань Шилю большую смелость. Она подумала, что брат и сестра Се — это двоюродные брат и сестра человека, от которого она была без ума. Наверняка он обязательно появится! Поэтому Фань Шилю сделала ещё один шаг вперёд и сказала: «Ты помешал нам обедать, почему я не могу тебя отругать?» «Хлоп! Кто ты такая, что смеешь выделываться перед этим господином?» — разгневанный Шэнь Лаояо дал ей пощечину. ---------- Том 1 Глава 224 Глава 224. Так ли применяется пословица «В войне все средства хороши»? Фань Шилю ошеломила пощечина, и она, широко раскрыв глаза, уставилась на Шэнь Лаояо с покрасневшими глазами. Кто она такая? Ведь она — самая любимая внучка старой госпожи Фань, юная госпожа Шилю, которая в резиденции маркиза Чжэньси может вести себя как ей вздумается. И вот теперь её осмелился оскорбить какой-то развратник, да ещё и ударил на глазах у всех? Где же теперь её честь? Поэтому, не заботясь о своём имидже, она громко закричала: «Ты, жирная свинья, как ты смеешь бить эту госпожу? Я…» Фань Шилю не успела договорить и замолчала, потому что увидела, как Шэнь Лаояо с красными от ярости глазами снова замахнулся на неё кулаком. Она застыла от страха, хотела сделать шаг назад, но обнаружила, что ноги подкосились и она не может сдвинуться с места. Шэнь Лаояо даже выбил из её волос заколку — настолько сильным был этот удар. Если она получит ещё один кулак, сможет ли она сохранить свою жизнь? Фань Шилю в панике залилась слёзами, но, к счастью, её остановил стоявший сбоку Се Сяоюй. Кулак, выброшенный Шэнь Лаояо, полетел прямо в лицо Се Сяоюю, но тот ловко увернулся и перешёл в контратаку. Оба, не проронив ни слова, сразу же вступили в схватку, и ни один из них не обращал внимания на стоящую рядом Фань Шилю. Се Сяоюй в доме герцога Хуго всегда был вторым, и хотя он отличался блестящими литературными способностями и неплохими навыками в боевых искусствах, он был угрюм и подавлен. Дело в том, что над ним доминировал его старший двоюродный брат, одаренный как в литературе, так и в боевых искусствах, и как бы он ни старался, ему не удавалось превзойти его. Будучи хорошо образованным, он не мог вести себя как его второй брат — беззаботный распутник, делающий всё, что ему вздумается. Он всегда сдерживал своё внутреннее раздражение и усердно занимался боевыми искусствами, но отец не брал его с собой на войну на границу. Отец хотел, чтобы он сдал имперские экзамены, и поэтому он действительно учился, строго следуя правилам; но от долгого подавления он превратился в настоящего мрачного подростка. Обычно он редко совершал что-то выходящее за рамки приличия, но в этот раз, имея веское основание, он набросился на младшего сына семьи Шэнь и жестоко избил его. Се Сяоюй яростно бил Шэнь Лаояо кулаками, но случайно сбил с ног Фань Шилю, стоявшую позади него. От боли Фань Шилю, стиснув зубы, закричала: «Хватит драться! Если хотите драться, идите туда, только, пожалуйста, не наступайте на эту госпожу». Но в этот момент двое уже были в ярости и продолжали драться, не обращая внимания ни на что, причем одновременно с дракой они ещё и ругались. От этого шума у Фань Шилю словно заложило уши; она никогда раньше не сталкивалась с такой опасностью и не чувствовала, что балансирует на грани жизни и смерти. Фань Шилю сидела на земле, вытирая кровь, стекающую по уголку рта, и мрачно пристально смотрела на двух сумасшедших — Шэнь Лаояо и Се Сяоюя. «Хватит драться… вы…» Фань Шилю была до крайности возмущена поведением этих двух сумасшедших, но могла лишь слабо прошептать, чтобы они прекратили драку. На самом деле ей хотелось выкрикнуть ругательства, но она боялась, что они обернутся и набросятся на неё, ведь Шэнь Лаояо как обезумевший сражался с Се Сяоюем. В этот момент дерущиеся двое выглядели как настоящие сумасшедшие — разве можно разговаривать с сумасшедшими? Это только ещё больше их раззадорит! Поэтому Фань Шилю не осмеливалась подойти к сумасшедшим, чтобы ввязаться в драку. Ей очень хотелось сбежать с места происшествия, но, к сожалению, она боялась пошевелиться. Боясь, что два сумасшедших случайно затопчут её, Фань Шилю хотела только одного — отступить в безопасное место. В этот момент она безумно сожалела о том, что решила вмешаться: она сидела на земле, совершенно не заботясь о своём виде, и смотрела на окружающих, собравшихся поглазеть на зрелище. Но среди них не было фигуры мужчины, о котором она так мечтала. Неужели он настолько бессердечен! А те молодые господа из знатных семей, которые раньше так усердно ухаживали за ней, теперь только и делали, что смотрели на драку, и ни один из них не подошёл, чтобы помочь ей. У них не было даже заботливого взгляда — в их глазах было только возбуждение, и они с кипящей кровью наблюдали за дерущимися. На самом деле Се Сяоюй был не выше Шэнь Лаояо, просто он был намного худее, из-за чего казался выше, поэтому в рукопашной схватке у него не было преимущества. Его преимущество заключалось в том, что благодаря худобе он был гораздо ловчее, и в мгновение ока Шэнь Лаояо был жестоко избит Се Сяоюем до синяков на лице и носу. Он бил его и при этом ругался: «Безумный пацан, не знающий, где у него голова, — как ты смеешь на меня набрасываться! Похоже, ты действительно устал от жизни!» Шэнь Лаояо тоже с детства занимался боевыми искусствами, но из-за избыточного веса не мог показать себя в полной мере; зато, благодаря своей массивности, он отлично выдерживал удары. Даже с синяками на лице и под носом он не отпускал Се Сяоюя, а временами даже наносил ему несколько ударов кулаком, каждый из которых попадал прямо в кости (поскольку соперник был слишком худым). Се Сяоюй тоже был крепким парнем: даже когда Шэнь Лаояо бил его так, что кости хрустели, он не кричал от боли. Увидев, что вокруг собралось много зевак, Се Сяоюй решил с ожесточением повалить Шэнь Лаояо на землю, чтобы доказать, что он тоже не промах. Особенно когда он заметил, что его дед и старший двоюродный брат идут в их сторону, жаждущий победы Се Сяоюй поднял ногу и нанес удар Шэнь Лаояо. В этот решающий момент Шэнь Лаояо, не глядя на честь, обхватил вытянутую Се Сяоюем длинную ногу и повалил его на землю. Се Сяоюй, застигнутый врасплох, упал лицом в грязь; он собирался воспользоваться моментом, перевернуться несколько раз и встать на ноги. Но у каждого толстяка есть безграничный потенциал: Шэнь Лаояо действовал с невиданной скоростью, резко повернулся вбок и присел на Се Сяоюя. Он действительно устал от драки, но не остановился, а вытянул свою толстую ладонь и начал яростно шлепать Се Сяоюя по его красивому лицу. Удары звучали ещё громче, чем те, что наносил ему Се Сяоюй, и Шэнь Лаояо смотрел, как щеки Се Сяоюя в мгновение ока превратились в свиную голову. Шэнь Лаояо почему-то почувствовал облегчение и холодно усмехнулся: «Хм, а теперь посмотрите все, у кого лицо опухло сильнее?» «………» Собравшиеся замерли в тишине, потому что увидели, как «Король Ада» из семьи Сяо и его «небесная» супруга идут сюда бок о бок. Увидев, что никто не осмеливается заговорить, Шэнь Лаояо ещё больше раскрепостился: «Этот слабак Се Сяоюй осмелился драться с этим господином? Если я не изобью тебя до неузнаваемости, я не буду носить фамилию Шэнь». Его глаза и без того были узкими из-за полноты, а теперь, после избиения Се Сяоюем, от них осталась лишь щель; он не заметил, что его страшная «демоница» приближается к ним. Он беззастенчиво хохотал: «Когда я, этот молодой господин, проявляю свою мощь, даже я сам себя боюсь». Су Цзю с большим увлечением наблюдал за происходящим и тоже не заметил, как сюда приближались Вэнь Цинвань с мужем. Он поддержал младшего из братьев Шэнь, подняв кулак в знак поддержки: «Когда двоюродный брат из семьи Шэнь в ярости, это действительно страшно! Продолжай его избивать, избивай так, чтобы даже его родные родители не смогли его узнать». В первых рядах ритмично скандировали лозунги, и все отпрыски знатных семей подняли кулаки и замахали ими. Их обычное благородное и утонченное поведение, как у орхидеи и нефритового дерева, в этот момент исчезло без следа. Се Сяоюй и Шэнь Лаояо, увидев злорадные призывы толпы, — а драка ещё не закончилась — ещё больше разгорелись гневом и стали бить ещё жесточе. Сегодня они ни за что не остановятся, пока не дойдут до смертельного исхода, — и зрители вновь закипели от возбуждения. Они совершенно не обращали внимания на Фань Шилю, с трудом ползающую по земле, а их взгляды были прикованы к двум драчунам. Их лица были полны волнения и возбуждения, глаза у всех светились зелёным блеском. Вокруг уже раздался хохот, и Се Сяоюй, почувствовав, что полностью потерял лицо, собрал все силы. Он поднялся на руках и с силой толкнул Шэнь Лаояо в грудь; тот, застигнутый врасплох, упал на бок в грязь. Он перевернулся на месте и сплюнул грязь изо рта: «Подлый нападающий, что это за мастерство?» «Это называется „в войне все средства хороши“, а ты…» «Так ли применяется пословица „в войне все средства хороши“?» — грозный голос заставил Се Сяоюя замерзнуть от страха. ---------- Том 1 Глава 225 Глава 225. Никто никого не винит От ответного вопроса деда лицо Се Сяоюя, уже покрытое синяками, сначала покраснело, потом побледнело, а затем посинело. Когда он заметил, что дед идет в их сторону, он решил с максимальной яростью сбить Шэнь Лаояо с ног. Чтобы дед увидел, что он тоже неплохой парень, но кто бы мог подумать, что Шэнь Лаояо так бесстыден, что просто повалил его на землю, и тот угодил лицом в грязь! В ярости и от стыда он применил уловку, чтобы ударить Шэнь Лаояо, но вместо похвалы от деда получил лишь насмешки. В этот миг он потерял самообладание: «Чёртов толстяк, я тебя убью!» «Подлый пес, давай же, кто кого боится?» — выкрикнул Шэнь Лаояо с вызовом; он ведь не боялся ни неба, ни земли. Просто его глаза были такими опухшими, что осталась лишь узкая щель, и он действительно не заметил, как его дед и отец спешат к нему. Если бы он это увидел, то наверняка не осмелился бы больше хвастаться — ведь семейные законы семьи Шэнь действительно могли бы разорвать ему кожу на куски и лишить духа. Се Сяоюй вытер кровь с уголка рта: «Чёртов толстяк, сегодня я так тебя отлуплю, что ты на коленях будешь просить пощады». Шэнь Лаояо, указывая на Се Сяоюя, злобно пробормотал сквозь зубы: «Подлый пес, ты что, ещё не проснулся и во сне бредишь?» «Хе-хе… Подлый? И у тебя хватает наглости так говорить? Разве то, что ты только что обхватил мою ногу, не было подлым ударом?» Се Сяоюй презрительно взглянул на Шэнь Лаояо: «Толстяк, лучше сначала займись собой — лучше не делай таких беспринципных вещей, как избиение женщин». Сказав это, Се Сяоюй замахнулся кулаком на Шэнь Лаояо, а тот настороженно отступил назад. Ему всё время казалось, что с этим человеком что-то не так, будто он готов сражаться до последнего. Ну, побьются, побьются — и всё уляжется! Зачем так рваться в бой? Се Сяоюй приподнял бровь: «Что? Толстяк испугался? А ведь только что был такой дерзкий?» Шэнь Лаояо, услышав, как тот снова назвал его «толстяком», снова разгневался, хотя только что и успокоился: «Я не боюсь тебя, подлый пес». С этими словами он, не обращая внимания ни на что, бросился на Се Сяоюя, пытаясь снова подавить соперника своим огромным телом. Герцог Се и герцог Су увидели, как двое в мгновение ока снова сцепились в драке. Особенно герцог Су, увидев, с какой безрассудной яростью ведет себя Шэнь Лаояо, покраснел и поспешно отвернулся. Обратившись к стоящему рядом старшему внуку, он сказал: «Чаннин, иди и оттащи своего бесполезного двоюродного брата, не позорься здесь». Герцог Се также обратился к своему выдающемуся старшему внуку: «Фэнъэр, чего ты стоишь как вкопанный? Быстрее помоги разнять этих двух сумасшедших». «Хорошо, дедушка, не беспокойся, я сейчас же пойду», — ответил Се Сяофэн, не отрывая взгляда от своего двоюродного брата и совершенно не замечая лежащую на земле Фань Шилю. Девушки из знатных семей уже давно отступили в безопасное место, только Фань Шилю продолжала ползти — она действительно ползла. Потому что она была настолько напугана, что просто не могла встать, а никто из окружающих зрителей не протянул ей руку помощи. Но её уши были особенно чутки к голосу Се Сяофэна; она думала, что он первым делом поднимет именно её. К сожалению, ей суждено было разочароваться! Се Сяофэн был ловким: как только подошел, он сразу же оттащил своего двоюродного брата к левой стороне деда, а сам остался стоять справа от деда и больше не двигался с места. Наследник Су бросился вперед, пытаясь оттащить своего двоюродного брата, но, к сожалению, Су Чаннин был гражданским чиновником и обычно тренировался в боевых искусствах лишь настолько, чтобы в случае необходимости защитить себя. К тому же тучное тело младшего сына Шэнь не хотело подчиняться, и наследник Су не только не смог оттащить его с первого раза, но и заставил младшего сына Шэнь пошатнуться, едва не упав на землю. К счастью, Сяофэн оттащил участника драки, и министр Шэнь тоже бросился вперед, чтобы оттащить своего сына. Собравшиеся вокруг молодые господа и барышни из знатных семей были ошеломлены увиденным. «Ого, младший советник Се действительно силен — поднимает взрослого человека, как цыплёнка». «А разве это нужно говорить? В столь юном возрасте стать младшим советником Министерства правосудия — это, конечно, не для обычного человека». «Да, верно, разве обычный человек может стать младшим советником в Министерстве правосудия?» Фань Шилю, услышав голос Се Сяофэна, перестала ползти — ей было слишком неловко, но она так и не встала. Дело не в том, что она не хотела, а в том, что ей действительно было стыдно. Сяо Ба вместе со своими старшими братьями принимал гостей. Увидев, что ещё один гость сидит на земле, он, не задумываясь, тут же подбежал и помог ему встать. Хотя ему всего пятнадцать лет, в последнее время он пас коров и бегал по горам вслед за телятами. К тому же в семье Сяо в последнее время на каждом приеме пищи его кормили досыта разными видами мяса и рисом, поэтому он вырос довольно высоким — даже чуть-чуть выше своего восемнадцатилетнего третьего брата. Сяо Ба в полной мере унаследовал от отца его непревзойденные черты лица, но из-за того, что кожа его загорела от работы с коровами, он не выглядел таким же выдающимся, как его старшие братья. Увидев, что человек, которого он поднял, прижался к нему и не отпускает, он постеснялся снова оттолкнуть его — в конце концов, он был хозяином, принимающим гостей. Поэтому он просто стоял молча во дворе; его стройная и высокая фигура возвышалась, словно величественная гора. В тот момент в глазах Фань Шилю Сяо Ба казался богом, спустившимся с небес, чтобы спасти её из беды. К тому же, поскольку её неожиданно подняли на ноги, а она ещё не могла устоять, она, то ли сопротивляясь, то ли поддаваясь, прислонилась половиной тела к руке Сяо Ба. В уголках её глаз блестели прозрачные слёзы, и она искренне поблагодарила стоящего перед ней человека: «Спасибо, господин, что помогли мне». «Не стоит благодарить, сестра. Я хозяин, и помочь — моя обязанность», — небрежно ответил Сяо Ба. «………» Сестра? Фань Шилю была ошеломлена: этот молодой человек осмелился назвать её сестрой? Фань Шилю в гневе оттолкнула Сяо Ба, но Сяо Ба, теперь устремивший взгляд на своего старшего брата и невестку, повернулся и побежал к Вэнь Цинвань. Этот непреднамеренный поступок Сяо Ба так разозлил Фань Шилю, что она топнула ногой — все симпатии, которые она к нему испытывала, мгновенно испарились. Сяо Цзинь, взяв жену за руку, подошёл к герцогу Су и герцогу Се и поклонился: «Сяо Цзинь благодарит герцога Динго и герцога Хуго за то, что они удостоили наш скромный дом своим визитом». «Сяо Вэнь-ши приветствует герцога Динго и герцога Хуго, маркиза Чжэньси и господина Шэнь. На улице жарко, прошу вас зайти в дом». «Господин Сяо, госпожа Сяо, мой сын вел себя неподобающе и нарушил торжественный ужин в честь господина Сяо. Я, Шэнь, глубоко сожалею об этом». Едва министр Шэнь закончил говорить, как Вэнь Цинвань мягко ответила: «Господин Шэнь, вы слишком любезны. Ведь торжественный ужин и должен быть таким, чтобы юноши могли вместе порезвиться и повеселиться». «……» Министр Шэнь, приготовивший целую кучу оправданий, растерялся. «Ха-ха-ха… Госпожа Сяо — женщина с характером. Я-то как раз собирался вернуться в усадьбу, чтобы отчитать своего непослушного внука». «Герцог Се, вы слишком преувеличиваете. То, что юноши вместе шумят и резвятся, — не беда. Дело в том, что мы с женой не достойно вас приняли. Мы заново приготовим скромное угощение, и я, Сяо, подниму с вами бокал, чтобы выразить свои извинения». Сказав это, Сяо Цзинь повернулся к собравшимся, сложил ладони в знак поклона и громко поблагодарил: «Мы с женой благодарим всех за то, что вы нашли время в своих делах, чтобы прийти и поздравить наших второго и пятого братьев со свадьбой. В знак искренней благодарности мы приготовили на сегодняшнее послеобеденное время свежие фрукты». Услышав, как «Король Ада» спокойно и дружелюбно обратился к ним, а также узнав о свежих фруктах в знак извинения, все были в восторге. Никто не упомянул о драке; в конце концов, это было всего лишь перепалкой между подростками, и никто никого не винил. Это ошеломило Фань Шилю, которая так сильно страдала! Разве того, что она пережила такой ужас, было недостаточно… Как так может быть? ---------- Том 1 Глава 226 Глава 226. Недалекая двоюродная сестра Фань Шилю смотрела на спины Се Сяофэна и Се Сяоюя, которые уходили, не оглядываясь. Ситуация совершенно не соответствовала тому, что она ожидала. По её представлениям, Се Сяоюй и его брат должны были, по крайней мере, выразить ей безграничную благодарность, а Се Сяофэн — по-новому оценить её. Ведь она, хрупкая девушка, выступила в защиту дочери семьи Се и даже получила за это сильную пощечину от избалованного сына семьи Шэнь. Её поступок, как ни крути, свидетельствовал о доброте сердца; она должна была заслужить похвалу со стороны старших, а также внимание и восхищение от сыновей и дочерей знатных семей. Но всё, о чём она тогда мечтала, не только не сбылось, но и обернулось такой картиной. Оба герцога даже не взглянули на неё как следует, да и супруги Сяо ушли, не утешив её. Чем больше Фань Шилю об этом думала, тем сильнее ее охватывала ярость, и, скривив лицо в гневе, она спросила опоздавшую горничную: «Где ты пропала? Почему моя мать так и не подошла ко мне? Где она сидит?» «Отвечаю госпоже: хозяйка распорядилась, чтобы все горничные и слуги сидели по периметру. Я видела, как вторая госпожа и старая госпожа отправились в зал Инчунь». «Я сейчас же пойду к матери, веди меня!» — прорычала Фань Шилю. «Госпожа, я не знаю, где находится зал Инчунь», — дрожащим голосом ответила служанка. Она узнала, что вторая госпожа ушла со старой госпожой в зал «Инчунь», от одной из служанок, сидевшей с ней за одним столом. В доме семьи Сяо к ним отнеслись очень внимательно: всех служанок усадили за столами по периметру «Сада Глицинии». В отличие от банкетов в других домах, где служанки и слуги всегда стояли рядом с хозяевами, обслуживая их. Она не впервые сопровождала госпожу на банкет, но впервые сидела за столом и ела. Когда старая госпожа со своей свитой торжественной процессией прошла мимо «Сада Глицинии», она как раз заметила мать госпожи, идущую рядом с величественной и роскошной старой госпожой. Она как-то случайно спросила у стоящей рядом девушки, которая оказалась горничной госпожи из семьи Се, и та рассказала ей многое, о чём они не знали. Они знали, что молодые господа в «Саду Глицинии» дрались из-за какой-то госпожи, но не знали, о ком именно шла речь. Только когда толпа зрителей рассеялась, они разбежались искать своих господ, и именно тогда она увидела, что с её госпожой плохо обошлись. Увидев, что её горничная стоит в оцепенении, Фань Шилю громко заорала: «Ты что, мертвая? Не знаешь — не спросишь?» Она должна была немедленно найти свою мать — ведь та была старшей законной дочерью предыдущего поколения семьи Сяо и родной тётей Маркиза Вэйву, и наверняка сможет помочь ей восстановить репутацию. «Я… я не знаю этих людей», — ответила служанка, оглядываясь в поисках знакомых, но, к сожалению, никого знакомого не было. Она слышала, что её госпожа — внучка старшей госпожи дома Сяо, но, хотя служила у госпожи с шести лет, видела её в доме Сяо впервые. «Бесполезная тварь», — разгневанно выругалась Фань Шилю и схватила служанку за воротник. Служанка, испугавшись, тут же опустилась на колени и стала просить пощады: «Госпожа, пощадите! Я сейчас же пойду и расспрошу». Фань Шилю отпустила её, пнула служанку ногой, и та упала на землю, а сама большими шагами пошла вперёд, потому что заметила знакомую фигуру. Но та, словно не узнавая её, продолжала идти вперёд. Фань Шилю громко крикнула: «Сяо И? Что ты здесь делаешь?» Сяо И, услышав, что кто-то обращается к ней, тут же обернулась и с недоумением посмотрела на собеседницу, но она действительно не узнавала девушку перед собой. К тому же сегодня у неё было очень много дел! Увидев недоумение на лице Сяо И, Фань Шилю представилась: «Мы раньше встречались в доме семьи Инь. Ты — двоюродная сестра семьи Инь, и ты меня не узнаешь?» Сяо И на мгновение была озадачена. В доме семьи Инь ей приходилось жить, как на тонком льду, — откуда ей было брать силы на знакомства с девушками из знатных семей? Поскольку собеседница назвала её по имени, она, должно быть, была знакомой её двоюродной сестры из дома Инь. Сяо И холодно ответила: «Я — одиннадцатая дочь дома Сяо». «А! Так ты двоюродная сестра из семьи Сяо? Я твоя двоюродная сестра из семьи Фань. Быстрее отведи меня к твоей бабушке».  «……» За последние несколько дней Сяо И познакомилась, если не с сотней, то с восьмьюдесятью двоюродными сестрами, и она действительно не знала, что дочь семьи Фань — её двоюродная сестра. Однако она знала, что её вторая невестка родом из семьи Фань, и, поскольку эта девушка была родственницей по материнской линии, она, естественно, относилась к стоящей перед ней девушке с особым вниманием. Увидев, что у Фань Шилю половина лица сильно опухла, а одежда была в беспорядке, Сяо И решила, что её, должно быть, кто-то обидел, и та хотела обратиться к бабушке за помощью. Но её бабушка уже много лет назад перестала вмешиваться в дела поместья — именно потому, что оно становилось всё беднее и беднее, и там уже нечего было регулировать. Сейчас их усадьба «Вэйву» процветает, и бабушка с матерью хотели бы вмешаться в управление хозяйством, но старшая невестка ни за что не позволила бы им указывать, что делать. Бабушка и мать занимались только делами своего собственного двора; к остальным людям и делам в усадьбе «Вэйву» они не имели никакого отношения. Поэтому Сяо И с добрыми намерениями заметила: «Кузина из семьи Фань, тебе лучше обратиться к моей старшей сестре, чем к моей бабушке». «Что ты имеешь в виду? Я что, не могу больше видеться со своей бабушкой по материнской линии?» — возмущенно спросила Фань Шилю. Сяо И показалось, что у этой девушки с глазами что-то не в порядке: она, оказывается, приняла её доброе намерение за зло. Раз уж эта двоюродная сестра не ценит доброту, то она и сама может действовать без угрызений совести: «Успокойся, двоюродная сестра из семьи Фань, я сейчас же отведу тебя к бабушке». Сказав это, Сяо И сделала шаг вперед, чтобы уйти. Она не хотела доставлять неприятности старшей невестке — эта двоюродная сестра явно не в себе, наверняка она сама сделала что-то не так, раз получила пощечину. «Хм! По крайней мере, ты проявила здравый смысл», — Фань Шилю подняла подбородок и холодно фыркнула. Среди всей суеты Сяо И нашла время, чтобы отвести Фань Шилю во двор за «Инчунь-тан», где она увидела Сяо Лися. Поэтому она тут же подбежала к Сяо Лися, взяла его за руку и объяснила: «Двадцать шестой братик, отведи эту двоюродную сестру во двор бабушки, у одиннадцатой сестры ещё есть дела». «Одиннадцатая сестра, иди занимайся своими делами, я сейчас же отведу двоюродную сестру к бабушке», — кивнул Сяо Лися. Он поднял голову и улыбнулся Фань Шилю: «Двоюродная сестра из семьи Фань, прошу, следуй за мной». Сказав это, он, не обращая внимания на то, последовала ли за ним, развернулся и пошёл вперёд. Фань Шилю, и без того находящаяся в подавленном настроении, увидев, что Сяо И поручила Сяо Лися отвести её к бабушке, ещё больше рассердилась! Но у неё сейчас не было времени на ссоры, и она лишь злобно посмотрела вслед Сяо И, а затем, взяв с собой служанку, последовала за Сяо Лися в задний двор. Разгневанная Фань Шилю всё же была потрясена красотой пейзажей, открывающихся по пути через усадьбу Сяо. Разве её бабушка не говорила, что усадьба Сяо пришла в такой упадок что им осталось только есть землю? Почему же пейзажи в усадьбе Сяо оказались даже роскошнее, чем в их усадьбе маркиза Чжэньси? Даже в гневе Фань Шилю заметила, что многие элементы ландшафта в их усадьбе были скопированы с усадьбы Сяо. Дело в том, что усадьба Сяо достаточно просторна, и искусственные ландшафты выглядят естественно, тогда как несколько таких же элементов в их усадьбе Фань из-за недостаточной площади выглядят несколько нелепо. На первый взгляд это выглядит совершенно не гармонично, но, поскольку все слышали, что это нравится старейшине рода Фань, никто не осмеливался высказать критику. В этот момент у Фань Шилю не было настроения задумываться, почему её бабушка копировала пейзажи из усадьбы Сяо. Ведь ей нужно было кому-то выговориться о всех своих обидах, иначе она бы просто взорвалась от злости. Но она уже шла за Сяо Лися целую вечность: «Малыш, ты, случайно, не заблудился?» ---------- Том 1 Глава 227 Глава 227: Кто платит, тот и хозяин «Не волнуйся, кузина, мы каждый день ходим в «Инчунь-тан» бабушки, чтобы выказать уважение, так что точно не заблудимся — скоро будем на месте», — терпеливо объяснил Сяо Лися. Его одиннадцатая сестра только что шепотом сообщила ему, что у этой двоюродной сестры с головой не всё в порядке. Сначала он не поверил, но теперь он действительно в это поверил, и поэтому Сяо Лися побежал трусцой, пытаясь оторваться от этой ненормальной. К сожалению, его короткие ножки не могли убежать от разъяренной Фань Шилю, и, пробежав довольно длинный отрезок, он так и не смог от неё отделаться. Фань Шилю так плотно прижималась к нему, потому что думала, будто мальчик впереди специально идёт в обход, чтобы от неё отделаться, а это было для неё самым невыносимым. К счастью, вскоре они добрались до «Инчунь-тан». Запыхавшийся Сяо Лися наклонился и высунул язык. Только глубоко вздохнув, он указал на «Инчунь-тан» и сказал: «Д… двоюродная… сестра… Впереди — «Инчунь-тан», заходи сама». Фань Шилю тоже услышал веселый гомон, доносившийся из «Инчунь-тан», и, не поинтересовавшись, устал ли Сяо Лися, направилась к воротам двора. В «Инчунь-тан» обедали старая госпожа семьи Сяо, несколько её братьев и сестра, а также две дочери с зятьями. А также старшие члены семей двух дочерей и старшие члены семей трёх уже вышедших замуж внучек сидели за обедом в самой большой гостиной «Инчунь-тан». Старики и старушки сидели вместе, но за разными столами. В одном зале все слышали, о чём говорили другие, но голоса были чуть громче, чем обычно. В самом большом зале «Инчунь-тан» помещалось всего шесть столов, поэтому племянники и внуки семьи Ся, а также дети двух дочерей семьи Сяо отправились в «Сад Глицинии», чтобы пообедать вместе с молодёжью. К тому же это давало им возможность познакомиться с дочерьми из знатных семей и молодыми господами — такая удача выпадает раз в сто лет. Как только Фань Шилю вошла в зал, она увидела, что на почетном месте сидела пожилая дама, немного моложе её бабушки. Её лицо было похоже на серебряную тарелку — белое и округлое, черты лица — расслабленные и естественные, глаза — узкие и необычайно яркие; она отлично сохранила молодость. Несмотря на то, что она отлично ухаживала за собой, было видно, что ей за пятьдесят, но по-прежнему можно было догадаться, что в молодости она, несомненно, была красавицей, от которой теряли голову. К тому же она на пять частей походила на ее мать. Фань Шилю стояла у входа, собираясь с мыслями: «Бабушка… мама…» «Тинъэр, что с твоим лицом?» — с тревогой спросила вторая госпожа Фань, увидев, что у дочери опухла половина лица. «Бабушка, ты должна заступиться за меня… хнык-хнык… Сын семьи Шэнь без причины издевается над людьми». Сказав это, Фань Шилю тихо зарыдала, хныча. Обычно она больше всего любила принимать вид невинной и хрупкой девочки, чтобы вызвать у людей сочувствие. Ее родная* бабушка, увидев слезы, всегда вставала на ее защиту, ведь она была старейшей родоначальницей дома Фань. (*Родная бабушка - бабушка по отцу. В Китае к бабушке по отцу и бабушке по матери обращаются по разному. Соответственно, обращение к внукам от сыновей отличается от обращения к внукам от дочерей .) Если бабушка хотела кого-то наказать, никто из семьи Фань не смел возражать; можно сказать, что слова её бабушки для членов семьи Фань были подобны императорскому указу. Фань Шилю думала, что её бабушка по материнской линии такая же, как и родная бабушка, и что все члены семьи Сяо должны беспрекословно ей подчиняться. Но она не знала, что старая госпожа из семьи Сяо, её бабушка по материнской линии, в семье Сяо была всего лишь обычной бабушкой. Братья и сестры из семьи Сяо относились к ней с уважением, но никак не со страхом. Ведь её два сына были ни на что не годны, не добились ничего при дворе, и сколько авторитета может быть у человека, не имеющего ни гроша за душой? Дети уважают их лишь потому, что они их бабушка и отец; братья и сестры из семьи Сяо относятся к ним с почтением, но их словам нет веса. А у старой госпожи из семьи Фань оба сына добились успеха: один — маркиз, другой — великий генерал, и благодаря этому она пользуется престижем как мать выдающихся сыновей. К тому же приданое старой госпожи из рода Фань было щедрым, а её третий сын и старший внук часто совершали подвиги, за что император время от времени награждал её. У неё под рукой было не только множество серебра, но и редкие сокровища, поэтому, будучи старой госпожой в доме Фань, она могла заставлять потомков слушать её, обещая им выгоду. В любой династии богатые люди — хозяева, а бедные везде вынуждены быть подчиненными. Приданое старой госпожи из семьи Сяо изначально было небогатым, и оно давно иссякло на содержание детей и слуг. У неё не было денег, а значит, и права голоса. К тому же у неё много внуков и внучек, а эту внучку она видела впервые — откуда же у неё к ней какие-то чувства? Поэтому она безразлично сказала: «Тинъэр, тебя обидели, почему ты не пошла к своему старшему двоюродному брату?» Пришла сюда, чтобы помешать ей похвастаться, да ещё и хочет подставить её — такая внучка ей не нужна. «………» Фань Шилю была ошеломлена: она не ожидала, что её приём «имитации несчастья», с помощью которого она так успешно пробилась в доме Фань, вдруг перестал действовать. На мгновение она не знала, плакать ли ей или нет, и стояла на месте в растерянности, а затем повернулась к матери. «Тинъэр, матушка сейчас отведет тебя к твоему старшему двоюродному брату, чтобы восстановить справедливость», — сказала вторая госпожа Фань и встала, чтобы взять дочь за руку. Но Фань Шилю резко оттолкнула ее: «Матушка, что ты имеешь в виду? Ты не только не помогла мне умолить бабушку, но еще и хочешь увести меня!» «Тинъэр, послушай маму, давай сейчас же пойдём к твоей старшему двоюродному брату», — вторая госпожа Фань проявила к дочери безграничное терпение. Она уже двадцать лет не бывала в родительском доме, да и она сама с матерью редко посещали банкеты, поэтому мать и дочь не виделись целых двадцать лет. Но между родными матерью и дочерью всё-таки существовала кровная связь, и при новой встрече между ними не было особой отчужденности; мать тоже не винила её. Во время обеда она даже специально рассказала ей о последних новостях из семьи Сяо: она узнала, что император вместе с пятым принцем лично посетил поместье маркиза «Вэйву», чтобы увидеться со своим старшим племянником. А у её старшего племянника в сердце и в глазах была только его жена; если бы она взяла дочь с собой и пошла к племяннику, то, кто знает, может, их ждала бы счастливая встреча. К сожалению, Фань Шилю не понимала намеков матери и не улавливала её замыслов. Ведь с детства она умела угождать только бабушке, а к отцу и матери испытывала некоторое отвращение. «У-у… Бабушка, если ты не хочешь мне помочь, то я вернусь в усадьбу и попрошу бабушку по отцовской линии добиться справедливости у семьи Шэнь», — проплакала Фань Шилю. В этот момент она вспомнила о давних связях между бабушкой по материнской линии и бабушкой по отцовской линии. Её бабушка, как только слышала какие-нибудь плохие новости о старой госпоже семьи Сяо, радовалась так, что съедала лишнюю миску риса. А если слышала хорошие новости о бабушке из семьи Сяо, то презрительно фыркала, а иногда даже ругалась прямо при ней. Фань Шилю думала, что, сказав это, её бабушка по материнской линии, как и бабушка по отцовской, проявит свой соревновательный дух и сразу же пойдёт устраивать неприятности Шэнь Лаояо. Но кто бы мог подумать, что бабушка по материнской линии лишь спокойно ответила: «Твоя бабушка по отцовской линии действительно сильная женщина, так что иди-ка к ней!» «……» Руки и ноги Фань Шилю внезапно стали ледяными, словно у безжизненного трупа. Она застыла на месте, не в силах пошевелиться, и её охватил огромный ужас: «Всё, всё кончено». В конце концов, она всего лишь девушка, только что достигшая совершеннолетия, как она могла вынести такое пренебрежение? Слёзы обиды мгновенно наполнили её глаза. Она выглядела как маленький белый цветок, упрямо колышущийся на ветру, с каплей слёзы, висящей на уголке глаза и готовой упасть в любой момент. Этот вид действительно пробудил сострадание у многих пожилых дам. «Сестра из семьи Сяо, давай сейчас пойдём к главе семьи Шэнь и спросим, почему его сын ударил девушку из семьи Фань». «Да, пойдём к нему прямо сейчас». ---------- Том 1 Глава 228 Глава 228. Очень довольны этим браком «Дорогая невестка, давай сейчас же пойдём к министру Шэнь и выясним отношения. Если девушка из семьи Фань виновата, пусть она извинится перед господином Шэнь», — предложила старая госпожа из семьи мужа шестой дочери семьи Сяо. Она была человеком с горячим нравом и, увидев такое, не могла этого терпеть! «Девушка из семьи Фань с первого взгляда кажется такой кроткой и мягкой, так что вина, безусловно, лежит на господине из семьи Шэнь», — с улыбкой заметила одна из старушек. Услышав это, Фань Шилю еще больше побледнела. Она и не настаивала на том, чтобы точно определить, кто прав, а кто виноват, просто в ее душе засела какая-то навязчивая мысль. «Я… я действительно не виновата…» — пробормотала она тихо, словно ей нанесли огромную обиду. Старая госпожа Сяо нахмурилась, глядя на внучку, в надежде, что та передумает и не пойдет туда, чтобы опозориться. Если бы эта внучка действительно была права, ее старшая внучка-невестка наверняка бы заступилась за неё; раз же Ваньэр не выступила в её защиту, значит, дело очевидно. К сожалению, Фань Шилю упрямо заявила: «Бабушка, это действительно он без причины обидел меня, да и ещё он меня ударил…» Говоря это, она специально показала опухшую половину лица; на белом лице особенно бросались в глаза пять ярко-красных отпечатков пальцев. Она слегка прикусила губу, и её выражение стало умилительно-жалостным. «Не ожидала, что младший сын министра Шэнь может быть таким наглым. Сестры, давайте пойдём и спросим у него». «Верно. Пришёл в гости в дом Сяо и ведёт себя так нагло — кто же дал ему такую смелость?» Увидев, как возмутились все сестры, старая госпожа не могла остаться равнодушной. «Раз Тинъэр не виновата, значит, этот мальчишка из семьи Шэнь без причины избил её. Бабушка просто обязана пойти к министру Шэнь и выяснить с ним отношения». «Спасибо, бабушка. Тинъэр доставила тебе неприятности. Нам с господином Шэнь пора покончить с этой ссорой, чтобы не запятнать репутацию дома Сяо», — с обиженным видом сказала Фань Шилю. «Ах, какая разумная девочка! Если бы только наши дети были такими же, как ты», — с восторгом заметила одна из старушек. Старая госпожа Сяо вздохнула: «Раз так, пойдём к министру Шэнь и попросим его самому наказать сына. Если он не возьмётся за дело, мы сдадим младшего сына Шэнь властям. В конце концов, семья Шэнь не может творить что угодно — у нас столько родственников, которые встанут на твою защиту!» «Тинъэр благодарит бабушку!» — Фань Шилю, сдерживая слёзы, улыбнулась, поспешно встала и поклонилась в знак благодарности. Она не хотела по-настоящему создавать неприятности избалованному отпрыску семьи Шэнь, она просто хотела, чтобы Се Сяофэн узнал о её связях с домом Маркиза Вэйву. Ранее, сидя на земле, она ясно видела, с каким восхищением он смотрел на ее двоюродного брата-злодея. Все, кто находился в зале «Инчунь», последовали за старой бабушкой, и огромная процессия стариков и старушек величественно направилась к залу «Чаншоу» (Зал Долголетия). Юноши и девушки в «Саду Глицинии» сидели в своих зонах, лакомились сезонными фруктами и вкусными сладостями, оживленно беседуя. По словам хозяев, блюда на этом банкете, а также самые свежие овощи и фрукты были выращены самим женихом сегодня и отличались исключительным вкусом. «Пятый сын Фань и младший сын Шэнь действительно заслуживают звания лучших друзей в Шанцзине: он избил твою сестру, а вы всё равно пьёте вместе, тс-с-с…» — с язвительной интонацией заметил один молодой человек. Фань У, избалованный молодой человек, холодно фыркнул: «Ты, как и все тебе подобные, силен только на словах. Даже госпожа маркиза сказала, что молодежь должна пободаться, чтобы было весело. Ты что, специально хочешь устроить скандал?» «Именно! Оба герцога ничего не сказали, а ты что имеешь в виду?» — подхватили его остальные. Молодой человек неловко кашлянул два раза и поднял бокал, чтобы скрыть свое смущение. Он просто завидовал тому, что у этих нескольких развратников было благородное происхождение. Он специально сказал несколько язвительных фраз, но кто бы мог подумать, что его сразу же разоблачат — это было просто унизительно! Когда атмосфера стала неловкой, раздались шаги: группа пожилых господ и дам проходила мимо «Сада глицинии», и все поспешно прекратили разговор, вставая, чтобы поприветствовать их. Старая госпожа с улыбкой сказала: «Молодые господа, не нужно так церемониться. Продолжайте есть и пить, а я просто прохожу мимо, чтобы навестить министра Шэнь». Как только эти слова прозвучали, все сразу же зашумели и единодушно устремили взоры на младшего сына семьи Шэнь. А младший сын семьи Шэнь, подняв голову под углом 45 градусов к небу, выглядел так, будто это его не касается. Узнав, что старая госпожа отправилась устроить сцену министру Шэнь, у всех заблестели глаза: старая госпожа намеревалась добиться справедливости для девушки из семьи Фань! Все знали, что та девушка из семьи Фан не пустит дело на самотек, но никто и подумать не мог, что ей удалось привлечь на свою сторону старую госпожу из семьи Сяо. И она ещё и привела с собой целую толпу, чтобы придраться к отцу Шэнь — это просто выходило за рамки обычного. Юноши были в восторге; они, всегда готовые подлить масла в огонь, тут же расступились, пропустив широкую процессию к Залу Долголетия. Вскоре группа людей перешла через арочный мост и вошла в зону для дам. Госпожа маркиза Чжэньси попыталась их остановить. «Старая госпожа Сяо, вам лучше не идти туда. Мы только что слышали, как министр Шэнь сказал, что по возвращении домой он отругает своего сына». Хотя маркизу Вэйву был лично пожалован титул маркиза императором, она слышала, как её муж говорил об этом своей теще. Старая госпожа Сяо не имела императорского титула, в отличие от ее свекрови, у которой было два сына, которые добились для неё этого титула. Министр Шэнь не только был важным министром при дворе, но и тестем наследного принца; если старая госпожа из рода Сяо опрометчиво бросится к нему, это точно не обойдется без неприятностей. Старая госпожа тоже сочла это разумным — она и так не хотела приходить и уже собиралась сдаться. Но тут она услышала, как её старшая дочь громко воскликнула: «Старшая невестка, не беспокойся! Моя мать просто пойдёт спросить у министра Шэнь, с какого права его сын ударил мою дочь. Он что, думает, что, опираясь на власть, может делать всё, что ему вздумается?» Как только вторая госпожа Фань закончила говорить, любившие поглазеть на зрелище дамы тоже поддержали её: «Верно, мы его не боимся. Раз младший сын Шэнь осмелился поднять руку, пусть отвечает за свои поступки». «Именно, старшая госпожа просто пошла выяснить ситуацию, а не создавать проблемы, так что, первая госпожа Фань, не мешайте ей». Итак, во главе со старшей госпожой семьи Сяо, целая процессия дам величественно направилась к Залу Долголетия. Император сначала не хотел уходить, но после того, как он принял лекарство, токсины вышли из его организма, и вонь, исходящая от него, заставила его поспешно удалиться вместе с наложницей Дэ. Пятый принц же остался, чтобы укрепить отношения с важными министрами двора. В Зале Долголетия Сяо Цзинь и пятый принц вдвоём пили вино в компании двух герцогов. Министр Шэнь и маркиз Чжэньси, министр правосудия Фань Вэньгуан, а также младший советник Се Сяофэн сидели поочередно с обеих сторон и поднимали бокалы вслед за ними. Зал «Чаншоу» был очень просторным: в нём можно было разместить десять столов, но в этот момент там стояло лишь пять, поэтому он казался особенно просторным. Госпожа маркиза Хуго сегодня специально пришла посмотреть на свою будущую внучку-невестку, ведь её супруг не одобрял семью Сяо из-за её плохой репутации и бедности. Однако её внук и невестка были очень довольны друг другом, поэтому она воспользовалась случаем свадебного банкета, чтобы посетить дом Сяо. Раньше она сидела за столом для дам, и после целого дня наблюдений она тоже осталась очень довольна этим браком. Свинина в доме Сяо была необыкновенно вкусной, не говоря уже о сезонных овощах и фруктах. Особенно приятно было то, что госпожа маркиза специально пригласила её в зал «Чаншоу» поболтать и налила ей бокал вина — оно было просто восхитительным. Вэнь Цинвань взяла с собой Сяо И и Фань Юйсюань, чтобы они сопровождали старую госпожу Се, но обе девушки время от времени бросали взгляды на пятого принца и Се Сяофэна. Увидев это, Вэнь Цинвань, держа в руке кусочек пирожного с ароматом османтуса, подошла к Сяо Цзиню: «Муж, попробуй сладости, не пей только вино». ---------- Том 1 Глава 229 Глава 229. Столько людей, почему же господин Шэнь не бьет других? Увидев, что его супруга на глазах у всех кормит его сладостями, Сяо Цзинь, не задумываясь, открыл рот и взял пирожное в рот — да что там сладости, даже яд он принял бы с удовольствием. «Сладости, которые выбрала Ваньвань, действительно восхитительны: сладкие, но не приторные, ароматные, нежные и легкие — вполне соответствуют вкусам твоего мужа». То, как он тщательно пережевывал сладость, не желая проглатывать, привело в изумление сидевших за одним столом пятого принца, Се Сяофэна, а также наследника Су и других молодых талантов. Неужели человек, сидящий перед ними, — тот самый решительный и безжалостный великий генерал? На лице Сяо Цзиня появилась едва заметная улыбка, которая показалась обоим герцогам очень приятной, и они невольно про себя восхитились его красотой. Кожа цвета старой меди — настоящий мужской цвет, а его глаза, похожие на глаза феникса, излучали гордость и высокомерие, скрывая в себе его непоколебимую силу духа. Когда он прищуривал глаза, его взгляд напоминал взгляд одинокого волка в пустыне, а в чёрных зрачках скрывались звёздные блики. Обычно в дворцовых залах он вел себя слишком холодно, что всегда создавало впечатление, будто он совершенно лишен человечности. Особенно из-за той убийственной ауры, из-за которой министры за его спиной прозвали его «живой Король Ада». Несмотря на плохую репутацию дома маркиза Чэнэнь, не то чтобы не было благородных девушек, желающих выйти за него замуж, просто он держал всех на расстоянии. Они и во сне не могли представить, каким окажется «живой Король Ада» после свадьбы! Все думали, что Сяо Цзинь — грубый мужик, не понимающий, что такое любовь! Сяо Цзинь же не подозревал, что все перестали пить и устремили на него взоры, ведь в его глазах была только его жена. Глядя на её нежное и обольстительное лицо, его сердце сжалось, и, увлечённый страстным желанием, он забыл о присутствии посторонних и поспешил приблизиться к ней. Вэнь Цинвань и так хотела показать пример Сяо И и Фань Юйсюань, поэтому, держа в руке половинку пирожного с ароматом османтуса, она не стала специально отворачиваться. Они сближались всё ближе, настолько, что могли чувствовать теплое дыхание друг друга. Сяо Цзинь почувствовал, что дыхание его малышки несло её характерный свежий аромат, который завораживал его и погружал в экстаз. Его взгляд становился всё более затуманенным, он пристально смотрел на её алые губы, а желание в его душе стало неудержимым. Вэнь Цинвань, увидев, что лицо Сяо Цзиня всё ближе приближается к ней, поспешно сунула ему в рот кусочек пирожного: «Если тебе нравится, съешь побольше, муженек». «Ха-ха-ха-ха…» Фань Вэньгуан и наследник Су, будучи людьми с жизненным опытом, не смогли сдержать громкого смеха, а пятый принц и Се Сяофэн посмотрели на своих возлюбленных. Увидев это, госпожа Хуго тоже не удержалась от улыбки и подшутила: «Здесь нет посторонних, так что вы двое тоже подарите им немного сладостей, чтобы они попробовали». Фань Юйсюань уже давно хотела подойти к пятому принцу, но, поскольку здесь присутствовали супруги Хуго, она не осмеливалась вести себя слишком свободно. В конце концов, пятый принц — зять их внучки. Получив разрешение от старой госпожи Се, Фань Юйсюань действительно подошла к пятому принцу с блюдцем личи и с полной сосредоточенностью стала чистить личи для него. Можно сказать, что они с ним выросли вместе, как друзья детства, и она знала, что он очень любит личи, но не любит их чистить. Поскольку рядом находились старшие, Фань Юйсюань, очистив личи, положила их в чистую маленькую тарелочку, не осмелившись кормить пятого принца. Фань Юйсюань и пятый принц — одна чистила, а другой ел, словно соревнуясь, а Сяо И, получив одобрение своей будущей бабушки, хотя и подошла к ним, но осталась стоять рядом со своей старшей невесткой. Она смотрела на своего благодетеля, которому была благодарна уже много лет: брови, словно холмы, вздымались и опускались, нос — как отвесная скала, а черты лица были четкими, словно высеченными мастером. Глубокий взгляд был устремлён прямо на неё; Сяо И глубоко вдохнула холодный воздух, но в душе почувствовала прилив жара. Словно на бледную картину нанесли краски, её сердце постепенно… начало биться чаще. Как будто в груди завелся олененок, который метался во все стороны, пытаясь вырваться наружу. При каждом ударе она слегка дрожала, но не от боли, а от какого-то неописуемого, незнакомого ощущения. Набравшись смелости, она подняла блюдо с пирожными с ароматом османтуса и протянула его Се Сяофэну: «Господин… Шяоцин, пожалуйста, попробуйте сладость». Она не осмелилась поступить так же, как её старшая невестка, — взять пирожное в руки и поднести его к губам своего благодетеля. «Спасибо», — тихо поблагодарил Се Сяофэн, и его голос был нежен, словно легкий ветерок, ласкающий яркий лунный свет. Се Сяофэн взял кусочек пирожного и беспорядочно засунул его в рот; в груди распространилось невыразимое удовольствие. Это было невозможно описать, но если бы пришлось, то это было бы похоже на укол иглой в акупунктурную точку, от которого все его тело задрожало и занемело. Герцог Се поднял бокал, чтобы выпить с герцогом Су, а министр Шэнь — с маркизом Чжэньси. Когда атмосфера была в самом разгаре, старая госпожа из рода Сяо вошла в сопровождении свиты. Фань Шилю, едва войдя, сразу же заметила, что Сяо И стоит рядом с Се Сяофэном и кормит его пирожным: «Кузина… что ты делаешь?» «Хлоп!» — Сяо И, испугавшись резкого голоса Фань Шилю, уронила фарфоровую тарелку на пол. «Шилю, зачем ты кричишь на глазах у всех? Куда делись твои манеры?» — строго спросил маркиз Чжэньси, считая, что племянница опозорила его. Все как один устремили взоры на Фань Шилю, словно упрекая её за то, что она помешала этой идеальной паре ласкаться друг с другом. «Дядя, а что я такого сделала? Разве ты не видел, как она бесстыдно…» «Заткнись, Фань Шилю! Ни герцог Се, ни его супруга ничего не сказали, тебе здесь нечего говорить». Фань Шилю, разгневанная, обняла за руку старую госпожу Сяо и зарыдала: «У-у-у… бабушка… у-у-у…» «Старшая невестка, почему она опять плачет? Это она напугала Одиннадцатую сестру, это она устроила всю эту историю. Одиннадцатая сестра не плачет, а она первая заплакала. Как так может быть?» Следовавший за всеми Сяо Лицзюнь, словно маленькая петарда, подбежал к Вэнь Цинвань и, надув губы, сказал. «Цзюнь-эр, ты самый хороший. Она плачет, потому что сама понимает, что ошиблась, и ей стыдно, поэтому она и плачет». Пятилетний Сяо Лицзюнь с презрительным выражением лица спросил: «Старшая невестка, раз она ошиблась, разве не должна извиниться? Я-то не плачу без причины, разве она младше меня?» Вэнь Цинвань подумала, что вопрос пятилетнего мальчика действительно был очень умным: как можно напугать человека, не извиниться, а сначала заплакать! «………» Фань Шилю, которая только что плакала, как груша под дождем, внезапно перестала плакать — она ведь не виновата! «Шилю, ты же знаешь, что сегодня — великий день свадьбы второго и пятого сыновей семьи Сяо. Ты только-только вошла и уже хнычешь — это прилично?» Фань Шилю услышала, как её дядя публично упрекнул её, не оставив ей ни капли лица. В ней вспыхнула ярость, и она с неистовым гневом спросила: «Дядя, как ты можешь обвинять меня, не выяснив, в чём дело? Твою племянницу избил до синяков и ссадин какой-то развратник из семьи Шэнь, почему ты не заступился за меня?» «Хм! Тебя избили — ты сама виновата. Там было столько людей, почему же господин Шэнь не избил кого-нибудь другого?» Маркиз Чжэньси заставил Фань Шилю замолчать. Он часто спорил с коллегами в императорском дворе и редко проигрывал. «……» Фань Шилю была ошеломлена: разве сердце её дяди не слишком предвзято? Она пришла сюда именно для того, чтобы похвастаться перед Се Сяофэном, но всё сложилось совсем не так, как она себе представляла. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как плакать. Маркиз Чжэньси, раздраженный плачем племянницы, сказал: «Вторая невестка, тебе не следовало приводить её сюда. Уходите поскорее». Вторая госпожа Фань в душе всё же немного боялась этого старшего зятя, поэтому она обратилась к своему племяннику: «Цзиньэр, это твоя двоюродная сестра». ---------- Том 1 Глава 230 Глава 230.Тётя, которая в собственном доме издевается над другими. Сяо Цзинь услышал, как кто-то окликнул его, поднял глаза и увидел, что та с надеждой смотрит на Се Сяофэна. Очевидно, та перепутала людей. Раньше он бы просто не обратил на это внимания, но сейчас перед ним стояла его возлюбленная. Не ответить? Но он боялся, что она сочтёт его бесчувственным и бездушным. Ответить? Но это было бы унизительно. Сяо Цзинь мучился, отвечать ли ему, и его лицо мгновенно потемнело, словно над его головой нависла туча. К тому же он увидел, как его жена с задумчивым выражением лица смотрит на старшую тетю, не обращая на него ни малейшего внимания, и он не понимает, о чём она думает. И тогда взгляд Сяо Цзиня, устремлённый на вторую госпожу Фань, стал свирепым, как у волка, холодным и сосредоточенным, словно острый клинок. А что же Вэнь Цинвань? Она активировала талисман чтения мыслей и как раз пыталась проникнуть в мысли старшей тети из семьи Сяо. Вэнь Цинвань всегда очень не любила Фань Шилю, поэтому раньше, когда увидела, что та лежит на земле, не обратила на это внимания. Но к стоящей перед ней женщине она не испытывала такой неприязни, и поэтому хотела понять, что творится в душе этой тети. Вторая госпожа Фань тоже не почувствовала убийственного взгляда Сяо Цзиня, потому что все её мысли были сосредоточены на величественном племяннике, известном во всей столице, который мог бы поддержать их с сыном. В доме маркиза Чжэньси она жила в угнетении и унижении; у её свекрови был очень противоречивый характер: когда она относилась к ней хорошо, то была как родная мать, а когда плохо — хуже врага. Ей отчаянно нужна была поддержка племянника со стороны родной семьи, чтобы защитить их с сыном; если бы у неё была возможность уйти из семьи Фань, она предпочла бы жить как обычный человек. Вторая госпожа Фань, видя, что Се Сяофэн не обращает на неё внимания, продолжала с беспокойством смотреть на Сяо И, словно то, что та окликнула его по имени, не имело к нему никакого отношения. Она, немного раздражённая, бросилась к нему и схватила его за руку: «Цзиньэр, твою двоюродную сестру обижают в твоём доме…» Она ещё не успела закончить фразу, как Се Сяофэн прервал её: «Госпожа, прошу вас, ведите себя достойно и не прикасайтесь к этому господину». Се Сяофэн слегка нахмурился и бросил ледяной взгляд на вторую госпожу Фань. Он никогда не отличался мягким характером, к тому же страдал манией чистоты и не выносил прикосновений со стороны посторонних. То, что он не отшвырнул стоящую перед ним женщину с первого раза, было лишь из уважения к Маркизу Вэйву и Сяо И — в конце концов, эта женщина была их тётей. Вторая госпожа Фань увидела, как в глазах Се Сяофэна мелькнуло отвращение, и от горя едва удержалась на ногах. Всё из-за того, что она поддалась на уговоры свекрови и так и не вернулась в родительский дом, из-за чего даже не узнала собственного племянника. Она с горечью зарыдала: «Цзиньэр, ты не узнаёшь свою старшую тётушку — это всё моя вина…» Сяо И поспешила поддержать вторую госпожу Фань и тихо сказала: «Старшая тётушка, это господин младший советник, а мой старший брат сидит вон там». Вторая госпожа Фань, услышав слова Сяо И, тут же перестала плакать и со слезами на глазах посмотрела на Сяо Цзиня. Она увидела, что старший племянник пристально смотрит на неё своим пронзительным взглядом, от которого у неё по коже побежали мурашки. 【Боже мой! Такой жестокий человек — мой старший племянник?】 【Я уже двадцать лет не была в родительском доме, всё это время пряталась в заднем дворе дома Фань, так что сегодня я действительно впервые вижу своего старшего племянника.】 【Сегодня нас принимали Сяо И и третий племянник Сяо Литао; третий племянник, мягкий и нежный, как нефрит, был просто точной копией моего старшего брата.】 【Но все молодые люди, сидящие за столом напротив, были очень красивы, только ни один из них не был таким, как мой старший брат — чистым, как ветер и луна, и непохожим на обычных людей.】 Вэнь Цинвань подумала про себя: «Ты уверена, что твой старший брат непохож на обычных людей? Он же женился на целой толпе женщин и завел целую толпу детей!» 【Эх! Только тот, кто сидел напротив племянницы, немного напоминал старшего брата по манере поведения: он был красив, изящен и выглядел так же прекрасно, как картина, написанная тушью.】 【Поэтому я инстинктивно решила, что тот, кто сидел рядом с племянницей, — это старший племянник, но, как оказалось, я ошиблась. Эх! Какой позор!】 Только тогда вторая госпожа Фань обратила взгляд на своего старшего племянника: 【Хм, черты лица у него довольно правильные, с чёткими очертаниями, вот только кожа немного смуглая, да и выражение лица довольно суровое.】 【Этот человек, как ни посмотри, выглядит на двадцать пять-шесть лет, а моему старшему племяннику в этом году примерно двадцать один-два.】 【Неудивительно, что я его перепутала!】 【Как я в этом виновата?!】 【У моего старшего брата глаза, как цветущая вишня, смотрят на всех с нежной мягкостью, а старший племянник похож то ли на демона, то ли на чёрного громовержца, а ещё больше — на Яму, пожирателя душ; когда он поднимает глаза на меня, его взгляд леденяще холоден и отстранён.】 Вэнь Цинвань, следуя мыслям своей старшей тёти, посмотрела на Сяо Цзиня. Он такой мягкий — чем же он похож на Яму? Вторая госпожа Фань не могла сдержать боли в сердце: «Цзиньэр, твою двоюродную сестру обидели, разве ты не собираешься помочь ей восстановить справедливость?» Сяо И показалось, что старшая тётя просто ищет повод для ссоры. Если она и дальше будет молчать, то она боится, что старший брат, потеряв терпение, накричит на тётушку. Будет плохо, если старшая невестка увидит, что старший брат так нечеловечен! Поэтому она тихо сказала: «Старшая тетя, раньше сын семьи Шэнь и его друзья просто дурачились, а кузина не рассказала старшему брату, что над ней издевались». Вторая госпожа Фань злобно посмотрела на Сяо И и сердито воскликнула: «И-эр, как ты смеешь так говорить? В таком юном возрасте ты уже такая жестокая». Столкнувшись с неразумной тётей, Сяо И почувствовала себя крайне обиженной, отпустила руку старшей тёти и отступила за спину старшей невестки. Вэнь Цинвань ещё размышляла, как успокоить эту слабохарактерную тётушку, но не ожидала, что та так нагло будет вести себя с родными. Это типичный пример того, как человек тиранит своих близких. В доме Фань она изо всех сил старалась завоевать расположение свекрови и её сына, но, переусердствовав, не только не добилась успеха, но и усугубила своё внутреннее беспокойство и душевные переживания. В любых отношениях, когда человек изо всех сил пытается угодить другому, переусердствовав, он начинает чувствовать себя уставшим и обиженным. А собеседник тем более перестанет воспринимать вас всерьёз и даже сочтёт вас бесполезной, считая, что заискивание перед ним — само собой разумеющееся. И действительно, раздалось холодное предупреждение маркиза Чжэньси: «Вторая невестка, следи за своими словами, здесь не место для твоих выходок». Строгий тон маркиза Чжэньси наполнил вторую госпожу Фань безграничным отчаянием, словно погас последний огонек в её жизни. Она твердо ответила: «Старший… брат… Я дала урок своей племяннице… как это может быть «выходкой»?» 【Мою дочь обижают в доме моей матери, а я, как мать, не могу отстоять её справедливость. Я не хочу больше жить! Жизнь слишком тяжела!】 Хотя Вэнь Цинвань и презирала свою старшую тётку, она сама хотела лишь вести скромную жизнь и не питала особых амбиций, поэтому решила помочь ей. Вторая госпожа Фань, чем больше думала, тем больше грустила; прижимая руку к груди, она, спотыкаясь, подошла к Сяо Цзиню. Её глаза наполнились слезами, и в их обиженном взгляде читалось желание вернуть сострадание старшего племянника: «Цзиньэр, ты тоже считаешь, что твоя двоюродная сестра заслужила побои от этого Шэнь?» «Тетя, это не так, я раньше действительно не знал, что над моей двоюродной сестрой издевались». Голос Сяо Цзиня не был особенно мягким, но в его глазах уже не было прежнего холода. Изначально он не хотел вмешиваться в дела этой незнакомой тети, но тут его жена сжала его руку и взглядом дала понять: над тетей издеваются. Как так можно! Ему, может, и было бы всё равно, обижают его тётку или нет, но его жена просила его помочь тёте. Это уже дело первостепенной важности, и он должен вести себя как можно лучше, чтобы жена осталась довольна. Итак, он с полной решимостью посмотрел на старшего сына семьи Фань: «Маркиз Чжэньси, вы же знаете, что она — моя тетя. Неужели вам подобает быть таким свирепым передо мной?» ----------