Встреча наследного принца с демоном случилась в жизни, где не было места ни отдыху, ни романтике. «Благодарю за пробуждение. Не поведаешь ли, чего ты хочешь?» — спросил тот. «А можешь устроить мне каникулы?» — удивился принц. «Что?» — переспросил демон. «Я тебя умоляю! Обещаешь мне передышку — и я сделаю всё возможное! Золото? Слава? Влияние? Назови цену!»
1.Люсидра
[[image:/storage/reader-images/65a7c864ac072acf5c4d5fca15721f6872a9542b.png]]
2.Бланка
[[image:/storage/reader-images/ae7594807fc0b7b9cb609666555bb1fa24387a70.png]]
[[image:/storage/reader-images/a4613ccf08665d2e2e9000b672e84134ea28ed68.png]]
[[image:/storage/reader-images/a5364e557a8f02f7d7e2fe8774ed56b6d84d6e31.png]]
3.Клаудия
[[image:/storage/reader-images/6049b04b761966ff76926491309ff2222f9375eb.png]]
[[image:/storage/reader-images/f73c32c48c043e79034d3f5510d6bd2616f44b40.png]]
4. Далия
[[image:/storage/reader-images/c35f4525ad2c6d6121ad1b61d21be9d2aa1bbf84.png]]
5. Эрис
[[image:/storage/reader-images/80aa8355728b5ec2ce2af93f8b8f7f0482c8dd13.png]]
[[image:/storage/reader-images/c2bda5c67668c973a2c49546542a1cc02fcdb51a.png]]
[[image:/storage/reader-images/185e2160aedd4c0969a546be4527fad2870eb1bd.png]]
6. Фина
[[image:/storage/reader-images/ccdf10ca609fe1bbf703e21993aef654e3410e09.png]]
[[image:/storage/reader-images/cb3027e0984ac8bb0ec8d5cae9e24ba85bc02311.png]]
7. Грейс
[[image:/storage/reader-images/2e42785398320496e558f3763746f00458b60479.png]]
8. Хестия
[[image:/storage/reader-images/172609063a980ee1969bb8fafbf3eb6cc836427a.png]]
9, Изадора
[[image:/storage/reader-images/9cf31179323b1a5d6683318ee9450a2ef04ce9d3.png]]
[[image:/storage/reader-images/3169155d0baa9534c023d8f752e6bd8a07a4e895.png]]
[[image:/storage/reader-images/8f9498f087c9546228b38dcdad90b05aec7cc80a.png]]
[[image:/storage/reader-images/e2b3d971f04b67afa79a7dcf0ad985bbd6a550ba.png]]
Чтобы избежать участи, согласно которой мне, казалось, было суждено прожить и умереть, ничего не делая, кроме как работать в качестве реинкарнированного наследного принца, я заключил договор с демоном.
Оставалось лишь воплотить в жизнь фантазии, которые мое основное тело никогда не могло осуществить, с помощью моих дополнительных персонажей.
«Ты планируешь в одностороннем порядке заставить меня быть у тебя в долгу, а потом исчезаешь, даже не дав мне шанса его погасить? Вот увидишь. Я тебя обязательно найду».
«Призрачный вор-дофин! Народный герой, наказывающий нечестивых, злых дворян! Если бы только я мог встретиться с ним…!»
«Не уходи, не уходи! Ты мой. Так останься рядом со мной навсегда!»
…Хм.
Возможно, я немного переборщил.
Столица Айзернской империи. Каластия.
На этой исторической земле, название которой означало «Сияющий город», находилось несколько прекрасных и величественных достопримечательностей, достойных этого звания.
Одним из таких дворцов был Золотой Облачный дворец, где проживал наследный принц Империи. Несмотря на то, что, строго говоря, это была резиденция наследного принца, а не императора, его масштабы были настолько велики, что он затмевал королевские дворцы, где жили короли других стран.
Золотая крыша дала дворцу его название.
За высокими стенами располагались обширные сады и пруды, которые могли соперничать с обычными лесами. Сооружение представляло собой не единое здание, а было разделено на главный зал и несколько пристроек. В дворце постоянно дислоцировались сто имперских гвардейцев, вооруженных самыми современными магическими доспехами, а также пятьсот вспомогательных сотрудников — секретарей, садовников, поваров и горничных.
На первый взгляд, это казалось чрезмерным количеством рабочей силы, предназначенной для обслуживания одного человека.
Однако среди слуг и чиновников, работавших во дворце «Золотое Облако», не было ни одного человека, который бы критиковал это как чрезмерное или расточительное решение.
Нет, они без колебаний заявляли, что даже такого обращения недостаточно.
Для Алондре Аркандель Айзерна.
Для наследного принца, родившегося с величайшим талантом и характером в истории императорской семьи Айзернов, вложение еще большего бюджета и людских ресурсов было вполне естественным.
Между тем, что касается реакции самого наследного принца на эту историю.
«Это полная чушь. Значит, мне придётся ещё больше здесь работать?»
Искренне.
Серьезно.
В глубине души наследный принц был крайне возмущен, думая, что сможет удержаться от подобных действий.
Конечно, он должен был так чувствовать.
Больше подчиненных? Больше выделенного бюджета?
Ну и что, в конце концов, разве это не просто новая работа?
Если бы он стремился к власти и влиянию, ему, возможно, нравилось бы распоряжаться талантами и бюджетом, попавшими ему в руки, и расширять свое влияние. Но наследный принц был совсем не таким.
«Мне не стоило соглашаться, кивать и улыбаться, когда все вокруг подбадривали меня, говоря, что у меня все хорошо, что я отлично справляюсь…!»
Алондре был реинкарнатором.
И он был не из тех, кто вспоминал прошлую жизнь после болезни или удара головой в возрасте около десяти лет. Он был из тех реинкарнаторов, кто сохранил воспоминания о своей прошлой жизни в целости с самого момента рождения.
Наличие полностью осознанного разума в теле ребенка было довольно загадочным вопросом, но в то же время имело очевидные преимущества.
В любом случае, у него была более четкая воля, чем у других, и он мог с юных лет посвятить себя достижению своих целей, не теряя времени.
Когда он узнал, что место, в которое он переродился, — это фантастический мир, хотя и такой, где цивилизация казалась несколько странно развитой для средневековья, — и, более того, что он является наследным принцем одной из самых могущественных империй той эпохи, он внутренне обрадовался.
В прошлой жизни он был человеком, питавшим большую любовь к фэнтези, и в мире, где открыто существовала классовая система, титул наследного принца заслуживал оценки не как золотая ложка, а как платиновая.
Когда для него были подготовлены такие оптимальные условия, было бы ужасной тратой позволить им прийти в упадок.
Чтобы избежать оценки «жемчужина на свиной шее», Алондре не пожалел усилий.
Он как можно усерднее следовал урокам своих преданных наставников и, восстанавливая воспоминания о прошлой жизни, предпринимал различные экспериментальные действия.
Оглядываясь назад, я понимаю, в этом и заключалась проблема.
«Ваше Высочество Алондре! Уже сейчас вы способны проявлять Ауру – это поистине удивительный талант! На этот раз давайте научимся вкладывать вашу волю в меч!»
«Ваше Высочество Алондре! Такие выдающиеся академические достижения являются для меня огромной честью как для вашего преподавателя. Далее я прочитаю лекцию по классической литературе и филологии!»
«Ваше Высочество Алондре! Предложенная вами в прошлый раз система севооборота на четырех полях показала отличные результаты! Увеличить производство продуктов питания настолько, не прибегая к магии или благословениям, — это подвиг, достойный войти в историю!»
«Ваше Высочество Алондре! Делайте и это, и то! Просто делайте всё!»
Если и было что-то общее между его прошлой военной жизнью и нынешним положением наследного принца, так это то, что чем больше работы ты выполнял, тем больше работы тебе доставалось.
Как и в армии, если ты без необходимости выпендриваешься «асом», то в итоге утонешь в бесконечных задачах, так и верные чиновники, увидев прилежного и талантливого наследного принца, вместо того чтобы сказать: «Довольно!», воспылали страстью и заявили: «Нет! И это ты тоже сделал! Отлично! Тогда мы приготовим для тебя еще больше работы!»
К этому моменту, осознав, что что-то пошло ужасно не так, Алондре попытался тихо отступить, но император нанес ему последний удар.
«Наследный принц обладает множеством достоинств, а его характер – образцовым; это большая удача для Империи. Однако знания нельзя в полной мере постичь, просто сидя за столом. Я намерен поручить наследному принцу руководство практическими делами, чтобы его талант мог в полной мере раскрыться. Мои чиновники, следуйте за ним и поддерживайте его соответствующим образом».
Часть обязанностей, первоначально возложенных на императора, была передана Алондре, и чиновники расценили это как «благосклонность» императора.
Это было вполне естественно, ведь в рамках крупной организации право принимать решения само по себе являлось властью.
Тот факт, что император передал часть своих обязанностей наследному принцу, означал, что он передал наследному принцу часть своих полномочий.
Хотя Алондре и без того имел самые веские основания претендовать на престол как старший законный сын императора, этот инцидент укрепил его позиции как преемника до такой степени, что их нельзя было поколебать каким-либо обычным событием.
Все вокруг поздравляли его, но сам Алондре не мог этому радоваться.
Кому какое дело до того, чтобы стать следующим императором, или властью, или чем-то еще! Разве это не означает еще больше работы?!
Если уж вы собираетесь давать мне практические задания, то хотя бы часть уроков отнимите! Вы заставляете меня делать и уроки, и работу!
Просыпаясь на рассвете и засыпая ночью, я занимался только работой, учебой и еще раз работой.
«Это… фэнтези?»
Где же приключения и испытания?
Встреча новых товарищей?
Путь к подавлению грандиозного заговора, стремящегося погрузить мир в хаос?
Какой смысл в том, чтобы извергать ауру из своего меча, если у меня даже нет возможности использовать ее вне тренировок?
Возможно, если бы это было время, когда он получал только образование преемника, у него был бы шанс сбежать.
В те времена, то ли он прогуливал занятия, то ли был неискренен в учебе, — это была личная проблема Алондре.
Но теперь, после получения практических обязанностей от императора, все было иначе.
Пренебрежение работой или ненадлежащее ее выполнение, конечно, навлекло бы на себя гнев Императора, но даже до этого, если бы лицо, принимающее окончательные решения, закатило истерику из-за нежелания работать, ущерб лег бы целиком на плечи подчиненных.
Хотя он довольно хорошо адаптировался к новой жизни, будучи наследным принцем, не обладавшим таким образом мышления, как «естественно, что подчиненные посвящают себя своему господину», он просто не мог заставить себя сделать подобное.
Но разве ему нужно было продолжать жить так, постоянно работая?
Темная ночь.
Сократив и без того скудный сон, Алондре отправился в главный дворцовый архив в поисках чего-нибудь, что могло бы поднять ему настроение.
«Ваше Высочество, в такой поздний час, как же так получилось…»
«Видите ли, у меня проблемы со сном. Я хочу спокойно почитать, поэтому, пожалуйста, по возможности воздержитесь от лишнего шума».
Отдав приказ патрулирующему рыцарю, охраняющему дворец, уже совершенно знакомым архаичным тоном, Алондре оглядел архив по сторонам.
И он был встревожен.
«…Как и ожидалось, нет ничего лучше приключенческих рассказов для умиротворения ума».
Существовало множество специализированных текстов и учебных книг, которые могли бы вызвать восхищение у учёных, но как бы он ни искал, он не мог найти ни одной книги, главной целью которой было бы просто доставить удовольствие читателю.
Он питал некоторую надежду, что, в отличие от небольшого архива в его собственной резиденции, Золотом Облачном Дворце — объективно говоря, он тоже был довольно большим — архив главного дворца, с его долгой историей, может содержать что-то интересное. Но результатом, как и ожидалось, стала неудача.
Ну, учитывая, что этим архивом, который, как говорят, был создан во времена правления первого императора, могла пользоваться только императорская семья, сколько людей стали бы утруждать себя тем, чтобы приехать сюда почитать книги?
Хотя книги, как правило, требовали постоянного ухода, в этом месте использовались магические круги, которые автоматически обрабатывали даже те части, которые требовали прикосновения человека, поэтому оно больше походило на заброшенное место. Судя по записям, последние новые книги, по-видимому, добавлялись уже сто лет назад.
Алондре уже собирался вздохнуть, осознавая, что даже кратковременная смена настроения — дело непростое…
"Хм?"
Внезапно его внимание привлекло нечто странное.
Волшебный круг для автоматического регулирования влажности и пыли.
Потому что в потоке этой магической силы он почувствовал странное искажение.
Алондре приблизился к источнику этого искажения.
После того, как он на мгновение прикоснулся к, казалось бы, обычным книжным полкам…
Щелчок.Со звуком защелкивающейся детали книжная полка плавно сдвинулась в сторону, открывая потайную дверцу за ней.
Алондре на мгновение замолчал.
В его голове столкнулись разум и желание.
«Это слишком подозрительно. Лучше всего сначала выйти отсюда, проинформировать людей и начать расследование. Если со мной, наследным принцем, что-нибудь случится, последствия будут серьезными».
'Испугался?'
'Что?'
Убедившись, что желание одолело разум одним сокрушительным ударом, Алондр открыл потайную дверь
В отличие от дворцового архива, который был достаточно большим, чтобы поместиться в обычном доме, потайная комната была не такой уж и большой.
В центре комнаты стоял алтарь, а на нём, примерно посередине, лежала единственная красная книга.
Из книги исходила ужасно зловещая энергия, но она блокировалась каждый раз, когда пыталась пересечь магический круг, нарисованный так, словно он окружал алтарь.
Однако и магический круг, похоже, был не в идеальном состоянии; некоторые его части были выцветшими и размытыми, напоминая почти стеклянную панель, готовую разбиться.
«Запечатывающий магический круг. Очень высокого уровня. Но он сильно ослабел после того, как его так долго оставляли без присмотра. Наверное, поэтому поток магической силы снаружи казался неестественным».
В голове Алондре возникло несколько ключевых слов, которые вскоре сплелись воедино, образовав один умозаключение.
«Архив, созданный первым императором. Тайная комната. Запечатанная книга… Изначально это место предназначалось для запечатывания чего-то, но со временем ответственный за это человек исчез или не передал свои обязанности, поэтому соответствующие знания были утеряны? И поэтому оно было заброшено?»
Опасно.
Но интересно.
Раньше, возможно, и нет, но для Алондре, измотанного повторяющимся циклом работы и обучения, запечатанная волшебная книга перед глазами выглядела слишком привлекательной.
Больше всего на свете.
«Поскольку печать ослабла, сила книги, похоже, тоже значительно уменьшилась. Даже если что-то пойдет не так, я должен справиться».
Укрепив свою решимость, Алондре протянул руку и прикоснулся к книге.
В тот самый момент, когда его кончик пальца коснулся книги, она открылась сама собой, и изнутри потекла красная дымка.
И этот туман вскоре преобразился в образ прекрасной женщины.
Одежда со странным блеском покрывает тело с соблазнительно выразительными изгибами и белой кожей.
Крылья с перепонкой, как у летучей мыши, красные рога. И длинный хвост.
Блестящие черные волосы и глаза, красные, как драгоценные камни.
«Красота, ради которой каждый прохожий на улице хотя бы раз обернулся бы», — сказал Алондре.
«—Спасибо, что разбудил меня. Не мог бы ты, пожалуйста, сказать мне свое желание?»
[[image:/storage/reader-images/a70f4e52debf2bd5b8833fba23b540bcf255a17c.png]]
Люсидра была великим демоном, некогда печально известным по всему континенту.
Не в силах оставаться в стороне и наблюдать за ее действиями по соблазнению, развращению и введению бесчисленных людей в пагубное положение, герои той эпохи объединили свои силы, чтобы заточить Люсидру, и она была вынуждена провести долгое время в ловушке удушающей книги.
«…Значит, ты исполнишь мое желание. Ты это хочешь сказать?»
Но так было лишь до сегодняшнего дня, — мысленно самодовольно усмехнулась Люсидра.
Конечно, она не забывала сохранять внешнее, мягкое и доброе выражение лица.
«Да. Если ты просто заключишь со мной договор, я исполню любое твое желание».
"Хм."
Юноша, обнаруживший запечатанную магическую книгу, задумчиво посмотрел на Люсидру, и в её взгляде читалось крайнее нетерпение.
Она знала, что спешка в заключении контракта — плохая идея, но даже зная это, юноша перед ней выглядел настолько соблазнительно, что ей было трудно сдержаться.
Светлые волосы, голубые глаза. Выдающаяся внешность, поистине заслуживающая звания «благородный молодой господин».
Крепкое телосложение, заметное даже сквозь аккуратную одежду, и огромная, высококачественная магическая сила, которая исходила от него естественным образом.
И вдобавок ко всему, еще в юном возрасте было легко поддаться влиянию мирских дел!
Для демона, чья профессия заключалась в соблазнении и развращении людей, такой пир был редкостью.
«Особенно для Люсидры, вынужденной поститься в тесной книге долгие годы, само существование этого события казалось почти невозможным»
Как она могла устоять, когда изысканное лакомство, выставленное на столе, соблазняло ее таким насыщенным вкусом и ароматом!
«Итак, скажи мне. Богатство? Слава? Власть? Или, если не это… женщины?»
Произнеся последнее слово, Люсидра посмотрела на юношу, чувственно извиваясь.
В любом случае, желание, которое проще и эффективнее всего использовать для развращения людей, — это не что иное, как похоть.
И наконец, юноша открыл рот.«Ты можешь предоставить мне отпуск?»
…….
………….
………………?
"Хм?"
На мгновение Люсидра засомневалась в своих ушах.
Что-то пошло не так, потому что прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз разговаривала с человеком?
Однако, похоже, юноша истолковал вопрос Люсидры «Что?» по-другому.
«Хм, приношу свои извинения. Мое объяснение было недостаточным. Под отпуском, о котором я только что говорил, подразумевается настоящий, полноценный отдых, во время которого я могу спокойно отдохнуть. Не обманчивый, вроде: „Завтра вам дадут дополнительную работу за то, что вы не ее сделали сегодня, но это же выходной“ или „Извините, что связываюсь с вами, когда вы отдыхаете, но это срочная работа, которую нужно выполнить немедленно, поэтому, пожалуйста, просто займитесь этим“. Настоящий отпуск».
«Э-э, нет, дело не в том, что я не понимаю слов…»
«Умоляю тебя! Если ты гарантируешь мне свободное время, я исполню все, что в моих силах! Деньги? Слава? Власть? Чего ты желаешь?»
Нет, это те же слова, которые я сказала минуту назад.
Почему человек говорит демону то, что демон должен говорить человеку?
Только тогда, в своем радостном настроении, Люсидра осознала то, чего раньше не замечала.
На первый взгляд, внешность юноши была безупречна, а кожа казалась идеальной.
Но, глядя на этого юношу глазами, видящими душу… можно было заметить огромную усталость и тени под глазами.
Кроме того, в этих глазах блестело какое-то безумие.
Глаза человека, полные желания, были для нее подобны прекрасным драгоценным камням.
Но, как бы это сказать…
«Это немного пугает».
Люсидра покрылась холодным потом.
Внезапно её охватила мысль, что она могла связаться с каким-то опасным психопатом, но она не могла сдаться.
Сдерживающая печать была разрушена, но в данный момент она могла свободно передвигаться только в этой небольшой комнате.
Снаружи по-прежнему существовало множество преград, и магическая сила, которую она чувствовала от людей, передвигавшихся по зданию, также была необычной.
Если бы она попыталась выйти из комнаты одна в таком состоянии, её бы немедленно обнаружили из-за ограждений, и вскоре её бы окружили опытные специалисты, которые бы хлынули внутрь.
Если бы это была Люсидра в расцвете сил, печально известная по всему континенту, то, возможно, да, но в своем нынешнем ослабленном состоянии после долгого заключения она, честно говоря, не была уверена в своей победе в прямой схватке.
Разве не было бы слишком печально потерпеть поражение сразу после чудесного пробуждения?
Ей нужно было каким-то образом заключить договор с этим человеком и заручиться его поддержкой. Только тогда перед ней откроется новая возможность.
«Отпуск, говоришь? Хорошо. Я околдую тех, кто заставляет тебя работать. Я смогу заставить их думать, что ты выполнил работу, даже если на самом деле ты ее не выполнял, сойдет?»
«Это сработает? Возможно, это будет временная иллюзия, но сама работа останется, так что где-то образуется дыра, не так ли?»
«Тогда пусть они выполняют вашу работу вместо тебя».
«Хм, это тоже немного проблематично. Не означает ли это, что они могут утвердить законы от моего имени и без моего подтверждения? Если что-то пойдет не так, потом будет сложно все исправить».
«…Если работа пойдет не по плану, я переложу ответственность на других, и ты не пострадаешь».
«А-а, попытки провернуть такие трюки в конечном итоге обернутся против меня. Мне это совсем не по душе».
Люсидра подумала.
Этот человек вообще намерен отдыхать?
Нет, как он собирается отдыхать, придираясь к каждой мелочи? Если подумать, разве этот человек сам не навлек на себя всю эту работу?
Но признать поражение с такой покорностью она бы не позволила , из-за своей демонической гордости.
«Хорошо, тогда как насчет этого? Я научу тебя магии создания собственных клонов».
«Клон? Разве это не просто иллюзия, лишенная сущности?»
«Нет, это другое. Это клон, у которого есть тело, субстанция и который может использовать некоторые способности оригинала. Ты можешь посадить его на это место и пойти в заниматься другими делами, сойдет?»
Люсидра не упустила из виду, как сверкали глаза юноши.
«Обмениваются ли воспоминаниями между клон и оригинал? Как осуществляется управление?»
«Сознание, по сути, едино. Это как одновременное движение двух тел, как движение правой и левой руки по отдельности».
«Длительность действия и потребление маны?»
«По сути, это взаимосвязано. Чем больше у вас маны, тем дольше существует клон. И наоборот, если ты тратишь ману в больших количествах, будучи оригиналом или клоном, то продолжительность действия также сокращается».
Люсидра не лгала.
Создание множества тел и управление каждым терминалом по своему желанию было вполне возможно для таких демонов, как она, но была небольшая проблема: попытка обычного человека сделать то же самое создала бы огромную нагрузку на его разум. Впрочем, она правильно объяснила сам принцип, не так ли?
Также существовала проблема, заключавшаяся в том, что если клон будет уничтожен, то к оригиналу придет соответствующий отскок, но она просто не упомянула об этом, поскольку он не спросил.
«Стоимость контракта?»
«Позволь мне оставаться рядом с тобой. Если я буду бродить одна, меня, скорее всего, поймают за оградой. Если же я спрячусь в твоей тени, этих событий можно избежать».
«Этого достаточно?»
Люсидра мысленно усмехнулась вопросу юноши, который, казалось, был неожиданным.
Сейчас он, должно быть, считает, что это предельно простая цена.
Но как только он действительно применит магию клонирования, он не сможет выдержать огромный объем обрабатываемой информации и впадет в сильное истощения.
И тогда юноша будет не в силах удержать на ногах даже собственное тело, будет ползать на полу, как червяк, поэтому она решила сделать ему еще одно предложение.
«А у тебя нет другого желания?» — спросила она.
Молодой человек, загнанный в угол и погруженный в собственные мысли, не имел иного выбора, кроме как принять невыгодный контракт.
Предвкушая эту сцену, Люсидра одарила его прекрасной улыбкой.
«Ведь. В конце концов, это ты меня пробудил, так что я должна оказать тебе какую-то услугу».
«Хорошо. Давай заключим контракт».
Когда Люсидра сжала протянутую юноше руку, часть её знаний перешла к юноше через эту руку.
Демоническая магия, которую обычный человек не смог бы ни понять, ни истолковать.
Но точно так же, как тот, кто не умеет делать меч, но без труда им владеет, юноша был уверен в том, что сможет использовать эту магию, передававшуюся от демона
Сразу после того, как юноша закрыл глаза и собрал свою ману…
Рядом с ним появился клон, идентичный юноше.
Люсидра мысленно ликовала.
Вскоре этот сопляк начнет демонстрировать очень позорное поведение.
«Хм. Так вот в чём дело.»«Немного неловко, но всё будет хорошо, как только я привыкну.»«Потребление маны тоже приемлемое. Для повседневной жизни его, вероятно, можно поддерживать полупостоянно.»«Поскольку это магия, которая временно отделяет часть души, и если клон будет уничтожен, то оригинал также получит значительные повреждения, но для такой революционной магии это приемлемо.»«В конечном итоге, поскольку оба процесса должны контролироваться в реальном времени, это немного отличается от «отдыха» в общем понимании этого слова, но всё же, иметь отдельное тело для отдыха — это что-то нечто!»«Да-да. В любом случае, пока я сплю на магическом круге, физическая усталость быстро проходит. Проблема в умственной усталости, но это можно решить.»«Спасибо, безымянный демон.»
При виде того, как двое юношей спокойно выражали свою благодарность, лицо Люсидры застыло, словно каменное.
«А? А?»
Она издала ошеломленный возглас, и юноша протянул к ней руку.
«Алондре Аркандель Айзерна. Хоть я и наследный принц Империи, я с нетерпением жду наше совместное будущее. Как тебя зовут?»
«…Люсидра».
«Хорошо, Люсидра. Ты же говорила, что хочешь отсюда выбраться, верно? Тогда пойдем. Я сказал, что проведу время спокойно, но если я слишком долго буду сидеть взаперти в архиве, сюда может кто-нибудь забрести».
Люсидре было что сказать.
Она искренне хотела спросить, почему с ним всё в порядке.
Однако, задать такой вопрос здесь было бы равносильно признанию: «Я пыталась тебя обмануть».
В конце концов, Люсидре ничего не оставалось, кроме как кивнуть головой, хотя по ее щеке мелькнула дрожь.
Ее тело растворилось в красном тумане и вошло в тень Алондре. С удовольствием взглянув на свою тень, Алондре вернул опустевшую книгу в первоначальное место и незаметно ускользнул.
Несколько дней спустя.
Люсидра по-прежнему пряталась в тени Алондре, следуя за ним повсюду.
Отчасти потому, что ей не удалось навязать Алондре невыгодный контракт, а в большей степени потому, что она чувствовала себя побежденной из-за невозможности контролировать его так, как ей хотелось.
И она смогла это осознать еще раз.
Этот человек был действительно странным.
«Хм, хорошо. Этот клон превосходен. Что ты думаешь, Люсидра? Разве это не воплощение великолепного искателя приключений?»
В личном кабинете Алондре.
Увидев, как Алондре радостно разговаривает перед своим клоном, Люсидра потерял дар речи.
Это произошло потому, что внешний вид клона был совершенно другим, чем раньше.
В отличие от Алондре со светлыми волосами и голубыми глазами, у него были рыжие и карие волосы и глаза, а черты лица были немного моложе и проще.
Если Алондре был красивым мужчиной, напоминающим древнюю статую, то этот юноша, только что избавившийся от своей юношеской внешности, считался бы довольно симпатичным в деревне.
В отличие от Алондре, одетого в архаичную военную форму, он носил грубую тканевую одежду и кожаные доспехи, так что ни один человек не смог бы отличить их друг от друга.
Однако Люсидру по-настоящему шокировала не эта часть.
Изменить внешний вид клона для демона, достигшего определённого уровня, было не так уж сложно.
Проблема заключалась в следующем.
Дело в том, что модификации, внесенные Алондре в клона, были не просто поверхностными, они изменили его сущность.
«…О чем же ты, собственно, думал, создавая клона?»
«Хм, поскольку это клон, сумма его различных характеристик показалась мне ниже по сравнению с оригиналом. Поэтому вместо того, чтобы оставлять его способным выполнять различные действия неуклюже, я просто полностью специализировал его на определенной функции. В случае с этим клоном я сосредоточился на его функции мечника. Физические способности, эффективность физического усиления, аура. Ну, взамен он вообще не может использовать магию».
Понимает ли этот человек вообще последствия произвольного разбора и модификации магии демона для её использования?
Или мир настолько изменился за время моего заточения, что теперь это считается нормой?
В любом случае, вероятно, лучше просто остаться рядом с этим человеком и какое-то время собирать информацию, вместо того чтобы безрассудно бесчинствовать из-за того, что меня оживили. Хотя оригинальное тело этого человека, похоже, остаётся во дворце, тело клона будет бродить снаружи, так что я смогу наблюдать за миром через него.
Определившись с планом действий, Люсидра задала вопрос.
«Так как зовут этого клона? Ты же не собираешься использовать своё настоящее имя, правда?»
Наследный принц усмехнулся, прежде чем ответить.
«Берн. Берн — искатель приключений».
Сила государственной власти и процветание индустрии приключений обратно пропорциональны.
Если страна функционирует должным образом и солдаты способны стабильно поддерживать порядок, то профессия искателя приключений вряд ли будет очень востребована.
Поскольку опасных монстров периодически порабощают военные, а преступников, нарушающих порядок, захватывает охранный корпус, в искателях приключений просто нет необходимости.
Нет, это не просто лишнее, это на самом деле помеха.
Потому что это означает, что вооруженная группа, которую государству трудно контролировать, а в тяжелых случаях и невозможно контролировать, действует произвольно на территории в соответствии со своими собственными правилами и дисциплиной.
В этом смысле Королевство Вирка было очень подходящей страной для активных искателей приключений.
Иными словами, это означало, что страна была в плачевном состоянии, и королевская семья не могла должным образом выполнять свои обязанности.
Король и придворные аристократы, погрязшие в удовольствиях, проявляли лишь жадность и не заботились должным образом о стране, и, за некоторыми исключениями, большинство местных лордов были похожи на них.
Стабильность важнее развития. Сохранение природы важнее реформ.
Вместо того чтобы конкурировать с другими и соревноваться в способностях и амбициях, они просто держались вместе и действовали сообща.
Отсутствие безопасности стало неизбежным, и для заполнения этих пробелов были разработаны системы искателей приключений и гильдий.
Барды воспевали её как «Страну искателей приключений».
Искатели приключений, мечтающие о джекпоте и высокой репутации, стучали в двери гильдий как внутри страны, так и за рубежом, и, к сожалению, с точки зрения гильдий, значительная часть из них была никудышными.
«Что? Уничтожать канализационных крыс? Эй, вы думаете, я проделал весь этот путь, чтобы ловить каких-то обычных крыс? Дайте мне хоть какое-нибудь осмысленное задание!»
Нытик, который требует высокооплачиваемых, премиальных услуг, несмотря на отсутствие опыта.
«Эй! Награда должна была состоять из двух серебряных монет! Почему ты даёшь мне только пять медных монет?! Потому что я напился и сломал ногу деревенскому юноше? Нет, это потому что этот хулиган вёл себя высокомерно!»
Правонарушитель, получивший наказание за создание беспорядков, вместо того чтобы задуматься, злится и начинает запугивать.
«Знаете, я там с преемником барона Йестерна на «ты»? Если вы хотите, чтобы вам было лучше…»
Хвастун, который утверждает, что близок к какому-то высокопоставленному лицу и ожидает особого отношения.
«Пфф! Думаешь, можешь со мной связываться только потому, что я хорошая? Как ты смеешь вести себя высокомерно перед…! А? Отпусти это! Не отпускаешь? Ах! Ах!»
Дилетант, не зная своего мастерства и места, плюет на пол гильдии, отпуская пустяковые угрозы, и в итоге получает побои от стражей гильдии.
Ежедневное наблюдение за чередой новых, всё более отвратительных, зрелищ, демонстрируемых людьми, приводило к резкому росту уровня стресса у сотрудников гильдии. Среди них немалое число людей стали воспринимать искателей приключений как преступников.
Учитывая, что значительная часть искателей приключений на самом деле были бывшими преступниками или потенциальными преступниками, это мнение не было совершенно безосновательным.
Лицо гильдии искателей приключений. Эти цветы, распустившиеся в мрачной и суровой индустрии, принесли с собой немало трудностей.
«…Значит, вы хотите, чтобы я теперь выполняла обязанности секретаря?»
Но даже при этом, не перебор ли это?
Бланка, искательница приключений среднего уровня, посмотрела на женщину перед собой с выражением, не скрывавшим ее недоверия.
Она посчитала, что этого достаточно, чтобы показать свое недовольство и чувство отверженности, но офис-менеджер, отвечающий за работу секретарей и администраторов в Восточном отделении Гильдии искателей приключений, продолжал действовать, не моргнув глазом.
«Да. Ни больше, ни меньше, одного месяца вполне достаточно. Велона, которая потеряла сознание от болезни, к тому времени должна достаточно оправиться, чтобы вернуться».
«Нет, тогда вам просто следует нанять нового секретаря. Зачем вы поднимаете шум из-за того, что этим занимается такой искатель приключений, как я?»
"Пять."
"Хм?"
«Пять человек. Именно столько сбежало, потому что им надоели эти мерзкие ублюдки-авантюристы».
Офис-менеджер, выглядевшая довольно расстроенной, сделала большую затяжку из трубки и выдохнула.
«Эти искатели приключений смотрят свысока на секретарей, которые просто сидят за столами и занимаются бумажной работой. Они понятия не имеют, насколько редок талант — люди, которые умеют читать и писать, не имеют серьезных проблем с общением, обладают достаточной репутацией, чтобы не запятнать имя гильдии, и при этом могут должным образом справляться с невероятными требованиями искателей приключений, не поддаваясь запугиванию».
«Знаете, я тоже из тех искателей приключений».
«Вот почему это ещё лучше. Ты не будешь похожа на тех, кто сбежал раньше, рыдая, что больше не можешь терпеть этих искателей приключений, и впадая в истерику. К тому же, ты умеешь писать, твоя речь вежлива для искателя приключений — что редкость среди этих необразованных ублюдков — и у тебя приличное лицо. Ты практически создан для работы секретарем».
Стук. Офис-менеджер ударила концом своей трубки о пепельницу.
«В общем, Бланка, у тебя сейчас не очень хорошее положение, правда? Твой любимый посох сломался, тебе нужно купить новый, и у тебя есть долги перед гильдией. Учитывая твою историю, я не давлю на тебя, чтобы ты погасила долг, как на других, но и в таких делах существует предел».
«Урк».
Бланка с трудом сдержала стон.
Слова офис-менеджера могли бы прозвучать как «вот насколько мы о вас заботимся», но намерение, стоящее за тем, чтобы поднять этот вопрос именно в этот момент, было совершенно очевидно.
Отказавшись, она больше не будет рассматриваться в суде. Это значит, что она начнет требовать возврата основной суммы долга, как это делает с другими искателями приключений.
Осознав, что у нее нет реального выбора, Бланка глубоко вздохнула.
«…Хорошо. Один месяц, верно?»
«Да, да. Зарплата будет неплохой».
— По крайней мере, лучше, чем то, что ты зарабатываешь сейчас.
Бланка почувствовала, будто вторая половина этой фразы, которая так и осталась невысказанной, всё ещё звенит у неё в ушах, и невольно скривилась, словно съела жука.
Хотя для самой Бланки это было очень неприятно, как сказала офис-менеджер, у нее был талант секретаря.
«Нет. Возвращайтесь. Я не могу их принять, поэтому, пожалуйста, соберите их снова».
«Почему?! Я же собрал ровно десять корней травы "Клервайн"!»
«Этот сломан посередине, у этого оторваны все мелкие веточки, а этот полностью высох и сморщился. Я же объясняла, что при выкапывании корней не следует вырывать их силой, а нужно выгребать вместе с землей, верно?»
«Что? Я никогда об этом не слышал!»
«Если вы так думаете, значит, так оно и есть. В вашем случае. В любом случае, пять из десяти брак, поэтому я не могу их принять. Пожалуйста, принесите новые и приходите снова».
«Я потратил целый день на сбор всего этого, а вы хотите, чтобы я потратил еще полдня на то же самое? Не надо так говорить, просто отдайте мне половину награды!»
«Здесь не рынок, и мы не торгуемся. Уходите скорее, пока я не позвала стражу. К тому же, вы, вероятно, собирали и другие вещи помимо корней, так что нельзя сказать, что вы совсем ничего не заработали, верно?»
«…Тц.»
Ранги искателей приключений были разделены на семь ступеней, от 1-й до 7-й высшей, и Бланка была ветераном, которая неуклонно поднималась с самого низа до 3-й ступени.
Учитывая, что более половины претендентов, вступающих в гильдию с намерением стать искателями приключений, исчезают, даже не достигнув 2-го ранга, эта позиция имела значительный вес.
Ее опыт, полученный лично во всем этом — как ведут себя искатели приключений, какие уловки они используют при выполнении тех или иных просьб, что им не нравится и сколько они могут терпеть, — был чем-то, что другим администраторам, которые узнавали об искателях приключений исключительно из личного опыта, было трудно превзойти.
Она обладала смелостью не моргнуть глазом даже при обычных угрозах или насмешках, а при необходимости имела боевую мощь, позволяющую в одиночку усмирить противника, не вызывая стражу гильдии.
Офис-менеджер, похоже, была крайне довольна ее работой, и другие сотрудники на ресепшене также ненавязчиво давали понять, что хотят, чтобы Бланка осталась работать на этой должности.
Глядя на монеты, которые каждую неделю с звоном наполняли ее карман, Бланка испытывала очень сложное душевное состояние.
Это был не больше того дохода, который она зарабатывала в период расцвета своей карьеры искательницы приключений 3-го класса.
Но в отличие от нестабильного заработка искателя приключений, работа администратора предлагала стабильность, а поскольку основное снаряжение Бланки сломалось из-за одного инцидента, и она была в долгах, что делало невозможным выполнение заказов в полном объеме, разница ощущалась болезненно резкой.
Было бы неплохо и дальше жить, работая секретарем.
Нет, это, пожалуй, более разумный выбор.
Даже с годами накопленного опыта от искателей приключений мало пользы; они просто стареют. Но, став сотрудником гильдии, можно впоследствии занять высокую должность в организации.
Администратор, которая её наняла, — яркий тому пример, не так ли?
Даже зная это, Бланка не могла легко принять решение.
В отличие от здравого смысла, который подсказывал ей взглянуть правде в глаза и остановиться, цель, глубоко засевшая в её сердце, не отпускала её без остатка.
«Хохо…»
И вот однажды...
Когда до окончания ее временного контракта оставалось ровно десять дней, внимание Бланки привлек некий молодой человек.
На вид ему было около 18 лет.
Растрепанные рыжие волосы, блестящие глаза, с любопытством осматривающие интерьер гильдии, словно она им очарована.
Неповторимый внешний вид начинающего искателя приключений вызвал тихий, насмешливый смешок со всех сторон.
То ли он не замечал окружающих взглядов, которые можно было бы мягко охарактеризовать как находящие его милым, то ли, наоборот, смешным, но рыжеволосый юноша уверенно подошел к стойке регистрации, где находилась Бланка, и заговорил.
«Я хочу стать искателем приключений. Как мне этого добиться?»
"Хм."
Бланка еще раз оглядела юношу.
Простая, удобная в носке кожаная броня. Обычный железный меч без особых украшений.
Учитывая, что самым дешевым снаряжением, доступным в магазинах, были многослойные тканевые доспехи и грубо обработанная деревянная дубинка, снаряжение юноши было в несколько более сносном состоянии.
Это значит, что он пришел в гильдию не с отчаянной надеждой и без ничего, а в какой-то степени подготовился.
Учитывая также его довольно привлекательное лицо…
«…Какой-нибудь дворянин, или, может быть, третий сын богатой купеческой семьи?»
Быстро оценив его взглядом, Бланка задала юноше вопрос.
[[image:/storage/reader-images/ef0c30cbccd9620822f392ecc45deaf38fef3e0f.png]]
«Чтобы зарегистрироваться в качестве искателя приключений, вам нужно заплатить пять медных монет. У вас они есть?»
Юноша молча достал и отдал монеты, а Бланка взяла ручку и бумагу.
Поскольку умеющие читать и писать искатели приключений были редкостью, система была устроена таким образом, что документы заполняли сотрудники регистратуры.
"Имя?"
«Берн».
«Место происхождения?»
«Деревня на южной границе Айзернской империи».
«Нет конкретного названия деревни?»
«В самой деревне не существовало какого-либо особого названия, и я не знаю, как её называли в окрестных районах».
Нечастое явление, но и не такое уж редкое.
Поскольку многие и так просто лгали о месте своего происхождения, гильдия не вела это так тщательно.
«В чем ваша специализация?»
«Я немного умею обращаться с мечом».
«Опыт охоты?»
«По дороге сюда я поймал кролика. Это считается?»
Из угла гильдии раздался смех нескольких озорных искателей приключений.
«О, кролик! Поистине грозный враг! Приготовьте из него рагу и наешьтесь досыта, и он заставит любого силача задремать!»
«Не будь таким. Это лучше, чем тот парень, который хвастался тем, что поймал волка больше себя, а потом обмочился и убежал, когда действительно вышел на охоту».
«Это правда. Честность — добродетель!»
Несмотря на насмешки, юноша не рассердился.
Он просто смотрел на них глазами, которые, казалось, проявляли интерес.
Бланка вздохнула.
«Не обращайте на них внимания. Если вы реагируете на каждую мелочь подобным образом, то не сможете заниматься быть искателем приключений».
«Ах, да. Честно говоря, это довольно забавно».
«……?»
«Теперь вы зарегистрированы как искатель приключений 1-го ранга. Теперь вы можете официально принимать задания от гильдии, и если вы накопите достаточно достижений, вас повысят до 2-го ранга. С этого момента вы также получите отдельный значок искателя приключений. Хотите еще что-нибудь спросить?»
«Могу ли я выполнить какую-либо заявку прямо сейчас?»
«Прочистка канализации, прополка сорняков, организация складских грузов. Выберите что-нибудь одно».
Даже произнося эти слова, Бланка внутренне чувствовала себя раздраженной.
Потому что именно в этот момент новоиспеченные искатели приключений обычно выражали наибольший протест.
Грязная, тяжёлая, непривлекательная работа. А награда ничтожно мала.
Новички, пришедшие в гильдию после того, как услышали прекрасно отточенные приключенческие рассказы бардов со всего мира, часто плохо воспринимали тот факт, что им поручали такую работу.
Особенно те, кто испытывает значительную гордость за свои способности.
Таким образом, Бланка размышляла, как убедить молодежь, но…
«Тогда я начну с организации складских помещений».
"…Хм?"
«Организация складских операций».
«Э-э, а, да. Выйдите из гильдии и идите прямо на запад, вы увидите здание с серыми стенами. Там будет дядя с ожогом на щеке, просто выполните работу, как он скажет, и вернитесь. Не забудьте взять жетон после завершения».
"Да."
Юноша по имени Берн спокойно отошел и скрылся за пределами гильдии.
Те, кто ожидал стычки между наивным искателем приключений и администраторами, жаловались на отсутствие боевого духа у новичка, но вскоре забыли о Берне и перешли к другим темам. Так продолжалось до тех пор, пока не поступила новая просьба, которая им понравилась.
Бланка, почувствовав странное настроение, пожала плечами.
В любом случае, для неё было бы хорошо, если бы он был послушным.
А затем, примерно через 30 минут.
"Привет."
«А? Что случилось? Ты сдался и вернулся?»
«Нет, я всё закончил. Вот жетон.»
«????»
При виде того, как Берн вручил жетон, заявив, что закончил работу всего за 30 минут, на которую обычно уходило не менее 2 часов, а при большом объеме — легко более 6 часов, голова Бланки наполнилась вопросами.
Вот факт, который неизбежно усваивается в рядах гильдии искателей приключений.
В мире много глупцов, настолько глупых, что трудно себе представить, и они часто изрекают ложь, которая тут же будет разоблачена, не задумываясь о последствиях.
Поэтому, когда Берн заявил, что выполнил свою первую просьбу, Бланка попыталась просто отшутиться.
Он считал, что его внешний вид был хорошим, но на самом деле все было иначе.
Однако, как только Бланка увидела жетон в его руке, она поняла, что больше не может просто так отмахнуться от этого.
«Он украл жетон».
Пол, кладовщик, был чрезвычайно упрямым человеком.
Он не из тех, кто стал бы принимать угрозы от неопытных искателей приключений или предложения о сомнительных сделках в обмен на жетоны.
Однако тот факт, что у Берна был этот жетон, мог означать только одно: он получил его незаконным путем.
Нет, было бы хорошо, если бы он просто украл его.
А что, если он применит силу, чтобы забрать это?
Трудно было представить, что этого мускулистого крутого парня сможет одолеть какой-нибудь неопытный искатель приключений, но если его застали врасплох внезапным нападением, кто знает?
В глазах Бланки на мгновение мелькнул холодный блеск.
Но вскоре этот блеск исчез, и она заговорила с Берном с безразличием.
«Хм. На обработку потребуется некоторое время, поэтому, пожалуйста, подождите вон там. Я позвоню вам, когда всё будет готово».
"Понял."
Берн без всяких возражений сел в зале ожидания, а Бланка обменялась взглядами с другой сотрудницей регистратуры.
Убедившись, что администратор кивнула, Бланка быстро выскользнула через заднюю дверь гильдии и направилась к складу, где находился клиент.
Она подумала, что это будет быстрее, чем звонить кому-то еще и заказывать расследование.
Прибыв на склад, она увидела Пола, сгорбившегося перед ним, и закричала.
«Дядя! С тобой всё в порядке? Что случилось?!»
"Эм-м-м……"
Пол выглядел совершенно не в себе.
Вспомнив обычный свирепый взгляд Пола, когда тот занимался «воспитанием нравственных качеств» начинающих искателей приключений, Бланка забеспокоилась, не был ли Пол подсыпан наркотики или что-то в этом роде.
«Неужели это из-за того искателя приключений, которого только что послала гильдия? Что он, черт возьми, такого сделал?..»
Пол несколько раз моргнул, а затем резко выплюнул.
«Этот искатель приключений, его работа…»
"Работа?"
«…Он сделал это очень хорошо».
«……»
Бланка моргнула.
Его ударили по голове?
«Нам нужно как можно быстрее добраться до храма».
«Нет, нет, дело не в этом! Посмотрите сами! Увидьте, как выглядит склад изнутри!»
Пол цокнул языком, сказав, что впервые в жизни видит, чтобы кто-то так хорошо работал.
Хотя Бланка и почувствовала некоторое облегчение, не обнаружив явных внешних повреждений, она не могла не быть озадачена.
Я имею в виду, насколько хорошо человек должен работать, чтобы это привело к такому результату?
«—Когда вы проводили здесь работы по расширению?»
«А когда бы я сделал? Он не увеличился в размерах даже на ширину пальца по сравнению с первоначальным размером».
«Нет, но…»
Среди просьб, доверенных гильдией искателям приключений, немалое число составляли просьбы типа: «Пожалуйста, обеспечьте» количественное разнообразие товара.
Мясо, шкуры, фрукты, растения, минералы определенных существ, и даже особые материалы, такие как ядра магических зверей.
Естественно, хранение и управление всеми этими запрошенными предметами в самом здании гильдии было бы практически пустой тратой места.
Очень редкие или опасные предметы обрабатывались напрямую, поскольку оставление их на улице могло создать проблемы, но в отношении других предметов использовался метод передачи управления складам, работающим по контракту с гильдией, которые доставляли необходимые вещи по мере необходимости.
Склад Пола также был одним из тех складов, которые сдавались в аренду гильдии, и именно это место часто использовалось для проверки стойкости начинающих искателей приключений, поэтому там в основном хранились дешевые товары в больших объемах.
Там всегда царил ужасный беспорядок, как бы хорошо ни была организована обстановка.
И это место изменилось, стало аккуратнее.
Это было сделано настолько идеально, что даже создало иллюзию физического расширения склада.
Пол почесал затылок и сказал.
«Сначала он просто переставлял предметы, как я ему указывал, верно? Потом в какой-то момент он начал переставлять предметы сам, раз-два, а позже даже объяснил, как он сортирует предметы по каким критериям. У меня было ощущение, будто в меня вселился призрак».
«Это понятно? Организовывать — это не то, что можно сделать, просто будучи физически сильным».
«Дело было не только в „силе“. Он поднял коробку, полную металлических мечей, словно это был бумажный пакет. И у него ещё и талант к организации был неплох. Думаешь, я бы выдумал что-то, о чём не обязан тебе рассказывать?»
Если так выразиться, то сказать нечего.
«Пришлите этого друга позже. Даже звонки ему раз в неделю облегчат работу».
К выражению лица Пола, необычно застывшему в довольстве, когда он оглядел склад, было трудно привыкнуть. Бланка покачала головой из стороны в сторону и вернулась в гильдию.
У задней двери гильдии их ждали сотрудники, в том числе охранники, которые с серьезными лицами расспросили Бланку о ситуации.
«Ничего особенного. Он просто быстро всё сделал, потому что ему понравилось работа».
«Ага, правда? Этот упрямец? Что с ним случилось?»
«Фух. Я был излишне напряжен».
Все сотрудники выглядели так, словно им стало легче.
Укротить одного неопытного искателя приключений было несложно, но в зависимости от того, какие неприятности он мог бы устроить, трагический исход, когда всем пришлось бы работать сверхурочно.
Когда Бланка вернулась к стойке регистрации, виновник инцидента, Берн, спокойно сидел в зале ожидания, скрестив руки и закрыв глаза.
Несколько раздраженная его невозмутимым видом, Бланка позвала Берна к себе.
«Да, я подтвердила завершение. Вот ваша награда.»
Бланка разложила монеты на столе у стойки регистрации.
Награда за задания, выданные искателям приключений 1-го ранга, не так уж и велика.
Твёрдый, похожий на камень хлеб и жидкий суп, вкус которого, кажется, лишь слегка разбавили водой.
Сумма, которая исчезает, если просто съесть самую дешевую еду и поспать в общей спальне.
Для перехода на 2-й ранг необходимо подать около 30 заявок.
Предположим, вы выполняете хотя бы одно задание в день. Вам придётся выживать, питаясь и спя в самых ужасных условиях, даже не мечтая о накоплениях, в течение примерно месяца.
А если вы будете лениться или создавать проблемы в это время, количество заявок на повышение увеличится еще больше.
Неудивительно, что опытные искатели приключений называли этот период «сквозным».
Те, кто питает наивные фантазии о профессии искателя приключений, те, кому чего-то не хватает — будь то выносливость или душевная стойкость — в большинстве своем сдаются, даже не дойдя до второго уровня.
Поэтому слова, сказанные Бланкой Берну, были близки к проявлению доброты.
«Поскольку гильдия берет комиссию с заказов, простой труд на самом деле оплачивается дешевле, чем работа непосредственно на месте. Удовлетворенность клиента была невероятно высокой; почему бы не попробовать поработать там?»
Услышав слова Бланки, Берн моргнул, а затем улыбнулся.
«Спасибо за совет. Однако, стать искателем приключений — это моя мечта.
«А, понятно».
Бланка не стала давать дальнейших объяснений.
Личный опыт быстрее, чем сто раз повторять одно и то же.
Кажется, он как-то справился с организацией складских работ, но по мере того, как он будет познавать низины авантюрной жизни, этому юноше тоже предстоит узнать истину.
«Итак, вы возьмёте ещё один запрос? Время ещё есть, так что, вероятно, вы сможете выполнить ещё один».
«Тогда я займусь проверкой канализации. Я слышал об этом, но никогда сам туда не заходил».
«После того, как вы войдете и выйдете, вы, вероятно, скажете, что лучше было бы никогда туда не заходить».
Наблюдая, как Берн отступает, выслушав объяснение своей просьбы, Бланка смотрела на него почему-то безжизненным взглядом.
«„Стать искателем приключений — моя мечта“, да?»
Наверное, это одна из профессий, наименее подходящих под это слово, подумала она.
Она подавила в себе невысказанные слова, которые не могла заставить себя произнести.
После этого Берн неуклонно выполнял задания, будучи искателем приключений 1-го уровня.
Он бил крыс в канализации, выполнял мелкие поручения по доставке товаров в пределах города, а иногда полол сорняки или убирал улицы.
Это абсурд.
Люсидра, находясь в тени Берна, раздраженно цокнула языком.
Не говоря ни слова вслух, Берн ответил Люсидре своими мыслями.
«В чём проблема?»
[Ты изменил речь?]
«Именно так я говорил изначально».
[О чём ты говоришь? Очевидно, ты использовал архаичные выражения вроде «Я высокопоставленный человек, ой».]
«Тогда я был наследным принцем из Империи. Теперь я другой человек».
[…….]
Люсидра уставилась на Берна, думая: «Что с этим парнем не так?»
Потому что она знала, что если переместится в тень того главного человека и заговорит с ним, он, естественно, снова начнет говорить высокомерно.
Однако прошлый опыт уже доказал, что постоянные споры с этим бесстыжим человеком только вымотают её, поэтому она тут же сменила тему.
[Почему ты выбираешь такой окольный путь? Тебе нравится полоть сорняки?]
«Это не особенно весело, но это необходимо для продвижения по службе, так что выбора нет».
[Нет, я имею в виду. Нет необходимости ходить кругами. Просто ворвись в эту гильдию или что-то подобное, один раз продемонстрируйте свою ауру, и всё. Прояви немного силы, и они поймут, что к тебе нужно относиться уважительно.]
Судя по наблюдениям Люсидры, уровень мастерства здешних искателей приключений был в целом жалким.
Даже обладательница 2-го уровня была всего лишь относительно обычным человеком; чтобы хоть как-то направлять ману в своё тело для укрепления, нужно было обладать 3-м уровнем.
Если бы он продемонстрировал ауру меча, наполнив само оружие маной, чтобы значительно увеличить его силу, то с точки зрения чистого боевого мастерства это было бы равносильно получению 4-го уровня.
Однако Берн дал отрицательный результат.
«Авантюристы — это не подпольные бандиты. Сила важна, да, но ещё важнее усердие и ответственность, необходимые для надлежащего выполнения просьб. Я не думаю, что они узнают в ком-то высокопоставленного авантюриста только потому, что он демонстрирует немного силы».
[Но ты всё равно получишь дополнительные баллы, не так ли?]
«Вполне возможно».
На этот раз Берн тоже послушно кивнул.
Однако впоследствии он продолжил свою деятельность.
«Но зачем так спешить? В любом случае, я мало что знаю об индустрии искателей приключений, поэтому лучше начать с самых низов, чтобы узнать много нового».
[Хаа. Не понимаю, почему ты так упорно придерживаешься этого раздражающего метода.]
«Ну и что? Похоже, ты пристрастилась к газировке. Какая жалость. Видите ли, человек должен жить беззаботно».
[…….]
Люсидра точно не знала, что означает слово «сода».
Но она понимала, что с ней обращаются как с дурой.
Как раз в тот момент, когда она уже собиралась разозлиться…
Тук!
Во время ходьбы Берн задел кого-то плечом.
Если описать ситуацию точнее, то, несмотря на то, что Берн отошел в сторону, чтобы пройти, другая сторона намеренно последовала за ним и спровоцировала столкновение.
«Эй? Эй, ты что, не собираешься извиниться за то, что ударил первым? А?»
Мужчина, столкнувшийся с Берном плечом, испепеляющим взглядом посмотрел на него, произнося резкие фразы и угрожая взглядом.
«Эй, эй, успокойся. Он же парень, который хочет стать искателем приключений, ловя кроликов, он расплачется».
«Эй, новичок! Извинись, поскорее! Этот парень — не шутка, когда злится!»
Позади него группа людей, по-видимому, его спутников, насмешливо ухмылялась и выкрикивала гадости.
Люсидра с любопытством спросила.
[Ты что, затеял драку с этими парнями, пока я не видела?]
«Нет. Я никогда раньше не разговаривал с этими людьми».
[Ага. Значит, это просто зависть.]
Берн выполнял запросы довольно быстро, и уровень удовлетворенности клиентов также был высоким.
Дело было не в каком-то удивительном секрете; у него просто была хорошая сила, талант и он усердно работал. Но этого было достаточно, чтобы заслужить высокую похвалу в гильдии искателей приключений и услышать шутливые, неоднозначные комплименты о том, что он станет следующим асом или что-то в этом роде.
В мире есть люди, которых раздражает и раздражает то, что у кого-то другого всё хорошо и он получает признание.
«Эй, скажи что-нибудь».
«Похоже, ребёнок до смерти напуган».
«Видишь, я же говорил тебе не ввязываться в дурацкие игры без причины».
Под насмешки и издевательства группы Берн на мгновение замер.
А затем он похлопал по плечу бандита, который первым начал столкновение.
Казалось, это было легкое прикосновение без применения особой силы, но эффект был впечатляющим.
Бам!
Словно под колесами повозки, бандит взлетел в воздух и покатился по земле.
Он судорожно задергался, его начало тошнить, а затем он, казалось, потерял сознание и обмяк.
Не только головорезы, насмехавшиеся над Берном, но и прохожие, наблюдавшие за развитием событий, застыли в ожидании.
Затем выступил Берн.
«Ах, извините, что столкнулся с вами».
«……»
Повисла неописуемая тишина.
Из тени, ошеломлённая, заговорила Люсидра.
[Эй, разве ты только что не говорил о беззаботности, правилах и всём таком?]
«Только что я усвоил ещё одно правило в жизни искателя приключений: «Если кто-то ведёт себя как идиот без причины, дайте ему повод». Мне ещё многому предстоит научиться».
Это не правило для искателей приключений; просто кажется, что у тебя немного неприятный характер.
Люсидра подсознательно подумала об этом, но не сочла нужным произнести это вслух.
Не было нужды наблюдать за тем, что последовало дальше: головорезы, с опозданием опомнившись, с криками бросились в атаку.
Если бы он вообще не демонстрировал свои навыки — возможно, всё сложилось бы иначе; но даже после того, как он прямо у них на глазах показал сверхъестественную силу, если они решат напасть, а не бежать, то в конечном счете всё равно погибнут.
[Хм?]
Внезапно Люсидра почувствовала на себе странный взгляд.
Женщина с ярко-голубыми волосами и глазами.
Администратор, которую, вероятно, звали Бланка, смотрела прямо на Берна, который осторожно обезвреживал бандитов.
В ее глазах мерцал странный свет.
Инцидент, устроенный Берном в центре города, мгновенно стал горячей темой, вызвавшей бурные обсуждения в гильдии искателей приключений.
Что? Этот новичок, известный только своей работоспособностью и прилежностью, избил опытных искателей приключений до полусмерти в дождливый день?
«Да уж, надо было видеть своими глазами!»
«Ха-ха-ха! Да, искателю приключений нужно именно столько смелости!»
«Я знал, что эти ублюдки когда-нибудь получат по заслугам!»
Прислушавшись к реакции окружающих, Берн наклонил голову.
Затем заговорила Бланка, сотрудница гильдии, которая объяснила ему ситуацию.
"В чем дело?"
«Нет, я просто хотел узнать, уместна ли такая реакция. Ведь вашего коллегу из той же организации избил новичок, который здесь работает недолго, верно?»
«Похоже, у вас какое-то странное заблуждение. У искателей приключений в гильдии нет особой сплоченности или чувства принадлежности друг к другу».
Бланка привела циничную аналогию со своим голосом.
«Например, предположим, вы постоянный клиент какого-нибудь известного торгового дома. Если другого клиента этого дома — особенно проблемного с сомнительной репутации — изобьют где-нибудь на улице, вы рассердитесь?»
«Это то же самое, что и это?»
«В этом нет большой разницы. Точно так же, как вам приходится конкурировать с другими покупателями, когда в магазине появляется товар ограниченного выпуска, искатели приключений оказываются в ситуации, когда им приходится конкурировать с другими искателями приключений за хорошие заказы. Конечно, владелец магазина не одобрит драку внутри магазина, но он не станет вмешиваться в происходящее. В гильдии то же самое».
«Тогда, вероятно, и за этот инцидент не будет никакого особого наказания».
«Если бы вы выполняли ту же заявку, что и эти ребята, и при этом предали их во время выполнения заявки, история была бы другой. Но на данный момент — да».
«Хм, понятно.»
Люсидра, находясь в его тени, спросила.
[Почему ты выглядишь разочарованным? Разве это не хорошо?]
«Нет, я скорее ожидал чего-то вроде: „Как смеет этот наглый новичок ослушаться старшего!“»
[…….]
Независимо от того, знал ли он, что Люсидра смотрит на него холодным взглядом, Берн склонил голову перед Бланкой.
«Спасибо за ответы на мои вопросы».
«Всё в порядке. Не нужно так сильно благодарить. Вообще-то, я собиралась позвонить тебе, чтобы кое-что сказать».
«Что-нибудь сказать?»
Тап. Бланка положила на стойку регистрации деревянную табличку, чуть меньше ладони.
«Это значок искателя приключений, выдаваемый начиная со 2-го уровня. Он означает, что вас теперь признают полноправным членом гильдии, вносящим свой вклад в её деятельность».
«О-хо».
Берн взял его в руки с несколько восторженным выражением лица.
В отличие от различных нетрадиционных черт, которые он проявлял как искатель приключений первого уровня, его реакция на это была похожа на реакцию других начинающих искателей приключений, поэтому некоторые сотрудники на стойке регистрации смотрели на него с восхищением.
У других искателей приключений в гильдии тоже были сияющие глаза.
Искатели 1-го ранга по сути были почти рабочими, но начиная со второго класса к ним относились как к настоящим профессионалам.
Тем более что в тот период боевые действия были официально включены в содержание заданий, показатели выживаемости сильно различались в зависимости от наличия компетентных товарищей.
В этом смысле Берн был чрезвычайно востребованным талантом.
Он выглядел молодо, работал усердно, чтобы не быть обузой для работодателя, и, хотя его характер не был чрезмерно приветливым, он и не был раздражительным.
Самое главное, если он смог в одиночку одолеть пятерых мужчин схожего телосложения, то его мастерство было явно на высоте.
Как раз когда они готовились поговорить с Берном, осторожно осматривая окрестности, словно оценивая друг друга…
«Берн. Хочешь попробовать создать партию со мной?»
Услышав эти слова, которые произнесла Бланка, только что помогавшая Берну на стойке регистрации, не только искатели приключений, но и сотрудники гильдии не смогли скрыть своего недоумения.
«П-подожди секунду. Бланка. О чём ты говоришь? О том, что бы секретарь был в партии?»
«Меня наняли только на временной основе, и этот период почти закончился, верно? Нет ничего плохого в том, чтобы немного спланировать всё заранее».
«Вы не собираетесь продлевать контракт? Офис-менеджер…»
«Я не буду».
В ответе чувствовалась определенность.
Сотрудники гильдии обменялись недоуменными взглядами, а искатели приключений, чей ход был прерван прямо у них на глазах, тоже начали перешептываться.
«Что блин происходит? Похоже, его похитят, если мы не примем срочные меры!»
«Нет, она 3-го ранга. И маг. Открыто вступать в конфликт — это уже перебор».
«Я слышал, что в последнее время у неё были неудачные выступления».
«Но всё же, третий класс — это третий класс».
«Честно говоря, даже при этом, цепляться за новичка — это немного…»
Хотя они и пытались говорить тише, полностью скрыть это было сложно.
Берну, благодаря его развитой физической силе, было слышно почти всё содержание разговора. Бланка тоже делала вид, что спокойна, но при ближайшем рассмотрении её щёки слегка покраснели, как будто она была расстроена.
Берн открыл рот.
«Я не могу дать немедленный ответ прямо сейчас. Здесь слишком много людей; есть ли место, где мы могли бы поговорить в спокойной обстановке?»
«…18:00. Перед гостиницей Echo Inn. Если ждать тяжело, то даже сейчас — неплохо».
Ее слова подразумевали, что она готова бросить даже свои обязанности секретаря и последовать за ним, если он этого захочет. Берн покачал головой.
В любом случае, это не было таким уж срочным делом.
«Понял. Тогда давайте встретимся еще раз.»
«Да. Давай.»
Когда Берн повернулся и ушёл, до его уха донесся насмешливый шепот Люсидры.
[Ты довольно популярен, правда? Эта женщина. Мне показалось, что её взгляд на тебя необычен. По сравнению с оригиналом, ты немного простоват, но, похоже, и твое лицо обладает своей привлекательностью.]
«Г-жа Люсидра».
[Что?]
«Такое мышление — это своего рода болезнь».
[Ты маленький…]
«Эй, Берн. Почему бы тебе не вступить в нашу партию? Мы научим тебя навыкам выживания или чему-нибудь еще; просто приходи».
«Нет, переходи на нашу сторону! Обычно новичкам при распределении наград дают маленькую долю, но мы выплатим тебе справедливо, а еще у нас бонусы».
Во время ожидания приема.
Довольно много искателей приключений пытались завербовать Берна, но тот вежливо отказался, сославшись на ранее назначенную встречу.
Конечно, это не означало, что он решил создать партию с Бланкой.
Судя по странной реакции окружающих в гильдии, было ясно, что у неё были какие-то личные обстоятельства.
Раскрыть слухи о Бланке оказалось несложно, и Берн смог завершить базовое расследование до назначенного времени.
• Опытная искательница приключений 3-го ранга.• Маг, довольно редкий среди искателей приключений, способный использовать как атакующую, так и лечебную магию, что делает Бланку популярным напарником.• Предполагалось, что она скоро поднимется до 4-го ранга искателя приключений, но полгода назад она совершила ошибку, поджигая охотничьи угодья знатного человека во время выполнения задания.• Чтобы возместить ущерб, она потеряла большую часть своего имущества, а её основное снаряжение было сломано в той битве. Сила её магии, которой она гордилась, также значительно ослабла.• После того, как её исключили из группы 3-го ранга, с которой она действовала, она иногда выполняла задания с искателями приключений 2-го ранга, но ей было трудно вписаться в коллектив, и результаты её заданий были низкими.
[Отклонено.]
Люсидра выразила свои впечатления одним словом.
[Она говорит, что у неё 3-й ранг, но на самом деле её навыки соответствуют 2-му рангу. Репутация у неё тоже не очень хорошая. Если ты будешь продолжать работать с ней только из-за какой-то ерунды с оценками, то она начнёт зазнаваться, и страдать будешь только ты, понимаешь?]
'Хм.'
[Нет, неужели нужно колебания? Лучше взять новичка, который ничего не знает; он будет хорошо слушаться и вести себя прилично.]
«Я тоже новичок; что значит "принять на работу новичка"?»
[Что? По-твоему ты новичок? Ты обманщик, притворяющийся новичком.]
«Я новичок в мире приключений. К тому же, мне любопытно».
[Что именно?]
«Почему она обратилась ко мне с такой просьбой на глазах у других, даже рискуя испортить свою репутацию?»
С точки зрения Берна, Бланку сейчас критикуют именно из-за того, что она открыто предложила ему объединиться.
Её репутация, казалось, была не особенно хорошей, но, судя по тому, что никто не проявлял особой злости по отношению к ней во время её работы в качестве секретаря, об этом, вероятно, знали только те, кто был в курсе всех дел.
Но стоило ей демонстративно «увести» Берна — на которого уже положили глаз искатели 2 ранга и за которым пристально наблюдали окружающие, — как она тут же оказалась в центре всеобщего внимания, и слухи о ней стремительно распространились.
Но разве сама Бланка не знала об этом?
Она, с трехлетним опытом в работе искателем приключений и временным секретарем?
Берн заинтересовался намерениями Бланки, и, наконец, услышав объяснение от самой Бланки, его любопытство переросло в восхищение.
«Почему я сделала это на глазах у других? Чтобы ты хоть немного заинтересовался мной».
«Ты хочешь сказать, что пожертвовала собственной репутацией ради моего интереса?»
«Мне нужно проявить такую решимость, чтобы вы поняли, что я говорю серьезно, не так ли?»
Небесно-голубые глаза смотрели прямо на Берна.
Она отвела его в свой номер в гостинице, ведь он попросил место для разговора подальше от посторонних, и к этому моменту даже выражение «смелый» казалось несколько недостаточным для нее.
«Эй, убегай. Эта женщина определённо — «тяжёлый» тип. Такой, что становится надоедливым.»
Сдержанно игнорируя советы, доносившиеся из тени, Берн спросил.
«Ты ведешь переговоры довольно своеобразно. Если вот так отрезать себе путь к отступлению, то можно оказаться в невыгодном положении во многих отношениях, не так ли?»
В самом деле, все остальные, приглашавшие Берна присоединиться к ним в качестве товарища, были именно такими.
Мы хотим считать тебя своим товарищем. Но это не значит, что без тебя у нас обязательно возникнут проблемы. Вот такая позиция.
Это было неплохо — нет, это был скорее классический способ ведения переговоров.
Ведь если вы открыто заявите: «Без тебя я разорюсь!», разве вы не сможете отказать, даже если другая сторона выдвинет возмутительные требования, используя это как рычаг давления?
«Если бы я так поступила, я была бы лишь одним из множества искателей в твоей памяти. Возможно, у меня даже не было бы шанса поговорить с тобой наедине вот так».
Действительно, Берн это понимал.
Если бы Бланка «в обычном порядке» предложила стать товарищами, Берн, вероятно, не проявил бы к этому такого интереса.
«И мне всё равно, если переговоры окажутся невыгодными. Главное, чтобы я смогла добиться того единственного, чего хочу, и я готова на любую цену».
«Любая цена?»
"Да."
Вероятно, она осознавала смысл произнесенных ею слов.
И действительно, кулаки Бланки слегка дрожали.
Судя по тому, как покраснело ее лицо от окружающих насмешек, Бланка не была бесчувственной или равнодушной.
У неё просто была цель, которую она хотела достичь.
«Похоже, вы имеете в виду не просто „давайте станем товарищами и будем работать вместе“. К чему именно вы стремитесь?»
«Порабощение лича».
Ответ, который она сказала так, словно ждала его, на мгновение ошеломил Берна.
«Лич, ты имеешь в виду лича? По континентальным стандартам, минимальный уровень — 5. Те, кто достигают 6-го уровня или выше, рассматриваются как национальный кризис — тот самый?»
«Верно. Тот, на кого я нацелена, — это лич, существующий не так давно, поэтому он относится к более слабым личам, но всё же это противник, ради которого придётся поставить на кон свою жизнь».
Даже «поставить свою жизнь на кон» было, по сути, преуменьшением.
Это объяснялось тем, что противник представлял собой одну из крайних форм магии, способную по своему желанию манипулировать душами мертвых и подчинять их себе.
Неосторожность может не только привести к смерти, но и к тому, что вы станете рабом лича даже после смерти и будете вечно скитаться по подземному миру.
«Конкретная информация?»
«Это можно было бы сделать в гильдии, но информация о высокоуровневых монстрах, таких как личи, недоступна отдельному администратору или искателю приключений низкого уровня. По крайней мере, нам с вами нужно было бы иметь 4-й ранг».
«Другие товарищи или спонсоры?»
«Ничего. Полагаю, с этого момента нам придётся искать что-то ещё».
«Может твоя репутация — это всего лишь маскировка, и ты, возможно, маг 4-го ранга или выше?»
«…Извини, но мой чистый уровень мастерства — примерно 2 ранг. Мой посох, который усиливал мою ману, сломался».
По мере того как продолжались вопросы и ответы, плечи Бланки сужались, а на ее лице появлялись тени.
«Я понимаю, что прошу чего-то абсурдного. Но всё же, что бы ни случилось, я должен убить этого ублюдка».
"Почему это?"
«Потому что этот ублюдок завладел душой моей матери».
Это была не та информация, которой легко было бы поделиться с другими, особенно с тем, кто еще даже не подтвердил, что станет товарищем.
А тот факт, что она сказала это без утайки, также означал, что Бланка возлагала на Берна большие надежды.
После недолгой паузы Берн заговорил.
«У меня есть условия».
К лицу Бланки вернулся румянец. Однако вскоре он сменился напряжением.
«Во-первых, я во многом ещё неопытен как искатель приключений. Не могли бы вы щедро поделиться своими накопленными знаниями и поддержать мою деятельность в этой сфере?»
«Я приложу все свои усилия, чтобы вам помочь».
«Во-вторых, я могу время от времени использовать способности или техники, которые вам трудно понять. Можешь ли ты об этом промолчать?»
«Я всегда держу язык за зубами».
«В-третьих… сейчас ничего не приходит в голову. Давайте пока на этом остановимся».
Берн протянул правую руку и сказал.
«С нетерпением жду возможности поработать с тобой, Бланка».
Бланка сделала подозрительное выражение лица, словно недоумевая, неужели это единственные условия, но поскольку Берн сказал «пока что», она предположила, что позже могут появиться дополнительные требования, и послушно сжала его руку.
«С нетерпением жду наше сотрудничество, Берн».
Услышав новость о том, что Берн в итоге выбрал Бланку в качестве соратницы, искатели приключений либо с сожалением вздохнули, либо цокнули языком.
«Какая растрата столь многообещающего таланта!»
«Да ладно, не нужно заходить так далеко. Она ведь всё ещё волшебница, не так ли?»
«Заткнись. Есть маги, а есть настоящие маги. Я слышал, что без своего посоха она практически ничто».
«Она, похоже, неплохо справлялась и с работой секретаря; ей следовало просто остаться на этом месте, не привлекать к себе лишнего внимания и спокойно отнестись ко всему со стороны».
«Не расстраивайся так сильно. У нас ещё будут возможности поработать вместе, не так ли?»
Не только искатели приключений, но и члены гильдии выглядели явно неловко.
Особенно открыто выражала свое недовольство офис-менеджер, которая изначально приняла Бланку на работу в качестве секретаря.
«Неужели тебе действительно это было нужно? Я не думаю, что плохо с тобой обходилась».
«Всё было неплохо. Просто мне нужно сделать кое-что еще».
«Тц. Окружающие взгляды какое-то время будут довольно неприятными. Так уж устроены слухи. Если они распространяются в хорошем направлении, даже пустяки превращаются в великие достижения, а если в плохом, то то, чего ты даже не делал, почему-то воспринимается так, будто ты действительно это сделал».
«Я действовала, зная это. Я должна была воспользоваться этим, даже если это означало именно это».
«…Хм, я знаю, он многообещающий, но стоит ли тебе об этом говорить?»
Офис-менеджер была одной из тех, кто знал о навыках Бланки еще с тех времен, когда она была на пике своей карьеры.
После того как её посох был повреждён в результате несчастного случая во время выполнения задания, её магическая мощность существенно снизилась, и из-за этого её начали высмеивать за то, что она полагается на оборудование. Но ведь в мире полно людей, которые даже не умеют правильно использовать снаряжение.
Какой смысл в мощной огневой мощи, если её нельзя использовать в нужном месте в нужное время? Это всего лишь жемчужина на свиной шее.
Бланка не ответила.
Честно говоря, ее решение примкнуть к Берну было отчасти основано на интуиции.
Увидев ее молчание, офис-менеджер пожала плечами и протянула ей бланк для заявок.
Бланка окинула взглядом содержимое и нахмурилась.
• Название: Уничтожение логова гоблинов.• Заказчик: Территория барона Атра.• Частые сообщения о наблюдениях гоблинов в лесу на территории. Подозрение на наличие логова где-то в лесу; требуется незамедлительное уничтожение.• Различные побочные продукты, полученные в ходе уничтожения гоблинов, могут быть сохранены.
«Работа раздражающая, а зарплата низкая, поэтому никто не хочет её выполнять. Я предложил немного повысить вознаграждение, но они даже не послушали. При этом они ужасно нас донимают вопросами, почему проблема не решается быстро. Чёртовы ублюдки».
«Я тоже не хочу этого делать».
«Когда вы пригласили этого новичка на вечеринку, это было в рабочее время, верно? Если вы делаете что-то подобное во время работы, вас следует наказать за это».
«Это и это — отдельные вещи. Я бы предпочла, чтобы вы вычли это из моей зарплаты, которую я получала как секретарь».
«Ха, серьёзно. Ты не собираешься так просто отпустить ситуацию. Ты действительно идеально подходишь на роль секретаря».
Офис-менеджер выдохнула клубы трубочного дыма, причмокнула губами, словно о чем-то сожалея, и перефразировала.
«Вы и ваш партнёр. Я добавлю бонусные баллы к оценке, необходимой для повышения».
«Это само собой разумеется. И с этого момента давайте будем относиться к запросам для мага 3-го ранга уважительно.”
«Разве вы не знаете, что заявки на участие партии всегда принимаются на основе самой низкой оценки среди членов партии?»
«Это нужно для того, чтобы предотвратить ситуацию, когда люди без навыков паразитируют на более опытных искателях приключений, чтобы насильно повысить свой уровень. Если навыки действительно есть, то проблем быть не должно, верно?»
«Хм. Тогда, включая этот случай, вам нужно будет выполнить около трех сложных запросов из второй категории , которых другие избегают. Необходимо иметь подтвержденный опыт, чтобы люди не говорили о каком-либо особом отношении».
«Если эти запросы также учитываются с удвоенными бонусными баллами, это не так уж плохо. Я запомнила все критерии оценки, работая секретарем, так что не думайте, что сможете меня обмануть».
«У тебя хватает наглости. Иди уже и делай свою работу!»
Администратор раздраженно махнула рукой, Бланка склонила голову и ушла.
«Какая расточительность, такая расточительность…»
[[image:/storage/reader-images/cb8fa96e4098848e5748dc34720613e70ee4e28b.png]]
«Вот так всё и произошло, поэтому истребление гоблинов стало нашим первым заданием. Прошу прощения за то, что приняла решение самостоятельно».
Бланка, закончив свои обязанности секретаря, вернулась в качестве искательницы приключений.
В ответ на извинения Бланки Берн покачал головой.
«Нет, всё в порядке. Я и так планировал брать на себя как можно более разнообразные запросы. А если оценка улучшится в качестве бонуса, то нет причин отказываться».
«…Что ж, если это так, то я рада».
У Бланки было сложное настроение.
Хорошо, что он не был придирчив, но также верно и то, что отношение Берна казалось немного слишком небрежным.
«Ты много знаешь о гоблинах?»
«Я слышал много историй. Если вы спросите, знаю ли я все подробности, то нет».
«Ну, обычно так и бывает. Особенно если ты из Империи».
«Имеет ли значение происхождение?»
Бланка пожала плечами.
«Гоблины — чудовища с невероятной репродуктивной способностью, поэтому, если их долгое время не трогать, их численность быстро растёт. Как ни парадоксально, чем могущественнее страна, тем сложнее увидеть гоблинов. Если замечен хотя бы один, то солдаты из соседних территорий выдвигаются и уничтожают логово».
Она продолжила, заявив, что Королевство Вирка — полная противоположность.
«Королевская семья и знать этого королевства, по сути, не проявляют интереса к землям, которыми они не управляют напрямую. Нет, даже инциденты на их землях, как правило, замалчиваются, если только ущерб не является существенным и не требует немедленного реагирования. Вот почему такие чудовища, как гоблины, разбросаны то тут и там».
«Если численность гоблинов значительно увеличится и они будут угрожать людям, разве это не станет опасностью в управлении территорией? Отбросив вопросы добра и зла, даже с чисто коммерческой точки зрения, последовательное истребление кажется более выгодным. Если они настолько многочисленны, их даже можно было бы использовать в качестве мишеней для охоты солдат, чтобы они набирались боевого опыта, с регулярными кампаниями по их порабощению».
Бланка моргнула.
Берн тоже недоуменно наклонил голову.
Он сказал что-то странное?
«…Только что это прозвучало очень аристократично. Разговоры о защите людей как об источнике прибыли и об использовании гоблинов в качестве пушечного мяса — это для меня новая идея».
Берн подумал: «Ой, извините», и закрыл рот.
Из тени Люсидра злорадно захихикала.
[Конечно! Неужели вы думали, что мировоззрение драгоценного наследного принца, воспитанного во дворце, мгновенно изменится только потому, что он изменил свою речь и внешность?]
Уф, — мысленно простонал Берн.
Он обладал воспоминаниями о прошлой жизни и не был, как говорила Люцидра, совершенно оторванным от реальности цветком, ничего не знающим о жизни за пределами дворца, но, прожив в таком образе более двадцати лет, он неизбежно в какой-то степени подвергся влиянию дворца.
Говорят, что должность формирует человека, и, будучи обязанным постоянно быть «наследным принцем», за исключением времени сна, что он мог делать?
[Я же говорила тебе прекратить эту неуклюжую игру и просто раскрыть свою личность наследного принца и веселиться! Тогда не будет этих хулиганов, затевающих драки, как те идиоты в прошлый раз, верно?]
«Наследный принц — это Алондре, а здесь — авантюрист Берн».
Ты ужасно упрямый.
Пообещав себе еще тщательнее вжиться в роль, Берн сделал невозмутимое лицо.
«Неужели? Поскольку лорды собирают налоги со своего народа, и если народ обеднеет или погибнет, то лорд тоже понесет убытки. Естественно, лорды обязаны защищать свой народ. Будь то по божественным соображениям или из соображений выгоды».
«Ну, я думаю, есть много лордов, у которых голова и так не особо работает. В мире и так много глупцов. Высокое положение не обязательно означает наличие хорошего ума».
Хм, то, что она так говорит, не похоже на образ мыслей простолюдина — и не только мне так кажется.
Берн так думал, но не стал об этом говорить.
«В любом случае, давай отправляться».
"Хорошо."
По пути на территорию барона Атра, являющуюся целью истребления.
Сделав небольшой перерыв, они начали простой обмен информацией.
Берн и Бланка по отдельности изучали друг друга, ведь при координации действий было бы удобнее слышать друг от друга, что они могут и не могут сделать.
«Магия разжигания дров»
Когда Бланка протянула руку и сосредоточилась, примерно через 3 секунды подготовки огненный шар размером с футбольный мяч поджег кучу дров, собранных для костра.
Огневая мощь, способная мгновенно испепелить взрослого кролика или собаку среднего размера, казалась недостаточной для мгновенного обезвреживания существа размером и силой дикого кабана.
«Это магия огня самого низкого уровня. С помощью ее можно усмирить одного гоблина».
«Сколько раз ты можешь выстрелить этим? И можешь ли ты использовать магию сильнее?»
«В идеальном состоянии, примерно двадцать раз. Есть магия среднего уровня, называемая «Магия воспламенения камней», но на её подготовку уходит около 10 секунд, и я могу использовать её только два раза в день, если вообще не буду использовать никакую другую магию».
«А как насчет целительной магии?»
«Это зависит от тяжести раны, поэтому сложно назвать конкретную цифру. Обычно я могу залечить легкие порезы, но кости мне не поддаются. Если часть тела полностью отсечена, я вообще не смогу ее залечить».
«Она оказалась, гораздо полезнее, чем я думал», — подумал Берн.
Учитывая, что её посох сломан, а её магическая сила значительно снижена, он рассматривал возможность того, что она будет практически бесполезна, но этот уровень обладал достаточной практической ценностью.
Это еще больше его озадачило.
«Я слышал, что ты не ладишь с другими искателями приключений 2-го ранга. Почему?»
То, что ее выгнали с партии, в которой она раньше бала магом 3-го ранга… ну, я думаю.
Это были искатели, достаточно опытные, чтобы противостоять Бланке в расцвете её сил, поэтому неудивительно, что они посчитали, что больше не смогут работать с ослабленной Бланкой.
Но, по мнению Берна — который наблюдал за некоторыми искателями приключений 2-го ранга и даже сражался с ними (некоторые из тех, кто затеял с ним драку, были 2-го уровня) — способности Бланки были тем, отчего искатели приключений 2-го уровня пришли бы в восторг.
Насколько удобно разводить огонь без каких-либо специальных инструментов в условиях дикой природы? И насколько удобно залечивать даже порезы в среде, где обычные средства для лечения ран трудно достать?
Судя по тому, что он видел до сих пор, высокомерное поведение и грубое обращение искателей приключений 2-го ранга из-за гордости, никак не соответствовали характеру Бланки.
[Ты не понимаешь? Женщина ведёт себя одинаково по отношению к тому, кого хочет впечатлить, так и к тому, кого не хочет?]
'Хм.'
[Что, ты и это отрицаешь?]
«Нет, мне показалось, что на этот раз ты сказала что-то правдоподобное».
[…Это тоже по-своему раздражает?]
«Э-э-э».
В ответ на вопрос Берна Бланка замялась.
«Неужели мне нужно это говорить?»
«Если это неприятный вопрос, я не буду настаивать».
«Тогда, пожалуйста, сделай это».
[Видишь? Я же говорила! Я же тебе говорила!]
То, что сейчас находится в моей тени, — это не демон, а любопытный сплетник?
Берн слегка улыбнулся, подумав об этом…
-Растл
Почувствовав присутствие чего-то необычного в окружающей обстановке, Берн перевел взгляд на лес.
«Лес, который является нашей целью, случайно не этот, который мы видим сейчас?»
«Нет. Нам нужно пройти пешком примерно еще один день отсюда».
"Это так?"
Берн подобрал около четырех камней, которыми был обложен костер.
Бланка вздрогнула, опасаясь обжечься, и попыталась остановить его, но Берн, не проявляя никаких признаков боли, поправил хватку и начал бросать камни один за другим в кусты.
—Писк!—Грук!
Короткие, странные крики раздавались один за другим.
Когда Берн и Бланка вошли в кусты, там лежали без сознания четыре чудовища с зеленой кожей и длинными носами.
«Гоблины?»
Бланка была ошеломлена. Если информация, полученная с территории Атры, верна, то гоблины не должны сейчас бродить по этой местности.
Тем временем Берн сосредоточил свои усилия на других направлениях.
Одежда, которую носили гоблины, была соткана из шкур животных или стеблей растений.
Грубые, но вполне пригодные для убийства клинки в их руках.
И наконец, лохмотья, которые гоблины использовали для переноски добычи или фруктов, выглядели так, будто когда-то были человеческой одеждой.
Похоже, это будет масштабнее, чем я думал.
Решение Бланки было принято незамедлительно.
«Давай пока вернёмся назад».
Берн перевел на нее взгляд.
"Почему это?"
«Если они используют одежду, взятую у людей, просто как мешки, это значит, что они раздобыли большое количество одежды. А единственный способ, которым дикие гоблины могли бы добыть человеческую одежду в больших количествах, — это совершать набеги на деревни. Более того, если они грубо воспроизводят это и даже изготавливают и используют оружие, это значит, что численность этой группы уже выросла до невообразимых размеров».
Интеллект гоблина примерно соответствует интеллекту человеческого ребёнка.
Но даже ребёнок может создать общество и чему-то научиться.
Хотя этого было недостаточно для поддержания высокоразвитой цивилизации, подобной человеческой, даже неуклюжее её подражание представляло собой достаточную угрозу.
«Это не та проблема, которую два искателя приключений могут решить спустя рукава. Нам следует вернуться в гильдию, сообщить о ситуации, и либо попросить ближайших лордов отправить войска, либо привлечь к решению проблемы большое количество искателей приключений».
Слова Бланки были, по крайней мере, по её собственным меркам, рациональными.
Однако Берн посмотрел на неё с недоуменным выражением лица и спросил.
«Как думаешь, это сработает?»
"Хм?"
«Ты сама это говорила раньше. Лорды не спешат действовать даже из-за важных дел на своей территории. Думаешь, они хотя бы сделают вид, что прислушиваются, если гильдия начнет говорить о том, чтобы отправить отряд для уничтожения или чего-то подобного?»
«……»
Ни за что.
Если они, которые только что оказались поблизости, уже знали, как мог лорд не знать?
Однако вместо того, чтобы мобилизовать собственные войска, лорд обратился к гильдии с просьбой об уничтожении.
И речь идёт не о масштабном истреблении, а лишь о просьбе к нескольким искателям приключений.
Это значит, что у него либо нет ресурсов, либо желания активно решать эту проблему, даже несмотря на то, что он о ней знает.
«То же самое и с гильдией искателей приключений. Чтобы перевести искателей приключений на другое место, необходима соответствующая компенсация, но кто её предоставит?»
«…Ха.»
Бланка издала глухой смех.
Это был не смех над Берном.
Это была самоирония над собой за то, что она не учла нечто настолько очевидное, что даже такой новичок, как Берн, мог сразу понять.
«Итак, что же нам делать?»
«Мы сами все решим».
"Хм?"
На мгновение Бланка опешила, а затем тут же нахмурилась.
«Послушай. Я понимаю, что ты силен и уверен в своих силах. Но противник — это орда гоблинов, численностью, возможно, более сотни, если не больше. Как ты собираешься справиться с этим, имея всего один меч?»
«Мы должны с этим справиться. Позже мне придётся ещё и лича одним мечом одолеть».
«──».
На этот раз Бланка была совершенно безмолвна.
Не из-за слов Берна, а потому что она увидела его глаза, полные уверенности и убежденности, без малейшего следа колебания.
«Хаа».
Бланка глубоко вздохнула.
Ее разум счел это полнейшей чушью.
«То, что ты сильный и обладаешь хорошими инстинктами, еще не значит, что ты будешь силен в реальном бою», — говорил ее разум. «Он все еще новичок, который никогда не выполнял боевых заданий», — говорил ее разум. «Я ветеран, поэтому должна держать бразды правления в своих руках».
Но.
Когда дело доходит до постановки абсурдной цели, разве она сама не сильно отличается от других?
«Хорошо, давайте сделаем это. Как угодно».
В ответ на слова Бланки Берн широко улыбнулся.
Так началась война двух искателей против гоблинов.
Первое, что Оно увидело при рождении, - это крик человеческой женщины, по лицу которой текли слезы
Ее тело было ослаблено до предела.
В горле так пересохло, что даже звук причинял боль, женщина отчаянно выкрикивала что-то, снова и снова.
Обладая высоким интеллектом с момента рождения, Оно смутно понимало смысл слов.
Женщина ругалась.
Мир, её собственные обстоятельства, чудовища, которые её изнасиловали, и то, что родилось из её утробы.
Проклиная и ненавидя всё вокруг, крича, чтобы всё это исчезло.
Она плакала и плакала. Потом, словно оборвалась нить, хлоп, она упала и больше не поднялась.
Будучи ослабленной до такой степени, что чудом удавалось оставаться в живых до этого момента, её смерть, в каком‑то смысле, была неизбежна.
Таким образом, Оно навсегда потеряло возможность услышать что-либо, кроме ненависти и проклятий, от матери, которая его родила.
Его отцы, убедившись в смерти женщины, как ни в чём не бывало принялись поедать её труп, и ему, родившемуся из тела женщины, дали еду как одному из членов племени.
Оно росло постепенно, но со скоростью, несравнимо большей, чем у соплеменников.
И Оно осознало, что отличается от остальных членов своего племени.
Его соплеменники были крайне недалекими.
Они не могли с лёгкостью решить проблемы, которые казались ему слишком простыми.
Даже то, что Оно выполняло без труда, они с трудом пытались сделать и терпели неудачу.
По интеллекту и физическим способностям Оно было исключительно выдающимся.
Можно сказать, что это произошло потому, что его мать была человеком, но в логове, где Оно выросло, не было недостатка в соплеменниках, рожденных подобным образом.
Это было следствием того, что деревня, практиковавшая подсечно‑огневое земледелие и жившая в отдалённом месте, чтобы избежать эксплуатации со стороны лорда, подверглась набегу орды гоблинов.
Но среди его братьев, рожденных подобным образом, никто не обладал такими же способностями.
Оно осознало, что является особенным существом.
Превосходя остальных и по силе, и по интеллекту, Оно сразу же стало вождем орды.
Даже особи, которые могли быть его отцами по крови, охотно склоняли перед ним головы.
Словно это была предначертанная судьба, Оно увеличивало численность орды.
Первое изменение коснулось способа приема пищи.
Первым, что изменилось, стал способ потребления пищи.
Раньше каждый находил и съедал еду на месте по мере необходимости. Но Оно изменило это: теперь всю собранную еду складывали в одном месте и распределяли по Его приказу.
Кроме того, если раньше они отправлялись за новой едой только после того, как съедали всё, что имели, то теперь, по его распоряжению, они ежедневно выходили собирать новую еду, даже если запасы ещё оставались.
Благодаря стабильному и эффективному снабжению и распределению пищи численность и без того быстро размножающейся орды начала расти ещё быстрее.
Следующим изменением стало использование инструментов.
Уже существовала культура использования одежды или снаряжения, добытых у добычи, но попыток изготовить подобные вещи самостоятельно не предпринималось.
Отчасти из‑за низкого уровня технологий, но в большей степени потому, что это считалось «хлопотным» делом.
Его ленивые, движимые эмоциями соплеменники предпочитали самый лёгкий путь, когда это было возможно.
Но Оно обязывало их использовать инструменты и приказывало создавать аналогичные вещи.
Качество было хуже, чем у человеческого оружия, но самодельные орудия из камня, дерева и кожи все же сильно отличались от простого размахивания камнем.
Последним изменением стал способ охоты.
До этого основой было съесть всё, что съедобно, а если находили большую добычу — набрасываться на неё всей толпой.
Изредка случались попытки действовать скрытно или устроить засаду, но и они были скорее проявлением озорства или злобы — чтобы застать противника врасплох, — а не продуманной тактикой, направленной на повышение эффективности.
Однако изменить этот метод охоты оказалось непросто даже для него.
Идеи насчёт еды приходили сами собой, инструменты можно было скопировать у людей, но каким бы умным Оно ни было, в одиночку ему не удалось придумать тактику или стратегию.
И на этот раз Оно решило наблюдать за людьми.
Оно отобрало слабых или ленивых особей из племени и приказало им напасть на человеческую деревню.
Первая попытка увенчалась слишком большим успехом.
Человеческая деревня была быстро покорена, и несколько десятков человек стали рабами и резервным запасом пищи для орды гоблинов.
Оно, желавшее понаблюдать за тем, как люди сражаются группой, почувствовало разочарование, но передумало и стало присматривать за рабами.
Чтобы предотвратить побег, им перерезали ахилловы сухожилия, но давали еду, чтобы они могли долго оставаться в живых.
Люди, запертые в логове гоблинов и не имеющие ничего, кроме еды, оживленно беседовали друг с другом.
Ведь это был единственный способ сохранить рассудок.
Члены племени не понимали разговоров людей, но Оно было другим.
Медленно, неторопливо, с наслаждением изучая их разговоры, Оно постепенно начало понимать язык людей.
Голоса нескольких десятков постоянно разговаривающих людей оказались достаточно полезными в качестве учебника.
«Не будем сдаваться.» «Помощь когда-нибудь придёт.» «Давайте спланируем побег.» «У гоблинов есть оружие; можем ли мы его забрать?» «Всё будет хорошо, дети.» «Не волнуйтесь, я вас защищу.» «Чёртовы ублюдки. Если вы собираетесь давать мясо, приготовьте его!» «Что это за огромный гоблин?» «Он приходит каждый день, чтобы наблюдать за нами; это жутко.»
Оно узнало, что люди называли его и его племя «гоблинами».
Оно также узнало, что люди смотрят на него и гоблинов свысока, считая их крайне примитивными.
Иначе разве они не могли бы хотя бы предположить, что Оно понимает их слова, разве Оно не ежедневно приходит послушать?
Овладев языком на уровне, который, хоть и не был идеальным, но вполне удовлетворительным, Оно вдруг проявило любопытство.
Как бы отреагировали люди, увидев существо, которое они считают ниже себя, говорящее на их языке?
Это заставило его открыть рот.
«Люди, каково это — жить в моих владениях?»
Как и ожидалось, люди были поражены.
Они широко раскрыли глаза, застыли в изумлении, задрожали от страха.
Среди них наибольшее внимание привлек человек, который тут же опустился на колени и склонил голову в его сторону.
Человек закричал.
«П-простите! О, Повелитель гоблинов! Я, я никогда вас не оскорблял!»
При этих словах лица тех, кто обычно извергал яд в адрес гоблинов, побледнели.
Но больше всего его заинтриговало то, как человек его назвал.
Овладев человеческим языком, Оно знало, что «Повелитель» — это слово, означающее правителя, суверена, владеющего территорией.
Поскольку Оно назвало это место «своими владениями», тот человек воспринял эти слова буквально.
Повелитель, Повелитель.
Несколько раз проговаривая про себя это слово, Оно решило, что этот титул ему нравится.
Да. Именно он правил гоблинами, был монархом, управлявшим землями, где они обитали.
Оно, нет, Повелитель гоблинов обратился к первому человеку, который склонился перед Ним:
«Твои слова интересны. Ты слишком ценен, чтобы быть съеденным; я дарую тебе честь следовать за мной».
Услышав эти ободряющие слова, на лице первого человека отразилось облегчение.
При слове «съеденным» на лицах оставшихся людей отразилось отчаяние.
Повелитель гоблинов обратился к людям.
«Отныне я буду задавать вам множество вопросов. Те, чьи ответы меня удовлетворят, станут рабами; те, кто не смогут ответить, — станут пищей.».
Люди были в ужасе, а некоторые проявили гнев и враждебность.
Но после того как Повелитель гоблинов едва заметно махнул рукой и взорвал головы примерно трёх восставших, никто больше не сопротивлялся.
Люди знали больше, чем ожидалось.
От охотника он перенял знания, позволяющие использовать более эффективные методы охоты.
У кожевника он научился более качественно обрабатывать кожу.
Некоторые люди дрожали от страха, представляя, что произойдёт, если их знания попадут к гоблинам, но сейчас было не время для подобных размышлений — нужно было избежать ужасной участи быть съеденными гоблинами.
Повелитель гоблинов сдержал своё обещание и не использовал людей в пищу.
А среди порабощенных людей те, кто мог непосредственно производить полезные вещи для гоблинов, получали лучшее обращение.
Повелитель гоблинов был доволен.
Он знал, что эти знания и новоприобретенные рабы сделают его племя, нет, его королевство, сильным и процветающим.
Но Повелитель гоблинов был также недоволен.
Методы обработки металла, тренировки солдат, письмо, владение мечом и даже обращение с магической силой.
Через слова людей он знал, что такие вещи существуют, но слишком много знаний оставались для него загадкой — Он не знал деталей.
Деревня, которую он разорил, была лишь самым маленьким и слабым из человеческих поселений, разбросанных по континенту.
Именно потому, что это было отдаленное место, знания и навыки его обитателей также имели свои пределы.
Но если он нападёт на более крупное, более ценное место.
И если сумеет его завоевать, поработить людей и впитать их знания.
Тогда он и его вид станут ещё могущественнее.
Повелитель гоблинов испытывал жгучее желание.
Первым делом Берн и Бланка провели разведку.
Не зная численности противника, его силы и точного местоположения его базы, они даже не могли начать бой.
Острый ум Берна точно определил присутствие бродящих по окрестностям гоблинов и позволил вести одностороннее наблюдение, оставаясь незамеченным врагом.
«…Гоблины обычно так себя ведут?»
«Ни за что. Я тоже вижу такое впервые».
Удивительно, но гоблины не просто бесцельно бродили, находя еду везде, где только могли.
По меньшей мере четыре особи всегда передвигались вместе, что снижало вероятность неожиданных происшествий, и даже если некоторых из них убивали, выжившие распространяли новости среди других гоблинов поблизости.
Дикие животные определённого размера или крупнее, такие как дикие кабаны или медведи, нелегко падали перед гоблинами и иногда отбивали их атаку, но даже такие животные в конце концов теряли равновесие, когда гоблины призывали новых сородичей и превосходили их численностью.
Гоблины не съедали добытых животных на месте, а разрезали их на несколько удобных для употребления кусков и куда-то уносили.
Вид того, как они скрупулезно собирают не только животных, но и фрукты, рыбу и даже трупы павших соплеменников во время охоты в качестве «ресурсов», вызывал у Бланки мурашки по коже.
Чем дальше они продвигались, тем чаще встречали гоблинов, а следы других живых существ исчезали.
К счастью, гоблины не трогали растения и насекомых; если бы они использовали их в пищу, это место могло бы превратиться в настоящую пустыню.
Более того, качество снаряжения гоблинов заметно улучшалось по мере приближения к центру.
Если на окраинах гоблины носили грубые каменные топоры или одежду, представлявшую собой просто шкуры, перетянутые верёвкой, то теперь у гоблинов были копья с лезвиями на длинных деревянных древках, а одежда выглядела сшитой.
Логовом орды гоблинов была большая пещера, где около десяти гоблинов, словно стражи, стояли у входа и следили за порядком.
Берн понизил голос.
«Даже в приличном особняке обычно всего один или два привратника, но, похоже, у гоблинов их хоть отбавляй».
«Ты сейчас правда можешь отпускать такие спокойные замечания? С таким количеством стражников невозможно бесшумно перебить их и проникнуть внутрь.».
«Неужели невозможно уничтожить их всех магией одновременно?»
Бланка немного подумала, а затем ответила.
«Бланка на мгновение задумалась, затем ответила:
«Низкоуровневой — точно нет. Среднеуровневой, пожалуй, можно. Но я бы не ее не использовала. Ведь мы не знаем, сколько врагов осталось, растратить половину маны — значит создать себе проблемы в будущем. К тому же огненная магия слишком заметна: на вспышку тут же сбегутся остальные гоблины со всей округи».
Берн мысленно восхитился.
Потому что Бланка вела себя спокойнее и рациональнее, чем он ожидал.
Сам Берн, уверенный в своих способностях, считал это выполнимой задачей и был уверен, что сможет обеспечить безопасность Бланки даже в худшем случае, но она была другой.
Не зная масштабов способностей Берн, она, должно быть, также помнила о возможности поражения, и, зная о гоблинах, могла предположить, что исход будет ужасающим.
Обычно в такой ситуации человек испугался бы и сказал, что это все-таки невозможно, или, наоборот, перестал бы думать и полагался бы на Берна, что тот как-нибудь с этим справится, но она не сделала ни того, ни другого.
Если что-то можно сделать, она говорит, что можно. Если нельзя, она говорит, что нельзя. И она приводит четкие причины для каждого варианта.
По правде говоря, она просто не могла не обладать выдающимся талантом.
Честно говоря, на этом уровне её можно было бы привести ко двору императора…
«…Нет, мне не следует этого делать».
Берн мгновенно, неосознанно, пресек «менталитет наследного принца», который вот-вот должен был снова всплыть на поверхность.
В данный момент он был не наследным принцем Империи, а членом гильдии искателей приключений.
Разве не странно, что искатель приключений, глядя на опытного искателя приключений, думает: «Ах, надо бы завербовать её для империи и поручить ей работу»?
Ролевая игра. Погрузись в образ персонажа.
Сделав глубокий вдох, Берн заговорил.
«Действительно, лучше приберечь магию. Огневая мощь по площади очень важна, поэтому сейчас не время для ее траты».
«Тогда что ты собираешься делать?»
«Никаких особых хитроумных планов не нужно. Они сами создают для нас бреши.».
Бланка нахмурилась, словно ничего не понимала.
В ответ на ее невысказанную просьбу о разъяснении Берн сказал:
«Когда речь идёт о карауле, больше — не всегда лучше.».
"Хм?"
«Внимательно на них посмотри».
Больше десяти гоблинов толпились вокруг.
Однако почти никто из них по‑настоящему не следил за окрестностями.
Большинство дремали, прислонившись к стене, играли в песке копьями или собрались вместе и оживленно болтали.
«Опасные существа были уничтожены в ходе „охоты“, и, кроме того, помимо них самих, есть много товарищей, которые должны следить за порядком. Даже человеку было бы трудно сосредоточиться в подобной ситуации, так разве это не будет еще сложнее для импульсивных и инфантильных гоблинов?»
Вероятно, тот, кто приказал им стоять на страже, видел стражников в разграбленной деревне или узнал об их пользе из других источников и понял, в чём смысл караула.
Но они, вероятно, не осознавали, что увеличение численности персонала может фактически снизить эффективность работы.
«Я подам сигнал. Отсчитай ровно до десяти и выпусти пламя в воздух так, чтобы гоблины могли его легко увидеть. Мощность может быть минимальной; это не имеет значения».
"Понятно."
"Начинай."
Как только прозвучало это слово, Берн стремительно метнулся в сторону.
Как ему удаётся передвигаться по кустам, не издав ни единого шороха?
Пока Бланка думала об этом, она уже считала цифры в уме.
Подготовка велась к применению заклинания огня низкого уровня, «Магия, разжигания дров».
Этого совершенно недостаточно, чтобы мгновенно уничтожить гоблинов, но достаточно, чтобы на мгновение привлечь внимание.
Три секунды до выстрела.
Откуда‑то прилетел камень и точно поразил двух гоблинов, которые на удивление добросовестно несли караул.
Две секунды до выстрела.
Они с глухим стуком рухнули на землю, а гоблины, болтавшие и игравшие в песке, повернули головы в ту сторону.
Одна секунда до выстрела.
Их растерянность, вызванная внезапной ситуацией, сменилась на настороженность.
Сейчас!
Пламя, вырвавшееся из руки Бланки, ярко осветило пустое пространство, притягивая к себе взгляды гоблинов.
И Берн не упустил этот момент.
Выскочив из кустов, мгновенно сократив расстояние до гоблинов, он одним движением перерубил им шеи.
Гоблины, чьи мысли были заняты пламенем, погибли мгновенно, даже не заметив тени Берна, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться; он столь же быстро расправился и с теми, кто дремал.
Поистине, мастерство, подобное молнии.
Берн обратился к кустам.
«Выходи».
«…А тебе вообще нужна была моя помощь?»
Разве он не мог просто собрать камни, чтобы бросать их, или же в одиночку вступить в бой и самим справиться с ситуацией?
Берн не стал разыгрывать из себя скромнягу.
«Ну, пожалуй, процентов на 90 я бы и сам справился.».
«Тогда зачем я тебе??»
«Разве не лучше сделать всё наверняка, чем рисковать и надеяться на эти твои десять процентов? На кости особо полагаться не стоит.».
«Это очень похоже на искателей, которые погубили себя, пристрастившись к азартным играм».
Берн пожал плечами.
Строго говоря, кости, которыми он играл, не предназначались для азартных игр, но объяснять это не имело смысла.
«Может, спрячем трупы?»
«Оставь. Если тут вообще никого не будет, это вызовет такие же подозрения. Пустая трата времени.».
«Тогда подожди немного».
Когда Берн наклонил голову, Бланка достала из сумки сухую траву и рассыпала её возле входа. Отдалившись на достаточное расстояние, она выпустила ещё одно пламя, чтобы поджечь траву.
«„Зелёный Охотник“. Это трава с запахом, который монстры с зелёной кожей, такие как гоблины или орки, терпеть не могут. Если ситуация не экстремальная, они не подойдут к месту с таким запахом. Это может привести к тому, что вернувшиеся гоблины будут колебаться, прежде чем туда заходить».
«Тогда разве не лучше было бы просто нанести часть травы на себя, вместо того чтобы просто сжигать? Это позволило бы нам избежать гоблинов».
«Но наше местоположение станет очевидным. И она не работает во время адреналина, поэтому в бою мало чем помогает».
Берн признал её правоту.
«Да, три года опыта в качестве искателя — это не шутки», — подумал он и двинулся вперёд.
По мере продвижения вглубь пещеры стратегия дуэта была предельно проста.
Сначала обнаружить, быстро атаковать, подавить, прежде чем начнутся беспорядки. И просто повторять это снова и снова.
Конечно, простота не означала легкость.
Если бы подавление врагов на их базе без предоставления им возможности оказать сопротивление в короткие сроки было таким простым делом, то такие концепции, как оборона базы или патрулирование, были бы сочтены бесполезными и исчезли бы из тактики.
С точки зрения Бланки, возможность этого абсурдного штурма базы объяснялась исключительно выдающимися физическими способностями Берна.
«Даже глядя вперед, он, кажется, видит в два раза дальше, чем я. И сила его брошенных камней тоже впечатляет».
Однако, как бы ни были обострены их чувства, бывают ситуации, когда и этого недостаточно.
На развилке, ведущей внутрь пещеры, они на мгновение погрузились в размышления.
Не зная, куда ведут разные пути, существовала высокая вероятность заблудиться в пещере.
Берн спросил.
«Как бы поступил обычный искатель приключений в подобной ситуации?»
«Обычный искатель приключений вряд ли стал бы штурмовать логово гоблинов без поддержки… Но если говорить в общем, то они бы заблокировали проходы. Так можно избежать худшего сценария: чтобы, пока ты продвигаешься по пути А, враги не вышли из путей Б и В и не ударили в спину.
«В частности, как именно?»
«Если на местности много физических препятствий, используйте их для блокирования. Если товарищей много, некоторые могут защищать это место как промежуточную точку. Если ни то, ни другое невозможно, просто подожгите входы к проходам».
«Похоже, последний вариант — это всё, что нам остаётся».«Однако, в зависимости от строения пещеры, мы также можем задохнуться и умереть от дыма или огня».
«А магия никак не поможет?»
«Я слышала, что какие-то заклинания где-то существуют, но я не могу ими пользоваться. Из известных мне заклинаний только два — для метания огня, одно — для усиления тела и одно — для исцеления ран. Думаешь, заклинания так легко выучить?»
Бланка проворчала, что на изучение одного среднеуровневого огненного заклинания у нее ушла уйма денег.
[Вам неизвестны трудности, с которыми сталкивается наследный принц, которому подданные готовы доставить любое заклинание, если бы он только захотел его изучить.]
Пропустив сарказм Люсидры мимо ушей, Берн на мгновение задумался.
Внутри пещеры не было никаких деревянных построек, и даже груда трупов гоблинов не смогла бы создать приличную преграду.
Разделять партию из двух человек было бессмысленно. Сам Берн был уверен в своем выживании, но Бланка могла погибнуть, если ее оставить одну.
Поджог уже был признан недопустимым, поэтому в конечном итоге у Берна оставался только один вариант.
«Блицкриг. У нас нет другого выбора, кроме как действовать быстро».
«Ну, я тоже так думаю… Но что означает эта поза?»
Берн, стоя спиной к Бланке и присев на корточки, сказал.
«Запрыгивай мне на спину».
"Ты с ума сошел?"
«Мне легче бежать с тобой, чем подстраиваться под твою скорость, Бланка. Для переноски хватит одной руки, второй я смогу сражаться. А если ты сможешь в таком положении пускать заклинания — тем лучше. Мобильная артиллерийская платформа, разве не так получается?»
«Нет, но даже если и так, то какая у нас близость, чтобы ты вдруг предложил мне запрыгнуть тебе на спину?!»
«Всё в порядке. Я не настолько порочен, чтобы питать похотливые чувства к товарищу во время боя».
«О, это поистине вдохновляющее заявление о доверии».
Бланка проворчала, но, понимая, что спорить бесполезно, в конце концов вздохнула и укрылась за спиной Берна.
«С этого момента ты мое орудие. Стреляй, когда я тебе скажу».
«Мне так и хочется выстрелить тебе в рот огненным шаром, так что можешь просто заткнуться?»
«Тогда пошли. Не нужно так крепко держаться. Я тебя держу».
Сразу после того, как это было сказано.
Тени этой парочки устремились вперед, словно летящие стрелы.
Искусство верховой езды — привилегия лишь тех, кто может себе это позволить.
Лошади — это животные, приобретение и содержание которых обходится в огромные суммы, поэтому, если у человека нет значительного состояния, он не может позволить себе такие расходы.
Успешному искателю приключений, возможно, и не будет совсем уж невыносимо финансово, но, честно говоря, искателей приключений, имеющих собственных лошадей, практически не существует.
Хотя лошади полезны для дальних путешествий, в бою они часто становятся помехой, а поскольку искатели приключений в основном полагаются на командную игру, для использования мобильности лошади понадобятся не только вам, но и всей группе.
Если бы у кого-то были такие деньги, почему бы они потратили их на лошадь, а не на ценное снаряжение, зелья или магические книги?
Другими словами.
Бланка ни разу в жизни не ездила верхом на лошади.
Нет, она никогда не сталкивалась с чем-либо, движущимся «быстрее» бегущего человека.
"Кьяа! Кья-а-а-а-а!"
«Если ты будешь держать рот открытым, то прикусишь язык».
«Ты и так всё понимаешь, остановись, сумасшедший!!
Бланке очень хотелось это выкрикнуть, но у нее не хватало сил на разговор.
Головокружительно мелькающие пейзажи и ощущения парения терзали её нервы в реальном времени.
Всё, что она могла сделать, это изо всех сил цепляться за Берна, чтобы не упасть.
Благодаря этому спина Берна казалась мягкой во всех смыслах этого слова, но Бланка, охваченная ужасом, была не в состоянии даже думать о подобных вещах.
— Грук?
Поскольку она громко кричала во время бега, ее стремление остаться незамеченной было довольно быстро раскрыто.
Заметив аномалию, гоблины увидели Берна и Бланку и приняли боевые стойки. Однако Берн не вытащил меч и не отпустил Бланку, чтобы поправить стойку; он просто бросился прямо на группу гоблинов.
И с ходу пнул маленькое зелёное тело ногой.
Бам!
Ребра возле места удара ногой в грудь мгновенно раздробились, превратив внутренние органы в кашу.
Гоблин умер мгновенно — он даже не успел закричать, не то что сопротивляться.
Остальные гоблины рядом с ним замерли, даже не понимая, что произошло. И без малейших колебаний Берн сказал:
"Огонь."
Вместо того чтобы спросить «куда» или «в кого», Бланка стиснула зубы и молча протянула правую руку.
«Магия, разжигания дров» вырвалась из её руки и поразила ошеломлённую группу гоблинов.
-Чвик!?
Поскольку это было заклинание низкого уровня и даже не прямое попадание, ни один гоблин не был уничтожен мгновенно.
Но невыносимый жар, вспыхнувший у них на глазах, был достаточен, чтобы их отпугнуть, и Берн взмахнул мечом свободной правой рукой, расправившись с ними.
«Просто продолжай в том же духе. Однако позже нам может понадобиться заклинание среднего уровня, поэтому, пожалуйста, сообщи мне заранее, если считаешь, что у тебя заканчивается мана».
«Ладно, так что притормози... ммм!»
Ворчание Бланки внезапно оборвалось.
Не оглядываясь, Берн догадался о ситуации и мысленно покачал головой.
Я же тебя предупреждал, что ты прикусишь язык, если будешь держать рот открытым.
Не стоило беспокоиться о том, что Бланка может задушить его, услышав это.
Знал он или нет о ее истинных мыслях, но в этот самый момент Бланка безжалостно душила Берна за шею.
Скорее всего, она просто изо всех сил цеплялась за него, боясь упасть, — обычный человек от такого уже задыхался бы. Впрочем, Берн с самого начала был далеко не обычным.
Дальше всё превратилось в повторение простых действий.
Берн бежал, не останавливаясь ни на секунду. Даже когда гоблины преграждали ему путь, он не сбавлял темп, либо отбрасывая их в сторону, либо прося Бланку применить магию.
«Огонь!»Вжик!
«Запуск!»Вжик!
«Ещё раз».Вжик!
Точность магических заклинаний Бланки была невысокой.
Больше промахов, чем попаданий.
Берн не стал её особо отчитывать.
Учитывая неустойчивую позу и головокружительный вид, он счел это вполне объяснимым.
Но Бланка думала иначе.
Её целью было покорение лича, и эта заявка стала первым шагом на пути к этой цели.
Берн демонстрировал свои способности и действовал блестяще, а она лишь цеплялась за его спину и раз за разом допускала ошибки.
Бланка была не из тех, кто спокойно примет это как «неизбежное».
Берн тоже это понимал.
Ведь скорость реакции и точность магии Бланки постепенно росли.
«Действительно талантливый человек, нет, хороший товарищ», — подумал он, устремляя взгляд вперед.
Конец первой тропы.
В поле зрения появились груды различных продуктов питания и материалов, сложенных подобно горам.
По всей видимости, это место использовалось гоблинами в качестве склада.
Перед складом стоял гоблин с головой чуть крупнее чем у остальных, и аура от него исходила необычная.
Качественные кожаные доспехи и шлем. Блестящий стальной меч. И взгляд, устремленный прямо на Берна.
Хотя Берн об этом не знал, но этот гоблин был заместителем Повелителя этой орды гоблинов.
Повелитель гоблинов явно благоволил ему: он приказал человеческим рабам изготовить для него броню на заказ и вручил один из трёх стальных мечей, имевшихся в орде, — ведь сами гоблины не умели их ковать.
Даже сейчас он достаточно силен, чтобы сразиться с опытным искателем приключений, и если бы было основано настоящее королевство гоблинов, у него был бы потенциал стать рыцарем Повелителя гоблинов.
В отличие от большинства своих родственников, чей интеллект редко превосходил уровень ребенка, он обладал интеллектом подростка. Он ревел, приветствуя приближающегося Берна.
Если перевести его речь на человеческий язык, она звучала бы так:
— Давай, человек! По повелению нашего великого Повелителя, эта сокровищница никому не достанется!!
И на его рев Берн дал простой ответ.
Глухой удар! Удар!
Не было ни полноценного словесного обмена, ни обмена взглядами, ни напряженного поединка на мечах между представителями разных видов.
Берн пнул камень ногой, попав ему в лицо, и, пока тот моргал от боли, отрубил ему голову мечом.
Единственный, кто мог понять слова заместителя, — демон в тени — покачал головой из стороны в сторону.
[Если бы он встретил начинающего искателя приключений, он мог бы сыграть роль промежуточного босса или сильного соперника. Но он столкнулся с этим парнем…]
«Похоже, эта тропа заканчивается здесь. Давай повернем назад».
«Подожди меня на мгновение».
В этот момент Берн чуть не сказал: «Может, лучше собрать трофеи позже?», но сдержался.
Потому что он посчитал это чрезмерно пренебрежительным замечанием.
Бланка к настоящему моменту показала себя достаточно компетентной и являлась ветераном с большим опытом в гильдии.
Если Бланка, беспрекословно следовавшая его тактике, так говорила, значит, на это была веская причина.
Бланка оглядела склад и кивнула.
«Как и ожидалось, они собирали масло отдельно.».
В углу склада стояла большая дубовая бочка, доверху наполненная жидкостью со специфическим запахом.
По всей видимости, они собирали масло от людей или из плодов деревьев в одном месте.
Берна это тоже заинтриговало.
«Планируешь использовать масло для огненной атаки? Но поджигать здесь бессмысленно, а тащить целую бочку неудобно.».
«Просто посмотри».
Бланка достала из сумки предмет размером с кулак. Для Берна он выглядел как желтовато‑коричневый комок ваты.
Когда Бланка окунула ватный шарик в масло, он быстро впитал в себя масло и увеличился в размерах.
Самое странное было то, что, несмотря на то, что уровень масла в большой дубовой бочке снизился более чем вдвое, объем ватного шарика увеличился максимум в два раза. Даже полностью пропитанный, он оставался пушистым снаружи.
«Это тоже магия?»
«Это не магия, а предмет, сделанный из растений, наделенных магической силой. Какой-то алхимик разработал его для использования в качестве мешочка для воды; он может впитывать больше жидкости, чем ему положено. Если поверхность не повреждена физически, содержимое тоже не протечет».
«Похоже, это очень инновационный продукт».
«Но никто им не пользуется. Он уменьшает объём, но не вес, а если проткнуть его чем‑то вроде ножа, он начнёт сжиматься, пока всё содержимое не выльется. Если ты хочешь использовать его как флягу, ты должен иметь возможность пить, когда захочешь, и сохранять остаток, но это совершенно невозможно. К тому же его нельзя использовать повторно, да и стоил он не так уж дорого, так что лавка разорилась, а товар исчез с полок».
«Зачем это тебе?»
«Тот алхимик нанял меня как охранника, сказав, что это инновационный предмет и жадные люди могут попытаться его силой отобрать. Когда лавка разорилась, он сказал, что не может мне заплатить, и я взяла это вместо оплаты.».
«……»
Наконец, ватный шарик впитал всё масло из большой дубовой бочки и уменьшился до размеров волейбольного мяча, — Бланка сказала деловито.
«Вынь его».
"Хм?"
«Я же тебе говорила, объём не такой уж большой, но вес не изменяется, верно? Я не могу его нести, так что нести его будешь ты. И бросай его во врагов, если посчитаешь, что нужна огневая мощь. А я подожгу его».
Берн на мгновение склонил голову, сомневаясь, правильно ли это, но затем послушно поднял комок.
Поверхность была мягкой и пушистой, поэтому держать его одной рукой было несложно.
Когда они вернулись к первоначальной развилке, то увидели неподалеку группу гоблинов, растерянно слоняющуюся без дела.
Судя по атмосфере, они выглядели растерянными, не понимая, что происходит.
Расправившись с ними пинками и низкоуровневыми заклинаниями, Берн и Бланка устремились ко второй тропе.
Вплоть до середины она была похожа на первую тропу, ведущую к складу, но ее глубина была совершенно другой.
Это была мастерская.
Мастерская , населенная не гоблинами, а людьми.
«……»
Люди механически изготавливали оружие или доспехи для гоблинов, на их лицах читались смирение и отчаяние.
Они были даже не одеты должным образом; даже их одежда была полностью конфискована гоблинами как «ресурсы».
Гоблины, вооруженные дубинками и короткими кнутами, следили за людьми. Увидев Берна и Бланку, они запаниковали и попытались что-то крикнуть.
Вжух!
Конечно, этот дуэт не просто наблюдал.
Берн и Бланка, не дожидаясь друг друга, зарубили или сожгли гоблинов, и мастерская мгновенно наполнилась кровью и запахом горящей плоти.
Берн спросил людей.
«Все ли выжившие здесь?»
«А? Да?»
"Что происходит…?"
Все захваченные люди, пребывая в состоянии шока, не могли толком ответить на вопрос Берна.
Их мозг не мог справиться с ситуацией, потому что гоблины, которые были словно кошмар, умирали как жуки, не оказывая должного сопротивления.
Берн нахмурился…
«Нет! Внутри ещё около десяти человек!»
Из уголка мастерской.
Один человек, который до этого что-то записывал, царапая дерево острым камнем, внезапно выскочил и четко ответил Берну.
Берн снова спросил.
«А внутри тоже гоблины?»
«Изначально они были там, но их куда-то отозвали, так что сейчас их нет!»
«Тогда ты можешь собрать всех здесь и приготовиться уйти в любой момент? Не прямо сейчас, конечно. У входа, вероятно, тоже много гоблинов».
«Я могу это сделать!»
«Мы уничтожим лидера гоблинов. Если мы повернем налево на развилке, это будет правильно?»
«Если повернёшь налево, там будет ещё одна развилка! Нужно повернуть направо! Там стоит огромный гоблин с золотыми светящимися глазами!»
Действительно смышлёный парень.
Пока все остальные стояли в ступоре, не понимая, что происходит, такая живость выглядела даже подозрительно.
Взгляд Берна быстро скользнул по парню.
«…Человек с острым умом».
Он в одиночку занимался чем‑то вроде бумажной работы, его глаза были живее, чем у остальных, и, похоже, он демонстрировал гоблинам готовность к сотрудничеству, чтобы получить относительно лучшее обращение.
Даже сейчас, когда гоблины погибали от рук Берна и Бланки, он немедленно перешёл на другую сторону.
Существовала высокая вероятность того, что он без колебаний предаст их, если Берн и Бланка снова окажутся в невыгодном положении, но Берна это не беспокоило.
В отличие от тех, кто застыл на месте, даже не понимая ситуации, этот тип был удобнее в использовании. Смысл был просто в том, чтобы не демонстрировать слабость, верно?
«Тогда я оставляю это на твое усмотрение».
«Да! Предоставь это мне! Эй! Всем вы! Это шанс сбежать! Действуйте быстрее!!»
Наблюдая, как парень начал отдавать приказы, словно это было для него естественно, Бланка искоса взглянула в его сторону с недоверием.
«Можно ли доверять ему?»
«Это лучше, чем полагаться на остальных».
Они снова вернулись к развилке и двинулись дальше по левой тропе.
Как парень и говорил, появилась еще одна развилка, поэтому на этот раз они повернули направо.
Процесс шёл гладко.
Это произошло потому, что ни один гоблин не преградил им путь.
Они догадались о причине, но не сбавили темп.
Таким образом, они спустились вглубь пещеры.
Огромная пещера, в которой поместился бы целый особняк.
Здесь уже не было прежнего бардака: многочисленные отряды гоблинов выстроились в полном боевом порядке.
—Значит, это вы. Те, кто вторглись на мою территорию и устроили переполох.
Повелитель гоблинов, восседавший на троне, обитом кожей, словно подражая людям, приветствовал их.
Берн оглядел окрестности.
В орде было примерно восемьдесят гоблинов.
Большинство из них носили грубо сплетенные доспехи из звериных шкур, а примерно десятая часть носила доспехи, которые, судя по всему, были сшиты на заказ.
Их оружие было сделано из дерева или камня, а не из металла, но даже у него были странно блестящие края, словно они покрыты ядом.
С такой силой они могли не просто угрожать маленькой деревне, но и замышлять нападение на небольшие владения.
Если здраво рассуждать, то одинокий мечник с магом на спине — вряд ли серьёзная угроза для такой армии.
«Будьте уверены, убить вас прямо сейчас или отрубить вам головы было бы несложно, но я намерен дать вам последний шанс».
Возможно, понимая это, Повелитель гоблинов продолжал говорить так, будто исход уже был предрешен.
Если быть точным, так казалось только на первый взгляд.
«…Он тянет время. Ждет возвращения группы охотников».
На первый взгляд Повелитель гоблинов казался самоуверенным, будто доверял своим подчинённым и не видел угрозы. Но на самом деле он держал тело в напряжении, приготовившись сорваться с места в любой момент. И Берн это заметил.
Обычно такого уровня силы было бы достаточно для обычных нарушителей. Но что, если что-то пойдет не так? Из-за этого он хотел немного повысить свои шансы на победу.
Подобные расчеты и тактику это существо, называемое Повелителем Гоблинов, вполне естественно усвоило и применяло на практике.
«Хорошо, что мы быстро его нашли».
Берн признал, что этот гоблин был совершенно уникальным существом.
Говоря прямо, его можно назвать героем из гоблинского вида.
Он не просто умный и физически сильный, но и от рождения осторожный, смелый и амбициозный.
Если бы у него было еще немного времени, и если бы эта орда поглотила какую‑нибудь территорию…
То они бы научились у местных жителей правильным методам обработки металла, тактике и, что самое важное, использованию магической силы, и это, несомненно, это обернулось бы катастрофой.
«Сдавайтесь, люди!»
Разгадав намерения врага, не было смысла поддаваться на уловки.
Зная это, Берн решил сначала вступить в разговор.
Хотя изначально он намеревался завершить всё быстро, ситуация несколько изменилась.
Оценив размеры пещеры, помня про единственный вход и расстановку сил противника, он понял: есть шанс уничтожить их всех разом, не гоняясь за каждым по отдельности.
«Не забудь про сигнал».
«…!»
Пробормотав что-то достаточно тихо, чтобы это услышала только Бланка, лежавшая у него на спине, Берн обратился к Повелителю гоблинов.
«Сдаться? Ты хочешь, чтобы мы стали вашей пищей, даже не вступая в бой?»
«В пищу употребляют только некомпетентных и бесполезных. Исключений нет, будь то люди или гоблины».
«Разве мы не такие?»
«Разве вы не продемонстрировали свои способности, посеяв хаос на моей территории?»
«Получается нас просто нужно уничтожить».
«Устранение вас не вернет моих погибших подчиненных. Однако, если я смогу сделать вас своими подчиненными, моя сила станет еще больше».
«Звучит правдоподобно. Но даже несмотря на это, жить в пещере в качестве раба кажется немного неприятно».
«Хоть мы и живём в пещере, позже всё будет иначе. К тому же я не собираюсь обращаться с вами как с никчёмными рабами.».
"Хм."
Берн задумчиво промычал.
Со стороны могло показаться, что он заинтересован в предложении Повелителя гоблинов.
Даже лежащая на спине Бланка почувствовала подозрение.
Если бы Берн не прошептал ей об этом заранее, она, возможно, уже попыталась бы сбежать.
Возможно, почувствовав, что ему все-таки удалось завоевать расположение Берна, золотые глаза Повелителя гоблинов ослепительно засияли .
«Подумай хорошенько, человек. Мне потребовалось меньше полугода с момента рождения, чтобы развить это поселение».
«Хохо».
Это «хо‑хо» означало: « Лорд этой территории оставил без присмотра нечто подобное больше чем на полгода?» Но Повелитель гоблинов, вероятно, принял это за искреннее восхищение, поэтому он поднял подбородок и продолжил:
«А что тогда с этим племенем — нет, с этой нацией — через год, три года, десять лет? Сколько власти, богатства и славы ты от этого получишь?»
«Ууунг. Очень заманчиво, должен сказать».
«Отказ сулит вам только смерть. Принятие же сулит вам славу. Над чем тут размышлять?»
В этот момент сзади Берна послышался шум.
-Грик!-Грилук!
Множество существ стремительно приближалось.
Все гоблины, которые были на охоте, вернулись, услышав новости о беспорядках на базе.
Их вооружение само по себе было примитивнее, чем у тех, кто был на стороне Повелителя гоблинов, но по численности они превосходили первоначальную группу.
И все они были полны ярости, демонстрируя свирепое намерение убить; похоже, им пришлось пережить неприятный опыт, пробиваясь сквозь след Зеленого Охотника, оставленный у входа.
Берн, будто оттеснённый надвигающейся волной гоблинов, постепенно продвигался глубже в пещеру и в итоге оказался в полном окружении.
«Тц‑тц, твоя нерешительность привела к смерти. Если бы ты присягнул мне на верность, с тобой обращались бы, как с верным слугой».
Произнося это с притворным сожалением, но с явной насмешкой в голосе, Повелитель гоблинов смотрел на Берна.
Берн спросил.
«С самого начала твоей целью было выиграть время?»
«Возможно. Но сейчас это важно?»
«А что, если я предложу свою верность прямо сейчас?»
«Я приму её. Но отношение будет хуже, чем могло бы быть. Что ты выберешь? Это твой последний шанс.».
Словно в ответ на слова Повелителя гоблинов, орда гоблинов, насчитывающая три сотни особей, направила оружие на Берна, окружив его.
Берн почувствовал, как Бланка вцепилась ему в спину, крепко сжимая ткань одежды.
Берн ответил.
Не словом, а делом.
Вжик!
Ватный комок размером с волейбольный мяч в правой руке Берна полетел в сторону Повелителя гоблинов, издав зловещий звук, несмотря на свою мягкость.
Почувствовав опасность инстинктивно, Повелитель гоблинов быстро откатился в сторону.
Словно подтверждая правильность его ответа, трон, на котором он сидел, разлетелся на куски в тот момент, когда в него прилетел ватный шарик.
С виду казалось, будто в него попал огромный железный шар.
Катаясь по земле, Повелитель гоблинов закричал.
«Убейте его!!»
-Грвеееек!
Солдаты-гоблины одновременно бросились на Берна.
Бланка, которая до этого хранила молчание, наконец не выдержала и закричала.
«И что ты теперь будешь делать?!»
"Вот это!"
Тело Берна резко рванулось вперёд.
Путь вперед преградил плотный строй вооруженных гоблинов, но Берн не обратил на них внимания.
-Вжух!
-Ггик!?
Тело Берна взмыло в воздух. Гоблин, которому Берн наступил ботинком прямо в лицо, взвизгнул.
Используя головы гоблинов в качестве ступенек, Берн бросился прямо к стене пещеры.
Бланка, уже немного привыкшая к тому, что её несут, сочла эту ситуацию невероятной.
Если бы хоть одно из оружий, которыми владели гоблины, коснулось их, им бы отрубили ноги.
Даже если их не отрубят, потеря равновесия хотя бы на мгновение на этих неустойчивых опорах будет означать, что они будут погребены под гоблинами.
Берн уверенно и неуклонно продвигался вперед, словно подобные мысли ему даже в голову не приходили.
И наконец, нога Берна приземлилась не на голову гоблина, а на что-то твердое.
Одновременно с этим вид, открывавшийся перед Бланкой, резко изменился.
Потому что Берн ступил не на землю, а на поверхность стен огромной пещеры, в которой они находились.
Как и подобало месту, которое Повелитель гоблинов выбрал в качестве своего рода зала для аудиенций, пещера была не только широкой в горизонтальном направлении, но и высокой в вертикальном.
Взбираясь по диагонали по неровной, шероховатой поверхности стены, Берн крикнул Бланке.
«В центр! Огнем! С максимальной мощностью!»
«Ты что, с ума сошёл?!»
«От искателя приключений это и ожидают!»
Такого искателя приключений не существует!!
Бланке хотелось выкрикнуть это, но, даже подумав об этом, она без колебаний потянулась рукой вперед.
Большая часть оставшейся в ней маны мгновенно испарилась, превратившись в мощную огненную силу.
Как ни парадоксально, возможно, из-за привычки ранее безудержно стрелять магией повсюду, прицеливание оказалось на удивление точным.
«Магия, воспламеняющая камень»
Вжик!
От жара, появившегося сверху, глаза Повелителя гоблинов дрогнули.
Однако он был не обычным гоблином...
«Пламя таких масштабов…! Его будет недостаточно, чтобы нас уничтожить!»
Может, погибнет дюжина, нет, учитывая, что они стояли плотным строем, — несколько десятков, но большинство выживет.
Поклявшись непременно убить их после этого, Повелитель гоблинов схватил двух находящихся поблизости гоблинов и использовал их в качестве щитов, чтобы прикрыть себя.
Его расчет не был ошибочным.
Если бы не тот самый хлопковый комок, впитавший масло из целой дубовой бочки, который застрял в его троне.
Каким бы выдающимся ни был его врождённый интеллект и талант, Повелитель гоблинов ещё не сталкивался с миром за пределами своего колодца.
Огонь, выпущенный Бланкой, достиг трона и поджег поверхность ватного шарика.
В тот момент, когда сжатое масло выплеснулось наружу и соприкоснулось с огнём…
КАБУУУУУМ!
Свет. Жар. Ударная волна.
Мощность огня была настолько велика, что её почувствовали даже двое людей, поднявшихся почти до потолка.
С трудом открыв глаза, Бланка невольно уставилась на разворачивающуюся внизу картину.
Зелёная армия, вооружённая приемлемым снаряжением и обладающая не похожей на гоблинов дисциплиной.
Исчезала на глазах.
Все гоблины, находившиеся ближе к центру, обгорели и погибли мгновенно. Те, что были немного дальше, были объяты пламенем и беззвучно кричали от боли.
И среди тех, кто выжил таким образом, был и Повелитель гоблинов.
«Кух, хук, гьяааах…!!»
Благодаря от природы более крепкому телосложению, чем у его сородичей, и коварной смекалке, позволявшей быстро использовать других в качестве щитов, состояние Повелителя гоблинов было одним из лучших среди тех, кто попал в пламя.
Но именно это сделало его боль невыносимой и продлило страдания.
Пламя, которое, возможно, из‑за масла, намертво прилипло к его коже, терзало его. Повелитель гоблинов извивался на земле, словно червь.
Он ничего не мог понять .
Нет, он не хотел понимать.
Он был существом, рожденным с особой судьбой.
Рожденный с предназначением преодолеть ограничения, присущие гоблинам, и сделать своих сородичей великими.
Неужели всё так закончилось, так тщетно, так ничего и не добившись?
В сторону Берна, который шел к нему с бесстрастным лицом, Повелитель гоблинов выплюнул слова, смешанные с проклятиями.
«Не… зазнавайся. Если бы у меня… было хоть немного… совсем чуть-чуть… больше времени! Тогда… такие отбросы, как ты…!!»
Нахмурившись вслед за Повелителем гоблинов, Берн затем заговорил тоном, который говорил о том, что он его не понимает.
«…Разве не ты сам сократил это время?»
"Что?"
«Если тебе нужно было время, тебе следовало быть более осторожным, чтобы вас не обнаружили другие люди. Если бы вы осторожно, шаг за шагом, укрепляли свои позиции, вместо того чтобы опрометчиво наращивать силы, окружающим потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы заметить опасность».
Берн произнёс это бесстрастно и в то же время безжалостно:
«Тебе не просто не повезло. Ты сам себя погубил из-за своих решений».
Веки Повелителя гоблинов задрожали.
Берн без колебаний отрубил его склонившуюся голову и забрал её как доказательство уничтожения.
Затем он сказал Бланке.
«Для первого запроса это, кажется, неплохой результат».
Бланка молча смотрела на Берна.
Её взгляд был таким, каким кот смотрит на бескрайнюю Вселенную.
Когда Берн и Бланка представили гильдии отчет о выполнении своего запроса, первоначальная реакция была следующая.
«Гоблины похищали и принуждали людей к использованию технологий? Орда насчитывала более 300 особей, и каждый из них был вооружен и носил доспехи? Их лидер обладал интеллектом, превосходящим интеллект обычного человека, и вынашивал планы по поглощению человеческой цивилизации? И двое искателей приключений уничтожили их? Бланка, ты что, переключилась на драматургию?»
Честно говоря, позиция гильдии была понятна. Хотя приукрашивание историй искателями приключений было частью повседневной жизни, это было уже перебором.
Однако Бланка категорически настаивала, что если они сомневаются, то должны проверить это сами. Соблазнившись заявлением Бланки о том, что если это подделка, то она будет постоянно работать секретарем, офис-менеджер отправила следователей, решив рискнуть.
«…Черт возьми. Впервые вижу трупы гоблинов, сваленные в такие кучи. Еще несколько дней — и разложение превратилось бы в полный беспорядок.»
«Внутри огромный след от ожога. Похоже, что по меньшей мере здесь погибла сотня гоблинов.»
«Также обнаружены следы пребывания людей в неволе.»
Хотя поначалу следователи реагировали с недоверием, по мере продвижения расследования они невольно напрягали выражения своих лиц.
Случаи, когда сотни гоблинов объединялись в единую, сплоченную силу без внутренних распрей, были достаточно редкими. Но то, что вся эта сила была, пусть и примитивно, но экипирована, а некоторые даже имели снаряжение, изготовленное на заказ, нельзя было игнорировать.
Опытные следователи поняли, что это могло обернуться катастрофой, способной потрясти всё королевство.
Отчет следователей с необычайной для запроса второго уровня скоростью дошел до начальника восточного отделения, и он обрушил поток ругательств на барона Атры.
«Он довел все это до такого состояния, а потом обманул нас простой просьбой об истреблении гоблинов, я все правильно понял?»
Офис-менеджер филиала подверг территорию барона Атры жесткой критике. Барон Атры сначала утверждал, что ничего не знает, но по мере того, как гильдия продолжала давить, он возразил: «Разве не из-за того, что вы не решали проблему быстро, она разрослась?», перекладывая вину на других.
К давней истории вражды между Гильдией искателей приключений и знатью добавилась еще одна страница.
Разумеется, это была борьба за влияние между высокопоставленными лицами.
Для рядовых сотрудников более важным было немедленное вознаграждение.
«Во-первых, я не могу дать вам больше денег».
Увидев, как лицо Бланки быстро потемнело, офис-менеджер поспешно добавила:
«Если бы вы сообщили в гильдию после оценки ситуации, и гильдия завершила бы переговоры с клиентом до того, как вы выполнили запрос, то соответствующая компенсация последовала бы. Но на этот раз вы решили проблему еще до завершения переговоров. Естественно, вознаграждение должно основываться на первоначальной сумме».
«Давай оставим в стороне официальную причину. Какова же настоящая?»
«…Барон Атра втянул в это других дворян. Он говорит, что ни в коем случае не может выплатить дополнительную компенсацию, даже если умрет. Он злобно огрызается, словно бросая нам вызов. Даже сотрудник из переговорного отдела стиснул зубы».
Если сравнивать только военную мощь Восточного отделения Гильдии искателей приключений и территории Атра, то Восточное отделение намного сильнее.
Какой военной мощью могут обладать тот, кто не способен должным образом управлять собственной территорией и прибегает к передаче ответственности?
Но если бы гильдия попыталась осуществить «силовое вмешательство» на территории барона, это означало бы нажить врагов в лице всей знати королевства
Дворяне Вирки, несомненно, мерзки и коррумпированы, но именно поэтому они чутко реагируют на все, что может угрожать их власти или существующей системе.
«Ну, у этих ублюдков тоже будут проблемы, если они окажутся неспособны передать нам работу через заявки. Они скоро уволят какого-нибудь подчиненного, скажут: „Я понятия не имел, что всё так обернется“, и пойдут на компромисс. Так что просто подожди до этого момента.»
«Нет, забудь. Кто знает, когда это будет?»
«…Ты предлагаешь открыть казну гильдии, чтобы заплатить вам? Что ж, прямая выплата может быть сложной, но если это будет погашение вашего долга перед гильдией, то это может быть возможно».
«Давай решим этот вопрос иначе».
Бланка подняла три пальца.
«Переведи Берна в 3 ранг. Он этого заслуживает, не так ли?»
«Эй, мы договорились перед началом обработки запроса о том, что „давайте будем обрабатывать запросы от учеников 3-го класса уважительно“, верно? И это было обусловлено выполнением еще трех запросов, а не одного.»
«Содержание запроса изменилось, поэтому, естественно, и вознаграждение должно измениться. Если тебе нужна история наших успехов, чтобы объяснить ситуацию другим, то этого должно быть достаточно.»
«Не прошло и недели с тех пор, как он перешёл во во 2 ранг».
«В гильдии ценят заслуги, а не опыт. Разве ты сама не часто это говорила?»
"Хм."
Офис-менеджер тяжело поморщилась, но наконец расслабила плечи, словно признавая поражение.
«Взамен денежного вознаграждения нет. Даже если Атра позже склонится перед вами, вам ничего не достанется».
"Отлично."
«Хаа. Давай, уходи. Иметь с тобой дело утомительно.»
Администратор махнула рукой, словно отгоняя муху. Не выказывая ни малейшего признака недовольства, Бланка покинула кабинет.
Увидев Бланку, мужчина в вестибюле гильдии поклонился под прямым углом.
«Добро пожаловать, нуна!»
Увидев это, находившиеся поблизости искатели приключений начали перешептываться. Бланка покраснела и щёлкнула пальцами.
«Я же тебе говорила, чтобы ты просто называл меня Бланкой! Что это за елки-иголки старшая сестра такая?!»
«Хённим — это хённим, а нуна — это нуна. Ты не только спасла мне жизнь, но и вылечила мою лодыжку! Как я могу так небрежно обращаться к своему благодетелю!»
Человек по имени Реня был одним из рабов, спасенных Берном и Бланкой.
Он был тем, кто отличался необычайно бодрой речью и быстрой сменой поз даже внутри пещеры. Он был искателем приключений, который находился в деревне, когда на неё напали гоблины. В отличие от других рабов, которые планировали использовать собранные гоблинами ресурсы в качестве капитала для основания нового поселения, он цеплялся за эту парочку, умоляя их взять его в качестве носильщика или кого угодно.
Бланка, заметив склонность Рени к подхалимству, сначала колебалась, но Берн предложил им принять Реню.
Однако его доводы были поистине удивительными.
— Я удивительно хорошо чувствую опасность, исходящую от таких типов. Его присутствие для наблюдения будет очень удобно для выявления любых признаков опасности.
Какой комментарий можно дать к фразе «Давайте возьмём себе канарейку для шахты!»?
«Все прошло хорошо? Хённим сказал, что закажет еду в ресторане заранее и поручит мне проводить тебя, когда ты закончишь».
Если бы только эта проклятая "нуна" прекратилась. К тому же, ты старше меня.
Глубоко вздохнув, но всё же последовав за Реньей, они добрались до недорогого ресторана. Присоединившись к Берну, который уже занял столик, они начали разговор.
«Переговоры прошли успешно. Офис-менеджер быстро обрабатывает документы, поэтому сертификат искателя приключений 3-го ранга, вероятно, будет получен завтра».
«Отличная работа. Реня, как у тебя дела?»
«Да, хённим! Я успешно оформил перевод! Теперь я не из Южного филиала, а из Восточного! С нетерпением жду совместной работы! Буду служить вам всем сердцем и душой!»
"Ух ты."
«Да, приятно познакомиться».
Пока Бланка чувствовала, будто у неё скрючиваются руки и ноги, Берн оставался невозмутимым.
Пережив всевозможные формы подхалимства в качестве наследного принца, он воспринимал такую откровенную лесть почти как милый трюк — и это даже успокаивало.
«Обсуждался ли вопрос о распределении материалов, собранных гоблинами?»
«Особого обсуждения не было. По правилам побочные продукты — наша добыча, так что даже если бы что‑то и сказали, мы бы не чувствовали себя обделенными.».
На первый взгляд могло показаться, что пара получила лишь повышение репутации среди искателей и скромную денежную прибыль, но на деле всё было иначе.
Они получили огромные запасы материалов, которые собрал Повелитель гоблинов, буквально вычистив окрестности ради своего королевства.
Мясо или масло — неудобно перевозить и продавать, а вот шкуры — совсем другое дело.
Ведь если сшить шкуры в большие связки, то даже один Берн сможет унести огромное количество.
Деньги, вырученные от продажи шкур в разных местах, не были астрономической суммой, способной изменить их жизнь, но это была приличная единовременная выплата.
«Ты упоминала о долге перед гильдией. Может, сначала погасишь его? Если денег не хватит, можешь использовать мою долю».
Услышав предложение Берна, Бланка твёрдо покачала головой.
«Нет. Так не пойдет. Если бы это был фиксированный процент от вознаграждений, изначально отложенный в партийные фонды, тогда, может быть. Но финансовые операции между товарищами должны строго разделяться. Многие многообещающие партии распались именно потому, что не смогли этого сделать».
Для Бланки Берн был спасательным кругом, от которого она ни в коем случае не могла отказаться.
Перерезать веревку, за которую ты держишься, только потому, что ты оказался в затруднительном положении, — это поступок, на который способен лишь дурак.
«В любом случае, пока гильдия видит стабильные выплаты, она не будут давить или что-то в этом роде. Вероятно, она предпочтет рассрочку на более длительный срок ради процентов».
Бланка не упомянула, что до встречи с Берном она даже не могла должным образом погасить эту «регулярную сумму», что и привело к тому, что она работала секретарем.
Ей не нужна была жалость.
Поэтому было критически важно укреплять их боевую мощь.
«Поскольку полноценные запросы должны начаться после получения сертификата 3-го ранга завтра, давайте отдохнем после еды сегодня и встретимся перед гильдией завтра утром. Хорошо?»
"Понял."
«Ага! А теперь давайте есть! Еда остынет!»
Даже во время трапезы мысли Бланки были заняты не едой, а планами на будущее.
«С такими деньгами о приобретении настоящего магического снаряжения не может быть и речи. Книги заклинаний тоже нет, честно говоря, впритык… Магические зелья? Они практичны, но то, что являются расходными материалами, — это недостаток. Думаю, мне нужно еще подкопить».
Бланка этого не заметила.
Берн, наблюдая за ней, погружённой в глубокие размышления, имел странное выражение лица.
После расставания с группой.
Войдя в свой номер в гостинице, Берн погрузился в молчание.
Демон в его тени прошептал ему на ухо.
[Она достойная женщина. Даже когда рядом с ней мужчина, который, кажется, готов решить любую проблему, она не цепляется и не умоляет, а изо всех сил старается не отставать. Почему бы не пойти и не утешить её? А? Физическое и интенсивное утешение заставило бы её почувствовать себя в большей безопасности, верно? Даже с помощью магии клонирования всё можно делать ночью, так что не волнуйтесь.]
«…Ты какое-то время молчала, и это первое, что ты говоришь после каминг-аута?»
Не обращая внимания на сарказм Берна, Люсидра продолжила.
[Что ещё мог бы сказать демон? Может, мне предложить вам двоим совершить утреннюю прогулку?]
«О, это хорошо. Быть магом — это не только уметь колдовать; физическая подготовка тоже важна. Ты редко говоришь что-то полезное. Пожалуйста, продолжай в том же духе.»
[……]
Хотя тело Люсидры не было видно, Берн мог приблизительно догадаться, какое выражение лица она делает.
Вероятно, она съела что-то вроде жука.
«И что ещё важнее, не хочешь ли ты заключить со мной сделку?»
[…Сделка? С тобой? По какому поводу?]
Даже после обучения его магии клонирования, Люсидра предлагала наследному принцу различные контракты, но каждый раз Алондре возводил железную стену и отказывал ей.
Поэтому, когда другая сторона внезапно заговорила о сделке, любопытство возобладало над интересом.
«У вас есть заклинания или техники, которые могли бы помочь магу?»
[Если у тебя тоже что-то есть, зачем заключать сделку, чтобы выяснить что-то новое? Ты, вероятно, и сам много знаешь.]
«Все, что я знаю и использую, разработано Империей независимо. Если информация просочится, это может вызвать серьезные проблемы. Бланке даже может угрожать опасность.»
[Ах. Значит, ты хочешь позаимствовать мою силу? Цена?]
«Магическая сила и души чудовищ, убитые искателем приключений Берном. Я позволю тебе их поглотить. Соотношение меняется в зависимости от того, насколько полезна и проста в применении техника или заклинание.»
[Подожди. Я и так могу поглощать души и магическую силу самостоятельно, без твоего разрешения. Ты предлагаешь это в качестве платы? И не все, а в определённой пропорции?]
«О чём ты говоришь? Если я не создам проход с помощью магии клонов, ты вообще не сможешь покинуть территорию дворца, привязанную к основному телу. Мне теперь и за проход плату взимать?»
[…Пожалуйста, сделай для меня хотя бы половину того, что ты делаешь для той женщины-авантюристки.]
Люсидра проворчала, но, поняв, что это не действует на Берна, вздохнула.
И затем она сказала.
[А как насчёт «Высасывания души»?]
Лицо Берна мгновенно похолодело.
Обычно, чтобы поговорить с Люсидрой, ему достаточно было просто сосредоточиться и мысленно обратиться к ней. Но на этот раз он по неосторожности произнёс свои мысли вслух.
— Прежде чем говорить, хоть немного думай.
Люсидра тут же возмущённо запротестовала, словно её незаслуженно обидели.
— [Да что с тобой не так? Думаешь, ведьмы и демонопоклонники просто так кусаются и пьют кровь? Это один из самых простых, быстрых и эффективных способов накопления магической силы. Для такой, как эта девушка, у которой врождённый запас маны невелик, её сила может вырасти в разы буквально за одно мгновение!]
— Проблема именно в способе.
Учить Бланку технике высасывания души под предлогом усиления её боевой мощи?
Это уже не обучение, а откровенное сексуальное домогательство.
Да, среди авантюристов пошлые шутки были почти повседневностью, но одно дело — отпускать их между собой, и совсем другое — применять подобное к своему товарищу.
— [Тц... Вообще-то «Высасывание души» вовсе не обязательно связано с интимной близостью. Можно вытягивать жизненную силу и ману через обычный физический контакт. Или поглощать душу и энергию уже поверженного врага. Всё это тоже относится к технике «Высасывания души».]
— Хм. Такой вариант уже звучит куда лучше. Что скажешь... семьдесят процентов?
— [Эй! Между прочим, именно эта техника принесла мне титул Архидемона! Семьдесят процентов — это просто смешно. Тут минимум сто процентов и ещё доплата сверху!]
— Тогда, пожалуй, хватит и шестидесяти пяти.
— [Постой! Ты что, сначала забрал основную сумму, а теперь ещё и остатки урезаешь? И почему процент становится всё меньше?!]
— Мы ведь хотим усилить Бланку. Если техника будет высасывать всё подчистую, то получится, будто она вообще ничему не научилась. Шестьдесят процентов.
— [И это тоже невозможно! Да даже если брать все сто процентов, я всё равно остаюсь в убытке только за то, что обучаю этой технике!]
— Передавать ей знания не нужно. Лучше сделать что-то вроде инструмента, который сможет использовать любой владелец. Так и секреты наружу не утекут. Пятьдесят пять процентов.
— [Да легко сказать! Такое не делается по щелчку пальцев!]
— Хорошо. Пятьдесят.
— [Ладно-ладно! Хватит! Сделаю!]
— Рад, что мы пришли к взаимовыгодному соглашению.
— [Да ты сам, как настоящий демон...]
Берн на мгновение задумался.
Если посмотреть с человеческой точки зрения... назвать кого-то «демоном» — это ведь оскорбление. Но если демон называет человека демоном... разве это вообще должно звучать как ругательство?
Минут через десять из его тени медленно выплыло небольшое кольцо.
Странно быстро для вещи, которую, по словам Люсидры, нельзя было создать за пару минут.
— [Я кристаллизовала часть своей сущности. Пока это кольцо надето, оно будет поглощать часть жизненной силы каждого убитого владельцем монстра или человека и передавать её хозяину. Если же коснуться цели рукой, на которой надето кольцо, поглощение станет значительно быстрее.]
Голос Люсидры звучал немного устало, будто создание кольца всё же потребовало от неё немалых усилий.
— Оно увеличивает максимальный запас маны или просто восполняет текущий?
— [И то, и другое. Если сосуд пуст, оно наполнит его содержимым. Если же он уже заполнен, кольцо расширит сам сосуд.]
— Вот как...
Берн искренне восхитился.
По сути, кольцо позволяло делать то же, что и персонажи в RPG: убиваешь монстров — становишься сильнее.
Пусть только в отношении магической силы, но принцип был именно таким.
Учитывая, что обычный авантюрист мог перебить хоть сотню гоблинов и практически не почувствовать никакого роста, подобный артефакт выглядел почти читерским.
— Есть какие-нибудь побочные эффекты? Или ограничения?
— [Никто, кроме этой девушки, воспользоваться кольцом не сможет. Условием нашей сделки было создать средство именно для неё.]
Берн понимающе кивнул.
Вполне естественно, что Люсидра не хотела, чтобы частица её силы переходила в чьи попало руки.
После короткой паузы она вдруг спросила:
— [Но... почему ты так зациклился именно на ней?]
— Зациклился?
— [Разве нет? Если смотреть на талант и способности, Бланка вовсе не выдающаяся. Не проще ли было бы самому быстро подняться наверх, а потом уже окружить себя людьми соответствующего уровня? Зачем тратить столько сил на слабую девушку?]
Люсидра совершенно не понимала Берна.
Пока что его считали лишь перспективным новичком.
Но как только история с гоблинами станет известна всем, его ценность взлетит до небес. Множество людей попытаются переманить его к себе на гораздо более выгодных условиях.
Так зачем же он настолько старается ради Бланки?
Неужели они настолько близки?
Берн ответил так, словно это было само собой разумеющимся.
— Именно потому, что, будучи наследным принцем, я никогда не смог бы так поступить.
— [...Что?]
Люсидра опешила.
Берн лишь криво улыбнулся.
Наследный принц, обладая огромной властью, одновременно был связан бесчисленными ограничениями.
Он не мог свободно разгуливать по стране.
Не мог просто так приблизить к себе понравившегося человека.
Любое проявление благосклонности со стороны наследника престола мгновенно превращалось в политический инструмент.
Но авантюрист был свободен.
Если хочешь что-то сделать — просто делаешь.
Если хочешь помочь человеку — помогаешь.
Именно о такой жизни когда-то мечтал наследный принц.
Именно такой жизнью теперь жил авантюрист Берн.
— Впрочем, не только поэтому... Хм?
Берн слегка наклонил голову.
Его обострённые чувства уловили, как кто-то стремительно несётся к комнате, где он остановился.
— Хённим! Ты здесь?! Хённим!!
Голос сопровождался отчаянным стуком в дверь.
Он был ему знаком.
Берн открыл дверь.
На пороге стоял весь в поту Реня.
Едва переводя дыхание, он выпалил:
— Хённим! Бланка-нуна в опасности!
Глаза Берна тут же сузились.
— Бланка... Не кажется ли тебе, что в последнее время ты слишком уж зазналась?
Среди авантюристов есть старая поговорка:
«Как только тебе начинает казаться, что удача наконец повернулась к тебе лицом — жди беды.»
И это вовсе не пустые суеверия.
Когда человеку начинает везти, он расслабляется. Теряет осторожность. А для тех, кто каждый день ходит по лезвию ножа, подобная беспечность смертельно опасна.
Но...
Не слишком ли быстро всё это произошло?
Бланка тяжело вздохнула.
— Понятия не имею, о чём ты вообще говоришь, Карина.
Напротив неё стояла женщина с ярко-рыжими волосами. В отличие от Бланки, скрывавшей одеждой всё тело, кроме лица, Карина носила довольно откровенный наряд, оставлявший открытыми плечи и верх груди. На её губах играла насмешливая улыбка.
— Честно говоря, когда я услышала, что тебя взяли работать администратором в Гильдию, я даже обрадовалась. Всё-таки мы когда-то были товарищами. Я подумала, что ты наконец перестанешь скитаться по подземельям и найдёшь спокойную работу.
Её улыбка стала ещё язвительнее.
— Но ты отказалась от должности, о которой другие только мечтают. Потом прицепилась к какому-то сопливому новичку, будто он твоя золотая жила. А теперь ещё и состряпала фальшивый отчёт с нелепыми заслугами. Бланка... когда ты успела так опуститься? Нам уже стыдно даже вспоминать, что мы когда-то были в одной партии.
В её голосе не было ни капли сочувствия — лишь презрение и отвращение.
Бланка перевела взгляд на остальных.
Два воина.
Вор.
И маг поддержки, владевший исцеляющей магией, хотя и не являвшийся жрецом.
Все они были ей хорошо знакомы.
Лишь один неловко отвёл взгляд, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Остальные же смотрели на неё с тем же недоверием и раздражением, что и Карина.
— Карина права, — заговорил один из воинов. — Как бы тяжело тебе ни было, нельзя же ради этого выдумывать подобные истории. Ты только позоришь нашу партию.
— Я ничего не выдумывала.
— Правда? Тогда ты хочешь сказать, что два человека действительно уничтожили несколько сотен гоблинов?
— Гильдия уже провела проверку и всё подтвердила.
— Ты ведь недавно сама работала в Гильдии. Откуда нам знать, что ты не подтасовала результаты через знакомых?
Бланка крепко нахмурилась.
Это уже был откровенный бред.
Гильдию авантюристов невозможно было так просто обмануть.
Более того, подобные слова фактически означали обвинение самой Гильдии в продажности и некомпетентности.
Если бы обычный авантюрист начал распространять такие слухи посреди улицы, одной этой выходки хватило бы, чтобы Гильдия занесла его в чёрный список.
Но эти люди были далеко не обычными.
Отряд авантюристов третьего ранга — настолько сильный, что во всём Восточном отделении подобных можно было пересчитать по пальцам.
Все считали, что до четвёртого ранга им осталось совсем немного.
Таких бойцов Гильдия не станет наказывать только за перепалку между бывшими товарищами.
— Верите вы мне или нет — ваше дело, — спокойно сказала Бланка. — Я ухожу.
Она уже собиралась развернуться...
— Постой. Мы ещё не закончили.
Перед ней внезапно возникли несколько ледяных копий.
Они зависли в воздухе, полностью перекрыв ей дорогу.
Лицо Бланки мгновенно стало холодным.
Она медленно посмотрела на рыжеволосую волшебницу.
— Не переходи черту, Карина.
— Черту первой переступила ты. Тебя выгнали из партии за беспомощность, а теперь ты ещё и позоришь нас своими сказками.
Бланка до боли стиснула зубы.
Когда-то подобный трюк был бы для неё детской забавой.
Они с Кариной постоянно соревновались — лёд против огня.
Даже остальные члены партии шутили, что их противоположные цвета волос идеально подходят к противоположным стихиям.
Но сейчас всё изменилось.
Теперь даже такие простые ледяные копья представляли для неё угрозу.
Конечно, она могла мгновенно растопить их своим пламенем.
Но тогда Карина ответила бы настоящей боевой магией.
И победитель в этом противостоянии был очевиден.
— Чего ты хочешь?
Карина довольно улыбнулась.
Ей явно доставляло удовольствие видеть, как Бланка вынуждена терпеть унижение.
— Не стоит устраивать сцену прямо на улице. Пойдём куда-нибудь, спокойно поговорим... как старые друзья.
Её голос вдруг стал подозрительно мягким.
Бланка понимала, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет, но выбора почти не оставалось.
Она уже собиралась согласиться...
— Вон они! Там! Хённим!
Раздался настолько суетливый и легкомысленный голос, что невозможно было не узнать его.
Реня отчаянно показывал рукой в сторону Бланки.
И в следующее мгновение...
Мир перед глазами Бланки резко перевернулся.
— ...Что?
Она даже не успела понять, что произошло.
Её тело вдруг оказалось в воздухе.
Чья-то крепкая рука уверенно поддерживала её.
Осознав, что её просто подняли на руки, словно принцессу, Бланка ошеломлённо подняла голову.
— ...Берн?
— Бланка... Ты в порядке?
— Почему... ты здесь?..
В этом коротком вопросе скрывалось всё сразу.
Почему ты пришёл?
Почему вмешался?
Почему у тебя такое страшное лицо?
Но Берн ничего не ответил.
Молча осмотрел её с головы до ног, убедился, что она не ранена, и лишь после этого осторожно поставил на землю.
— Что... это сейчас было?
Карина не поверила собственным глазам.
Ледяные копья всё ещё висели в воздухе.
Никто их не разрушал.
И всё же Берн каким-то образом оказался рядом с Бланкой, забрал её прямо из окружения и так же спокойно вернулся обратно.
Карина даже не заметила, как он это сделал.
Она быстро посмотрела на своих товарищей.
Воины, привыкшие полагаться на скорость реакции и усиление тела маной, наверняка должны были что-то увидеть.
Но никто из них не смог ей ответить.
Потому что они тоже ничего не поняли.
Все четверо лишь молча приняли боевые стойки, переглянувшись между собой.
Одного этого взгляда Карине хватило, чтобы почувствовать тревогу.
Она знала, что Берн талантлив.
Но чтобы даже лучшие бойцы третьего ранга не смогли уследить за его движением...
Такого она не ожидала.
Однако Карина была опытной авантюристкой.
Она быстро взяла себя в руки.
Ледяные копья рассыпались снежинками.
Если противник оказался куда сильнее, чем предполагалось, лучше сначала попытаться договориться.
— Берн, кажется? По-моему, ты неправильно понял ситуацию. Я вовсе не собиралась причинять ей вред. Мы просто разговаривали.
Берн спокойно посмотрел ей в глаза.
И холодным голосом произнёс:
— Ты совсем не понимаешь разницу между разговором и угрозами, тупая сука?
От этих слов воздух вокруг словно застыл.
Даже те, кто хорошо знал Берна, не могли поверить своим ушам.
Такого ледяного, полного ярости голоса они ещё никогда от него не слышали.
В целом Бланка считала Берна человеком с хорошими манерами.
Он не заигрывал с женщинами-авантюристками.
Не смотрел на других свысока и не вел себя высокомерно.
Не сквернословил и не отпускал пошлых или дешёвых шуток.
Его одежда всегда была опрятной, и от него никогда не пахло грязью.
Кто-то мог бы сказать, что это совершенно нормально, но в мире авантюристов людей, способных соблюдать подобные «обычные» правила, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Иначе почему одним из главных достоинств при приёме девушек на должность администратора в гильдии считалось то, что они должны уметь говорить правду?
Возможно, сам Берн полагал, что просто ведёт себя как подобает авантюристу, но для Бланки в каждом его движении чувствовалось благородство.
— Ты совсем не понимаешь разницу между разговором и угрозами, тупая сука?
Именно поэтому, когда из уст Берна вдруг вырвалось неприкрытое ругательство, Бланка была поражена сильнее всех присутствующих.
От Берна исходила устрашающая аура, а в его глазах открыто пылал гнев.
Это было совершенно не похоже на того Берна, который спокойно терпел насмешки в свой адрес, словно даже находил их слегка забавными.
— …Чёртова сука? Это… это ты сейчас мне сказал? Ты понимаешь, что тебе придётся ответить за свои слова?
Однако Карина и её товарищи были не меньше ошеломлены столь резкой переменой.
Карина старалась не вступать в конфликт с противником, чья истинная сила как авантюриста была ей неизвестна. Но причиной тому была лишь привычная осторожность опытного авантюриста перед неизвестным риском. Она вовсе не думала, что проиграет Берну, и уж тем более не боялась его.
Но если сейчас, после подобного оскорбления, она даст слабину перед всеми, то именно её партия станет посмешищем среди остальных авантюристов.
— Следи за языком. На первый раз я могу закрыть на это глаза, ведь ты новичок.
Каким бы человеком не была Карина, её способности как мага были настоящими.
Когда она всерьёз высвободила свою магическую силу, воздух вокруг стремительно похолодел, словно тёплая весенняя улица в одно мгновение превратилась в ледяную пещеру.
Даже зеваки, наблюдавшие за происходящим с лёгким любопытством, почувствовали, как их тела начинают коченеть.
Они не могли раскрыть рот, сколько бы ни пытались, и даже малейшее движение пальцами требовало в несколько раз больше усилий, чем обычно.
Лицо Бланки побледнело.
Она поняла, что этот феномен вызван не каким-то заклинанием — Карина создавала его одной лишь магической силой.
В Гильдии авантюристов существовало семь рангов, однако самым высоким официально считался лишь пятый.
Причина заключалась в том, что на всём континенте уровень личного мастерства традиционно оценивали по семиступенчатой шкале.
При этом четвёртый ранг имел особое символическое значение.
Некоторые энтузиасты даже называли его границей между человеком и сверхчеловеком.
Воины начинали владеть аурой меча.
Жрецы могли напрямую заимствовать божественную силу своего покровителя.
А у магов сама магическая энергия приобретала уникальные свойства, значительно увеличивая мощь и эффективность заклинаний.
Дело было не в том, что Бланка не знала, насколько силён Берн. Но даже для него сражаться в одиночку против мага 4-го ранга — особенно ледяной стихии, считавшейся самой опасной в поединках один на один, — да ещё и нескольких напарников пикового 3-го ранга, пусть и немного уступающих ей, казалось невозможным.
Бланка отчаянно попыталась остановить Берна, но её тело, скованное холодом, отказывалось повиноваться.
Всё, что она смогла сделать, — слабо ухватиться за край его одежды.
Берн перевёл взгляд на Бланку.
— Всё в порядке.
Всего два слова.
Но сказаны они были с такой непоколебимой уверенностью, что не оставляли места сомнениям.
Оставив застывшую Бланку позади, Берн шагнул к Карине.
Карина нахмурилась и призвала ледяные копья, сразу же выпустив их в Берна.
Свист!
Удар, который должен был лишь пролететь возле его щеки, запугивая противника, неожиданно был остановлен… рукой самого Берна.
Он просто поймал летящее копьё.
— Как…?
Даже несмотря на свою ледяную ауру, Карина поразилась его невероятной реакции.
Но почти сразу решила, что Берн совершил роковую ошибку.
При столь низкой температуре прикосновение голой кожей к льду или металлу мгновенно приводило к тому, что кожа примерзала и буквально отрывалась.
Если бы он отбил копьё мечом или хотя бы тыльной стороной ладони — ещё куда ни шло.
Но схватить его голой рукой означало намертво примерзнуть к нему.
Карина создала ещё три ледяных копья и метнула их.
Пусть одну атаку он и сможет поймать оставшейся свободной рукой, остальные всё равно достигнут цели.
Убивать его она не собиралась, но от пронизывающего до костей холода он ещё несколько дней не сможет прийти в себя.
Однако и на этот раз её расчёт оказался неверным.
Берн совершенно спокойно раскрыл свою якобы выведенную из строя правую ладонь и лёгким движением поймал все три копья.
Теперь между пальцами его правой руки, словно дротики, были зажаты сразу четыре ледяных копья.
Берн поднял руку, будто демонстрируя их Карине, затем сжал кулак.
Лёд мгновенно рассыпался на куски.
Карина поспешно отступила, увеличивая дистанцию, а вместо неё вперёд вышли двое воинов.
— Ах ты ублюдок! Совсем жить надоело?!
— Эх… вот же…
Одним из них был легкомысленный парень, который особенно усердно поддерживал Карину, насмехаясь над Бланкой.
Вторым оказался широкоплечий бородач, явно недовольный происходящим, но всё же занявший боевую стойку.
Большинство авантюристов носили лишь тканевую или кожаную броню, защищавшую только жизненно важные части тела.
Но эти двое были облачены в настоящие металлические доспехи — кольчугу и латные элементы.
И то, что они совершенно не испытывали неудобств от ледяной ауры Карины, говорило о наличии у них особых средств защиты от холода.
Такой уровень ничем не уступал обычным регулярным солдатам крупных владений.
Их уверенность была вполне оправданной.
Но Берн без малейших колебаний снова двинулся вперёд.
— Сдохни, ублюдок!
Раздражённый его невозмутимостью, легкомысленный воин взмахнул длинным мечом.
В отличие от Карины, старавшейся избегать смертельных ударов, этот выпад был явно рассчитан на убийство.
Берн вновь протянул руку.
Все ожидали увидеть кровь и разрубленную ладонь.
Но меч не смог рассечь его руку.
Более того — не оставил даже крошечной царапины.
— Т-ты... ублюдок!!
Ошеломлённый воин отчаянно попытался выдернуть меч, однако рука Берна даже не дрогнула.
Берн слегка взмахнул кистью снизу вверх.
Меч легко выскользнул из чужой хватки.
Берн перехватил его так, словно лезвие было рукоятью.
Легкомысленный воин застыл в оцепенении, но его товарищи не собирались просто смотреть.
— Ха!
Бородач ударил шестигранной булавой в бок Берна.
В то же мгновение вор, успевший зайти ему за спину, полоснул кинжалом.
А сверху на Берна уже падала огромная ледяная глыба, несравнимо больше предыдущих.
Поистине слаженная атака опытной группы.
Но против Берна этого оказалось недостаточно.
Бум!
— Гха!!
Первым пал легкомысленный воин.
Берн ударил его собственным мечом — не клинком, а рукоятью с навершием.
Удар пришёлся в плечо с такой силой, что рукоять глубоко вошла в тело.
Ключица была полностью раздроблена.
Воин закатил глаза, изо рта пошла пена, и он потерял сознание.
Использовав отдачу от удара, Берн перевернулся вверх ногами, словно выполняя стойку на руках, и атаки бородача и вора рассекли лишь пустой воздух.
Вторым оказался вор.
Разбив пинком падающую сверху ледяную глыбу, Берн приземлился прямо ему на голову, схватил за затылок и с чудовищной силой впечатал в землю.
Хруст!
Тело вора несколько раз судорожно дёрнулось и безвольно обмякло.
Третьим пал бородач.
Уклонившись от очередного ледяного копья лёгким движением головы, Берн ударил его ногой в корпус.
Воин отлетел и с грохотом врезался в стену.
Он ещё оставался в сознании, но не мог пошевелиться — лишь конечности дрожали от чудовищного удара.
Четвёртым оказался маг-целитель, стоявший позади.
Похоже, его мастерство изначально уступало остальным.
Даже пока товарищей одного за другим выводили из строя, он не успел осознать происходящее и лишь теперь поспешно начал готовить исцеляющее заклинание.
По сравнению с Кариной, которая за это время успела выпустить ещё несколько сдерживающих заклинаний и теперь возводила ледяные стены, пытаясь преградить Берну путь, он выглядел совсем беспомощным.
Берн одним ударом ноги разбил ледяную стену и швырнул её осколки в целителя.
Не успев защититься, тот лишь жалобно пискнул и рухнул на землю.
Осталась только Карина.
Похоже, осознав разницу в силах после того, как все её заклинания были с лёгкостью нейтрализованы, она окончательно утратила желание сражаться и лишь дрожала на месте.
— Всё ещё считаешь, что это были слухи? Всё ещё думаешь, будто мы придумали ложные подвиги, чтобы прославиться? Если у тебя в голове не комок ваты вместо мозга, ты должна уже понять. Нам совершенно незачем этим заниматься. Если нам нужны заслуги, мы заработаем их собственными силами.
Хотя Берн обращался к Карине, зрители вокруг ощутили совсем иной холод — не тот, что исходил от её магии.
Потому что среди присутствующих было немало авантюристов, которые тоже сомневались в достижениях Берна и Бланки, пусть и не осмеливались говорить об этом открыто из-за признания Гильдии.
Тем, кто до этого шептался за чужими спинами, слова Берна прозвучали как предупреждение, обращённое лично к ним.
Но всё это было ничем по сравнению с тем давлением, которое испытывала Карина, глядя прямо ему в глаза.
В его взгляде она увидела нечто настолько могущественное, что даже мысль о сопротивлении исчезла.
Карине доводилось встречаться даже с участником единственной в Гильдии группы пятого ранга.
Но даже тот человек не внушал такого чувства одним лишь взглядом.
В конце концов она дрожащим голосом произнесла:
— П-прости…
— Прости?
— Мне очень жаль…!
Только тогда на холодном лице Берна появилась улыбка.
На лице Карины тоже промелькнула радость — ей показалось, что она спаслась.
И тогда Берн своим обычным спокойным и вежливым тоном произнёс:
— Тогда ты должна понести соответствующее наказание за свою ошибку.
— А?..
Карина даже не успела договорить.
Шлёп!
Резкая боль обожгла её щёку.
Тело Карины закрутилось в воздухе и влетело прямо в мусорный бак возле ближайшей таверны.
Берн некоторое время молча осматривался.
Со стороны могло показаться, будто он одинаково жестоко расправился со всеми пятью членами партии.
На самом же деле лишь воину и вору, которые действительно пытались его убить, досталось по-настоящему серьёзно.
С остальными он сознательно сдерживал силу.
По меркам самого Берна такое наказание не было ни чрезмерным, ни слишком мягким.
Однако он понимал, что его мнение вовсе не обязано быть абсолютно верным.
Поэтому Берн подошёл к Бланке и спросил:
— Как думаешь, кого-нибудь из них стоит избить ещё сильнее? Будет даже лучше, если скажешь, во сколько раз увеличить побои.
— Что за безумие ты вообще несёшь…
Будучи здравомыслящей девушкой, Бланка едва не произнесла то, что действительно думала.
Но, вновь вспомнив, что стоящее перед ней существо — это, как ни крути, её спаситель и благодетель, она поспешно подбирала слова.
— Д-думаю… этого вполне достаточно.
— Вот как? Значит, мой расчёт оказался верным. Хм, хм.
Берн удовлетворённо кивнул.
Его взгляд был настолько ясным и искренним, что Бланка, как и все остальные присутствующие, лишилась дара речи.
[И как такое вообще могли считать идеальным наследным принцем?.. А-а, понятно. Раз он не может выпускать пар там, всё выплёскивается здесь.]
Это неожиданное прозрение демона так и осталось неуслышанным для всех остальных.
Поручив Ренье разобраться с последствиями произошедшего,
Берн проводил Бланку до гостиницы, где она остановилась.
Сразу после драки Бланка лишь ошеломлённо наблюдала за словами и поступками Берна, но чем больше проходило времени, тем мрачнее становилось её лицо. Теперь её подавленное настроение уже невозможно было скрыть.
Почесав щёку, Берн обратился к ней:
— Похоже, сегодня ты не в лучшей форме. Хорошенько отдохни, а потом мы встретимся завтра. Кстати, я снял комнату по соседству с твоей, так что если что-нибудь случится, сразу смогу прийти. Поэтому не волнуйся...
— Берн. Не уделишь мне немного времени?
Перебив его, Бланка посмотрела на него взглядом человека, который уже принял решение.
Берн на мгновение замешкался, после чего снова сел на стул.
И Бланка начала свой рассказ.
Мать Бланки была магом.
Это было не образное выражение вроде «для маленького ребёнка родители кажутся волшебниками».
Нет.
Её мать действительно могла вызвать пламя из ниоткуда и исцелить человека одним прикосновением.
Магия была чрезвычайно ценной наукой.
Даже самые простые заклинания низшего уровня — вроде «Магии разжигания дров» или «Магии замораживания воды» — стоили столько, что простолюдины не смели даже мечтать о них. А если кому-то и удавалось раздобыть подобный свиток, чаще всего он оказывался подделкой.
Поэтому было крайне странно, что обычная сельская домохозяйка без какого-либо знатного происхождения свободно владела сразу несколькими видами магии.
Но маленькая Бланка тогда ещё не могла понять, насколько это необычно.
Её мать была слишком красивой и ухоженной для простой деревенской женщины.
Отца Бланка не видела ни разу в жизни.
В углу дома всегда бережно хранился старый меч.
Чтение, письмо и хорошие манеры за столом мать обучала её так, словно это было чем-то совершенно естественным.
Лишь повзрослев, выйдя в большой мир и набравшись жизненного опыта, Бланка поняла, что всё это было вовсе не обычной жизнью.
Но тогда ей просто не хватало понимания, чтобы осознать ценность того, что она имела.
Мать и дочь жили довольно обеспеченно.
Пускай мать Бланки со своей красотой и достоинством сильно выделялась среди сельских жителей, её способности были слишком ценны, чтобы кто-либо относился к ней с неприязнью.
В деревне не было даже приличного аптекаря, не говоря уже о храме с жрецами.
Кто бы отказался от помощи мага, способного исцелять одним прикосновением?
Мать Бланки никогда не просила платы за лечение.
Именно поэтому жители сами приносили ей достойные подарки.
Ведь всегда лучше поддерживать хорошие отношения с единственным человеком, который однажды сможет спасти тебя, твою семью или любимого человека.
Уважение и доброжелательность, которыми окружали её мать, естественным образом распространялись и на Бланку.
Она и сама это чувствовала.
Бланка любила свою мать.
А она любила Бланку.
Казалось, что эта спокойная и счастливая жизнь будет длиться вечно.
Но однажды счастье было жестоко отнято.
Над деревней опустился густой пурпурный туман.
Слишком густой.
Слишком зловещий.
Изнутри доносились леденящие душу крики.
Охотник, который всегда смеясь угощал Бланку лесными ягодами, теперь брёл по улице с наполовину раздавленной головой, из которой сочилась вязкая жидкость.
Третий сын старосты, мечтавший стать авантюристом и покинуть деревню, с звериным рычанием впился зубами в шею собственного брата.
Мёртвые нападали на живых.
Погибшие сами превращались в убийц.
Посреди охваченной хаосом деревни стояла мать Бланки.
Тем самым пламенем, которым она когда-то пекла для дочери пироги, она обращала нежить в пепел.
Жители деревни, полагаясь на неё, отчаянно боролись за жизнь.
И наконец...
Когда последнее мёртвое тело было уничтожено и на лицах людей появилась надежда...
Словно специально дождавшись этого момента...
Появился он.
— Какая неожиданная удача. Я всего лишь собирался пополнить запас пушечного мяса... а вместо этого нашёл в такой глуши материал для нового сердца.
Лич с белоснежным черепом, в пустых глазницах которого горели голубые огоньки, говорил так радостно, словно случайно подобрал на дороге монету.
Никто не смог ему возразить.
Ни Бланка.
Ни её мать.
Ни остальные жители.
Потому что одного небрежного взмаха руки лича оказалось достаточно, чтобы вся только что уничтоженная армия мертвецов вновь поднялась на ноги.
Люди, увидев, как все их усилия оказались напрасны, впали в отчаяние.
Лишь один человек не утратил решимости.
Мать Бланки.
Она дрожала, но продолжала стоять.
Глядя на неё, лич весело произнёс:
— Убить вас всех и забрать ваши души было бы проще простого... но сегодня я в прекрасном настроении. Поэтому окажу вам милость.
— Если добровольно отдашь мне свою душу... остальных я не трону.
Эта так называемая милость была отравлена чистой злобой.
В магии собственная воля имеет огромное значение.
Договор, заключённый под принуждением, и договор, принятый добровольно, отличаются силой связи так же, как тонкая нить отличается от несокрушимых цепей.
Если лич просто убивает человека и забирает его душу — это одно.
Но если человек сам добровольно отдаёт ему свою душу...
Такие узы невозможно разорвать.
Он становится вечным рабом лича.
Маленькая Бланка ещё ничего этого не знала.
Но, увидев мерзкий блеск в глазницах лича, она инстинктивно поняла:
Нельзя позволить этому случиться.
Она выбежала из дома, где её прятали вместе с другими детьми, и бросилась к матери.
Обхватила её ноги.
Плакала.
Умоляла не уходить.
Не делать этого.
Позже, вспоминая тот день, Бланка ненавидела себя настолько, что готова была убить ту маленькую девочку.
Чего она тогда добилась?
Лишь показала личу самое дорогое, что было у её матери.
Её слабость.
Если бы она действительно хотела помочь...
То должна была не цепляться за мать.
А убежать как можно дальше.
Возможно, тогда матери не пришлось бы принимать то решение.
Мать успокоила плачущую дочь.
И вложила ей в руки свой посох.
— Прости меня, моя девочка. Если бы я знала, что всё закончится так... я научила бы тебя гораздо большему. И гораздо раньше.
— Хорошо питайся.
Веди себя достойно.
Старательно изучай магию.
— И помни я люблю тебя, Бланка.
Это было последнее, что Бланка услышала.
Тёплый свет, исходивший из рук матери, окутал её.
Она уснула.
А когда проснулась...
Всё уже закончилось.
Очнувшись, Бланка бросилась к выжившим жителям деревни.
— Мы должны спасти маму! Пожалуйста... помогите мне!
Но взрослые, которые прежде так любили её, не откликнулись.
Напротив.
Они пытались удержать Бланку, опасаясь, что её поступок только разозлит лича.
Тогда она отправилась к местному лорду.
— В нашу деревню вторгся злой лич! Он всё ещё где-то на ваших землях! Прошу вас... уничтожьте его!
Но лорд даже не пожелал встретиться с ней.
А солдаты, заметив дорогие посох и меч, оставшиеся от матери, попытались конфисковать их под предлогом проверки.
Сумев сбежать, Бланка вернулась в деревню.
Продала всё своё имущество.
Оставила лишь меч и посох матери.
И с вырученными деньгами отправилась в Гильдию искателей приключений.
— Я хочу подать запрос.
Пожалуйста...
Убейте лича.
Будущий управляющий Восточного отделения посмотрел на девочку, протягивающую мешочек с монетами, сложным взглядом.
Но всё же принял её заказ.
Однако этого оказалось недостаточно.
Ведь заказ имеет смысл лишь тогда, когда кто-то соглашается его выполнить.
Опытные авантюристы прекрасно понимали, насколько опасен лич, и сразу отказывались.
Новички, ослеплённые наградой, погибали или убегали, не сумев справиться даже с обычной нежитью, не говоря уже о самом личе.
Так повторилось несколько раз.
И со временем заказ на уничтожение лича превратился в забытый всеми клочок бумаги.
Тогда Бланка наконец поняла.
Если она сама этого не сделает...
Никто никогда не спасёт её мать.
И тогда она стала искателем.
Многие хотели видеть в своей группе мага.
Кроме того, Бланке достался посох матери.
Даже несмотря на то, что собственный запас магической силы у неё был не слишком велик, благодаря посоху она могла использовать очень мощную магию.
Она довольно быстро подняла свой ранг.
Нашла сильных товарищей.
Если всё продолжится так же...
Если она станет ещё немного сильнее...
Она действительно сможет победить того проклятого лича.
Но именно тогда её настигло новое несчастье.
Треск.
В тот момент, когда она попыталась использовать своё сильнейшее заклинание против гигантского огра, по посоху пошла трещина.
Магия вышла из-под контроля.
Вместо огра огонь устремился в охотничьи угодья местного дворянина и вызвал огромный пожар.
Огра всё же удалось победить силами остальных членов группы.
Но для Бланки после этого началось лишь падение.
Дворянин потребовал огромную компенсацию.
Так появился её долг.
Лишившись посоха, Бланка потеряла большую часть своей силы.
Карина, которая давно завидовала Бланке — ведь та владела не только ледяной, но и огненной, исцеляющей и усиливающей магией, — воспользовалась моментом.
Она пригласила в группу нового целителя.
А Бланку вскоре выгнали.
Та даже не пыталась спорить.
Потому что сама поняла:
Всё её прежнее могущество держалось вовсе не на ней самой.
Оно принадлежало её матери.
Она пыталась начать заново в другой группе.
Но и там всё складывалось плохо.
Для авантюристов 3-го ранга её способностей уже было недостаточно.
Авантюристы 2-го ранга смотрели на неё свысока, насмехаясь над её падением.
Конечно, встречались и практичные люди.
Они понимали, что Бланка всё ещё полезный маг, и готовы были работать вместе.
Но стоило им узнать, что её настоящая цель — уничтожить лича...
Они сразу прекращали общение.
Ее положение становилось всё хуже.
В конце концов она уже не могла выплачивать даже проценты по долгу.
И тогда Бланка устроилась работать в гильдию.
Именно тогда она встретила его.
Человека, который обладал одновременно безумием и силой.
И который, казалось, был готов разделить её безрассудную цель.
— Этим человеком был ты, Берн.
Закончив рассказ, оказавшийся гораздо длиннее, чем ожидал Берн, Бланка устало опустила плечи.
— Ты невероятно талантлив. Настолько наивен, что всерьёз говорил: «Стать авантюристом — моя мечта». Тогда я думала... что, если сыграю роль опытного ветерана, заставлю тебя чувствовать себя обязанным мне... это поможет мне добиться своей цели.
Берн удивлённо наклонил голову.
— А сейчас уже не думаешь? Разве я хоть в чём-то тебя разочаровал?
Бланка тяжело вздохнула.
— Во время задания по уничтожению гоблинов я была всего лишь твоей помощницей. Даже без отпугивающих гоблинов трав... даже без моей огненной магии... ты всё равно как-нибудь выполнил бы задание.
Осознав это задним числом, она почувствовала сильное разочарование.
Но ещё не отчаялась.
Она убеждала себя:
«Это было лишь первое задание. В следующий раз я обязательно окажусь полезнее.»
Опыт в качестве авантюриста.
Знания.
Различные хитрости.
Она думала, что всё это пригодится Берну.
Но сегодняшний случай разрушил даже эту надежду.
— Мои бывшие товарищи были ужасными людьми... но их мастерство было настоящим. Не зря вся группа почти получила четвёртый ранг. И всё же ты один победил их всех. Без единой царапины.
Если человек способен в одиночку сокрушить группу, почти достигшую четвёртого ранга...
Каков тогда его собственный уровень?
Даже по самым скромным оценкам — середина или верхняя часть четвёртого ранга.
А возможно...
Он уже стоит на пороге пятого.
Это означало, что Берн уже входит в число сильнейших авантюристов всей Гильдии.
Что для такого человека значат слова «новичок» или «ветеран»?
Какую ценность могут иметь все знания и хитрости, которые Бланка копила всю свою жизнь?
Берн действительно просил её делиться опытом авантюриста.
Но, по мнению Бланки, этого было слишком мало, чтобы хоть немного уравновесить то, что он давал ей взамен.
После смерти матери и долгих скитаний она усвоила один жестокий урок.
Отношения, в которых только одна сторона постоянно получает, никогда не заканчиваются хорошо.
Сейчас Берн относился к ней благосклонно.
Но кто мог гарантировать, что так будет всегда?
Больше всего Бланка боялась, что однажды он решит, будто её легко заменить.
Поэтому...
Шорох.
Пальто, которое было на Бланке, медленно соскользнуло с её плеч.
Подойдя к Берну почти вплотную — настолько, что они могли чувствовать дыхание друг друга, — она тихо сказала:
— Я научу тебя всему, что знаю об искательстве. Не стану расспрашивать о твоих секретах. Раньше ты просил только этого... но сейчас? Неужели тебе до сих пор больше ничего от меня не нужно? Скажи. Я сделаю всё, что угодно.
Империя Айзерна. Столица Каластия. Золотой Облачный дворец.
В самой глубине дворца, прославленного на всю Империю своей красотой и великолепием, наследный принц Алондре тяжело вздохнул.
— Это непросто.
— [Почему? Она уже сама накрыла на стол и даже ложку тебе протягивает. Разве не остаётся только взять и съесть?]
Люсидра совершенно не понимала Алондре.
По её мнению, Бланка была весьма привлекательной девушкой.
Даже без особого ухода, учитывая, что она авантюристка, выглядеть настолько хорошо означало, что природа щедро одарила её красотой с рождения.
И когда такая девушка сама приходит и говорит: «Возьми меня»...
Что тут вообще можно обдумывать?
— [Или... у тебя просто нет опыта в подобных делах? Тогда эта старшая сестрёнка может любезно тебя всему научить. Ну как?]
Люсидра, соблазнительно нашёптывавшая ему на ухо, выглядела настолько очаровательно, что сердце любого мужчины забилось бы быстрее.
Но лицо Алондре оставалось совершенно равнодушным.
Нет...
Даже хуже.
Он смотрел на неё так, словно видел перед собой кого-то жалкого.
— [Эй... Что это за взгляд?]
— Всё потому, что твой взгляд на вещи крайне недальновиден. Очень жаль.
— [Я ведь правда могу тебя убить...]
— Решиться открыто угрожать наследному принцу в самом сердце императорского дворца... Не могу не восхититься твоей смелостью. Немногие лично переживают историю о том, как сражаться одному против тысячи.
Не обращая внимания на убийственную ауру демоницы, Алондре спокойно продолжил:
— Не знаю, как было во времена, когда тебя запечатали, но сейчас в любой хоть сколько-нибудь приличной семье детям дают базовое половое воспитание. А если говорить прямо — обучают тому, как не попасться на «медовую ловушку». Как ты думаешь, разве наследного принца могли оставить без подобного обучения?
Это было вполне естественно.
Нельзя же позволить человеку, которому однажды предстоит править Империей, оказаться игрушкой в руках противоположного пола.
Поэтому к подобному его готовили заранее.
Одного только списка балов и светских приёмов, которые ему пришлось посетить, хватило бы на целую стопку пергаментов.
Для наследного принца любовь — скорее вопрос политики, чем личных чувств.
Поэтому случайные женщины редко осмеливались к нему приближаться.
Но именно поэтому каждая, кто всё-таки решался, была настроена крайне серьёзно.
По сравнению с девушками, которые отчаянно пытались изменить судьбу своей семьи или возродить угасающий род, неловкое соблазнение Бланки казалось почти трогательным.
— [Так это же ещё лучше. Если ты не боишься влюбиться, то можешь просто наслаждаться. Удовольствие получишь, а ответственности — никакой.]
— Твой... уровень морали действительно поражает. Всё-таки архидемон есть архидемон.
Алондре даже захлопал в ладоши, словно искренне восхищаясь.
Что раздражало ещё сильнее — он вовсе не издевался.
Он действительно так думал.
— Если бы человек приближался ко мне ради политической выгоды — это ещё можно понять. Но воспользоваться слабостью девушки, которая отчаянно пытается спасти свою мать, и забрать у неё тело... Где вообще существует настолько отвратительная мразь? Такой человек не достоин называться авантюристом.
— [По-моему, большинство ваших так называемых авантюристов давно бы этим воспользовались и даже не задумались...]
Алондре проигнорировал её слова.
— В целом ситуация мне понятна. Авантюрист Берн вовсе не собирается бросать Бланку ради кого-то другого. Но сама она этого не знает. Поэтому и пытается привязать его к себе хотя бы физической близостью.
— [Знаешь... ты постоянно строишь из себя интеллектуала, но иногда прямо озвучивать подобные вещи — ещё более бестактно.]
— Для начала нужно вернуть ей чувство собственного достоинства. Чем ниже человек себя ценит, тем легче становится зависимым от других. Хорошо, что я заранее приготовил это кольцо. Если оно усилит способности Бланки, загнанная в угол девушка снова сможет стать самостоятельной. Идеально.
— [...]
Ну да.
Если бы всё действительно было так просто...
Люсидра подумала об этом, но промолчала.
И совершенно, совершенно точно не потому, что она злорадствовала:
«Раз ты проигнорировал меня — теперь немного помучайся.»
Люсидра, превзошедшая пределы расы суккубов и ставшая существом совершенно иного уровня...
Не могла быть настолько мелочной.
Наверное.
— Я сделаю всё, что угодно.
После этих слов Бланки Берн долго молчал.
Он лишь смотрел на неё.
И чем дольше длилось это молчание, тем сильнее росли тревога и беспокойство Бланки.
Она пыталась успокоиться.
Но тело дрожало всё сильнее.
Сердце колотилось так быстро, что начинала кружиться голова.
Не слишком ли прямо она сказала?
Может быть, теперь он считает её легкодоступной женщиной?
Презирает её?
Мысли путались одна за другой, может ей вообще не следовало ничего говорить?
Наконец Берн протянул руку и коснулся её плеча.
«Началось...»
Бланка внутренне приготовилась.
Но вместо того чтобы раздевать её...
Берн лишь аккуратно поправил сползшую одежду.
На мгновение она испытала облегчение.
А затем...
Ещё более сильное разочарование.
Решив, что это означает отказ, Бланка с горькой улыбкой произнесла:
— Прости. Наверное... я только что поставила тебя в неловкое положение.
— Не обязательно. Ведь теперь я понял, насколько серьёзны твои намерения.
Берн порылся среди своих вещей.
После чего достал небольшое кольцо и протянул его Бланке.
Та недоумённо моргнула.
Берн заговорил:
— Честно говоря, я долго сомневался, стоит ли отдавать его тебе. Сам я воспользоваться им не могу... точнее, для меня оно не имеет никакой ценности. Но вещь слишком редкая, чтобы доверить её кому попало. Если станет известно о её существовании, может подняться большой шум.
— Что же это за вещь, если даже ты так говоришь?
— Оно называется Кольцо Высасывания Душ. Пока носишь его, всякий раз, когда убиваешь живое существо, оно поглощает часть его жизненной силы и превращает её в магическую энергию владельца.
— Это... невозможно...
Бланка не поверила собственным ушам.
Если бы подобные слова сказал кто-нибудь другой, она бы лишь рассмеялась, решив, что перед ней мошенник.
Настолько невероятным это звучало.
Магия сама по себе чрезвычайно ценна.
Даже самые простые заклинания стоят баснословных денег.
Но способы увеличить запас магической силы, её качество или скорость восстановления ценятся неизмеримо выше.
Если обычные заклинания богатый простолюдин ещё способен купить...
То подобные секреты невозможно приобрести даже за горы золота.
Потому что ими владеют лишь сильные мира сего.
И никому не позволяют узнать их.
Например, техники развития магической силы.
Само существование подобных методов определяет военную мощь и положение дворянского рода.
Благодаря таким техникам обычный солдат получает возможность укреплять своё тело магической энергией.
А тот, кто уже умеет использовать магию, способен однажды овладеть аурой меча.
Разумеется, существует предел таланта.
Не каждый сможет раскрыть подобные способности.
Но уже сама возможность дать человеку шанс стать сильнее бесценна.
Именно поэтому даже сверхлюди, способные в одиночку победить сотню противников, редко идут против знати.
Потому что аристократы обладают средствами создавать целые армии таких людей.
Или сами принадлежат к их числу.
И сейчас...
Берн отдавал Бланке одну из подобных драгоценностей.
Это было настолько неожиданно, что она потеряла дар речи.
Наконец ей удалось выдавить лишь один вопрос:
— Почему... почему ты даешь мне это?
Берн ответил сразу:
— Потому что ты мой товарищ, Бланка.
— Но, Берн... человек вроде тебя легко смог бы найти спутника гораздо талантливее меня.
— Возможно. Но именно ты первой признала меня. Именно ты поставила на меня всё, что у тебя было. Поэтому я предпочту быть рядом с тем, кто верит в меня.
Берн повернулся к ней всем телом.
Их разделяло расстояние всего в несколько сантиметров.
Стоило сделать маленький шаг — и они почувствовали бы дыхание друг друга.
— Бланка. Я вовсе не такой идеальный человек, каким ты меня считаешь. У меня множество секретов, которые я никому не могу рассказать. Я довольно расчётлив. Эгоистичен. И, если честно... причины, по которым я стал авантюристом, вовсе нельзя назвать благородными. Возможно, людям вроде тебя, которые посвящают этому жизнь ради высокой цели, это покажется неприятным. И я не смогу себя оправдать.
До этого глаза Берна казались лишь спокойными и непроницаемыми.
Но сейчас...
Внутри них полыхало настоящее пламя.
Опасное.
И одновременно завораживающее.
— Входить в руины, скрытые древними тайнами... преодолевать чудовищ и ловушки, охраняющие их... побеждать злых магов... освобождать несчастные души, попавшие к ним в плен... Прекрасно. От одной мысли сердце начинает биться быстрее. Бланка... именно ты дала мне эту цель.
Бланка молча смотрела ему в глаза.
В их безумном блеске она видела собственное отражение.
И девушка в этом отражении выглядела так, словно была пьяна.
— Только одной моей силы недостаточно, чтобы достичь этой цели. Мне нужен надёжный, способный товарищ, который разделяет ту же мечту. Бланка. Именно ты показала мне этот путь. Значит, теперь у нас одна мечта. Ты уже доказала свою преданность собственными поступками. Осталось лишь усилить твою силу. И я считаю, что это кольцо сможет восполнить всё, чего тебе сейчас не хватает. Поэтому я отдаю его тебе.
Берн отступил назад.
Только тогда Бланка поняла...
Что всё это время даже не дышала.
Жадно вдохнув воздух, она тихо сказала:
— Теперь... я поняла. Я... я тоже буду стараться изо всех сил.
— Отлично.
Слегка улыбнувшись, Берн попрощался, сказав, что увидится с ней завтра, и вышел из комнаты.
Даже после его ухода Бланка ещё долго сидела неподвижно.
Она лишь осторожно перебирала пальцами кольцо, которое он ей подарил.
Тук.
Тук.
Теперь её сердце болело уже совсем по другой причине.
— «Вот оно. Идеальное решение. Никаких ненужных романтических осложнений. Только крепкое чувство товарищества и общая цель. Превосходно, не так ли?»
— [Эм... Слушай, а ты случайно не Верховный Демон? Потому что, сколько ни смотрю... человеком ты совершенно не кажешься.]
— «А?»
Несмотря несправедливые обвинения от Люсидры, Берн не придал этому значения.
В конце концов, демоны — это существа, которые искусно играют словами, чтобы соблазнять людей.
Придавать слишком большое значение каждому слову такой демоницы — вернейший способ угодить в ловушку.
— [Да дело вообще не в этом! Да ты... ты просто невероятен!]
Оставив в стороне Люсидру, которая в отчаянии колотила себя по груди (зрелище, откровенно говоря, совсем не для несовершеннолетних), партия снова собралась в Гильдии авантюристов.
— Вы вообще хоть один день можете прожить спокойно?..
Офис-менеджер, которая выглядела так, словно за один день постарела на целый год, лично вызвала их для разговора. Однако это не был суровый выговор.
Гильдия авантюристов в принципе не вмешивается в драки между искателями приключений.
По своей сути гильдия — посредник, а отношения между ней и авантюристами скорее деловые, чем иерархические.
Это примерно как владелец магазина, который не станет принимать чью-либо сторону или наказывать одного из двух постоянных покупателей, если те подрались на улице.
Конечно, если драка происходит прямо в здании гильдии, причиняет ущерб людям или имуществу, либо авантюристы предают друг друга во время выполнения задания, позоря тем самым саму гильдию, — это совсем другое дело. Но инцидент, который устроил Берн, к таким случаям не относился.
Разумеется, то, что группа Карины — одна из сильнейших команд Восточного отделения — на какое-то время выбыла из строя, было болезненным ударом. Но обвинять Берна или Бланку было бы нелепо: они сами полезли в драку и сами же проиграли.
— Ладно... Если честно, в последнее время у них всё слишком хорошо складывалось, и они начали немного зазнаваться. Если этот случай заставит их прийти в себя, в долгосрочной перспективе это даже пойдёт им на пользу. Бланка, с тобой всё в порядке? Ты не пострадала?
— А?.. Да. Благодаря Берну со мной всё хорошо.
— Вот и славно...
Офис менеджер уже собиралась перевести разговор на другую тему, но внезапно подняла голову, уловив едва заметное изменение в голосе Бланки.
Растерянный взгляд.
Ещё один.
И ещё.
Глаза Бланки постоянно искали профиль Берна.
Она всё время неловко переминалась с ноги на ногу, не находя себе места.
«...Что? Кто она вообще такая?»
На мгновение офис-менеджер испытала настоящий когнитивный диссонанс.
Она знала Бланку ещё с детства — с того самого дня, когда девочка впервые пришла в гильдию просить уничтожить лича.
А значит, лучше многих понимала, сколько мужчин пытались сблизиться с Бланкой, пленённых её хрупкой красотой и неизменно натыкающихся на ледяную стену отказа.
Именно поэтому отвергнутые поклонники потом распускали за её спиной слухи, будто она высокомерна и смотрит на всех свысока. Отчасти именно из-за этих сплетен Бланке было так трудно найти общий язык с искателями 2-го ранга после того, как её выгнали из команды 3-го ранга.
Но сейчас?..
— Бланка. Думаю, следующее задание должно быть связано с сражением против большого количества противников. Что скажешь?
— Т-ты прав. То есть... мы ведь уже сталкивались с многочисленными врагами, верно? Так что... думаю это будет легко.
— Действительно, всегда проще применять уже полученный опыт.
Берн спокойно кивнул.
И даже этого оказалось достаточно, чтобы уголки губ Бланки счастливо дрогнули.
Она действительно старалась держать себя в руках: не соглашалась бездумно, приводила доводы, пыталась сохранить невозмутимое выражение лица вместо того, чтобы широко улыбаться.
Но именно это лишь сильнее бросалось в глаза офис-менеджера.
«...Даже деревенская девушка, впервые влюбившаяся в городского парня, вела бы себя не настолько очевидно.»
Неужели именно так чувствует себя человек, наблюдая, как младшая сестра, всю жизнь твердившая, что никогда не выйдет замуж, вдруг по уши влюбляется?
Испытав сначала недоумение, затем растерянность и наконец какое-то необъяснимое чувство одиночества, заведующая перевела взгляд на последнего члена группы.
Потому что она не раз видела, как романтические отношения внутри отряда превращали третьего лишнего в источник проблем.
Если сейчас появятся хотя бы малейшие признаки этого, как старшая и бывшая начальница она будет обязана вмешаться...
— О-о-о, хённим! Нуна! Зачистка леса вокруг города! Поставить безопасность мирных жителей выше собственной выгоды — вот это поистине широта души, подобная морю! Я, Реня, навеки запечатлею это в своём сердце и сделаю всё возможное, чтобы хотя бы идти по вашим стопам!
— ......
Офис-менеджер молча достала трубку и закурила.
Сейчас ей больше всего хотелось бросить всё и уйти на покой.
Существует особый тип заданий, который обычно называют «Зачисткой».
Так называют поручения по уничтожению монстров возле человеческих поселений — деревень или городов. Название меняется в зависимости от местности: зачистка леса, озера, болота и так далее.
Их цель — контролировать численность чудовищ, чтобы те, чрезмерно расплодившись, не начали вторгаться на территории людей.
Именно такие задания считаются среди авантюристов одними из самых ненавистных, если вообще не самыми ненавистными.
Обычно их выдают местные дворяне. А, как всем известно, дворяне Вирки словно обладают врождёнными талантами к коррупции, некомпетентности или сразу к обоим.
Те, кто хотя бы обладает трудолюбием и здравым смыслом, сами отправляют своих солдат и лишь потом поручают авантюристам добычу ресурсов, уже считаются относительно компетентными, пусть и коррумпированными.
Все остальные даже этого делать не хотят и просто перекладывают всю грязную работу на гильдию.
Само по себе уже тяжело, что операцию, для которой обычно требуется несколько десятков солдат, вынуждена выполнять группа из пяти искателей.
Но хуже всего то, что жадные дворяне стараются как можно дольше не платить гильдии, позволяя монстрам плодиться до самого отказа. Поэтому к моменту начала задания их количество становится просто огромным.
А затем ещё приходится терпеть самодовольного рыцаря, который после долгих уговоров гильдии снисходительно «разрешает» забрать трофеи, будто делает великое одолжение.
Даже Берн не смог удержаться от смеха.
— Честно говоря, я совершенно не понимаю, почему эти люди так кичатся своим дворянским происхождением. Лорд должен защищать народ, а народ — платить ему налоги. Как можно с таким бесстыдством называть себя дворянином, если ты не способен выполнить даже этот элементарный договор?
— Правда? А для Вирки это обычное дело. Наверное, в Айзернской Империи всё иначе?
— Ну...
Берн уже хотел уверенно ответить, что, конечно, иначе, но вовремя осёкся.
По крайней мере, согласно воспоминаниям его основного тела — наследного принца, — Айзернская Империя не была настолько прогнившим государством.
Но ведь знания принца основывались исключительно на докладах.
Он никогда лично не проверял происходящее и не видел всё собственными глазами.
Можно ли со стопроцентной уверенностью утверждать, что внизу не процветает коррупция, пока наверх отправляют лишь красивые отчёты?
«...Я отправился в далёкое королевство Вирка, потому что хотел увидеть новые места. Но, пожалуй, стоит потом проверить и саму Империю.»
Приняв решение, которое наверняка заставило бы Люсидру сказать: «Разве ты не создал клона, чтобы наконец спокойно отдохнуть? Почему ты опять собираешься работать?», Берн продолжил:
— Пока всё, что я видел, говорит об обратном. Но исключать подобные вещи там, где я ещё не бывал, тоже нельзя.
Бланка кивнула.
— Вот именно. Разве существует хоть одна идеальная страна?
Разговаривая обо всём подряд — например, о том, что худшие заказчики для авантюристов это дворяне, или что авантюристы давно бы перебили всю знать, если бы возле столицы не жили действительно могущественные аристократы, — они продолжали путь.
— У-у-у... У-у-у...
До слуха Берна донёсся странный звук.
Он напоминал плач женщины.
Спустя пару секунд вздрогнул и Реня.
Лицо бывшего разведчика, исполнявшего в группе роль следопыта, стало необычайно серьёзным.
Хоть он и обнаружил опасность позже Берна, учитывая разницу в их способностях, такая наблюдательность была более чем достойной.
К тому же он обладал знаниями, которых не было у Берна.
— Хённим, нуна. Осторожнее. Это стая пурлфругов. Они прячутся, подражают голосам разных рас, заманивают добычу поближе, а потом устраивают засаду. Это монстры волчьего типа.
— Физически они немного сильнее волков. Но если долго слушать их вой, можно потерять чувство направления, почувствовать сонливость и даже начать слышать несуществующие звуки. Поэтому нужно соблюдать осторожность. Если ты один — лучше даже любой ценой заткнуть уши. Если с товарищами — периодически приводить друг друга в чувство. Если ни то, ни другое невозможно, то лучше всего действовать в режиме блицкрига
Берн кивнул и осмотрелся.
Они находились посреди равнины.
Даже ещё не приблизились к опушке леса, а монстры уже пытались заманить их.
Похоже, внутри леса их расплодилось настолько много, что им уже не хватало места.
Обычные авантюристы пришли бы в ужас.
Но для Берна это были скорее хорошие новости.
— Бланка, не думай о риске пожара. Просто сосредоточься на уничтожении врагов. Если что-то загорится — я всё потушу.
— ...Хорошо. Я постараюсь.
— Реня. Тебе не нужно атаковать. Просто оставайся рядом с Бланкой и следи, чтобы никто не напал исподтишка.
— Клянусь жизнью — ни один коготь не коснётся нуны!
Берн крепче сжал рукоять меча и посмотрел на лес.
Началась охота.
Несмотря на свою внешность, Бланка неожиданно довольно неплохо владела мечом.
Конечно, не настолько, чтобы называться магическим мечником.
Просто обе её атакующие магии относились к стихии огня, поэтому часто возникали ситуации, когда пользоваться ими бездумно было нельзя.
Самый яркий пример — бой в лесу.
Если начать без остановки метать огненные заклинания среди деревьев, можно уничтожить врагов.
А потом погибнуть в устроенном собственными руками лесном пожаре.
Даже если удастся выжить, можно потерять всё имущество.
Разве именно так Бланка не оказалась в долгах, когда её магия вышла из-под контроля и сожгла охотничьи угодья одного дворянина?
Но...
Сейчас ей вовсе не было нужды обнажать меч.
Бум! Грох! Шлёп!
Под череду тяжёлых ударов перед Бланкой одна за другой сваливались серые туши волков, словно кто-то складывал багаж в аккуратную кучу.
Некоторые были со сломанными конечностями, раздробленными костями или неестественно вывернутыми телами.
Но они ещё были живы.
Не колеблясь ни секунды, Бланка произнесла заклинание:
『Магия воспламенения камня』.
Оно было слабее, чем тогда, когда использовалось вместе с маслом в логове Лорда гоблинов.
Но жара всё равно оказалось более чем достаточно, чтобы мгновенно обратить живую плоть в уголь.
Несколько искр разлетелось по сторонам.
Но это не имело значения.
Потому что прежде чем они успевали разгореться, сверху падал очередной пурлфруг, туша их собственным телом.
Когда тел скапливалось достаточно...
『Магия воспламенения камня』.
Ещё одна вспышка.
И снова.
Повторяя это раз за разом, Бланка дрожала от волнения.
Не потому, что Берн с невероятной лёгкостью расправлялся с пурлфругами, складывая их перед ней ровными кучами.
Да, это было впечатляюще.
Но после всего увиденного раньше она уже ожидала от Берна подобной силы.
Причина её волнения была совсем иной.
«Моя магическая сила... не уменьшается!»
От природы запас маны у Бланки был невелик.
Обычно она могла использовать «Магию воспламенения камня» максимум дважды в день — при условии, что больше никакой магией пользоваться не будет.
Но сейчас она уже применила это заклинание больше десяти раз.
И её мана не заканчивалась.
Нет, она тратилась.
Но скорость и объём восстановления были выше, чем расход.
Кольцо поглощало жизненную силу существ, убитых владельцем.
Если мана была пуста — восполняло её.
Если мана была полной — увеличивало сам резерв.
Услышав объяснение Берна, Бланка сперва подумала:
«Значит, чтобы увеличить максимальный запас маны, придётся добивать врагов без магии.»
Условие казалось не слишком удобным, но она даже не думала жаловаться.
И одного такого подарка было более чем достаточно.
Но настоящая эффективность кольца превзошла все ожидания.
Стоило уничтожить врага заклинанием среднего уровня — и потраченная мана мгновенно восстанавливалась.
А избыток поглощённой жизненной силы увеличивал её максимальный запас.
Всего за несколько десятков минут охоты общий объём её магической силы вырос вдвое, хотя она непрерывно использовала магию среднего уровня.
Это уже нельзя было назвать просто «очень эффективным».
Даже техники развития магической силы, которыми владели знатные роды, наверняка выглядели бы жалко по сравнению с возможностями этого кольца.
Где...
И каким образом...
Берн вообще смог достать столь невероятный артефакт?
Если бы не их договор — никогда не расспрашивать его о происхождении силы и его секретах, — ей хотелось бы задать бесчисленное множество вопросов, схватить его за плечи и добиться ответа.
Нет...
Не это.
На самом деле ей хотелось спросить совсем о другом.
Бланка крепко прикусила губу, силой подавляя разбегающиеся мысли.
Отвлекаться во время боя...
Разве это не будет несправедливо по отношению к Берну, который сейчас так старается ради неё?
Он сказал, что ему нужен товарищ.
И подарил ей это кольцо.
Значит, всё, что она должна сделать как его товарищ, — оправдать оказанное доверие.
Именно так.
А такие вопросы, как... не скрывается ли за этим подарком ещё какой-то смысл...
Она не должна задавать ни при каких обстоятельствах.
По мере того как время шло, «зачистка» становилась всё эффективнее.
Поначалу Берну приходилось помогать: он сдерживал монстров и подбрасывал их прямо под удары Бланки. Но спустя какое-то время сама Бланка уже научилась без труда расправляться с чудовищами, осыпая их заклинаниями среднего уровня так же легко, как обычными атаками.
Если раньше всё строилось по принципу «Берн подаёт — Бланка добивает», то теперь каждый охотился самостоятельно (а обязанность следить, чтобы огонь не распространился по лесу, перешла к Рене). Монстров уничтожали настолько основательно, что казалось, будто их собираются полностью стереть с лица земли.
— Вот, попробуйте! Пусть по мне и не скажешь, но я, Реня, весьма уверен в своих кулинарных способностях!
Наступил вечер, небо окончательно потемнело.
Берн взял протянутый Реней шашлык и невольно сглотнул, почувствовав его насыщенный аромат.
Тело Берна, созданное с помощью магии клонирования, поддерживалось запасом маны наследного принца, поэтому, в отличие от обычных людей, ему не было необходимости есть каждый раз.
Тем не менее пища хоть и не отличалась особой эффективностью, всё же немного восстанавливала магическую силу. А главное — способность ощущать вкус у него никуда не исчезла.
Хрусть.
Стоило ему откусить и разжевать мясо, как рот наполнили обжигающий жар и насыщенный вкус.
Жёсткая, по-настоящему дикая текстура и характерный запах воздействовали сразу на все чувства, но были вовсе не настолько неприятны, чтобы мясо нельзя было есть.
Причиной тому был необычный порошок, которым посыпали шашлык. Он удивительно хорошо перебивал запах дичи.
Берн слегка наклонил голову.
Вкус казался одновременно незнакомым и подозрительно знакомым, словно пробуждал воспоминания из прошлой жизни.
«Чёрный перец здесь тоже используют, так что это явно не он. Больше похоже на малу (приправа из Китая)… только менее острое и более ароматное.»
Даже Бланка, не ожидавшая ничего особенного, попробовала кусочек и удивлённо распахнула глаза.
— Это ведь не просто соль?
— Это трава под названием шарби.
— …Разве это не ядовитый сорняк? Тот самый, который ужасно жжётся при прикосновении к коже, а если попадёт возле глаз — слёзы ручьём текут?
— Именно.
После спокойного кивка Рени Бланка посмотрела на него так, словно услышала полную нелепость.
Реня усмехнулся и пояснил:
— Народная мудрость из бедных деревень, где еды всегда не хватало. Если один раз вымочить её в воде, потом высушить и растереть в порошок, получается отличная приправа, скрывающая неприятные запахи. Даже продукты сомнительной свежести с ней становятся хоть как-то съедобными. В этом и заключается её главное достоинство.
— Для организма это точно безопасно?
— Зависит от того, сколько вымачивать. Эту траву держали в воде больше двух дней, так что всё в порядке. Хотя лично мне больше нравится вариант, когда её вымачивают всего сутки, а потом сушат. Правда, большинство людей после такого начинают кричать, будто у них рот горит огнём! Хотя есть и те, кто специально ест именно такую, обливаясь потом и утверждая, что обожает этот вкус!
— Добровольно есть то, от чего больно… Какие же странные вкусы бывают.
Бланка покачала головой, а вот Берн неожиданно рассмеялся.
Он примерно представлял себе, о чём речь.
— Как-нибудь потом я бы хотел попробовать и такой вариант. Не возражаете?
После этих слов Бланка посмотрела на него так, словно не могла поверить своим ушам, а Реня, наоборот, просиял.
— Конечно! Я обязательно приготовлю так, чтобы хённим остался доволен! К тому же шарби — довольно распространённая трава, достать её совсем не трудно!
— Ты уверен, Берн? А если тебе станет плохо?
— Разве это не часть прелести искателя приключений?
Берну очень нравились такие вечера.
Сидеть с товарищами у костра, жарить мясо, есть и болтать о всякой ерунде.
Для души, измученной бесконечной чередой обязанностей, это было настоящим отдыхом.
Наверное, Реня тоже почувствовал непринуждённую атмосферу, потому что разговорился куда больше обычного.
— Кстати, сила вас двоих действительно не знает границ. За время своих приключений я выполнил немало заказов, но ещё ни разу не видел, чтобы столько монстров уничтожали так легко.
Бланка покачала головой.
— Если говорить о Берне — возможно. Но я вовсе не настолько выдающаяся. Даже по классификации магов я всего лишь достигла третьего ранга.
— Это отличается от рангов авантюристов?
— Да. У авантюристов всё зависит от заслуг — учитываются и навыки, и достижения. А у магов значение имеет исключительно уровень мастерства.
Как и подобало бывшей сотруднице гильдии, Бланка начала объяснять спокойно и понятно.
Если ты знаешь теорию магии, но не способен применять её на практике — первый ранг.
Если умеешь пользоваться простыми бытовыми заклинаниями — второй.
Если владеешь боевой магией, пригодной в реальном сражении, — третий.
Если сама магическая сила приобретает особые свойства и начинает отражать индивидуальность мага — четвёртый.
Если способен не просто использовать готовые заклинания, а изменять их или даже создавать собственные — пятый.
— Всё, что выше этого, — уже почти легенды. Обычный человек может никогда в жизни не встретить таких магов. А если говорить реалистично, то уже маг четвёртого ранга считается элитой, за которую готовы бороться все.
— Но ведь это всего на одну ступень выше тебя, нуна?
— Эта «одна ступень» — просто колоссальная разница. Например, вспомни Карину. Её магическая сила была сама по себе приспособлена к магии льда. Поэтому для ледяных заклинаний расход маны у неё сокращался примерно вдвое, а мощь удваивалась. И это ещё самая скромная оценка.
Если маг третьего ранга тратит десять единиц маны, чтобы получить эффект в десять единиц, то маг четвёртого ранга тем же заклинанием способен добиться результата примерно в двадцать единиц, израсходовав пять единиц маны или даже меньше.
Даже обладая одинаковым запасом магической силы и используя заклинания одного уровня, они были попросту несопоставимы.
И более того, эта особенность магической силы вовсе не являлась фиксированным множителем — чем сильнее становился маг, тем выше была её эффективность.
По этой же причине большинство магов специализировались на одной стихии и либо вовсе не изучали остальные направления, либо почти не пользовались ими даже после изучения.
— Четвёртый ранг… Значит, самый простой путь к такому преобразованию магической силы — постоянно пользоваться только одной стихией и довести её до совершенства.
— О-о! Я думал, это просто как у воина, который всё время сражается любимым оружием. А оказывается, всё куда глубже!
— Не настолько уж глубже.
— Нет, нет! Благодаря нуне сегодня этот Реня словно прозрел! Тогда, если нуна теперь будет использовать только магию огня, со временем её магическая сила тоже станет особенной?
— Это…
Бланка задумалась.
Специализация по атрибутам в магии, о которой она только что рассказала, — это знания, которыми Бланка обладала, но которые не могла заставить себя применить на практике.
Как уже было сказано, в таком лесу зачастую куда надёжнее укрепить тело и орудовать мечом, чем постоянно запускать огненные шары. А тяжёлая жизнь авантюриста заставляла регулярно пользоваться и лечебной магией.
К тому же раньше у неё был посох, значительно усиливавший мощь и эффективность заклинаний, поэтому универсальность не доставляла ей особых неудобств.
Но теперь посоха больше не было.
Зато рядом появились товарищи, способные взять на себя другие обязанности.
Возможно, вместо того чтобы распыляться на всё подряд, действительно стоило стать магом, полностью посвятившим себя огню.
Нет… скорее всего, именно так она быстрее всего смогла бы стать сильнее.
— ……
Она понимала это разумом, но принять решение всё равно не могла.
Из четырёх известных ей заклинаний только «Магию воспламенения камня» она купила сама.
Остальные — «Магию воспламенения дров», «Магию небольшого усиления тела» и «Магию лечения лёгких ран» — ей показала мать.
Поэтому мысль отказаться сразу от двух заклинаний, которые можно было считать семейным наследием, давалась ей особенно тяжело.
И дело было не в том, что после достижения четвёртого ранга их можно было бы снова использовать.
Она слышала истории старших магов, которые пытались поступить подобным образом, но в итоге нарушили собственную магическую силу и сильно ослабли.
И всё же…
«…Сейчас не время вести себя как ребёнок.»
Беречь наследие матери было важно.
Но ещё важнее — победить лича и освободить её.
И потом, разве она не должна как можно скорее стать сильнее, чтобы отплатить Берну?
С этой мыслью она уже собиралась кивнуть, когда…
— Думаю, в этом нет необходимости.
Берн, до этого молча слушавший разговор, неожиданно вмешался.
— Если речь идёт о достаточно большой группе, то узкоспециализированный маг действительно способен полностью раскрыть себя. Да и тренироваться так проще. Но, Бланка, ты ведь авантюристка? Для авантюриста важнее не максимальная мощь или эффективность, а как можно больше разнообразных способов справляться с любыми ситуациями.
Да и вообще, среди магов полно людей, которые хотели бы освоить самые разные школы магии, но просто не способны сделать этого из-за отсутствия предрасположенности.
Если только речь не идёт об изучении сразу нескольких боевых стихий вроде огня и льда, Берн считал настоящим расточительством, что Бланка, сумевшая освоить совершенно разные направления — атаку, лечение и усиление, — решила отказаться от своей универсальности ради специализации на огне.
— О-о! Хённим совершенно прав! Для авантюриста разнообразие возможностей — величайшее преимущество! Кажется, я только что сморозил глупость. Простите меня, нуна!
— А… нет. Всё хорошо.
Бланка изо всех сил постаралась скрыть нахлынувшее волнение.
Сердце предательски заколотилось лишь потому, что Берн произнёс именно те слова, которые ей самой так хотелось услышать.
Её даже удивило, что она способна так легко поддаваться чужим словам.
Тем временем сам Берн погрузился в размышления.
«В целом это лишь общая теория, так что ничего страшного. Но если воин, совершенно не владеющий магией, начнёт дальше давать советы по магии, это уже будет выглядеть подозрительно. Хотя с возможностями Кольца Высасывания Душ ей достаточно просто продолжать охотиться, чтобы становиться сильнее…»
И тут его взгляд упал на меч Бланки.
Судя по её рассказу, это был тот самый меч, который её мать берегла и заботливо содержала при жизни.
До сих пор Берн сам сметал врагов на передовой, так что Бланке почти не доводилось пользоваться мечом. Но она ведь сама говорила: «Когда было трудно применять огненную магию, я усиливала тело и сражалась мечом.» Значит, хотя бы базовые навыки у неё есть.
Если воину странно рассуждать о магии, то уж советы по фехтованию он давать вполне может.
— [Ты серьёзно? Магу? А если она попытается освоить всё сразу и в итоге испортит и то и другое? Маг-мечник — это же сплошной красивый фасад без содержания!]
«Это не совсем моя история, но если бы какой-нибудь наследный принц, выбравший именно этот бесполезный путь развития, услышал такое, он бы сильно расстроился.»
— [Кхм… Ну, вообще-то, если говорить в целом, так оно и есть! Но если учитель хороший, то почему бы и нет?]
Оставив без внимания поспешные оправдания Люсидры, Берн заговорил:
— Раз уж речь зашла о поднятии силы, как насчёт того, чтобы совместить выполнение запросов с тренировками? Бланка, Реня.
— А?
— О-о! Если хённим согласится нас наставлять, этот Реня с радостью станет вашим учеником! Может, сначала отвесить вам девять поклонов?
— До такого доходить не нужно. Бланка, ты согласна?
Взгляд Бланки беспокойно заметался, после чего она слегка смущённо кивнула.
На губах Берна появилась лёгкая улыбка.
Пусть система оценки воинов и магов различалась, в целом считалось, что их уровни силы примерно соответствуют друг другу.
А боевая мощь, которой мог обладать авантюрист Берн, находилась почти на самой вершине четвёртого ранга.
Чтобы победить лича, который, скорее всего, уже достиг как минимум пятого ранга, ему необходимо было сделать сильнее и своих товарищей.
Свист!
Густые заросли кустарника были рассечены мечом, которым взмахнула Бланка.
Берн, внимательно наблюдавший за её стойкой и траекторией клинка, спросил:
— Ты раньше училась фехтованию?
— Настоящего учителя у меня никогда не было. Один из бывших товарищей по группе дал мне несколько простых советов. Это так заметно?
— Нет. Всё не настолько плохо, как я ожидал.
По меркам Берна её уровень нельзя было назвать высоким даже с большой натяжкой.
Но, с другой стороны, у неё почти не было ни вредных привычек, ни бесполезных, показных движений.
Она выглядела как человек, который хорошо освоил основы. Собственного стиля ещё не было, зато и переучивать её почти не требовалось.
Берн уже был готов начать обучение с самого нуля, но теперь можно было просто развивать уже заложенную базу.
— Похоже, тот, кто тебя учил, был довольно хорошим наставником.
— …Это один из тех двух воинов, которых ты недавно вырубил. Тот, с растрёпанной бородой. Вообще-то он был молчаливым и упрямым человеком, но однажды я спасла его лечебной магией, когда он оказался на грани смерти. После этого он стал относиться ко мне гораздо теплее. Хотя постоянно ворчал, что специализируется на дробящем оружии и сам не слишком хорош с мечом, учил он меня очень старательно.
— Хм? А…
Берн вспомнил одного из воинов из отряда Карины — того самого, который тогда явно не хотел вступать в бой.
Вот почему он даже не мог нормально смотреть Бланке в глаза. Значит, между ними была такая история.
— Что?! Так он был обязан нуне жизнью? И всё равно спокойно смотрел, как она покидает отряд?
Стоявший рядом Реня тяжело вздохнул, но Бланка лишь горько улыбнулась, не выказывая ни малейшего раздражения.
— Он был главой большой семьи. На нём висело слишком много людей. Он не мог бесконечно тащить за собой товарища, который стал обузой.
— Ах, нуна… Ваше сердце поистине безбрежно, словно океан!
На восторженные слова Рени Бланка лишь устало покачала головой.
Она уже поняла, что реагировать на каждое его восклицание слишком утомительно.
— Но… что именно мы будем делать на тренировках? Ты хочешь, чтобы я отказалась от огненной магии и в основном сражалась, усиливая тело и пользуясь мечом?
— Нет. Нет смысла отказываться от своих сильных сторон, если у тебя есть и мощная магия, и хороший контроль над ней. Я хочу, чтобы ты научилась вот чему.
Сказав это, Берн подошёл к Бланке.
Шаг.
Ещё шаг.
Теперь их разделяли всего два шага — ещё немного, и они уже соприкоснулись бы.
— Вот это расстояние. Ты должна уметь читать заклинание и поражать противника именно с такой дистанции — с которой в любой момент можешь достать его мечом. И всё это прямо во время боя.
Бланка ненадолго представила себе такую картину.
Потом неуверенно спросила:
— Это вообще возможно? Попасть магией, наверное, ещё получится… Но тогда…
— Скорее всего, тебя тоже заденет собственное заклинание. Поэтому основой должны стать низшие заклинания. Даже если будешь выпускать их одно за другим, максимум — немного обожжёшь кожу пламенем.
— ……
— Но если другого выхода не останется, ты должна быть готова использовать даже заклинание среднего уровня, понимая, что сама попадёшь под его действие.
Подойти вплотную к противнику, не боясь оказаться в зоне собственного пламени.
Несмотря на то, что слова Берна звучали почти безжалостно, Бланка не рассердилась.
Потому что, в отличие от большинства людей, она была уверена: Берн не стал бы требовать подобного без веской причины.
— Можно узнать зачем?
— Во-первых, так ты привыкнешь одновременно использовать атакующую, лечебную и усиливающую магию. Сейчас ты применяешь их по очереди: сначала полностью заканчиваешь одно заклинание, потом переходишь к следующему. Тем самым ты сама лишаешь себя своего главного преимущества.
Это было всё равно что сказать художнику:
«Если одновременно рисовать левой рукой и правой ногой, получится быстрее, чем пользоваться только правой рукой.»
Но лицо Берна словно говорило:
«Ты ведь способна хотя бы на это?»
Поэтому возразить, что всё это звучит нелепо, Бланка почему-то не смогла.
— Ты сказал «во-первых»… Значит, есть и вторая причина?
— Если такая дистанция тебе неудобна, Бланка, то для обычного мага она будет ещё более неудобной.
— А…
От столь очевидного замечания Бланка даже моргнула.
За редкими исключениями маги — бойцы дальнего боя.
Они обладают огромной разрушительной силой, но вынуждены держаться на расстоянии, иначе сами окажутся в зоне своих же заклинаний.
Именно поэтому среди авантюристов ещё можно встретить одиноких воинов, а вот маги почти никогда не работают в одиночку.
Чтобы спокойно выпускать мощные заклинания, им нужны товарищи, которые будут сдерживать врагов.
— Наша цель — уничтожить лича. Значит, и развиваться мы должны так, чтобы именно лич стал нашей добычей.
Шансы Бланки победить лича в обычной магической дуэли были ничтожны.
Поэтому, сказал Берн, им просто не стоит играть по обычным правилам.
В его словах была логика.
Но, по сути, он предлагал магу с мечом в руках бросаться на лича, раз за разом подвергая себя смертельной опасности.
Принять такое было непросто.
— Всё будет хорошо, Бланка-сан. Я уверен, у тебя получится.
С этими словами Берн улыбнулся ей — спокойно и с полной уверенностью.
Бланка явно хотела многое сказать, но, встретившись с его улыбкой, лишь растерянно кивнула.
[Ох… Не думала, что она свяжется с таким парнем.]
Люсидра, наблюдавшая из тени, посмотрела на Бланку с жалостью.
Но никто из людей этого не заметил.
— Эм… Хённим, а что тогда делать мне?
Реня, выглядевший заметно бледнее обычного, спросил с непривычно тревожным выражением лица.
Похоже, он всерьёз боялся, что ему тоже предложат столь же безумные тренировки.
— Для начала тебе нужно научиться обращаться с магической силой. Не столько усиливать тело, сколько развивать способность обнаружения.
— Т-только это? То есть мне не придётся бросаться на врагов с мечом наголо?..
— Разведчик должен прежде всего вести разведку так, чтобы его самого не обнаружили. Боевые навыки тоже полезны, но это уже второстепенно. Хотя, если хочешь стать сильнее, можем заниматься этим тоже...
— Нет-нет! Я всей душой посвящу себя поддержке вас двоих! Разве идеальная партия — не та, где каждый идеально выполняет свою роль?!
— …Хм. Хороший настрой.
Берн остался доволен.
Реня облегчённо вздохнул — похоже, он только что избежал страшной участи.
А Бланка, наоборот, невольно приуныла, понимая, что не может так же просто отказаться от тренировок.
Так начались дни, которые для одних были невероятно плодотворными, а для других — настоящей пыткой.
— Бланк, в фехтовании положение рук и ног имеет огромное значение. Чтобы после одного рубящего удара снова нанести такой же, нужно сначала поднять меч обратно. Но с магией всё иначе. Стоит лишь сформировать заклинание на ладони — и направление с моментом выстрела можно менять почти произвольно. Тебе вовсе не обязательно заранее показывать противнику раскрытую ладонь.
— Бланка, опытный мечник способен разрубить летящее заклинание или отбить его. Он также может парировать меч противника. Но меч у него только один. Значит, если ты заставишь его защищаться от твоего клинка, а затем ударишь заклинанием в открывшееся место, он окажется в крайне тяжёлом положении. И наоборот — сначала магия, потом меч — работает точно так же.
— Бланка, смотри шире. Если ты скрестила клинки с противником перед собой, это ещё не значит, что можно забыть о врагах вдали. Пока мечом сдерживаешь сильного противника, ничто не мешает тебе отправить заклинание среднего уровня в дальнюю группу врагов. Тогда ты одновременно выполняешь роль и танка, и основного бойца. А главное — сама не попадаешь под собственные заклинания. К тому же это сильно давит на врага перед тобой и заставляет его ошибаться.
— Бланка, ты в порядке? Хорошо. Не переживай. Даже если ошибёшься — всегда можно попробовать снова. Для этого и существуют тренировки. Пока я рядом, ничего по-настоящему опасного не случится. Поэтому не бойся действовать смелее. Ну что, начнём ещё раз?
В последнее время среди авантюристов Восточного филиала только и говорили об одном отряде.
— Говорят, группа Бланки закончила зачистку района Груатан всего за один день.
— Что? Да там даже три группы 3-го ранга ковырялись бы минимум четыре дня. За день? Не смеши. Наверняка схалтурили и ушли пораньше.
— Да нет. Они притащили столько материалов с монстров, что на аукционе и у оптовиков настоящий переполох начался. Да, часть туш немного подпалена огнём, но качество, говорят, отличное.
— Слышал про новичка и бывшую администраторшу? Там было племя из пятидесяти с лишним людоящеров, которые похищали путников и откармливали ими своих детёнышей. Так вот, эти трое просто ворвались к ним и перебили всех до единого!
— Что? Но ещё три дня назад они охотились на кобольдов! Уже добрались до людоящеров? Они вообще когда-нибудь отдыхают?
— Это ещё не всё. Говорят, они купили свиток с заклинанием, которое превращает магическую силу в жизненную энергию. После этого почти перестали спать и только тем и занимаются, что покоряют монстров.
— Тц… Куда ни придёшь — везде только разговоры о них. Ну и что такого? Они такие же искатели приключений, как и мы.
— Эй. За спиной можешь болтать что угодно, но лучше не пытайся с ними связываться. Один тип напился и полез к ним. Так его били ножнами меча, потом лечили магией и снова били. И так до тех пор, пока он не разрыдался и не начал умолять о пощаде. Даже слушать страшно.
— А-а, значит, рыжий бьёт, а голубоволосая лечит? Отличная команда!
— Нет. Голубоволосая била. Голубоволосая же и лечила. Причём с таким спокойным лицом, словно просто разделывала мясо.
— Забавно. Помнишь тех, кто смеялся, что после создания новой группы они быстро развалятся? Теперь все как воды в рот набрали.
— Ну а кто станет открывать рот на отряд, где один человек способен в одиночку разнести целую группу 3-го ранга? Тут уже не вопрос гордости, а здравого смысла.
— Кстати… А что с группой Карины? Они зубами скрипят от желания отомстить?
— Да нет. Сидят тише воды ниже травы. Если честно, это самое разумное решение.
— Заметили, какие довольные лица стали у администраторов в гильдии? Всё потому, что группа Берна забирает почти все опасные и низкооплачиваемые задания, от которых остальные бегут.
— Они выполняют задания раза в три-пять быстрее остальных. Пусть за каждое платят не так много, в сумме они всё равно гребут огромные деньги.
— И ведь их всего трое, хотя обычно группы 3-го ранга состоят из пяти-шести человек. Представляешь, какая доля добычи достаётся каждому?
— Эх… Интересно, они никого не собираются брать к себе? Честно говоря, я бы уж точно оказался полезнее их мелкого сопляка.
— Уже были желающие. Просились в группу. Им сказали, что примут только тех, кто сможет выиграть у этого «сопляка» в прятки.
— И чем всё закончилось?
— Да он даже не прятался — стоял прямо перед ними. Но они десять минут носились вокруг и так его и не нашли. В конце концов, разве может быть обычным человек, который постоянно ходит рядом с этими двумя?
— Чёрт… С ними вообще ничего не получается.
— Эй, слышали новость?
— Какую?
— Берн, Бланка… и, заодно, тот парень Реня. Скоро будут в 4 ранге.
— Да ладно! Разве не прошёл всего месяц с тех пор, как Берн стал авантюристом? Какая невероятная скорость.
— Когда человек настолько выдающийся, даже завидовать уже не получается. Странное чувство.
— Настоящая восходящая звезда.
Серхио, главный секретарь, служивший наследному принцу в Золотом Облачном дворце, был ветераном императорской администрации с более чем сорокалетним стажем.
Ещё со времён предыдущего императора — деда нынешнего наследного принца — он занимался бесчисленным количеством государственных дел и помогал различным членам императорской семьи исполнять их обязанности.
Когда под предлогом подготовки наследника император передал принцу часть государственных дел, коллеги Серхио, которого направили в Золотой Облачный дворец, в качестве прямого помощника, провожали его тревожными взглядами.
— Да брось, наследный принц ведь ещё даже обучение не закончил. Откуда у него возьмется время заниматься государственными делами? Почти вся работа всё равно ляжет на тебя.
— Было бы хорошо, если бы только работа. А если что-нибудь случится и всю вину свалят на тебя... Бр-р...
Обучение членов императорской семьи дома Айзерна было настолько жестоким, что даже такие чиновники, как Серхио, считали слово «строгое» слишком мягким.
Есть предел тому, сколько знаний и навыков способен одновременно освоить один человек.
Но будущих правителей заставляли изучать буквально всё подряд.
Как вообще это можно было выдержать?
Поэтому большинство представителей императорской семьи обычно уделяли внимание лишь тем дисциплинам, которые им нравились. Остальное изучали лишь настолько, чтобы не опозориться, а некоторые и вовсе игнорировали.
Однако нынешний наследный принц честно проходил абсолютно все занятия, которые остальные посещали лишь для вида, и ни к одному предмету не относился спустя рукава.
Преподаватели, привыкшие уговаривать ленивых принцев и принцесс хоть немного заниматься, были в восторге.
Зато чиновники, отправленные служить принцу, включая Серхио, выглядели мрачнее тучи.
Дела, переданные императором наследнику, составляли лишь небольшую часть государственных обязанностей.
Но даже этого объёма хватило бы, чтобы полностью загрузить администрацию среднего графства.
Для человека, никогда прежде не занимавшегося практической работой, это и само по себе было огромной нагрузкой.
А ведь при этом принц должен был продолжать всё своё обучение без каких-либо поблажек.
Каким бы талантливым и трудолюбивым он ни был, физически справиться с подобным было невозможно.
Как и говорили коллеги Серхио, в итоге основная тяжесть практической работы должна была лечь на чиновников, служивших в Золотом Облачном дворце.
А если что-то пошло бы не так, ответственность понёс бы вовсе не наследный принц, а Серхио.
В конце концов, гораздо проще пожертвовать одним, пусть и выдающимся, чиновником, чем допустить пятно в биографии будущего императора.
«Похоже, моя карьера закончится именно здесь...»
С этой смесью обречённости и решимости Серхио поступил на службу к наследному принцу.
И...
— Немедленно распорядитесь построить в этом регионе дополнительные зернохранилища. Во время богатых урожаев необходимо заранее создавать запасы, чтобы в чрезвычайной ситуации не возникло нехватки продовольствия.
— Пожалуйста, ещё раз проверьте этот документ. Если сравнить его с другими отчётами, количество поставленного камня не совпадает. Если это обычная арифметическая ошибка — одно дело. Но если речь идёт о хищении, виновные должны понести суровое наказание.
— Что касается системы, при которой жители приграничных областей, где почти не используется денежное обращение, платят налоги местными товарами... Похоже, перечень этих товаров давно устарел. Вот здесь, например, озеро высохло ещё пятьдесят лет назад. Если рыба до сих пор считается местным товаром, что должны делать люди? Ехать в соседний регион, покупать там рыбу и уже ею платить налоги? Это тяжело для населения, да и для казны невыгодно из-за нестабильных поставок. Нужно полностью пересмотреть этот список и заменить товары теми, которые действительно производятся сейчас. А в идеале — вообще постепенно перевести всю систему на денежные налоги.
...
Перед Серхио открылся совершенно новый мир.
«Ч-что... это такое?»
Наследный принц был способным.
Нет.
Слово «способный» даже не передавало сути.
Казалось, он родился именно для этой работы.
Конечно, поскольку это был его первый опыт управления государственными делами, кое-где ощущалась нехватка практики.
Но эти недостатки легко компенсировали Серхио и остальные секретари.
Более того, стоило принцу заметить ошибку, как он исправлял её с поразительной скоростью.
Он умело распределял обязанности между подчинёнными, никогда не перегружая их сверх меры и не перекладывая на них ответственность за собственные решения.
Восхищаясь его способностями, Серхио одновременно испытывал тревогу.
«С таким количеством работы... интересно, надолго ли ему хватит этого первоначального энтузиазма?»
Силу духа и волю легко недооценить, потому что их невозможно увидеть.
Но, как и физическая выносливость, они тоже требуют восстановления.
За свою долгую службу Серхио не раз видел молодых чиновников, которые поначалу работали с огромным воодушевлением, а спустя годы полностью выгорали, превращаясь в собственную тень.
Далеко ходить за примером не нужно.
Нынешний император — отец наследного принца — после восшествия на престол тоже с энтузиазмом занимался государственными делами.
Но в какой-то момент постепенно утратил к ним интерес и погрузился в праздность и развлечения.
Только благодаря тому, что наследный принц рано проявил свой исключительный талант, а император быстро признал его и передал ему власть, все сложилось удачно. В противном случае, с учетом многочисленных наложниц, которым император отдавал предпочтение, и их детям, сама империя могла бы погрузиться в хаос.
«Чтобы этого не произошло, наследному принцу тоже необходимо отдыхать...»
Серхио прекрасно понимал, что люди, умеющие вовремя делать передышки, находить себе увлечения и разумно распределять силы, работают намного дольше и стабильнее тех, кто без остановки трудится на износ.
И именно с этой точки зрения наследный принц выглядел крайне тревожно.
Он работал каждый день без единого выходного.
Когда же он вообще отдыхает?
Однако по дворцу уже ходили слухи, что император, впечатлённый успехами сына, собирается передать ему ещё больше обязанностей.
Из-за этого такой чиновник, как Серхио, никак не мог обеспечить принцу хотя бы небольшой отдых.
Ему оставалось лишь добросовестно выполнять собственную работу.
— Хм... Сегодня прекрасная погода. Какой приятный день.
Но, вопреки всем опасениям Серхио, наследный принц совершенно не выглядел уставшим.
Наоборот.
Казалось, с каждым днём энергии в нём становилось только больше.
Серхио искренне изумлялся этому.
Если человек, у которого нет абсолютно никакой личной жизни и который живёт одной лишь работой, продолжает сохранять такой настрой...
Ответ был очевиден.
«Ах! Значит, Его Высочество получает истинное удовольствие от самого процесса управления государством и заботы о народе!»
Эта мысль настолько поразила Серхио, что сердце его переполнилось гордостью.
Он даже пожалел о своих седых волосах.
Если бы только можно было прослужить рядом с таким человеком хотя бы ещё один день...
Серхио вновь поклялся отдавать все силы своему долгу, пока остаётся на службе.
«Хех... Никогда бы не подумал, что выращивать талантливых людей настолько приятно. Может, когда-нибудь стоит создать отдельного клона специально для обучения новичков...»
[А те, кто сейчас мучаются внизу, что-то совсем не выглядят счастливыми.]
«Хе-хе. Что демоны вообще понимают в людях? Радость от повышения — чувство, которое объединяет всех.»
[Даже я, демон, понимаю людей лучше тебя, почти-человек наследный принц.]
Иногда правду действительно лучше не знать.
— Мы решили поручить вашей группе задание на повышение до 4-го ранга.
Восточный филиал Гильдии авантюристов.
После слов офис-менеджера в кабинете повисло тяжёлое молчание.
Если первый ранг считался уровнем новичков, второй — обычных авантюристов, третий — элитой, то четвёртый означал настоящих асов.
В каждом филиале обычно существовала всего одна такая группа.
Пятый ранг принадлежал лишь главе гильдии, который практически никогда не принимал задания, а оставался охранять штаб.
Иными словами, четвёртый ранг был вершиной для действующих авантюристов.
Возможность, которую Бланка однажды уже почти получила, но потеряла после своего падения, снова оказалась прямо перед ней.
От осознания этого она невольно напряглась.
Даже Реня, обычно не упускавший случая устроить шум, на этот раз сидел необычайно тихо с серьёзным лицом.
— Задание на повышение... Если мы его выполним, все трое получим четвёртый ранг?
Лишь Берн сохранял привычное спокойствие.
Даже когда перед ним появилась цель, к которой многие стремились всю жизнь и так никогда и не достигали, его лицо оставалось совершенно бесстрастным.
Со стороны это могло показаться пренебрежением к системе рангов гильдии.
Но офис-менеджер не рассердилась.
Если говорить только о силе, Берн уже давно заслуживал четвёртого ранга.
Единственная причина задержки заключалась в том, что он слишком недавно стал авантюристом и ещё не успел накопить достаточно достижений именно в составе своей новой партии.
При желании он вполне мог бы надавить на гильдию и ускорить повышение.
Однако вместо этого спокойно выполнял задания одно за другим.
Именно поэтому офис-менеджер высоко ценила его характер и трудолюбие.
— Всё верно. Выполните это задание — получите четвёртый ранг. Конечно, если не справитесь, это не значит, что шанс будет потерян навсегда. Просто повышение отложится.
— Понятно. Что за задание?
— Вам предстоит отправиться в владение Френсия, к северу отсюда. Там бесследно исчезают молодые женщины. Нужно выяснить причину и положить этому конец.
— Подождите.
До этого молчавшая Бланка шагнула вперёд.
— Френсия... Разве туда не отправили группу Алсеса?
Берн уже слышал это название.
Если память не изменяла ему, группа Алсеса была единственным отрядом четвёртого ранга во всём Восточном филиале.
Офис-менеджер кивнула.
— Именно. Изначально этим делом занялись они. Но, сколько ни пытались, так и не смогли найти причину происходящего. В итоге они отказались от задания.
— То есть вы предлагаете нам выполнить то, от чего отказалась даже группа четвёртого ранга?
— Именно тогда ни у кого не останется поводов возражать против вашего повышения. У вас уже более чем достаточно заслуг, но всегда находятся люди, которым не нравится, что ваша карьера слишком коротка.
Бланка тихо вздохнула.
Это было не задание вроде:
«Убейте такого-то монстра.»
или
«Добудьте такой-то материал.»
Им самим предстояло выяснить причину происходящего.
Самим найти способ всё исправить.
Такая работа требовала не только силы, но и умения расследовать, принимать решения и быстро приспосабливаться к обстоятельствам.
Настоящее задание высшего уровня.
Оно было невероятно трудным.
Но чтобы получить нужную ей информацию о личе, ей непременно нужно было добиться до 4-го ранга.
Встретившись взглядом с Берном, она молча кивнула.
Берн снова обратился к офис-менеджеру:
— Хорошо. Мы выдвигаемсяя немедленно.
Жизнь авантюриста оказалась совсем не такой, какой её представлял себе Берн. Различий было немало, но самым большим стало одно: дорога занимала куда больше времени, чем он ожидал.
Пока он был авантюристом первого ранга, большинство поручений ограничивалось городом, и на дорогу уходило всего несколько десятков минут пешком. Однако задание второго ранга по уничтожению гоблинов уже требовало больше суток пути, а при заданиях третьего ранга даже с нанятой повозкой путешествие нередко занимало несколько дней.
Получалось, что времени на дорогу туда и обратно уходило гораздо больше, чем на само выполнение задания.
А Берн никогда не забывал простую истину: время — деньги.
По дороге во Френсию.
Берн остановил повозку, взятую в Гильдии авантюристов, отвёл лошадей в сторону и встал прямо напротив Бланки.
— Готова?
— Да.
Каждое утро и каждый вечер во время путешествия они проводили тренировочный поединок.
Берн смотрел на Бланку.
Её стойка с мечом уже стала для него привычной.
Она же неотрывно следила за ним своими небесно-голубыми глазами.
Во взгляде читалась такая решимость, словно она не собиралась упустить ни единого его движения.
Удовлетворённо кивнув, Берн с силой оттолкнулся от земли.
Однако бросился он не вперёд, как обычно, а развернулся вполоборота.
Шурх.
На поясе у него висел кожаный мешочек, наполненный камешками самых разных размеров.
Берн зачерпнул несколько камней и щелчком большого пальца отправил их в сторону Бланки.
Но она уже успела применить два заклинания.
«Магия небольшого усиления тела».
«Магия небольшого ускорения реакции».
Помимо усиливающих заклинаний, которыми она владела раньше, у неё появилось ещё одно — купленное на деньги, заработанные за выполнение поручений.
Если первое усиливало силу, выносливость, ловкость и другие физические характеристики, то второе повышало восприятие: динамическое зрение, скорость реакции и рефлексы.
Обычный человек успел бы заметить лишь смутную вспышку, но Бланка, используя силу магии, спокойно отбила летящий камень мечом.
В памяти всплыли слова Берна.
«Заклинания усиления тела обычно считают хуже техник воинов. Воин, усиливая тело, может по своему желанию улучшить что угодно — силу, скорость или органы чувств. Магические же заклинания разделены по специализациям, к тому же считаются менее эффективными с точки зрения расхода маны.»
«Но после того как я сравнил... точнее, посоветовался с одним магом и всё проверил, выяснилось, что у заклинаний есть собственное важное преимущество. Они гарантированно дают определённый результат.»
«Метод воина — это усиление. Базовые характеристики × коэффициент усиления = итоговая сила.»
«Метод мага — сложение. Базовые характеристики + сила заклинания = итоговая сила.»
«Поэтому воинов сильно ограничивают врождённые физические данные. Худощавой девушке крайне трудно превзойти крепкого молодого мужчину. Но с помощью магии это возможно. Заклинание просто прибавляет фиксированное значение.»
«Кроме того, воину приходится постоянно регулировать степень усиления различных частей тела. Заклинание же, однажды наложенное, действует само до окончания времени. Не нужно постоянно думать, сколько маны куда направлять.»
«Поэтому заклинаний усиления тела лучше знать как можно больше. После применения они продолжают действовать сами.»
Тук! Тук-тук! Та-та-та!
Камни летели один за другим, не давая Бланке ни секунды передышки.
Она снова отбивала их мечом или уклонялась резкими движениями корпуса, но идеально справиться всё же не смогла.
Глухой удар.
Один камень попал в левую голень.
Другой — в правое плечо.
Сила удара была такой, что могла бы раздробить кость, однако усиленное магией тело ограничилось лишь болезненными синяками.
Стиснув зубы от боли, Бланка со всех ног бросилась на Берна.
Он продолжал осыпать её камнями, словно проверяя пределы её возможностей. Но чем ближе она подходила, тем менее эффективными становились его атаки.
«Это не абсолютное правило, но чем выше ранг заклинания, тем больше его дальность и разрушительная сила. А значит, тем сложнее использовать его против врага, находящегося вплотную. Многие высокоуровневые заклинания вообще относятся к снарядному типу, поэтому стрелять ими почти в упор крайне неудобно — угол просто не позволяет.»
«Считай тело и магию двумя отдельными средствами ведения боя. Ты должна уметь уклоняться телом и одновременно атаковать заклинаниями. Размахивать мечом и в то же время лечить себя. Только так можно сражаться с магом более высокого уровня.»
Бланка начала одну за другой выпускать в Берна слабые огненные заклинания, одновременно размахивая мечом.
Расстояние между ними было настолько маленьким, что жар обжигал даже её саму, а контратаки постоянно задевали её тело.
Но она терпела, доверяя усиленной магией плоти.
Каждый раз, когда применение «Магии исцеления лёгких ран» открывало брешь в защите, она прикрывалась мечом, быстро залечивала раны и снова обрушивала поток атакующих заклинаний.
Со стороны её стиль выглядел безрассудным и чрезмерно жестоким — совершенно не соответствующим хрупкой внешности Бланки.
Но сама она не испытывала ни малейшего недовольства.
Отчасти потому, что чувствовала, как стремительно растёт её мастерство после того, как она последовала совету Берна.
Но ещё больше потому, что этот стиль боя словно был создан специально для неё.
Меч.
Атакующая всё складывалось в единое целое, словно детали идеально подогнанной голов магия.
Лечащая магия.
Раньше она умела пользоваться всем этим, но каждая способность существовала сама по себе, из-за чего ни одна не раскрывалась полностью.
Теперь же всё складывалось в единое целое, словно детали идеально подогнанной головоломки.
«Сколько же сил он потратил, чтобы придумать такую тактику?..»
Когда она спросила, как ему вообще пришла в голову подобная идея, Берн лишь смущённо ответил, что ничего особенного здесь нет.
Но Бланка не поверила.
Что может понимать в магии чистый мечник?
Наверняка он долго изучал этот вопрос, размышлял и ломал голову исключительно ради неё.
И всё же он преподнёс результат так, словно решение просто случайно пришло ему в голову.
Из-за этого Бланке с каждым разом становилось всё труднее сдерживать чувства, переполнявшие её сердце.
— На сегодня достаточно. Хорошая работа. Я прекрасно вижу, насколько ты стала сильнее.
Когда тренировочный бой закончился, Берн протянул руку тяжело дышащей Бланке, опустившейся на землю.
На его лице были лишь искреннее восхищение и радость.
Трудно было поверить, что эти чувства были обращены к женщине, которая всего минуту назад без всяких колебаний размахивала мечом и осыпала его огненными заклинаниями.
Он радовался её прогрессу так, словно это было его собственное достижение.
Не выдержав его слишком чистого взгляда, Бланка невольно отвела глаза.
— Нет... это ты сегодня старался больше, Берн. Для мечника изображать мага и сражаться незнакомым стилем должно быть нелегко.
— Не совсем. Мне уже не раз приходилось делать что-то подобное.
У Бланки вырвался тихий смешок.
Этот человек, казавшийся безупречным во всём, именно в такие моменты всегда придумывал такие неуклюжие оправдания.
Как мечник, который даже магией пользоваться не умеет, мог часто сражаться так, словно сам был магом?
— Хённим! Нуна! Это был просто невероятный бой! Жалко только, что увидеть его смог один я. Такое чувство, будто мне бесплатно досталось настоящее зрелище. Даже не знаю, радоваться или огорчаться!
— Реня. Может, тебе тоже пора перейти к дополнительным тренировкам?
— Не-не! Того, чему ты меня уже научил, более чем достаточно! В обычное время я носильщик, когда нужно — разведчик, а в городе могу выполнять любые поручения. Думаю, этого вполне хватит, чтобы приносить пользу! Ха-ха-ха!
Наблюдая за шумящим Реней и Берном, который спокойно с ним разговаривал, Бланка вновь погрузилась в мысли.
«Как же мне отблагодарить его?..»
Он избавил её от хронической нехватки маны — слабости, которую считали неотъемлемой, — с помощью кольца, которое невозможно было найти нигде.
Он вернул ей свободу, спасая от жизни, в которой ей пришлось бы до конца дней выплачивать долг Гильдии.
Он придумал особую тактику, подходящую только ей, и теперь лично помогал ей освоить её.
Она получила от него слишком много.
А отплатила почти ничем.
Берн говорил, что ему достаточно того, что она путешествует рядом как товарищ по приключениям.
Но сколько бы она ни думала, этого было совершенно недостаточно.
Она даже всерьёз размышляла о том, чтобы отдать ему своё тело.
Однако не верила, что Берн, уже несколько раз отказавший ей, теперь вдруг согласится.
Человек столь благородного характера наверняка счёл бы это попыткой воспользоваться чувством долга.
А может, он думал, что Бланка просто отчаянно цепляется за него ради спасения матери.
И, если честно, раньше именно так оно и было.
Поэтому ей нечего было возразить.
«Значит... ещё не время.»
Когда-нибудь.
После того как Лич будет побеждён.
После того как она спасёт мать и избавится от всего, что удерживает её сердце.
Вот тогда она сможет искренне рассказать ему о своих чувствах.
Через несколько дней отряд Берна прибыл во Френсию.
Однако вместо приветствия их встретили грубые, ничем не прикрытые упрёки.
— Третий ранг?! Вы прислали каких-то жалких авантюристов третьего ранга на задание, с которым не справились даже ваши прославленные авантюристы четвёртого ранга! Гильдия авантюристов решила выставить меня дураком?! Берёте деньги и присылаете такой мусор?! Жалкие насекомые!
От потока брани, которой разразился лорд Френсии, лица членов отряда Берна едва заметно изменились.
Стоявший позади него рыцарь с суровым лицом тут же поддержал своего господина.
— Мой господин совершенно прав! Это откровенное оскорбление и его светлости, и всей Френсии! Мы обязаны потребовать от Гильдии ответа!
— Сэр Гудрун! Ты полностью разделяешь мои мысли!
Пока обстановка стремительно накалялась, представившийся казначеем мужчина средних лет в очках покрылся холодным потом и поспешил вмешаться.
— П-прошу вас, господин. Хотя эти авантюристы пока числятся третьего ранга, их сила соответствует четвёртому. Восточное отделение отправило лучших людей, каких только могло, и ни в коем случае не собиралось проявить к вам неуважение.
— Если они соответствуют четвёртому рангу, почему не прислали настоящий четвёртый? Разве это не очевидно?
— Единственным отрядом четвёртого ранга в Восточном отделении был отряд Альсеса, который уже побывал здесь. Скорее всего, у них просто не осталось никого другого.
— Ха! А ведь любят они важничать, эта ваша Гильдия. Впрочем, чего ещё ждать от простолюдинов?
— Г-господин...
Взгляд казначея беспомощно метался между лордом и отрядом Берна.
Реня, обычно постоянно улыбающийся, теперь стоял с каменным лицом.
Глаза Бланки опасно сузились.
А Люсидра, скрывавшаяся в тени, обратилась к Берну, который спокойно наблюдал за происходящим.
[Эй, они ведь сами не смогли разобраться с исчезновениями людей и поэтому обратились за помощью к Гильдии авантюристов, верно?]
«Верно.»
[Тогда почему ведут себя так высокомерно перед теми, кого сами позвали?]
«Они, вероятно, не считают это просьбой о помощи.»
[Что?]
«Ты когда-нибудь видела, чтобы заказчик, заплативший наёмникам, беспокоился об их чувствах? Обычно он лишь требует, чтобы они честно отработали свои деньги. Этот лорд мыслит точно так же. Раз уж он заплатил за поручение, то считает и Гильдию, и присланных ею авантюристов своими подчинёнными.»
К тому же первоначально отправленный сюда отряд так и не смог решить проблему и отказался от задания, а новая группа была ещё более низкого ранга.
Поэтому неудивительно, что лорд открыто выражал своё недовольство.
Но...
Это было лишь с его точки зрения.
Берн же просто приехал выполнять поручение, полученное через Гильдию, и не видел причин спокойно терпеть незаслуженные оскорбления.
— Хм. Похоже, ваша светлость крайне недовольны нашим присутствием.
Лицо лорда мгновенно исказилось.
Ещё до того, как он осмыслил сказанное, его взгляд ясно говорил:
«Кто вообще позволил тебе открывать рот?»
В ответ Берн лишь дружелюбно улыбнулся.
— Что ж, если заказчик нами недоволен, ничего не поделаешь. Тогда мы возвращаемся обратно, а вы сами разбирайтесь со своей проблемой. Вообще-то мне следовало бы потребовать компенсацию за потраченное впустую время и понесённые расходы, но так уж и быть, воздержусь. Судя по состоянию ваших владений, вы даже чашкой чая гостя угостить не способны. Как же я могу требовать деньги с человека, находящегося в столь бедственном положении?
От Берна не исходило ни тени негативных эмоций.
Лицо его оставалось спокойным, а тон — вежливым и ровным.Из‑за этого окружающим потребовалось какое‑то время, чтобы до них дошёл смысл сказанных им слов.
Первым отреагировал не лорд, а рыцарь по имени Гудрун, стоявший на страже рядом с господином. — Ты, негодяй! Как ты смеешь оскорблять моего лорда?!
От тела Гудруна исходила пугающая жажда убийства.Он не обнажил меч лишь потому, что они находились в приёмном зале в присутствии лорда, но и той магической энергии и жажды убийства, что сочились из него, хватило бы, чтобы робкий человек невольно начал задыхаться.
Но Берн отмахнулся от этого давления, словно от лёгкого ветерка. — Нынче слово «оскорбление» уж больно легко разбрасывают.
— Что?!
— Вас оскорбляет то, что прислали авантюристов невысокого ранга. Вас оскорбляет, когда мы говорим, что уйдём. А что тогда вообще считать оскорблением? Разве то, что кто‑то не съёживается от ваших угроз, — тоже оскорбление? Если так, то ваши подчинённые — жалкие люди. Постоянно показывать реакцию на каждый ваш всплеск гнева, должно быть, чудовищно выматывает.
— Ты… ты… ты, низко родное отребье!..
Вжик!Покраснев до корней волос, Гудрун выхватил меч.Взгляд Берна похолодел.Как бы он ни провоцировал словами, обнажать клинок из‑за личных чувств, без приказа и в присутствии лорда — явное нарушение рыцарского долга . Если бы первым меч обнажил сам Берн или попытался нанести физический вред, Гудрун хотя бы мог прикрыться предлогом «защиты». Но сейчас ситуация была совсем иной.
Казначей в очках, похоже, тоже это понял и в тревоге отчаянно попытался остановить Гудруна: — Ст‑стойте! Сэр Гудрун! Что за постыдное зрелище перед лицом его светлости!
— Постыдное? Истинный позор — стоять сложа руки, пока оскорбляют моего лорда и меня! Мой господин! Молю, дайте приказ! Я обезглавлю этого человека на месте и призову к ответу безрассудную гильдию!
— …
Брови лорда нахмурились в недовольстве.Слова Берна его разозлили, но в выражении лица ясно читалось раздражение действиями Гудруна.Но в конце концов кровь всё же гуще воды. — Поступай как знаешь. Однако видеть кровь здесь неприятно. Думаю, казнь стоит провести снаружи.
— Слушаюсь, мой господин!
— Эй! Вы что, всерьёз собираетесь затевать ссору с гильдией…
Бланка, которую вот‑вот должно было прорвать от того, как разговор катится сам по себе, была остановлена Берном. — Всё в порядке.
Вес слов определяется тем, кто их произносит.Это была короткая фраза без каких‑либо пояснений, но того, что её сказал именно Берн, Бланке хватило, чтобы довериться.По крайней мере, она и представить не могла сцену, где Берн окажется побеждён.
Тренировочная площадка неподалёку от поместья лорда.
— Что происходит? Почему все собрались? — Сэр Гудрун собирается казнить авантюриста, присланного гильдией. — Что? Почему? — Откуда мне знать.
Среди перешёптывающихся зрителей Гудрун заговорил с напыщенным видом: — Если ты сейчас же падёшь на колени и взмолишься о прощении, я, быть может, помилую тебя — в обмен на одну руку.
Услышав такой тон, будто он оказывал великую милость, Берн сухо усмехнулся.Ещё недавно Гудрун собирался снести ему голову без промедления, а теперь, спустя время, он пытался вернуть себе достоинство — и это казалось Берну забавным.
— Если ты дашь своему господину верный совет, ты, возможно, хотя бы сохранишь рыцарскую честь.
— Ты, мерзавец, упорно идёшь до самого конца!
Гудрун выхватил меч и бросился на Берна.Это был одностороннее нападение: ни судьи для посредничества, ни даже сигнала к началу. Действие, невозможное в настоящем поединке. Но Гудруну было всё равно.В его понимании это было наказанием.Возиться с правилами ради дисциплинирования какого‑то простолюдина было бы нелепо.И этот поступок определил дальнейшие действия Берна.
Свист!Внезапно тело Гудруна взмыло в воздух.У зрителей в головах будто вспыхнули вопросительные знаки.Лишь немногие успели осознать, что Берн схватил запястье бросившегося на него Гудруна, подсёк его и просто швырнул вверх. Из‑за этого у зрителей возникло чувство, будто они листают мангу с вырванными страницами.
Однако их замешательство не шло ни в какое сравнение с потрясением самого Гудруна.На мгновение оглушённый и парящий в воздухе, он лишь потом понял, что земля стремительно приближается к его лицу, и в спешке извернулся, чтобы сгруппироваться при падении. Благодаря этому он избежал серьёзных травм, но не смог уберечь свои доспехи, ещё недавно сверкавшие на солнце, — теперь они были перепачканы грязью и пылью.
— Ч‑что это сейчас было? — Не знаю, сэр Гудрун вдруг взлетел и упал. — Это тот рыжеволосый авантюрист что‑то сделал?
Пока запоздалые шёпоты вокруг нарастали, лицо Гудруна — теперь осознавшего, что произошло, — исказилось от унижения.Он снова выпустил волну жажды убийства и вновь направил клинок на Берна.Увидев лёгкое мерцание, похожее на сверкающий дымок, собравшееся на острие меча, глаза некоторых учеников рыцарей расширились: — Аура меча! — Сэр Гудрун теперь намерен драться всерьёз.
Если граница между магом 3‑го и 4‑го ранга — это способность наделять магическую силу собственными свойствами, то граница между мечником 3‑го и 4‑го ранга — проявление ауры меча.Точно так же, как тело, наполненное магической силой, способно демонстрировать физические возможности, немыслимые для обычного человека, оружие, наполненное аурой, и оружие без неё — несопоставимы по своей смертоносности.Даже грубый клинок из дешёвого лома в тот миг, когда его окутывает аура меча, превращается в совершенное оружие, способное рассечь крепкие рыцарские доспехи, словно тофу. Так же, как маг 3‑го ранга никогда не одолеет в чистой магической схватке мага 4‑го ранга, мечник 3‑го ранга не сможет победить мечника 4‑го. Какой уж тут честный бой, если в момент столкновения клинков и ты, и твоё оружие будут рассечены надвое?
— Я один раз потерял бдительность, но второго раза не будет.
На эти слова Гудруна Берн не ответил ничем особенным.Он даже не выказывал намерения обнажить собственный меч, просто безучастно смотрел на Гудруна.
В тот же миг откуда-то послышался стиснутый зубами звук, ведь Гудрун обрушил на Берна свое ослепительное мастерство владения мечом.Классическая техника, отточенная систематическим обучением и тренировками, — до такого уровня редко доходят авантюристы, чья сила рождается в настоящих боях.
Как раз в тот момент, когда казалось, что похожая на сверкающий дым, Аура Меча вот-вот рассечет тело Берна надвое…
Шшух!
Тело Гудруна снова взмыло в воздух. Только на этот раз по траектории слишком низкой, чтобы у него хватило сил сгруппироваться.
Бум‑лязг‑грохот!Вид того, как крепкий мужчина в роскошных доспехах шумно катится по земле, словно пустая банка, заставил глаза зрителей разинуть рты.
— Эт‑это, это, проклятый…!
Словно не в силах сдержать нарастающую ярость, Гудрун исказил лицо и снова бросился на Берна.
Он старался сохранять определенную дистанцию, размахивая мечом, чтобы помешать Берну безрассудно применять приемы борьбы. А также чередовал обманные движения с ударами мечом, чтобы создавать возможности для атаки.
Но какими бы способами он ни атаковал, результат оставался прежним.Тело Гудруна взлетало в воздух, затем падало и жалко катилось по земле.
С каждым разом гнев сменялся неверием, неверие — изумлением, а изумление перерастало в ужас.Каким бы сильным ни был Гудрун, к этому моменту он не мог не осознать одну вещь.Безнадёжно огромную пропасть между ним и Берном.
— …
Гудрун, за считанные минуты превратившийся в потрёпанного, измазанного грязью рыцаря, смотрел на Берна лицом, полностью лишённым уверенности.Вскоре Гудрун неловко застыл, не в силах больше напасть на Берна, но он и не опустил меч, поэтому лорд Френсии взревел: — Сэр Гудрун! Да что же это за позор такой?!
По правде говоря, Гудрун не был безупречным рыцарем.
Он был недальновидным, плохо владел своими эмоциями и часто впадал в ярость под знаменем «верности».Но он оставался рядом с лордом как представитель рыцарства Френсии благодаря своей неплохой преданности и выдающимся навыкам.
Но что происходит сейчас?
Его, представителя лорда Френсии, который символизирует военную мощь территории, несколько раз позорно швыряет по земле один авантюрист, даже не обнаживший оружия, а теперь он просто стоит, нервно поглядывая, словно испуганная собака?С учётом того, что образ рыцаря отражает силу всей территории, это был величайший позор, буквально втаптывавший в грязь лицо самого лорда.
Гудрун крепко зажмурился.Не выдержав давления лорда, он снова бросился на Берна, хотя и понимал, что шансов нет.Думая, что лучше уж просто потерять сознание.
— …Даже на неудовлетворительную оценку не тянет.
Будь у него среди Имперских рыцарей Золотого Облака такой подчинённый, он бы лично разнёс его в щепки и вышвырнул.Отбросив случайную мысль о «наследном принце», мелькнувшую в голове, Берн снова двинулся.
Тело Гудруна взлетело выше, чем когда‑либо, — так высоко, что зрителям пришлось задрать головы под прямым углом, — а затем рухнуло на землю.
Бух! Глядя на тело Гудруна у самых своих ног — если бы траектория была хоть немного иной, оно бы его раздавило, — лорд странно побледнел.
Шаг, шаг.
Берн подошёл к лорду и произнёс: — Должен сказать, общественный порядок во Френсии оставляет желать лучшего. На меня без конца нападал вооружённый человек, так что у меня не было иного выбора, кроме как применить самозащиту. Надеюсь, вы будете осмотрительны, милорд.
(То есть: не было ни судьи, ни взаимного согласия, ни представления сторон, значит, это не поединок, а Гудрун — не рыцарь, а просто нападавший. Но ведь это ваша территория? Разве не ваша обязанность управлять ею должным образом?)
Среди зрителей те, кто не поняли скрытого смысла слов Берна, недоумённо склоняли головы, а те, кто осознали, — побледнели.Лорд Френсии относился ко второй группе.
— …
Коротко взглянув на лорда, потерявшего дар речи, Берн развернулся. Один шаг, два, три.
Пока лорд смотрел, как Берн уходит без малейших признаков сожаления, он наконец, словно превозмогая собственную гордость, выдавил из себя слова: — Я… хочу доверить вам это поручение. Прошу прощения за проявленную ранее невежливость. Давайте обсудим всё заново.
Берн подумал про себя:
Возможно, он и проявил позор, но, похоже, он не безнадежен.
После этого переговоры с лордом пошли довольно гладко.Несмотря на унижение, которое ему устроил Берн, это стало возможным, потому что мастерство Берна было внушительным.
Казначей, который во время жаркого спора выглядел так, будто вот‑вот упадёт в обморок, теперь немного пришёл в себя и продолжил вежливо рассказывать:
— Первое исчезновение произошло примерно два месяца назад. Если быть точным, тогда мы даже не поняли, что это серьёзная проблема, и не обратили должного внимания. Лишь когда ущерб стал ощутимым и мы начали полномасштабное расследование, выяснилось, что это был первый случай.
Первой жертвой стала девушка по имени Мэри из лавки травников. У неё был привычный маршрут: она ходила в лес неподалёку от Френсии собирать нужные травы. И однажды она исчезла без следа и больше не вернулась.
— После этого одна за другой стали пропадать молодые женщины, которые ходили к лесу собирать фрукты, заготавливать дрова и так далее. В ответ на неоднократные просьбы жителей в лес направили отряд стражи, но пропавших не нашли. Казалось, дело закончится тем, что женщинам просто запретят ходить к лесу.
Но случилось иначе. Потому что начали исчезать женщины, которые даже не приближались к лесу: девушка из пекарни, официантка из постоялого двора, деревенская девушка, шьющая одежду.
Когда в список пропавших попала даже драгоценная дочь богатого купца, ненадолго остановившегося во Френсии для торговли, происшествие из рядовой беды простолюдинов превратилось в крупный инцидент, всколыхнувший всю территорию.
— Семьи, где есть молодые женщины, теперь не могут спать спокойно по ночам. Кажется, пока хоть кто‑то из домочадцев не спит, всё в порядке. Но если в доме все уснули, женщин похищают, как бы тщательно ни запирали двери. Из‑за этого вся территория живёт в крайнем напряжении и постоянной усталости.
Ходила даже широко известная история об отце и дочери, живших вдвоём: отец, не спавший около недели, потерял дочь в тот единственный миг, когда задремал, и остался лишь кричать. Напряжение и страх, в котором живут жители, невозможно описать словами.
— Умоляю вас, пожалуйста! Прошу, разберитесь с этим делом!
Оставив позади казначея, снова и снова склонявшегося в поклоне, отряд остановился в предоставленном территорией небольшом особняке, чтобы обсудить дальнейшие действия.
— Ох, какое странное и жуткое дело. Будь я на их месте, так переживал бы за младшую сестру, что не смог бы уснуть.
— Прежде чем думать о победе над врагом, проблема в том, как нам его найти. Что думаешь, Берн?
— Хм. Думаю, для начала нужно поговорить с близкими жертв и узнать, что происходило в момент исчезновения… Хм?
Голова Берна повернулась к главной двери особняка, и через несколько секунд…
Тук‑тук. Кто‑то постучал. Реня быстро подошёл и открыл дверь. Мужчина с седыми волосами и бородой, в чьих глазах таился озорной огонёк, посмотрел на собравшихся.
— Хм, что лучше сказать: «Прошу прощения за вторжение в ваш особняк» или «Добро пожаловать в город»? Немного в раздумьях, но для начала представлюсь.
Мужчина ухмыльнулся и произнёс голосом, полным доброжелательности: — Алсес Батреа. Ваш старший товарищ и жалкий неудачник, который не смог выполнить поручение и был вынужден поднять белый флаг. Хотел бы немного поболтать. У вас найдётся время?
Берн нередко слышал о себе, что он «совсем не похож на искателя приключений», сама культура авантюристов ему вовсе не была неприятна.
Если опытный искатель приключений и новичок встречаются, чтобы поговорить, то куда естественнее делать это за кружкой пива в трактире, чем за чашкой чая в роскошном особняке.
— Кья-ха! Во Френсии есть несколько неплохих заведений, но если говорить о пиве, то лучше этого места не найти. Ну как, нравится?
Алсес без малейших колебаний осушил огромную деревянную кружку, настолько большую, что ею можно было закрыть всё лицо, а затем с грохотом бухнул её на стол.
Этот образ как нельзя лучше соответствовал тому грубоватому, но харизматичному искателю приключений, которого Берн когда-то представлял себе, и он невольно проникся уважением.
По правде говоря, по его меркам пиво было слишком тёплым и совершенно лишённым той резкой горечи, которая придавала напитку характер. На вкус оно почти напоминало воду. Но в подобных случаях атмосфера зачастую меняет и само восприятие вкуса.
— Да, неплохое.
— Хм, какой-то неопределённый ответ.
— Если это выпивка, которой меня угощает старший товарищ, то «неплохо» вполне может превратиться в «хорошо».
— Ха-ха-ха! С виду такой простачок, а внутри настоящий хитрец! После таких слов как я могу не угостить? Сегодня всё за мой счёт, так что заказывай что хочешь!
Ответ Берна явно пришёлся Алесусу по душе, и тот громко расхохотался.
Когда лёгкая беседа, растопившая лёд между ними, закончилась, почти не притронувшаяся к своему напитку Бланка наконец заговорила:
— Теперь мы можем перейти к делу?
— М-м. Верно.
Алесус на мгновение погладил бороду, после чего тяжело произнёс:
— Если честно... это скорее передача эстафеты. В конечном итоге последствия нашей неудачи теперь приходится разгребать вам, молодым. Какими бы ни были причины нашего ухода, мне показалось правильным хотя бы немного помочь, прежде чем мы окончательно отойдём в сторону.
— ...И это действительно всё?
В голосе Бланки звучало далеко не слабое недоверие.
Мир искателей приключений был одновременно миром товарищей и соперников. Поэтому бескорыстие здесь встречалось особенно редко.
Если только люди не выполняли одно и то же задание вместе, помогать совершенно посторонней партии не приносило почти никакой выгоды.
Среди множества грубых и своенравных авантюристов немногие действительно стремились отплатить за оказанную им помощь.
Даже если сам человек искренне собирался вернуть долг, никто не мог знать, не погибнет ли раньше либо он сам, либо тот, кому он обязан.
Все понимали, что культура взаимопомощи повышает выживаемость всех искателей приключений, а значит, в конечном счёте выгодна каждому. Но вместо того чтобы рассчитывать на такую неопределённую отдачу, которая ещё неизвестно наступит ли вообще, большинство предпочитало заработать здесь и сейчас и как можно скорее уйти.
Словно прекрасно понимая сомнения Бланки, Алесус громко рассмеялся.
— Знаю, знаю. Прекрасно понимаю, что вы хотите сказать, госпожа. Но разве по тому, что я пришёл один, нельзя примерно догадаться?
— Именно. Они начали ворчать: «Если эти ребята смогут сделать то, что не удалось нам, наша репутация пострадает. Зачем им помогать?» Жалкие мелочные трусы. Совсем никакой Неужели... вы поссорились?
— Именно. Они начали ворчать: «Если эти ребята смогут сделать то, что не удалось нам, наша репутация пострадает. Зачем им помогать?» Жалкие мелочные трусы. Совсем никакой гордости.
Раздражённо буркнув это, Алесус одним глотком допил оставшееся в кружке пиво, затем с каким-то опустошённым выражением лица посмотрел на трактирщика, который молча наблюдал за залом.
— Сейчас хозяин работает здесь один. Но раньше у него была дочь, которая помогала ему в трактире. Он умолял нас вернуть городу спокойствие. Говорил, что готов сделать всё, что в его силах, даже согласился стать приманкой... Вернее, позволить своей дочери стать приманкой. Мы тогда никак не могли продвинуться в расследовании и приняли его предложение, громко поклявшись, что обязательно защитим её. Но... как видите, сейчас здесь больше нет никакой работницы.
Бланка и Реня тяжело сглотнули.
От Алсеса, который ещё недавно казался просто добродушным бездельником, теперь исходили неприкрытые горечь и ярость.
— За всю свою жизнь искателя приключений я ещё никогда не испытывал такого стыда. Часть меня хотела любой ценой довести задание до конца. Но в какой-то момент мне пришлось признать то, чего я совсем не хотел признавать. Если продолжать цепляться за дело, не имея сил его выполнить, жертв станет только больше. Поэтому мы отказались. А затем пришли вы. Разве этого недостаточно, чтобы захотеть вам помочь?
Пока двое молчали, ответил Берн.
— Нет, этого более чем достаточно. Расскажите нам всё, что знаете.
— Хорошо. Передам всё, что удалось выяснить.
После этого Алсес начал подробно пересказывать результаты их расследования.
• Исчезновения происходят через совершенно случайные промежутки времени. Иногда пропадает по одному человеку в день, иногда несколько дней подряд ничего не происходит, а затем кто-то снова исчезает. Но как минимум один человек исчезает каждую неделю без исключений.
• Единственный способ избежать исчезновения — не спать. Пока рядом с потенциальной жертвой находится хотя бы один бодрствующий человек, ничего не происходит.
• Если же засыпают все, злоумышленник беспрепятственно проникает внутрь и забирает жертву независимо от того, насколько трудно попасть в это место. Даже если вход наглухо запечатан.
• Некоторые семьи связывали себя верёвками, надеясь, что так никого не удастся похитить. Однако верёвки просто оказывались развязаны, а человек исчезал.
• Они устанавливали ловушки, но ни одна из них ни разу не сработала. Попытки найти следы тоже не дали результата.
• Лес, который считался самым вероятным убежищем преступника, прочесали вдоль и поперёк, однако не нашли вообще никаких улик.
— Под конец мы собрали нескольких возможных жертв в нескольких домах и организовали посменное дежурство... Но и это не помогло. Там, где рядом не оказалось никого из нашей группы, один из дозорных задремал, и девушки исчезли в одно мгновение. Видимо, после этого случая все настолько травмированы, что больше не хотят дежурить вместе. Теперь люди говорят, что доверяют только своей семье.
Когда рассказ Алсеса закончился, Реня с мрачным видом произнёс:
— И как вообще это решить? Если запертые двери бесполезны, ловушки бесполезны, даже связать жертву не поможет... Что нам вообще делать?
Реня прекрасно знал, насколько невероятной была сила Берна.
Будь противником чудовище неизвестного происхождения или зловещий чёрный маг, он ни на секунду не сомневался, что Берн, без труда победивший рыцаря, владевшего Аурой Меча, сумеет одержать верх.
Но теперь всё выглядело куда сложнее.
Каким бы сильным ни был Берн, сначала ведь нужно хотя бы встретиться с противником лицом к лицу.
— Хм...
Тем временем Бланку не покидало странное чувство несоответствия.
Она посмотрела на Берна и увидела, что тот тоже глубоко задумался.
Их взгляды встретились, и Берн едва заметно кивнул.
Почему-то этого оказалось достаточно, чтобы Бланка почувствовала, будто их мысли совпали.
Она сразу спросила:
— Скажите... тот человек, который случайно заснул во время совместного дежурства... Где он сейчас?
Алесус удивлённо приподнял брови.
— Почему спрашиваете?
— Что-то здесь не сходится. Это было не обычное дежурство. Все прекрасно понимали: стоит уснуть — и всё кончено. И всё же он заснул.
— Сонливость не всегда можно победить одной силой воли. Каким бы напряжённым ты ни был, достаточно на мгновение потерять бдительность — и всё.
— Даже так... Всё равно стоит хотя бы поговорить с ним.
— Хм...
Бух!
В этот момент трактирщик, подошедший совершенно незаметно, поставил на стол тарелку с едой и сказал:
— Малкольма вы найдёте в заброшенном доме на окраине города. Люди, потерявшие из-за того ублюдка родных и любимых, готовы убить его при первой встрече. Он больше не смог оставаться в городе, вот его и изгнали.
Берн вежливо склонил голову.
— Благодарю, что рассказали.
— Вы ведь тоже стараетесь найти виновника. Это самое меньшее, что я могу сделать.
После этих слов трактирщик посмотрел на Алсеса.
— Прошу вас... Сделайте так, чтобы смелость моей дочери не оказалась напрасной.
На лице Алсеса появилась горечь, но он решительно кивнул.
— Положитесь на меня. Я помогу этим ребятам всем, чем смогу.
Поняв по словам Алсеса и поведению трактирщика, что произошло между этими людьми, Реня с растроганным видом потёр уголок глаза.
Бланка тоже лишь укрепилась в решимости во что бы то ни стало поймать виновника.
А Берн молча отпил пива с совершенно непроницаемым выражением лица.
«Кажется, тебя что-то не устраивает. Что не так?»
«Наверное... потому что теперь пиво стало другим на вкус.»
«А?»
Берн ничего не ответил.
— Я ещё некоторое время пробуду в этом городе, так что, если понадобится помощь, зовите в любой момент. И не поймите неправильно — никакой награды мне не нужно.
Добавив, что он просто терпеть не может проигрывать, Алсес ушёл.
Реня с явным уважением произнёс:
— Ничего себе... Если честно, раньше мне казалось, что все искатели приключений, кроме хёна и нуны, — просто звери, которые умеют махать оружием. Но, похоже, те, кто добирается до четвёртого ранга, действительно обладают настоящим достоинством. Этот дух соперничества, чувство ответственности, гордость... Не зря они считаются звёздами Восточного филиала.
— Вообще-то я тоже впервые поговорила с ним лично. И в Гильдии искателей приключений о нём никогда не рассказывали ничего плохого.
Возможно, именно таким и должен быть тот самый искатель приключений, о которых Берн так часто читал в книгах?
Подумав об этом, Бланка посмотрела на него, однако Берн по-прежнему ничего не сказал.
Недоумённо наклонив голову, она всё же последовала за ним к окраине города.
Солнце уже давно село, и окрестности погрузились во тьму.
Но стоило над ладонью Бланки вспыхнуть огненному шару, как вокруг снова стало светло.
Поддерживать боевое заклинание в готовом состоянии, не выпуская его, было весьма расточительно с точки зрения расхода маны. Однако теперь, когда её магический запас значительно вырос, подобные траты почти не ощущались.
Она невольно задумалась, что сказала бы прежняя Бланка, которая когда-то подсчитывала каждый раз, когда могла использовать даже самое слабое заклинание, увидев себя нынешнюю.
Спустя некоторое время...
— ...Ух ты. Мне говорили, что это заброшенный дом, но всё даже хуже, чем я ожидал.
Реня с отвращением цокнул языком.
И действительно, дом находился в ужасном состоянии.
Облупившиеся стены.
Толстый слой песчаной пыли.
И вдобавок какая-то зловещая атмосфера.
Конечно, свою роль играла и глубокая ночь, но место совершенно не выглядело пригодным для жизни. Разве что как декорация для дома с привидениями.
— Господин Малкольм! Вы здесь? Нам нужно задать вам несколько вопросов по поводу исчезновений!
Несмотря на стук, ответа не последовало.
Четыре раза.
Пять.
Сколько бы они ни стучали и ни звали его по имени, ничего не менялось.
— Может, его нет дома?
— Похоже на то, хён. Да и вообще, не верится, что здесь кто-то живёт.
Несмотря на слова обоих, Берн продолжал молча стучать.
Примерно через десять минут изнутри наконец послышались торопливые шаги.
Дверь с такой силой распахнулась, что едва не слетела с петель.
— Чего вам?! Что надо?! Вы хоть знаете, который сейчас час?!
Налитые кровью глаза.
Осунувшееся лицо с резко выступающими скулами.
Запах перегара.
И, наконец, крепко зажатый в руке ручной топор.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перед ними опасный человек.
Бланка и Реня рефлекторно приготовились к бою.
Но Берн оставался совершенно спокойным.
— Мы хотим расспросить вас об обстоятельствах исчезновения. Не могли бы вы немного посотрудничать?
— Посотрудничать? Да катитесь вы к чёрту! Мне нечего вам сказать! Если жить не надоело, проваливайте немедле...
— Значит, вы собираетесь и дальше жить с этим ложным обвинением?
— ...Что?
От слов Берна всё тело Малкольма вздрогнуло.
Глядя на ошеломлённого мужчину, Берн спокойно продолжил:
— Я знаю. Заснуть во время дежурства было не вашей виной. Я докажу вашу невиновность и сниму с вас это ложное обвинение. Давайте работать вместе.
Человек и правда может умереть от несправедливости.
В последнее время Малкольм, дровосек из Френсии, всё чаще ловил себя именно на этой мысли.
— Проклятый ублюдок! Неужели ты не мог продержаться хотя бы ещё час и не заснуть?! Из-за тебя моя дочь исчезла!
— Если не мог больше терпеть, мог хотя бы разбудить кого-нибудь! Неужели даже этого сделать не смог?!
— Сдохни! Мусор! Лучше бы ты сам исчез!
Малкольма переполняла обида.
Такая сильная, что временами ему казалось — ещё немного, и он сойдёт с ума.
Рано потеряв родителей, он жил, опираясь лишь на свою младшую сестру.
Поэтому, когда во Френсии начались загадочные исчезновения, он был полон решимости сильнее всех остальных.
Неважно, кто стоял за этим.
Неважно, какой это был ублюдок.
Он ни за что не позволит никому тронуть его сестру.
Он собственными руками защитит единственного оставшегося родного человека.
Разве такой человек мог поставить сестру под угрозу только потому, что не выдержал минутной сонливости?
Во время своего дежурства он ни на секунду не переставал двигаться, чтобы не уснуть.
Он жевал ужасно горькие и кислые травы, которые помогали прогонять сон.
Сознание оставалось ясным.
Глаза были широко открыты.
Дело было уже не просто в том, чтобы пережить одну смену. Ему казалось, что в таком состоянии он без труда сможет бодрствовать всю ночь.
Но тогда...
Почему?
— ...Будто кусок моей памяти просто исчез. Я ходил рядом с сестрой с открытыми глазами. Я точно помню это. Потом вдруг почувствовал головокружение... а когда пришёл в себя, уже лежал лицом на полу. Остальные, потерявшие своих близких, даже не стали ничего слушать — сразу набросились на меня.
Он отчаянно пытался объяснить, что произошло.
Но ему никто не поверил.
Все решили, что он просто не смог справиться со сном и теперь оправдывается.
Толпа страшна.
Поначалу Малкольм сопротивлялся, спорил с обвинителями и отбивался от нападок.
Но постоянные упрёки и ненависть постепенно сломили его.
Теперь он уже и сам не был уверен в собственной памяти.
Когда чувство вины за исчезновение сестры почти свело его с ума, слова Берна:
«Я сниму с вас это ложное обвинение»,
прозвучали для него слишком сладко.
Настолько сладко, что он без утайки рассказал незнакомцам, пришедшим среди ночи, всё, что с ним произошло.
Выслушав его, Берн обратился к Бланке:
— Бланка, вам известна магия, способная усыпить человека?
— ...Вы хотите сказать, что кто-то наложил на него заклинание сна, а затем совершил похищение?
— Часто человек даже не замечает момента, когда начинает засыпать. К тому же жители этого города уже долгое время находятся в постоянном напряжении, их силы и воля постепенно истощаются. Если кто-то внезапно потерял сознание, ему было бы трудно понять, что причиной стало внешнее воздействие.
Бланка кивнула.
— Это вполне возможно. Я сама таким заклинанием не владею, знаю лишь по теории, но слышала, что заклинания сна среднего уровня и выше ещё и размывают воспоминания о последних мгновениях перед тем, как человек заснул.
Если преступник действительно использовал подобную магию, это вполне объясняло провал в памяти Малкольма.
Проблема заключалась в другом.
— Но... без доказательств кто в это поверит?
— Доказательства есть. Магия всегда оставляет после себя следы, и опытный маг способен их обнаружить. К счастью, такой маг сейчас находится рядом с нами.
— Я?
Бланка недоумённо огляделась.
«И где здесь ещё один маг?»
В этот момент встретившийся с ней взглядом Реня неожиданно заговорил с нарочитым восхищением:
— О-о, нуна! Сколько же ещё сюрпризов ты приготовила своему невежественному младшему брату? Кто бы мог подумать, что ты умеешь даже такое!
«Что за чушь он несёт?!»
Бланка уже собиралась твёрдо заявить, что ничего подобного не умеет.
Но Берн положил руку ей на плечо и спокойно сказал:
— Я верю в вас, Бланка. Лучший маг Восточного филиала наверняка справится.
— Э... а...
Из-за своей безумной цели — однажды победить лича — это легко забыть, но по натуре Бланка была очень серьёзным и реалистичным человеком.
Она никогда не преувеличивала собственные способности.
И всегда смотрела с жалостью на искателей приключений, которые любили громко хвастаться и бросаться пустыми обещаниями.
Поэтому сейчас ей следовало сразу сказать «нет».
Следовало честно признать, что подобное ей не под силу.
Но рука Берна на её плече...
Его тихий голос совсем рядом...
Всё это словно понемногу разрушало её решимость.
И в итоге...
— Разумеется. Это довольно сложная задача... но если за неё возьмусь я, то обязательно справлюсь.
В результате Бланка сама произнесла именно те хвастливые слова, которые всегда ненавидела.
Влюбиться в плохого мужчину оказалось действительно опасно.
К счастью для неё, Берн вовсе не собирался заставлять Бланку искать преступника исключительно по магическим следам.
Хотя он редко это показывал, из-за образа мечника его познания в магии, полученные благодаря систематическому обучению во дворце, значительно превосходили знания Бланки.
Он прекрасно понимал, что сейчас ей подобное не под силу.
Но как всё выглядело со стороны для тех, кто ничего не знал?
— Значит, люди засыпали не просто от усталости, а из-за магии?
— Та девушка-маг, Бланка... Говорят, по уровню магии ей нет равных во всём Восточном филиале. Гильдия даже предлагала ей отличные условия, лишь бы она вступила к ним напрямую, но она отказалась и осталась искательницей приключений.
— Кажется, они обходят всех пострадавших, начиная с Малкольма. Тех, чьи родные исчезли после необъяснимой сонливости. Говорят, маг способна увидеть особые следы заклинаний и по ним выйти на преступника.
Слухи о группе Берна, а точнее — о Бланке, очень быстро распространились по всей измученной исчезились слухи, тем бледнее становилось лицо Бланки.
— Б-Берн... Всё это правда нормально? Если выяснится, что я на самом деле не умею видеть следы магии... боюсь, последствия будут ужасными...
Но Берн выглядел совершенно спокойным.
— Это неважно. Главное, чтобы преступник поверил, что вы действительно умеете.
— А вы так уверены, что виновник вообще человек?
— Даже если нет, я уверен, что это разумное существо. И очень хорошо знающее этот город. Слишком многое говорит о том, что похищения тщательно спланированы. Случайным образом такое провернуть невозможно.
Берн предположил, что существо, внимательно следящее за происходящим в городе, обязательно отреагирует, узнав о появлении великого мага, способного обнаружить следы его заклинаний.
— Но если преступник сам опытный маг, он ведь должен понимать, насколько трудно обнаружить следы магии. Неужели он поверит, что обычная искательница приключений третьего ранга обладает таким мастерством?
—Да.
—Как?
— Потому что я человек, который без особого труда победил рыцаря, считавшегося сильнейшим защитником этих земель. Разве не естественно предположить, что моя спутница тоже соответствует этому уровню?
В каком-то смысле это звучало почти высокомерно.
Но из уст Берна эти слова не казались ни бахвальством, ни самодовольством.
Он говорил так, словно констатировал очевидный факт.
— Конечно, есть вероятность, что преступник испугается и просто сбежит или затаится. Но тогда мы воспользуемся другим способом. Так что особо не переживайте. Наши предшественники потратили больше месяца, а значит, если у нас примерно такой же запас времени, мы никуда не торопимся.
Берн пожал плечами.
Этот немного комичный жест совершенно ему не подходил, и Бланка невольно рассмеялась.
— Верно. Мы только начали. Рано переживать о результате.
Напряжение, которое всё это время сковывало её плечи, наконец исчезло.
Потому что рядом с Берном она снова почувствовала уверенность:
как и всегда, вместе они обязательно найдут выход.
К счастью или к несчастью, воспользоваться запасным планом Берна так и не пришлось.
Потому что уже на вторую ночь расследования наживку заглотила рыба.
Ночи во Френсии были необычайно тихими.
Но эта тишина рождалась не из спокойствия.
Она была наполнена напряжением людей, не знавших, когда случится следующая трагедия.
Почти во всех более-менее крупных домах горели фонари.
Те же, кто не мог позволить себе масло или свечи, разводили жаровни и всеми силами старались не уснуть.
«Какая нелепая суета», — подумал мужчина, наблюдавший за городом сверху.
Для него не имели никакого значения ни караулы, ни свет, ни запертые двери.
Стоило ему захотеть —
стражники уснут,
огни погаснут,
а двери сами откроются.
Такова была сила магии.
Перед ней человеческие ухищрения были бессильны.
Да.
Единственное, что способно противостоять магии, — это другая магия.
Именно поэтому сегодня мужчина действовал с необычной осторожностью.
Его целью был небольшой особняк неподалёку от резиденции лорда.
Высокие стены и окна с решётками сделали его настоящей крепостью, в которую обычный вор никогда бы не рискнул проникнуть.
Но мужчину это совершенно не беспокоило.
Потому что разрушать эту защиту ему не требовалось.
Он достал из кармана маленькую чёрную бусину, сжал её в ладони и произнёс заклинание.
Его магическая сила впиталась в бусину, мгновенно многократно усилилась, превратилась в густой туман и просочилась внутрь особняка.
Жизнь внутри постепенно затихла.
Спустя несколько мгновений входная дверь открылась изнутри.
Наружу вышла молодая женщина с небесно-голубыми волосами, на вид лет двадцати с небольшим.
Её взгляд был совершенно пустым.
«Магия, навевающая сон грёз».
«Магия управления бессознательным телом».
Первое заклинание усыпляло всех, кто мешал.
Второе заставляло цель самостоятельно двигаться.
Именно сочетание этих двух заклинаний позволяло мужчине похищать людей, не встречая никакого сопротивления.
Какими бы высокими ни были стены,
какими бы крепкими ни были запертые ворота,
всё это теряло смысл, если сами жители открывали двери и выходили наружу.
Даже если жертва не смогла бы выбраться сама, достаточно было заставить остальных сделать это вместе с ней.
Эти заклинания были настолько чудовищными, что хотя мужчина обычно выбирал более лёгкие цели — ведь усыпление большого количества людей и управление сразу несколькими требовали огромных затрат магии, — при желании он мог без труда проникнуть даже в особняк, который охраняли более сотни стражников.
— Я решил проверить слухи на всякий случай... Похоже, всё-таки обычная выдумка.
Он немного расслабился.
Если понадобится — убежит.
Но, скорее всего, до этого не дойдёт.
— Хотя... Хм. Кажется, сегодня меня ждёт неожиданно удачная добыча.
Разглядывая стоявшую перед ним беззащитную искательницу приключений, оказавшуюся куда красивее, чем он представлял, мужчина невольно улыбнулся.
Его палец уже коснулся её щеки.
— Не собираешься убрать руку?
Голос прозвучал вежливо.
Но одновременно в нём чувствовалась скрытая опасность.
Мужчина ещё даже не успел осознать услышанное.
В следующее мгновение мощнейший удар врезался ему в живот.
— Кха-а!
Усиленная магией Бланка нанесла сокрушительный удар в солнечное сплетение.
Тело мужчины согнулось почти под прямым углом.
Не давая ему опомниться, она тут же ударила его рукоятью меча по лицу.
Глухой удар.
Мужчина рухнул на землю.
Бланка сразу попыталась его обездвижить.
Но в другой руке мужчины всё ещё была чёрная бусина.
Из неё внезапно хлынула магическая сила.
Тело мужчины стало медленно погружаться в тень, словно в воду.
— Ах?!
Бланка поспешила схватить его.
Но кончики её пальцев не успели дотянуться.
Мужчина полностью исчез в тени.
В следующее мгновение сама тень словно обрела собственную волю.
Она стремительно понеслась по земле и стенам, унося беглеца.
Именно поэтому преступник и пришёл сюда, не выяснив заранее истинный уровень Бланки.
Даже в худшем случае у него оставалось третье заклинание, позволяющее сбежать.
Скользя внутри тени, он напряжённо размышлял:
«Проклятье... Она лишь притворилась, что попала под заклинание, чтобы выманить меня. Если бы сопротивлялась сразу, я бы понял, что что-то не так. Но если она способна на такое... значит, её уровень куда выше, чем я предполагал.»
Есть огромная разница между тем, чтобы наглухо закрыть ворота крепости и просто обороняться...
...и тем, чтобы намеренно открыть их перед врагом, а затем спокойно вступить в бой.
Гораздо разумнее было предположить, что не количество магической силы Бланки превосходит его в десятки раз, а качество её магии находится на совершенно ином уровне.
«Лучше на время оставить этот город. Жертв всё ещё недостаточно... но придётся завершить ритуал тем, что уже удалось собрать...»
Именно в этот момент...
Шух!
Резкая боль пронзила его тело.
В следующую секунду какая-то сила насильно вырвала его из пространства внутри тени.
— К-как...?!
Он ошеломлённо уставился на стоявшего перед ним рыжеволосого юношу.
Два предыдущих заклинания были магией среднего уровня.
Даже усиленные силой сокровища, полученного от учителя, они всё равно оставались тем, чему могли сопротивляться бойцы четвёртого ранга.
Именно поэтому он, хотя и хвастался, что способен проникнуть даже в резиденцию лорда, никогда не пытался сделать этого всерьёз — существовала высокая вероятность, что Гудрун, сильнейший рыцарь Френсии, смог бы устоять против этих чар.
Но третье заклинание...
«Магия управления теневым существом»...
Было совсем другим.
Это была настоящая высшая магия.
Сам мужчина не владел ею.
Он лишь управлял магическим существом, заключённым в сокровище, доставшемся ему от учителя.
Теневое существо почти не получало урона от обычных физических атак.
Даже магия наносила ему лишь десятую часть обычного ущерба.
И всё же этот мечник одним ударом смертельно ранил его и силой вытащил мужчину наружу из брюха теневого создания.
Он просто не мог понять, как такое возможно.
Или...
Неужели этот искатель приключений...
Находится на одном уровне с его учителем?
— Кто... ты...
— Похоже, вопросов у тебя много. У меня, впрочем, тоже.
Рыжеволосый искатель приключений спокойно перебил его.
Берн тихо добавил:
— Позже у нас будет достаточно времени поговорить. А пока... почему бы тебе немного не отдохнуть?
Глухой удар.
Берн посмотрел на мужчину, который потерял сознание, рухнув лицом на пол, и тихо усмехнулся.
[ Что смешного? Почему ты смеёшься?]
— Просто не понимаю. Разве это не нелепо? Он попытался приставать к Бланке, хотя ситуация ещё даже не была полностью под его контролем.
[ Мужчины всегда такие. Даже если вокруг идёт резня, стоит им увидеть открытую женскую кожу — и у них сразу мутнеет в голове. Вот поэтому моя одежда такая практичная, я же постоянно тебе это говорю!]
— Хм.
[ ...Погоди. Что означало это «хм»?]
— Да просто подумал, что это твой личный вкус.
Слушая вопли самопровозглашённой Архидемоницы вполуха, Берн забрал чёрную бусину, которую мужчина до последнего сжимал в руке.
На ощупь она была твёрдой и холодной, словно обычный стеклянный шарик. Но заключённая внутри магическая сила была настолько грязной и зловещей, что казалась сгустком прогорклого жира.
— Берн!
Бланка прибежала мгновением позже. Увидев преступника, распростёртого на полу, и совершенно невредимого Берна, она облегчённо выдохнула.
—Прости. Я сразу попыталась его схватить, но он сумел ускользнуть.
— Всё в порядке. Если бы ты не сыграла роль приманки, госпожа Бланка, мы бы вообще его не поймали. Скорее это я вмешался в твою работу.
Даже если это было необходимо, чтобы усыпить бдительность преступника, намеренно позволить его заклинанию воздействовать на себя наверняка было неприятно.
Поэтому Берн невольно проникся уважением к Бланке, которая добровольно пошла на такой риск.
Слегка покраснев от его искренней похвалы, Бланка поспешила сменить тему.
— Н-ничего особенного. Кстати... что это за бусина?
— Он держал её при себе. Я примерно догадываюсь, что это такое, но подробно поговорим уже после возвращения.
Берн убрал ногу с живота мужчины, подбросив его тело вверх, а затем легко закинул его себе на плечо, словно мешок.
До рассвета им предстояло сделать ещё очень многое.
— Ух...
— Ну что, пришёл в себя?
Гостиная особняка.
Очнувшийся мужчина окинул взглядом комнату и тяжело вздохнул.
Он был крепко привязан к стулу.
Все его вещи забрали, а вокруг стояли трое авантюристов, внимательно наблюдая за ним. Пути к бегству не было. Полный тупик.
— Так вы с самого начала пустили ложные слухи, чтобы заманить меня?
— Нет. Если бы ты не появился, мы просто продолжили бы расследование с помощью магического поиска следов. Честно говоря, для нас оба варианта были одинаково приемлемы.
Глаза мужчины дрогнули.
Если рыжеволосый говорил правду, значит, навыки голубоволосого мага были чудовищны — не уступали его собственным.
Он хотел было решить, что это блеф, но уверенный тон Берна говорил о том, что тот считает это очевидным фактом.
— Тогда задам несколько вопросов.
— Думаешь, я стану отвечать?
— Где женщины, которых ты похитил? Они ещё живы?
Берн будто вовсе не услышал его слов.
Мужчина нахмурился, но быстро вновь принял расслабленный вид.
— Хм... По крайней мере теперь ясно одно. Если со мной что-нибудь случится, безопасность этих женщин тоже исчезнет.
Он хотел сказать:
«Если вам дороги заложницы, не смейте меня трогать».
Пытаясь вернуть себе инициативу, мужчина смешал угрозу с намёком, однако реакция собеседника оказалась совершенно неожиданной.
— Понятно.
Берн лишь равнодушно кивнул.
— Госпожа Бланка. Похоже, спасти жертв будет невозможно.
— Верно. Тогда просто запишу, что этот человек убил их всех.
Шур-шур.
Бланка спокойно начала что-то записывать.
У мужчины закружилась голова.
— Каков был мотив этого преступления?
Не обращая внимания на его состояние, Берн задал следующий вопрос.
Но мужчина не мог так просто перейти к следующей теме.
— Эй! Кажется, ты меня не понял, так что объясню ещё раз. Если к определённому времени я не подам сигнал, мои сообщники на базе убьют всех женщин. Так что немедленно развяжите меня...
— Кажется, это ты кое-чего не понимаешь.
Берн оборвал его на полуслове и холодно сказал:
— Мы искатели. А наш заказ — «поймать виновника исчезновений», а не «спасти похищенных».
...
— Понимаешь? Нас совершенно не волнует, живы женщины или уже мертвы. Конечно, если удастся их спасти, можно будет попросить у заказчика — местного лорда — дополнительное вознаграждение. Так что спасти их было бы неплохо... если это вообще возможно. Но, судя по состоянию этих земель, не думаю, что лорд заплатит сколько-нибудь значительную сумму.
Мужчина невольно согласился.
Даже со стороны было видно, что лорд Френсии не из тех, кто легко расстаётся с деньгами ради своих подданных.
— Устраивать с тобой психологические игры — пустая трата времени и сил. Так что просто запишем, что ты убил всех жертв. Тогда можно будет забыть обо всех этих бесполезных поисках и спасательных операциях, за которые нам всё равно никто не заплатит, и спокойно закрыть заказ.
Деньги.
Хлопоты.
Лишние усилия.
Каждое слово Берна звучало настолько равнодушно, будто речь шла вовсе не о человеческих жизнях.
По спине мужчины пробежал холодок.
Давнее чувство, которое он не испытывал с тех пор, как встретил своего господина и обрёл силу.
Страх.
— Итак, раз ты убил всех жертв, идём дальше. Теперь мотив и заказчик. Есть что сказать? Например, что тебя нанял соседний лорд или кто-то заплатил тебе за то, чтобы разрушить Френсию?
— Я... я...
— Хм. Похоже, ничего такого. Тогда запишем: «Особого мотива не было».
— Братец, может, хотя бы дадим ему возможность высказаться?
— А это обязательно? Если честно, даже эти вопросы сейчас — пустая трата времени.
— Если только речь не идёт о чём-то действительно важном, это вряд ли сильно повлияет на оплату. К тому же нет гарантии, что он говорит правду. Если поверим ложной информации и зря потратим время, Если он будет сотрудничать, можно найти способ увеличить награду.
— Хм... Госпожа Бланка, что думаешь?
— Если только речь не идёт о чём-то действительно важном, это вряд ли сильно повлияет на оплату. К тому же нет гарантии, что он говорит правду. Если поверим ложной информации и зря потратим время, потеряем возможность выполнить другие заказы.
— Тогда решено, Реня. Действуем по первоначальному плану.
— Ц... Понятно, братец.
Деньги.
Прибыль.
Выгода.
Каждое слово этих авантюристов вращалось только вокруг этого.
Человечность.
Мораль.
Честь.
Гордость.
Словно они давно выбросили подобные понятия из своей жизни.
Взгляд мужчины остановился на отчёте, который продолжала заполнять Бланка.
Этот отчёт...
Что произойдёт, когда она закончит его?
Похоже, рыжеволосого авантюриста по имени Берн совершенно не интересовали его ответы.
Он спрашивал лишь на случай, если услышит что-нибудь любопытное. Если нет — просто впишет в отчёт то, что сочтёт нужным.
Именно поэтому он даже не прибегал к угрозам или пыткам.
Но... действительно ли это было хорошо?
Разве люди, которых совершенно не волнует жизнь похищенных женщин, станут дорожить жизнью самого преступника?
И главное...
Стоит ему сказать что-то не то — и весь этот отчёт превратится в ложь.
Осознав это, мужчина смертельно побледнел.
Сейчас было не до переговоров.
Когда Берн закончит задавать вопросы — а сколько их ещё осталось, он не знал, — его наверняка просто убьют.
Он поспешно закричал:
— П-подождите! Я всё расскажу! Расскажу абсолютно всё! У меня есть сведения, которые заинтересуют и вас, и Гильдию! Если понадобится, я даже дам показания перед всеми! Нет, я обязательно это сделаю!
«Хм. Не ожидал, что настолько простой спектакль окажется таким действенным. Похоже, психика у него гораздо слабее, чем я думал».
— Эй, да даже человек с крепкими нервами после такого разговорится.
Высокомерие пленника исчезло в одно мгновение.
Все попытки вернуть себе инициативу растаяли без следа.
Теперь он с готовностью отвечал на каждый вопрос и даже сам рассказывал то, о чём его никто не спрашивал.
По его словам, раньше он был всего лишь одним из множества ничем не примечательных магов без какой-либо организации.
Но однажды перед ним появился некто, называемый Мастером.
Тот даровал ему силу и потребовал взамен постоянно поставлять живые жертвы.
Нахмурившись, Бланка спросила:
— Живые жертвы? Значит, похищенные женщины уже мертвы?
— Н-не обязательно. Для ритуала, который готовит мой Мастер, важно принести в жертву множество людей одновременно.
Иными словами, до начала ритуала их не убивали — все жертвы должны были умереть в один момент.
Берн спросил:
— Только ты собирал жертв?
— Нет. Насколько мне известно, ученики Мастера разбросаны по всему королевству Вирка. Методы у всех разные, но каждый приносит ему жертвы.
Только во Френсии исчезло более пятидесяти молодых женщин.
Если подобное происходило по всему королевству, число жертв становилось поистине ужасающим.
И тем любопытнее был вопрос.
Кто такой этот Мастер?
И что за ритуал требует столь огромного количества жертв?
— Это...
Мужчина уже собирался ответить.
Вж-ж-ж!
Внезапно чёрная бусина, которую Берн забрал ранее, сильно задрожала.
Она пробила кожаный мешочек, в котором лежала, и взмыла в воздух.
В одно мгновение высвободив всю заключённую внутри силу, бусина извергла чудовищную магическую энергию, превратилась в чёрный меч и устремилась к горлу мужчины.
Вернее, попыталась.
— Как банально. Даже оскорбительно предсказуемо.
Если бы Берн, уже успевший обнажить меч, не перехватил удар, клинок наверняка достиг бы цели.
Лязг! Лязг! Лязг!
Чёрный меч беспорядочно метался по воздуху, снова и снова пытаясь пронзить мужчину.
Но Берн даже глазом не моргнул.
Какой бы непредсказуемой ни была траектория, он безупречно отражал каждую атаку.
Вж-ж-ж!
Поняв, что мечом Берна не одолеть, оружие изменило форму.
Оно превратилось в гигантского чёрного зверя и ринулось вперёд.
Даже если Берн разрубил бы его, огромная масса и неудержимый разгон позволили бы чудовищу смять и пленника, и самого Берна.
Свист!
Однако и на этот раз Берн с лёгкостью разрушил этот расчёт.
Поняв, что зверь собирается прорваться любой ценой, он просто развернул меч плашмя и, словно бейсбольной битой, отбросил монстра прочь.
Даже в полёте тот пытался вновь изменить форму и продолжить нападение.
Но второго шанса Берн ему не дал.
Его меч описал десятки стремительных дуг.
Энергия меча невероятной плотности — превосходящая «сеть мечей» и превратившаяся в настоящую «завесу мечей»
Она не просто разрубила чудовище на куски.
Она перемолола его в пыль.
Все молча смотрели на это запредельное мастерство.
Лишь Берн тихо цокнул языком.
«Рука онемела».
Каким бы специализированным ни было тело клона, существовал предел тому, насколько точно можно воспроизвести технику Наследного принца.
Даже заменив Ауру меча обычной энергией меча и снизив общую мощь атаки, он всё равно получил заметную отдачу.
Но, в отличие от прежних противников, этот теневой зверь был настолько силён, что даже Берн не мог позволить себе относиться к нему небрежно.
О поражении речи не шло.
Однако существовал риск, что голову ценного свидетеля просто снесут.
«Классическая ситуация, когда злодея, уже готового раскрыть все тайны, устраняет настоящий организатор. Только вот лично мне совершенно не хотелось переживать подобный штамп».
Полностью уничтожив теневого зверя, Берн снова посмотрел на мужчину.
— Продолжай.
Губы пленника задрожали.
От равнодушного взгляда Берна у него подкашивались ноги, но страх разозлить его был ещё сильнее.
— Моего Мастера зовут... Мортиус. Мортиус Бармор. Лич, который стремится перейти на новую ступень существования с помощью ритуала, требующего тысячи жертв.
Глаза Бланки широко распахнулись.
— Значит, недавно прибывшие авантюристы нашли преступника и даже спасли жертв?
На следующий день.
Услышав доклад Берна, лорд посмотрел на него так, словно не мог поверить своим ушам.
И неудивительно.
Ему сообщили, что дело, которое его предшественники не смогли раскрыть за целый месяц, было завершено всего за три дня.
— Если точнее, удалось спасти около десяти пропавших, которых держали на временной базе. Остальных жертв организация, к которой принадлежит преступник, уже перевезла в другое место, поэтому немедленно вернуть их невозможно.
После слов казначея выражение лица лорда стало ещё более странным.
— Организация? Хочешь сказать, за этим стоят работорговцы или что-то вроде того? Проклятые ублюдки!
— Н-ну... дело не совсем в этом...
— Чего замялся? Говори быстрее!
Под давлением лорда казначей неохотно продолжил:
— По его словам... за всем стоит лич.
— Что?
— Преступник оказался учеником лича. Он признался, что похищал людей, чтобы поставлять своему Мастеру живые жертвы. Остальные жители, которых нам не удалось спасти, сейчас находятся где-то в подземелье этого лича. Где именно — неизвестно.
...
В комнате воцарилась долгая, очень долгая тишина.
Лорд медленно провёл ладонью по лицу, а затем посмотрел на своих вассалов.
Обычно они либо подняли бы его на смех, сочтя это нелепой шуткой, либо сразу начали бы возмущаться.
Но сейчас все лишь молча переглядывались.
Никто не мог вымолвить ни слова.
Даже Гудрун, который обычно первым вскакивал в подобных случаях, на этот раз стоял совершенно тихо и внимательно следил за происходящим.
Если бы он просто понял, что в прошлый раз действовал слишком поспешно, и теперь решил дождаться решения своего господина, это ещё можно было бы назвать ростом.
Но дело было совсем не в этом.
«Он осторожничает».
Не перед казначеем.
Гудрун не раз открыто пренебрегал им из-за простого происхождения и уж точно не начал бы вдруг считаться с ним теперь.
И не перед самим лордом.
«Берн... кажется, так его звали?»
Тот рыжеволосый авантюрист.
После того как тот практически играючи полностью сокрушил его, Гудрун больше не решался вмешиваться.
Пусть доклад и зачитал казначей, но составили его именно Берн со своей группой.
Мысленно ещё сильнее разочаровавшись в своём рыцаре, лорд спросил:
— Спасённые жители уже вернулись к семьям. А авантюристы передали вам просьбу и сейчас ожидают Что дальше?
— Кого меня? Что им нужно?
— Они хотят забрать преступника. Говорят, свидетель будет полезнее при докладе в Гильдию. Но если вы пожелаете лично его казнить, они готовы передать пленника вам.
— Хм...
Лорд ненадолго задумался.
Если бы партия Берна просто заявила, что забирает преступника без его разрешения, он наверняка пришёл бы в ярость и приказал их арестовать.
Но теперь, когда решение оставили за ним, он невольно начал всё тщательно обдумывать.
Конечно, лично ему хотелось собственноручно расправиться с мерзавцем и оставить его тело на съедение воронам.
Но...
Если история о личе — правда?
Кто гарантирует, что лич не решит отомстить за смерть своего ученика?
— Значит, если верить признанию преступника, нашему владению больше ничего не угрожает?
— Если его слова правдивы — да.
— Вот как...
Весы в душе лорда постепенно склонялись в одну сторону.
Потеря нескольких десятков молодых женщин была тяжёлым ударом.
Но для всей Френсии это ещё не было катастрофой.
В конце концов, лорд так стремился раскрыть дело не столько из-за самих жертв, сколько потому, что жители, охваченные страхом, полностью утратили волю.
Если виновник уже пойман и новых нападений не будет, со временем люди успокоятся.
Наконец лорд произнёс:
— Передай им моё предложение. Я отдам преступника при одном условии.
— Официально виновник должен считаться казнённым во Френсии. Если они согласятся, мне будет всё равно, кого именно они потом увезут.
Услышав предложение лорда, переданное казначеем, Реня удивлённо моргнул.
— Что это вообще значит? Они сами собираются казнить преступника?
Берн покачал головой.
— Нет. Самого преступника они передадут нам. Вместо него казнят какого-нибудь другого осуждённого и объявят, что именно он был виновником.
— И какой в этом смысл?
— Для жителей достаточно услышать: «Лорд Френсии собственноручно покарал злодея, терроризировавшего владение». Правда это или нет — уже неважно. К тому же, если настоящий преступник останется у лорда, есть риск нажить себе врага в лице лича. Так что они убивают сразу двух зайцев.
Хитрость была довольно примитивной, но Берна это совершенно устраивало.
Куда хуже было бы, если бы лорд из-за глупой гордости во что бы то ни стало решил лично прикончить преступника.
Закончив все закулисные договорённости, они погрузили пленника в повозку.
Точнее, «замаскировали под багаж».
Хотя слово «замаскировали» было слишком громким.
Его просто засунули в огромный холщовый мешок, так что обращались с ним буквально как с поклажей.
После этого его доставили прямо в Гильдию.
И, как и ожидалось, там мгновенно поднялся настоящий переполох.
— За всем стоит лич? Он готовит ритуал, требующий тысячи живых жертв? Его ученики действуют по всему королевству?
Гильдия авантюристов никогда не считала своей целью защиту слабых или восстановление справедливости.
Без заказа она не вмешивалась в опасные дела.
Это было бы обычным бесплатным героизмом.
Но нынешняя ситуация оказалась совсем иной.
— Лич — это чудовище, обладающее как минимум силой пятого ранга. Если он действительно собирается возвыситься посредством массового человеческого жертвоприношения и ему это удастся, то в мире появится монстр шестого ранга.
— Воин пятого ранга способен противостоять целому владению. Воин шестого ранга — уже целому государству. Если подобную силу получит чудовище, которое воспринимает людей лишь как материал для экспериментов или жертвоприношений, последствия будут немыслимы.
— Нужно уничтожить его до завершения ритуала! Если позволить ему перейти на новую ступень, погибнут и Вирка, и мы сами! Немедленно связывайтесь с центральным отделением и требуйте подкрепление!
Так говорили сторонники немедленного уничтожения лича.
Но были и другие.
— Подождите. Не слишком ли поспешные выводы? Всё основано лишь на словах одного мага. Где гарантия, что он не соврал?
— Чтобы убить лича, придётся штурмовать его подземелье. Это не внезапное нападение. Нам предстоит вторгнуться на его территорию, а значит, потери будут огромными.
— И вообще, почему именно мы должны спасать всё королевство? Нам кто-нибудь заплатит за это? Пусть этим занимаются король и дворяне!
Это были противники вмешательства.
Имелась и третья сторона.
— Нужно провести дополнительное расследование. Нельзя исключать, что всё это ловушка самого лича.
— Сообщим обо всём королевству и посмотрим на их реакцию. Слишком серьёзная проблема, чтобы решать её силами одной лишь Гильдии.
Споры, начавшиеся в Восточном отделении, постепенно охватили всю Гильдию искателей приключений.
И вскоре во всех отделениях появился новый запрос.
Название: Уничтожение лича
Заказчик: Гильдия авантюристов
Допуск: авантюристы третьего ранга и выше.
Получена информация, что лич Мортиус Бармор, неоднократно замеченный ранее, готовится к масштабному человеческому жертвоприношению ради получения огромной силы. Спасите живые жертвы, сорвите ритуал и уничтожьте злого лича.
— Лич? И как мы вообще должны с ним сражаться?
— Чтобы сама Гильдия выдала заказ... такое нечасто увидишь.
— Ничего себе! Да за такую награду можно несколько лет жить в роскоши!
— Спасибо, обойдусь. Какая польза от денег, если я могу сдохнуть как собака?
Слушая перешёптывания авантюристов, Берн перевёл взгляд в сторону.
Рядом стояла Бланка, с очень сложным выражением лица рассматривая объявление.
— Похоже, тебя многое тревожит.
— ...Если честно, да. Всё произошло слишком внезапно. До сих пор не верится.
По её первоначальному плану даже после получения четвёртого ранга предстояло пройти ещё очень долгий путь, прежде чем можно было бы выступить против лича.
Даже если бы Гильдия обладала сведениями о нём, найти точное местонахождение подземелья и собрать необходимые силы было бы совсем непросто.
Но теперь всё изменилось.
Гильдия действовала всеми своими силами.
Информаторы по всему королевству с невероятной скоростью собирали сведения и сумели вычислить местоположение подземелья.
Одновременно с этим учеников лича, действовавших в разных регионах, либо уничтожили высокоранговые авантюристы из других отделений, либо заставили бежать, полностью сорвав поставку живых жертв.
В каком-то смысле это было естественно.
Даже если маг пятого ранга обладает военной силой целого владения, совокупная мощь всей Гильдии вполне способна без особых проблем сокрушить одно владение.
— Раз уж в этом задании участвует сам глава Гильдии, каким бы сильным ни был этот ублюдок, ему не выжить. Наконец-то он заплатит за все свои грехи.
Это должно было быть счастливым событием.
Она наконец сможет убить своего врага.
Сможет гораздо раньше освободить мать.
Разве это не прекрасно?
И всё же Бланка никак не могла успокоить бурю в своём сердце.
Если всё заканчивается вот так...
Если добиться этого оказалось настолько просто...
Тогда какой смысл имели все её прежние усилия?
От этой мысли она возненавидела саму себя.
Она даже не могла безоговорочно радоваться тому, что сумеет помочь матери.
Какое же это неблагодарное...
Какое бессердечное чувство...
— Берн, с тобой всё в порядке? Похоже, всё сложится совсем не так, как ты представлял своё приключение.
Спросив это, Бланка сама почувствовала нелепость собственных слов.
Как будто этот рыжеволосый искатель приключений, этот мужчина, который, казалось, олицетворял собой само слово «идеальный», мог бы поделиться с ней такими отвратительными чувствами.
— Ну... немного жаль.
Но Берн нисколько не смутился.
Совершенно спокойно он подтвердил её самые некрасивые мысли.
— Всё-таки есть разница между тем, чтобы небольшой партией прорываться через подземелье, и тем, когда туда врывается целая армия. Честно говоря, я рассчитывал на первое, так что немного разочарован.
— ...Это эгоистично. Пока ты так думаешь, могут появиться новые жертвы.
Что она вообще ждала от него?
Эти слова могли лишь задеть Берна.
Но почему-то она не могла остановиться.
Однако вместо того чтобы рассердиться, он лишь с лёгкой улыбкой ответил:
— Да. Это действительно эгоистично. Но разве я не имею права хотя бы испытывать подобное?
— Даже если большинство людей сочтёт это неправильным?
— Работа авантюриста ведь не строится на понятиях добра и зла.
— Но ты другой. Ты помогал даже тогда, когда тебе это было совершенно невыгодно.
— Нет. Я делаю это только потому, что это выглядит круто. До невозможности корыстный мотив.
Сказав это, Берн улыбнулся.
— И вообще, если подумать, всё произошло благодаря нам. Так что, по-моему, мы вполне можем позволить себе такие чувства. Если бы мы не поймали преступника и не передали его Гильдии, лич и его ученики до сих пор продолжали бы бесчинствовать. Это именно мы остановили их.
«Так что твои усилия не были напрасны».
Ей показалось?
Или именно эти невысказанные слова скрывались за его улыбкой?
Бланка долго смотрела ему в лицо.
Он словно видел людей насквозь.
Но при этом никогда не позволял заглянуть в собственную душу.
Несправедливый человек.
И всё же...
Почему-то после разговора с ним всегда становилось легче.
— Наверное, ты прав. Раз заслуга принадлежит нам, значит, мы имеем право свои чувства. Но всё равно не расслабляйся. В нашей работе неприятности обычно случаются именно тогда, когда кажется, что всё идёт идеально.
— Мне следует прислушаться к совету опытного искателя приключений. Я буду готов ко всему, что может пойти не так.
Перебрасываясь словами, словно мячом, они оба тихо рассмеялись.
— Братец! Сестрёнка! Я уже пополнил запасы расходников и проверил всё походное снаряжение!
Навстречу им издалека бежал Реня.
Улыбнувшись, Берн и Бланка направились к нему.
До покорения лича оставалось совсем немного.
Логово Лича находилось в области, которая соответствовала северной части королевства Вирка, если разделить его на девять регионов.
Пока авантюристы Северного филиала выступали своего рода передовым отрядом для оценки обстановки, из Западного, Северо-Западного, Центрального, Северо-Восточного и Восточного филиалов выдвинулись повозки с авантюристами.
Три южных филиала в этот раз участия не принимали. Причина была проста: расстояние оказалось слишком большим , и если бы они присоединились, это дало бы Личу слишком много времени на подготовку. Поэтому их задачей стало восполнить пустоты, возникшие в других филиалах после ухода большого числа опытных авантюристов.
В колонне, отправившейся из Восточного филиала, было всего пять групп: две группы четвёртого ранга и три группы третьего ранга.
Среди них оказались и те, кто уже были знакомы с партией Берна.
— Ха-ха-ха! Должен сказать, в прошлый раз мы расстались, толком даже не попрощавшись, так что я потом об этом жалел!
Алсес Батреа.
Редкий авантюрист четвёртого ранга, с которым Берн познакомился во Френсии, подошёл к нему с дружелюбной улыбкой.
— Прошу прощения. Тогда всё произошло настолько внезапно, а обстоятельства были настолько напряжёнными, что мне просто было не до формальностей.
На извинения Берна Алсес лишь пожал плечами.
— Да не стоит извиняться. Конечно, немного обидно, что я пришёл помочь, а всё закончилось так быстро, что я даже ничего не успел сделать... Но главное ведь, что дело раскрыли и людей спасли. Разве этого недостаточно?
— Всё ещё не закончено. Пока мы не спасём оставшихся пленников, нельзя сказать, что дело завершено.
— Хм, пожалуй, ты прав.
Алсес привычным движением погладил бороду, после чего тихо спросил:
— Кстати, тот ублюдок-похититель ничего больше не рассказал? Например, о слабостях Лича или о магии, которой он пользуется?
Берн внимательно посмотрел на него.
Поняв этот взгляд по-своему, Алсес ещё сильнее понизил голос и, убедившись, что никто не подслушивает, прошептал:
— Немного неловко признавать, но из-за того, что ваша группа слишком быстро всё решила, наша репутация оказалась в неприятном положении. В последнее время нас постоянно сравнивают с вами, и мои товарищи этим очень недовольны.
Берн перевёл взгляд на группу, отдыхавшую у разведённого неподалёку костра.
На первый взгляд они просто беседовали между собой, но если присмотреться, было заметно, что они то и дело бросают на него колючие взгляды.
Алсес почти умоляюще склонил голову.
— Этот поход — крупнейшая операция, за которой следит вся Гильдия. Если в этот раз мы сумеем показать себя, все, кто сомневались в нас, наконец замолчат. Я обязательно отблагодарю тебя. Может, всё-таки можно что-нибудь устроить?
Берн ненадолго задумался, затем тихо усмехнулся.
— Насколько далеко ты готов зайти?
Глаза Алсеса загорелись.
— Значит, у тебя действительно есть полезные сведения?
— Ответ на этот вопрос... зависит от цены.
— Ого. А ты, оказывается, куда больше любишь деньги, чем я думал.
— Разве существует искатель, который не любит деньги?
— Не существует. Просто с твоей внешностью и характером кажется, будто деньги тебя мало волнуют.
— Это заблуждение. Я люблю деньги.
— Хм...
Алсес немного поколебался, затем достал из сумки на поясе увесистый кошель и целиком протянул его Берну.
Увидев его размер и золотые монеты, отражающие солнечные лучи, Берн сказал:
— Щедрая сумма.
— Если есть слава — будут и деньги. Если слава рухнет — исчезнут и деньги. Такова жизнь авантюриста. Считай это вложением.
Берн принял кошель и тихо произнёс:
— Если в подземелье встретите учеников Лича, остерегайтесь чёрных бусин, которые они носят.
— Бусин?
— Примерно такого размера. Цвет напоминает застывший жир.
Пока Берн подробно описывал бусину, даже показывая её размер руками, глаза Алсеса всё сильнее сияли.
— Продолжай.
— Когда мы допрашивали преступника, одна из таких бусин вдруг превратилась в подобие меча и попыталась пронзить его. Мы едва успели вытащить из него несколько слов, применив исцеление, но ничего сложного он рассказать уже не смог. Если бы не были осторожны, мы бы, возможно, даже не узнали, что за всем этим стоит Лич.
— Значит, он умер. А как же тот, кого казнили во владениях лорда?
— Мы заключили сделку с лордом. В обмен на дополнительную награду лорд попросил объявить, что преступника казнил он. Скорее всего, вместо него казнили какого-нибудь другого осуждённого.
— Понятно. Очень похоже на этого лорда. Есть что-нибудь ещё?
— Только местоположение временного убежища этого мерзавца. Но мы уже спасли всех пленников, которые там находились, так что теперь эти сведения бесполезны.
Алсес кивнул.
— Ясно. Значит, буду осторожнее с этими бусинами. Кто-нибудь ещё знает об этом?
— К сожалению, пока не нашлось другого покупателя, столь же щедрого, как ты.
— Ха-ха-ха! Теперь я вижу — ты настоящий торговец! Ладно, я тебе верю.
Громко рассмеявшись, Алсес направился к своим товарищам.
Берн некоторое время смотрел ему вслед, после чего вернулся к своей повозке.
Демон, скрывавшийся в тенях, спросил:
[Эй. Что ты задумал?]
Но Берн говорил совсем о другом.
«Людей легче всего обмануть тогда, когда им кажется, будто они сами кого-то обманывают. Надо и самому быть осторожным».
В то же время Бланка думала:
Это очень неприятно.
— И-извини за прошлый раз. Я... немного... перегнула палку...
При виде своей бывшей соратницы, которая почти шептала последние слова себе под нос, Бланка холодно произнесла:
— Карина. Перестань вести себя неестественно.
Карина вздрогнула всем телом.
Но уйти она не могла и лишь неловко переминалась с ноги на ногу, ловя реакцию Бланки.
Она совсем не походила на того самоуверенного и высокомерного мага, которого Бланка помнила раньше.
Бланка тяжело вздохнула.
Она прекрасно понимала, почему Карина так резко изменилась.
«Я слышала, в последнее время у них всё идёт очень плохо».
Группа Карины состояла из пяти человек: двух воинов, одного вора и двух магов.
Но двое из них — те самые, что пытались убить Берна и были полностью разгромлены, — покинули группу и завершили карьеру искателей.
Обычно искатели приключений тратят огромное количество времени на командную работу внутри партии, поэтому потеря нескольких участников всегда снижает общую боевую мощь.
Кроме того, среди оставшихся бородатый воин больше специализировался на защите, чем на нападении, а целительница вообще не дотягивала до третьего ранга и была принята лишь потому, что владела исцеляющей магией и заменяла Бланку.
Какой бы талантливой ни была Карина, если бы партия при таких условиях продолжала действовать безупречно, это скорее выглядело бы странно.
Можно было бы сказать, что им следует просто набрать новых людей.
Но проблема заключалась в том, что репутация их партии упала на самое дно.
Группа третьего ранга, в которой пятеро не смогли справиться с одним авантюристом второго ранга и даже не оставили на нём ни единой царапины.
Бланка знала, что всё дело в том, что Берн — настоящее чудовище.
Но для остальных это выглядело иначе.
«А может, эта группа вообще не такая уж сильная?»
Для авантюристов второго ранга это ещё не было критично, но для опытных бойцов третьего ранга или тех, кто был близок к повышению, такая группа полностью потеряла привлекательность.
Их сила ослабла, окружающие стали смотреть на них с презрением, а перспектив выбраться из этого положения не было.
Даже человек, которого они когда-то ненавидели, уже успел подняться на более высокий ранг и продолжал уверенно двигаться вперёд.
Если бы теперь Бланка решила припомнить старые обиды и отомстить...
Нет, даже если бы сама она ничего не сделала, что было бы, если другие сильные авантюристы, не желая ссориться с Бланкой, начали бы сторониться группы Карины?
— Хм...
Скрестив руки на груди, Бланка внимательно посмотрела на Карину, затем перевела взгляд на бородатого воина и целительницу, которые неловко стояли позади неё.
Целительница вздрогнула и отвела глаза.
Воин же глубоко поклонился, словно ему было стыдно.
Стоявшая рядом Реня сердито подпрыгнула и закричала:
— Вот ведь бесстыдники! Сестрёнка! Даже слушать их больше не нужно!
— Я... я больше так не поступлю! Тогда я действительно возомнила о себе слишком много! Пожалуйста... хотя бы один раз... прости меня...
— Если собиралась извиняться, нужно было сделать это раньше! Что это вообще за поведение? Спряталась, а теперь, когда у сестрёнки всё хорошо, а сама оказалась в отчаянном положении, вдруг пришла просить прощения!
— Я...
Под градом обвинений Рени Карина лишь покраснела, не находя слов для оправдания.
Бланка неожиданно тихо рассмеялась.
Если говорить честно, маг четвёртого ранга вполне мог стать придворным магом какого-нибудь владения и получать положение не хуже, чем обычный рыцарь.
И всё же сейчас этот талантливый маг выглядел настолько жалко.
То ли ей не хватает уверенности, чтобы покинуть индустрию искателей приключений, в которой она работала, и обосноваться в другом месте, то ли она в последнее время оказалась в таком безвыходном положении, что у нее даже нет времени на такие мысли, то ли — хотя такая вероятность невелика — то ли чувство ответственности как лидера не позволяет ей бросить остальных членов своей группы и сбежать в одиночку…
Что бы сказал в такой ситуации Берн?
На мгновение задумавшись, Бланка улыбнулась.
«Поступай так, как считаешь нужным, Бланка. Разве не в этом смысл жизни авантюриста?»
Хотя он никогда не говорил ей этих слов напрямую, ей показалось, будто она ясно услышала его голос.
Бланка посмотрела на Карину.
— Карина. Я задам тебе один вопрос. Ответь честно. Если попытаешься юлить или лгать, тогда уже действительно не знаю, что будет.
— К-какой вопрос?
— Почему... почему я настолько тебя раздражала?
Карина долго не могла заставить себя ответить.
Но, видимо, угроза подействовала.
Она крепко зажмурилась и еле слышно произнесла:
— ...Я завидовала.
— Что?
— Я сказала, что завидовала!!
Она почти сорвалась на крик.
— Меня родители почти продали в бордель за несколько монет, где я должна была сгнить до самой смерти! Чтобы стать магом, мне пришлось продавать собственное тело и заигрывать с магами-клиентами, лишь бы кто-нибудь подарил мне заклинание низшего уровня! А тебя мать сама всему учила шаг за шагом! У тебя был посох, который не каждый дворянин мог себе позволить! Ты пользовалась этим заклинанием, тем заклинанием — словно всё это было само собой разумеющимся!
Бланка машинально огляделась и облегчённо выдохнула, убедившись, что никто посторонний не услышал этих слов.
Пусть Карина и не хотела её унизить, но если бы эта история разошлась по лагерю из-за неё самой, было бы ужасно неловко.
— Ну...
Бланка уже собиралась сказать:
«Если у тебя было такое прошлое, почему ты не рассказала об этом раньше?»
Но промолчала.
Не каждый способен открыто говорить о подобном, если его не загнали в безвыходное положение.
К тому же она вспомнила, что сама никогда особенно не интересовалась прошлым своих бывших товарищей.
Тогда для неё они были лишь людьми, необходимыми, чтобы однажды спасти мать.
Некоторое время Бланка молчала с непростым выражением лица, а затем сказала:
— Хорошо.
— Что?
— Я принимаю твои извинения. И больше не стану вспоминать прошлое. Не бойся, никакой мести не будет.
На лице Карины, которое ещё недавно было мрачным, вновь появились краски.
Она несколько раз посмотрела то на Бланку, то на своих товарищей позади, после чего многократно поклонилась и поспешила уйти.
Реня недовольно сказала:
— Какая же ты добродушная, сестрёнка. Она ведь знала, что ты всеми силами пытаешься спасти свою мать, и всё равно изводила тебя просто из зависти.
— Кто знает...
Бланке было трудно представить, что чувствовала Карина, которую собственные родители продали за несколько монет, когда слышала о матери Бланки, защищавшей свою дочь до самого конца.
Да и не хотелось представлять.
Это не тот случай, когда можно сравнивать, кому пришлось тяжелее.
— В любом случае лучше сражаться против Лича спокойно, чем постоянно бояться друг друга. Этого вполне достаточно.
Хоть и состав партии Карины теперь был менее сбалансирован, её ледяная магия всё ещё оставалась очень полезной в масштабных сражениях.
А нехватку ушедших товарищей во время совместной операции могли компенсировать другие партии.
Повторяя себе, что делает это исключительно ради общего блага, Бланка тихо что-то пробормотала, словно оправдываясь перед собой.
А вскоре после этого...
У входа в подземелье Лича.
Пожилой мужчина, от которого исходила почти осязаемая жажда убийства, торжественно произнёс:
— Похоже, все собрались. Тогда приступаем к плану.
Среди искателей приключений, участвовавших в покорении Лича, было немало тех, кто отличался большой гордостью.
Достижение 3-го ранга ставило искателя приключений в один ряд с элитой, а 4-й ранг делал его талант востребованным не только в гильдии.
Дело было в том, что знать королевства Вирка была необычайно порочной, но обычно от представителей любой приличной фракции можно было ожидать отношения, равного отношению к рыцарю, поэтому искатели приключений прекрасно осознавали свою ценность. Так как же они могли не быть упрямыми и гордыми?
Однако именно в этот момент.
Перед стариком, явившимся на площадь, даже эти гордые искатели приключений хранили молчание и соблюдали надлежащие правила этикета.
Глава гильдии Тарвон.
Представитель, возглавляющий Гильдию искателей приключений Королевства Вирка, единственный в гильдии 5-го ранга и искатель приключений, выполнивший бесчисленное количество заданий.
Неважно, занимали ли они высокое положение, имели ли опыт или обладали какими-либо навыками, — все они противостояли лидеру, более чем способному ими командовать, и даже самые грубые искатели приключений проявляли к нему уважение.
«Нет ничего глупее, чем долго и нудно болтать, когда перед нашими глазами находится вражеская крепость, поэтому я изложу только ключевые моменты».
Для высокопоставленного лица его тон был не не только простым, но и даже резким. Искатели приключений настороженно прислушались.
«Сколько бы людей ни отправили в узкое подземелье, преимущества численности вряд ли будут очевидны. Поэтому мы разделимся на команды».
Агенты из штаб-квартиры гильдии, в черных нарукавных повязках, вышли вперед, держа в руках документы со списками имен и большие кожаные сумки.
Они начали раздавать нарукавные повязки искателям приключений — не все одинаковые, но разделенные на красный, синий и желтый цвет.
— Те, кто получил красные и синие повязки, войдут в штурмовые группы. Вы будете по очереди сражаться и отдыхать, продвигаясь по подземелью. Те же, кому достались жёлтые повязки, останутся охранять выход и при необходимости придут на помощь штурмовым отрядам.
Получившие красные и синие повязки радостно загудели, а обладатели жёлтых встретили решение недовольными взглядами.
Это было задание такого масштаба, ради которого гильдия собрала все свои силы. Подобная возможность могла больше не представиться ещё многие десятилетия.
Когда появляется шанс навсегда войти в легенды мира авантюристов, кому понравится просто стоять в тылу?
Если бы приказ исходил не от самого мастера гильдии, возмущение наверняка вспыхнуло бы сразу.
Берну и его товарищам, к счастью или нет, достались синие повязки.
Около восьмидесяти человек из красной и синей групп вошли в подземелье. Хотя оно было довольно просторным, из-за такого количества людей проходы всё равно казались тесными.
— Красная группа идёт первой. Синяя следует за ней на таком расстоянии, чтобы постоянно держать её в поле зрения.
Красная группа ускорила шаг, а синяя, наоборот, замедлилась, увеличивая дистанцию.
Спустя несколько мгновений впереди раздались крики:
— Нежить!!
— К бою!!
Несколько авантюристов синей группы уже хотели броситься вперёд, но глава гильдии остановил их.
— Всё равно одновременно сражаться всем невозможно. Следующий бой будет за вами. Пока берегите силы.
Некоторые недовольно поморщились, однако Берн спокойно кивнул.
Вообще разделять силы обычно считается плохой идеей, однако всё зависит от обстоятельств.
Когда неизвестно, насколько глубоко простирается подземелье и какова истинная сила врага, гораздо разумнее чередовать бой и отдых, сохраняя выносливость, чем сразу бросить в атаку всех и быстро измотать людей.
К тому же, как и сказал глава гильдии, места всё равно было недостаточно, чтобы все могли сражаться одновременно.
Наблюдая за боем и готовясь вмешаться при необходимости, авантюристы синей группы увидели, как красная без особых усилий уничтожила орду нежити.
— Ха! И это подземелье лича? Ничего особенного.
— Скорее всего это мы слишком сильны. Честно говоря, с такими силами мы бы без труда смели армию любого среднего владения. Только посмотрите, сколько здесь бойцов уровня рыцарей.
Их одежда испачкалась, кое-где появились небольшие раны, но этим всё и ограничилось.
Никто не получил смертельных травм и не выглядел настолько измученным, чтобы едва держаться на ногах.
Наоборот, у людей ещё оставалось настроение обмениваться шутками.
Глава гильдии подал знак красной группе.
— Хорошая работа. Теперь вперёд идет синяя группа. Вы идите следом.
Красная и синяя группы поменялись местами.
Теперь уже синяя группа обрушилась на преградившую путь нежить.
Особенно выделялась Бланка.
Фшух!
Каждый раз, когда она выпускала заклинание среднего ранга «Магия воспламенения камня», нежить впереди вспыхивала, словно сухие поленья.
Она даже не использовала стиль магического мечника, которому её обучал Берн, а сражалась как обычный маг.
Но даже этого оказалось достаточно, чтобы в одиночку уничтожать больше половины противников.
Авантюристы, особенно маги, впервые увидевшие её в бою, не могли скрыть своего потрясения.
— Что? Она бросает заклинания среднего ранга так, будто это магия начального уровня!
— Да сколько же у неё вообще маны?
Среди присутствующих были маги 3-го и даже 4-го ранга, способные выпускать столь же мощные заклинания.
Но пока остальные тщательно экономили ману, готовясь к битве с личом, Бланка расходовала её так, словно тратила воду из реки.
Похоже, её выдающаяся мощь бросилась в глаза даже главе гильдии, который руководил продвижением красной и синей групп. Он подошёл к Бланке.
— Похоже, ты с самого начала слишком сильно выкладываешься. Всё в порядке?
Бланка спокойно кивнула.
— Да.
— И сколько ещё ты сможешь поддерживать такой темп?
— Если бой будет таким же, как сейчас, то ещё больше десяти раз.
Если честно, ей казалось, что она сможет повторить это не десять, а сотню раз.
Но Бланка намеренно не стала говорить всей правды.
Необходимо было скрывать существование Кольца поглощения душ, позволявшего восстанавливать ману прямо во время сражения. К тому же Берн заранее предупредил её не раскрывать свою настоящую силу без крайней необходимости.
Мастер гильдии ненадолго задумался, после чего объявил:
— Тогда синяя группа продолжит идти впереди без смены. Кто-нибудь хочет отдохнуть?
Авантюристы синей группы дружно покачали головами.
Большинство из них даже не успело толком обнажить мечи — враги сгорали под магией Бланки раньше, чем они успевали сделать несколько ударов. Поэтому сил у всех оставалось более чем достаточно.
— Гр-р-р...
Фшух!
Благодаря сокрушительной огневой мощи Бланки отряд быстро продвигался всё глубже в подземелье.
Спустя некоторое время...
— Развилка.
Перед ними расходились три прохода: налево, прямо и направо.
Почему-то это место вызвало странное чувство дежавю, словно сама судьба снова привела их к похожему выбору.
Бланка слегка прищурилась.
— Я скоро вернусь, хённим.
Реня вместе с несколькими авантюристами-разведчиками осторожно разошёлся по трём направлениям.
К счастью, вскоре все они благополучно вернулись.
— Слева находится большой зал. Но там полно всевозможных монстров, включая нежить.
— В центральном проходе огромная дверь! Похоже, её можно открыть только магией или каким-то механизмом. Ни ручки, ни замочной скважины нет.
— С-справа... клетки, набитые мирными жителями! И... на полу светится магический круг. Похоже, вот-вот завершится какой-то ритуал!
Все взгляды мгновенно обратились к разведчику, вернувшемуся из правого прохода.
По сравнению с двумя другими докладами этот явно требовал немедленного решения.
Глава гильдии нахмурился.
— Мирные жители и подозрительный магический круг... Что-нибудь ещё? Кто их охраняет?
— Там около десяти человек в плащах с капюшонами. Лиц не видно. Они окружают клетки и непрерывно что-то читают, словно заклинание. Но слов я разобрать не смог.
— Мы обязаны немедленно их спасти!
К главе гильдии обратился один из авантюристов синей группы.
Это был Алсес Батреа.
Авантюрист 4-го ранга из Восточного филиала и старший товарищ Берна.
С крайне серьёзным выражением лица он горячо заговорил:
— Это невинные люди! Если бы они уже были мертвы — другое дело. Но пока они живы, мы обязаны их спасти!
Глава гильдии спокойно спросил:
— Ты ведь понимаешь, что наша главная цель — уничтожить лича?
— Если ритуал завершится, кто знает, какую силу он получит! И с точки зрения морали, и с практической стороны мы обязаны спасти этих людей!
Его слова сразу поддержали другие авантюристы.
— Нельзя медлить! Если эти ублюдки закончат ритуал, будет слишком поздно!
— К чёрту этих продажных дворян! Но простых людей мы бросить не можем!
Пока мастер гильдии размышлял, вперёд спокойно вышел Берн.
— Я пойду.
Тарвон посмотрел ему прямо в глаза.
— Решительность — это хорошо. Но действовать одному я не позволю.
— Даже если попытаетесь меня остановить, я всё равно пойду. Считайте, что сейчас я хотя бы из вежливости попросил разрешение.
— Хм...
Мастер гильдии задумался.
В этот момент зрачки Алсеса заметно дрогнули.
Он поспешно вмешался:
— Нет! Нельзя отпускать Берна одного против стольких врагов!
Тарвон спокойно перевёл взгляд на него.
— Тогда ты собираешься идти вместе с ним?
Алсес крепко стиснул зубы.
Переглянувшись со своими товарищами, он словно нехотя произнёс:
— Хорошо. Тогда моя партия тоже пойдёт.
— Значит, решено. Тогда группа Берна и партия Алсеса...
— Нет. Одного меня достаточно.
Берн встретился взглядом с главой гильдии.
Не дожидаясь ответа, он сорвался с места и помчался по правому проходу.
Алсес вместе со своей партией поспешил следом.
В конце коридора действительно находилась именно та картина, которую описал Реня.
Люди сидели в клетках, словно скот.
Вокруг них стояли фигуры в плащах с капюшонами и непрерывно читали какие-то заклинания.
Свист!
Одним взмахом меча Берн рассёк одного из них.
Тот рухнул, даже не успев издать ни звука.
Однако остальные продолжили читать заклинание так, словно ничего не произошло.
Более того, даже пленники никак не отреагировали на появление Берна.
Они лишь бессмысленно смотрели вперед с пустыми глазами.
Берн взглянул на тело поверженного врага.
Под плащом скрывался вовсе не маг.
Это была давно мёртвая нежить.
В следующее мгновение пространство вокруг него резко исказилось.
Ловушка принудительной телепортации.
Берна мгновенно перенесло в совершенно другое место.
Вокруг стояла непроглядная тьма.
Не было видно даже собственной руки.
И именно в этот момент из темноты на него обрушился удар мечом.
Внезапная смена места.
Полная потеря обзора.
И сразу же — атака из засады.
Даже опытный воин неизбежно допустил бы ошибку в подобной ситуации.
Но Берн совершенно спокойно принял удар, после чего без малейшей суеты восстановил стойку.
Из темноты донёсся раздражённый щелчок языком.
Нападавший вновь увеличил дистанцию.
По его уверенным и точным движениям было очевидно: он прекрасно видел даже в абсолютной темноте.
Почувствовав сгущающуюся вокруг жажду убийства, Берн спокойно произнёс:
— Странное чувство. Я ожидал, что всё закончится именно так... но всё же надеялся, что ошибаюсь.
Ответа не последовало.Однако Берн не упустил из виду тот факт, что противник в темноте — нет, противники — были взволнованы.
«Не хотите ли заговорить сейчас? Авантюрист 4-го ранга из Восточного отделения. Нет, ученик Лича. — Алсес Батреа и его товарищи».
После недолгой паузы последовал раздраженный ответ.
«…Черт возьми, мерзавец. Я и не думал, что ты это сделаешь, но ты все выболтал, да?»
Хотя это и не было видно, голос и манера речи безошибочно принадлежали Алсесу.Он спросил Берна
«С каких это пор ты это понял?»
«Я не был уверен. Однако, услышав о том, как вы пришли во Френсию, я почувствовал себя странно», —спокойно продолжил Берн.«Мы можем закрыть глаза на магию сна, поскольку не маг может о ней не знать, но в мире также существуют способы насильно усыпить человека с помощью наркотиков. Тем не менее, вы вообще не исследовали этот вариант».«Предложенное вами совместное дежурство, которое, по вашим словам, провалилось, — это то же самое. Если вы собирались собрать людей для дежурства, вам следовало назначить несколько человек на одну смену и другую, чтобы они следили друг за другом, а не доверять это одному человеку. Но вы намеренно создали уязвимость, и благодаря этому среди жителей города распространилось недоверие, что еще больше усложнило борьбу с виновником».«Вы сказали, что отказались от просьбы, потому что, если некомпетентные люди будут цепляться за неё ещё дольше, это причинит вред людям, но разве вы на самом деле не хотели обмануть гильдию, привлекая к делу других? Заявив, что «хотели помочь поймать преступника», вы вмешались в расследование или привели его к неверным выводам, и в результате, если новые искатели приключений будут продолжать приходить с пустыми руками, гильдия в конце концов полностью откажется от запроса».
В ответ на объяснение Берна Алсес ответил с отвращением в голосе.
«Ха, точно. Ты всё раскусил с самого начала. И всё же, притворяясь ничего не знающим и ведя себя наивно передо мной, так в чём дело?»
«Я не дотягиваю до твоего уровня — отброс, который предает людей из-за кулис, пожимая руку Личу, но при этом притворяется хорошим человеком, хорошим старшим товарищем перед всеми».
«……»
Ощущение убийственной силы, исходящее из темноты, еще больше усилилось.
«Черт возьми, мерзавец! Твое лицо, такое, будто ты все знаешь, все предсказал, такой самодовольный и расслабленный — это отвратительно с первого взгляда. Но ты был слишком самоуверен».
Алесус издал злобный смех.
«Ты, наверное, бросился в ловушку, думая, что сможешь выбраться в любой момент, даже зная, что заложники — это приманка, верно? Благодаря этому ловушка, предназначенная для уничтожения основной группы искателей приключений, оказалась бесполезной… но, значит, что ты в одиночку попал в ловушку, рассчитанную на убийство десятков искателей приключений».
— Скрежет, звук шагов.— Рычание, звук зверя.— Щелканье, звук лязга костей.
«Я тебя жестоко убью. И выставлю твою голову перед твоими товарищами. Хотя, возможно, другие ученики уже позаботились о них, прежде чем мы к ним даже прикоснемся».
Берн не ответил.Думая, что наконец-то лишил Берна самообладания, Алсес широко улыбнулся.
—Вжик!
В следующее мгновение его лицо с силой ударили о землю рукой, схватившей его за затылок.
«@%)($!?»
Смятение, недоумение, изумление. В его голове царил полный хаос, и Берн сказал ему в ухо:
—Ах, приношу свои извинения. Применение насилия посреди разговора — это варварство, но я невольно потерял самообладание.
Это был не его обычный вежливый тон, а крайне высокомерный, властный голос.
«В качестве извинения я пощажу вашу жизнь, пока не разберусь с остальными. Что бы вы ни делали, вы не умрете, поэтому, пожалуйста, атакуйте меня изо всех сил».
Однако, Берн добавил.
«Если вы доживёте до конца, то будете должны отвечать на мои вопросы вежливо, точно и оперативно. В противном случае с вами произойдёт то же самое, что я собираюсь сделать с вашими друзьями».
В детстве Алсес восхищался искателями приключений.
Жизнь, в которой человек бесстрашно погружается в неизведанный мир в поисках романтики и сокровищ, собирается с товарищами у костра, чтобы поделиться воспоминаниями, и решает проблемы тех, кто просит о помощи, — о такой жизни он мечтал.
Однако отец Алсеса, отставной солдат, постоянно отчитывал сына.
По его словам, искатель приключений — это лишь красивая вывеска, а не настоящая профессия.
Гораздо надёжнее было поступить на службу солдатом, а если уж мечтать о высоком положении, то лучше стерпеть все трудности и добиться права стать оруженосцем какого-нибудь рыцаря.
Как и многие горячие юноши, Алсес воспротивился словам отца.
Он сбежал из дома и стал искателем приключений. Благодаря своему выдающемуся таланту он одну за другой одерживал победы.
Он зарабатывал состояния, о которых обычные люди не могли даже мечтать за всю жизнь, и заслужил вполне солидную репутацию как представитель филиала гильдии.
Но именно на этом мечты закончились.
Его талант, который когда-то казался безграничным, постепенно перестал развиваться, а затем и вовсе достиг своего предела.
Да, доходы были немалыми. Но если учитывать, что за короткий период своего расцвета ему приходилось откладывать деньги на старость, то их было не так уж и много.
И всё же больше всего Алсеса терзали отчаяние и ярость из-за другого.
Он понял, что слава, которой так гордился, существовала лишь в очень тесном мирке.
Неважно, насколько его превозносили как искателя приключений четвёртого ранга или как лицо филиала гильдии — для знатных дворян Алсес был всего лишь «удобным простолюдином».
Он до сих пор не мог забыть выражение лица одного аристократа.
Тот высокомерно заявил:
— Проси всё, что пожелаешь.
И Алсес попросил дать ему место рыцаря.
В ответ дворянин посмотрел на него с таким презрением и насмешкой, словно перед ним стоял человек, забывший своё место и осмелившийся требовать того, что ему никогда не принадлежало.
Алсес кипел от гнева.
Но выплеснуть его не мог.
Потому что рядом с дворянином стоял рыцарь.
Даже если оба были бойцами четвёртого ранга и владели Аурой Меча, это вовсе не означало, что искатель приключений и рыцарь равны.
Рыцарь с самого детства проходил систематическое обучение, питался лучшей пищей, укрепляя своё тело, изучал семейные техники развития и передаваемое из поколения в поколение искусство меча.
По сравнению с ним у искателя приключений почти ничего не было.
Даже если их уровни были схожи, по реальной силе они были несопоставимы.
И самое главное…
Допустим, каким-то чудом он победил бы рыцаря.
Что дальше?
Как ему справиться с остальными рыцарями и солдатами, служившими этому дворянину?
А если все аристократы Вирки, возмущённые тем, что какой-то простолюдин поднял меч на благородного лорда, объединятся, чтобы его уничтожить?
Алсес уже давно перестал быть тем безрассудным мальчишкой, который жил одними мечтами.
Он стал взрослым.
И как взрослый человек принял «разумное» решение.
Он растоптал собственную гордость, зато обрёл безопасность и стабильность.
После этого он ещё не раз принимал такие же разумные решения.
Он сделал вид, что не услышал мольбы матери спасти её дочь.
Потому что девушку похитил наследник знатного рода.
Он отвернулся от жителей деревни, умолявших не бросать их.
Потому что они не могли предложить награду, достаточную для того, чтобы отряд Алсеса задержался.
Когда во время задания, казавшегося простым, он столкнулся с личем, то не стал сражаться до конца.
Он начал умолять сохранить ему жизнь.
Потому что совершенно не собирался умирать ради бессмысленного геройства.
Пусть он и стал подчинённым…
Нет.
«Учеником» лича.
Пусть он и помогал собирать живые жертвы.
Никакого чувства вины Алсес не испытывал.
В конце концов, профессия искателя приключений слишком далека от понятия чести.
И если эту честь вовсе не обязательно соблюдать, то что плохого в предательстве?
— Эй, Алсес, слышал новости? Помнишь ту волшебницу Бланку? Говорят, после того как её посох сломался, она совсем пропала. Её ещё и выгнали из прежнего отряда. Теперь, говорят, едва сводит концы с концами и не может расплатиться с долгами. Поговаривают даже, что скоро устроится работать администратором в гильдию.
Однажды до него дошла новость, которая неожиданно оказалась весьма приятной.
— Правда? Ну, работа администратора куда стабильнее, чем жизнь искателя приключений. Лучше уж так, чем каждый день рисковать жизнью.
Если говорить честно, между Бланкой и Алсесом почти не было ничего, что можно было бы назвать настоящей связью.
Но именно её упрямое стремление уничтожить лича постоянно раздражало Алсеса, ведь он тайно действовал как посредник лича.
Поэтому известие о том, что человек, с которым ему, возможно, однажды пришлось бы разбираться лично, сам по себе сломался под тяжестью обстоятельств, заставило Алсеса с удовольствием поднять бокал.
Но затем...
Появился какой-то странный молодой человек и перевернул всё с ног на голову.
— Должен заметить, что с безопасностью во Френсии дела обстоят весьма печально. На меня без конца нападал какой-то вооружённый преступник, так что мне пришлось воспользоваться лишь простейшими приёмами самообороны. Надеюсь, впредь вы будете осторожнее, милорд.
Безумец.
Человек, который без малейших колебаний открыто провоцировал лорда — дворянина, являвшегося в своих владениях почти настоящим королём.
Человек, который играл с Гудруном — рыцарем, которого даже Алсес не мог бы гарантированно победить, выложившись на полную, — словно тот был ребёнком.
Берн.
Рыжеволосый искатель приключений.
Он раскрыл дело во Френсии ещё до того, как Алсес успел вмешаться.
И этого оказалось мало.
Он заставил даже неповоротливую Гильдию искателей приключений наконец пошевелиться.
Волшебница, которую Алсес уже считал сломленной, теперь рядом с Берном демонстрировала способности настоящего чудовища.
А люди, ничуть не смущаясь, ставили на одну ступень ветерана, десятилетиями проработавшего искателем приключений, и этого зелёного новичка, который не пробыл в профессии даже года.
Снаружи Алсес изображал великодушного старшего товарища, радующегося появлению талантливого молодого поколения.
Но внутри его переполняли раздражение и тревога.
Эта сила.
Этот неудержимый напор.
И эта широта души, позволявшая ему не отвернуться от мечты, похожей на наивную фантазию глупой девчонки, а добровольно разделить её.
Берн был воплощением того самого «романтичного искателя приключений», которым Алсес мечтал стать в детстве…
…но так и не стал.
Такого человека не должно существовать.
Не должно существовать такого проклятого героя, словно сошедшего со страниц приключенческой сказки.
Потому что если такой человек действительно существует…
Тогда сам Алсес окажется всего лишь неудачником, который в какой-то момент отказался от своей мечты и пошёл на компромисс.
И по практическим причинам.
И по личным.
Берн должен был умереть.
Во что бы то ни стало.
Визг!
Грохот!
Треск!
Глядя на разворачивающуюся перед ним картину, Алсес мог лишь стоять с открытым ртом.
«Что... что я вообще вижу?..»
Каждый взмах меча Берна скашивал целые полчища монстров, чья прочность превосходила обычную сталь, словно это были не чудовища, а сухая трава.
Танк из отряда Алсеса, способный в одиночку остановить даже разъярённого кабана-монстра, получил один-единственный удар ногой — и его руки и ноги были переломаны, после чего он покатился по земле.
Лучник, выпускавший отравленные стрелы, погиб от собственных стрел: Берн с невероятным мастерством отбил их обратно, и одна из них пронзила ему горло.
Проклятия скелета-мага поражали лишь то место, где Берн находился мгновение назад, но ни разу не коснулись его самого.
Даже слизень, способный разъедать сталь, был уничтожен одним лишь ударом меча, а его едкая жижа разлетелась во все стороны, окатив ближайших союзников.
«Это... это невозможно!»
В этом пространстве свет был полностью поглощён магией.
Но Берн без заранее наложенного личем знака и малейшего труда отражал атаки сотен окруживших его мертвецов, но как, ведь здесь невозможно было разглядеть даже собственную ладонь.
Сейчас перед глазами Берна должна была быть абсолютная, непроглядная тьма.
Если бы Берн хотя бы использовал Ауру Меча...
Если бы он просто сокрушал всё грубой силой...
Тогда Алсес ещё смог бы это понять.
Но Берн лишь наполнял меч магической силой, усиливая его.
Он не выпускал эту силу наружу, чтобы увеличить физическую мощь, и не окутывал ею своё тело, превращая её в броню.
Это означало только одно.
Берн всё ещё находился на четвёртом ранге.
На том же самом четвёртом ранге, что и Алсес.
Человек, стоявший на одном уровне с ним, в одиночку сражался на столь невыгодном поле боя, полагаясь исключительно на собственное мастерство.
— ...Да хватит уже! Перестань издеваться!!
Глаза Алсеса налились кровью.
Резким движением он выхватил из внутреннего кармана чёрную бусину.
«Знак ученика», полученный от лича, выплеснул наружу зловещую магическую силу, которая начала проникать в тело Алсеса.
Из его тела раздался отвратительный хруст.
Хр-р-р...
Треск...
Хруст...
Мышцы по всему телу вздулись, словно вот-вот разорвутся.
Вены выступили под кожей, переплетаясь подобно паутине.
Кровь покрывала все его тело, он не мог выдержать чрезмерного усиления, но Алсес, закатывая глаза от ярости и возбуждения, не обращал на это внимания.
Хруст!
Одним простым прыжком он оставил большой след на каменном полу, бросившись вперед и изо всех сил размахивая мечом перед Берном.
Дзинь!
Впервые с момента прибытия на эту территорию Берн не смог выдержать атаку и был отброшен назад.
Словно почувствовав от этого трепет, Алсес не остановился и продолжил размахивать мечом.
«Что я так не так сделал?! Чтобы выжить! Чтобы получить хоть какое-то преимущество! В чём проблема сотрудничества с Личем ради этого?!»
Возможно, потому что магическая сила Лича проникла не только в его тело, но и в мозг.
Сам не понимая причины, Алсес выпалил что-то бессвязно, словно изливая накопившуюся обиду.
Даже после его внезапного выпада Берн остался невозмутимым, спокойно отбивая удары мечом.
«Ты когда-нибудь видел людей, которые отчаянно умоляли тебя защитить их деревню от чудовищ, а потом, поджав губы, отказывались платить за услугу, когда кризис заканчивался?!»
«Тебе когда-нибудь приходилось бороться с преступной группировкой, чтобы вернуть семейную реликвию родителей мальчика, а он потом исчезал, не сказав ни слова благодарности?!»
«Ты когда-нибудь следовал карте сокровищ, данной тебе опытным искателем приключений, который уверял тебя, что ты обязательно добьешься успеха, и чуть не потерял все свое состояние и жизнь, попав в ловушку?!»«Ты когда-нибудь вступал в поединок за знатную даму, которая плакала, говоря, что не хочет выходить замуж за негодяя, и слышал из уст той самой знатной дамы: „Этот гадкий искатель приключений пытался насильно меня изнасиловать?“?»
Под яростным воплем Алсеса его меч наконец задел тело Берна.
Вытекшая кровь превратилась в частицы света и вскоре исчезла, коснувшись пола, но никто здесь этого не заметил.
«Разговоры о романтике лишь ранят тебя холодной реальностью! Мечты о приключениях лишь приведут к тому, что тобой воспользуются гиены! Думаешь, ты чем-то отличаешься?!»
Чем яростнее продолжалось наступление Алсеса, тем больше ран накапливалось на теле Берна.
Увидев это, в глазах Алсесса застыли волнение и некоторое удовлетворение.
Верно, рыжеволосый искатель приключений тоже был таким.
Каким бы выдающимся, каким бы особенным он ни казался, в конечном счете он был всего лишь существом, которое будет сломлено перед несправедливостью мира.
В конце концов, этот парень тоже такой же, как я.
— Хм, ты сказал всё, что хотел сказать?
Шум.
Зрение Алсеса перевернулось.
Словно используя прием дзюдо с мечом, Берн изменил траекторию атаки Алсесуса, с силой швырнув его на землю, а затем наступил на лодыжку Алсесуса, который спешно пытался подняться, раздавив ее в одно мгновение.
Когда Альсес издал звериный крик, он наконец понял, что в этом месте, кроме него самого, никто не издает никаких звуков.
Эта мысль, мелькнувшая в его голове, была отчаянно отвергнута Алсесом.
Этого не может быть. Такое невозможно.
Бросив взгляд на Алсеса, который изо всех сил пытался отрицать реальность, Берн холодно заявил.
«Я же тебе говорил. Ты не умрешь до самого конца».
Что.
Даже забыв о боли в лодыжке, Алсес огляделся вокруг.
В темноте единственным стоявшим был Берн.
Остальные, включая самого Алсеса, лежали, обессилев на земле.
Ранение Берна в результате яростной атаки Альсесуса произошло не потому, что он не смог справиться с ударами.
Дело в том, что, сражаясь с ним, ему приходилось одновременно уничтожать и других врагов, что создавало небольшую возможность для атаки.
Взглянув на Алсеса, потерявшего волю к борьбе, Берн произнес свою речь.
«Я понимаю, что в твоей жизни было немало несчастий. Не знаю, почему ты продолжал болтать об этом со мной посреди битвы, но, видимо, в состоянии возбуждения можно увлечься. А что касается моего мнения по этому поводу — я не считаю тебя "плохим" человеком».
Алсес, который и представить себе не мог, что Берн произнесет слова поддержки, изумленно уставился на него.
«Невероятно сложно продолжать стремиться к мечте, к цели, которую трудно достичь. В конце концов, твоя жизнь принадлежит тебе самому. Я не собираюсь критиковать тебя за то, что ты отказался от своих мечтаний».
Берн добавил, что он и сам не имел права говорить о доброте.
«Значит, моя враждебность к тебе вызвана не тем, что ты плохой, неправильный или что-то в этом роде».
«…Тогда что же это?»
"Симпатия и антипатия."
«Без малейшего колебания», — заявил Берн.
«Ты, отказавшийся от своих мечтаний и смирившийся с реальностью, и Бланка, отчаянно отказывающаяся сдаваться, даже если её высмеивают окружающие. Кто из них мне больше по душе, само собой разумеется».
Воцарилась тишина.
У Алсеса дернулся рот, затем он пробормотал что-то, словно в отчаянии.
«Я неправильно тебя оценил. Я думал, ты герой, сошедший со страниц сказки, а ты оказался всего лишь высокомерным подлецом».
«Буду признателен, если ты назовёшь это человечностью. Ладно… Итак, ты готов?»
«Готов?»
Берн указал остриём меча на одного из мертвецов.
Это был труп с отсечёнными руками и ногами — от него остался лишь торс.
«С этого момента ты будешь быстро, точно и уважительно отвечать на мои вопросы. Если нет, то, как я уже предупреждал, я испытаю на твоём собственном теле всё то, что произошло с твоими товарищами.»
Берн говорил настолько спокойно, словно обсуждал сегодняшнюю погоду. Именно это делало его слова ещё более жуткими.
«Итак, первый вопрос... Хм, нет. Начнём заново. Позволь задать первый вопрос.»
«Где находятся пленники?»
В кромешной тьме, где невозможно было разглядеть даже на шаг вперёд,
Алсесусу казалось, будто глаза Берна, которые вовсе не должны были светиться, сверлят его зловещим взглядом. Он невольно сглотнул.
Примерно в то же время, когда Берн намеренно попался в ловушку и вместо этого в одиночку перемалывал ожидавших его предателей, в другой части подземелья разворачивалась иная битва.
— Всем авантюристам остановиться! Любой, кто окажет сопротивление, будет считаться слугой Лича!!
Одновременно с объявлением главы гильдии агенты с чёрными повязками, которые до этого лишь следили за порядком среди авантюристов, все разом бросились к определённым группам.
Гильдейские стражи.
Не авантюристы, выполняющие задания ради награды, а сила, представляющая волю самой гильдии.
Клинки гильдии, созданные для подавления авантюристов, внезапно нанесли удар.
Застигнутые врасплох искатели даже не успели оказать сопротивление и были сбиты с ног.
Один из примерно десятка схваченных, с выпирающими от ярости венами на шее, закричал:
— Что это значит?! Вы, ублюдки из гильдии, совсем с ума сошли?!
— Ученики Лича, которых мы захватили ранее, уже давно выложили всё, Безумцы здесь только вы. Неужели вы, слуги Лича, действительно ожидали мягкого обращения?
— Да о чём вы вообще говорите?!
— Ученики Лича, которых мы захватили ранее, уже давно выложили всё, что знали. Бесполезно теперь притворяться невиновными.
После слов главы гильдии глаза пленённых авантюристов заметно дрогнули, а остальные посмотрели на них с шоком и подозрением.
На самом деле в словах главы гильдии была доля лжи.
Да, ученик Лича, пойманный Берном, действительно рассказал всё, что ему было известно.
Но это вовсе не означало, что он знал личности всех шпионов.
Поэтому гильдия внешне изображала масштабную операцию по уничтожению Лича, словно ничего не знала о предателях, одновременно проводя скрытое наблюдение и расследование среди ключевых авантюристов.
Примерно семьдесят процентов личностей удалось установить ещё до входа в подземелье.
Ещё двадцать процентов удалось выявить по их словам, действиям внутри подземелья и реакции на только что сработавшую ловушку.
Оставалось десять процентов.
Чтобы получить последние десять процентов уверенности, глава гильдии пошёл ва-банк и солгал:
«Мы уже знаем, кто вы».
И веса одного лишь титула «глава гильдии» оказалось достаточно, чтобы виновные приняли этот блеф за правду.
— Чёрт!! Убейте их всех!!
После крика одного из пленённых авантюристов из его тела вырвалась густая чёрная магическая сила, отбросившая агента с чёрной повязкой.
Остальные предатели также приняли боевые стойки, окутывая свои тела тёмной магией.
Они начали без разбора атаковать окружающих авантюристов.
Только тогда остальные окончательно поняли, что эти люди действительно являются слугами Лича, и немедленно вступили в бой.
Лязг!
Грохот!
— Ч-что это за сила?!
Авантюристы, столкнувшиеся с учениками Лича, были потрясены.
Все находившиеся здесь искатели уже умели хотя бы базово усиливать тело магической силой.
Но сила предателей, покрытых тёмной магией, значительно превосходила их.
Чёрные бусины, которыми они обладали, непрерывно испускали зловещую энергию, усиливая тела и магию своих владельцев.
Если бы они попали в ловушку или если бы эти люди нанесли удар со спины во время тяжёлой битвы, потери были бы неисчислимы.
Но сейчас всё было иначе.
Тук.
Глава гильдии, каким-то образом оказавшийся прямо перед предателями, поднял меч.
Одним равнодушным взмахом он отправил голову воина, до этого демонстрировавшего чудовищную силу, в полёт.
Предатели в ужасе направили на главу гильдии черные бусины.
Но он продолжал атаковать с тем же спокойствием.
Свист!
Меч главы гильдии не встречал никаких препятствий.
Не в смысле свободы движений.
В буквальном смысле.
Когда сталкивались мечи — их оружие разрубалось.
Когда они поднимали щиты — щит и человек за ним рассекались одновременно.
Подобно тому как мастер четвёртого ранга, способный использовать ауру меча, подавлял всех ниже своего уровня, аура главы гильдии пятого ранга прорезала сопротивление предателей так легко, словно это был мягкий тофу.
Маги, не выдержав давления, попытались использовать атакующие заклинания, даже рискуя задеть союзников.
Но сделать это оказалось непросто.
Свист!
— Ух!
«Разжигание дров» было самым простым и слабым атакующим заклинанием.
Но каким бы слабым оно ни было, мало кто способен спокойно читать заклинание, когда огненный шар летит прямо в лицо — в жизненно важную точку человеческого тела.
Пока другие маги колебались из-за хаотичной и запутанной битвы, Бланка без малейшего сомнения поражала магов-предателей точными атаками.
После тренировок с Берном, во время которых ей приходилось сражаться с ним на мечах, такой уровень хаоса уже не был для неё помехой.
Боевой строй воинов рухнул под натиском главы гильдии.
А маги не успевали использовать заклинания из-за точных атак Бланки.
На этом всё было решено.
Они пытались компенсировать численное и тактическое преимущество противника временным усилением характеристик от бусин.
Но когда даже это оказалось бесполезным, шансов на победу больше не осталось.
Глава гильдии, одолев предателей, попытался вытянуть из них информацию о Личе и пленниках.
Но ничего не вышло.
Из чёрных бусин в их руках внезапно выросли бесчисленные шипы, мгновенно пронзившие тела предателей.
— ...Похоже, кто-то наблюдает за нами откуда-то.
Недовольно цокнув языком, глава гильдии внимательно осмотрел подземелье.
Затем он подошёл к Бланке и слегка поклонился.
— Благодарю. Благодаря вам мы смогли вырезать эту гниль с минимальными потерями. Однако насчёт вашего товарища...
Глава гильдии замолчал.
Именно Берн первым вызвался стать приманкой.
И именно глава гильдии согласился на этот план.
Но теперь ситуация стала сложной.
Если бы это была обычная физическая ловушка или засада, они бы разобрались с врагом и отправили спасательный отряд.
Однако ловушка пространственного перемещения не давала никакой гарантии, что они попадут туда же, куда был перенесён Берн.
Более того, они могли потерять людей, без какой-либо пользы.
Глава гильдии не хотел оставлять без помощи человека, внёсшего наибольший вклад.
Но он был лидером всех авантюристов.
Его обязанностью было обеспечить безопасность всей группы.
Поэтому безрассудная спасательная операция была невозможна.
Бланка прикусила губу, но вскоре сказала:
— Всё нормально. С Берном всё будет хорошо. Давайте поторопимся. Нужно продолжить наступление, пока Лич не подготовил новые меры защиты после того, как потерял своих шпионов.
Её сердце хотело немедленно отправиться вслед за Берном.
Но именно Берн перед входом в подземелье сказал ей, что даже если они разделятся, она должна продолжать атаку и не беспокоиться о нём.
Бланка доверяла решению Берна больше, чем собственным чувствам.
— Понял. С наградой разберёмся отдельно позже.
Глава гильдии повернулся к авантюристам.
— С этого момента ускоряем продвижение! Я иду впереди! Следуйте за мной!
Теперь не было необходимости оставлять кого-то для защиты тыла на случай неожиданностей.
Глава гильдии сам вышел вперёд и начал расчищать путь.
Правая дорога оказалась ловушкой.
Оставались левая и центральная.
Несколько человек остались следить за огромной дверью в центре, способ открытия которой был неизвестен.
Остальные авантюристы продолжили движение по левой дороге, где, по слухам, находилось множество врагов.
Нежить, преграждавшая путь, была сильной.
Но боевая мощь авантюристов была ещё выше.
А ловушки, пытавшиеся схватить их за ноги, были жестокими, но недостаточными, чтобы лишить ветеранов самообладания.
Чем глубже они продвигались, тем ярче становились их глаза.
«У нас ещё полно сил и магии. Этого хватит до финального штурма!»
«Лич оценивается как противник пятого ранга. В своей крепости он будет немного сильнее, но у нас есть глава гильдии. Шансы достаточно хорошие».
«То, что член нашей ветви четвёртого ранга оказался предателем, было неожиданностью... Но это возможность. Если наша партия займёт его место...»
Обычно осторожных авантюристов, избегавших риска, здесь больше не было.
Пусть их мотивами были личная выгода или продвижение.
Но прямо сейчас они действительно были авантюристами.
Они бросались навстречу неизвестному врагу.
Как герои древних времён, о которых пели барды.
Однако им стоило помнить одну вещь.
Героями называют и восхваляют не потому, что они всегда побеждают.
А потому, что многие умирают, так и не успев получить это имя.
— Какие шумные воры...
Это был тихий голос.
Не наполненный гневом.
Не наполненный обидой.
Просто слова, произнесённые будто бы самому себе.
Но все авантюристы, услышавшие его, одновременно почувствовали холод, пробежавший по спине.
Потому что этот едва слышный звук достиг их слишком ясно.
Будто кто-то прошептал прямо возле их ушей.
Ш-ш-ш-ш...
Спереди.
Сзади.
Слева.
Справа.
Без какого-либо порядка со всех сторон подземелья начал растекаться ядовитый фиолетовый туман.
Глава гильдии нахмурился и закричал:
— Маги! Оттолкните туман! Воины, отступить! Не позволяйте ему коснуться кожи!
Из рук магов вырвались языки пламени и порывы ветра, на мгновение замедлив движение тумана.
Бланка не упустила этот момент.
Почувствовав мощную магическую силу за стеной тумана, она направила туда заклинание «Воспламенение камней».
Бум!
БА-БАХ!
— О-хо...
Через разрыв в рассеявшемся тумане появился хозяин этого подземелья.
Бланка тяжело сглотнула.
Некромант, вторгшийся в её родную деревню в детстве.
Тот, кто отнял у нее драгоценную семью, смотрел на нее с явным интересом.
Подобно тому, как бессильная девочка Бланка стала взрослой, внешность Лича также несколько изменилась.
Кости, ранее серовато-белые, приобрели бледно-фиолетовый оттенок, а его череп, который должен был принадлежать обычному человеку, был местами чудовищно искривлен и обзавелся рогообразными выступами.
Но прежде чем Лич Мортиус Бармор успел произнести хоть слово, глава гильдии уже бросился на него.
Как опытный авантюрист, он прекрасно знал: нет ничего глупее, чем дать магу время подготовиться.
Его немного беспокоил рыцарь рядом с Личем, от которого исходила тёмная магическая сила, но глава гильдии не стал обращать на это внимания.
В конце концов, его собственная аура не могла быть остановлена какой-то жалкой имитацией ауры меча.
Лязг!
Однако словно желая опровергнуть его уверенность, меч главы гильдии был остановлен Рыцарем смерти.
Увидев вязкую, мутную магическую силу, сконцентрированную на мече Рыцаря смерти, глава гильдии тихо выдохнул:
— Аура...
Это была не полноценная аура пятого ранга, которой владел сам глава гильдии.
Скорее, это выглядело как сверхплотная аура меча, подвергнутая какой-то магической обработке.
Каждый раз, когда несовершенная аура сталкивалась с мечом главы гильдии, она громко трещала и откалывалась.
Если бы ему дали немного времени, глава гильдии смог бы полностью подавить её.
Но Лич не собирался просто стоять и наблюдать.
Из фиолетового тумана, развернувшегося позади Лича, появились ещё два Рыцаря смерти и одновременно бросились к главе гильдии.
Когда сразу несколько бойцов высокого уровня четвёртого ранга начали безрассудно атаковать его сообща, даже глава гильдии больше не мог позволить себе отвлекаться.
— Что это за твари?! Мечи не могут их пробить!
— П-погодите... мои руки и ноги... они немеют!
— Не вдыхайте этот туман! Он парализует вас!!
Тем временем остальные авантюристы, которые должны были поддерживать главу гильдии, тоже оказались в столь же тяжёлом положении.
Армия мертвецов, появившаяся вместе с Личем, была намного сильнее прежней.
А главное — их движения сильно ограничивал фиолетовый туман.
Попавшую в тело ядовитую энергию можно было вытеснить с помощью техник усиления тела, но на такое были способны менее одного человека из десяти среди присутствующих авантюристов.
Скрип.
Бланка стиснула зубы.
Эта сцена, слишком похожая на её прошлую травму, полностью уничтожила остатки спокойствия в её сознании.
— У-у-у-ух!
Волна багрового пламени смела фиолетовый туман.
Огромная огневая мощь накрыла целый этаж подземелья.
Примерно половина орды нежити исчезла в одно мгновение, а оставшаяся половина была уничтожена авантюристами, чьи движения теперь снова стали свободными.
Опытные авантюристы, достигшие четвёртого ранга, быстро двинулись вперёд и оттеснили Рыцарей смерти, державших в окружении главу гильдии.
Глава гильдии, уже покрытый множеством мелких ран, не упустил созданную ими возможность.
Он бросился прямо к Личу.
Лич попытался остановить его, создав стену из костей.
Но меч, покрытый синей аурой, разрубил эту преграду словно тофу и устремился дальше.
Свист!
Наконец грудь Лича была глубоко рассечена, а бусина внутри его сердца разбилась.
Почувствовав, что удар достиг ядра врага, глава гильдии был уверен в победе.
В глазах остальных авантюристов тоже вспыхнула радость.
— ...Жалкие ничтожества.
Голос, словно рычащий, выгравированный в самом пространстве, леденящий душу.
В тот момент, когда Бланка почувствовала дурное предчувствие, вокруг тела Лича начала собираться огромная магическая сила.
И она взорвалась.
БА-А-А-А-АХ!!
Поток густых, плотных проклятий и яда вырвался наружу.
Даже находясь далеко, можно было ощутить их опасность.
Глава гильдии, чья кожа мгновенно покрылась чёрными и синими пятнами от сильнейшего яда, был отброшен на землю и начал биться в судорогах.
— Какая жалость. Какая досада. Вы не только потратили впустую часть моих жертв, но ещё и уничтожили моё драгоценное сердце!
В центре взрыва.
Фиолетовый туман вновь начал собираться, постепенно принимая физическую форму.
Роскошная мантия.
Безвкусный посох, сделанный из черепов и позвоночников.
Искажённый череп с голубым светом в глазницах.
Единственное, чего ему не хватало, — это области груди, где должно было находиться сердце.
Но даже эта пустота вскоре была заполнена чем-то, что прилетело из глубины подземелья — странным шаром, наполненным огромной магической силой.
Возрождённый Лич Мортиус бросил шесть чёрных бусин в лежащего на земле главу гильдии.
Каждая из шести бусин впилась в сердце, голову, обе руки и обе ноги.
А затем они превратились в чёрную броню, полностью покрывшую тело главы гильдии.
— Обычно я не был бы удовлетворён, даже если бы разорвал твою душу и плоть на части. Но, оценив твоё мастерство, я дарую тебе честь стать моим слугой.
Щёлк.
Глава гильдии...
Нет.
Рыцарь смерти.
Опустился на одно колено и поклялся в верности Личу.
В глазах искателей появилась совсем другая эмоция.
Не гнев.
Не жадность.
Только чистый, неподдельный ужас.
Бланка крепко закрыла глаза.
«Берн...!»
Когда это было?
Бланка вдруг задумалась о Берне.
«Может, он где-то раньше изучал магию?»
Обычно мечники почти ничего не знают о магии.
Хотя, если подумать, трудно сказать, что даже сами маги действительно знают о ней так уж много.
Если только они не получили систематическое образование в магической академии или под покровительством крупной организации, большинство авантюристов изучают магию самостоятельно: раздобудут один свиток с заклинанием, научатся ему — и уже называют себя магами.
Более того, многие из них способны использовать всего одно заклинание. Разве можно сказать, что такой человек действительно «разбирается» в магии?
По сравнению с ними Бланка, которую обучала собственная мать, считалась довольно образованной среди искателей. Но даже ей знания Берна казались поразительными.
— Это я однажды услышал от одного знакомого мага.
Ей показалось странным, что какой-то знакомый маг просто взял и поделился с ним настолько глубокими знаниями, однако она не стала расспрашивать.
Ведь они договорились ещё в тот день, когда впервые объединились в партию: не спрашивать друг друга о происхождении силы и знаний.
Честно говоря, именно эта небольшая слабость Берна, который казался способным абсолютно на всё, даже вызывала у неё некоторую радость.
— Магическая сила на самом деле очень тесно связана с жизнью самого человека.
…Хотя в тот момент Бланка невольно подумала, что Берна, наверное, просто обманул какой-нибудь шарлатан.
Уж слишком его слова напоминали подобные разговоры.
Она относилась к нему с симпатией, но вовсе не была ослеплена ею — скорее наоборот, именно поэтому он ей и нравился ещё больше. Поэтому она спокойно спросила:
— Это какая-то метафора?
— Нет. Я говорю буквально. Помнишь, я рассказывал про мага, который постоянно использовал только ледяную магию и в итоге получил магическую силу, специализирующуюся именно на льде?
— Помню.
— Тогда ты должна помнить и другое: когда маг приобретает уникальное свойство, связанное с определённой стихией, эффективность всех остальных стихий резко падает. Говорят, что даже простое использование заклинаний других атрибутов может ослабить эффективность его основной стихии.
— Конечно. Именно поэтому маги обычно даже не пытаются изучать заклинания других стихий. Всё равно от них никакого толку.
— Но не кажется ли тебе это странным?
— Что именно?
Бланка недоумённо наклонила голову.
Берн закатал рукав и начал объяснять:
— Представь человеческое тело. Допустим, великан долго наращивал мышцы и массу, чтобы стать сильнее в ближнем бою. Тогда ему будет трудно бегать на длинные дистанции. Конечно, благодаря тренировкам он всё равно окажется лучше обычного человека даже в незнакомой области, но эффективность будет невысокой.
— Ну... потому что он развивал своё тело совсем в другом направлении.
— Верно. Тогда скажи, если этот великан один или два раза пробежит длинную дистанцию, его мышцы сразу уменьшатся? Он резко похудеет?
— Это...
Конечно же нет.
Если только он полностью не забросит свои основные тренировки и не посвятит долгие месяцы чему-то другому, его тело не изменится всего за пару попыток.
Только тогда Бланка поняла, к чему клонит Берн.
— Ты хочешь сказать, что странно, когда использование одного-двух заклинаний другой стихии снижает эффективность основной? Но ведь это действительно происходит.
— Да. Ведь вопрос не в самом явлении, а в причине. Если говорить прямо, несколько других заклинаний никак существенно не влияют на саму магическую силу. Настоящая проблема — восприятие самого мага.
Как никто не удивляется тому, что яблоко падает вниз, Берн спокойно объяснил явление, которое Бланка всегда считала само собой разумеющимся.
— Магическая сила воздействует на материальный мир, но при этом сама чрезвычайно сильно зависит от сознания человека. Маги, которые день за днём используют только одну стихию, быстрее достигают четвёртого ранга потому, что начинают воспринимать себя как «мага именно этой стихии». Их сознание, подсознание, привычки, решения в бою — всё постепенно смещается в одну сторону. И магическая сила следует за ним.
Поэтому маги, достигшие такого уровня, зачастую начинают походить характером на образ своей стихии.
Маги огня становятся вспыльчивыми и страстными.
Маги льда — спокойными и рассудительными.
Маги земли — молчаливыми и непоколебимыми.
— Кажется, твою бывшую напарницу, Карину, мы недавно встретили? Она совсем недавно достигла четвёртого ранга, так что изменения пока почти незаметны. Но со временем её характер постепенно станет похож на её стихию. Конечно, если она поднимется ещё выше и сумеет преодолеть собственные ограничения и предубеждения, влияние можно будет ослабить, но на это уйдёт очень много времени и сил.
Бланка застыла с приоткрытым ртом.
Ей никогда даже в голову не приходило, что между магией стихии и характером человека существует такая связь.
Если бы она сама отказалась от всех остальных заклинаний и посвятила себя только огню, возможно, ей было бы проще достичь этого уровня.
Но тогда и сама она стала бы такой же вспыльчивой.
Дрожащим голосом она спросила:
— Тогда почему эффективность основной стихии падает, если изучить магию другого атрибута?
— Всё просто. Нарушается чувство полного погружения. Подсознание начинает считать, что использование другой стихии обязательно повлияет на основную. Это похоже на вора, который испытывает чувство вины даже без причины. В тяжёлых случаях человеку достаточно лишь вспомнить о другой стихии — и эффект уже проявляется.
Берн пояснил, что это не относится к тем магам, которые достигли четвёртого ранга правильным путём, а не благодаря подобным коротким дорогам.
Ими управляет не природа их магической силы.
Напротив, именно их собственные убеждения, характер, способности и стиль боя определяют природу этой силы.
— Поэтому будь осторожна с людьми, чья магическая сила сама по себе кажется отвратительной. Очень часто их характер и методы ничуть не лучше.
Сразу после того как глава гильдии превратился в Рыцаря Смерти, все авантюристы попытались отступить.
Продолжать бой означало лишь бессмысленно погибнуть, поэтому они решили перегруппироваться.
Само по себе это было разумное решение.
Проблемой оказался фиолетовый туман, который распространил лич.
Сначала все решили, что это просто парализующий ядовитый газ, и попытались прорваться сквозь него, задержав дыхание.
Но очень скоро они поняли его настоящее действие.
Стоило между людьми возникнуть промежутку меньше метра, как товарищ исчезал из виду.
Исчезал не только силуэт.
Даже звуки пропадали.
— Кто-нибудь здесь?! Ответьте!!
Вокруг стояла абсолютная тишина.
Даже эхо не возвращалось.
Бланка стиснула зубы.
«Это не обычный туман. Фиолетовый туман и есть магическая сила лича!»
Если дать ей название —
«Многослойный туман заблуждения».
Бесчисленные слои пурпурного тумана подавляли чувства противника и несли внутри себя множество заклинаний лича в виде мельчайших частиц.
«Магия, вызывающая онемение тела».
«Магия, вызывающая галлюцинации».
«Магия, похищающая тепло тела».
По отдельности это были слабые проклятия и ослабляющие заклинания.
Но смешавшись воедино и проникнув в тело вместе с туманом, они становились смертельно опасными.
Жертвы, в ужасе убегая от врагов, которые могли появиться откуда угодно, постепенно накапливали в себе воздействие тумана и в конце концов падали без сил.
После этого лич, словно собирая урожай, поднимал их уже в виде нежити.
Эта магическая сила была чудовищно эффективна против большого количества слабых противников, хотя против сильных бойцов почти не имела значения.
— Кх... Кха!
Чувствуя, как туман непрерывно просачивается в организм, Бланка задрожала.
Она одновременно поддерживала усиление тела и исцеляющую магию, благодаря чему ещё могла сражаться внутри тумана.
Но сколько это продлится — никто не знал.
Приняв решение, она создала в ладони огромный огненный шар.
Бабах!
Магия «Воспламенение камня» ударила в землю прямо перед ней.
Жар и ударная волна разогнали туман.
Терпя палящий жар, обжигающий кожу, Бланка тут же метнула ещё один огненный шар туда, где туман уже рассеялся.
Видимость снова немного расширилась.
Способ был крайне неэффективным, но другого, позволяющего расчистить обзор и не задеть союзников, просто не существовало.
И наконец это принесло результат.
— Не подходите! Не подходите ко мне!!
— А-а-а! Старшая сестра! Господин! Спасите меня!!
Карина, окончательно забыв о своём обычном достоинстве, с побледневшим от яда лицом без разбора выпускала снежные бури, пытаясь остановить наступающую нежить.
А Реня сидел на полу, сжавшись в комок, пока на него сыпался ледяной град её заклинаний.
Увидев эту одновременно отчаянную и нелепую картину, Бланка невольно дёрнула уголком глаза.
Почему ей пришлось найти именно их...
А не Берна, которого она так искала?
Подавив разочарование, она всё же не могла бросить наконец найденных товарищей.
Испепелив огненным шаром ближайшую нежить, она подбежала к ним.
— Карина! Реня! Немедленно придите в себя!
— Не подходи!.. А?
— Старшая сестра! Где ты была?! Я уже подумал, что с тобой случилось несчастье! У меня сердце чуть не остановилось!
Подхватив всё ещё растерянных Карину и Реню, Бланка продолжила двигаться вперёд, снова расчищая путь огненными взрывами.
Карина поспешно спросила:
— Ты знаешь, где выход?
— Нет.
Холодно ответила Бланка.
— Этот туман способен заставить опытных авантюристов, которые ещё были полны сил и отступали организованно, заблудиться. Мы уже зашли слишком глубоко. Шанс выбраться отсюда живыми почти равен нулю. В худшем случае выход уже перекрыт или там устроена засада.
Карина побледнела.
— Тогда что ты собираешься делать?
— Мы убьём лича.
Карина с отвращением отшатнулась.
— Ты с ума сошла? Мы не смогли победить его даже все вместе! А теперь хочешь сражаться разрозненными силами?!
— Именно поэтому у нас появился шанс.
Уверенно сказала Бланка.
— Да, в конце мы потерпели сокрушительное поражение. Но всё, что произошло до этого, не было напрасным. Мы почти уничтожили его армию. Остатки он отправил ловить разбежавшихся авантюристов. К тому же он уже однажды погиб. Не может быть, чтобы это прошло для него бесследно.
Глава гильдии погиб не напрасно.
Пусть это и звучало странно по отношению к нежити, но он действительно однажды убил лича.
Тот воскрес только благодаря запасной жизни.
И если бы такие жизни создавались легко, лич не пришёл бы в такую ярость во время боя с главой гильдии.
— Мы должны ударить сейчас. Пока он считает себя охотником. Пока уверен, что все авантюристы потеряли волю к сопротивлению и просто бегут к выходу. Только тогда наши шансы выжить хоть немного возрастут. Есть возражения?
— Нет... Просто другой возможности я тоже не вижу.
— Я... я доверюсь тебе, старшая сестра!
Карина нехотя согласилась.
Реня выглядел так, словно хотел немедленно убежать, но понимал, что рядом с Бланкой у него больше всего шансов выжить.
По всему подземелью оставшиеся в живых авантюристы сражались с нежитью.
Как и Карина, все они были смертельно бледны из-за воздействия тумана.
Они спасли ещё двоих.
И вскоре увидели третью фигуру.
Не колеблясь ни секунды, Бланка выпустила в неё своё сильнейшее заклинание.
Бааах!
Лич остановил удар стеной из костей.
На его черепе появилось выражение, напоминающее улыбку.
— Охо... Я как раз искал тебя. Ты избавила меня от лишних хлопот. Хорошая девочка.
— Заткнись и сдохни!
Не желая тратить время на разговоры, Бланка сразу же рванулась вперёд с мечом.
Как она и предполагала, рядом с личом находился только один Рыцарь Смерти.
Он попытался преградить ей путь.
Но прежде чем успел взмахнуть мечом, огромная ледяная глыба, выпущенная Кариной, устремилась прямо в него.
Рыцарь отбил глыбу мечом.
Именно этого мгновения Бланка и ждала.
Она проигнорировала его и бросилась прямо к личу.
Позади слышались звуки боя.
Реня и остальные авантюристы сдерживали Рыцаря Смерти.
Лич выпускал режущие клинки из магической силы, пытаясь остановить её.
Но Бланка, многократно тренировавшаяся с Берном, уклонялась от них или отбивала мечом.
Она добралась почти вплотную к нему.
Меч уже был готов пронзить лича.
И в этот момент...
Увидев взгляд лича, в котором промелькнуло странное удовольствие, она поняла.
Что-то не так.
Лязг!
Внезапно сбоку вылетел другой клинок.
Он выбил меч из её руки.
Старый рыцарский меч со звоном упал на землю.
Чёрный клинок, обезоруживший её и теперь приближавшийся к сердцу, словно двигался в замедленном времени.
«Ах... Почему я допустила такую ошибку?»
Природа магической силы — отражение самой жизни человека.
Неужели она всерьёз думала, что тот, чья сила воплощает издевательство над добычей и медленное наслаждение её страданиями, не приготовил ответ на последнюю отчаянную попытку жертвы?
Только сейчас Бланка поняла.
Все её красивые рассуждения были лишь оправданием.
Она просто не хотела убегать.
Она хотела во что бы то ни стало убить этого лича.
На последние слова времени уже не оставалось.
Поэтому она мысленно произнесла то, что не успела сказать вслух.
«Прости меня... мама... и... Берн...»
— Не думаю Бланка, стала бы произносить слова вроде «прости», смирившись со смертью.
Уууух!
Рыцарь Смерти, уже готовый пронзить её сердце, внезапно отлетел назад, словно в него врезалась несущаяся повозка.
Бланка широко раскрыла глаза.
Перед ней стоял человек.
Его рыжие волосы развевались на ветру.
Обычные аккуратные кожаные доспехи были изорваны почти в лохмотья.
Всё тело покрывали пыль и копоть, словно он только что прошёл через настоящий ад.
Но лицо оставалось таким же спокойным и невозмутимым, как всегда.
В глазах лича, до этого сохранявшего полное самообладание, впервые появились раздражение и недоумение.
— ...Кто ты такой? Ты же попал в телепортационную ловушку, но оказался здесь?
Берн спокойно ответил:
— Ну...
— Ах…
Бланка вдруг поняла, что, когда человеку хочется сказать слишком многое, он оказывается не способен произнести ни слова.
Нужно было спросить, что произошло после того, как Берна телепортировало.
Как он оказался здесь, весь израненный и в разорванной одежде.
Нужно было рассказать ему, что глава гильдии превратился в нежить, что авантюристы потерпели полное поражение и теперь на них ведётся охота.
О природе магической силы лича.
О том, что он воскрес, хотя однажды уже был убит.
Ей нужно было рассказать всё это.
Но губы Бланки не могли вымолвить ни слова.
Когда нахлынувшие чувства наполнили её глаза слезами…
— Поднимайся, Бланка.
Мягким голосом, словно заботясь о ней, но при этом ещё более твёрдым, произнёс Берн.
— Бой ещё не закончился. У нас всё ещё есть дело, которое мы должны сделать.
Поднимайся.
Подбери свой меч.
Поплачешь и погрустишь потом.
Именно это говорил ей рыжеволосый авантюрист.
Это были вовсе не слова утешения.
Если уж на то пошло, они скорее звучали как суровый выговор.
Берн не попытался облегчить ни её досаду, ни отчаяние, ни чувство безысходности.
— Разве это не наше приключение?
Но сделало ли это Бланку ещё более подавленной?
Нет.
Она не была беспомощной принцессой из сказки.
И Берн не был рыцарем, пришедшим её спасать.
Они были авантюристами.
Товарищами, поклявшимися превратить сказочную историю об уничтожении лича в реальность.
Именно человек, который не высмеял цель, над которой смеялись все остальные, сейчас говорил ей:
«Давай сражаться вместе.
Настало время воплотить эту мечту.»
Бланка снова подняла меч, который недавно сама бросила на землю.
Фамильный клинок, вероятно оставшийся от её отца и бережно сохраняемый матерью до самой смерти, ярко сверкнул, словно откликнувшись на волю своей хозяйки.
Отбросив всю слабость, Бланка встала рядом с Берном и устремила взгляд на врага.
— Я буду действовать так, как мы тренировались. Действуем?
— Есть что-нибудь, о чём мне ещё нужно знать?
— Здесь как минимум четыре Рыцаря Смерти. Один из них — глава гильдии. Неизвестно, когда они вмешаются, так что будьте осторожны. В тумане растворено множество негативных заклинаний и проклятий, поэтому лучше по возможности вообще не прикасаться к нему. Кроме того, он подавляет чувства.
Берн кивнул и громко крикнул:
— Реня! Отдельных приказов не будет! Действуй по обстоятельствам!
— Д-да, старший! Удачи вам! Разнесите этого чёртового костлявого ублюдка в щепки!!
Недовольный взгляд лича тут же обратился к Рене, который осыпал его потоком ругательств.
Тот поспешно зажал себе рот ладонью и съёжился.
Однако никто не стал упрекать его за неподобающее поведение.
Кто станет жаловаться на лучшего бойца поддержки, который добровольно отвлекает внимание врага на себя?
В тот самый миг, когда внимание лича переключилось, Берн и Бланка одновременно рванулись вперёд.
Лязг!
Перед ними возникли два Рыцаря Смерти в чёрных доспехах, заслонивших своего хозяина.
От их мечей струилась густая, вязкая аура меча.
Усиленная заклинаниями лича поверх собственной ауры рыцарей, она стала почти неотличима от настоящей.
Эти клинки могли на равных сражаться с воином пятого ранга и подавлять любого бойца более низкого уровня.
И оба удара одновременно столкнулись с Берном.
Лязг!
Это выглядело почти как настоящее чудо.
Меч Берна встретился с клинком одного Рыцаря Смерти, затем с невероятной скоростью изменил траекторию удара, направив её прямо в меч второго рыцаря.
Пока их оружие сцеплялось друг с другом, Бланка мгновенно выпустила между ними заклинание огня среднего уровня.
Берн уже успел отскочить назад, словно так и было задумано.
Бабах!
Вспышка жара и ударная волна эффектно разметали фиолетовый туман, который уже начал вновь сгущаться.
Бланка тут же бросилась к личу.
А Берн встретил появившегося из дыма Рыцаря Смерти ударом меча.
Тот попытался парировать.
Но Берн легко отвёл его клинок в сторону и одним движением отсёк ему руку.
Другой Рыцарь Смерти ударил мечом в спину Берну.
Берн, словно танцуя, развернулся вокруг своей оси и, используя инерцию, пронзил ему грудь.
Оба тяжело раненых рыцаря пошатнулись.
Берн уже собирался добить их.
Но в этот момент к нему устремились ещё два клинка.
Чвак!
Лезвие рассекло его плечо.
Кровь, упавшая на пол, медленно превратилась в частицы света и исчезла.
Подкрепление.
Теперь Рыцарей Смерти стало четверо.
Заметив, что один из них уже владел настоящей аурой меча, Берн мысленно цокнул языком.
Он хотел продолжить наступление и сохранить инициативу.
Но именно тогда фиолетовый туман вновь начал быстро сгущаться.
Рыцари Смерти не бросились на него сразу.
Они скрылись внутри тумана.
Берн попытался наполнить глаза магической силой, чтобы видеть сквозь него.
Однако многослойная завеса упорно скрывала всё происходящее внутри.
Это была очевидная ловушка.
Но выбора у него не было.
Потому что стоило ему отказаться от входа в туман — и Рыцари Смерти сразу бы направились к Бланке.
Как только Берн шагнул в туман, его уже поджидали три чёрных клинка.
Один — в шею.
Другой — в живот.
Третий — в ногу.
Глаза Берна ярко вспыхнули.
Свист!
Он уклонился от удара в шею.
Парировал удар в живот.
Наступил ногой на клинок, направленный в ногу.
Четвёртый удар, специально задержанный на мгновение, всё же задел его грудь.
Но взамен голова одного из Рыцарей Смерти взлетела в воздух.
Со стороны казалось, что врагов стало меньше.
Однако обезглавленный рыцарь спокойно поднял собственную голову левой рукой и словно ничего не произошло приготовился продолжать бой.
Берн тихо вздохнул.
«Это будет непросто.»
Даже просто находясь внутри этого тумана, он ощущал, как его состояние постепенно ухудшается.
Он мог видеть противника и слышать его лишь на расстоянии меньше метра.
Враги же свободно держали дистанцию и прекрасно наблюдали за ним.
Три противника примерно четвёртого ранга, усиленных магией лича.
Среди них ещё и полноценный боец пятого ранга.
К тому же смертельные для человека раны их совершенно не останавливали.
Официально Берн считался лишь искателем с четвёртым рангом, но его настоящее мастерство давно превосходило этот уровень.
Но даже ему было невозможно мгновенно уничтожить всех врагов в подобных условиях.
…Само по себе было ненормально то, что он всерьёз размышлял вовсе не о победе или поражении, а лишь о том, что не сможет закончить всё достаточно быстро.
«Это займёт некоторое время. Надеюсь, Бланка сможет продержаться.»
— Глупая девчонка. Неужели ты решила, что сможешь коснуться меня лишь потому, что рядом больше нет охраны?
Фиолетовый туман, окружавший лича, собрался в нескольких местах и превратился в стрелы.
Они одновременно устремились к Бланке.
Одну стрелу она отбила мечом.
Но ещё три впились в её тело.
Туман, из которого состояли стрелы, вместе с заключёнными в нём заклинаниями проник внутрь ран и начал разрушать организм.
Конечности онемели.
По телу пробежал холод, словно её облили ледяной водой.
Головокружение стало настолько сильным, что стоять было почти невозможно.
Но Бланка лишь крепче стиснула зубы.
И не упала.
Поддерживая себя одновременно исцеляющей и усиливающей магией, она продолжала наступать на лича.
Подойдя почти вплотную, она выпустила огненный шар.
«Магия, разжигания дров».
Заклинание низшего уровня.
Слишком слабое, чтобы причинить вред столь могущественному личу.
— Жалко. Как же жалко. Все твои попытки совершенно бессмысленны.
Даже не пытаясь защищаться всерьёз, лич просто сжал вокруг себя фиолетовый туман, и тот рассеял заклинание.
Однако Бланка не расстроилась.
«Раз он его блокирует…
значит, попадание всё-таки опасно.»
«Магия, разжигания дров.»
«Магия, разжигания дров.»
«Магия, разжигания дров.»
Огонь.
Снова огонь.
И ещё раз.
Все заклинания уничтожались.
Но после каждого заклинания вокруг лича становилось всё меньше и меньше фиолетового тумана.
Раздражённый лич попытался избавиться от Бланки своей основной магией.
Однако использовать мощные заклинания по противнице, стоящей почти вплотную, означало бы задеть самого себя.
Поэтому ему приходилось довольствоваться лишь сравнительно слабыми заклинаниями, вроде тех проклятых стрел, которыми он уже пользовался.
Бланка уклонялась от них или отбивала мечом.
Не всегда успешно.
Это было неизбежно.
Она никогда не была настоящим воином.
И сколько бы Берн её ни обучал, времени на это было слишком мало.
Но смертельные удары она всё же избегала.
А всё остальное можно было пережить благодаря целительной магии.
…Со стороны это выглядело почти безумием.
Сколько бы Бланка ни выпускала огненных заклинаний и сколько бы ни размахивала мечом, она не могла нанести личу ни малейшего вреда.
В то же время каждое заклинание, которое раздражённый лич бросал в неё, постепенно уменьшало её силы.
Целительная магия не была всемогущей.
Раны множились.
Яд продолжал накапливаться в её теле.
Но Бланка не обращала на это внимания.
«Я могу сражаться.»
Когда она была ребёнком, всё, что ей оставалось, — это плакать.
Но теперь она действительно сражалась.
Пусть и находясь в невыгодном положении.
«Заклинаниями, которым меня научила мама.»
Она стояла лицом к лицу с тем, кто отнял у неё самое дорогое.
«Тактикой, которой меня научил Берн.»
Одно лишь существование товарища, который поверил в неё, придавало Бланке неиссякаемую силу.
— Какая же надоедливая муха!
Похоже, Бланка, неотступно преследовавшая его, действительно начала действовать личу на нервы.
Он призвал нежить, которая до этого сражалась с другими авантюристами.
Но Рыцарей Смерти, занятых Берном, он отвлечь не мог.
Ведь других сил у него ещё хватало.
По приказу хозяина скелеты и чудовища одновременно устремились к Бланке со спины.
«Магия, воспламеняющая камень.»
Бабах!
Даже не оборачиваясь, Бланка выпустила огненный шар.
Вся нежить мгновенно превратилась в пепел.
На мгновение лич лишился дара речи.
Затем он прочитал немое послание в её пугающе сияющих глазах.
«Приводи сколько угодно.
Я сожгу их всех.»
— Жалкая девка! Да как ты смеешь?! Ничтожество, которое не стало ни настоящим мечником, ни настоящим магом!!
Ярость лича достигла такой силы, что, казалось, вот-вот разорвёт его рассудок.
Изначально подобная ситуация вообще не должна была возникнуть.
Его подземелье было наполнено бесчисленной нежитью и смертельными ловушками.
На случай непредвиденных обстоятельств он заранее внедрил своих учеников в человеческое общество.
А из тел, захваченных во время хаоса в королевстве Вирка, он создал могущественных Рыцарей Смерти.
Но авантюристы уничтожили нежить и преодолели ловушки.
Его учеников разоблачили и уничтожили.
А Рыцари Смерти не могли справиться даже с одним-единственным рыжеволосым авантюристом.
Более того… Они постепенно уступали ему.
Личу необходимо было как можно скорее помочь расправиться с этим рыжеволосым.
Но эта недо-маг прямо перед ним продолжала мешать ему на каждом шагу.
Это сводило его с ума.
Пока преимущество полностью оставалось на его стороне, лич сохранял достоинство и внешнее спокойствие.
Но стоило угрозе стать реальной, как наружу вылезла вся его жалкая сущность.
В конце концов лич решил воспользоваться своим последним скрытым козырем.
Чтобы пережить этот кризис, он собирался использовать жертв, которых готовил для собственного возвышения до шестого ранга.
— Жалкие люди! Запомните: именно ваше высокомерие обрекло ваших же товарищей на смерть!
С громким возгласом лич активировал ритуал, который должен был обратить души жертв в его собственную силу.
И, разумеется…
Не произошло абсолютно ничего.
— …?! Что?.. Почему?! Нет… Неужели?!
Только сейчас лич понял, что место, куда телепортировало Берна, оказалось тем самым пространством за дверью, которой содержались предназначенные для ритуала жертвы.
Разумеется, устройство подземелья было невероятно сложным и полностью соответствовало вкусам лича.
Даже пережив телепортационную ловушку, без знания подробной схемы пройти дальше было бы почти невозможно.
Но у Берна оказался добрый и очень вежливый проводник.
Жертвы, которые должны были оставаться запертыми в клетках внутри магического круга, уже были освобождены Берном.
Поэтому тщательно подготовленный ритуал лича рассыпался в прах ещё до начала.
Осознание того, что дело всей его жизни потерпело полное крушение, окончательно оборвало последнюю нить, удерживавшую его рассудок.
— В-вы… жалкие ничтожества-а-а-а!!
Фиолетовый туман, покрывавший всё пространство, в одно мгновение собрался в одной точке.
Почувствовав колоссальную волну магической силы прямо перед собой, Бланка невольно содрогнулась.
Она поняла.
До этого момента лич лишь уклонялся и оборонялся.
Теперь же он наконец собирался применить настоящее боевое заклинание.
Бланка отчаянно пыталась остановить его.
Пламя охватило тело лича.
Её меч пронзил его насквозь.
Но он полностью проигнорировал и огонь, и клинок, завершив создание заклинания.
Над её головой возникла огромная чёрная сфера.
И в тот миг, когда Бланка уже смирилась со своей смертью…
Тук.
Кто-то крепко притянул её к себе.
— БУУУУУМ!!
В угасающем сознании…
Бланка бессмысленно вспоминала, что только что произошло.
Переворачивающийся перед глазами мир.
Тело, которое швыряло из стороны в сторону, словно лист на ветру.
Взрыв, будто весь яд, все проклятия, болезни и смертельные яды этого мира сжали в одну точку и одновременно подожгли.
А затем…
Чьи-то объятия, заслонившие её от этого взрыва.
В тот миг, когда воспоминание всплыло в памяти, Бланка резко села.
— Угх…!
По всему телу разлилась пульсирующая боль, словно её избили до полусмерти.
Заставив себя не обращать на неё внимания, Бланка в панике огляделась.
Повсюду лежали обломки рухнувшего подземелья.
В воздухе клубилась пыль.
Увидев среди них знакомые рыжие волосы, Бланка бросилась туда.
И тут же задрожала всем телом.
— А… А-а…
Состояние Берна было ужасным.
Его правая нога оказалась раздавлена огромной каменной глыбой.
Вся кожа почернела, словно тело полностью отравили.
Из него продолжал подниматься дым, будто он медленно сгорал заживо.
Когда это разрушение закончится…
От него, скорее всего, не останется даже тела.
Он просто рассыплется в пепел.
Шлёп.
Ноги перестали её держать.
Бланка рухнула на колени и, ползя к Берну, начала снова и снова использовать целительную магию.
Раз за разом.
Ещё и ещё.
Пока все его раны не заживут.
Но всё это было бессмысленно.
Белое сияние её магии не могло вытеснить чёрную силу, пожирающую тело Берна.
Не могло исцелить его раны.
И всё же Бланка продолжала читать заклинание.
— Исцеляйся… Исцеляйся же! Если сейчас это не поможет… тогда зачем вообще нужна эта магия…!!
Когда-то в детстве…
Чтобы защитить беспомощную дочь, её мать пожертвовала собой.
А теперь…
Единственный мужчина, который понял её и разделил её мечту, снова умирал из-за неё.
В тот момент, когда сердце Бланки было готово окончательно рассыпаться от этой мысли…
Чья-то ладонь мягко накрыла её руку.
— Этого достаточно, Бланка.
Берн уже пришёл в себя.
Он спокойно держал её за руку.
И смотрел на неё удивительно ясным, безмятежным взглядом — таким, что невозможно было поверить, будто перед ней человек, стоящий на пороге смерти.
— Эти раны уже не исцелить. Не трать ману понапрасну. Лучше займись собой, Бланка.
Настолько естественный тон…
От него у неё сжалось горло.
— Сейчас не время говорить такие вещи! Почему… почему ты вообще закрыл меня собой?!
— Хм.
На её почти отчаянный крик Берн ответил так, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном.
— Потому что жизнь Бланки гораздо важнее.
Он тихо судорожно вдохнул.
Бланка потеряла дар речи.
Берн же, немного неловко улыбнувшись, продолжил:
— Я хотел сохранить это в тайне до самого конца. Но, похоже, если промолчу, ты будешь напрасно винить себя. Так что выбора нет. Придётся сказать правду.
Словно собираясь раскрыть ребёнку фокус, он с лёгкой улыбкой произнёс:
— Авантюрист по имени Берн не существует на самом деле. Это тело и эта личность — всего лишь клон, созданный из магии.
— Настоящий «я» находится совсем в другом месте. Он совершенно здоров и прекрасно живёт.
— Так что вам незачем волноваться или чувствовать себя виноватой.
— Прости, что всё это время обманывал тебя, Бланка.
Бланка молчала.
Она не смогла произнести ни слова.
Да и как могла?
«Чтобы утешить…
меня…
такую жалкую и бесполезную…
ты решил солгать даже сейчас?..»
Горло сжимало так сильно, словно его жгло огнём.
Ей хотелось закричать.
Закричать во весь голос:
«За кого ты меня принимаешь?!»
Но она не смогла.
Как она могла отвергнуть последнее проявление заботы человека, который даже перед смертью пытался избавить её от чувства вины?
Такую неуклюжую…
Такую отчаянно добрую заботу.
Поэтому Бланка лишь тихо сказала:
— …Да… действительно… Берн… ты, оказывается, невероятно дерзкий человек.
Дрожал ли её голос?
Не понял ли он, насколько плохо она играет?
Она до боли переживала об этом.
К счастью…
Берн ничего не заметил.
— Ха-ха. Прошу прощения. Хотел бы как следует извиниться, но, кажется, времени у нас уже нет.
Берн поднял взгляд.
Туда, где в потолке зияла дыра, через которую они упали.
— Похоже, он тоже попал под собственное заклинание. Но скоро снова воскреснет. У личей есть особое «сердце» — запасная жизнь. Поэтому нам нужно действовать до того, как это произойдёт.
— Действовать?.. Зачем?
Бланка не смогла скрыть удивления.
Берн…
Единственный человек, способный победить лича…
Был при смерти.
Разве битва уже не закончилась?
Разве теперь не лучше просто остаться рядом с ним до самой последней минуты?
— Ради победы.
Берн твёрдо перебил её.
— Мы ещё не победили. Наверху всё ещё сражаются Реня и остальные авантюристы.
— И самое главное…
Он посмотрел прямо ей в глаза.
— Им нужна ты, Бланка.
Она хотела покачать головой.
Хотела сказать, что это невозможно.
Что без него она никогда не победит лича.
Но…
— Я говорю это потому, что всё время наблюдал за тобой. Ты сможешь, Бланка.
— И если вы победите…
Он ненадолго запнулся.
— Это будет моя…
Нет.
— Наша победа.
Берн сказал, что она сможет.
Что ей это по силам.
И поэтому Бланка не покачала головой.
Она молча кивнула.
Это было самое меньшее, что она могла ему ответить.
Берн удовлетворённо улыбнулся.
Сдерживая слёзы, готовые пролиться в любой момент, Бланка тоже улыбнулась.
Она поднялась.
И сжимая меч, начала подниматься по обломкам.
Чтобы принести победу своему товарищу.
Чтобы его последнее приключение закончилось не поражением…
А успехом.
Вернувшись на верхний уровень, она увидела, что уцелевшие авантюристы сумели собраться вместе и теперь сражались с личом.
Во время применения своего высшего заклинания лич убрал фиолетовый туман, но последствия никуда не исчезли.
Ослабленные многочисленными проклятиями и полностью истощенные, почти все авантюристы были на пределе.
У лича же, несмотря на гибель всех Рыцарей Смерти от рук Берна, по-прежнему оставалась магическая сила и многочисленная нежить.
После неудачной попытки бегства людям уже некуда было отступать.
Они продолжали сражаться.
Но в их глазах почти не осталось желания победить.
— Ого. Сама выползла на смерть? Если бы спокойно подождала, пока я закончу уборку, прожила бы ещё немного.
Похоже, лич уже понял, что Берн умер.
И его голос вновь стал спокойным.
Вернулась та самая фальшивая величественность…
Которая появлялась только тогда, когда он чувствовал своё полное превосходство.
Она…
Боялась такого существа?
Она…
Дважды потеряла дорогих людей из-за такого ничтожества?
Что-то поднялось из самой глубины сердца Бланки.
Она не стала подавлять это чувство.
Сделала шаг.
Мастерство владения мечом и работа ног, которым её научил Берн, жили в её теле.
Сжала кулак.
Подаренное им кольцо напомнило о своём существовании.
Услышала биение собственного сердца.
Это была жизнь…
Которую он защитил ценой своей собственной.
Природа магической силы — отражение жизненного пути человека.
Как он жил.
Что совершал.
На что был устремлён его взгляд.
Все бесчисленные осколки её жизни начали собираться воедино.
Постепенно превращаясь в огромный столп.
— Цык… Неужели ты потеряла рассудок?
То ли молчание Бланки раздражало лича, то ли он больше не хотел подпускать её к себе…
Он выпустил чёрную сферу, наполненную проклятиями и смертельным ядом.
Высшее атакующее заклинание.
Даже рыцаря в тяжёлых латах оно могло смертельно ранить при прямом попадании.
Бланка попыталась остановить его «Магией, воспламеняющей камень».
Но заклинание среднего уровня не могло на равных противостоять высшему.
Чёрная сфера, лишь немного ослабев, понеслась дальше.
Бланка встретила её ударом меча.
БАБАХ!!
Взрыв отбросил её далеко назад.
Она несколько раз перекатилась по полу.
Глядя, как её тело медленно разъедают проклятия и яды, лич довольно рассмеялся.
Тук.
Бланка вонзила меч в землю.
Опираясь на него, она снова поднялась.
— Какая настырная. Было бы куда проще просто сдаться и принять свою смерть.
Радуясь ее сопротивлению, лич выпустил ещё одно заклинание.
Бланка вновь попыталась остановить его.
Но снова проиграла в прямом столкновении.
Её опять отбросило взрывом.
Но…
Она снова поднялась.
— Что?..
Лич, до сих пор игравший с ней как с игрушкой, вдруг нахмурился.
Что-то было не так.
Сколько бы он ни обрушивал на неё свои заклинания…
Как бы ни пытался лишить её жизни…
Бланка не падала.
Она кашляла кровью.
Катилась по земле.
Из последних сил уклонялась от смертельных ударов, используя меч и магию.
Поддерживала себя усиливающими и исцеляющими заклинаниями.
Один раз можно назвать удачей.
Два раза — упорством.
Но три…
Четыре…
Или ещё больше?..
— Проклятая девчонка! Что ты сделала?!
С яростным криком лич выпустил заклинание, переполненное жаждой убийства.
Бланка вновь ответила огнём.
Две магии столкнулись.
На первый взгляд всё происходило так же, как и раньше.
Фшшш!
Но на этот раз пламя полностью уничтожило заклинание лича.
Лич застыл.
Маг третьего ранга.
Заклинание среднего уровня.
И оно полностью нейтрализовало высшее заклинание мага пятого ранга.
Только теперь лич заметил странные изменения в магической силе Бланки.
Магическая сила, вложенная ею в «Небольшое усиление тела» и «Лечение лёгких ран», начинала светиться всякий раз, когда соприкасалась с чужой магией.
И после этого сила её заклинаний многократно возрастала.
Он понял особое свойство ее магической силы:
«Светлячок».
Оно заставляло собственную магическую силу Бланки вступать в реакцию с любой магической силой вокруг, многократно усиливая эффект её заклинаний.
Чем больше магической силы было вокруг…
Тем сильнее становилась эта реакция.
И тем лучше ее заклинания превосходили пределы своей обычной мощности.
…
Это было свойство, почти являвшееся естественным врагом любого мага.
Особенно…
Лича Мортиуса.
Того самого, кто превращал собственную магическую силу в туман и заполнял ею всё поле боя.
Осознав опасность, Мортиус отчаянно попытался как можно скорее убить Бланку.
Но то, что было трудным раньше…
Теперь стало невозможным.
Более того.
Чем сильнее он пытался её уничтожить…
Тем больше собственной магической силы отдавал ей.
И тем сильнее становилась Бланка.
Мортиус прекрасно понимал, что оказался в порочном круге.
Но выбора не было.
Если маг перестанет использовать магию…
Что ему тогда делать?
Единственным выходом было бы отправить против неё воина, который использует внутреннюю магическую силу для усиления тела.
Но все сильные бойцы среди его подчинённых давно были уничтожены Берном.
Вскоре Мортиус понял, что уже не способен блокировать даже её слабые заклинания.
Не говоря уже о средних.
Он попытался снова скрыться в тумане и бежать.
Но Бланка не собиралась отпускать его.
БАБАХ!!
Огненный шар, который поначалу был размером с детскую голову, соприкоснулся с магическим туманом Мортиуса.
Мгновенно разросся до размеров повозки.
И взорвался.
Мортиус быстро создал барьер.
Но пламя смело и барьер, и его самого.
Обугленное тело начало восстанавливаться вокруг прилетевшего откуда-то сердцеобразного предмета.
Бланка молча вновь выпустила пламя.
Едва воскреснув…
Мортиус снова превратился в обугленный кусок плоти.
Возродившись ещё раз, он отчаянно закричал:
— Стой! Остановись сейчас же!! Это сердце принадлежит твоей матери! Её жизнь и душа находятся внутри него! Неужели ты собственными руками уничтожишь его?!
Бланка остановилась.
Мортиус тут же продолжил:
— Девочка! Стань моей ученицей… нет, союзницей! Тогда я создам для неё новое тело и воскрешу твою мать! Как только я достигну шестого ранга, это станет возможным! Но если я погибну здесь, ты навсегда потеряешь шанс увидеть мать снова! Неужели ты готова с этим смириться?!
Мортиус прекрасно знал Бланку.
Он знал, что она стала авантюристкой ради спасения матери.
Разве такая девушка сможет отказаться от подобного искушения?
Стоит лишь остановить бой красивыми словами.
И потом расправиться с ней другим способом.
Он был уверен, что это лучший выход.
Но…
— Я сражалась ради того, чтобы освободить маму.
Голос Бланки был совершенно спокойным.
— Но неужели ты думаешь, что после всего пережитого я бы показала такое колеблющееся, уязвимое лицо двум людям?»
Мортиус не знал, кто эти «два человека», о которых она говорила.
У него уже не осталось времени.
Потому что меч, внезапно пронзивший его грудь…
Вырвал сердце.
Для лича сердце было якорем, удерживающим его в мире живых.
Лишившись последнего сердца, Мортиус больше не мог оставаться в этом мире.
Его душа начала уходить…
Должна была уйти.
[Великолепно! До высокого уровня ты не дотягиваешь — сосуд маловат, — но для второсортного представления получилось просто идеальным.]
Раздался голос.
Одновременно и зрелой женщины…
И юной девушки.
Лёгкий.
Манящий.
И совершенно противоестественный.
Даже лич, инстинктивно ощутил перед ним ужас.
Кто-то схватил душу Мортиуса.
[Девочке-магу досталась жизнь и сущность, заключённые в плоти. А мне — сама душа. Жаль, конечно, что это все из-за одного слишком правильного наследного принца, ведь мне нельзя пожирать души невинных людей… но тебя это не касается. Согласен?]
Мортиус попытался закричать.
Но такая роскошь была ему недоступна, ведь он был всего лишь душой.
Злой Лич, игравший с бесчисленными душами и жизнями, осознал свой грех лишь в последние мгновения своей жизни, будучи бессильной душой.
Алые, словно рубины, женские губы.
И бездонная тьма, скрывавшаяся за ними.
[Что ж… приятного аппетита.]
Глоть.
Когда всё закончилось…
Бланка вернулась туда, где остался Берн.
Но рыжеволосого авантюриста, принявшего на себя чудовищное заклинание лича…
Уже не было.
Он исчез.
Не оставив после себя даже тела.
Прижимая к груди сердце, которое когда-то принадлежало её матери…
Ища хоть какие-то следы человека, которого она любила…
Бланка наконец позволила себе заплакать.
Новость о победе над личом разнеслась повсюду, вызвав огромный резонанс.
Зловещий лич, который пытался обрести силу, принеся в жертву бесчисленное множество людей, и тотальная война, объявленная ему Гильдией.
Хотя на операцию были отобраны только лучшие из лучших, потери всё равно оказались тяжёлыми. Погибло немало опытных авантюристов, и среди них оказался даже глава Гильдии — человек, долгие годы бывший её символом и опорой.
Лишь благодаря тому, что лича удалось уничтожить, всё не закончилось полным разгромом. Потерпев они поражение, все участники экспедиции могли бы погибнуть без исключения.
Но ещё больше людей потрясли свидетельства выживших авантюристов и спасённых пленников.
— Рыжий. Берн. Если бы он сам не вызвался стать приманкой и если бы мы заранее не смогли вывести предателей на чистую воду, нас бы просто уничтожили. До сих пор мороз по коже, как вспомню этих ублюдков, продавших душу личу.
— Это рыжий авантюрист освободил нас из цепей и помог выбраться из клеток. Не будь его — мы бы все стали жертвами ритуала.
— Из-за этого проклятого тумана почти ничего не было видно, но даже по следам боя ясно, что он в одиночку сражался сразу с несколькими Рыцарями Смерти. И один из них был самим главой Гильдии. У меня слов не хватает — кроме как сказать «невероятно».
Начинающий авантюрист Берн.
Юноша, который меньше чем за полгода после регистрации совершил один подвиг за другим — и так же стремительно погиб на вершине своей славы.
Люди восхищались его свершениями и одновременно сожалели.
Если бы Берн выжил, говорили они, то однажды смог бы занять место главы Гильдии... а может, даже превзойти его и стать настоящей легендой.
— Ха! Да всё это полная чушь!
...Разумеется, как и всегда, нашлись те, кому подобные разговоры были не по душе.
Штаб-квартира Гильдии авантюристов. Таверна неподалёку.
С грохотом поставив кружку на стол, пьяный авантюрист с раскрасневшимся лицом громко заявил:
— Один полез в ловушку врага и всех там перебил? Разделался сразу с несколькими Рыцарями Смерти? Тошнит уже от этой сказки. Может, ещё скажете, что он по дороге дракона прикончил?
Несколько человек в таверне повернули головы в его сторону.
Его товарищ поморщился.
— Потише. На нас все смотрят.
— А что такого я сказал? Это же просто нелогично.
— Но ведь свидетели есть.
— Свидетелей можно подкупить. Если я скажу, что видел летающие спагетти, это станет правдой? Нет же?
— Хм...
Товарищ лишь покачал головой. Он уже понял, что переубеждать бесполезно.
Несколько авантюристов за соседними столами заинтересованно переглянулись, а мужчина, словно желая, чтобы его услышали все, заговорил ещё громче:
— Это сама Гильдия распускает слухи. Им нужен трагический герой, чтобы прикрыть свои провалы!
В его словах было много противоречий.
Если бы Гильдия действительно хотела создать легенду, она возвеличила бы погибшего главу Гильдии. Зачем ей прославлять какого-то Берна?
Но ненависть редко бывает логичной.
Этому человеку просто нужен был повод оправдать собственную зависть к молодому герою, которым все восхищались. Правда его не интересовала — достаточно было лишь чего-то, что звучало бы правдоподобно.
Дзинь.
Дверь таверны открылась, и внутрь вошли двое.
Однако мужчина, уже полностью опьяневший от собственной «правды», даже не обратил на них внимания.
— А может, этот Берн вообще с самого начала был сообщником лича? Разве это не куда логичнее, чем новичок, который идеально раскусил все планы лича? Наверняка они работали вместе, просто потом что-то пошло не так, и оба сдохли.
— Хм, а ведь звучит убедительно.
— Талантливые новички бывают, конечно... но слухи о нём уж слишком раздуты.
Несколько авантюристов согласно закивали.
Кто-то, как и говоривший, просто не переносил славу Берна, а кто-то лишь подхватил разговор ради развлечения. Молодой герой, который на самом деле оказался пособником лича? Отличная тема для сплетен.
На самом деле согласилось меньше десятой части присутствующих, но мужчина уже расправил плечи, будто все были на его стороне.
И момент когда он снова хотел открыть рот...
К нему подошла одна из вошедших и спокойно спросила:
— Что ты сейчас сказал?
— Ты утверждаешь, что Берн был сообщником лича?
Мужчина по привычке хотел ответить, но осёкся, поняв, что вопрос задал вовсе не его приятель, а незнакомая девушка.
— А ты вообще кто такая?
Перед ним стояла девушка с небесно-голубыми волосами и такими же глазами.
Рост у неё был средний, под бежевым плащом угадывалась стройная фигура.
На поясе висел меч, но в целом она выглядела слишком хрупкой, чтобы казаться опасной.
— Возьми свои слова обратно.
Коротко.
Чётко.
Если бы её услышали знакомые, то они бы сразу поняли бы, что она из последних сил сдерживает кипящий внутри нее гнев.
Но пьяница этого не заметил.
Его лишь раздражало, что какая-то с виду слабая девчонка смеет ему приказывать.
— Да кто ты такая вообще?! С чего это мне тебя слушать?!
— Берн сделал всё, что мог, в битве с личом. Благодаря ему выжило множество людей. Не выдумывай того, о чём сам ничего не знаешь.
— Ха! «Сделал всё, что мог»? Да этот придурок просто полез не в своё дело и подох—
Договорить он не успел.
Бланка схватила его за затылок и с силой впечатала лицом в стол.
БАХ!
Глухой удар прокатился по всей таверне.
Посуда подпрыгнула в воздух и с грохотом упала обратно.
Тело мужчины несколько раз судорожно дёрнулось и безвольно обмякло.
— Ч-что за?!
Его товарищ поспешно выхватил оружие, но так и не смог заставить себя атаковать.
Всё дело было в её глазах.
Обычно небесно-голубые глаза производят спокойное впечатление.
Но не эти.
Они пылали так, словно внутри бушевало пламя.
Под этим взглядом мужчина застыл, как добыча перед хищником.
Остальные авантюристы тоже невольно затаили дыхание.
Перед ними стояла...
Бланка.
И она отчётливо произнесла:
— Если кто-то сомневается в заслугах Берна... если кто-то считает слухи о нём преувеличением... пусть приходит ко мне. Я лично покажу, где правда, а где ложь.
Каждое слово прозвучало так, будто она выплёвывала его сквозь зубы.
Искатели нервно сглотнули.
Те, кто недавно соглашался с пьяницей, поспешно отвели взгляды.
Даже привыкшие к дракам люди невольно старались не провоцировать Бланку.
— Кхм... Нуна, может, хватит? Думаю, все уже всё поняли.
Напряжённую тишину нарушил Реня, вошедший вместе с Бланкой.
Она бросила на него взгляд и убрала руку с головы потерявшего сознание мужчины.
Реня положил хозяину таверны несколько монет в качестве компенсации и попросил разобраться с последствиями. Тот поспешно закивал.
После этого компания поднялась на третий этаж, где располагалась заранее снятая комната.
Там их уже ждала офис-менеджер Восточного филиала.
Увидев их, она лишь устало покачала головой.
— Эй, ребята... Я ведь ясно просила вас не устраивать проблем. В Гильдии и без того сейчас тяжёлые времена. Если ещё начнутся конфликты между штабом и Восточным филиалом, всё окончательно выйдет из-под контроля.
Бланка равнодушно ответила:
— Тогда не надо было вызывать нас ради этих показаний. Или хотя бы пресеки бы подобные слухи.
— Эй, меня выбрали координатором искателей приключений Восточного отделения именно благодаря тебе. Но ты же не собираешься сама бороться со слухами?
— Да.
— Именно так.
Офис-менеджер раздражённо всплеснула руками.
— Ты же прекрасно знаешь, какие авантюристы по характеру. Почему вдруг стала так болезненно реагировать? Что, теперь собираешься избивать каждого, кто скажет о Берне хоть одно плохое слово?
— Если понадобится — то да.
Ответ прозвучал без малейших колебаний.
Офис-менеджер тяжело вздохнула.
Голова буквально раскалывалась.
И всё же она понимала чувства Бланки.
Человек, который протянул ей руку помощи.
Человек, благодаря которому она исполнила мечту всей своей жизни и отомстила.
Человек, который в конце концов пожертвовал собственной жизнью ради неё.
Любой из этих поступков уже был достаточной причиной для глубокой привязанности... а Берн сделал всё сразу.
Вспомнив, как Бланка плакала до полного изнеможения, офис-менеджер решила, что нынешнее состояние всё же лучше.
— Ладно... Что там в штабе?
— Бардак.
Таков был её короткий ответ.
— Да, мы победили лича. Спасли множество людей. Репутация Гильдии выросла... Но цена оказалась огромной.
Погибло много лучших авантюристов.
Погиб глава Гильдии — символ организации и единственный авантюрист пятого ранга.
Кроме того, пришлось потратить колоссальные средства на оплату операции и последующую зачистку.
— Уже начали говорить, что глава Гильдии поспешил. Что сперва следовало договориться с королевской семьёй и знатью, получить их поддержку.
Бланка нахмурилась.
— Но времени не было. Лич уже превратил нескольких авантюристов четвёртого ранга в своих подручных, внедрил их в человеческое общество и наполнил подземелье монстрами. Если бы ритуал завершился, неизвестно, к какой катастрофе это привело бы.
— Да знаю я! Именно потому, что глава действовал быстро, мы вообще успели что-то сделать. Если бы начали переговоры с этими придурками из королевства, они годами перекладывали бы ответственность друг на друга. Думаешь, я этого не понимаю?
Раздражённо закурив трубку, офис-менеджер выпустила струю дыма.
— Просто глава Гильдии принадлежал к поколению, когда Гильдия ещё считала своей обязанностью защищать людей. Поэтому он сначала спасал, а уже потом думал о выгоде. Благодаря этому многие действительно выжили. Но и потери Гильдии тоже оказались огромными.
Она медленно выдохнула дым.
— Теперь место главы пустует. Внутри Гильдии наверняка разгорится серьёзная борьба за власть. И, судя по всему... Гильдия станет куда более «рациональной».
Рациональной.
Бланка прекрасно понимала, что скрывается за этим словом.
Никаких действий себе в убыток.
Только расчёт.
Интересы организации выше жизней и улыбок незнакомых людей.
Такая Гильдия наверняка станет сильнее.
Но одновременно и гораздо холоднее.
Вдруг Бланка задумалась.
Что бы сказал об этом Берн?
Он, который называл безрассудные поступки — вроде битвы с чудовищем ради одного цветка, подаренного грязными детскими руками, — «романтикой авантюриста».
Он, который говорил, что стать авантюристом было его мечтой.
Смог бы он по-прежнему любить такую Гильдию?
Вряд ли.
Поэтому Бланка спокойно спросила:
— Чтобы стать главой Гильдии... обязательно ли быть невероятно сильным?
— А? Не обязательно. У прежнего главы были и сила, и опыт, и заслуги... А почему ты спрашиваешь?
— Думаю, главой должны стать вы.
— ...Что?.. Что?..
Офис-менеджер ошеломлённо смотрела на неё.
Но Бланка невозмутимо продолжила:
— Гильдии всё равно нужен новый символ. Пусть авантюристов четвёртого ранга много, но наличие бойца уровня пятого ранга — вопрос престижа. Я стану этим символом. А вы возглавите Гильдию как руководитель.
— О-о-о, Нуна! Вот это размах! Этот Реня будет служить тебе с преданностью собаки и лошади!
— Тебе тоже придётся стать сильнее, Реня. И нужно расширить нашу группу. Кстати... можно предложить Карине объединить наши отряды.
— Тогда у нас будет мечник, разведчик, маг поддержки, боевой маг и универсал — целых пять человек! Отличный состав!
Офис-менеджер удивленно заморгала.
Разговор развивался сам по себе, а она всё ещё не могла прийти в себя.
Наконец она тихо спросила:
— ...Почему?
Бланка ответила без колебаний:
— Чтобы поступок Берна не стал считали «глупостью».
Если все будут жить только ради собственной выгоды и расчёта, тогда доброта и самоотверженность превратятся в признак дурака.
Бланка не хотела, чтобы Берн оказался таким «дураком».
Она хотела сделать реальностью ту романтику искателей приключений, о которой он говорил.
Ту мечту, которой он жил.
Именно так она собиралась почтить память авантюриста по имени Берн.
Именно таким было её собственное решение.
«...Прощай, Берн. Пожалуйста... наблюдай за мной оттуда.»
— Апчхи! Ух... Первый раз в жизни у этого тела простуда...
[Для человека, который умеет управлять душами и одновременно поддерживать несколько сознаний, удивительно уже то, что всё закончилось лишь простудой. Если уничтожить клона неправильно, в худшем случае можно вообще превратиться в овощ.]
— Это как упасть с лошади. Можно насмерть разбиться. А если умеешь правильно сгруппироваться — отделаешься синяками.
Наследный принц даже не подозревал, что где-то в далёком королевстве одна девушка живёт с подобным недоразумением и принимает столь твёрдое решение.
Столица Империи Айзерн — Каластия.
В Золотом Облачном дворце, где проживал наследный принц, служило несколько сотен человек. И в последнее время всех их поразила одна очень странная болезнь.
Она называлась «Во всём виноват я».
— Как личный врач Его Высочества, я не сумел уберечь его драгоценное тело! Какой теперь прок от этого старика?! Лучше мне умереть!
— Все болезни происходят от нечистой обстановки. Всё это — следствие моей некомпетентности как старшей горничной. Я уйду со своей должности и отдам все свое имущество, но прошу позволить мне удалиться в отставку!
— Ах! Будь моё мастерство меча по-настоящему совершенным, я смог бы рассечь даже болезнь, поразившую Его Высочество! Какой позор — называться его телохранителем и наставником по боевым искусствам! Я ничем не лучше кухонного тесака!
Наблюдая за этим представлением, архидемон Люсидра лишь подвела итог:
[Да что с ними всеми не так?..]
Её действительно пробирала жуть.
Ну заболел человек. Такое в жизни случается. Обязательно устраивать из-за этого трагедию вселенского масштаба?
Но ещё смешнее была реакция самого наследного принца.
— Кхе-кхе... Ответственность всегда лежит на правителе. Если виноваты вы, то я виноват ещё больше. Поэтому больше не будем об этом говорить.
После этого завуалированного предупреждения: «Если продолжите, я просто обращу ваши слова против вас», все подчинённые мгновенно замолчали.
Сам наследный принц пролежал в постели около трёх дней, а затем как ни в чём не бывало поднялся на ноги.
Люсидра потеряла дар речи.
Честно говоря, когда был уничтожен первый клон принца — Берн, — она втайне надеялась воспользоваться этим.
Гибель клона должна была серьёзно ударить по основному телу, и тогда ослабленного принца можно было бы соблазнить новым контрактом.
Но человек, которого вообще можно было бы назвать человеком лишь с большой натяжкой, вновь разрушил все её планы.
Теперь же, оглядываясь назад, она понимала, что это даже к лучшему.
«...Если из-за обычной простуды тут поднялся такой переполох, что произошло бы, начни он кашлять кровью?»
Без шуток.
Весь дворец перевернули бы вверх дном.
Началось бы грандиозное расследование, чтобы найти виновника, а её существование непременно всплыло бы наружу.
Стоило представить себе несколько сотен чрезмерно преданных фанатиков, гоняющихся за ней с горящими глазами и намерением убить, как Люсидру невольно передёрнуло.
— Что такое? Демоны тоже простужаются?
[Нет, не в этом дело. Лучше скажи, тебе вообще уже можно вставать?]
— До полного восстановления ещё далеко, но с бумажной работой я вполне справлюсь. Пока я решил отложить обучение наследного принца, так что появилось время разобрать накопившиеся дела. Но если продолжать откладывать, их станет слишком много.
[Эй, ты же ненавидишь работать. Так притворись больным ещё немного и отдыхай.]
После этих слов наследный принц посмотрел на неё.
Лицо, словно высеченное из мрамора, c глубоким взглядом.
Даже сердце архидемона Люсидры...
...не дрогнуло.
Особенно когда выражение его лица буквально говорило:
«Неужели демон может произнести подобное?»
[Что это за взгляд?]
— Притворившись больным, можно лишь ненадолго избежать работы. В долгосрочной перспективе это только подрывает твою репутацию и доверие окружающих.
После небольшой паузы он добавил:
— Если быть точным, я не ненавижу работу. Я ненавижу заниматься только работой.
[Поэтому ты и создал клона, чтобы играть в авантюриста?]
— Хм. Жизнь авантюриста действительно была захватывающей.
[Только вот актёр из тебя ужасный.]
Наследный принц застыл.
Впервые Люсидра увидела, как этот обычно невозмутимый человек дал слабину.
На её губах появилась довольная улыбка.
[Время от времени у тебя всё равно прорывается это высокомерие «взгляд сверху вниз». А иногда ты вообще начинаешь разговаривать так же, как наследный принц.]
— Хм...
[И потом, если уж решил играть простого авантюриста, зачем было так подробно рассуждать о магии? Судя по всему, всё, что ты рассказывал Бланке, обычные люди вообще знать не могут.]
— Угх...
[А под конец ты ещё прямо заявил: «На самом деле я клон».]
— Кха...
Он издал звук, будто его только что пронзила стрела.
После этого, немного поколебавшись, он начал оправдываться:
— Но... если бы я просто исчез без единого слова, это было бы слишком бессердечно. Она могла бы всю жизнь винить себя. Я не мог раскрыть свою настоящую личность, но хотя бы должен был объяснить, что то тело было ненастоящим.
— Хм-м...
Люсидра тихо фыркнула.
В его словах действительно была логика.
По крайней мере, он проявил максимум искренности, на которую был способен.
Вот только...
С её точки зрения Бланка поняла всё совершенно иначе.
«Впрочем... какая разница? Так даже интереснее. Если недоразумение станет ещё больше, проблемы будут у него, а не у меня.»
Придя к вполне демоническому выводу, Люсидра щёлкнула пальцами.
[[image:/storage/reader-images/0e7f1cff46333e6c91a4d5a59892c2d470f0f8cf.png]]
Её привычный откровенный наряд с таинственным блеском исчез, сменившись белой рубашкой и чёрными брюками.
С видом торговца, предлагающего выгодный товар, она улыбнулась:
[В таком случае, Ваше Высочество, не хотите заключить со мной новый контракт?]
— Даже манера речи изменилась. Что именно ты собираешься предложить?
[Магию, позволяющую глубже вживаться в роль. Она предотвращает путаницу между основным телом и клоном.]
Красные глаза Люсидры соблазнительно блеснули.
На первый взгляд это звучало безобидно.
«Предотвращает путаницу между телом и клоном.»
На деле же это почти означало существование двух отдельных сознаний.
Конечно, клон всё равно полностью зависел от хозяина и мог исчезнуть в любой момент, так что никакого восстания быть не могло.
Но ведь часть души наследного принца находилась и в клоне.
Если во время сна, когда хозяин беззащитен, ей удастся заключить контракт именно с сознанием клона...
Ситуация получится крайне занятной.
— Ах, если речь об этом... я уже сделал нечто подобное. Так что необходимости нет.
Демоническая улыбка Люсидры дала трещину.
Не обращая внимания на её выражение лица, наследный принц спокойно продолжил:
— Я немного доработал магию клонирования. Если использовать аналогию... есть учётная запись администратора и обычная учётная запись. Хотя, наверное, так будет непонятно.
Немного подумав, он пояснил иначе:
— Проще говоря, я разделил сознания основного тела и клона. Основное тело может просматривать воспоминания клона, но клон не получает доступ к памяти основного тела. Основное тело способно вмешиваться в действия клона, а клон может лишь отправлять запросы. Кроме того, доступ к памяти ограничен.
Люсидра несколько раз моргнула.
Потом ещё раз.
И наконец спросила:
[Когда... ты вообще успел это сделать?]
— Я ведь несколько дней лежал в постели. Делал понемногу. Вполне неплохое упражнение для восстановления.
Упражнение?
Судя по описанию, это была не доработка, а практически создание совершенно новой магии.
[Это... вообще возможно? Такие заклинания не переделываются так просто! И как же вопросы личности? Расщепления сознания? Самоидентификация?!]
Услышав её почти истерический голос, наследный принц серьёзно ответил:
— Актёр, полностью вжившийся в роль, не забывает, что остаётся актёром. Но глубоко внутри него всё равно существует его настоящее «я». Я просто использовал этот принцип. Особой сложности не возникло.
[...А, понятно.]
Люсидра перестала пытаться это осмыслить.
Перед ней был человек, который спокойно использовал демоническую магию клонирования — ту самую, к которой даже большинство демонов не владело в совершенстве, — а потом ещё и самостоятельно её улучшил.
Пытаться оценивать такого человека по человеческим меркам было бессмысленно.
[И что дальше? Создашь нового клона? Может, воскресишь Берна?]
— Хм. Я действительно думал хотя бы тайно встретиться с Бланкой и попрощаться. Но это было бы уже слишком.
Он покачал головой.
— Не только Бланка. Все авантюристы уверены, что Берн погиб. Причём погиб именно в подземелье лича.
Авантюрист, официально погибший в подземелье лича, неожиданно появляется рядом с главной героиней битвы против лича?
Слишком подозрительно.
Наследний принц искренне желал Бланке успеха и не хотел, чтобы из-за него она оказалась втянута в ненужные слухи.
[Значит, новый клон. И кем ты собираешься стать на этот раз?]
— Хочу немного глубже изучить Королевство Вирка.
С точки зрения Берна, Вирка была настоящей катастрофой.
Особенно поражала королевская семья и знать, которая позволили таким угрозам, как Повелитель гоблинов и лич, спокойно существовать на своей территории.
Создавалось впечатление, будто они изобрели новый способ коллективного самоубийства.
— Кстати, среди всех историй, которыми меня постоянно засыпал Реня, была одна довольно любопытная.
[Какая?]
— В Королевстве Вирка есть один очень влиятельный род. Их юная госпожа славится настолько отвратительным характером, что слуги у неё меняются чуть ли не ежедневно.
Он продолжил:
— Обычно в семьях такого уровня прислугу подбирают очень тщательно. Но там даже этого не делают — лишь бы кто-нибудь согласился поработать.
[Избалованная девчонка... Или прирождённая мучительница. В любом случае, явно ненормальная.]
— Поэтому я собираюсь устроиться в тот дом слугой.
[...Ты? Наследный принц? Слугой в доме дворянина другой страны?]
— В этом и заключается смысл отыгрыша роли. Да и человеку с сомнительным происхождением трудно подобраться к аристократам другим способом. По-моему, это отличная возможность.
Немного помолчав, он добавил:
— Общаясь с Бланкой, я кое-что понял. Похоже, мне действительно нравится раскрывать чужой потенциал. Если удастся превратить высокомерную дворянку в достойного правителя, это тоже пойдёт на пользу Королевству Вирка. Личное удовольствие и общественная польза совпадают.
[Разве для наследного принца Империи не выгоднее, чтобы соседнее государство было слабым и погрязло в хаосе?]
— Слишком примитивный взгляд. Если на континенте появится армия нежити или возникнет королевство гоблинов, проблемы будут у нас тоже. Если у соседа загорелся дом, сначала нужно потушить пожар. Иначе он перекинется и на твой.
[Да-да, какой же ты благородный.]
Ответив с откровенной насмешкой, Люсидра спросила:
[Имя уже выбрал?]
Наследный принц коротко ответил:
— Седрик.
«Один из трёх столпов, на которых держится королевство Вирка».
Именно так историки отзывались о доме Редвелл.
Причём одним из этих «трёх столпов» считалась не кто иная, как сама королевская семья.
То, что один-единственный дворянский род ставили в один ряд с королевской династией — высшей властью государства, — было поистине исключительным достижением.
И подобная оценка дома Редвелл вовсе не была преувеличением.
Земли, находившиеся под их прямым управлением, составляли около семи процентов всей территории королевства, а если учитывать вассальные владения, находившиеся под их влиянием, эта цифра возрастала почти до двадцати процентов.
Контролируя важнейшие торговые пути, связывавшие Вирку с соседними государствами, они обладали колоссальным богатством. Военная мощь дома действительно уступала двум другим столпам — королевской семье и герцогскому дому, — однако по сравнению с бесчисленными прочими аристократами они находились совершенно на ином уровне.
Нынешний маркиз Редвелл прославился как герой, сумевший всего за несколько десятилетий вывести род из упадка на вершину могущества. Его дети также унаследовали талант отца, проявляя выдающиеся способности в самых разных областях и ещё больше возвышая имя семьи.
Однако среди них была одна-единственная исключительная личность.
Младшая дочь маркиза — Клаудия Редвелл.
Стоит лишь перечислить несколько слухов, ходивших о ней:
— Она держит у себя огромного зверя-людоеда и скармливает ему всех, кто осмелится ей не угодить.
— Она обожает пытать людей, из-за чего её тело постоянно пахнет кровью, а резкие духи нужны лишь затем, чтобы перебить этот запах.
— Маркиз выделил младшей дочери захолустное поместье Эчед только потому, что опасался последствий, если оставить ей более крупное владение.
Лицо прекраснее райского цветка, но душа — настоящее адское болото.
Так говорили о благородной леди по имени Клаудия Редвелл.
Неудивительно, что желающих служить такой хозяйке почти не находилось.
Поэтому те, кто всё же приходили устраиваться в её особняк в поместье Эчед, обычно относились к одной из двух категорий.
Первые ничего не знали о слухах и соблазнялись исключительно высоким жалованьем, которое предлагал дом маркиза.
Вторые прекрасно знали, какая у Клаудии репутация, но жили настолько бедно, что готовы были терпеть всё что угодно ради заработка.
Именно вторых предпочитал главный дворецкий особняка — Бастиан.
Первые сбегали через несколько дней, а вот среди вторых хотя бы существовал шанс, что кто-то останется.
«...Но сегодняшний кандидат, похоже, относится к первой категории».
С этой мыслью Бастиан внимательно осмотрел стоявшего перед ним молодого человека.
Обычные каштановые волосы.
Карие глаза.
Красавцем его назвать было нельзя, но мягкие черты лица производили приятное впечатление.
Во взгляде, чем-то напоминавшем взгляд щенка, не было ни капли отчаяния — того самого, что обычно бывает у людей, загнанных жизнью в угол.
— Значит, тебя зовут Седрик? Откуда ты родом?
— Из города Колим, что на востоке империи Айзерна!
— Немалый путь. Почему ты приехал в королевство Вирка искать место слуги?
— Мой отец долгие годы служил семье Кнук в Колиме. Он помогал на кухне. Я с детства обучался тому же ремеслу и рассчитывал однажды занять его место. Но, к несчастью, род Кнук полностью пресёкся, и мне стало негде работать. Услышав о вакансии в этом особняке, я сразу приехал сюда.
— Хм... Значит, ты умеешь готовить?
— Не скажу, что идеально, но уверен — мои блюда вполне можно есть!
Парень отвечал бодро и с улыбкой.
Он производил впечатление открытого и жизнерадостного человека.
То, что проверить его слова было невозможно — всё-таки он был иностранцем, — сейчас особого значения не имело.
Вообще-то дом маркиза обычно тщательно проверял прошлое каждого нового слуги.
Но в особняке Эчед, где из-за постоянных побегов работников штат сократился почти на треть, подобные формальности давно стали роскошью.
Проблема заключалась совсем в другом.
«Эх... Интересно, сколько дней этот жизнерадостный юноша продержится рядом с юной госпожой».
Бастиан уже не раз видел подобное.
Люди, полные энтузиазма в первый день, постепенно угасали под гнётом характера Клаудии, а затем, не выдержав, покидали особняк.
Ему было жаль Седрика, но выбора не оставалось.
По воле маркиза Клаудия должна была вести жизнь, которая со стороны выглядела бы совершенно нормальной.
А пустующие должности и постоянная нехватка слуг этому явно не способствовали.
— Хорошо. Для начала заключим договор на три месяца. Но если уйдёшь раньше срока — жалованья не получишь.
— Понял!
«Если определить его помощником на кухню, он почти не будет пересекаться с госпожой. Возможно, так продержится дольше».
Однако этот расчёт рухнул ровно через неделю после прихода Седрика.
Причина была проста.
Седрик оказался слишком способным.
— Седрик? Настоящее сокровище. Всё схватывает с первого раза и ничего не забывает.
— Обычно новички несколько дней только привыкают к работе, а он уже в первый день трудился почти как опытный слуга.
— Из-за нехватки людей я давно не мог нормально отдохнуть. Благодаря ему наконец-то появилась возможность немного перевести дух.
— Да и разговаривать с ним приятно. Он умеет поднять настроение. Думаю, такой человек везде быстро освоится.
Седрик был назначен помощником повара.
Он почти не покидал кухню и кладовые, а если не требовалось обслуживать господ, то и встречаться с Клаудией ему было незачем.
В этом смысле расчёт Бастиана оказался верным.
Но возникла другая проблема.
Слуги вокруг него заметно оживились.
Нельзя сказать, что появление Седрика сделало всех счастливыми.
Однако один ярко-красный тюльпан на поле белых невозможно не заметить.
Он всего лишь вызывал у окружающих лёгкие улыбки и тихий смех.
Но даже это разительно отличалось от прежних мрачных лиц, исполненных лишь усталости и чувства долга.
— Хм? Так это ты новый слуга?
Голос прозвучал совершенно неожиданно.
Все находившиеся на кухне одновременно обернулись к двери.
И тут же застыли.
Две служанки смертельно побледнели и поспешно склонили головы.
А между ними стояла девушка с лёгкой улыбкой на лице.
Почти белые платиновые волосы.
Нежно-розовые глаза.
Её красота одновременно сочетала свежесть юного бутона и чарующую притягательность.
Но для слуг эта улыбка была страшнее любого чудовища.
Понимая, что именно ему придётся отвечать, главный повар осторожно произнёс:
— Г-госпожа... Что привело вас в столь скромное место?..
— Эй.
— Д-да?..
Улыбка исчезла.
На её месте появилось выражение такого презрения, раздражения и злости, что воздух словно похолодел.
— Я разве разрешала тебе открывать рот?
— П-простите!
— И какое тебе дело до того, куда я прихожу? Думаешь, если тебя называют главным поваром, то уже можешь задавать вопросы своей хозяйке?
Ни капли дворянского достоинства.
Никаких благородных упрёков.
Никаких завуалированных выражений.
Лишь грубые угрозы и площадная брань, совершенно не вязавшиеся с лицом прекрасного ангела.
Зрелище было настолько нелепым, что казалось почти комичным.
Тук.
В этот момент Седрик сделал всего полшага вперёд.
Он не шумел.
Ничего не сказал.
Но почему-то именно это движение привлекло внимание всех присутствующих.
Клаудия перевела взгляд на него.
О поваре она уже забыла.
— Что такое? Решил заступиться за своих, простолюдин?
Седрик лишь моргнул.
Никакого ответа.
Клаудия нахмурилась.
— Я спросила. Почему молчишь?
— Хм... Благодарю за позволение говорить, госпожа. До этого я не осмеливался открыть рот без вашего разрешения.
Клаудия на мгновение растерялась.
Затем вспомнила, что только что сама запретила повару говорить без её позволения.
Неужели этот слуга осмелился съязвить над ней?
На лице вспыхнул гнев.
Остальные слуги побледнели ещё сильнее.
Но уже через секунду Клаудия неожиданно усмехнулась.
— Ты.
— Седрик, госпожа Клаудия.
— Да, ты. Раз работаешь на кухне, значит, уверен в своих кулинарных способностях?
— Не назвал бы себя мастером, но приготовить достойный ужин вполне способен.
— Отлично. Сегодняшний ужин готовишь ты. И лично принесёшь его ко мне в комнату.
Требование было абсурдным сразу по нескольким причинам.
Одно дело — поручить помощнику повара приготовить ужин.
Совсем другое — приказать мужчине-служителю лично войти в спальню незамужней благородной девушки.
Это легко могли счесть нарушением приличий.
Но Седрик нисколько не смутился.
— Если таков ваш приказ, госпожа, я приложу все силы. Только позвольте спросить: есть ли блюда, которые вы не любите?
— Те, что невкусные.
— Мудрый ответ. Тогда сразу приступаю.
Седрик спокойно принялся за работу.
Клаудия проводила его подозрительным взглядом.
Пока остальные слуги нервничали, один лишь он сохранял невозмутимость.
Это раздражало её.
На миг ей захотелось дать ему пощёчину.
Но она передумала.
«Ничего. Его спокойствие продлится недолго».
С этими мыслями она, уходя, бросила остальным:
— Никто не смеет вмешиваться. Попробуете помочь — все будете наказаны.
Слуги молча склонили головы.
Служанки, дрожа, последовали за хозяйкой.
Вернувшись к своей комнате, Клаудия отпустила их и вошла внутрь одна.
Она достала маленький нож и слегка надрезала кончик указательного пальца.
Капля крови упала на пол.
И тут же начала стремительно разрастаться.
— Р-р-р...
Через мгновение на полу уже стоял огромный зверь.
Телом он напоминал волка.
Но голов у него было две.
Каждая пасть была настолько огромной, что могла одним укусом перекусить человека пополам.
Клаудия ласково погладила своего фамильяра.
Обе головы довольно ткнулись ей в ладонь.
После чего девушка приказала ему наброситься на Седрика сразу же, как тот переступит порог комнаты.
Она с предвкушением представляла, как его спокойное лицо исказится от ужаса.
Вскоре раздался стук.
— Госпожа, я принёс ваш ужин.
С широкой улыбкой Клаудия ответила:
— Входи.
Дверь открылась.
Седрик вошёл, толкая перед собой сервировочную тележку.
В тот же миг двуглавый волк бросился на него.
Из его пастей вырвался рёв, способный сковать добычу ужасом.
— Ску-у-у?!
«...Скулил?»
Клаудия недоумённо моргнула.
Потёрла глаза.
И снова посмотрела вперёд.
Её фамильяр, который мог без труда разорвать большинство чудовищ, сейчас жалобно скулил, распластавшись на полу, словно перепуганный дворовый пёс.
Перед ним же совершенно спокойно стоял Седрик, вытирая костяшки пальцев платком.
С совершенно серьёзным выражением лица он произнёс:
— Госпожа.
— ...Да?
— Нехорошо позволять домашнему питомцу бросаться на чужую еду. Это вредно и для воспитания, и для здоровья. Похоже, раньше его дисциплиной никто всерьёз не занимался.
Клаудия молча уставилась на него, не находя слов.
Когда кронпринц объявил, что собирается создать клона-слугу, Люсидра тут же задала вопрос.
[Но ведь у нового клона воспоминания о том, что он был наследным принцем, станут смутными, словно сон. И характер тоже изменится, чтобы соответствовать роли слуги, верно?]
— Всё так. Но разве с этим есть какая-то проблема?
[Разве не в том состоит ваша цель, чтобы перевоспитать испорченную юную леди и сделать из неё достойную будущую правительницу? Но разве это возможно, если вы будете существовать как слуга, обязанный подчиняться хозяйке? Если она отдаст нелепый приказ, вам ведь придётся его выполнить?]
Если настоящая цель — перевоспитание, не лучше ли было бы выступить в роли наставника?
Услышав слова Люсидры, кронпринц слегка наклонил голову.
— Почему ты считаешь, что слуги обязаны беспрекословно выполнять всё, что говорит хозяин?
[Потому что… они слуги?]
— В Золотом Облачном дворце всё устроено иначе.
[Что?]
Глаза Люсидры широко распахнулись.
«Да быть такого не может…»
Ладно бы речь шла о слугах какого-нибудь разорившегося дворянина, утратившего всякое влияние. Но это ведь прислуга самого наследного принца Империи! И они смеют перечить своему господину?
— Однажды я заметил, что у прислуги слишком длинный рабочий день, и приказал сократить его. Я даже сказал, что, если людей не хватает, можно просто нанять ещё работников.
[И что же?]
— Они всей прислугой подали коллективное прошение с мольбой не лишать их работы. После долгих переговоров мне так и не удалось ввести систему из трёх восьмичасовых смен. В итоге мы сошлись на компромиссе — две смены по двенадцать часов.
— …
— Был ещё случай. Я попросил шеф-повара вместо полноценного обеда готовить мне во время работы простой гамбургер или сэндвич. Мне казалось, что тратить столько времени на многоблюдный обед — пустая роскошь.
[И?]
— Шеф-повар взревел так, будто лев. Он заявил, что никогда не позволит себе кормить меня подобной едой — это оскорбляет его честь как повара. В итоге спор пришлось решать кулинарным поединком. После переговоров мы договорились, что хотя бы один из трёх ежедневных приёмов пищи я смогу проводить так, как хочу сам.
— …
— На самом деле слуги постоянно спорят со своим хозяином и отстаивают собственное мнение. Так что у «Седрика» тоже нет причин поступать иначе.
[А…]
— Основой для его личности станет здешняя прислуга, хотя я позволю себе некоторую гибкость. К счастью, у меня уже есть отличный образец в лице Рени, так что я воспользуюсь им.
Люсидра несколько раз открыла и закрыла рот.
По её лицу было видно, что ей хочется многое сказать, но Алондрe предпочёл промолчать.
В конце концов, подобная реакция со стороны бывшего суккуба, ныне архидемона, случалась далеко не впервые.
Тем временем кронпринц спокойно начал формировать магическую силу.
Огромный поток маны превратился в бесчисленные тончайшие нити.
Подчиняясь его воле, они начали переплетаться между собой, постепенно создавая органы.
Кости.
Мышцы.
Нервы.
Органы чувств.
Все составляющие человеческого тела слой за слоем возникали прямо на глазах.
Наблюдая за этим, Люсидра ощущала всё большее недоумение.
Вообще-то заклинание клонирования, которое она передала кронпринцу, работало куда проще.
«Пуф» — и готовый клон появлялся сам собой.
Магия просто копировала оригинал по готовому шаблону, поэтому заклинателю вовсе не требовалось понимать внутреннее устройство создаваемого тела.
Но сейчас кронпринц вручную воспроизводил каждый этап создания клона.
И ещё удивительнее было то, что одновременно с телом он собственноручно создавал и невидимые составляющие — разум и душу.
Как архидемон, управляющий душами, Люсидра без труда могла представить, каким получится результат.
Невинное лицо с глазами доверчивого щенка.
Умение говорить так же мягко и вкрадчиво, как Реня.
При этом способность твёрдо сказать: «Нет», если что-то неправильно.
И вдобавок — выдающиеся способности, достойные лучших слуг Золотого Облачного дворца.
Получался невероятно компетентный человек.
«...Погодите-ка. Разве это не сумасшедший с ангельским личиком?»
Осознав это, Люсидра невольно содрогнулась.
Впрочем, останавливать кронпринца она не стала.
В конце концов, страдать от последствий предстояло вовсе не ей.
Клаудия моргнула.
Потом ещё раз.
Но сколько бы она ни открывала и ни закрывала глаза, открывшаяся перед ней картина оставалась прежней.
Её фамильяр жалобно скулил, распластавшись на полу.
А стоявший рядом слуга, на которого всего мгновение назад в комнате бросился огромный двуглавый волк, даже не выглядел испуганным. Он лишь спокойно сделал зверю лёгкое замечание — и на этом всё закончилось.
Не обращая внимания на оцепеневшую Клаудию, Седрик невозмутимо поставил в комнате стол и начал расставлять на нём блюда, столовые приборы, салфетки и всё необходимое.
— Моих навыков пока недостаточно, чтобы подавать полноценный обед из нескольких перемен, как это делает шеф-повар. Поэтому сегодня я приготовил относительно простые блюда. Буду признателен, если вы честно оцените их.
Он легко отодвинул для неё стул и приглашающим жестом предложил присесть.
— А?..
Только сейчас Клаудия словно очнулась.
Она тут же смерила Седрика свирепым взглядом.
Но тот лишь спокойно посмотрел на неё своими большими, невинными, почти щенячьими глазами.
— Возможно, вам нужно что-нибудь ещё?
— Ты…
Клаудия стиснула зубы, но всё же молча села на предложенный стул.
Спрашивать, каким образом он сумел усмирить двуглавого волка, было уже поздно.
А сказать: «Почему ты не испугался, как должен был?» — означало бы признать поражение, а её гордость этого не позволяла.
Она перевела взгляд на накрытый стол.
Как и сказал Седрик, блюд было немного.
Ярко-жёлтый омлет.
Два куска мяса, похожих на стейки, хотя по виду они всё же отличались.
Тарелка салата.
И миска супа.
С безразличным видом Клаудия зачерпнула ложкой немного омлета.
«Рис?..»
Омлет выглядел подозрительно пышным.
Похоже, внутри находился жареный рис с овощами и мясом.
«Какая разница.»
Есть по-настоящему она всё равно не собиралась.
План был прост: сделать вид, что попробовала, затем презрительно спросить, неужели он всерьёз решил накормить её подобными помоями, и запустить тарелкой прямо ему в лицо.
Она отправила кусочек в рот.
Ням.
— …?
Мысли Клаудии на мгновение остановились.
Почти бессознательно она снова взяла ложку.
На этот раз побольше.
Вместе с красным соусом сверху.
Ням.
Рис оказался удивительно воздушным и рассыпчатым, а с каждым пережёвыванием раскрывался приятный аромат.
Мелко нарезанные овощи, идеально обжаренные, дарили естественную сладость.
Подсоленная курица приятно пружинила на зубах.
А всё это окутывал мягкий, нежный, слегка влажный слой яйца.
Глаза Клаудии едва заметно дрогнули.
«П-почему… так вкусно?..»
Разум отчаянно твердил ей немедленно прекратить есть и бросить тарелку в Седрика.
Но руки и рот словно перестали ей подчиняться.
Будто на неё наложили демоническое заклятие.
Её взгляд переместился на второе блюдо.
На два мясных куска, источавших невероятный аромат.
Она взяла нож.
Стоило слегка надавить — мясо разрезалось почти без сопротивления.
Насадив небольшой кусочек на вилку, Клаудия отправила его в рот.
— …!!
Ей показалось, будто во рту прорвало плотину.
Сочные мясные соки хлынули наружу.
Внутри ощущался нежный рубленый фарш, смешанный ещё с какими-то ингредиентами.
А сверху всё это покрывал густой, насыщенный соус, полностью заполнявший язык ярким вкусом.
Салат и суп были самыми обычными.
Ничего особенного.
Но, стоило съесть их вместе с двумя основными блюдами, как даже их вкус словно становился ярче.
Клаудия молча продолжала есть.
Совсем скоро на тарелках не осталось ни крошки.
Если бы это увидели другие слуги, они бы не поверили собственным глазам.
Хотя порции, приготовленные Седриком, нельзя было назвать большими, сама Клаудия обычно ела совсем мало.
Из-за нервного характера она часто оставляла еду нетронутой или вовсе внезапно переворачивала стол.
Даже сама Клаудия, казалось, не понимала, что сейчас произошло.
Она подняла голову и уставилась на Седрика взглядом, в котором читалось почти звериное рычание.
— Ты… Что это было?
— Омурайсу, гамбургские стейки, салат и суп!
— Я не меню спрашивала!! Что... что ты сделал с этой едой?!
Седрик рассмеялся.
— Хитрость? Ха-ха-ха… Даже не знаю, как мне реагировать на столь высокую оценку от юной госпожи.
«Что за чушь он вообще несёт?!»
Не обращая внимания на её растерянность, он широко улыбнулся.
— Раз вы решили, что здесь не обошлось без какого-то трюка, значит, вкус действительно пришёлся вам по душе. Для человека, которому временно доверили кухню, не может быть большей похвалы.
У Клаудии перехватило дыхание.
— Да как смеет какой-то слуга насмехаться надо мной?!
Почти в припадке ярости она швырнула нож прямо ему в лицо.
Однако Седрик даже не моргнул.
Он легко поймал нож одной рукой и всё с той же улыбкой произнёс:
— Не стоит так смущаться. Сдержанность — одна из моих лучших черт. Обещаю, что навсегда сохраню в тайне тот факт, что юная госпожа настолько увлеклась едой, что забыла обо всём на свете.
— Ты... ты!.. Да я тебя!!
После этого в комнате воцарился настоящий хаос.
Вилки.
Ложки.
Тарелки.
Всё, что попадалось Клаудии под руку, летело в Седрика.
Но он даже не пытался уклоняться.
Каждый предмет он ловил с такой лёгкостью, будто показывал фокус, а затем аккуратно складывал в стопку.
При этом он ещё и умудрялся следить, чтобы ни капли соуса и ни одного кусочка еды не упали на пол.
Эта педантичность уже начинала казаться почти безумной.
Лицо Клаудии исказилось от злости.
Она бросилась к нему, намереваясь отвесить пощёчину.
Но и это оказалось бесполезно.
Седрик легко увернулся.
Она вновь и вновь пыталась схватить его, размахивая руками, однако каждый раз он без труда уходил в сторону.
— Да стой же спокойно!!
— М-м? А зачем мне стоять спокойно?
— Потому что ты слуга!!
В её голосе звучали раздражение и неприкрытая злоба.
Для Клаудии было совершенно естественно, что слуги должны молча терпеть любое насилие со стороны хозяина.
Именно поэтому человек, который спокойно игнорировал это «неписаное правило», вызывал у неё такое отвращение.
— Боюсь, юная госпожа пребывает в заблуждении.
На лице Седрика появилось искренне озадаченное выражение.
Клаудия уже ожидала услышать какие-нибудь оправдания.
Но вместо этого он сказал совсем другое.
— В договоре, который я подписал, нет ни единого пункта, обязывающего меня безропотно терпеть побои хозяина, если для них нет справедливой причины. Более того, столь необдуманное применение силы может повредить достоинству самой юной госпожи. Поэтому я вынужден настоятельно попросить вас впредь воздерживаться от подобных поступков.
Клаудия застыла с открытым ртом.
Не обращая внимания на её состояние, Седрик спокойно убрал со стола посуду, вынес стол, а затем, уже у двери, глубоко поклонился.
— Тогда позвольте откланяться. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, позовите меня в любое время.
Щелк.
Дверь закрылась.
Комнату окутала тишина.
Клаудия ещё долго не могла пошевелиться, словно превратилась в каменную статую.
— У-у-уи-и…
Жалобный скулёж Кровавого Демонического Зверя, осторожно наблюдавшего за настроением своей хозяйки, эхом разносился по комнате.
— С-седрик! С тобой всё в порядке? Ты нигде не ранен?
— Да, совершенно никаких проблем! Более того, кажется, юная госпожа осталась очень довольна!
— Фух… какое облегчение. Судя по пустым тарелкам, ей действительно понравилась твоя стряпня.
— Это целиком заслуга кладовой маркиза! Продукты здесь превосходного качества, да ещё и выбор невероятный. Я был искренне поражён.
— Пусть это всего лишь загородная вилла, а не главная резиденция, но Редвеллы остаются Редвеллами. Это самый богатый род во всём королевстве. Было бы странно, если бы у них не были лучшие продукты.
— Истинная правда, шеф-повар!
— Хо-хо-хо. Ну что ж, тогда я рассчитываю на тебя и впредь. Если юная госпожа продолжит есть с таким аппетитом, возможно, именно твои блюда станут для неё основными.
Седрик почтительно склонил голову.
— Хоть я и уверен в своих кулинарных навыках, запас известных мне рецептов не так уж велик. Мне далеко до вашего опыта и обширных знаний, шеф. Если вы доверите мне эту работу, то прошу также стать моим наставником.
Шеф-повар довольно рассмеялся.
— Само собой! Теперь я понимаю, почему говорят, что язык у тебя подвешен что надо. Неудивительно, что юная госпожа так быстро прониклась к тебе симпатией!
— Ха-ха-ха!
— Хо-хо-хо!
Их дружный смех ещё долго разносился по коридору.
У Клаудии утро всегда начиналось поздно.
А вот у прислуги, которая ей прислуживала, — наоборот, с самого рассвета.
Пока хозяйка ещё дремала, не до конца проснувшись, служанки в назначенное время входили в её спальню, чтобы умыть, причесать и помочь ей переодеться.
Лицо Клаудии, ещё сонное и расслабленное, было настолько прекрасно, словно произведение искусства, в которое художник вложил всю душу.
Но лица служанок, окружавших её, были напряжены до предела.
Потому что в таком состоянии Клаудия напоминала бомбу, готовую взорваться от малейшего повода.
Если во время расчёсывания волосы случайно запутаются.
Если при переодевании нечаянно задеть кожу.
Стоит ей только открыть глаза…
Красота, достойная картины, мгновенно исчезнет.
Её лицо исказится демонической яростью.
И тогда служанку, допустившую ошибку, тут же настигнет «наказание».
Чаще всего это была пощёчина.
Но если Клаудия особенно разозлится, она могла вырвать виновной клок волос или избить её так, что всё тело покрывалось синяками.
Однако и оставить хозяйку без ухода было невозможно.
Так же как и выполнять утренние приготовления спустя рукава.
Если полностью проснувшаяся Клаудия обнаруживала хоть малейший изъян в своей причёске или одежде, это тоже становилось поводом для наказания.
Поэтому всё, что оставалось служанкам, — работать с предельной осторожностью, стараясь не допустить ни единой ошибки.
— М-м…
Лишь когда приготовления почти закончились, сознание Клаудии окончательно прояснилось.
Она безучастно смотрела на своё отражение в зеркале.
И вдруг нахмурилась.
Её не покидало ощущение, будто она забыла нечто очень важное.
Следуя за этим чувством, Клаудия начала перебирать в памяти события вчерашнего дня.
«Когда я вообще уснула?.. Последнее воспоминание какое-то расплывчатое…»
— Вы слишком меня хвалите. Ха-ха-ха… Даже не знаю, как мне реагировать на столь высокую оценку от юной госпожи.
— Не стоит так смущаться! Сдержанность — моя сильнейшая сторона. То, что юная госпожа настолько увлеклась едой, я навеки сохраню в своём сердце как тайну!
— Тогда позвольте откланяться. Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите меня!
Новый слуга.
Его еда.
Чистые, невинные глаза.
Весёлый голос.
И…
В тот же миг Клаудия вспомнила всё, что произошло прошлым вечером.
И то, как, не выдержав потрясения, буквально потеряла сознание.
Невольно её губы приоткрылись.
— А…
— Юная госпожа?
— А-а… А-А-А-А-А-А-А-А?!
— Юная госпожа?! Что случилось?! Леди Клаудия?!
На кухне царила куда более жёсткая иерархия, чем можно было подумать.
Возможно, потому что здесь работали с опасными вещами — огнём и острыми ножами.
А может, потому что любая ошибка в приготовлении пищи ложилась пятном на весь кухонный персонал.
Поэтому, если новичок вроде Седрика, едва появившийся в доме, внезапно единолично готовит еду для высокородной госпожи и при этом получает похвалу лично от шеф-повара, минуя остальных работников…
Совершенно естественно, что у многих возникает недовольство.
Но…
— Эй, Седрик! Картошка уже почищена?
— Да! Уже готово!
— А лук?
— Нарезан соломкой!
— Овощи для салата?
— Вымыты и аккуратно разложены!
— Отлично! Превосходно!
Обычно любое недовольство быстро исчезает перед лицом по-настоящему впечатляющего результата.
Особенно если благодаря этому самому результату работать становится легче.
Конечно, Седрик не был самодовольным типом, который постоянно хвастался:
«Ну что, видите, какой я талантливый?»
— тогда некоторые наверняка продолжали бы его недолюбливать, пусть и молча.
Но Седрик был совсем другим.
— Вот это да… Ты прямо прирождённый повар. Как у тебя получается всё делать так быстро?
— Да что вы, разве это моя заслуга? Всё благодаря тому, что старшие коллеги так любезно поделились со мной своими секретами.
— Э-э… Ну… это верно. Я действительно умею хорошо объяснять…
— Кстати, воду я уже принёс, так что можете немного передохнуть. Считайте это моей маленькой благодарностью.
— А? Да не стоило…
— Иногда ведь приятно, когда во время работы выпадает такая удача, разве нет?
— Хм… Пожалуй, ты прав. Ха-ха! А ты мне нравишься!
Его умение располагать к себе людей, отточенное даже лучше, чем у того самого Рени, послужившего основой для личности Седрика, без следа растворяло любое недовольство.
С ним рядом работать было легче.
Он уважительно относился к старшим.
Никогда не пытался затмить их.
И потому причин враждовать с ним попросту не оставалось.
Однако тёплая, почти семейная атмосфера на кухне продлилась недолго.
—
— Эй, новичок!! Где ты!? Немедленно явись сюда!!
Пронзительный, полный злобы крик разнёсся по самому центру особняка.
Все слуги прекрасно знали этот голос.
Голос юной госпожи.
Для прислуги он был почти равносилен звону похоронного колокола.
Лица работников кухни мгновенно побледнели.
Ещё секунду назад они спокойно занимались готовкой.
Теперь же тревожно переглядывались, словно ожидая беды.
В этот момент в кухню вошёл главный дворецкий Бастиан.
Второй по влиянию человек во всём особняке.
На его лице застыло мрачное выражение.
— …Седрик. Немедленно за мной.
— Слушаюсь, господин главный дворецкий.
Даже не спросив, что произошло, Седрик сразу последовал за ним.
Они направились в центральную часть особняка.
Там уже собрались больше десятка слуг.
Все стояли, словно натянутая струна.
Во взглядах читались одновременно жалость к Седрику…
…и страх, что следующий удар гнева госпожи может достаться уже им.
А в самом центре зала стояла Клаудия.
С ядовитым, холодным взглядом.
И этот взгляд был устремлён прямо на Седрика.
[[image:/storage/reader-images/e758eec416e11a925b9ebecd5061a99d043b5bc6.png]]
— Ну наконец-то ты явился.
Голос Клаудии был ледяным, словно в его тело вонзили острый шип.
Он больше напоминал рычание дикого зверя.
Впрочем, это было не просто сравнение.
Вокруг Клаудии стояли пять чудовищных волков, сотканных из крови, плоти и костей.
Они скалили клыки, ожидая лишь одного приказа своей хозяйки.
Лицо главного дворецкого Бастиана стало ещё мрачнее.
На мгновение он посмотрел на Седрика и тяжело вздохнул.
Похоже, ему всерьёз пришлось готовиться к тому, что сегодня из особняка придётся выносить труп.
А Седрик…
Словно ничего не происходило.
Он просто стоял, моргая с совершенно безучастным видом.
Как и ожидалось, глаза Клаудии опасно сузились.
— Эй.
— Да, юная госпожа.
— Тебе совсем нечего мне сказать?
Все слуги замерли, ожидая его ответа.
Тишина стояла такая, что, казалось, можно было услышать, как кто-то сглатывает.
И наконец Седрик открыл рот.
— Доброе утро, юная госпожа! Сегодня такая замечательная погода. Может быть, вы захотите прогуляться?
«ДА НЕ ЭТО ЖЕ!!!»
Впервые за долгое время мысли всей прислуги совпали до единой.
— Р-р-р-р…
Четверо из пяти Кровавых Демонических Зверей угрожающе зарычали.
Но вскоре они заметили нечто странное.
Все четверо одновременно посмотрели на пятого.
Их взгляды словно спрашивали:
«А ты чего стоишь?»
— У-у…
Но последний зверь лишь жалобно заскулил.
Он старательно избегал взглядов своих собратьев и не проявлял ни малейшего желания нападать на Седрика.
Скорее наоборот.
Казалось, он… боялся.
Глаза Клаудии дрогнули.
Эти Кровавые Демонические Звери были фамильярами рода Редвелл, созданными древним семейным ритуалом.
Каждый из них обладал силой, сравнимой с воином третьего ранга.
Более того, пока зверь не получал смертельной раны, он всегда мог вернуться в тело хозяйки и восстановиться.
Именно поэтому они были бесстрашны и без колебаний бросались в бой даже туда, где обычный зверь предпочёл бы отступить.
И если такой фамильяр, прекрасно ощущая гнев своей хозяйки…
...всё равно избегал боя…
Это означало лишь одно.
Он инстинктивно решил, что стоящий перед ним человек настолько опасен, что при желании способен уничтожить его мгновенно.
«А что если…»
«Что если этот слуга действительно настолько силён?»
«Если он сейчас на глазах у всех легко расправится с моими фамильярами…»
«Что тогда подумает прислуга?»
«"Неужели юная госпожа вовсе не так страшна, как мы считали?"»
Конечно, вероятность такого была почти нулевой.
Кровавые звери были лишь одним из инструментов, поддерживавших её власть.
Настоящая сила Клаудии заключалась в самом имени Редвелл.
Но даже одна мысль о том, что её достоинство может пострадать подобным образом, вызывала у неё раздражение.
Внезапно её осенило.
На губах появилась недобрая улыбка.
— Так ты действительно не понимаешь, что сделал не так?
— Не понимаю, юная госпожа. Если я в чём-то ошибся, прошу указать мне на это.
— Ха! Уже одно то, что хозяину приходится объяснять тебе очевидные вещи, доказывает, что ты совершенно не годишься в слуги. Нам здесь такие не нужны.
Она резко махнула рукой.
— Убирайся. Ты уволен.
Мысли Клаудии лихорадочно работали.
Она не знала, зачем этот человек пришёл сюда под видом слуги.
Но если кто-то, способный внушить страх даже Кровавым Демоническим Зверям, добровольно устроился прислугой…
Значит, у него есть какая-то цель.
И если его выгнать прежде, чем он её достигнет…
Он наверняка станет умолять оставить его.
Так она и рассчитывала.
Но...
— Понял.
— ...Что?
У Клаудии непроизвольно вырвался глупый возглас.
Седрик лишь печально опустил плечи.
На его лице ясно читались разочарование и сожаление.
— Если такова воля юной госпожи, мне остаётся только подчиниться. Для меня было честью служить вам, пусть даже совсем недолго.
После этого он начал обходить остальных слуг, по очереди прощаясь с каждым.
Зрачки Клаудии задрожали.
— П-подожди! Это всё?! Ты… правда так спокойно уходишь?!
— Ну… В договоре, который я подписал, не было пункта о том, что работодатель вправе уволить слугу в любой момент по собственному желанию. Эх… Похоже, в следующий раз мне стоит внимательнее читать контракт. Кстати, господин главный дворецкий, а как в таком случае будет с моей зарплатой?
— Э-э… Ну… это…
Бастиан окончательно растерялся.
Он беспомощно перевёл взгляд на Клаудию.
Обычно он бы уже отчитал Седрика за дерзость и встал на сторону хозяйки.
Но сейчас…
И поведение Клаудии.
И реакция Седрика.
Оба были настолько ненормальными, что даже он не понимал, как следует поступить.
Тем временем Клаудия отчаянно размышляла.
«Если этот тип сейчас действительно уйдёт…»
«...то как же моя месть?»
Её выставил дурой какой-то жалкий слуга.
И теперь этот самый слуга собирался уйти отсюда целым и невредимым?
Ни как дворянка.
Ни просто как Клаудия.
Она не могла этого допустить.
Попытаться наказать его силой?
После того как даже Кровавые Демонические Звери отказались нападать?
Нет.
Можно было обратиться за помощью к главной ветви рода Редвелл.
Но что она им скажет?
«Мой слуга надо мной издевался, а я сама не смогла его наказать, поэтому пришлите рыцарей».
Отец, маркиз Редвелл, решил бы, что с дочерью что-то не так.
А братья и сёстры, которые и без того относились к ней как к сопернице…
Просто надорвали бы животы от смеха.
Нет.
Ни за что.
Она не позволит ему так легко уйти.
«Верно…»
«Пока он официально работает здесь, он остаётся моим слугой.»
«А значит, способов испортить ему жизнь сколько угодно.»
Быстро всё обдумав, Клаудия демонстративно кашлянула.
— Кхм… Если ты действительно раскаиваешься… я могу отменить своё решение об увольнении.
Потухший взгляд Седрика вновь поднялся на неё.
— Нет, спасибо.
— ...Что значит "нет"?
— Если я буду постоянно жить с мыслью, что меня могут уволить в любую минуту, то уже не смогу работать так же искренне, как прежде. А приходить на службу в подобном состоянии — значит создавать проблемы коллегам. Поэтому, думаю, будет правильнее, если я всё-таки уйду.
...
Щёка Клаудии нервно дёрнулась.
Хлоп!
Она резко раскрыла веер и прикрыла им рот.
— Не беспокойся. Больше подобных внезапных увольнений не будет.
Лишь после этих слов лицо Седрика заметно просветлело.
Он посмотрел на неё с таким видом, словно был глубоко тронут.
И Клаудия неожиданно испытала странное удовлетворение.
«Вот так и должно быть.»
«Настоящий слуга обязан быть безмерно благодарен даже за такую мелкую милость хозяина.»
— Юная госпожа.
— Хмф. Благодарности можешь не говорить.
— Нет, я хотел попросить совсем о другом.
— О чём?
Седрик лучезарно улыбнулся.
— Не могли бы вы внести это обещание в письменном виде в мой трудовой договор?
...
Клаудия молча застыла.
Империя Айзерн, дворец Золотого Облака.
Пока наследный принц сосредоточенно разбирал бумаги, Люсидра, наблюдавшая за происходящим через тень Седрика, с озадаченным выражением лица спросила:
[…Эм… Это ведь действительно образ слуги, верно?]
Не отрывая взгляда от документов, наследный принц спокойно ответил:
— Верно. Честно говоря, мне бы больше хотелось разделить его на более узкие роли — дворецкого, шеф-повара и прочих. Но я не мог заранее знать, какую работу ему поручит хозяин, поэтому сделал концепцию достаточно универсальной.
[Но… работать на кого-то — это одно. А вот так… это вообще нормально?]
Как ни посмотри, перед ней был не слуга, а что-то совершенно иное, лишь натянувшее на себя маску слуги.
Будто догадавшись о словах, которые она так и не решилась произнести, наследный принц невозмутимо сказал:
— Я ведь уже говорил. Слуги Золотого Облачного дворца говорят то, что должны сказать.
[Нет, но… из того, что я видела, никто из них не был настолько… ненормальным.]
— Хм...
Принц ненадолго задумался.
— Возможно, поскольку в этот образ довольно сильно примешалось моё собственное представление, он немного отличается от оригинала.
"И что же вообще значит «слуга» в голове этого человека?.. Неужели смысл их жизни — издеваться над своим хозяином? Хотя именно он их и нанимает..."
Люсидра лишь обречённо вздохнула и вновь сосредоточилась на происходящем через тень.
В конце концов, такого зрелища больше нигде не увидишь.
— Хм, превосходный контракт. С этого дня я тоже буду служить вам изо всех сил, юная госпожа!
— Да уж...
В комнате царила странная атмосфера.
Седрик сиял самой счастливой улыбкой на свете, тогда как Клаудия совершенно обессиленно села на диван.
Внутри она буквально скрежетала зубами.
"Как вообще всё дошло до такого?"
Началось всё с того, что Клаудия решила лично заняться наймом новой прислуги. Обычно этим ведал главный дворецкий Бастиан, но она заявила:
— На этот раз я сама все сделаю.
Бастиан, прекрасно понимая, что Клаудия ни разу в жизни не заключала трудовых договоров, пришёл в ужас и пытался её отговорить.
Но если Клаудия что-то решила, переубедить её было невозможно.
Разумеется, у неё был свой расчёт.
Она давно затаила обиду на Седрика за его вечные фразы вроде:
— Этого нет в контракте, поэтому я не могу это сделать.
или
— Согласно договору, это разрешено.
Поэтому она собиралась набить договор выгодными только ей пунктами и потом вертеть им как угодно.
Но...
Эта мечта оказалась совершенно несбыточной.
— Что касается этого пункта: «Работник обязан выполнять различные поручения работодателя»... Формулировка слишком расплывчатая. Следует чётко определить, что считается «различными поручениями». Если это невозможно, необходимо предусмотреть право отказа.
— Рабочий день длиной двадцать четыре часа? Это невозможно, юная госпожа. Работник, лишённый полноценного отдыха, быстро истощится физически и морально. Это плохо и для него самого, и для работодателя.
— Вы спрашиваете, знаю ли я, кто вы? Разумеется. Вы — леди Клаудия Редвелл. Вы спрашиваете, не боюсь ли последствий? Но я ведь не совершил никакого преступления. Чего мне бояться?
— Вы хотите ударить меня по щеке? Я уважаю ваши личные предпочтения, юная госпожа, однако демонстрировать столь интимные желания прямо на рабочем месте всё же не стоит. Что? Вы готовы заменить пятнадцать серебряных монет пятнадцатью золотыми? Ха-ха! Даже тогда — нет значит нет!
Трудовой договор
Работник обязан добросовестно служить работодателю, выполнять домашние обязанности и прочие поручения.
Работник имеет право отказаться от дополнительных поручений работодателя. Однако, согласившись, обязан выполнить их до конца.
Если работник ненадлежащим образом исполняет обязанности, работодатель вправе применить разумное дисциплинарное взыскание.
Рабочий день составляет шестнадцать часов, не считая времени отдыха.
Работодатель предоставляет питание, жильё и одежду, а также выплачивает жалование — 15 серебряных монет вирка в месяц.
Срок договора — три месяца. В течение этого срока работодатель не имеет права уволить работника по собственному желанию.
Работник обязан хранить тайны работодателя...
...и ещё несколько страниц.
Подписи
Работодатель: Клаудия Редвелл
Работник: Седрик
Глядя на лежащий перед ней договор, Клаудия дрожала от ярости.
Как бы она ни пыталась незаметно впихнуть в него свои условия...
Как бы ни давила именем дома Редвелл...
Как бы ни пыталась подкупить Седрика огромной зарплатой...
Он не уступил ни на шаг.
Наоборот — ей пришлось добавить в контракт множество пунктов, о которых она даже не задумывалась.
В итоге договор разросся до пяти страниц.
Несколько раз ей хотелось перевернуть стол.
"Неужели ради найма одного-единственного слуги всё должно быть настолько сложно?!"
Но контракт был подписан.
"Теперь этот тип — мой слуга. Я заставлю его страдать..."
Она пристально посмотрела на Седрика.
— Эй.
— Да, юная госпожа?
— От долгих разговоров у меня пересохло горло. Завари чёрный чай.
— Слушаюсь! Сейчас принесу!
Бодро ответив, Седрик вихрем вылетел из комнаты.
Оставшись одна, Клаудия проводила его мрачным взглядом, после чего уголки её губ медленно поползли вверх.
На самом деле чай она терпеть не могла.
На приёмах пила лишь ради приличия.
Он казался ей горьким, почти безвкусным, а аромат она вообще не понимала.
И именно поэтому сейчас это было идеально.
Какой бы великолепный чай Седрик ни приготовил, она просто объявит его отвратительным.
Можно будет вылить чашку ему на руку и сказать:
"Это ты называешь чаем? Да такую помойную воду пить невозможно!"
Или заставить его заваривать снова и снова...
От одной мысли настроение становилось прекрасным.
— Хо-хо-хо... хо-хо-хо...
В дверь постучали.
— Юная госпожа, могу войти?
Мгновенно вернув себе холодное выражение лица, Клаудия ответила:
— Входи.
Толкая сервировочную тележку, Седрик вошёл и начал заваривать чай.
Клаудия не сводила с него пристального взгляда.
Она прекрасно знала: когда хозяин внимательно наблюдает, большинство слуг начинают нервничать и совершают ошибки.
Но вскоре ей пришлось мысленно цокнуть языком.
Седрик совершенно не нервничал.
Спокойно, уверенно и без единого лишнего движения он продолжал работу.
"Как же он меня бесит..."
Мысль оборвалась.
Потому что сама того не заметив, Клаудия залюбовалась его движениями.
Когда мастер достигает настоящего совершенства, даже простая работа становится искусством.
Основой навыков Седрика были лучшие слуги Золотого Облачного дворца — люди, которых по праву считались непревзойдёнными профессионалами.
Его движения одновременно сочетали роскошь и сдержанность.
Казалось, перед глазами разыгрывалось настоящее представление.
Когда чай настоялся, распространив тонкий аромат, Седрик аккуратно налил его в чашку и поставил перед Клаудией.
Ярко-рубиновая жидкость великолепно сияла на фоне белого фарфора.
Будто загипнотизированная, она поднесла чашку к губам.
Идеальная температура.
Ни слишком горячо, ни холодно.
Лёгкая сладость и приятная кислинка — именно такие, какие нравились Клаудии.
Аромат мягко окутывал её.
Тепло медленно растекалось по телу, словно снимая накопившееся напряжение.
— Фу-ух...
Она сама не заметила, как облегчённо вздохнула.
Несколько секунд Клаудия просто наслаждалась послевкусием.
И вдруг резко опомнилась.
— А...
Скрипя, словно деревянная кукла, она повернула голову.
Седрик стоял рядом.
И улыбался.
Так ярко и искренне, что любому другому человеку эта улыбка подняла бы настроение.
Но для Клаудии она была невыносимо раздражающей.
— Я очень рад, что чай пришёлся вам по вкусу.
— Замолчи!!
Она швырнула в него чашку.
Седрик совершенно спокойно поймал её и так же спокойно поставил обратно на стол.
После этого началась опасная игра в «поймай чашку», продолжавшаяся до тех пор, пока Клаудия окончательно не выдохлась и не рухнула без сил.
— Всё убрать! Что значит — «всё»? Весь особняк! И даже не думай отдыхать, пока не закончишь!
— Что? Уже закончил? Ха! Шутишь? Здесь пыль... нет... Там листья... тоже нет... Тогда разводы на окнах... Почему их тоже нет?!
Попытка придраться к уборке — провал.
Остальная прислуга стала уважать Седрика ещё сильнее.
— Приготовь блюдо, которое меня удовлетворит, без мяса, рыбы, яиц и молока. Если ты не способен сделать достойный полноценный обед, то хотя бы это должен суметь.
— Постой... Это мясо?
— Нет. Это грибы и тофу.
— Значит, просто жалкая подделка? Да такая дрянь никак...
...
— Почему ты смотришь на меня такими тёплыми глазами?! Прекрати!!
Попытка придраться к готовке — провал.
После этого Клаудия стала есть заметно больше.
— Теперь ухаживай за моими Кровавыми Демоническими Зверями. Сразу предупреждаю: никаких побоев и запугивания. Если хоть один из них останется недоволен, сам отправишься в клетку.
— Хм... Они стали послушнее, чем я ожидала. Хотя... это, наверное, просто погода хорошая...
— Что? «Дай лапу»?
...
— Дай правую лапу!
— Левую!
— Перевернись!
— Ха-ха-ха! Что это такое?!
— Эй! Какие ещё трюки ты умеешь?..
— Нет!! Всё совсем не так!!
Попытка придраться к уходу за животными — провал.
Позже слуги не раз видели, как Клаудия сама играла с Кровавыми Демоническими Зверями, заставляя их выполнять разные команды.
— Да что он вообще такое?!
Клаудия со всей силы колотила подушку на своей кровати.
Дорогая постель, которую обычный человек не смог бы купить даже за всё своё состояние, была безжалостно разорвана.
Белые перья разлетались по комнате.
Отбросив остатки подушки, она яростно прошипела:
— Седрик... Седрик!!
Никогда прежде ей не приходилось с такой страстью повторять имя какого-то простолюдина.
И уж тем более никогда её так не бесило то, что она не могла заставить этого простолюдина подчиниться своей воле.
Он был совершенно ненормальным.
Как слуга Седрик был безупречен.
Даже превосходил остальных.
Но при всей своей безукоризненной вежливости в нём постоянно чувствовалась какая-то едва уловимая дерзость.
Он исполнял всё, что было прописано в договоре.
Но того благоговейного страха перед дворянином, который должен испытывать любой простолюдин, у него не было и в помине.
Лёжа на кровати и размышляя, Клаудия случайно посмотрела в большое зеркало в углу комнаты.
Увидев своё растрёпанное состояние — которое, впрочем, сделало бы её ещё привлекательнее в глазах любого мужчины, — она внезапно улыбнулась.
Даже не поправляя одежду, лишь слегка прикрывшись одеялом, она позвонила в специальный колокольчик, предназначенный исключительно для вызова Седрика.
(Его изготовили отдельно, потому что она слишком часто звала его.)
За дверью сразу раздался голос:
— Вы звали меня, юная госпожа?
— Входи.
Сохранив самодовольную улыбку, она сказала:
— Подушка порвалась. Убери всё. И наведи порядок вокруг.
Разумеется, чтобы собрать перья, разбросанные по кровати, ему пришлось бы посмотреть в её сторону.
А значит — увидеть Клаудию в куда более откровенном виде, чем обычно.
Если он хоть на мгновение засмотрится на её обнажённую кожу — это уже можно будет объявить дерзостью.
Если же начнёт смущённо отводить взгляд — станет посмешищем.
Клаудия мысленно уже праздновала победу.
— Понял, юная госпожа!
И в следующую секунду...
Седрик надел себе на голову плотный бумажный пакет без отверстий для глаз и спокойно принялся убирать комнату.
Клаудия невольно пошатнулась.
— Что это такое?! Что ты вообще на себя надел?!
— Ха-ха! Я предполагал, что когда-нибудь может возникнуть подобная ситуация, поэтому заранее тренировался выполнять работу, вообще не глядя. До сих пор случая применить этот навык не было, но благодаря вам, юная госпожа, он наконец пригодился! От всей души благодарю вас за вашу доброту!
Клаудия в ярости схватила остатки подушки и швырнула их в него.
Чудовище с бумажным пакетом на голове ловко, с каким-то совершенно ненужным рыцарским изяществом, поймало их, аккуратно сложило в кожаную сумку и как ни в чём не бывало продолжило уборку.
На глаза Клаудии навернулись слёзы.
Главный дворецкий Бастиан погрузился в глубокие раздумья.
Если точнее — размышлял о том, что делать с Седриком.
"Стоит ли и дальше оставлять всё как есть?"
К работе Седрика невозможно было придраться.
Нет, наоборот — он был настолько способным, что это даже выходило за рамки обычного.
Стирка, уход за садом, готовка, уборка, всевозможные хозяйственные дела...
За что бы он ни взялся, результат был практически безупречным.
Но в одном-единственном пункте — уважение к хозяину — Седрик был далеко не идеален.
Если говорить честно, здесь он едва ли заслуживал проходной оценки.
Ну какой слуга станет цепляться к каждому слову хозяина, прикрываясь трудовым договором, спорить по каждому поводу и вдобавок ещё и подтрунивать над ним?
Если отношения между Клаудией и Седриком станут известны дворянскому обществу Вирки, Клаудия моментально превратится в посмешище.
Это было очевидно.
И всё же Бастиан никак не мог решиться уволить Седрика.
— Седрик! Где ты?! Немедленно покажись!
И сегодня пронзительный крик Клаудии вновь разнёсся по всему особняку.
Но слуги, услышав его, даже не вздрогнули.
Никто не побледнел.
Никто не запаниковал.
Все спокойно продолжали заниматься своими делами.
По сравнению с тем, что было всего несколько недель назад, это казалось настоящим чудом.
Раньше стоило Клаудии повысить голос — и половина прислуги уже дрожала от страха, а некоторые едва не теряли сознание.
Причина перемен была предельно проста.
Для слуг внимание Клаудии само по себе являлось бедствием.
Если госпожа обращала на тебя внимание, ничего хорошего ждать не приходилось.
Получить от этого хоть какую-то выгоду было столь же вероятно, как увидеть молнию среди ясного неба.
Но теперь всё изменилось.
Поскольку всё внимание Клаудии оказалось полностью приковано к одному лишь Седрику, остальные слуги наконец зажили спокойно.
Некоторые даже начали молиться богине, чтобы эти мирные дни никогда не заканчивались.
Учитывая, сколько головной боли Клаудия обычно доставляла Бастиану своими выходками, вынуждая постоянно искать новую прислугу, он и сам разделял чувства остальных.
"Хм... Если подумать, юная госпожа собственноручно заключила с ним трёхмесячный договор. Как дворецкий, я не могу просто взять и расторгнуть его по собственной инициативе. Совершенно не могу."
Разумеется.
Совершенно.
И вовсе не потому, что спокойствие его нервов и сохранность волос на голове были дороже страданий юной госпожи.
Убедив себя этой безупречно логичной мыслью, Бастиан с наслаждением принялся неторопливо расчёсывать свои усы.
Благодаря тому, что Седрик принимал на себя весь удар, остальные слуги впервые за долгое время могли жить спокойно.
Клаудия задумалась.
"Кажется... я связалась не с тем человеком."
Пятнадцать дней.
Сто тридцать восемь попыток.
И сто тридцать восемь унизительных поражений, которые приходилось признавать каждый раз, когда она пыталась досадить Седрику.
За это время она испробовала, пожалуй, все издевательства и пакости, какие только можно было придумать в пределах особняка.
И неизменно проигрывала.
Хуже того...
Теперь ей начинало казаться, что сам Седрик втайне получает удовольствие от её выходок.
Нет.
Не «кажется».
Он точно получал удовольствие.
Потому что однажды, когда из-за нехватки новых идей она повторила старую уловку, он совершенно открыто продемонстрировал разочарование.
Сколько бы злобы она ни проявляла, сколько бы ни старалась вывести его из себя...
Седрик всё воспринимал так, словно это был лёгкий весенний ветерок.
Её гордость была растоптана окончательно.
— Юная госпожа, омурайсу с гамбургским стейком готовы.
Как всегда, Седрик безупречно сервировал стол.
Клаудия недовольно посмотрела на него, но сразу же перевела взгляд на еду.
Каким бы виноватым ни был Седрик...
Еда-то ни в чём не виновата.
Сочная мясная котлета.
Пышный омлет.
Воздушный рис.
Всё покрыто густым насыщенным соусом.
Обычно Клаудия быстро уставала от привычных блюд и постоянно требовала от шеф-повара приготовить что-нибудь новое.
Но блюда Седрика ей совершенно не надоедали.
Особенно ей нравилось идеальное сочетание сладости и лёгкой кислинки.
Пообедав за столиком в саду, а затем выпив чёрный чай, приготовленный точно по её вкусу — с упором на приятную сладость и комфортную температуру, а не на терпкий аромат, — она уже собиралась расслабиться.
И вдруг заметила, что Седрик как-то странно смотрит на неё.
— Что? Неужели ты наконец пал жертвой моей красоты?
— Ха-ха! Безусловно, юная госпожа, вы действительно очень красивы!
— Хм... Кх! Кх-кх!
Клаудия неожиданно поперхнулась и закашлялась.
Вытерев губы платком, который тут же подал Седрик, она посмотрела на него уже не с удовольствием, а с подозрением.
— Что... что ты опять задумал?
— Разве не вы обычно строите козни, юная госпожа? Не припоминаю, чтобы первым начинал я.
— Не смей называть действия хозяина кознями!
— Давайте не будем придираться к мелочам.
— Именно это и не смей делать!
"Он уже совсем перестал воспринимать мои слова всерьёз..."
Клаудия сердито сверлила его взглядом.
Но, увидев это совершенно бесстыжее лицо, лишь тяжело вздохнула.
— Так что ты хотел сказать?
— Ничего особенного. Просто мне стало интересно, какая у вас цель, юная госпожа.
— Цель?
— Что вы хотите сделать в жизни. Чего хотите достичь. Каким человеком хотите стать.
На губах Клаудии появилась горькая усмешка.
— Сейчас моя самая большая цель — как следует врезать одному наглому слуге по его самодовольной физиономии.
Это была самая язвительная насмешка, на которую она была способна.
Но реакция Седрика оказалась совершенно неожиданной.
— Тогда вам следует приложить усилия, достойные такой цели!
Не обращая внимания на ошеломлённое выражение её лица, он продолжил совершенно серьёзно:
— Для начала стоит заняться физической подготовкой. Если вы начинаете задыхаться после десяти минут бега, вам меня никогда не догнать.
— Можно изучить магию. Например, заклинания вроде «Выращивание лоз» или «Падающая железная клетка» очень полезны для поимки человека.
— Или займитесь дрессировкой ваших Кровавых Демонических Зверей. Хорошо обученный зверь значительно облегчает охоту.
Клаудия молчала.
Седрик уже достаточно давно работал в особняке.
Он прекрасно знал её распорядок дня.
Со стороны жизнь дворянской девушки могла казаться сказкой.
На самом же деле у дворянок было множество обязанностей.
Иностранные языки.
Литература.
Религия.
Музыка.
Танцы.
Живопись.
Светские мероприятия.
Политические встречи.
Управление поместьем.
Но...
Клаудия не занималась ничем из этого.
К ней не приходили учителя.
Она не посещала религиозные службы.
Не общалась с другими дворянскими девушками.
Кроме сна, еды и прогулок по особняку, во время которых она мучила слуг или играла со своими Кровавыми Демоническими Зверями, она ничем не занималась.
И это выглядело особенно странно именно потому, что она была драгоценной дочерью дома Редвелл.
Конечно, Седрик всё это прекрасно понимал.
Поэтому сейчас и задавал такой вопрос.
"Почему вы ничего не делаете? Почему просто прожигаете время?"
В глазах Клаудии вспыхнуло раздражение.
Она резко ответила:
— Да что ты вообще можешь понимать? Неужели думаешь, что какой-то слуга способен решить мои проблемы?
Улыбка исчезла с лица Седрика.
Он серьёзно посмотрел ей прямо в глаза.
— Возможно, вы правы, юная госпожа. Я действительно не смогу решить их.
...
— Но я могу хотя бы попытаться.
...
— Как минимум я могу разделить ваши переживания. Даже если я всего лишь временный слуга, вы — моя госпожа.
...
— Поэтому... пожалуйста, расскажите мне. Что именно так мучает вас?
Губы Клаудии едва заметно дрогнули.
С точки зрения дворян подобные слова вообще не заслуживали внимания.
Как можно довериться человеку, который завтра может уйти?
Кто знает, не разнесёт ли он потом эти истории по всему свету?
Но...
Для Клаудии, которой уже давно было почти всё равно на мнение окружающих, слова Седрика неожиданно прозвучали убедительно.
Этот мужчина был странным.
Невероятно способным.
Чудаковатым.
И вместе с тем удивительно чутким.
Он был совсем не похож ни на одного мужчину, которого ей доводилось встречать.
"Может быть... он действительно знает ответ?"
Наконец, словно махнув на всё рукой, Клаудия начала рассказывать.
У маркиза Редвелла было две жены.
Первой была Джульетта Плейн.
Дочь виконта Плейна.
Он женился на ней ещё тогда, когда род Редвелл не успел вернуть себе прежнее могущество.
Но после того как дом Редвелл достиг нынешнего процветания, Джульетта погибла в результате «несчастного случая».
И почти сразу маркиз взял новую супругу.
Ею стала Роберия Вирка — мать Клаудии.
Как можно догадаться по фамилии, Роберия была принцессой королевской семьи Вирки.
Маркиз буквально боготворил её.
Но не только как женщину.
Брак с принцессой был доказательством того, что дом Редвелл окончательно возродился.
И одновременно — ступенью к ещё большей власти.
Если бы у маркиза и Роберии родился сын, он получил бы право наследовать престол Вирки.
Пусть и не самое высокое место в очереди.
Но учитывая политическое влияние маркиза и хаос внутри королевской семьи, этого было вполне достаточно, чтобы однажды попытаться захватить сам трон.
Проблема заключалась в том, что здоровье Роберии было очень слабым.
Беременность представляла для неё серьёзную опасность.
Маркиз тратил огромные деньги, чтобы укрепить её организм.
И наконец их усилия были вознаграждены.
Родился ребёнок.
Но...
Это оказалась девочка.
По законам Вирки женщины королевской крови могли передавать детям право наследования.
Однако сами наследницами престола стать не могли.
Маркиз был разочарован.
Но виду не подал.
Он решил просто попытаться ещё раз.
Продолжал заботиться о жене.
Любил и первую дочь.
Девочка росла, даже не подозревая, что на самом деле была нежеланным ребёнком.
Окружённая любовью родителей.
Но её счастье оказалось недолгим.
Пытаясь родить второго ребёнка, Роберия умерла при родах.
Вместе с младенцем, которого носила под сердцем.
Девочка тяжело переживала смерть матери.
Но человек, который остался её единственным близким...
Отвернулся от неё.
Как бы она ни старалась заслужить похвалу.
Как бы ни тянулась к нему.
Отец словно перестал замечать её существование.
— Хотя... если быть точной, совсем уж не замечать он меня не перестал.
— Один раз отец действительно проявил заботу.
— Я тогда упала и сильно поранила лицо.
— Он поднял меня и очень серьёзно сказал:
— «Будь осторожнее. Не поранься снова.»
— Тогда я подумала...
— «Папа всё ещё любит меня. Просто после смерти мамы ему слишком тяжело. Но в глубине души он всё такой же.»
— Поэтому я решила стать хорошей дочерью.
— Не капризничать.
— Не просить лишнего.
— Прилежно учиться.
— Знаешь, что отец сказал мне потом?
На губах Клаудии появилась ледяная усмешка.
В ней смешались презрение к нему и презрение к самой себе.
— «Молодец. Ты хорошо понимаешь, как повысить собственную товарную ценность. Это значительно облегчает мне задачу.»
— «Многие дворяне хотят взять тебя в жёны. Постарайся понравиться им. Лучше всего — какому-нибудь старику, который скоро умрёт. Или мужчине, которым будет легко управлять через постель.»
Вот и всё.
Маркиз вовсе не беспокоился о своей дочери.
Он лишь переживал, чтобы его товар не потерял цену.
И в тот момент, когда Клаудия это поняла...
Все её старания потеряли всякий смысл.
Она посмотрела на Седрика.
— Вот. Я рассказала тебе всё, как ты хотел.
— А теперь ответь мне.
— После всего этого...
— Ты всё ещё считаешь, что я должна искренне стараться?
— Продолжать повышать свою «ценность», чтобы однажды отец смог продать меня подороже?
Седрик внимательно посмотрел на Клаудию.
На её лице застыла горькая, едва заметная усмешка, словно говорившая:
"Если можешь решить эту проблему — попробуй."
Но одновременно в её взгляде читалась и безмолвная просьба о помощи.
На первый взгляд это казалось противоречием.
Но на самом деле ничего странного в этом не было.
Человеческие чувства всегда сложны.
— Хм...
И сам Седрик сейчас испытывал не менее противоречивые чувства.
Если смотреть с точки зрения дворянской морали, жалобы Клаудии были почти детским капризом.
Что вообще позволило ей наслаждаться всей этой роскошью?
То, что она носила фамилию Редвелл.
Изысканная еда.
Дорогая одежда, к которой простой человек не прикоснётся за всю жизнь.
Тёплая удобная постель.
Всё это ей дала семья.
Так разве можно, пользуясь всеми благами дома Редвелл, отказываться исполнять обязанности дочери этого рода?
С точки зрения дворян — это было чистое ребячество.
Но...
Если посмотреть не как дворянин, а просто как человек...
Её чувства были вполне понятны.
Разве справедливо сначала потратить огромные деньги на образование ребёнка, а потом сказать:
"Раз ты учился за мой счёт, теперь обязан выбрать профессию, которую хочу я?"
Разве правильно навязывать ребёнку свою волю, ни разу не спросив его собственного мнения, а затем требовать расплаты за всё, словно это был долг?
Основой существования Седрика были воспоминания наследного принца.
Человека невероятно высокого положения.
Но для самого Седрика эти воспоминания были расплывчатыми, словно далёкий сон.
Поэтому он ответил просто:
— Да... Маркиз действительно перегнул палку.
— ...!
Глаза Клаудии широко раскрылись.
И неудивительно.
Она даже представить не могла, что в землях Редвеллов найдётся слуга, который осмелится открыто критиковать самого маркиза.
Заметив, как она испуганно оглянулась по сторонам, Седрик лишь улыбнулся.
— Чего вы так боитесь? Вы сами всё это время только и делали, что жаловались на него.
— Это совсем другое! Мне можно, а тебе нельзя!
— А какая разница? Моя госпожа — вы, юная госпожа, а не маркиз.
...
Клаудия невольно сглотнула.
На лице Седрика не было ни капли притворства.
Он действительно не понимал, в чём проблема.
Когда-то вокруг неё тоже было немало людей.
Слуги, которые говорили:
"Мы обязательно вам поможем."
"Расскажите, что вас тревожит."
Но стоило ей открыть им своё сердце...
Все они без исключения менялись в лице.
— Юная госпожа, маркиз наверняка не это имел в виду.
— Брак — не обязательно плохая вещь. Попробуйте смотреть на это позитивнее.
— Не говорите таких детских вещей. Дочь обязана слушаться своего отца.
Кто-то пытался её успокоить.
Кто-то ограничивался пустыми словами сочувствия.
Кто-то внезапно становился серьёзным и принимался читать ей нравоучения.
И тогда Клаудия наконец поняла.
Все эти люди заботились вовсе не о ней.
Они были людьми её отца.
Не её.
Впрочем...
Это было естественно.
Она всего лишь девушка, живущая под властью маркиза Редвелла.
И нетрудно догадаться, чью сторону выберут слуги.
Но человек перед ней говорил совсем другое.
Для него важнее был не маркиз.
А она.
Клаудия не знала, что ответить.
Она лишь неловко отвела взгляд.
Седрик спокойно пожал плечами.
— Теперь я понимаю, почему вы стали такой... искривлённой.
— Но не могу сказать, что выбранный вами путь хорош.
— То есть ты предлагаешь мне покорно выполнять всё, что велит отец?
— Проблема не в цели.
— Проблема в способе.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Если говорить откровенно, всё, что вы делаете сейчас, совершенно никак не мешает планам маркиза.
— Что?..
Клаудия растерянно моргнула.
Она никогда прежде даже не задумывалась об этом.
— Что ты имеешь в виду?
Седрик ответил:
— Допустим, маркиз собирается снова жениться. Если вдруг станет известно, что он ради развлечения избивает простолюдинов... думаете, желающих породниться с ним станет меньше?
Клаудия замолчала.
Она знала ответ.
Но впервые задумалась о том, что этот ответ означает.
— Даже если за маркизом закрепится такая репутация, семей, мечтающих породниться с домом Редвелл, меньше не станет.
— Он избивает простолюдинов?
— Плохо обращается со слугами?
— Ну и что?
— Ведь речь идёт об одном из сильнейших домов всего королевства.
Сегодня голос Седрика звучал необычайно спокойно.
На его лице не было привычной улыбки.
— Конечно, тому человеку, которого заставят выйти за маркиза замуж, это может не понравиться.
— Но кого это волнует?
— Если глава семьи решит, что этот союз выгоден, свадьба всё равно состоится.
— То же самое касается и вас, юная госпожа.
Семьям нужна вовсе не Клаудия.
Им нужен дом Редвелл.
Именно поэтому её недостатки никого не остановят.
— Если ваша цель — заставить маркиза сожалеть: «Эх, можно было продать тебя дороже», — тогда ваши нынешние выходки вполне работают.
— Но если вы хотите избежать самого брака...
— Тогда всё, что вы делаете сейчас, абсолютно бессмысленно.
— Маркиз не перестанет использовать вас только потому, что вы ведёте себя плохо.
Кончики пальцев Клаудии задрожали.
На самом деле она никогда не строила настолько хитрых планов.
Все её выходки были всего лишь отчаянным протестом.
"Я злюсь."
"Мне больно."
"Посмотри наконец на меня."
Вот и всё.
И...
Возможно...
Всё это действительно ничего не меняло.
Факт, который она давно чувствовала где-то глубоко внутри, но старательно игнорировала, сейчас оказался произнесён вслух.
Не выдержав, Клаудия вспыхнула.
— Тогда что мне делать?!
— Если вести себя хорошо бесполезно...
— Если плохо — тоже бесполезно...
— Что мне вообще остаётся?!
Седрик ответил без колебаний:
— Всё просто.
— Если быть просто хорошей или просто плохой бессмысленно...
— Тогда станьте исключительно хорошей.
— Или исключительно плохой.
Сначала Клаудии показалось, что он просто играет словами.
Но, вспомнив всё сказанное ранее, она внимательно посмотрела на него.
— Продолжай.
— Стать исключительно плохой проще всего.
— Нужно лишь устроить такой инцидент, который даже имя Редвелл не сможет замять.
— Например?
Седрик задумался.
— Хм... Если провести тёркой по собственному лицу, думаю, ни один жених уже не согласится...
— Ик!
Клаудия рефлекторно икнула и поспешно отодвинулась.
Будь он нарочно пугающим — было бы не так страшно.
Но он говорил об этом так спокойно, будто обсуждал меню на ужин.
От этого становилось вдвойне жутко.
— Д-другой пример!
— Другой!
— Можно побриться наголо и найти средство, чтобы волосы больше никогда не выросли. Постараюсь подобрать безболезненное.
— Хватит говорить такие ужасные вещи!
— Неужели нет способа, который касается... ну... отношений с людьми?!
Седрик ненадолго задумался.
— Хм...
— Но, если честно...
— Дворяне этого королевства — ещё те отбросы.
— Даже если вы выйдете на площадь и устроите соревнование по обезглавливанию простолюдинов, большинство из них лишь скажет:
— «Ах, как грубовато...»
Клаудия промолчала.
Потому что...
Она и сама понимала, что это вполне возможно.
Седрик продолжил:
— Впрочем, путь «исключительно плохой» прост, но последствия слишком серьёзные.
— Вы можете навсегда изуродовать своё тело.
— Или окончательно испортить репутацию.
— Тогда из категории «трудная девица» или «жестокая женщина» вы перейдёте в категорию «мусор, с которым никто не захочет иметь дело».
Клаудия прищурилась.
— Ты сейчас между делом назвал меня «трудной девицей» и «жестокой женщиной»?
— Назвал.
— А что, это неправда?
...
Она несколько раз открыла рот, но в конце концов лишь тяжело вздохнула.
— Ладно...
— Не впервой тебе обращаться со мной как с собакой.
Седрик нахмурился.
И совершенно серьёзно сказал:
— Юная госпожа.
— Я никогда не обращался с вами как с собакой.
— Да? По твоему поведению этого совсем не скажешь.
— Сравнивать вас с собакой было бы оскорблением для собак.
— Ах ты маленький ублюдок!!
Наконец добившись того, что благородная девушка разразилась ругательством, достойным какого-нибудь трактирного наёмника, Седрик с привычной лёгкостью поймал летящие в него чашку и тарелку с пирожным и спокойно продолжил:
— Да, вашему положению можно посочувствовать.
— И да, маркиз действительно поступил с вами жестоко.
— Но это не отменяет того, что вы причинили окружающим слишком много страданий.
— Настолько много, что оправдать это одной лишь жалостью уже невозможно.
Клаудия нахмурилась.
Но перебивать его не стала.
— Поэтому путь исключительно хорошей будет намного тяжелее.
— Вам придётся восстановить всё, что вы собственными руками разрушили.
— Причём начинать придётся даже не с нуля.
— А с большого минуса.
— И если я это сделаю...
— Что-то изменится?
— Меня всё равно не выдадут замуж?
— Это случится, если вы останетесь просто хорошей.
— Но если ваши заслуги и ваша репутация превзойдут определённый предел...
— Маркиз окажется перед очень неприятным выбором.
— Каким?
— Он будет вынужден решить...
— Что принесёт ему больше выгоды.
— Продать вас другой семье.
— Или оставить при себе.
Маркиз Редвелл был холодным человеком.
Счастье собственной дочери его совершенно не интересовало.
Ему было важно лишь одно.
Полезна она или нет.
Но именно поэтому его можно было убедить не чувствами.
А результатом.
— Завоюйте доверие слуг.
— Завоюйте доверие народа.
— Докажите всем свою ценность.
— Настолько, чтобы маркизу стало жалко отдавать вас другой семье.
Клаудия недоверчиво прошептала:
— Это...
— Вообще возможно?
— Возможно.
Ответ прозвучал без малейших колебаний.
Седрик верил в неё сильнее, чем она сама.
— У вас выдающаяся внешность.
— Огромные богатства.
— Особые магические звери.
— Земли с большим потенциалом.
— Всё необходимое у вас уже есть.
— Не хватает лишь двух вещей.
— Каких?
— Желания добиться этого.
— И веры в меня.
Сказав это, он молча посмотрел ей в глаза.
Клаудия колебалась.
Всё звучало совершенно безумно.
И всё же...
"Моя госпожа — вы, а не маркиз."
Эти слова слишком глубоко запали ей в сердце.
После долгого молчания она наконец тихо сказала:
— ...Хорошо.
— Я попробую.
— Нужно просто начать, да?
На лице Седрика появилась улыбка.
— Прекрасно.
— Юная госпожа.
— До конца срока нашего договора я, Седрик, буду служить вам всем сердцем и всеми силами, чтобы вы стали достойной правительницей.
Клаудия невольно сглотнула.
Человек, который обычно казался ей непонятным чудаком...
В этот момент почему-то был похож на рыцаря из старинной легенды.
Если подумать...
Ее раздражали лишь странная манера говорить и привычка совершенно не уважать авторитет хозяина.
Но каждое его движение всегда было безукоризненно благородным.
Наверное...
До сих пор она сама не заслуживала такого обращения.
Но если она действительно станет достойной госпожой...
Возможно, и он станет относиться к ней иначе.
Перед её глазами невольно возникла картина.
Тёплый солнечный день.
Она спокойно пьёт чай.
А рядом, словно настоящий рыцарь, стоит Седрик.
...Неплохо.
Очень даже неплохо.
Она сама не заметила, как согласно кивнула.
— Т-тогда...
— С чего мне начать?
Седрик ответил сразу:
— Для начала обойдите каждого слугу в этом особняке.
— Склоните голову.
— И искренне попросите прощения.
— И заранее предупреждаю.
— Никаких «у меня тоже не было выбора».
— Никаких «ну я же извинилась, теперь всё хорошо?».
— Такое не пройдёт.
...
— Юная госпожа?
Клаудия обречённо опустила голову.
— ...Хорошо.
Если бы кто-нибудь спросил горничную Нерию, кто самый страшный человек на свете, она бы без малейших сомнений ответила:
— Юная госпожа.
— Ай!..
— Эй! Ты что, издеваешься надо мной?!
Причина была сущим пустяком.
Во время утреннего туалета Клаудии, когда Нерия расчёсывала ей волосы, несколько волосков случайно запутались в гребне.
Обычная мелочь, которая может случиться с любым.
Но за эту незначительную ошибку Нерию избили так сильно, что на её лице остались синяки, а сама она потом целый день не могла прийти в себя.
После этого всё превратилось в бесконечный замкнутый круг.
Стоило ей увидеть юную госпожу или просто почувствовать её присутствие — тело само собой сжималось от страха.
В таком состоянии было невозможно нормально работать.
Она снова ошибалась.
И снова получала жестокий выговор.
А в следующий раз боялась ещё сильнее.
Старшие горничные жалели новенькую и не раз пытались поменяться с ней обязанностями.
Но долго так продолжаться не могло.
Из-за постоянных вспышек ярости Клаудии слуги один за другим увольнялись, поэтому людей в особняке всегда не хватало.
Нерия и сама не раз думала уйти.
Но так и не смогла.
Она рано лишилась родителей и одна содержала младших братьев и сестёр.
А жалование в доме Редвеллов было настолько высоким, что отказаться от него она просто не могла.
Поэтому недавние перемены в особняке стали для неё настоящим спасением.
После появления нового слуги всё внимание Клаудии оказалось приковано исключительно к Седрику.
Впервые за долгое время Нерия смогла хоть немного расслабиться.
Но вместе с облегчением пришла и тревога.
Зная характер юной госпожи, она не верила, что этот мир продлится долго.
— Прости.
— В прошлый раз я была слишком жестока.
Когда юная госпожа неожиданно склонила перед ней голову, Нерия лишь застыла, не веря собственным глазам.
По окружающим вздохам было понятно, что потрясена не только она.
Остальные горничные тоже стояли, затаив дыхание.
Клаудия взглянула на неё, будто пытаясь понять, почему та молчит.
Только тогда Нерия осознала, что так ничего и не ответила.
Она поспешно заговорила:
— Н-ничего страшного!
— Правда!
— Это ведь была моя вина!
— Вам совершенно не за что извиняться, юная госпожа!
Она тут же склонилась ещё ниже, чем сама Клаудия.
В этом жесте было не столько раскаяние...
Сколько страх.
Нерия вовсе не воспринимала извинения Клаудии как настоящие.
Скорее как очередную проверку.
Если сейчас она выпрямится и честно скажет:
"Да, вы действительно были слишком жестоки."
А потом окажется, что госпожа лишь испытывала её...
Что тогда?
— Нет... просто...
Увидев, насколько сильно напугана Нерия, Клаудия осеклась и тихо вздохнула.
— Больше такого не повторится.
— И... в качестве извинения я распорядилась увеличить тебе жалование за этот месяц.
— Пожалуйста, прими это.
На этом всё закончилось.
Клаудия не стала больше ничего говорить.
Не попыталась придраться.
Она просто ушла дальше, чтобы лично попросить прощения у остальных горничных.
Лишь когда юная госпожа окончательно скрылась из виду, Нерия почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её тело.
К ней подошла старшая горничная, которая часто помогала ей.
— Нерия, ты в порядке?
— Д-да... вроде бы...
Старшая горничная покачала головой.
— Чего только в жизни не увидишь...
Она успела послужить не только дому Редвелл, но и другим аристократам.
Поэтому поступок Клаудии поразил её особенно сильно.
Дворяне крайне неохотно извиняются перед людьми ниже себя по положению.
Для них признать свою неправоту перед слугой — значит уронить собственное достоинство.
Чаще всего они вообще не просят прощения.
Или ограничиваются деньгами вместо слов.
Или передают извинения через кого-то другого.
Или говорят что-нибудь вроде:
"В прошлый раз произошло небольшое недоразумение."
Но Клаудия...
Она лично вышла к слугам.
Опустила голову.
И прямо сказала:
«Простите.»
Без всяких уловок.
Без двусмысленных формулировок.
— Кажется... юная госпожа очень изменилась.
После этих слов Нерия долго смотрела туда, где только что стояла Клаудия.
Если честно...
Её извинения не тронули сердце Нерии.
Это было невозможно.
Раны, оставленные в душе, не исчезают так быстро.
Но...
Совсем чуть-чуть.
Едва заметно.
В её сердце всё-таки зародилась крошечная надежда.
"А вдруг... всё действительно изменится?"
Плюх.
Вернувшись в комнату, Клаудия даже не переоделась.
Она просто рухнула лицом в кровать, словно потеряла сознание.
Чтобы обойти всех слуг особняка и лично попросить у каждого прощения, ей понадобилось около двух часов.
Физически это было совсем не тяжело.
Но морально...
Она чувствовала себя совершенно разбитой.
Просить прощения у слуг, которых ещё недавно считала существами ниже себя.
Кланяться им на глазах у других.
Но сильнее всего её изматывало совсем другое.
— Одного извинения недостаточно.
— Похоже, сегодня вы сами это очень хорошо почувствовали.
— У...
От одной только реплики стоящего рядом слуги Клаудия вздрогнула.
Она повернулась к Седрику и посмотрела на него с нескрываемой обидой.
С растрёпанными волосами.
С капризным взглядом.
В таком виде она могла бы легко покорить сердце любого мужчины.
Но лицо Седрика, как всегда, оставалось совершенно невозмутимым.
— Слуги приняли ваши извинения вовсе не потому, что простили вас.
— Они сделали это потому, что вы дворянка.
— Потому что вы дочь дома Редвелл.
— Потому что вы их хозяйка.
— И отказаться они не могли.
— Думаю, вы сами это поняли.
Клаудия промолчала.
Потому что это была правда.
Даже после её извинений слуги всё ещё боялись её.
Они подозревали, что за этим скрывается какой-то подвох.
Наконец она тихо спросила:
— Тогда...
— Есть ли вообще в этом смысл?
— Они всё равно мне не поверили.
— И, кажется, вовсе не обрадовались.
Седрик спокойно ответил:
— Юная госпожа.
— Прощение — это не товар на полке магазина.
— Что?..
— Очень высокомерно считать, будто после слов «прости» другой человек обязан тут же тебя простить.
Клаудия опустила взгляд.
Долго смотрела в пол.
Потом осторожно спросила:
— Тогда...
— Что мне делать?
— Словами вы уже заявили о своих намерениях.
— Теперь остаётся доказать их поступками.
— И в этом отношении ваше положение сейчас даже выгодно.
Клаудия удивлённо посмотрела на него.
— Вы уже достигли самого дна.
— Поэтому даже если начнёте вести себя просто нормально...
— Или станете чуть добрее...
— Эффект окажется огромным.
Святого осуждают даже за маленький проступок.
Злодея начинают переоценивать после одного хорошего поступка.
Репутация Клаудии сейчас была хуже некуда.
Никто ничего хорошего от неё уже не ждал.
Именно поэтому даже небольшие изменения произведут сильное впечатление.
— Особенно учитывая, что вы красивы.
— И происходите из знатного рода.
— Возможно, вам самой это неприятно...
— Но именно это станет вашим большим преимуществом.
Если раненого солдата перевяжет простая крестьянка, он подумает:
"Добрая женщина."
Но если то же самое сделает прекрасная принцесса своим кружевным платком...
Он будет считать это великой честью.
На первый взгляд это кажется смешным.
Но подобные вещи действительно работают.
Особенно в обществе, где сословные различия всё ещё имеют огромное значение.
На границах королевства Вирка влияние аристократии давно ослабло — слишком долго местные дворяне демонстрировали свою бесполезность.
Но в центральных землях, где находились владения Редвеллов, многие простолюдины по-прежнему автоматически считали дворян великими людьми.
Этим следовало воспользоваться.
— Иногда просто хвалите слуг за хорошую работу.
— Особенно тех, кто действительно отличился.
— Поощряйте их.
— И обязательно делайте это при остальных.
— К ошибкам относитесь снисходительно.
— Но не прощайте абсолютно всё.
— Иначе на короткое время вы получите любовь слуг...
— Но потом полностью потеряете свой авторитет.
— Заранее определите для себя, за что будете награждать, а за что наказывать.
— И позвольте слугам примерно понимать эти правила.
— Но никогда не записывайте их официально.
Клаудия удивлённо подняла голову.
— Почему?
— Потому что, когда правила становятся официальными...
— Люди начинают ориентироваться уже не на вас.
— А на сами правила.
— Если же часть критериев остаётся неизвестной...
— Эта неопределённость становится вашим оружием.
Честно говоря, Клаудия понимала далеко не всё.
Она уже осознала, что поступала со слугами неправильно.
Но ещё не представляла, насколько серьёзным было причинённое ими зло.
И уж тем более не понимала, что именно Седрик вкладывал в понятие правителя.
Впрочем...
Это было естественно.
Невозможно за один день изменить человека, который много лет жил избалованной жизнью.
Но это не имело значения.
Каждый раз, когда Клаудия ошибалась, Седрик объяснял ей ошибку.
Каждый раз, когда она чего-то не понимала, он подробно отвечал.
Она не была гением, схватывающим всё с первого раза.
Но обладала достаточными способностями, чтобы постепенно всему научиться.
— Старшая горничная Паула болезненно воспринимает то, что занимает свою должность всего третий год.
— Ей пришлось стать главной лишь потому, что прежние старшие горничные одна за другой увольнялись.
— Если вы открыто признаете её авторитет...
— Она будет вам очень благодарна.
— Садовник Рудольф каждый день переживает из-за того, что Кровавые Демонические Звери постоянно уничтожают сад, за которым он так старательно ухаживает.
— Если вы однажды ненароком скажете:
"Я ничего не говорила раньше, но вижу, сколько сил вы вкладываете. Спасибо вам."
— Он будет счастлив.
— Шеф-повар Круаро считает, что вам совсем не нравится его кухня.
— Не нужно просто говорить:
"Вкусно."
— Лучше замечайте изменения в его блюдах.
— Говорите, что именно вам понравилось, а что нет.
— Тогда он станет работать с ещё большим усердием.
Шло время.
Однажды утром, пока Нерия, как обычно, расчёсывала волосы Клаудии, та неожиданно сказала очень тихим голосом:
— Хм...
— Хорошо.
— Мне нравится.
— Нерия.
— Ты стала гораздо лучше справляться.
Глаза горничной удивлённо расширились.
А затем на её лице появилась едва заметная улыбка.
— Спасибо, юная госпожа.
— С тех самых пор, как госпожа извинилась, вам не кажется, что она изменилась?
— Точно. Она больше не бросается на людей без причины. А если и ругает, то теперь только словами.
— Меня… в прошлый раз она даже похвалила за то, как я начистил обувь. Я всегда думал, что ей безразлично, чем мы занимаемся, но, оказывается, она всё это время наблюдала за нами.
— Мне пришлось срочно уехать домой — моя мать потеряла сознание, и госпожа сразу дала мне отпуск. Какая же она внимательная.
— Если подумать… разве такая госпожа не вполне хороший хозяин? По крайней мере, она не удерживает у нас жалование.
— Правда? Хотя всё же тот её недавний буйный период был немного…
— Эй! Какой ещё «буйный период»?! Это был всего лишь переходный возраст, ясно?! Разве в таком возрасте подобное не случается?!
— А ведь совсем недавно ты ворчал, что никогда бы ей не служил, если бы не жалованье!
— Ч-что ты такое несёшь?! Не выдумывай того, чего не было!
Тихий шёпот.
Приглушённый гул разговоров.
В особняке Редвеллов, расположенном на территории Эчед, слуги только и говорили о том, как изменилась их молодая госпожа.
Поначалу они наблюдали за ней с подозрением и тревогой. Но Клаудия последовательно демонстрировала доброжелательность и достоинство, и постепенно их настороженность исчезла.
Конечно, столь внезапная перемена казалась странной и необъяснимой.
Но если спросить, рады ли они этим изменениям, ответ был очевиден.
Выбор между бешеной собакой, способной укусить в любой момент, и спокойной, воспитанной дворянкой даже не требовал раздумий.
Однако сама Клаудия, вокруг которой и крутились все эти разговоры, чувствовала себя совсем иначе.
— Я устала… Это слишком тяжело…
В своей комнате Клаудия без сил рухнула на стол и жалобно простонала.
Постоянно следить за своими манерами, держать лицо, вести себя так, чтобы заслужить уважение и расположение окружающих, всё время ощущая на себе чужие взгляды, — это требовало невероятных душевных сил и выдержки.
Особенно для Клаудии, которая всю жизнь привыкла сразу высказывать любое недовольство и не успокаивалась, пока не добивалась желаемого.
— Седрик… Сколько ещё мне придётся так себя вести?
— Ха-ха-ха, госпожа, ну что за очевидный вопрос? Конечно же, всю жизнь!
После этих слов лицо Клаудии исказилось таким отчаянием, что его невозможно было описать словами.
— Серьёзно? Мне вечно придётся притворяться?
— Так обычно и живут люди в обществе. Если показывать всё, что хочется, и вываливать каждую жалобу наружу, это больше похоже на поведение зверя, чем человека.
— Хочешь сказать, что твоя хозяйка — зверь?
— Что вам больше по душе: правда с примесью личного мнения или просто объективная правда?
— …Забудь. Лучше я этого не услышу.
— Какая жалость. А я так хотел поделиться с вами ещё одним ценным советом.
Клаудия сердито посмотрела на Седрика, который с искренне разочарованным видом цокнул языком, а затем глубоко вздохнула.
Как бы она ни жаловалась, она прекрасно понимала, что мнение окружающих о ней меняется с поразительной скоростью.
Если честно, всё происходило настолько быстро, что это даже сбивало с толку.
— Радоваться результатам можно. Но это лишь начало. Пока что этого слишком мало, чтобы впечатлить маркиза Редвелла.
Клаудия на мгновение нахмурилась из-за его резких слов, затем выпрямилась и спросила:
— И что дальше?
— Для начала уточню ещё раз. Именно вы официальная правительница территории Эчед?
Она кивнула.
— Формально — да. Но настоящим управлением занимается наместник. Да и вообще мне нет особого дела до этой провинции.
— Именно это представление и нужно изменить. Эчед вовсе не захолустье.
— Что?
Клаудия удивлённо посмотрела на него.
Но Седрик не изменил своего мнения.
По его мнению, Эчед никак нельзя было считать ничтожной территорией.
Авантюрист Берн в основном работал через Восточное отделение гильдии. Население города, где оно находилось, составляло всего несколько тысяч человек.
А вот на территории Эчед жило свыше десяти тысяч жителей, а сама она была почти в пять раз больше.
То, что Клаудия считала эти земли «деревней», объяснялось очень просто.
Остальные владения дома Редвелл были ещё богаче и ценнее.
«Теперь понятно, почему гильдия авантюристов, известная своей нелюбовью к дворянам и распространившая влияние по всему королевству, не спешит обнажать меч против бездарных провинциальных лордов. Знать, владеющая землями возле столицы, обладает слишком огромной властью».
Владения трёх величайших сил королевства — королевской семьи, дома маркиза и дома герцога — занимали менее тридцати процентов территории страны.
Но именно на этих тридцати процентах жило столько же людей, сколько на остальных семидесяти, а то и больше.
Высокая плотность населения означала концентрацию талантов, капитала и высокий уровень развития.
С точки зрения Седрика, подобная система была крайне несбалансированной и могла породить множество проблем.
Но сейчас она играла ему на руку.
Иначе маркиз Редвелл не стал бы презрительно называть подобную территорию «захолустьем» и отдавать её своей нелюбимой дочери.
— Слушайте внимательно. С этого момента вам предстоит…
Клаудия внезапно ворвалась в административное управление и заявила:
— С сегодняшнего дня я сама буду управлять этой территорией. Можете отдыхать.
— наместник испытал целую бурю эмоций.
Но если отбросить всё лишнее и выразить их одним словом, это было:
«Нелепость».
Не снимая с лица любезной улыбки, он обратился к Клаудии:
— Леди Клаудия, ваши слова слишком неожиданны. Вы хотите, чтобы я вот так сразу уступил своё место?
— Разве лорд Эчеда не я? Если владелец земель решил сам ими управлять, в чём проблема?
Проблем было очень много.
Вообще-то титул Клаудии был скорее формальностью.
Его дали ей лишь затем, чтобы оправдать невозможность участия в светской жизни словами: «Она слишком занята обязанностями правителя».
Её ужасный характер делал невозможными ни приёмы, ни храмовую службу, ни любую другую деятельность, подобающую дворянке.
По сути, титул существовал лишь на бумаге, чтобы в будущем слегка повысить её ценность при политическом браке.
Под своей улыбкой наместник раздражённо цокнул языком.
Для человека, которому сам маркиз доверил управление этой территорией, каждая секунда разговора с этой незрелой девчонкой казалась бессмысленной тратой времени.
— Хо-хо-хо, леди Клаудия. Управление землями — чрезвычайно тяжёлая обязанность. Если вы начнёте вмешиваться без должной подготовки и устроите здесь хаос, маркиз будет крайне недоволен.
Клаудия вздрогнула.
Наместник не упустил этого из виду и внутренне усмехнулся.
«Хм. Может, твои капризы и действуют на безродную прислугу, но не на меня, получившего прямой приказ от самого маркиза».
Если бы сюда приехал кто-то из остальных детей маркиза, он бы не позволил себе столь явного пренебрежения.
Но Клаудия была исключением.
Её мать происходила из королевской семьи Вирка, однако поддержки со стороны своих родственников практически не получала — даже меньше, чем многие провинциальные дворяне.
В то время внутри королевской семьи Вирка не было выдающихся наследников, а бесконечная борьба за власть не прекращалась.
Тратить силы и ресурсы на бывшую принцессу, ставшую чужой после замужества, никто не собирался.
Другие дети маркиза, потеряв матерей, всё же унаследовали влияние, связи и богатства первых жён.
У Клаудии же ничего этого не было.
Она могла рассчитывать лишь на отца, да и тот относился к ней крайне холодно.
Красивая оболочка без какой-либо реальной власти.
Разве стоило наместнику, управляющему целой территорией от имени маркиза, бояться такой девушки?
Так подсказывал здравый смысл.
— Я сделаю вид, что не слышал ваших сегодняшних слов. Прошу вас вернуться…
— Эй.
Голос Клаудии прозвучал пугающе холодно.
Когда наместник понял, что происходит, было уже поздно.
Возникший словно из ниоткуда кроваво-красный двуглавый волк прижал его к полу.
— Гр-р-р-р-р!
— Гр-р-р-р-р!
Чудовище, будто сотканное из крови.
Обе пасти издавали угрожающее рычание.
От чудовищной силы Кровавого Демонического Зверя, который в любой момент мог откусить ему голову, наместник даже закричать не смог.
— Лорд!!
Рыцари сопровождения в ужасе обнажили мечи.
Но было слишком поздно.
Перед каждым из них уже стоял ещё один Кровавый Демонический Зверь, источавший убийственное намерение.
Все они прекрасно знали, что это за создания.
Монстры, обладающие чудовищной боевой мощью и совершенно не обращающие внимания на собственные ранения.
Даже собравшись в строй, сражаться с ними было бы крайне опасно.
А уж в помещении, застигнутыми врасплох…
Оставалось лишь закричать:
— Госпожа! Вы в своём уме?!
— Это вы, похоже, лишились рассудка!
Полный раздражения и презрения взгляд Клаудии пронзил наместника и его людей.
Казалось, будто ледяные шипы один за другим вонзаются им в грудь.
— Как смеет какой-то наместник запугивать настоящего лорда? И ты! Только что назвал его «лордом», а не «наместником», верно? Меня, настоящую хозяйку этих земель, ты называешь «госпожой», а его — «лордом»? Забавно выходит, не так ли?
Словно отвечая её гневу, Кровавые Демонические Звери стали источать ещё более страшную жажду убийства.
Эмоции похожи на расходный материал.
Если выплёскивать их слишком часто, они становятся пустыми.
Но те чувства, которые долго сдерживают, однажды вырываются наружу с такой силой, что подавляют всех вокруг.
Последнее время Клаудия изо всех сил подавляла свой свирепый нрав, показывая слугам только лучшую сторону себя.
Теперь же, получив подходящий повод, весь накопленный гнев обрушился на окружающих.
Наместник и его люди едва могли дышать.
Чётко выговаривая каждое слово, Клаудия произнесла:
— Передай моему отцу. Я изменю Эчед. И пусть он решит, как использовать меня дальше, когда увидит результаты.
— Н-но…
— Ты ведь понимаешь, что будет, если исказишь мои слова? Я прекрасно запомнила лица каждого из вас. Даже если меня выдадут замуж куда-нибудь на край света, я всё равно смогу найти вас и скормить своим волкам. Так что ведите себя благоразумно.
…
— Почему молчишь?
— Д-да! Я понял! Передам всё в точности! Только уберите от меня это чудовище!
Клаудия презрительно фыркнула.
Кровавый Демонический Зверь, прижимавший наместника лапами к полу, отступил и встал рядом с ней.
Даже после этого наместник ещё несколько раз судорожно вдохнул.
Судя по его взгляду, он хотел многое сказать Клаудии.
Но в итоге молча покинул административное управление.
Его рыцари последовали за ним.
Клаудия обратилась к главному дворецкому Бастиану и нескольким слугам, которых привела из особняка.
— Передайте всем служащим управления, что с сегодняшнего дня здесь правлю я. Тех, кто согласится подчиниться, оставьте. Тех, кто откажется, увольте и займите их места. Но прежде чем выгнать кого-либо, обязательно заставьте его передать все знания о своей работе.
— Будет исполнено, госпожа.
Возможно, потому что она выбрала людей, наиболее преданных ей, никто не стал возражать или выражать сомнения.
Когда все остальные вышли, в комнате остались лишь двое.
Клаудия села в кресло, где ещё недавно сидел наместник, и тихо спросила Седрика:
— …У меня все получится?
Седрик ответил:
— К сожалению, я не умею видеть будущее, поэтому не могу дать вам определённый ответ.
— Понятно… Конечно.
— Однако…
— М?
Седрик улыбнулся.
— Но нынешняя госпожа куда больше подходит на роль дворянина, чем та, что каждый день срывала злость на окружающих и бессмысленно прожигала свою жизнь.
Это была не его привычная улыбка с лёгким оттенком безумия.
Лишь спокойная, едва заметная улыбка и мягкие слова.
Клаудия словно получила удар.
Её лицо мгновенно покраснело.
Но вскоре она фыркнула и гордо вскинула подбородок.
— Слишком уж дерзок для простого слуги.
Администрация территории Эчед
В здании администрации, где обычно царили строгость и торжественность, сейчас витала совершенно неожиданная атмосфера — невероятно милая и пушистая.
— Гав!
— Ау-у!
Кровавые Демонические Звери.
Особые магические существа, рождаемые тайным искусством рода Редвелл, настолько грозные, что даже весьма сильные воины не осмеливались выступать против них.
Именно поэтому происходящее выглядело столь невероятно.
Создания, которые должны были внушать страх и благоговение, уменьшились до размеров обычных собак средней величины и теперь, исчисляясь сотнями, густо заполняли двор администрации.
— Я сделала всё, как ты советовал… Но это действительно поможет?
С сомнением спросила Клаудия.
Седрик широко улыбнулся.
— Разумеется, госпожа! Именно эти магические звери станут лучшими помощниками в преобразовании Эчеда!
— Хм...
Изначально Клаудия могла одновременно контролировать пять Кровавых Демонических Зверей третьего ранга.
Однако Седрик предложил ей отказаться от силы каждого отдельного зверя и вместо этого максимально увеличить их количество.
В результате зверей стало во много раз больше, но их мощь уменьшилась почти до уровня их нынешнего внешнего вида — обычных собак среднего размера.
— Ты говорил, что собираешься использовать их для усиления безопасности территории. Но в таком виде они, наверное, даже с карманником не справятся, если тот окажется взрослым человеком. А уж любой, кто хоть немного владеет магией, легко перебьёт их целую стаю.
— Это не имеет значения. Большинство людей, нарушающих порядок, — обычные мелкие преступники. Да и вообще, сражения изначально составляют лишь малую часть задач, которые предстоит выполнять этим Кровавым Демоническим Зверям.
По мнению Седрика, истинная ценность тайного искусства семьи Редвелл заключалась вовсе не в невероятной регенерации или боевой мощи.
Главное было в другом.
Каждый Кровавый Демонический Зверь обладал собственной волей и достаточным разумом, чтобы понимать приказы своей хозяйки — Клаудии.
Кроме того, они были похожи на собак, могли самостоятельно передвигаться и существовать, не расходуя постоянно магическую силу хозяина.
Если иметь возможность разместить где угодно сотни таких умных собак, прекрасно понимающих людей…
Возможности открывались почти безграничные.
— С этого момента Кровавые Демонические Звери будут свободно бродить по всему городу. Если они заметят карманника, уличного хулигана или любого другого преступника, то начнут рычать и предупреждать его.
— А если преступник решит, что это просто собака, проигнорирует её или вообще нападёт?
— Ничего страшного. Тогда зверь просто убежит, соберёт остальных, и они окружат преступника вместе. Если и этого окажется недостаточно, он сразу приведёт городскую стражу. Тогда стражникам больше не придётся бесцельно патрулировать улицы. Они превратятся в мобильные отряды быстрого реагирования и будут выдвигаться только туда, где звери обнаружат опасность.
Количество само по себе является силой.
Если хорошо вооружённый и подготовленный отряд стражи действует сообща, преступников, способных дать ему отпор в открытом столкновении, почти не существует.
— Даже если преступнику удастся совершить преступление так, чтобы его никто не увидел, или он попытается убить зверя до того, как тот убежит, это всё равно бесполезно. По запаху, оставшемуся на месте преступления, они без труда найдут его.
Когда собака всерьёз берётся за поиск по следу, человеку с её обонянием не сравниться.
Главная причина, по которой преступники долго остаются на свободе, вовсе не в том, что они сильнее всей городской стражи.
Они просто умеют скрываться.
А Кровавые Демонические Звери способны преследовать добычу до самого конца.
— Но ведь существуют люди, которые могут полностью скрыть и запах, и внешность?
— Верно. Однако настоящей головной болью для службы безопасности обычно становятся не редкие преступления, совершённые такими необычными людьми. Основную нагрузку создают бесчисленные мелкие правонарушения. Если удастся построить систему, в которой девяносто девять происшествий из ста будут предотвращаться или раскрываться сразу же, тогда все силы можно будет сосредоточить на оставшемся одном случае.
Тысячи мелких преступлений влияют на безопасность города гораздо сильнее, чем одно громкое убийство.
А в этом мире, где человеческая жизнь ценится не слишком высоко, территория с исключительно низким уровнем преступности уже сама по себе становится огромным преимуществом.
— И это касается не только городов и деревень. Если разместить Кровавых Демонических Зверей вдоль главных дорог, ведущих в Эчед, и заставить их патрулировать маршруты, то можно будет так же быстро собирать силы против разбойников и монстров, нападающих на путешественников. Тогда среди торговцев и путников постепенно укрепится мысль: «Дорога в Эчед безопасна».
Вообще-то у территории Эчед изначально был хороший потенциал.
Если закрепится репутация безопасного места, люди сами начнут сюда стекаться.
А за этим неизбежно последует и экономический рост.
— Но ведь любой из семьи Редвелл способен сделать то же самое. Если остальные начнут копировать этот способ, моя ценность снова упадёт, разве нет?
— Чтобы этого не произошло, вам придётся постоянно развивать своё мастерство управления Кровавыми Демоническими Зверями. Основа всей этой системы — количество зверей, которыми вы способны одновременно командовать.
После небольшой паузы Седрик добавил:
— Хотя, если честно, я сомневаюсь, что ваши братья и сёстры вообще захотят воспользоваться этим способом.
— Почему?
— Даже если забыть об эффективности… Представьте: твои собственные Кровавые Демонические Звери — почти продолжение тебя самой — бегают по всей территории словно обычные дворняги и выполняют работу сторожевых собак...
После этих слов Клаудия понимающе кивнула.
— А-а... понятно.
Её самой это уже не смущало.
Но представить, чтобы её высокомерные братья и сёстры добровольно пошли на такое, было невозможно.
Она тихо рассмеялась.
— Тогда они скоро будут беситься. Начнут кричать, что я позорю род, оскверняю тайное искусство дворянской семьи и всё в таком духе.
Однако существовал один человек, чью реакцию она совершенно не могла предсказать.
Маркиз.
Как этот холодный, расчётливый политик воспримет её поступок?
Резиденция маркиза Редвелла считалась одной из самых роскошных во всём королевстве Вирка.
Передний двор был настолько огромен, что в нём можно было устраивать конные скачки.
Озеро позволяло не только ловить рыбу, но и кататься на лодках.
Главный особняк был построен всего на один уровень ниже королевского дворца — словно демонстрируя минимальное уважение к монарху, — но по площади превосходил сам дворец.
Гостевые корпуса вокруг него могли разместить более сотни человек.
И всё же многие гости ожидали своей короткой беседы с маркизом дольше месяца.
Приём посетителей занимал лишь ничтожную часть его времени.
Немало людей видели, как маркиз неторопливо прогуливался по саду, пока они продолжали ждать.
Но никто даже не думал выражать недовольство.
Человек, который осмелился бы сказать величайшему властителю королевства:
«Почему вы отдыхаете, заставляя меня ждать?»
никогда бы вообще не переступил порог этой резиденции.
То же относилось и к вассалам дома Редвелл.
Хотя всех их называли одним словом — «вассалы», — внутри существовала строгая иерархия.
Лишь немногим из самых влиятельных было позволено лично беседовать с маркизом.
И это было вполне естественно.
В конце концов, председатель огромной компании не принимает личные отчёты от обычных сотрудников.
Однако, как и председатель корпорации может по собственной прихоти вызвать любого работника, маркиз тоже имел на это право.
— Значит... моя дочь решила объявить мне войну. Так я должен понимать её слова?
Перед маркизом стоял наместник, низко склонив голову.
— Н-нет, милорд... Она лишь сказала, что собирается собственными силами изменить Эчед, просила наблюдать за её действиями и уже после этого решить, как её использовать.
— Это и есть объявление войны. Она заявляет, что намерена пойти против моей воли.
Услышав спокойный голос маркиза, наместник нервно сглотнул.
Клаудия действительно предупреждала его не искажать её слова.
И он ничего не исказил.
Если маркиз сам пришёл к такому выводу, разве это его вина?
Поэтому он поспешил поддержать мнение господина.
— Думаю, молодая госпожа просто ведёт себя слишком необдуманно. Она ещё плохо знает жизнь.
— Хм. Значит, по-твоему, она просто потеряла голову?
— Именно так, маркиз. Она всегда была слишком эмоциональной.
— Да... У этого ребёнка действительно есть такая сторона.
Увидев, что маркиз будто бы согласился, наместник незаметно расслабился.
И тогда маркиз неожиданно спросил дружелюбным голосом:
— Как считаешь, что мне следует сделать?
— Молодая госпожа силой захватила власть, используя Кровавых Демонических Зверей. Если человек, ничего не понимающий в управлении, начнёт править исключительно силой, неизбежно возникнет хаос. Думаю, правильнее всего немедленно отправить лучших рыцарей и усмирить её.
— Вот как. И это всё?
— Думаю, лучше решить вопрос тихо, пока всё не зашло слишком далеко.
— Понятно.
Маркиз кивнул.
— Хорошо. Можешь идти.
— Да, милорд.
Наместник ещё раз поклонился и поспешно удалился.
Когда дверь закрылась за ним, маркиз произнёс:
— Ты.
Стоявший рядом рыцарь охраны с совершенно бесстрастным лицом сделал шаг вперёд.
— Да, господин.
— Кажется, я слишком мягко обращался со своими вассалами. Этот наместник позволил отобрать у себя территорию и даже не заговорил о наказании или собственной ответственности.
— Я всё устрою должным образом.
— Хорошо. Сделай из него пример для остальных.
В этот момент судьба бывшего наместника была окончательно решена.
Следующего рассвета он уже не увидит.
— Хм...
Маркиз задумчиво погладил бороду.
Теперь он размышлял не о наместнике.
А о Клаудии.
— Это всё, что принёс тот глупец из Эчеда?
Другой вассал шагнул вперёд.
— Молодая госпожа уже сместила около тридцати процентов чиновников, служивших прежнему наместнику, и заменила их своими людьми.
Маркиз кивнул.
— Разумно. Просто занять кресло недостаточно. Чтобы действительно обладать властью, нужно заменить исполнителей своими людьми. Но... разве у этого ребёнка вообще были собственные люди?
— Она привела слуг, которые раньше служили ей в особняке.
— Хм.
Маркиз тихо усмехнулся.
— Логично. Без поддержки семьи матери и без собственной опоры ей больше не на кого рассчитывать. Но тогда администрация должна была погрузиться в хаос.
Домашняя прислуга и чиновники, управляющие территорией, — совершенно разные вещи.
Насколько было известно маркизу, среди слуг Клаудии только главный дворецкий Бастиан действительно разбирался в административной работе.
— На удивление... никаких серьёзных проблем не возникло. Более того, благодаря новой системе, введённой молодой госпожой, появляются признаки того, что в Эчед начинают стекаться люди.
— Новая система?
— Вот.
Вассал передал ему отчёт.
Маркиз внимательно прочитал документ.
И тихо пробормотал:
— Совсем с ума сошла.
Даже лицо бесстрастного вассала едва заметно дрогнуло.
Он и сам несколько раз перечитывал донесение, сомневаясь, нет ли там ошибки.
— Мне немедленно принять меры?
— Нет. Пока ничего не предпринимай.
— ...Это действительно правильно?
Уголок губ маркиза медленно приподнялся.
— Скажи, ты когда-нибудь выращивал цветы?
— Нет.
— А я выращивал.
Он сорвал один цветок с ближайшей клумбы.
— Его нельзя съесть. Лечебных свойств у него нет. По сути, он совершенно бесполезен — разве что красив. И всё же находятся люди, готовые заплатить за такой цветок десятки, а то и сотни золотых монет. Я никогда не понимал подобных людей. Но всё равно выращивал цветы. Потому что знал: их дорого купят. Сейчас эта мода уже прошла, но когда-то я неплохо заработал.
...
— Если вмешаюсь сейчас, этот цветок так и останется всего лишь цветком. Для меня он почти ничего не стоит, хотя другие готовы платить за него большие деньги. Но если правильно им распорядиться... он может приобрести ценность уже и для меня. Разве не выгоднее пока оставить всё как есть?
Вассал осторожно возразил:
— Но тогда мы можем потерять даже ту ценность, на которую рассчитывали изначально.
— Ничего страшного.
Голос маркиза звучал спокойно.
Но от его слов веяло холодом.
— Тогда я просто выжму из неё ещё больше.
В этот момент к цветку в его руке подлетела пчела.
Однако раньше, чем рыцари успели пошевелиться, из рукава маркиза стремительно вырвалась звериная пасть, мгновенно проглотила насекомое и так же внезапно исчезла.
Маркиз тихо усмехнулся.
— …Хотя и не собираюсь мешать насекомым слетаться к цветку.
Слух о том, что Клаудия сместила наместника и заняла его место в администрации, мгновенно распространился по всему Эчеду.
И жители территории были охвачены страхом.
— Клаудия?.. Это же та самая ужасная злодейка?
— Говорят, она избивает слуг без всякой причины и осыпает их такими оскорблениями, что мало кто выдерживает у неё дольше года.
— С чего вдруг она, столько лет не выходившая из своего особняка, решила лично управлять территорией?
— Неужели собирается резко поднять налоги и выжать из нас всё до последней монеты?
— Или станет скармливать непослушных крестьян своим чудовищам!
— Эй! Тише вы! А вдруг кто-нибудь услышит?!
В Эчеде имя Клаудии пользовалось дурной славой.
Не потому, что она лично творила здесь зверства.
Просто многие слуги, сбежавшие из её особняка, рассказывали окружающим всевозможные ужасные истории.
Как это обычно бывает со слухами, половина из них оказалась преувеличением или искажением, однако другая половина основывалась на реальных событиях.
Поэтому назвать всё это беспочвенной клеветой было нельзя.
Жители с тревогой гадали, что же Клаудия сделает дальше.
Но…
Она приятно удивила их.
— Гав! Гав-гав!
— Р-р-р…
— Это… и есть страшные чудовища? Да это просто какие-то рыжеватые собаки…
— Они будут заниматься охраной? Да разве такое вообще возможно?
Сначала жители удивились тому, насколько милыми оказались грозные Кровавые Демонические Звери.
Потом — известию, что именно они станут сторожевыми псами.
А затем — тому, что эта система действительно работала.
— На меня напали какие-то хулиганы, но вдруг откуда-то раздался собачий лай. Через минуту примчалась стража. Благодаря этому я остался жив.
— Я потеряла кошелёк, а один пёсик нашёл его и принёс обратно!
— Мой сын служит в городской страже. Говорит, работать стало гораздо легче. Теперь им больше не нужно бесконечно патрулировать улицы — достаточно ждать сигнала, а потом идти туда, куда их приведут собаки.
— Слышал, вся эта шваль, что раньше околачивалась по переулкам, теперь шарахается даже от обычных собак.
Жители были готовы лишь молиться, чтобы Клаудия сидела спокойно и не вмешивалась в их жизнь, но неожиданно она оказалась весьма толковым правителем.
Общественное мнение о ней менялось буквально на глазах.
Причин столь стремительного роста популярности было две.
Во-первых, ожидания от Клаудии изначально были до смешного низкими.
Во-вторых, её политика оказалась невероятно... ощутимой.
На самом деле даже самые полезные реформы редко позволяют простым людям сразу почувствовать их результат.
Если политика проводится слишком резко, возникают побочные последствия и недовольство.
Если же всё делается осторожно и постепенно, эффект становится заметен лишь спустя долгое время.
Поэтому людям зачастую трудно понять, что именно изменилось.
Но система охраны с помощью Кровавых Демонических Зверей была совершенно иной.
Она была видна каждому.
Её назначение было очевидно.
И при этом жители ничего не теряли.
Никого не забирали в дополнительное ополчение.
Налоги не повышали.
Они просто получали безопасность бесплатно.
Поэтому люди могли совершенно искренне благодарить Клаудию.
Разумеется, были и те, кого подобное развитие событий совсем не радовало.
— Чёрт… Мы пропали.
Одним из таких людей оказался молодой чиновник администрации Эчеда по имени Гамельн.
И вовсе не потому, что получал деньги от преступников или был против укрепления безопасности.
Напротив.
За эту реформу он искренне уважал Клаудию.
Вернее…
Критиковал за неё.
— Если уж увольняете людей, то хотя бы приведите специалистов такого же уровня! Неужели вы думаете, что всё заработает, если просто набрать кучу новичков и сказать: «Ну всё, теперь работайте вместе»?!
После смещения наместника в основном ушли люди, тесно связанные с ним и достаточно обеспеченные.
Иными словами — самые опытные и высокопоставленные чиновники.
Клаудия заполнила освободившиеся должности, повысив нескольких младших служащих, среди которых был и Гамельн.
Но если административная система способна работать без передачи дел, словно ничего не произошло, это уже было бы чудом.
Более того…
Им приходилось одновременно обучать новых сотрудников, совершенно ничего не понимавших в государственной службе.
Любой человек, работавший в коллективе, прекрасно знает:
Новичок до окончания периода адаптации скорее обуза, чем полноценный работник.
Постоянные вопросы вроде:
«А как это делать?»
«А где искать тот документ?»
отнимают огромное количество времени и сил.
— Пока всё ещё можно прикрыть эффектными реформами. Но очень скоро проблемы полезут со всех сторон…
И когда всё рухнет…
Отвечать, скорее всего, придётся именно таким чиновникам, как Гамельн.
Лорд не тот, кто несёт ответственность.
А тот, кто требует ее с других.
Наказать старых чиновников куда полезнее для укрепления власти, чем карать собственных новичков.
Как ни смотри, будущее выглядело весьма мрачно.
И однажды…
— Возьми.
Когда Гамельна вызвали в кабинет лорда, Клаудия протянула ему толстую папку документов.
Он удивлённо заморгал.
Увидев вопрос на его лице, Клаудия пояснила:
— Мне показалось, что прежний порядок работы слишком неэффективен, поэтому я его переработала. С сегодняшнего дня работайте по этим инструкциям. И передай их всем в своём отделе.
— П-понял…
Гамельн с огромным трудом удержался, чтобы не скривиться.
Вообще подобные ситуации случались довольно часто.
Начальство нередко бросало взгляд на работу подчинённых и говорило:
«Не так. Делайте вот так.»
Проблема заключалась в том, что подобные распоряжения обычно только вредили.
Даже прежний наместник однажды решил бороться с перерасходом бумаги.
«Каждому чиновнику разрешается использовать лишь определённое количество листов в день.»
В результате документы начали писать настолько мелким почерком, что их невозможно было читать.
Приказ пришлось срочно отменить.
Так если даже опытный наместник совершал подобные ошибки…
Чего ждать от молодой дворянки, которая никогда в жизни не занималась бумажной работой?
Подавив вздох, Гамельн открыл папку.
«...Неожиданно аккуратно оформлено. Даже содержание есть.»
Шурх.
«Стандартные формы? Значит, для каждого типа документов заранее определено, что и в каком порядке писать... Вообще-то я и сам так работаю, но многие оформляют всё как попало. Если сделать это обязательным правилом… неплохо.»
Шурх.
«Разделение обязанностей по направлениям… Обучать так действительно станет легче. И специалисты быстрее освоятся… Хотя если ответственный уйдёт, остальные ничего не смогут сделать… А, вот зачем здесь предусмотрены заместители.»
Шурх.
«Инструкция по приёму посетителей? Здесь подробно расписан весь порядок общения с гостями в зависимости от их статуса!»
Шурх.
Шурх.
Шурх.
Гамельн начинал читать документ с мыслью:
«Ну и какую же ерунду она написала?»
Но с каждой новой страницей его лицо становилось всё серьёзнее.
В какой-то момент он даже забыл, что находится перед своим господином.
«...Невероятно.»
Его рука задрожала.
Как самый опытный чиновник, оставшийся в администрации Эчеда, он сразу понял истинную ценность этого документа.
Сами по себе описанные методы вовсе не были революционными.
Здесь не содержалось ни неизвестных технологий, ни сложных новых теорий.
Большинство опытных чиновников и так пользовались этими приёмами… просто интуитивно.
Но именно поэтому документ был настолько ценен.
Потому что существует огромная разница между:
«Ну, обычно мы примерно так и делаем»
и
«Если происходит А — выполняется Б.»
Всё было расписано настолько подробно, что почти превращалось в руководство для новичков.
Даже совершенно неопытный человек, умеющий читать, мог выполнять полноценную работу, просто следуя инструкциям.
И дело было не только в новичках.
Если внедрить всё, что описано в этом руководстве…
Производительность даже опытных чиновников возрастёт многократно.
Насколько именно — заранее сказать было трудно.
Но по самым скромным подсчётам Гамельна…
Минимум вдвое.
Это уже не просто восполняло нехватку кадров.
Такое руководство позволяло безупречно управлять всей территорией даже при меньшем количестве работников.
Гамельн посмотрел на Клаудию глазами, полными восхищения.
Всё недовольство, которое он испытывал к ней ещё совсем недавно, исчезло без следа.
Более того…
Он вдруг почувствовал гордость от того, что служит именно такому лорду.
— Великолепно! Просто великолепно, миледи! С этим руководством мы не просто справимся с управлением территорией — мы будем работать лучше, чем когда-либо!
Почему-то после этих слов Клаудия едва заметно вздрогнула.
Но уже через мгновение небрежно махнула рукой.
— Хватит шуметь. Если вопросов нет, быстрее распространяй инструкции.
Со стороны это выглядело как равнодушие.
Но Гамельн, уже окончательно покорённый своей госпожой, увидел в этом лишь скромность человека, который не привык хвастаться собственными заслугами.
Он низко поклонился и почти выбежал из кабинета, не терпя приступить к работе.
Лишь когда дверь окончательно закрылась, Клаудия тихо цокнула языком.
— …Седрик. Это руководство действительно настолько ценное? Если честно, сколько ни читала — так и не поняла.
Стоявший чуть позади неё Седрик спокойно ответил:
— Если считать его выдающимся — тогда оно действительно выдающееся. Если считать обычным — тогда ничего особенного в нём нет.
— Но реакция у него была такая, будто он сокровище увидел.
— Ха-ха-ха. Примерно такой же была и ваша реакция, когда вы впервые попробовали омурайсу.
— Что?!
Клаудия резко втянула воздух.
— В-враньё! Я вовсе не реагировала так бурно!
— Правда? А мне показалось, что тогда вы настолько увлеклись едой, что вообще перестали замечать окружающих.
— Немедленно закрой рот!!
— Ах, какая жестокость. Неужели вы хотите заставить замолчать своего преданного слугу, который всего лишь честно рассказывает правду?
Клаудия схватила тяжёлое пресс-папье и изо всех сил запустила его в Седрика.
Тот, как и всегда, спокойно поймал его одной рукой и аккуратно положил обратно на стол.
Одарив его взглядом, ясно говорившим: «Какой же ты раздражающий», Клаудия недовольно цокнула языком.
— Но всё равно… странно.
— Что именно?
— Честно говоря, я думала, что ты сам займёшься всей административной работой, а не ограничишься каким-то руководством.
Клаудия прекрасно знала, насколько Седрик силён в управлении.
Он ежедневно обучал её лично.
Поэтому она даже не пыталась удерживать чиновников, ушедших вслед за наместником.
Она была уверена:
Пока рядом есть Седрик, никаких проблем не возникнет.
Но вопреки её ожиданиям он предпочёл лишь написать руководство, а не вмешиваться напрямую.
И этого она никак не могла понять.
Другие, возможно, решили бы, что ему просто лень заниматься всей этой работой.
Но Седрик, которого знала Клаудия, скорее был трудоголиком.
Именно поэтому его решение казалось ей столь странным.
— Всё очень просто. Если я сам возьму всё на себя, сейчас станет легче. Но в долгосрочной перспективе организация только ослабнет. Организация, которая перестаёт работать после ухода одного человека, не имеет никакой ценности.
Немного подумав, он добавил:
— Разумеется, это не касается человека, принимающего окончательные решения, ведь там другая ситуация.
Клаудия уловила в его словах странный оттенок.
И нахмурилась.
— Тогда почему ты выдал руководство за мою работу, а не сказал, что написал его сам?
— Потому что так гораздо выгоднее.
Ответ прозвучал без малейшего колебания.
— Люди по природе предпочитают продолжать работать по привычке, а не искать более эффективные способы. Такие чиновники, как Гамельн, которые сами готовы пробовать новое, встречаются редко. Поэтому проще воспользоваться вашим авторитетом, госпожа. Если руководство исходит непосредственно от лорда, его хотя бы начнут выполнять ради приличия.
— А если выпустить его под твоим именем?
— Конечно, это не сработает. Кто станет всерьёз воспринимать административную реформу, предложенную каким-то слугой? Да ещё и новичком.
Логика в его словах была.
Но Клаудию всё равно что-то не устраивало.
— …В особняке было то же самое. Слуги радуются тому, что изменилась я. Но о тебе почти никто не говорит.
Точнее, совсем не говорить они не могли.
После появления Седрика Клаудия изменилась настолько сильно, что не связать эти два события было невозможно.
Но всё это оставалось лишь догадками.
Никто не говорил с уверенностью:
«Это Седрик изменил Клаудию.»
Потому что сам Седрик никогда не пытался присвоить себе чужие заслуги.
— Я всего лишь давал советы. Принять их и воплотить в жизнь решили именно вы, госпожа. Не стоит недооценивать собственные достижения.
— Я совсем не об этом…
Клаудия уже собиралась возразить.
Но вдруг замолчала.
Где-то глубоко внутри её мучило смутное беспокойство.
И ей казалось, что если она сейчас озвучит его Седрику…
Оно обязательно станет реальностью.
— Тц… Забудь. Принеси мне чай. И чтобы он был сладеньким.
— Слушаюсь.
Когда Седрик вышел из комнаты, Клаудия едва слышно прошептала:
— …Почему ты всё время ведёшь себя так, будто готовишь всё к тому, что однажды тебя рядом не будет…
— Леди Тория, вы уже слышали новости из Эчеда?
— Эчед? Впервые слышу про это место.
— Ну, это владения, где живёт младшая дочь дома Редвелл.
— А, то самое место. Что-то случилось?
— Видите ли…
Новости из Эчеда стремительно разлетелись по всему королевству Вирка.
Сам по себе тот факт, что печально известная сумасбродная дочь дома Редвелл сместила наместника и заняла его место, уже был достаточно громким событием.
Но известие о том, что она ещё и использовала тайное искусство семьи для проведения новых реформ, вызвало ещё больший интерес.
Одни восхищались тем, насколько эффективными оказались её нововведения.
Другие лишь презрительно усмехались, считая позором использовать семейное тайное искусство ради столь приземлённых вещей.
Больше всех происходящее раздражало остальных детей маркиза Редвелла.
— Клаудия совсем рехнулась?! В последнее время мне даже стыдно появляться на людях!
Третья дочь маркиза, Мира Редвелл — единственная дочь от первой жены, — раздражённо выплеснула своё недовольство.
Второй сын, Эрвин Редвелл, тоже покраснел от злости.
— Чёрт бы её побрал! Эта сумасшедшая позорит наш род всеми возможными способами! Как ей вообще пришло в голову использовать семейное тайное искусство для подобных мелочей? Неужели у неё нет хотя бы капли дворянской гордости и достоинства?!
Тайное искусство рода было не только символом его истории и величия.
Это было ещё и мощное практическое оружие.
Высокоэффективные методы развития магии.
Совершенные школы фехтования.
Заклинания, известные лишь избранным.
Само обладание подобными знаниями уже давало огромное преимущество.
А Кровавые Демонические Звери дома Редвелл считались одним из лучших и сильнейших семейных искусств.
Хотя формально это была магия, пользоваться ею могли даже те, кто не являлся магом.
Более того, по мере роста силы владельца усиливались и сами звери.
Умные, как отлично обученные охотничьи псы.
Никогда не предающие хозяина.
Даже если их уничтожить, со временем их можно было создать вновь.
Где ещё найти столь удобных слуг?
Эрвин, которому стоило огромного труда создать Кровавых Демонических Зверей, сопоставимых по силе с рыцарями, владеющими Аурой Меча, едва сдерживал ярость от одной мысли, что его элитных созданий теперь сравнивают с дворнягами Клаудии.
— Хм…
Пока брат и сестра наперебой осуждали Клаудию, старший сын маркиза, Армин Редвелл, молча сидел, погружённый в размышления.
Мире и Эрвину его спокойствие пришлось не по душе.
— Старший брат, скажи хоть что-нибудь. Неужели ты собираешься просто смотреть, как эта дрянь продолжает вытворять всё, что ей вздумается?
— Если так пойдёт и дальше, честь дома Редвелл будет втоптана в грязь. Нужно немедленно схватить эту идиотку и прекратить весь этот цирк!
Армин внимательно посмотрел на брата и сестру, затем спокойно пожал плечами.
— Я понимаю ваши чувства. Но что именно вы собираетесь сделать?
— Разве не очевидно? Нужно прямо сейчас приказать ей прекратить всё это.
— И вы правда думаете, что она хотя бы сделает вид, будто вас слушает?
После этих слов оба замолчали.
Клаудия была их младшей сестрой.
Отец у них был общий, а матери разные.
Формально они считались семьёй.
На деле же между ними почти не существовало никаких родственных чувств.
Каждый был готов вцепиться другому в горло.
Так что вежливые уговоры не возымели бы никакого эффекта.
Оказать политическое давление тоже было непросто.
Положение Клаудии как правительницы территории было полностью законным.
Она не отняла власть у настоящего владельца.
Она всего лишь начала пользоваться тем, что и так принадлежало ей по праву.
Посторонние могли сколько угодно обсуждать её поступки.
Но приказывать ей не имели права.
— Есть лишь двое, кто официально может отдавать Клаудии приказы, — королевская семья и глава дома. Но королевскому роду нет никакого смысла её ограничивать. Она не претендует на наследство, следовательно, не является соперницей. Более того, в её жилах течёт королевская кровь. Если её положение в доме Редвелл укрепится, королевская семья только выиграет.
— Значит… вмешаться должен глава дома?
И Армин, и Эрвин называли маркиза не «отцом», а исключительно «главой дома».
Именно настолько далёким человеком он для них был.
— Верно. Если действия Клаудии действительно ему не понравятся, он вмешается сам. Наше участие ему не потребуется. Он никогда не жалеет средств на выгодные вложения.
Мира нахмурилась.
— А если… он не станет вмешиваться?
— Тогда это означает, что он увидел в Клаудии ценность. Возможно, глава дома даже начнёт тайно её поддерживать. Если вложение обещает выгоду, он никогда не станет на нём экономить.
Увидев, как забавно перекосились лица младших брата и сестры, Армин едва заметно покачал головой.
— В любом случае, сейчас мы ничего не можем сделать открыто. Так что не переживайте. Всё само собой разрешится.
— …Да.
— Надеюсь, ты прав, старший брат.
Армин дружески похлопал обоих по плечам, затем вышел из комнаты.
И мысленно усмехнулся.
«Мира и Эрвин всегда ненавидели Клаудию и её мать. Одна мысль о том, что Клаудия набирает влияние, уже приводит их в ярость. А если они ещё решат, что глава дома заинтересовался ею… спокойно сидеть они точно не смогут.»
Армин сказал, что официально остановить Клаудию невозможно.
Но это означало лишь одно.
Неофициальных способов существовало сколько угодно.
Например…
Создать угрозу её жизни и вынудить отозвать Кровавых Демонических Зверей, занятых охраной территории.
Конечно, подобный шаг был бы крайне недальновидным.
И сам Армин никогда не стал бы так поступать.
Но его младшие брат и сестра…
Совсем другое дело.
«Какие же вы очаровательные младшие.»
Любить соперника, угрожающего твоему положению, невозможно.
А вот тех, кто слабее тебя…
Любить совсем нетрудно.
Поэтому Армин любил своих младших брата и сестру.
И даже самую младшую сестру, которая открыто демонстрировала к нему враждебность.
По крайней мере…
Пока что.
«Оставайся такой же милой младшей сестрёнкой, Клаудия.»
Особняк правителя территории Эчед.
Главная героиня всех последних событий, Клаудия Редвелл, сейчас чрезвычайно осторожно проводила тайную встречу.
— …Принесла?
— Да.
Подозрительная торговка с чёрного рынка…
Нет.
Горничная Нерия, которая в последнее время заметно сблизилась с Клаудией, протянула ей свёрток, тщательно завернутый в ткань.
Клаудия тихо спросила:
— Никто тебя не видел?
— Я взяла это, пока сэр Седрик ушёл далеко за покупками. И никому больше ничего не сказала.
— Хорошо поработала. Позже я тебя отблагодарю.
— Надеюсь, ваш план увенчается успехом. Тогда я пойду.
Словно полностью проникшись атмосферой тайной операции, Нерия настороженно огляделась по сторонам, а затем бесшумно исчезла за дверью, ступая почти как наёмный убийца.
Проводив её взглядом, Клаудия заперла дверь спальни и осторожно развернула свёрток.
Внутри лежала книга.
«Роза и карманные часы. Как леди Розелия покорила своего благородного слугу».
Прочитав название, Клаудия нервно сглотнула.
А затем дрожащими руками открыла книгу.
Со стороны могло показаться, что она слишком серьёзно относится к обычному любовному роману.
Но сама Клаудия была совершенно серьёзна.
«Мне почему-то кажется… что если всё останется как сейчас, Седрик однажды уйдёт. Нужно что-то придумать раньше.»
Их контракт был заключён всего на три месяца.
Раньше Клаудия не придавала этому никакого значения.
Теперь же срок контракта не давал ей покоя.
Ведь после его окончания…
Что сможет удержать Седрика рядом?
Конечно, если рассуждать здраво, всегда можно просто заключить новый договор.
Вряд ли какой-нибудь слуга отказался бы остаться, если бы молодая госпожа дома Редвелл — чьё влияние стремительно росло — пообещала хорошее жалованье и достойные условия.
Но Клаудия прекрасно понимала.
К Седрику обычная логика неприменима.
Он работает, пока сам этого хочет.
И уйдёт в тот момент, когда перестанет хотеть.
Ни деньги.
Ни власть.
Не смогут удержать его.
Поэтому Клаудия решила выбрать третий путь.
«Главное — заставить Седрика влюбиться в меня… верно?»
И этот путь тоже был далеко не прост.
Самая большая проблема заключалась в том, что Клаудия совершенно не понимала, как покорить сердце мужчины.
И это было естественно.
Для неё мужское внимание никогда не было чем-то, чего нужно добиваться.
Оно всегда доставалось ей само.
Юная красавица, ещё не достигшая полного расцвета, но уже обещавшая стать настоящей ослепительной красавицей.
Младшая дочь дома Редвелл.
Обладательница высокого положения и огромного состояния.
Мужчины всегда сами старались заслужить её благосклонность.
До тех пор, пока она не прославилась своим безумием и ужасным характером.
Откуда такой девушке было знать, как соблазнять мужчин?
Поэтому ей требовался учебник.
И именно этим учебником она выбрала самый популярный среди молодых дворянок любовный роман.
Шурх.
Шурх.
Леди Розелия.
Благородная девушка, выросшая в роскоши, словно нежная роза в оранжерее.
Все относились к ней с почтением.
Все…
Кроме её слуги Кларка.
Он то был дерзким.
То высокомерным.
То неожиданно почтительным.
Именно этим бесконечно сбивал свою хозяйку с толку.
Поначалу Клаудию заинтересовало сходство этой пары с ней самой и Седриком.
Но чем дальше она читала…
Тем сильнее разочаровывалась.
«...И это тот самый слуга, которым восхищаются все дворянки? Настолько?»
Красота, подобная идеально заточенному клинку?
По сравнению с Седриком, который обычно напоминает добродушного щенка, но время от времени неожиданно показывает совершенно другую сторону, — не впечатляет.
Идеально выверенные черты лица?
Ну… примерно шесть десятых от Седрика.
Дикая свирепость, позволяющая без страха огрызаться даже на хозяйку-дворянку?
После Седрика, который однажды прямо заявил своей госпоже:
«Даже собакам будет оскорбительно сравнивать вас с ними»,
это выглядело почти мило.
И вообще…
Сюжет был слишком надуманным.
Оказывается, Кларк вовсе не простолюдин.
На самом деле он дворянин.
Более того — третий сын великого герцога Севера.
«Спасибо хоть не сделали его законным наследником.»
Похоже, у автора всё-таки сохранились остатки здравого смысла.
Но вопросов меньше не становилось.
С какой стати человек такого происхождения вообще пошёл работать слугой?
Если только…
Он не какой-нибудь безумец, которому просто нравится служить другим.
— Эх…
В конце концов Клаудия захлопнула книгу.
Как лёгкое чтение роман был вполне неплох.
Позже, возможно, она ещё перечитает его.
Но в качестве пособия по покорению Седрика…
Он оказался совершенно бесполезен.
«В следующий раз попрошу Нерию достать другую книгу.»
Именно об этом она думала, собираясь погасить лампу…
Щёлк.
Кто-то повернул дверную ручку.
Клаудия мгновенно напряглась.
Ночь уже давно вступила в свои права.
Сам по себе визит в спальню незамужней дворянки в столь поздний час считался серьёзным нарушением приличий и мог породить множество слухов.
А попытка войти, даже не постучав…
Вообще заслуживала смертной казни.
По спине Клаудии пробежал холод.
Мысли лихорадочно заметались.
Затаиться?
Или поднять тревогу?
Если за дверью действительно находятся те, о ком она подумала…
Чего они будут бояться больше всего?
Ответ пришёл мгновенно.
— Гав! Гав-гав! Р-р-р-р-р!!
Призванный рядом с ней Кровавый Демонический Зверь громко залаял и зарычал.
Шум разнёсся по всему особняку.
Бах!
В следующее мгновение дверь спальни разлетелась в щепки.
Внутрь ворвались трое убийц, полностью закутанных в чёрную ткань.
Одним ударом они уничтожили продолжавшего лаять Кровавого Демонического Зверя.
После чего принялись быстро осматривать комнату.
Началась гонка.
Кто окажется быстрее?
Убийцы, которые найдут спрятавшуюся Клаудию.
Или слуги с охраной, уже спешащие на её сигнал.
Но…
Подготовка убийц оказалась гораздо серьёзнее, чем она ожидала.
Один из них достал свиток.
И разорвал его.
Вырвавшийся из бумаги луч света мгновенно указал прямо на Клаудию.
Её убежище за дверью оказалось раскрыто.
Поняв, что скрываться бессмысленно, Клаудия бросилась прочь из комнаты.
Убийцы устремились следом.
Когда до неё оставалось лишь протянуть руку…
— Прошу простить за опоздание, госпожа.
В ушах прозвучал знакомый голос.
В тот же миг тело Клаудии вдруг оказалось в воздухе.
Что произошло дальше, она почти не поняла.
Перед глазами всё завертелось.
Со всех сторон раздались глухие удары, словно кого-то с силой отбрасывали прочь.
Лишь когда мир перестал вращаться…
Клаудия наконец осознала своё положение.
И её лицо мгновенно вспыхнуло ярко-красным цветом.
[[image:/storage/reader-images/4048405b0e7f783d24858b78774d9b52544e3d3e.png]]
Седрик.
Именно он держал её на руках — словно настоящую принцессу.
— Эй, ты! Немедленно отпусти меня!
— Я как раз собирался это сделать. С врагами уже покончено.
— А?..
Услышав, что он собирается её отпустить, Клаудия, до этого отчаянно вырывавшаяся от смущения, внезапно замерла.
Украдкой поводив глазами по сторонам, она негромко пробормотала:
— …Мы ещё не знаем, действительно ли всё безопасно. Подержи ещё немного.
— Но уже безопасно.
— Я сказала — подожди.
В особняке лорда поднялся настоящий переполох.
Ведь неудивительно. Когда убийцы добрались до спальни самого лорда, иначе и быть не могло.
— Похоже, некоторые стражники, недовольные отстранением прежнего наместника, вступили в сговор с убийцами. Всех, кто попытался бежать после того, как стало ясно, что операция провалилась, мы схватили и заключили под стражу.
Главный дворецкий Бастиан мрачно доложил о случившемся.
— Миледи… Нет, милорд. Это совершенно не тот случай, который можно оставить без внимания. Мы обязаны привлечь службу безопасности к ответственности и ужесточить дисциплину, чтобы подобное больше никогда не повторилось.
После слов Бастиана лицо начальника службы безопасности заметно потемнело.
Однако возражать он не стал — потому что на самом деле ему было нечего сказать.
Сам факт того, что охрана дала слабину и жизнь лорда оказалась под угрозой, был достаточно серьёзным. Но когда выяснилось, что причиной всему стало предательство внутри самой службы безопасности, даже десяти ртов было бы мало, чтобы оправдаться.
Клаудия Редвелл некоторое время смотрела на начальника службы безопасности, склонившего голову, словно осуждённый, ожидающий приговора, а затем вынесла решение.
— Все, кто сегодня нёс караул, лишаются месячного жалованья. Начальника службы безопасности отстранить от должности на три месяца без содержания.
Глаза начальника службы безопасности широко распахнулись, а остальные вассалы тоже выглядели озадаченными.
Причина была проста: наказание оказалось слишком мягким для настолько серьёзного происшествия.
Некоторые дворяне могли приказать обезглавить весь караул лишь потому, что дворянин получил небольшую царапину. На фоне подобных нравов этот приговор был настолько мягким, что его едва ли можно было назвать просто милосердным.
— Милорд, однако…
— Я уже всё решила и не приму никаких возражений. И не думайте, что я собираюсь просто спустить это все на нет. К тем, кто непосредственно причастен к покушению, никакой пощады не будет.
Начальник службы безопасности с растроганным выражением лица опустился перед Клаудией на колени. Стоявшие за ним дрожащие стражники тоже склонили головы.
— Благодарю вас, милорд! Отныне я клянусь посвятить свою жизнь верному служению вам!
— Мы клянёмся хранить вам верность!
— Хорошо. Тогда я рассчитываю на вас впредь.
Клаудия ответила скучающим тоном, однако это было лишь притворством. Внутри она была весьма удивлена.
«…Если честно, я собиралась разнести их всех на куски».
В последнее время она изо всех сил старалась сохранять достоинство и благородные манеры, но её истинная натура не могла так быстро измениться.
Тем более что на этот раз у неё действительно были все основания для подобного наказания, разве нет?
И всё же к этому решению её подтолкнул совет Седрика.
Клаудия считала, что если не наказывать за подобные вещи достаточно сурово, подчинённые могут начать относиться к жизни своего лорда слишком легкомысленно. Поэтому идея Седрика укреплять преданность не жестоким наказанием, а милосердием показалась ей чрезвычайно свежей.
Воодушевлённые милостью своего лорда, стражники с горящими глазами принялись допрашивать предателей и убийц. К сожалению, результаты оказались не слишком впечатляющими.
Дело было вовсе не в том, что предатели и убийцы обладали невероятной силой воли и отказывались говорить. Не прибегали они и к какому-нибудь смертельному яду, чтобы покончить с собой и не дать вытянуть из себя информацию.
Напротив, заговорили они довольно легко.
Проблема заключалась в том, что полученные сведения практически не имели никакой ценности.
— Заказ звучал так: «Как можно сильнее напугать её, но не убивать». Заказчик — преступная организация, не связанная с той, к которой принадлежат эти люди. Если мы отправимся разбираться с этой преступной организацией, они, скорее всего, назовут нам ещё одну. Это что-то вроде субподряда от субподряда от субподряда.
Седрик пожал плечами.
Клаудия нахмурилась.
— Но ведь какая-то информация всё-таки появилась? Если мы уничтожим организацию, нанявшую этих людей, потом уничтожим организацию, нанявшую их, и продолжим идти по цепочке, разве в конце концов не доберёмся до настоящего виновника?
— У людей, которые идут настолько окольными путями, вполне могут быть вымышленные звенья в цепочке. Некоторые из названных организаций могут вообще не существовать. Скорее всего, след оборвётся где-нибудь в процессе расследования.
— Тц.
Клаудия недовольно цокнула языком.
Седрик обратился к ней:
— Кроме того, похоже, у вас уже есть приблизительная догадка относительно того, кто стоит за этим, не так ли, миледи?
— Наверное, мои старшие брат и сестра. Они из тех людей, которых начинает трясти от одного только вида чего-нибудь, что идёт у меня хотя бы немного лучше, чем у них.
Даже произнося слова «старшие брат и сестра», Клаудия не испытывала ни малейшей семейной любви.
В её голосе не было сложной смеси любви и ненависти — лишь чистая, ничем не замутнённая неприязнь.
К этому моменту их уже правильнее было считать родственниками лишь на бумаге. В действительности их отношения были хуже, чем у совершенно чужих людей.
Клаудия глубоко вздохнула.
— Не могу сказать, что совсем этого не ожидала, но всё произошло слишком быстро. И что-то мне подсказывает, что на одном покушении они не остановятся. Может, вернуть часть Кровавых Демонических Зверей и оставить их при себе в качестве личной охраны?
Седрик покачал головой.
— Это лишь означает танцевать под дудку противника. Более того, так мы ослабим главный двигатель развития территории Эчед.
— …Вот как? Пожалуй, ты прав. Тогда, может, ты сам будешь постоянно находиться рядом со мной в качестве охранника? А почему бы тебе вообще не переселиться в комнату рядом с моей?
Несмотря на серьёзность разговора о мерах против собственного убийства, в голосе Клаудии появились нотки возбуждения.
Она увидела в покушении прекрасный повод держать Седрика рядом с собой.
— Как слуга, я не имею ничего против того, чтобы охранять вас, миледи. Однако если я полностью посвящу себя вашей охране, вплоть до переселения в соседнюю комнату, служба безопасности почувствует себя обделённой. Они могут решить, что, несмотря на разговоры о прощении, мы на самом деле им не доверяем.
Седрик отказался от её предложения, пояснив, что не стоит столь опрометчиво отказываться от доверия и уважения, которые они только что столь смело завоевали.
— М-м-м…
Клаудия надула щёки.
Ей хотелось сказать: «Да какая разница, расстроятся эти неудачники или нет?» — но произнести это вслух она не решилась.
Она подумала, что если покажет Седрику такую детскую сторону своего характера, тот может разочароваться в ней.
— Значит, ты хочешь сказать, что не будешь уделять особого внимания моей охране?
— Буду уделять. И, если честно, в случае происшествия внутри особняка не имеет особого значения, нахожусь я рядом с вами или нет. Если вы позовёте, я сразу же прибегу.
— П-правда?
Словно ещё секунду назад она вовсе не была недовольна, лицо Клаудии тут же просветлело.
Его слова — «Если вы позовёте, я сразу же прибегу» — показались ей подозрительно приятными.
Это было немного похоже на реплику из «Розы и карманных часов».
Наверняка следующим событием станет то, что они вдвоём окажутся запертыми на вилле в дождливый день, а потом будут обнимать друг друга…
— Миледи? Леди Клаудия?
— …А? Да? Что?
— Ничего. Вы вдруг задумались о чём-то. Похоже, я проявил недостаточно внимания. После такого происшествия среди ночи, да ещё и с необходимостью немедленно заниматься его последствиями, неудивительно, что вы устали.
— Нет, я в порядке. Правда, всё хорошо.
Клаудия несколько раз неловко кашлянула, пытаясь избавиться от смущения, а затем сменила тему.
— В общем, допустим, с охраной поступим именно так. Но разве мы не можем сделать ещё что-нибудь? Может, просто нанять убийцу и отправить его к ним обратно?
— Вы ведь не знаете точно, кто из ваших братьев и сестёр является виновником, верно? К тому же ваша власть пока ещё слишком слаба. Если вы перегнёте палку, это легко могут использовать против вас.
— Тц. Значит, ты предлагаешь мне просто сидеть сложа руки и ничего не делать?
— Сидеть сложа руки не выход. Нам нужно увеличивать количество Кровавых Демонических Зверей и хорошо управлять территорией.
— Слишком уж банально.
— Именно поэтому это и хорошо.
Седрик ухмыльнулся.
— Если вы будете продолжать в том же духе, всё больше нервничать начнёт именно другая сторона.
Даже услышав о том, что преступные организации, отправленные на территорию Эчед, были уничтожены, второй сын Эрвин и третья дочь Мира оставались совершенно спокойны.
Непосредственные исполнители, действовавшие на месте, не знали, кто на самом деле был их верховным заказчиком.
Даже если их схватят, у Клаудии всё равно не будет доказательств, способных вывести её на настоящего виновника.
Односторонняя атака: в случае успеха — прекрасно, а в случае провала — никакого риска.
Поэтому разговор между двумя встретившимися для переговоров родственниками внешне проходил вполне мирно.
— Как Клаудия отреагировала?
— Тихо. Ни малейших признаков того, что она собирается отозвать Кровавых Демонических Зверей или устроить истерику из-за желания отомстить.
— Хм, странно. С её-то характером трудно представить, что она будет смирно сидеть после превентивной атаки.
— Может, просто упрямится? Подожди ещё немного. Я уже готовлю новых людей.
— Я тоже отправлю людей отдельно. Если выкачивать из этой суки кровь день за днём и ночь за ночью, даже такая крепкая тварь в конце концов сломается.
Они отправили новых убийц с зловещими улыбками.
И, как и следовало ожидать, те потерпели неудачу.
— Ха? Она это заблокировала? Похоже, её охрана не так уж плоха.
— И правда. Деньги получают, а как следует напугать её не могут. Ненавижу иметь дело с отбросами.
— В следующий раз нужно брать только людей третьего ранга и выше. Как бы хорошо ни были обучены обычные солдаты, у них всё равно есть предел.
— И свитками их снабдить не помешает.
Третье покушение было организовано уже с лучшим снаряжением и специально отобранными исполнителями.
Результат снова оказался тем же.
Провал.
— …Неужели рядом с ней есть довольно сильный рыцарь?
— Может, к ней приставлен кто-то как минимум четвёртого ранга? Что они вообще нашли в этой склочной суке?
— Ну, в конце концов, она Редвелл. Похоже, какой-то дурак поддался на пустое громкое имя. Придётся менять подход.
— До сих пор мы сдерживались, опасаясь, что она действительно может погибнуть, но теперь так больше нельзя. Яд, снайпер, подкуп — придётся использовать всё, что возможно.
Теперь к покушению они подошли уже со всей серьёзностью.
И, как всегда, эта попытка тоже провалилась.
— …
— …
Они меняли методы, выбирали лучших исполнителей, предоставляли инструменты и деньги — но никто из них не принёс вестей об успехе.
Нет.
Они даже не получили сообщений о провале.
Сведения о Клаудии, поступавшие от их шпионов, неизменно оставались прежними.
Количество Кровавых Демонических Зверей, бродивших по территории Эчед, не уменьшалось.
Более того, Клаудия вовсе не избегала публичных мероприятий из-за повышенного риска покушения — напротив, она активно в них участвовала.
Её известность и влияние день ото дня росли.
Среди жителей было немало людей, которые даже не знали о том, что на Клаудию вообще совершались покушения.
Именно так.
Убийцы, которых они посылали, настолько основательно игнорировались, что их существование уже почти можно было принять за выдумку.
Они не могли даже напугать Клаудию или заставить её почувствовать угрозу.
Словно не заслуживали даже того, чтобы ими заниматься.
— Похоже, больше полагаться на других мы не можем.
После мрачных слов Эрвина Мира вздрогнула.
И Эрвин, и Мира имели собственные «истинные клинки» — непосредственных подчинённых, которые выполняли грязную работу.
Это были люди совершенно иного уровня по сравнению с наёмниками, которых они использовали до сих пор.
Однако существовали причины, по которым они до сих пор не прибегали к их услугам.
— Ха-а… Но разве риск не слишком велик, если мы задействуем собственных людей напрямую? Если их схватят… это ведь…
Разница между преступной организацией, самостоятельно действующей по поручению неизвестного заказчика, и силами семьи Редвелл, которые сами непосредственно организовали покушение, была огромной.
В случае провала разбираться с последствиями было бы крайне тяжело.
Однако, несмотря на возражения младшей сестры, второй сын не собирался отступать.
— Другие территории, граничащие с Эчедом, уже обращаются к Клаудии с просьбой отправить к ним этих проклятых зверей. Если оставить всё как есть, вокруг этой девчонки сформируется огромный блок влияния.
— П-подожди! Да, если уменьшить силу каждого отдельного зверя, количество Кровавых Демонических Зверей можно увеличить, но ведь существует предел, верно? Одно дело — покрыть одну территорию Эчед, но она ведь не сможет создать достаточно зверей, чтобы охватить и другие территории. Если мы просто оставим её в покое, она потерпит неудачу!
— Порядок на территории Эчед уже в значительной степени восстановлен. Если предположить, что она перебросит оттуда Кровавых Демонических Зверей в другие территории, то вполне сможет использовать их в качестве показательной силы. По крайней мере, она добьётся достаточно впечатляющих результатов, чтобы ими хвастаться.
Оба родственника даже не рассматривали всерьёз возможность того, что количество Кровавых Демонических Зверей под контролем Клаудии действительно увеличится.
Точнее говоря, они намеренно старались не допускать такой мысли.
Ведь они сами занимались управлением Кровавыми Демоническими Зверями, но контролировать настолько огромное их количество, как Клаудия, было для них невозможно.
Сама мысль о том, что существовала хоть какая-то область, в которой они уступали этой вороватой парочке — матери и дочери, — была совершенно невыносима для их гордости.
— Мы должны отказаться от мягкого отношения вроде «если она умрёт, ничего не поделаешь». Нужно действовать с решимостью: «Мы обязательно её убьём». И сделать это до того, как глава семьи обратит внимание на эту девчонку.
Мира явно не хотела соглашаться, но после многочисленных настояний Эрвина наконец кивнула, будто смирившись.
Хотя они оба тщательно старались не попасться, их действия всё же были подробно доложены истинному правителю Редвеллов.
И, к большому разочарованию тех двоих, оценка маркиза была следующей:
— Всё кончено. Их поражение практически предрешено.
— …Вот как?
Ближайший помощник маркиза озадаченно посмотрел на него.
Да, Клаудия действительно начала всерьёз наращивать свою власть. Но её старшие брат и сестра занимались тем же самым задолго до неё.
До сих пор они терпели одну неудачу за другой потому, что действовали слишком осторожно, опасаясь риска. Но если они действительно задействуют все свои силы, их мощь значительно превзойдёт возможности Клаудии.
И всё же маркиз с безразличным выражением лица объявил победу Клаудии.
— Они не действуют ни как люди, которые сначала тщательно готовятся, оценивают силы противника и лишь потом бросают в бой всё больше ресурсов, ни как зверь, который инстинктивно находит слабое место и вонзается прямо туда. Они недооценили противника, постепенно наращивали силы, а когда даже это не сработало, в панике бросились вперёд. Невероятно глупо. В итоге их всех поймают и сожрут.
Осознание того, насколько некомпетентны дети, на воспитание которых он потратил столько денег и усилий, не приносило особого удовольствия.
Но, с другой стороны, это было весьма интересно.
— Мне любопытно, насколько далеко всё это было предсказано. Если она действительно с самого начала и до самого конца играла ими, держа их на ладони… тогда она чудовище, превосходящее всякое воображение…
Маркиз почувствовал любопытство.
А он был человеком, обладавшим достаточной властью, чтобы не сдерживать своё любопытство.
— Было бы неплохо впервые за долгое время устроить уютное семейное собрание.
«Кровавые Демонические Звери», «территория Эчед» и «маркиз Редвелл».
Хотя отец и называл их идиотами, если судить объективно, второй сын Эрвин и третья дочь Мира вовсе не были настолько уж бездарными.
В то время как большинство дворян, разбросанных по всему королевству Вирка, представляли собой полнейших ничтожеств, которым нечем было похвастаться, кроме своего происхождения, эти двое, по крайней мере, вполне успешно управляли собственными территориями. Кроме того, каждый из них успел добиться определённой известности в своей сфере: Эрвин — в искусстве владения мечом, а Мира — в светском обществе.
Да, они действительно допустили несколько ошибок из-за неосторожности и нетерпения. Но, по крайней мере, они не были настолько глупы, чтобы не понимать: если сейчас не покончить с Клаудией, в конечном итоге падут они сами.
Поэтому они подготовились основательно.
Четыре мастера четвёртого ранга — люди, которые в других владениях вполне могли бы стать рыцарями, представляющими целую территорию.
В качестве поддержки им предоставили ещё почти тридцать человек, чьи навыки приближались к третьему рангу.
Им выдали множество свитков, каждый из которых обладал чрезвычайной практической ценностью: ночное видение, обнаружение целей, подавление звука и многое другое.
Торговый дом, имевший тесные торговые связи с территорией Эчед, практически купили за мешки золотых монет, заставив перейти на их сторону.
С точки зрения всей семьи Редвелл это была капля в море.
Но для брата и сестры, которые ещё не унаследовали эту власть в полной мере, подобные расходы были колоссальными — практически равносильными тому, чтобы отрезать себе руку.
Да.
Они сделали всё, что было в их силах.
Но…
Иногда мир обрушивает на человека совершенно иррациональные бедствия, с которыми одной численностью людей не справиться.
— Добро пожаловать, господа! Мы подготовили для вас места в подземной тюрьме, так что прошу, проходите прямо туда!
Убийцы столкнулись с яркоглазой сумасшедшей!
Мир перед глазами убийц погрузился во тьму!
Столица Империи Айзерн, Каластия, Золотой Облачный дворец.
— О-хо-хо! Весьма достойное качество и количество свитков. А если добавить к этому то, что мы сможем вытянуть из торговцев, вступивших с ними в сговор, финансового положения территории должно хватить на некоторое время.
Наблюдая за тем, как наследный принц с довольным видом осматривает трофеи, Люсидра смотрела на него с непроницаемым, слегка странным выражением лица.
[Можно я кое о чём спрошу?]
— Хм? О чём?
[Ты ведь ясно сказал, что в рамках этой роли собираешься полностью вжиться в образ, верно?]
Наследный принц озадаченно посмотрел на неё.
— Разве я сейчас недостаточно хорошо вжился в роль? На этот раз я ни разу не заговорил своими привычными манерами и не продемонстрировал ни одной способности, не соответствующей моей роли.
[Нет-нет-нет.]
Люсидра энергично замотала головой.
[С речью всё именно так, как ты сказал. Но твои способности… Как ни посмотри, с ними явно что-то не так.]
Какой слуга в этом мире способен в одиночку вырубить целую группу убийц, испускающих Ауру меча, предлагать планы развития территории и вмешиваться в оптимизацию эффективности управления?
Разве само существование подобных способностей не является серьёзнейшим нарушением образа слуги?
На совершенно справедливое возмущение Люсидры наследный принц ответил с предельно серьёзным выражением лица:
— Именно потому, что он слуга.
На некоторое время повисла тишина.
Люсидра несколько раз моргнула, а затем переспросила:
[Что?]
— Ха-ха, похоже, ты плохо разбираешься в мирских делах. Я могу тебя понять. После столь долгого заточения это неизбежно.
Наследный принц продолжил говорить тоном учителя, объясняющего невежественным детям очевидные вещи:
— Если в этом мире и существует существо, наиболее близкое к понятию «универсал», то это дворецкий или горничная. Безупречное выполнение домашних обязанностей — само собой разумеющееся. Они должны уметь готовить, проводить чайные церемонии, водить экипажи, владеть мечом и магией, разрезать здание одной тонкой нитью, а иногда ещё и останавливать время. Хотя Седрик пока не заслужил почётного звания дворецкого, в широком смысле дворецкий всё равно является разновидностью слуги. Следовательно, нет ничего странного в том, что Седрик демонстрирует самые разные способности. Это совершенно не нарушает образ.
— …?
Люсидра склонила голову набок.
Она задумалась, не скрывается ли за услышанным какой-нибудь глубокий философский смысл, но вскоре пришла к единственному возможному выводу.
[Это просто чушь.]
— Хо-хо, пытаться прикрыть собственное непонимание резкими словами — не лучший поступок.
[Нет, это чушь!!]
Люсидра повысила голос.
[Ты думаешь, если произнести какую-нибудь нелепость с серьёзным лицом и уверенным голосом, она тут же станет правдой?!]
— Пожалуйста, говори тише. Надо было установить базовую звукоизоляцию. Или ты забыла, что в тот момент, когда нас обнаружат, тебе снесут голову?
[А-а-а-а-а!]
Люсидра в отчаянии вцепилась руками в волосы и закричала.
Ей было невыносимо оттого, что она не могла поделиться этим раздражением хоть с кем-нибудь.
Если бы только женщины, вцепившиеся в этого человека, увидели его в таком состоянии!
Вдоволь поворчав про себя, Люсидра прищурилась и посмотрела на наследного принца.
[Даже если я сделаю сто шагов назад… Нет, десять тысяч шагов назад и допущу, что ты прав, ты ведь понимаешь, что универсальные способности не берутся из ниоткуда?]
Наследный принц был сверхчеловеком.
Он мог превращать в реальность даже ту абсурдную чушь, которую сам же и утверждал.
Однако клон Седрика был совершенно другим.
Если бы, как у предыдущего клона — авантюриста Берна, — способности были ограниченными и узкоспециализированными, это было бы ещё понятно.
Но Седрик, распределивший свои способности по множеству направлений, неизбежно должен был иметь более низкий предел развития в каждой из них.
И всё же сейчас Седрик явно демонстрировал возможности, превосходящие этот предел.
[Этот клон долго не протянет. Правда, поскольку сейчас он постепенно разрушается, а не уничтожается мгновенно, как в прошлый раз, обратный удар будет пропорционально слабее… Но в любом случае «Седрик» исчезнет.]
— Это не имеет значения.
Наследный принц ответил без малейшего колебания.
— Седрик уже выполнил значительную часть изначально отведённой ему роли. Главное оружие «лорда» Клаудии — улучшение общественного порядка и поддержка, которую это приносит со стороны граждан. Чем больше она наращивает свою силу, чем шире становится её влияние, тем сильнее будет постепенно улучшаться катастрофическое положение королевства Вирка. Подарок за это тоже почти завершён.
Разумеется, даже сила «дара» не позволила бы одной Клаудии изменить всё королевство Вирка.
Даже если она достигнет вершины семьи Редвелл и возьмёт под контроль все сферы её влияния, в королевстве всё равно останутся территории, куда влияние Редвеллов почти не проникает.
И даже поверхностного расследования было достаточно, чтобы понять: положение там настолько отвратительное, что на их фоне Редвеллы казались вполне приличными.
Наследный принц всё равно собирался изменить и эти места.
Но это, по крайней мере, уже не входило в обязанности «слуги Седрика».
— Кроме того, Седрику всё равно пришлось бы исчезнуть. Талантливые люди развивают организации, но одновременно они определяют и пределы их развития. Чтобы Эчед и Клаудия не превратились в людей, которые не способны ничего делать без меня, Седрик должен уйти.
Хотя Седрик, казалось, участвовал во всех делах территории, на самом деле его непосредственное вмешательство постепенно сокращалось.
Даже в вопросах территориальных реформ он лишь создавал условия и системы, позволяющие людям эффективно работать, стараясь по возможности не выполнять их работу собственными руками.
Благодаря этому территория могла продолжать функционировать без каких-либо проблем даже после его ухода.
— Хм-м.
Люсидра равнодушно фыркнула.
Она понимала грандиозный замысел наследного принца.
Но действительно ли эта безумная девушка продолжит действовать в соответствии с его планом после того, как одержимая своим слугой Клаудия останется без Седрика?
[Тогда давай заключим пари.]
— Пари?
[На то, сможет ли эта безумная девчонка продолжить нормально исполнять роль лорда после того, как «слуга Седрик» расторгнет контракт и уйдёт. Я ставлю на то, что не сможет.]
— Тогда, полагаю, я поставлю на то, что сможет. Хорошо, я согласен.
[Проигравший исполняет одно желание победителя?]
— Чтобы точно определить условия победы и поражения, а также допустимые границы желаний, понадобится контракт. Подготовить страниц тридцать?
[Отпрыск, более демонический, чем сам демон… Нет. Просто отпрыск, достойный звания наследного принца…]
В последнее время Клаудия Редвелл пребывала в чрезвычайно хорошем настроении.
— Теперь, когда их решающий удар, подготовленный для того, чтобы прикончить меня, провалился, они наверняка трясутся от страха. Так им и надо.
Когда её мать была жива, эти люди предпочитали наблюдать со стороны.
После её смерти они продолжили откровенно давить на Клаудию и всячески изводить её.
Когда из уст убийц прозвучали имена двух виновников, она не испытала шока.
Первой мыслью было лишь:
«Как я и думала».
Её чувство семейной привязанности практически стремилось к нулю.
Но что делать дальше?
Прежняя Клаудия в первую очередь подумала бы о том, чтобы отправить убийц обратно.
Однако нынешняя Клаудия, многому научившаяся у Седрика, была другой.
— Разгласить всё публично нанесло бы им сильнейший удар. Но если из-за этого пострадает имя Редвеллов, Маркиз вмешается. Хм… Можно шантажировать их угрозой публичного разоблачения и что-нибудь вытребовать. Ах, нет. Может, предложить выкупить их обратно? Если они согласятся, мы получим их деньги и права. Если откажутся, можно будет переманить собак, которых бросил хозяин. Да. Так будет лучше.
Её приятные размышления продлились недолго.
В дверь кабинета постучали.
Клаудия разрешила войти, и вскоре главный дворецкий Бастиан появился перед ней с серьёзным выражением лица.
— Милорд. Маркиз приглашает вас в главный особняк. Он передал через посланника, что прошло уже много времени и семье следует собраться хотя бы за одним столом и разделить трапезу. Вот приглашение.
— Что?
На сияющем от радости лице Клаудии появилось растерянное выражение.
Семейный ужин? С каких это пор Редвеллы стали настолько дружной и тёплой семьёй?
Клаудия поспешно сорвала печать с приглашения и прочитала его содержимое.
«Клаудия. Как отец, я не могу скрыть своей радости, видя, что ты, некогда сбившаяся с пути, вернулась на правильную дорогу и добилась известности. Мы хотим собраться всей семьёй и после столь долгого времени поделиться друг с другом новостями. Надеюсь, ты придёшь, как бы занята ни была».
Это письмо действительно походило на слова отца, искренне радующегося переменам в своей дочери.
В нём почти не было свойственных знати формальных и отстранённых выражений.
Но в тот момент, когда Клаудия поняла, что почерк действительно принадлежал самому маркизу Редвеллу, по её спине пробежали мурашки, а кожа покрылась холодными мурашками.
Даже полученная от убийцы угроза смерти показалась бы ей приятнее.
— Это… Я ведь не могу не пойти, правда?
На этот почти умоляющий вопрос Бастиан ответил неловкой улыбкой:
— Вы ведь и сами знаете ответ, миледи.
— Да, верно.
Клаудия тяжело вздохнула.
Да, в последнее время дела у неё действительно шли весьма хорошо.
Но всё это стало возможным только благодаря тому, что она занимала должность «лорда территории Эчед».
В конечном счёте настоящим правителем всех земель, принадлежащих Редвеллам, включая Эчед, оставался маркиз Редвелл.
Если он отберёт у Клаудии титул лорда, всё, чего она успела добиться, будет снова втоптано в грязь.
Разумеется, в отношениях между лордом и вассалом права на управление территорией не передаются туда-сюда по одному желанию.
Но достаточно большая сила способна сделать возможным даже то, что в обычных условиях невозможно.
Клаудия заставила себя мыслить позитивно.
«Что ж, в любом случае, если я хочу доказать свою ценность и не позволить им просто взять и выгодно меня продать, мне придётся разобраться с этим человеком».
В некотором смысле сам факт того, что маркиз вызвал её, уже был доказательством того, что даже он заинтересовался тем, чего Клаудия успела добиться.
Клаудия машинально хотела позвать Седрика, но, увидев лицо Бастиана рядом с собой, замешкалась.
Потому что вспомнила совет, который когда-то дал ей Седрик.
«Не забывайте учитывать чувства остальных вассалов и слуг».
Он сказал это в тот день, когда Клаудия постоянно пренебрегала главным поваром и просила Седрика готовить ей еду.
В тот день Седрик отругал её с необычайно серьёзным выражением лица, и после этого Клаудия весь день проходила совершенно подавленной.
— Кхм. Бастиан?
— Слушаю, миледи.
— Я хочу поручить тебе отбор людей, которые отправятся со мной в главный особняк. Сможешь?
Глаза Бастиана на мгновение широко раскрылись от удивления.
А затем в уголках его губ появилась едва заметная улыбка.
— Оставьте это мне, миледи. Я подготовлю наилучший состав, который обеспечит и вашу безопасность, и бесперебойное управление территорией во время вашего отсутствия.
— Хорошо.
При виде того, с каким воодушевлением Бастиан взялся за дело, Клаудия почему-то почувствовала себя немного виноватой и отвернулась к окну.
Как всегда, слова Седрика никогда не были ошибочными.
— Клаудия. Королевская семья хочет устроить для тебя брак. Что ты об этом думаешь?
Резиденция маркиза Редвелла.
Глядя на место, которое можно было назвать главным домом семьи Редвелл, Клаудия нахмурилась.
До назначения лордом территории Эчед она прожила здесь больше десяти лет, но от одного лишь посещения этого места ей становилось тошно.
Не потому, что здесь хранилось слишком много болезненных воспоминаний.
Напротив.
Слишком много счастливых.
Времена, когда её мать была жива.
Когда Клаудия вспоминала дни, в которые маркиз Редвелл играл роль «хорошего отца», а она искренне верила в его любовь, ей становилось невыносимо от сравнения той себя с нынешней.
Так и не решаясь войти в резиденцию, Клаудия некоторое время просто стояла перед ней и смотрела.
— Довольно просторная резиденция. Похоже, управлять ею было бы весьма достойно.
Небрежно брошенная фраза — то ли искренняя, то ли сказанная в шутку.
Но в тот момент, когда Клаудия услышала голос Седрика, её ноги, до этого словно приклеенные к земле, вдруг обрели лёгкость.
Она чуть приподняла уголок губ и ответила:
— Только ты, наглый слуга, способен назвать резиденцию Редвеллов «довольно просторной». По площади она сопоставима с владениями королевской семьи.
— Вам, миледи, следует стремиться к чему-то ещё более высокому и просторному. Разве я, как ваш слуга, не должен обладать тем же мировоззрением?
— Язык у тебя хорошо подвешен. Очень хорошо.
Клаудия слегка поворчала, но настроение у неё от этого не испортилось.
Верно.
Прежняя Клаудия и нынешняя Клаудия — разные люди.
Нынешняя Клаудия пришла сюда не как капризный ребёнок, знающий, что любовь отца была ложью.
Она пришла сюда как лорд, за плечами которого стояли реальные достижения и репутация.
Выпятив грудь и подняв подбородок, Клаудия смело вошла в резиденцию.
Внутри уже находились гости, прибывшие раньше неё.
Увидев их, Клаудия поприветствовала их с неприятной улыбкой.
— Давно не виделись. Мира, Эрвин.
Лицо молодого человека с крепким, мускулистым телосложением — вполне привлекательного внешне — тут же исказилось от недовольства.
Девушка в платье из явно необычайно дорогой ткани отреагировала точно так же.
— Я твой старший брат. Сколько раз я должен говорить тебе соблюдать приличия, Клаудия?
— Верно. Неужели ты обязательно должна вести себя так невоспитанно и позорить имя семьи?
— Приличия? Позорить имя семьи?
Несмотря на их упрёки, Клаудия даже не обратила на них внимания и фыркнула.
Будто услышала нечто совершенно нелепое.
— Хотите, я расскажу всему королевству, кто на самом деле не знает приличий и кто действительно позорит имя семьи?
При этих многозначительных словах Клаудии зрачки обоих на мгновение дрогнули.
Однако и Эрвин, и Мира долгие годы вращались в дворянском обществе, где политика была столь же естественна, как дыхание.
Третья дочь Мира спокойно переспросила:
— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Разве не ты среди всех нас больше всего запятнала имя Редвеллов?
По её тону и выражению лица никто бы не подумал, что именно она была заказчицей убийц, посланных за собственной сводной сестрой.
Второй сын Эрвин также подхватил линию сестры:
— Я слышал, что в последнее время ты неплохо справляешься с обязанностями лорда, и даже возлагал на тебя определённые надежды. Но, похоже, твой скверный характер никуда не делся. Тебе должно быть стыдно.
Они вели себя настолько бесстыдно, что казалось, будто вместо лиц у них железные пластины.
Но на самом деле у обоих были свои расчёты.
«Очевидно, блефует. Не может быть, чтобы при такой мощной операции она сумела взять убийц живыми, а не убила их на месте».
«Все люди, участвовавшие в операции, умеют держать язык за зубами. Они не станут так просто давать показания. Даже если заговорят, признаться здесь означало бы катастрофу. Нужно всё отрицать до конца!»
Их рассуждения не были полностью ошибочными.
В дворянском обществе истина сама по себе никогда не имела особого значения, а правду и ложь при желании можно было поменять местами.
Разумеется, если бы Клаудия действительно заполучила свидетелей и решила использовать их как оружие, брату и сестре пришлось бы готовиться к серьёзному кровопролитию.
Но, с другой стороны, это означало бы, что и Клаудии пришлось бы идти на определённые уступки, чтобы получить желаемое.
Однако они ошибались в одном.
Именно в одном.
Их противницей была Клаудия, которая изначально вовсе не была политически подкованной дворянкой.
— Ах, вот как?
Клаудия недовольно посмотрела на их бесстыдство, затем раскрыла складной веер, прикрыв им рот, и отдала приказ:
— Вы. Принесите сюда те вещи, которые мы погрузили в карету.
— Слушаемся.
Несколько сопровождавших Клаудию слуг развернулись и поспешили наружу.
Поначалу брат и сестра не понимали, что она задумала.
Но, увидев то, что слуги внесли на плечах, они потрясённо расширили глаза.
Связанные так плотно, словно коконы шелкопряда, мужчины безвольно свисали с плеч слуг, будто уже не имели сил сопротивляться.
Они беспокойно озирались по сторонам, а встретившись взглядами с братом и сестрой, тут же глубоко опустили головы.
Эрвин и Мира даже представить не могли, что Клаудия притащит убийц прямо в главный дом.
Они застыли на месте.
А Клаудия спокойно заявила:
— Я подумала, что эти люди могут быть как-то связаны с вами, и хотела немного поговорить. Но раз вы их не знаете, ничего не поделаешь. Придётся использовать их в другом месте.
— В-другом?
— Отведу их к отцу. Раз уж они осмелились напасть на кровную родственницу семьи Редвелл, нужно тщательно выяснить, кто стоит за ними, и выкорчевать всю эту сеть. Думаю, человек с большим опытом справится с этим лучше, чем я лично. М-м?
Брат и сестра не смогли вымолвить ни слова.
Они не могли просто позволить убийцам попасть в руки маркиза.
Маркиз наверняка вывернет им языки наизнанку и в конце концов узнает всю правду.
Но и защитить убийц они не могли.
Если они прямо сейчас выступят вперёд и потребуют отдать их, это практически будет равносильно признанию собственной вины.
«Э-эта сумасшедшая сука…!»
«Она что, прямо сейчас открыто нам угрожает?!»
Никаких тонких закулисных переговоров, столь характерных для дворян.
Никаких намёков и осторожных предложений.
Это был ультиматум грубой силой, словно Клаудия говорила:
«Раз вы меня раздражаете — вот, держите».
И двое людей, гордившихся тем, что пережили множество политических бурь, просто не могли собраться с мыслями.
Кто в этом мире осмелился бы поставить детей великой семьи Редвелл перед подобным выбором?
— Похоже, вам больше нечего сказать, так что я пойду. Увидимся позже. Если, конечно, у вас ещё будут ко мне дела.
— П-подожди, Клаудия!
— Д-да! Кажется, здесь какое-то недоразумение! Давай поговорим!
В конце концов, им не осталось ничего другого, кроме как проглотить гордость и вцепиться в Клаудию.
Они выбрали меньшее из двух зол.
И эту сцену вассалы главного дома видели и слышали во всех подробностях.
«…Это практически выглядело как капитуляция. В народную молву это, скорее всего, не попадёт, но при таком количестве свидетелей как минимум вся семья теперь будет знать».
«Хо-хо, слишком грубый метод, но, с другой стороны, разве он не чрезвычайно эффективен в переговорах? Даже тиранский характер может стать оружием, если правильно им воспользоваться».
Вассалы семьи Редвелл — настоящей силы среди сил этого королевства — обладали значительным политическим влиянием и проницательностью.
Они знали, что маркиз не терпит, когда его «руки и ноги» начинают действовать самостоятельно, поэтому не осмеливались вмешиваться в борьбу за наследство или открыто высказываться.
Но никто не мог запретить им думать.
И, по их оценке, прямо сейчас Клаудия фактически оттеснила второго сына и третью дочь вниз по внутренней иерархии семьи.
Они расплачивались за провал решающего покушения и попытку сделать вид, будто ничего не произошло.
— Ха-ха, я слышал, тут было какое-то оживление. Так вы все здесь.
Разумеется, это вовсе не означало, что Клаудия заняла первое место в семейной иерархии.
Если не считать маркиза, которого рассматривали как исключение, в семье Редвелл существовал человек, занимавший безоговорочное второе место и способный относиться ко второму сыну и третьей дочери как к «мусору».
Это был молодой господин Армин Редвелл — дворянин с мягкой, но исполненной достоинства внешностью.
Он подошёл к ним совершенно естественно, словно вовсе не замечал тонкой атмосферы, возникшей между братьями и сёстрами, и поприветствовал их.
Мрачные лица Эрвина и Миры слегка порозовели от неловкости, тогда как Клаудия открыто нахмурилась.
— Давно не виделись, младшая. Я часто слышал о тебе, но, полагаю, услышать новости непосредственно от тебя — совсем другое дело. Как поживаешь?
— …Нормально.
— Это хорошо. Правда, очень хорошо. Чувствую, что заботы этого старшего брата значительно уменьшились.
Несмотря на короткий и сухой ответ, Армин продолжал улыбаться, словно совершенно не обращал внимания на её холодность.
Его взгляд был добродушным — словно он смотрел на несмышлёного ребёнка.
Вассалам, глядя на него, легко было представить человека с добрым сердцем и необъятной душой.
Но Клаудия думала иначе.
«Какая скользкая змея».
В отличие от второго и третьей, старший сын Армин никогда открыто не проявлял к Клаудии враждебности и ни разу напрямую её не притеснял.
Более того, несколько раз он даже появлялся именно тогда, когда их действия начинали переходить все границы, и выступал посредником.
И всё же Клаудия не доверяла старшему сыну Армину.
Это было скорее инстинктивное чувство настороженности, чем результат логических рассуждений.
Потому что, глядя на Армина, Клаудия часто вспоминала маркиза Редвелла.
Точнее, маркиза времён, когда её мать была жива.
Маркиза, который тогда носил маску.
Словно вода, обтекающая острые камни враждебности, Армин плавно перевёл взгляд на связанных убийц.
— Это люди, которых ты привезла?
— Да.
— Не знаю, зачем они тебе, но, по-моему, не стоит бездумно тащить подобных людей туда, где проживает глава семьи. Было бы лучше сначала оставить их снаружи, а потом привести сюда с разрешения главы семьи.
— А что, если они исчезнут или их заставят замолчать, пока будут снаружи?
— Это земля Редвеллов. Если кто-нибудь осмелится совершить здесь подобное злодеяние, это будет равносильно пренебрежению волей главы семьи. Разумеется, такой человек понесёт наказание.
Это утверждение можно было воспринять как обычный праведный аргумент.
Но в нём также можно было услышать скрытый намёк.
Второй сын и третья дочь, похоже, восприняли его именно так — их зрачки слегка задрожали.
Заметив состояние брата и сестры, Клаудия кивнула.
Она решила, что после подобных слов, произнесённых при таком количестве свидетелей, даже они не осмелятся заставить убийц замолчать.
А если попробуют — это само по себе станет прекрасным поводом разобраться с ними.
— Отнесите их обратно.
Отдавая приказ слугам, Клаудия встретилась взглядом с Седриком.
Увидев, как он послушно выполняет приказ, словно ничего необычного не происходит, Клаудия почувствовала облегчение.
Похоже, она действительно приняла правильное решение.
Армин ненадолго обратил внимание на эту сцену, а затем с добродушной улыбкой сказал:
— Тогда давайте пройдём в столовую. Глава семьи сказал, что у него есть другие дела и он немного задержится, поэтому, думаю, мы можем пока поесть сами.
Качество еды в резиденции маркиза Редвелла было чрезвычайно высоким.
Хотя маркиза Редвелла считали настолько расчётливым дворянином-торговцем, что он, казалось, видел выгоду буквально во всём, скрягой, помешанным исключительно на накоплении богатства, он не был.
Хорошее постельное бельё, хорошая одежда, хорошая еда.
Он не жалел денег на повседневный комфорт и удовольствия, и стол, словно подтверждая это, был заставлен множеством блюд из самых разных ингредиентов.
Однако Клаудия совершенно не чувствовала вкуса еды.
«Хуже, чем готовит Седрик… Нет, хуже, чем готовит главный повар».
Если говорить исключительно об объективном качестве ингредиентов или мастерстве поваров, в главном доме, конечно, превосходили территорию Эчед.
Но какой бы изысканной ни была еда, аппетит неизбежно пропадает, когда приходится сидеть за одним столом и орудовать ножом и вилкой рядом с людьми, которых даже видеть не хочется.
— Эрвин. Я слышал, у тебя родился второй ребёнок. Как здоровье твоей жены?
— Да, брат. Благодаря лекарственным травам, которые ты прислал в прошлый раз, всё хорошо. Жена тоже просила передать тебе благодарность.
— Ха-ха, не стоит благодарности за такую мелочь. Мира, я слышал, ты в последнее время часто проводишь время с графиней Рудиол?
— Да, брат. В качестве младшей участницы светского общества я многому у неё учусь.
— Когда-то её называли королевой светского общества Вирки. Будь осторожна и не проявляй невежливости. Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся в любое время.
Лёгкий звон столовых приборов и тихие разговоры членов семьи наполняли огромный стол.
Разрезая куриный стейк, для приготовления которого, как говорили, использовали зерно, которое даже людям было бы жалко пускать в пищу, Клаудия вновь почувствовала, насколько отвратителен весь этот фарс.
«Раз маркиз всё равно, скорее всего, не придёт, может, просто сделать вид, что поела, и уйти?»
Она всерьёз обдумывала возможность осуществить эту мысль, когда…
— Ах да, Клаудия.
Армин заговорил настолько естественным тоном, словно по дороге просто заметил забавное облако.
— Королевская семья хочет устроить для тебя брак. Что ты об этом думаешь?
— …Что?
Слова оказались настолько неожиданными, что мозгу Клаудии понадобилось некоторое время, чтобы осознать их смысл.
Армин продолжил, глядя на младшую сестру с недоверчивым выражением лица:
— Ты ведь знаешь, что я довольно часто общаюсь со вторым принцем. Услышав, что ты до сих пор не только не замужем, но даже не помолвлена, он тяжело вздохнул и сказал, что тоже настолько погружён в управление королевством, что совершенно запустил такие семейные дела, как ты.
Семейные дела? Второй принц?
Те люди, которые, когда её мать выдали замуж в это проклятое место, отправили сюда лишь её саму да нескольких слуг, даже не позаботившись о нормальном приданом, а затем утерли рот и забыли обо всём?
В отличие от постепенно холодеющего лица Клаудии, лицо Армина оставалось таким же мягким и добродушным.
— Вообще-то дворянские браки решают старшие члены семьи. Глава семьи тоже сказал, что если королевская семья лично возьмётся устроить этот брак, то это следует считать благословением и принять. Благодаря этому второй принц пришёл в настоящий восторг. Он заявил, что лично найдёт для тебя самого лучшего жениха. Так что можешь с нетерпением ждать это.
Терпения Клаудии хватило ровно до этого момента.
Грохот!
— Кья-а-а!?
— Уф! Клаудия! Что ты делаешь?!
Клаудия резко встала, едва не опрокинув ногой ножку стола.
Еда на столе опасно задрожала, а соусы и прочие блюда брызнули на сидевших напротив Эрвина и Миру.
Но Клаудия не обратила на них ни малейшего внимания.
Она уставилась на Армина и закричала:
— Кто вы такие и кто они такие, чтобы решать за меня, с кем мне вступать в брак?!
Армин с мягкой улыбкой, словно увещевая непослушного ребёнка, вытер соус для салата, попавший на его рукав, и ответил:
— Вообще-то именно так и заключаются дворянские браки. Так было и со мной. Так было и с Эрвином. Так было и с Мирой. Просто теперь настала твоя очередь. Так зачем же повышать голос?
— Нет! Неужели вы думаете, что я послушно позволю втянуть себя в брак, который вы устроили?!
Каждый слог, который Клаудия буквально выдавливала из себя, был переполнен всевозможными эмоциями.
Ради чего она так старалась всё это время?
Зачем улучшала свою репутацию, заботилась о людях как лорд и стремилась накопить как можно больше достижений?
Разве не затем, чтобы её не продали как товар в политическом браке, как когда-то продали её мать?
Она наконец получила признание маркиза и уже собиралась всерьёз начать переговоры.
И теперь ей даже не дали увидеть лицо маркиза, а просто сообщили о таком решении через старшего сына.
Клаудия не могла этого принять.
Но Армин лишь спокойно заявил:
— Ты кое-что неправильно понимаешь, младшая. Не я и не глава семьи устраивают этот брак.
Он сделал небольшую паузу.
— Это королевская семья королевства Вирка.
Армин произнёс всего несколько слов.
Но уши Клаудии отчётливо услышали скрытый смысл.
— Или ты собираешься сама бросить вызов воле королевской семьи?
Только тогда Клаудия поняла.
Пока второй и третья атаковали её такими методами, как покушения, и получали ответные удары, старший сын Армин нанёс ей решающий удар совершенно иным способом.
Методом, который был несравнимо эффективнее.
Так же, как просьба королевской семьи — это не просьба, а приказ, так и благосклонность королевской семьи — не благосклонность, а принуждение.
Если второй принц из «добрых побуждений» решит устроить ей брак в качестве «старшего члена семьи», а Клаудия откажется или каким-либо образом добьётся расторжения помолвки, это будет воспринято как оскорбление королевской семьи.
Как бы ни была раздираема внутренними конфликтами королевская семья, факт оставался фактом:
она являлась законным правителем этой страны.
Простой лорд не мог ей отказать.
На лице Клаудии появилось ошеломлённое выражение.
Она подумала о лице слуги, который сейчас, вероятно, ждал её в комнате для слуг.
О слуге, который просто взял бы любую проблему и решил её.
«…Седрик, что мне делать в такой ситуации?»
«Маркиз желает вас видеть».
Это приглашение действительно обрушилось как гром среди ясного неба.
Среди многочисленных вассалов, служивших на территориях, которыми дом Редвелл владел напрямую или косвенно, лишь немногим было позволено разговаривать с маркизом лично.
И это касалось не только вассалов из других владений — даже тем, кто служил непосредственно в главной резиденции маркиза, подобная честь выпадала крайне редко.
Даже если большинство этих вассалов происходило из дворянских родов, не говоря уже о слугах-простолюдинах, им и мечтать не приходилось о встрече с главой дома.
И всё же сейчас маркиз вызвал к себе какого-то слугу, нанятого младшей дочерью семьи в другом владении. Зачем?
Вассалы и слуги, сопровождавшие Клаудию, не могли скрыть своего замешательства. То же самое относилось и к людям, прибывшим вместе с другими детьми маркиза.
— Понятно. Прошу, ведите.
Однако Седрик, совершенно не обращая внимания на окружающих, спокойно последовал за проводником.
В его поведении не чувствовалось ни малейшего напряжения. Вассалы главной резиденции, до этого сохранявшие лица холодные, словно лёд, едва заметно удивились.
В отличие от вассалов из других владений, они привыкли не показывать эмоций, но это вовсе не означало, что ничего не чувствовали.
Им и без того казалось странным, что маркиз Редвелл заинтересовался каким-то слугой из захолустья. Но, увидев его манеру держаться — настолько смелую, что её вполне можно было назвать дерзкой, — они невольно решили, что за таким поведением наверняка что-то стоит.
Некоторое время спустя.
— Ты немного не такой, каким я тебя представлял.
В глубине садов особняка маркиз произнёс эти слова ещё до того, как Седрик успел поприветствовать его.
Слуга, проводивший Седрика сюда, в душе уже пожалел его, ожидая, что тот растеряется. Однако Седрик лишь улыбнулся и спокойно переспросил:
— Правда? Интересно, каким же вы меня представляли?
— Разве ты не тот парень, который украл душу моей дочери? Я думал, ты окажешься неописуемо красивым мужчиной, способным с первого взгляда заставить эту девочку потерять голову. Но если подумать, в твоём лице и так есть что-то опасное. Оно достаточно округлое, чтобы люди непроизвольно теряли бдительность.
— Вы мне льстите.
— Это, по-твоему, похвала?
— А разве это не следует воспринимать именно так?
От этой лёгкой словесной перепалки окружавшие их вассалы заметно напряглись.
Даже главы великих торговых домов или лорды, чувствовавшие себя настоящими королями в собственных владениях, рядом с маркизом тщательно взвешивали каждое слово. А этот человек — простой слуга — держался так непринуждённо, будто разговаривал с равным.
Вассалы уже начали раздумывать, не стоит ли указать ему на невежливость, но сам маркиз лишь заинтересованно посмотрел на Седрика и не проявил ни малейшего раздражения.
Среди людей благородного происхождения редко встречались те, кто пренебрегал сословными различиями и запросто общался с простолюдинами. Маркиз Редвелл изначально к таким людям не относился.
Поэтому то, что сейчас он совершенно спокойно терпел дерзость какого-то слуги, было крайне необычным зрелищем.
— «Следует воспринимать как похвалу», значит? Сообразительный. Но и самоуверенный.
— Похоже, мне ещё многому предстоит научиться. Прошу прощения.
— Особенно пусто звучат подобные слова от человека, который совершенно не считает, что сделал хоть что-нибудь неправильно.
— Разве такое возможно?
— Хм.
Маркиз погладил бороду.
Он пристально смотрел на Седрика, словно пытался заглянуть ему в душу и понять его истинные намерения. Однако Седрик лишь невозмутимо выдерживал этот взгляд.
— Итак, чего ты добиваешься?
— К сожалению, моих способностей недостаточно, чтобы понять ваши слова, маркиз. Не могли бы вы объяснить немного подробнее?
— Я спрашиваю, какова твоя цель, когда ты так привязался к моей дочери. Тебе нужны деньги? Её тело? Или, если не это…
Из-под ног маркиза внезапно показалось огромное чудовище, окутанное кровавой аурой.
— Гр-р-р-р…
Львиная голова спереди, козлиная голова посреди туловища и змеиный хвост.
Это было Кровавое Демоническое Чудовище маркиза Редвелла — существо, которое за годы восстановления почти рухнувшего маркизата прошло вместе со своим хозяином через бесчисленные кризисы.
Его величие и присутствие были несравнимы с тем, что до сих пор демонстрировала Клаудия.
Казалось, само его существование доказывало: это чудовище не раз пересекало вместе с маркизом грань между жизнью и смертью.
Сила высшего уровня 5-го ранга.
Сильнейшая боевая мощь дома Редвелл.
Когда чудовище угрожающе зарычало, словно готовясь в любой момент броситься в атаку, все слышавшие этот звук вассалы одновременно побледнели.
Даже понимая, что внимание чудовища направлено не на них, они испытывали животный, почти биологический страх.
— …Неужели ты хочешь получить ещё и власть этого дома?
Маркиз был уверен: стоит Седрику дать глупый ответ — и его тут же разорвут на части.
И, что самое важное, это было не просто предположение маркиза. К такому выводу пришло связанное с ним Кровавое Демоническое Чудовище благодаря своему звериному инстинкту.
И оно не ошибалось.
В отличие от Берна, который изначально находился на 4-м ранге и, выкладываясь на пределе возможностей, мог какое-то время сражаться даже с существом 5-го ранга и в отдельных случаях одержать победу, чистые боевые характеристики Седрика соответствовали примерно 3-му рангу.
Превысив пределы своих возможностей и приняв на себя последствия, он мог на короткое время высвободить силу уровня 4-го ранга.
Но даже этого было недостаточно, чтобы победить данное Кровавое Демоническое Чудовище.
Ситуация, в которой он не мог защитить себя одной лишь силой.
И всё же ответ Седрика прозвучал совершенно ясно, словно он вообще не чувствовал страха.
— Моя цель проста. Я хочу, чтобы леди Клаудия стала превосходным правителем.
— Превосходным правителем? То есть ты хочешь дать ей ещё больше власти?
— Власть — лишь средство.
Седрик прямо посмотрел маркизу в глаза.
— Маркиз Редвелл, если говорить откровенно, то могу сказать следующее: сильнейшие мира сего в этом королевстве — худшие из людей.
Вокруг послышались приглушённые вздохи.
Маркиз на мгновение нахмурился, но не приказал Кровавому Демоническому Чудовищу заставить Седрика замолчать.
— По всему королевству бесчинствуют опасные монстры, но на них закрывают глаза. Страдают люди или нет — никого не волнует. Вместо этого знать проводит бессмысленные дни в праздности и удовольствиях. Честно говоря, поведение некоторых дворян заставляет задуматься, всё ли у них в порядке с головой.
— Ты сейчас пытаешься спорить со мной? С человеком, который находится на самой вершине этой знати?
— Если вы спрашиваете, приходила ли мне когда-нибудь в голову такая мысль, то да. Но не сейчас.
— Почему?
— Потому что вы, маркиз, хоть и не руководствуетесь принципом «делать добро», по крайней мере понимаете: в долгосрочной перспективе защита подданных и стабильность их жизни выгодны самому правителю. И вы действуете соответственно.
По сравнению с дворянами, которых повидал искатель приключений Берн, — настолько бездарными и ленивыми, что невольно задаёшься вопросом, зачем они вообще существуют, — лорды и наместники, назначенные Редвеллами, по крайней мере выполняли минимальные обязанности, которые полагаются правителю.
Пусть среди них и было мало тех, кто действительно стремился развивать территории или улучшать жизнь населения, но хотя бы в вопросах, требовавших вмешательства на уровне владения — вроде бандитов или нападений монстров, — они не уклонялись от своих обязанностей.
— В этом королевстве множество людей не способно даже на это. Благодаря им по всей стране постепенно разрастаются злокачественные опухоли, которые однажды могут привести к гибели всего государства. Я считаю, что юная леди обладает талантом, способным решить подобные проблемы. Поэтому я ей помогаю.
— Я выяснил, что ты родом из империи Айзерн. Какое тебе вообще дело до благополучия королевства Вирка?
— Позвольте задать вам встречный вопрос. Маркиз, если соседний дом охвачен пламенем, разве вы оставите его гореть, сказав: «Это не мой дом, значит, меня это не касается»?
— …Действительно. Я не согласен с тобой, но твою точку зрения понимаю.
Маркиз на некоторое время задумался, а затем снова заговорил:
— Есть три проблемы.
— Прошу.
— Избавиться от коррупции не так просто, как сказать об этом вслух. В мире полно глупцов, которых устраивает лишь то, что им самим удобно и привычно прямо сейчас. Им плевать, погибнет государство или нет. Чем сильнее Клаудия будет расширять своё влияние, тем яростнее они станут сопротивляться. Как ты собираешься с этим справиться?
— Эта проблема уже решена.
— Хм? Почему?
— Потому что леди Клаудия, которую я знаю, не станет колебаться и отдаст подобных ублюдков на растерзание псам.
Трудно было даже из вежливости назвать характер Клаудии хорошим.
Нетерпеливая, вспыльчивая, склонная к насилию.
Однако именно благодаря этому у неё было преимущество: она обладала решимостью без колебаний делать то, перед чем другие отступили бы, опасаясь последствий.
— «Если появляются неприятные люди, вместо уговоров и компромиссов она просто сметёт их с дороги, так что проблемы нет»? Ха-ха. А ты, оказывается, очень опасный человек.
Глаза маркиза блеснули.
— Тогда вторая проблема. Система повышения безопасности, которую сейчас внедряет Клаудия, в конечном счёте зависит от её способности управлять Кровавыми Демоническими Чудовищами. Для одного-двух небольших или средних владений это, возможно, сработает. Но изменить таким образом всё королевство невозможно. Как ты собираешься решить эту проблему?
— Она тоже уже решена.
— Послушаем.
— Нам удалось изменить Кровавых Демонических Чудовищ так, чтобы они могли размножаться с помощью обычных животных.
— …Что?
На лице маркиза на мгновение появилось совершенно пустое выражение.
А затем он выплюнул:
— Ты сошёл с ума?
— Я совершенно здрав.
Седрик перевёл взгляд на огромное Кровавое Демоническое Чудовище, охранявшее маркиза.
— Тайное искусство дома Редвелл действительно великолепно. Верные, всегда готовые находиться рядом с хозяином и достаточно живучие, чтобы использовать их без особой осторожности, — трудно найти более подходящих личных стражей. Однако есть один недостаток: от головы до хвоста они целиком состоят из крови и магической силы своего хозяина. Поэтому значительно увеличить их численность довольно сложно.
Маркиз хотел возразить, что изначально тайное искусство и не предназначалось для такого массового размножения, но пока решил промолчать.
Ему было интересно, какую ещё невероятную чушь сейчас выдаст этот слуга.
— Новые Кровавые Демонические Чудовища будут создаваться не путём прямого формирования всего тела, а посредством того, что часть плоти уже существующего Кровавого Демонического Чудовища будет вселяться в бездомных собак, кошек и тому подобных животных. Они лишатся способности к регенерации, уменьшению размеров и своей невероятной боевой мощи. Однако сохранят смутное чувство преданности хозяину и способность понимать его приказы на достаточном для этого уровне.
— А главное, Кровавые Демонические Чудовища в таком состоянии смогут размножаться обычным способом, как обычные животные.
— То есть свойства Кровавого Демонического Чудовища будут полностью передаваться даже потомству, рождённому таким образом?
— Мы подтвердили, что с каждым последующим поколением кровь постепенно слабеет. Но, согласно расчётам, этого должно быть достаточно, чтобы покрыть как минимум целое королевство.
— Как ни посмотри, это звучит как хвастовство. Но если такое действительно возможно, его практическая ценность не поддаётся описанию. Если это существует, я бы и сам хотел научиться этому.
— Это невозможно. Технология специально адаптирована для леди Клаудии.
— Ха! «Если хочешь этим пользоваться, не отдавай меня в какое-нибудь странное место, а держи крепче» — примерно это ты хочешь сказать? Какой преданный слуга.
Маркиз недовольно фыркнул.
Однако в его глазах горел необычный огонь — словно он внезапно увидел путь к ещё большей власти и влиянию.
— Я задам последний вопрос. Сейчас Клаудии уже нашли жениха. Формально предложение поступило от королевской семьи, но на самом деле это уловка моего сына, призванная остановить стремительный рост Клаудии. Игра уже началась, и даже мне, чтобы отменить её сейчас, пришлось бы понести значительные потери. А я не настолько романтичен, чтобы идти на убытки, основываясь лишь на громких заявлениях какого-то неизвестно откуда взявшегося слуги. Как ты собираешься это решить? Неужели и эта проблема уже решена?
Седрик ответил:
— Скоро она будет решена.
Он ненадолго замолчал.
— Ах да. Если вы не возражаете, маркиз, позвольте мне также дать вам один совет.
— Раз уж мы зашли так далеко, выслушаю тебя до конца. Что такое?
— Возможно, вам будет неприятно это слышать. Вы действительно уверены, что хотите услышать?
Маркиз демонстративно цокнул языком.
— Я понял. Хватит ходить вокруг да около и говори. Что за совет?
Седрик открыл рот и произнёс:
— Неужели вы даже не способны понять, что можно говорить ребёнку, а что — нельзя? Если в старости вы останетесь в одиночестве, считайте это расплатой за свои поступки.
— ……
Спрятавшийся в тени демон подумал:
Что это ещё за безумный слуга?!
После ухода Седрика.
В саду воцарилась адская тишина.
Маркиз Редвелл долгое время стоял неподвижно, погружённый в свои мысли.
Вассалы, украдкой переглядывавшиеся, пытаясь понять настроение маркиза, наконец не выдержали. Один из них набрался смелости и заговорил:
— Милорд. Разве мы не должны наказать этого наглого безумца?
Маркиз Редвелл входил в тройку самых могущественных людей королевства.
Что только что позволил себе сказать этому человеку простой слуга — человеку, перед которым даже принцы королевства не осмеливались вести себя легкомысленно и вынуждены были тщательно следить за каждым своим шагом?
Иногда говорят, что великодушие дворянина проявляется в способности прощать ошибки невежд и снисходительно закрывать на них глаза. Но Седрик перешёл черту, которую подобным великодушием уже не оправдать.
Если бы маркиз не питал сильной неприязни к вассалам, которые под предлогом «заботы о господине» позволяли себе действовать по собственной инициативе, его подчинённые уже давно выступили бы вперёд и наказали Седрика.
— Наглого, говоришь… Действительно. Он был невероятно дерзким ублюдком.
— Тогда…
— Оставьте его. Ничего не делайте.
— Что?
В ответ на изумлённый взгляд вассала маркиз лукаво приподнял уголок рта.
— Я сказал оставить его, потому что сомневаюсь, что, если мы тронем его, это принесёт нам хоть какую-нибудь пользу.
— ……
Не только тот вассал, который осмелился поднять этот вопрос, но и остальные присутствовавшие при разговоре люди получили весьма сложные выражения лиц.
Им хотелось задать маркизу множество вопросов, но раз решение уже было принято, спорить они не могли. Оставалось лишь молча страдать от любопытства — что было крайне редким зрелищем для вассалов главной резиденции, обычно не склонных легко показывать свои эмоции.
«Что ж, это действительно сильно отличается от моего обычного поведения».
Размышляя об этом, маркиз не считал своё решение ошибочным.
«У меня были смутные догадки ещё до нашей встречи, но этот человек совершенно точно не обычный простолюдин».
Словарный запас, которым он пользовался. Акцент и манера произношения. Естественный контроль взгляда. Уверенная манера поведения.
Пусть Седрик и намеренно прикрывался клоунскими выходками и нелепыми высказываниями, но в нём отчётливо ощущалась особая аура образованного человека.
«Магия сама по себе является сложной областью знаний. Возможно, даже простой искатель приключений способен изучить и использовать заклинания, которые встречаются ему на пути. Но модифицировать заклинания — а тем более тайное искусство целого рода под собственные нужды — невозможно даже попытаться без достаточно систематического образования».
Если сказанное Седриком о модификации Кровавых Демонических Чудовищ действительно соответствовало истине…
Нет.
Даже если на практике это давало лишь половину заявленного результата, маркиз был готов потратить на получение подобной техники тысячи золотых.
Мощный страж, способный сражаться на уровне рыцаря, безусловно, представлял огромную ценность.
Но рядом с системой обеспечения безопасности на уровне целого государства это всё равно меркло.
Если один человек действительно сумел добиться подобного результата, то перед маркизом стоял бы неповторимый сверхчеловек, которому суждено оставить имя в истории.
Если же это было достижением не одного человека, а целой группы, значит, существовала огромная организация, чья власть превосходила даже влияние дома Редвелл.
Маркиз считал второй вариант правильным.
Потому что он был рациональным и проницательным человеком и никак не мог прийти к выводу вроде:
«Наследный принц империи Айзерн, измотанный бесконечной работой, просто решил ради развлечения послужить у моей младшей дочери. А заодно сам покопался в нашем тайном искусстве и немного его усовершенствовал в качестве особого подарка».
Разумеется, если бы такая мысль вообще была доступна маркизу, это уже было бы скорее пророчеством, чем логическим выводом. Поэтому было бы несправедливо считать его некомпетентным за подобную ошибку.
Не подозревая, что постепенно попадает в весьма тонкую ловушку собственного заблуждения, маркиз начал продумывать дальнейшие планы.
И первым его шагом стало…
— Глава семьи заболел, поэтому просит отложить личную встречу на более позднее время. Можете вернуться на рассвете.
После этих слов, произнесённых главным дворецким главной резиденции, лица четверых детей маркиза приобрели весьма странные выражения.
И неудивительно.
Он вызвал их всех в главную резиденцию, сказав, что хочет после долгого времени увидеть их лица, а теперь даже не показался и вместо этого велел отправить гостей обратно.
Кому угодно было бы ясно, что разговоры о болезни — лишь предлог.
Сильнее всего это ударило по старшему сыну, Армину.
Изначально он собирался использовать эту семейную встречу как предлог, чтобы задержать Клаудию в главной резиденции.
В отличие от Клаудии, у которой практически не было надёжных союзников за пределами её владения, Армину было достаточно просто удержать её здесь, чтобы Второй принц мог единолично продвигать вопрос о помолвке.
Даже если Клаудия спохватится, начнёт сопротивляться и попытается что-то предпринять, к тому моменту всё уже будет закончено.
Таков был расчёт Армина.
И маркиз не мог не видеть его замысел.
До сих пор он знал о нём и терпеливо позволял всему идти своим чередом.
Но теперь он собственноручно рушил этот план?
«…Он передумал».
Лицо Армина застыло.
До сих пор маркиз не предпринимал никаких очевидных действий ни в пользу Клаудии, ни против Армина.
Если быть точным, он придерживался позиции невмешательства — не склонял чашу весов ни в одну сторону и позволял событиям развиваться самостоятельно.
Разумеется, даже без поддержки маркиза преимущество всё равно оставалось за Армином.
В ситуации, где его победа практически казалась предрешённой, у Клаудии вдруг появилась крошечная, почти незаметная возможность победить.
Но для Армина, который привык несколько раз проверять даже каменный мост, прежде чем ступить на него, сама мысль о возможном поражении была крайне неприятна.
«Может, отказаться от плана даже сейчас?»
Но отменить его было не так просто.
Если бы это был исключительно его собственный план, ещё можно было бы отступить.
Однако здесь была замешана королевская семья.
Если он в одностороннем порядке отменит дело, которое уже продвигалось в интересах обеих сторон, то окажется в немалом долгу перед Вторым принцем.
После долгих размышлений Армин твёрдо принял решение.
«Нет. Я доведу всё до конца».
Это решение было продиктовано не одним лишь страхом перед политическими потерями.
Если для достижения окончательной победы требовалось терпение, Армин был способен терпеть столько, сколько понадобится.
Однако тот факт, что маркиз проявил хотя бы малейшую благосклонность к Клаудии, он просто не мог игнорировать.
Сейчас речь шла лишь о небольшом выравнивании чаш весов.
Но кто знает, не решит ли маркиз в следующий раз открыто встать на сторону Клаудии?
Армин прекрасно знал, что за человек был его отец.
Сколько бы достижений Армин ни накопил, сколько бы результатов ни продемонстрировал маркизу, если тот решит, что Клаудия принесёт дому больше пользы, чем Армин, он без колебаний откажется от собственного сына.
Взгляд Армина стал холодным.
Отныне Клаудия была для него уже не младшей сестрой, которая уступала ему во всём и была явно ему не ровня.
Она стала полноценным конкурентом.
— В королевстве Вирка существуют три силы, определяющие его судьбу: королевская семья, обладающая законной властью; дом маркизов Редвелл, обладающий богатством; и дом графов Сарнос, обладающий военной мощью.
Некоторое время спустя.
В кабинете на территории Эчеда проходила своеобразная лекция, предназначенная исключительно для Клаудии.
— Однако у нынешней королевской семьи немало проблем. Король уже стар, поэтому вскоре необходимо выбрать преемника. Но первоначальный законный наследник — Первый принц — тяжело заболел лихорадкой и после этого фактически лишился рассудка. Дом графов Сарнос поддерживает дядю короля, успевшего прославиться множеством достижений, а дом маркизов Редвелл поддерживает Второго принца.
Было довольно странно видеть, как простой слуга, рассказывая о политической ситуации в королевстве, называет правителя страны просто «королём», а не «Ваше Величество».
Но Клаудия ничего не сказала.
Они уже зашли слишком далеко, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
— Если смотреть исключительно с точки зрения борьбы за власть, преимущество сейчас на стороне Редвеллов. Граф Сарнос не может сравниться с маркизом по политическому влиянию. Однако у Редвеллов есть собственная проблема — относительно слабая военная мощь.
— Дом Сарнос значительно уступает Редвеллам в управлении территориями, зато его военная сила огромна. У Редвеллов достаточно денег, поэтому собрать людей для армии не составляет особой проблемы. Но по качеству командиров и рыцарей им далеко до Сарносов. Это серьёзная проблема как для Редвеллов, так и для поддерживаемого ими Второго принца.
— Второй принц пытается привлечь определённого союзника, чтобы решить эту проблему. Речь идёт о доме графов Беллиар.
— Их влияние не сравнится с тремя крупнейшими силами королевства, но они входят в первую десятку. Кроме того, они обладают значительной военной мощью, а их расположение между владениями Редвеллов и Сарносов даёт им особенно выгодное географическое положение.
— Если вы, юная леди, выйдете замуж за представителя дома Беллиар, союз Второго принца и Редвеллов получит недостающую военную силу, а также мощный географический щит. Вы — Редвелл, но одновременно несёте в себе королевскую кровь, поэтому риск нарушить баланс между союзниками будет минимальным.
— Иными словами, это брак, который устраивает и Второго принца, и дом Редвелл.
Рука Седрика, до этого быстро двигавшаяся по доске, остановилась.
Он посмотрел на Клаудию так, словно спрашивал: «До этого места всё понятно?»
Клаудия нахмурилась, но кивнула.
— Кроме того, финансы дома Беллиар постепенно приходят в упадок. Поэтому поддерживать их единственное серьёзное преимущество — военную мощь — без поддержки королевской семьи или Редвеллов становится всё тяжелее.
— Это означает, что они смогут держать Беллиаров на коротком поводке. А если вы, юная леди, выйдете замуж за представителя этого дома, поводок фактически окажется у вас в руках.
Клаудия несколько секунд молчала.
— То есть они хотят принести меня в жертву, чтобы Второй принц и Редвеллы могли спокойно жить и процветать.
Она презрительно усмехнулась.
— Забавно.
— Упрощённое понимание ситуации, но вполне достаточное.
— И что же нам делать дальше? — Клаудия скривилась. — Я терпеть не могу саму мысль о том, что меня продадут замуж против моей воли. Каждый раз, когда до меня доходят слухи о том, что где-то там самовольно продвигают мою помолвку, меня аж мороз по коже пробирает.
Голос её звучал резко, но в нём была неподдельная серьёзность.
Клаудия смотрела на Седрика почти умоляюще, словно всем своим видом спрашивала: «Помоги мне».
И Седрик ответил:
— Конечно, есть способ.
— П-правда?! Вот это мой Седрик! И что же за способ?
— Ударить Второго принца в спину.
На несколько мгновений воцарилась тишина.
Клаудия несколько раз потрогала себя за уши, словно проверяя, не заложило ли их, а затем переспросила:
— Прости, я плохо расслышала. Повтори, пожалуйста.
— Конечно, юная леди.
С лицом таким невинным и кротким, словно перед ними сидел маленький щенок, Седрик совершенно спокойно произнёс:
— Переманить на нашу сторону дядю короля и ударить Второго принца в спину.
Клаудия тупо уставилась на его лицо.
Глаза Седрика были совершенно ясными и сияли каким-то странным светом.
Клаудия осторожно подбирала слова.
— Э-э… т-ты ведь только что сказал, что Второй принц — наш союзник, а королевский дядя — враг?
— Второй принц — союзник Редвеллов, а не ваш союзник, юная леди. Если бы он действительно был вашим союзником, разве стал бы продвигать подобный брак, даже не спросив вашего мнения?
— А вот дядя короля— один из тех, кто окажется в наибольшем проигрыше, если этот план осуществится. Пока наши интересы совпадают, в политике друзья и враги могут меняться сколько угодно.
— Но если мы поддержим его конкурента и ударим Второму принцу в спину, разве он просто смирится?
— Юная леди.
Седрик заговорил чрезвычайно спокойно и мягко.
— Этим займётся ваш старший брат. Разве вы не семья, которая может положиться друг на друга?
— …Точно!
Клаудия решила полностью на всё махнуть рукой.
И тут же на её сердце снизошло великое спокойствие.
Такова была сила доверия к семье.
«Если Клаудия будет бесчинствовать в одиночку, это не страшно. Но если она соберёт вокруг себя лояльных ей лордов и объединит их, чтобы они выступили единым фронтом, это уже может стать проблемой. Пожалуй, стоит ненавязчиво надавить на них от имени Второго принца, чтобы держать в узде».
«Нужно также решить вопрос с защитой от покушений. Раз она смогла отбить атаки второго и третьего, значит, рядом с ней наверняка находится весьма искусный боец. Не исключено, что они в отчаянии решат добраться уже до моей головы, так что необходимо как следует позаботиться о собственной безопасности».
«Также нужно чётко донести до всех, какие выгоды дом Редвелл получит от брака Клаудии. Если удастся сформировать у окружающих фракций единое ожидание относительно этого брака, то, даже если Клаудия неумело попытается сыграть на общественном мнении, её просто унесёт потоком».
Политические манёвры Армина Редвелла были поистине безупречны.
Несмотря на относительную слабость сил Клаудии, он не позволял себе расслабляться и методично перекрывал все возможные средства и пути, которыми она могла бы воспользоваться.
Вместо того чтобы, подобно младшим брату и сестре, глупо бросать силы в бой по частям, Армин с самого начала стремился полностью лишить противницу пространства для манёвра. Именно такой подход, вероятно, и объяснял, почему он так рано закрепил за собой положение наследника Редвеллов.
Однако у Армина был один недостаток.
Он оценивал противника в рамках здравого смысла.
— Армин Редвелл!! Ты посмел ударить меня в спину!?
Поэтому, когда Второй принц с багровым от ярости лицом ворвался на его территорию, Армин мог лишь растерянно хлопать глазами, совершенно не понимая, что происходит.
— Успокойтесь, Ваше Высочество. Ударить вас в спину? Как я вообще мог совершить подобный возмутительный поступок против вас? Давайте сперва спокойно поговорим—
— Успокоиться? Спокойно поговорить? Ты думаешь, я сейчас способен спокойно разговаривать!? Ты хоть знаешь, что этот ублюдок Бартоломью мне сказал!?
Бартоломью, Великий герцог.
Услышав имя королевского дяди Вирки — могущественного человека, претендующего на трон, — Армин слегка помрачнел.
Он сразу понял: ярость Второго принца не закончится простым недоразумением или мимолётным конфликтом.
И следующие слова принца полностью подтвердили его догадку.
— Этот ублюдок сказал мне: «Ваше Высочество, я понимаю, что во многом вы нетерпеливы, но даже так… пытаться продать юную родственницу нашего рода ради собственной выгоды… Это заставляет меня усомниться в ваших качествах как члена королевской семьи!» Теперь слухи о том, что я пытаюсь продать собственную племянницу, чтобы укрепить свою власть, распространились по всему королевскому двору!! Эта девка по имени Клаудия ходит вместе с Бартоломью и рассказывает всем, что это был мой заговор!! Ты всё ещё собираешься это отрицать и пытаться выкрутиться!?
— Это какой-то абсурд…
Армин невольно пошатнулся.
В затылке застучало так, словно ему со всей силы врезали молотом.
«Она примкнула к королевскому дяде, прекрасно зная, что Редвеллы поставили на Второго принца? Она что, совсем с ума сошла?»
Маркиз Редвелл и граф Сарнос поддерживали соответственно Второго принца и королевского дядю, вкладывая немалые силы в борьбу за престол.
Победитель получит ещё больше влияния как главный союзник нового короля, но и проигравший потеряет не меньше.
Если победит королевский дядя, он едва ли оставит в покое дом Редвелл, который поддерживал Второго принца и всячески препятствовал ему.
Да, учитывая колоссальное влияние Редвеллов, довести их до немедленного краха будет непросто. Но если две из трёх сильнейших опор королевства — королевская семья и дом Сарнос — объединятся против дома маркиза, масштаб возможного ущерба даже представить было страшно.
И в такой ситуации она решила примкнуть к врагу и ударить Редвеллам в спину?
Просто потому, что не хочет выходить замуж?
«Э-эта идиотка…!! Есть же предел безрассудству!!»
Как бы тщательно и осторожно ни действовал Армин — нет, именно из-за этой своей осторожности — он даже представить не мог, что Клаудия решится на подобный ход.
Да, возможно, так она сумеет выбраться из непосредственного кризиса.
Но что будет потом?
Если победит Второй принц, он, разумеется, не оставит Клаудию в покое.
Если же победит королевский дядя, её политическая ценность точно так же рухнет.
Править Редвеллами, используя Клаудию как марионетку?
Неужели вассалы просто примут предательницу собственного рода?
С точки зрения здравого смысла и накопленного Армином опыта нынешний поступок Клаудии был сродни тому, как если бы человек решил сжечь собственный дом только потому, что ему не нравятся ползающие внутри насекомые.
Летом, может, это ещё и сойдёт с рук.
Но зимой такой поступок будет равносилен самоубийству — дом сгорит, а она сама замёрзнет насмерть.
Проблема заключалась лишь в том, что этот самоубийственный поступок вот-вот должен был утянуть за собой и Армина.
— Не поймите неправильно, Ваше Высочество! Это Клаудия действует самостоятельно! Дом Редвелл совершенно точно не имеет к этому никакого отношения!
— Дом Редвелл, сильнейший дом страны, понятия не имел, что какая-то девчонка покинула свою территорию и встретилась с королевским дядей? Ты хочешь, чтобы я в это поверил? Только не говори, что вы просто оставили без присмотра человека, которого собирались использовать для политического брака!
— Это…
Армин стиснул зубы.
Он действительно приказал своим подчинённым следить за Клаудией.
Но ни один из них не сообщил, что подобное произошло.
Нет.
Они даже не сообщили, что Клаудия вообще что-либо предприняла.
Это было прекрасным доказательством того, что какой бы безупречной ни была стратегия, разработанная наверху, всё окажется бесполезным, если исполнители на местах не действуют в соответствии с ней.
Разумеется, у подчинённых имелось оправдание.
Кто же мог предположить, что нанятый Клаудией слуга окажется магом, способным использовать даже иллюзорную магию?
— И даже если всё это действительно было самовольной выходкой этой девки, проблема никуда не исчезает!! В конце концов, Редвеллы всё равно ударили мне в спину!!
В мире, где коллективная ответственность считалась чем-то само собой разумеющимся, не имело значения, действовала Клаудия самостоятельно или нет.
Пока в её жилах текла кровь Редвеллов, Армин Редвелл не мог избежать ответственности.
Он стал главой поистине проклятого коллективного проекта, где всех связывала одна фамилия.
Нет, в каком-то смысле всё было даже хуже.
Настоящий руководитель был слишком могущественной фигурой, чтобы кто-либо мог предъявить ему претензии.
Поэтому весь удар пришёлся на относительно доступного для давления Армина — фактически заместителя руководителя.
Пока он отчаянно пытался успокоить бушующего Второго принца, внутри Армин кипел от злости.
«Клаудия… Я обязательно заставлю тебя заплатить за это унижение…!!»
— Ха-ха-ха! Видеть, как физиономия этого мальчишки меняет цвет с красного на багровый, было лучшим развлечением за последнее время!
Пожилой мужчина с роскошными платиновыми волосами, местами тронутыми сединой, разразился громким смехом.
Это был королевский дядя Вирки — двоюродный дед Клаудии.
Клаудия улыбнулась Великому герцогу Бартоломью.
— Если я смогла быть полезна Вашему Высочеству, то я искренне рада.
— Хватит этих «Ваших Высочеств» и прочих церемоний. Просто называй меня дядюшкой.
— Тогда, пожалуй, буду называть вас дядюшкой.
— Хо-хо! Обычно люди начинают скромно отнекиваться, мол, «я не могу себе позволить такую фамильярность», а ты сразу согласилась?
— Я человек довольно прямолинейный.
— Ха-ха-ха! Отлично! Просто прекрасно! Ты совершенно не похожа на этого зловещего маркиза Редвелла! Какое облегчение!
Манеры и поведение Клаудии были чрезвычайно грубыми.
Даже будучи той ещё своевольной особой, она не позволяла себе откровенно панибратского обращения с членом королевской семьи и собственным двоюродным дедом, соблюдая хотя бы минимальные нормы вежливости.
Но только их.
И, похоже, Великому герцогу это даже нравилось — он снова и снова демонстрировал добродушное выражение лица.
— Когда мой старший брат решил отдать твою мать — мою племянницу — этому маркизу, я был весьма недоволен. Я задавался вопросом, правильно ли вообще отдавать такую юную девушку в жёны мужчине, который был лишь ненамного старше меня, да ещё и в качестве второй жены. А она ведь к тому же была слабой и болезненной… Меня это очень беспокоило.
— Политические браки — настоящее бедствие для тех, кого в них выдают, не так ли?
— Можешь не сомневаться. Я не позволю тебе пройти через то же, через что прошла твоя мать. Я отличаюсь от того бесстыдного мальчишки, который пытается продать собственную племянницу ради своих амбиций.
Клаудия не стала принимать громкие заявления Великого герцога за чистую монету.
Пусть сейчас он изображал добродушного дедушку, скучающего по племяннице и желающего ей добра, на самом деле перед ней находился политик, который без колебаний использовал интриги и политическую борьбу ради захвата трона этого королевства.
Разве не достаточно было посмотреть, как он таскал Клаудию за собой, заставляя её повсюду рассказывать о произошедшем, чтобы нанести Второму принцу сокрушительный политический удар?
Сейчас он относился к ней тепло, потому что она была ему полезна.
Но сохранится ли это отношение, когда он решит, что её ценность для него уменьшилась?
Это ещё предстояло увидеть.
«Ну и ладно. В конце концов, я тоже его использую».
Кто-нибудь вроде Армина наверняка уже изливался бы проклятиями, называя Клаудию безрассудной идиоткой.
Но сама Клаудия считала иначе.
Даже если она переметнулась на сторону королевского дяди, фракция Редвеллов и Второго принца всё равно не рухнет.
Ведь маркиз Редвелл уже успел получить немало преимуществ.
Борьба просто затянется и на какое-то время зайдёт в тупик.
А значит, до того момента, когда политическая ценность Клаудии исчезнет, пройдёт ещё немало времени.
И пока у неё будет это самое «время», она была уверена, что сможет вырасти в фигуру, способную самостоятельно определить исход борьбы за престол, а не просто беспокоиться о том, насколько она кому-то полезна.
Новый усовершенствованный секретный метод, который подарил ей Седрик, был именно настолько абсурдным.
Даже если Клаудия полностью откажется от Редвеллов, ей будет достаточно небольшого запаса времени, чтобы создать новую силу сопоставимого масштаба.
Разумеется, это вовсе не означало, что ей нужно отказываться от того, что уже находилось в её руках.
— Вы ведь не забыли, дядюшка? За всем этим стоит исключительно старший сын Армин, который вступил в сговор с Вторым принцем и превысил свои полномочия. Это не воля всего дома Редвелл.
— Хм. А не лучше ли ударить по ним всем сразу, раз уж представилась такая прекрасная возможность? Особенно учитывая, что дом графа Сарноса уже поднимает шум и требует воспользоваться этим шансом.
— Какой удар нанесёт более глубокую рану: проткнуть одну точку остриём меча или ударить по площади его плоской стороной? Чем больше целей мы пытаемся поразить одновременно, тем сильнее рассеивается наша сила.
— Ха-ха! Как красиво ты завернула мысль: «Вырежем только мешающего нам старшего сына, а остальное оставим мне на потом»! И правда, если целью атаки станет именно Армин Редвелл как отдельный человек, а не весь дом Редвелл, у вассалов будет гораздо меньше причин выступать против этого.
— А если в результате вы получите нового сторонника, дядюшка, разве это не будет выгодно и вам? Если единственным вашим союзником останется дом Сарнос, то даже после восхождения на престол вам придётся учитывать их мнение. Но если среди ваших сторонников окажутся и я, и дом Сарнос, вы сможете по своему усмотрению сталкивать нас между собой.
— Хм.
На словах Клаудии брови Великого герцога слегка дёрнулись.
Улыбка всё ещё оставалась на его губах, но теперь эмоция, скрытая за ней, была совсем иной.
— Я вынужден взять назад свои прежние слова. Ты действительно похожа на свою мать внешне… но внутри у тебя явно течёт кровь этого маркиза.
— …Не могли бы вы забрать эти слова обратно?
Лицо Клаудии мгновенно помрачнело.
Увидев столь откровенную и вместе с тем до смешного человеческую реакцию, Великий герцог вновь громко рассмеялся.
В углу комнаты, где проходила беседа, рядом с остальными слугами неподвижно стоял Седрик.
Подобно тени.
И на его лице читалось удовлетворение.
Действительно, общее направление Седрик задал сам.
Но заполнить детали, подобрать нужные слова и на ходу импровизировать — всё это уже было заслугой Клаудии.
Ещё недавно незрелая юная дворянка, которую даже слуги собственного дома считали проблемной и распущенной, теперь выросла до человека, способного обсуждать будущее с претендентом на престол.
До окончания контракта Седрика оставалась всего одна неделя.
Седрик подумал:
«Моё физическое состояние — совсем не шутка».
Всё его тело казалось невероятно тяжёлым, словно к нему привязали свинцовые гири, а конечности время от времени пронзала ноющая боль.
Его обычно острые чувства притупились настолько, что теперь ему приходилось прибегать к магии лишь для того, чтобы поддерживать их на уровне обычного человека.
Не оставалось никаких сомнений — его тело стремительно приближалось к пределу.
В каком-то смысле это было неизбежно.
Во время покушений на Клаудию боевые способности, которые демонстрировал Седрик, находились примерно на уровне середины четвёртого грейда.
Для Берна, клона, специализировавшегося на боевых навыках, такая сила не представляла особой проблемы. Но Седрик сознательно стремился к универсальности, жертвуя максимальным уровнем развития каждой отдельной способности. Поэтому использование подобной силы оборачивалось для него чудовищной отдачей.
Его тело уже успело накопить немалую нагрузку, а после этого он ещё и использовал магическую силу сверх допустимого предела.
Поскольку слежка Армина Редвелла была столь же неотступной, как и его характер, чтобы полностью скрыться от глаз его подчинённых и нанести удар с тыла, Седрику пришлось задействовать целый комплекс различных заклинаний.
Тело, состоящее из магической силы.
Даже ясно ощущая, как каждая его составляющая стонет и вопит от перегрузки, Седрик всё равно не переставал улыбаться.
«Впрочем, хорошо, что до окончания контракта осталось совсем немного».
В конце концов, это тело не было его настоящим телом.
Даже если оно полностью разрушится, это будет далеко не равнозначно смерти. И пока его не уничтожит внезапная внешняя сила, как в случае с Берном, отдачу, передаваемую основному телу, можно будет свести к минимуму.
Если и существовало что-то, что его беспокоило, так это вопрос о том, сможет ли он до конца исполнить роль «слуги Седрика».
Но, судя по его нынешнему состоянию, он, похоже, всё-таки сумеет продержаться оставшееся время.
— Кхе! Кхе! Уф… Чуть на одежду не попало.
Несмотря на горькую улыбку после внезапного приступа кровохарканья, Седрик тут же привёл себя в порядок и снова отправился в путь.
Притупившиеся из-за побочных эффектов чувства не позволили ему заметить одного.
За его фигурой в ужасе наблюдала горничная.
Иногда бывают дни, когда просыпаешься в прекрасном настроении без какой-либо особой причины.
Для Клаудии сегодня был именно такой день.
Казалось, горничные, помогавшие ей с утренними приготовлениями, тоже это заметили. Расчёсывавшая ей волосы девушка наконец решилась заговорить:
— Вы сегодня в хорошем настроении, юная госпожа.
— Неужели так заметно?
— Да. Произошло что-то хорошее?
— Ничего особенного. Просто почему-то чувствую себя хорошо.
За непринуждённой беседой, наполненной совершенно обыденными словами, раздавался тёплый смех.
Глядя на улыбающиеся лица горничных в зеркале, Клаудия подумала:
«Если бы всё оставалось как раньше, они бы сейчас стояли, застыв от страха, и работали как бездушные куклы».
Ещё всего несколько месяцев назад было немыслимо, чтобы горничные сами заводили с Клаудией непринуждённые разговоры.
Стоило настроению Клаудии хоть немного испортиться — и тут же следовала пощёчина. Какая горничная осмелилась бы без причины открыть рот?
«Какая же это была глупость».
То, что ей самой было тяжело и больно, вовсе не оправдывало того, что она срывала свою злость на других.
Слуги не были вещами, которыми можно распоряжаться и которые можно выбрасывать по своему желанию. Они были такими же людьми, как и она, — с кровью в жилах и способностью чувствовать боль.
Поддерживать авторитет аристократа — одно. Бессмысленно причинять людям вред — совершенно другое.
И доказательством тому служило хотя бы то, что даже во время такой непринуждённой беседы эффективность работы ничуть не снизилась. Более того, она даже возросла.
Это были вещи, которых Клаудия раньше не знала — либо знала, но предпочитала игнорировать.
«Мне снова становится стыдно…»
Разумеется, она уже извинилась за свои прошлые поступки и выплатила денежную компенсацию.
Но чувство вины в сердце Клаудии не могло исчезнуть в одно мгновение.
Некоторые слуги, возможно, искренне приняли её извинения. Но она прекрасно понимала, что были и те, кто был вынужден принять их лишь из-за положения Клаудии.
От этого становилось ещё тяжелее.
С этим чувством ей предстояло жить и постепенно искупать свою вину ещё очень долго.
Время завтрака.
Главный повар, который в последнее время с головой ушёл в совершенствование своих навыков, приготовил для Клаудии довольно знакомое блюдо.
— Омурайсу и гамбургский стейк?
— Мне потребовалось немало времени, чтобы освоить то, чему меня научил Седрик, и переработать это по-своему. Прошу, отведайте.
Клаудия попробовала омурайсу.
Вместо красного соуса, который обычно использовал Седрик, сверху был тёмно-коричневый соус.
Клаудия слегка кивнула.
«По-своему тоже неплохо».
В отличие от того, что она пробовала раньше, соус обладал более глубоким, насыщенным и немного «взрослым» вкусом.
Лично Клаудии больше нравился вариант Седрика, но, скорее всего, другие аристократы предпочли бы именно этот.
Гамбургский стейк тоже отличался от оригинала Седрика.
Вместо одной большой котлеты повар сделал множество маленьких круглых кусочков размером примерно на один укус — их было гораздо удобнее есть вилкой.
И вкус тоже оказался вполне достойным.
— Вкусно. Хорошо получилось.
От одного короткого одобрения Клаудии напряжение главного повара, до этого натянутое до предела, мгновенно спало, а на его лице появилась радостная улыбка.
Клаудия даже немного удивилась такой чрезмерной реакции.
Но затем ей стало неловко.
«Похоже, он так долго ждал от меня признания…»
В этом огромном особняке разве было действительно так трудно сказать человеку, который готовил для неё еду своими руками, что она вкусная?
Выйдя в сад, Клаудия увидела нескольких слуг, ухаживавших за Кровавыми демоническими зверями.
Вернее, если быть точнее, они с ними играли.
— Давай! Принеси! Молодец! Хорошо!
— Лапу! Лапу! Эх, почему ты меня не слушаешь?
— А разве это не вопрос навыка?
— Что?! Эй! Давай поменяемся! Поменяемся зверями!
— Ц. Я всего лишь сказал правду. Чего ты так обиделся?
Пока слуги, которые сами вовсе не были собаками, рычали друг на друга, два Кровавых демонических зверя размером с небольших собак потянулись и зевнули.
Учитывая, что ещё совсем недавно эти же слуги тряслись от одного вида Кровавого демонического зверя издалека, произошедшие с ними перемены казались поистине невероятными.
Конечно, сравнивать гигантского зверя размером со льва с существом, которое едва доставало человеку до колена, было бы неправильно…
«Только вот неужели они забыли, что внутри тех Кровавых демонических зверей, с которыми они сейчас играют, есть капли моей крови?»
Клаудия не получала постоянно и в режиме реального времени всё, что видели и чувствовали Кровавые демонические звери.
Но когда конкретные звери встречались с ней взглядом, она могла получать передаваемые ими ощущения и переживания.
И наоборот, Клаудия тоже могла отдавать им приказы вроде: «В такой ситуации делай вот это» или «В таком случае отправляйся в то здание и приведи кого-нибудь».
Для обычной собаки подобные команды были бы слишком сложными.
Клаудия уже приказала Кровавым демоническим зверям, разбросанным по всей территории: «Передавайте своим детёнышам всё, чему научились».
Поэтому система безопасности постепенно передавалась следующим поколениям сама собой, и Клаудии не требовалось лично встречаться с каждым зверем и отдавать ему инструкции.
Клаудия немного подумала, не стоит ли мягко предупредить слуг.
Но в итоге промолчала.
Если честно, наблюдать за этим было довольно забавно.
— Гав!
— Вуф!
Словно почувствовав мысли Клаудии, два Кровавых демонических зверя передали ей своё намерение:
«Мы потом расскажем тебе, как эти ребята с нами играли!»
Клаудия улыбнулась и покинула сад.
Следующим пунктом её назначения был кабинет лорда в административном здании.
Главный дворецкий Бастиан, который теперь совершенно естественно держал в руках документы, словно родился с ними, отчитывался о состоянии дел на территории.
— Количество свободных людей, желающих переселиться и поселиться на территории Эчедов, из других земель постоянно растёт. Похоже, их очень привлекает репутация «территории, где не нужно беспокоиться о нападениях преступников или монстров».
— Проблем с продовольствием или землёй нет?
— На территории Эчедов изначально было много заброшенной и неиспользуемой земли. Поэтому, если постепенно принимать переселенцев и поручать им возделывать поля, серьёзных проблем возникнуть не должно. Финансовое положение территории также достаточно хорошее. При необходимости у нас есть средства закупать продовольствие извне.
— Стоит поблагодарить брата и сестру. То, что мы из них выжали, оказалось весьма существенным.
— Это не просто так. Это цена за угрозу жизни юной госпожи. Никто не сможет пожаловаться, даже если вы выжмете из них ещё больше.
— А какова реакция других владений Редвеллов?
— Многие встревожены тем, что вы, юная госпожа, поддерживаете Его Высочество Королевского Дядю, а не Второго принца. Однако открыто выражающих недовольство относительно мало. Поскольку маркиз не применил к вам никаких особых санкций, сложившуюся ситуацию, похоже, воспринимают как своего рода стратегию «не стоит складывать все яйца в одну корзину».
Если сложить все яйца в корзину Второго принца, то в случае его поражения можно потерять абсолютно всё.
Но если часть яиц положить в корзину Королевского Дяди, то даже в худшем случае что-то останется.
Разумеется, всё это лишь теория, и на практике подобная стратегия была сопряжена со множеством проблем.
Например, Второй принц, похоже, пришёл в ярость и потребовал объяснений, заявляя, что они пытаются усидеть на двух стульях.
Самое главное заключалось в том, что маркиз Редвелл совершенно не обращал на Второго принца внимания и почти никак с ним не взаимодействовал.
А вот его старший сын Армин, по слухам, переживал настолько сильно, что уже начал терять волосы.
— Вот это да… Ради младшей сестры старший сын действительно готов на многое.
Клаудия расхохоталась.
Хотя теперь она стала гораздо спокойнее и благороднее и смягчилась по отношению к «своим людям», её первоначальная натура никуда не исчезла.
Это злорадное удовольствие от чужих несчастий и было той самой сущностью злодейки-аристократки.
После того как Клаудия некоторое время изучала различные документы, она закончила часть работы и отправилась искать Седрика.
Потому что хотела выпить чёрного чая, который заваривал именно он.
— Вот, юная госпожа.
Вскоре после вызова Седрик появился с сервировочным столиком.
Клаудия молча поднесла к губам чашку с приготовленным им чёрным чаем.
Умение доводить напиток до температуры, при которой его можно пить, одновременно сохраняя аромат, который обычно при такой температуре ослабевает, было чем-то, на что способен только Седрик…
— …Хм?
Почувствовав что-то странное, Клаудия наклонила голову и сделала ещё один глоток прозрачной янтарной жидкости.
И тогда она окончательно убедилась.
«Аромат слабее обычного?»
Сам вкус на языке практически не отличался.
Но аромат — важнейшая составляющая чая — казался несколько слабее.
Насколько Клаудия знала со слов Седрика, он использовал какую-то магию, чтобы снизить температуру напитка, не нарушив при этом его аромат.
Возможно, на этот раз процесс прошёл не совсем удачно?
И хотя перед ней оказался результат, который был хуже обычного и явно не соответствовал его привычному идеалу, Клаудия не рассердилась.
Нет, напротив, она даже почувствовала некоторую радость.
Мысль о том, что даже Седрик способен ошибаться, почему-то делала его более близким и забавным в её глазах.
— И правда, вкус хуже, чем обычно. Ты в последнее время слишком расслабился?
Клаудия поддразнила Седрика.
Она уже предвкушала, какой дерзкий ответ он наверняка придумает в ответ.
Однако его реакция оказалась совершенно неожиданной.
Седрик широко раскрыл глаза, словно действительно удивился, затем принял глубоко раскаявшийся вид и склонил голову.
— …Прошу прощения, юная госпожа. Мне нечего сказать в своё оправдание.
— Что? А… Нет, не нужно воспринимать это настолько серьёзно. Все могут ошибаться. Ты ведь сам меня этому учил, помнишь?
Клаудия, изначально намеревавшаяся лишь немного подразнить Седрика, поспешно сменила тон и попыталась его утешить.
Она совершенно не ожидала такой реакции.
Для неё существование Седрика уже стало чем-то огромным и неотделимым от собственной жизни.
Она была не настолько мелочной, чтобы всерьёз ругать слугу, который изменил её жизнь, из-за такой незначительной ошибки.
По крайней мере, так было до тех пор, пока Седрик не произнёс следующие слова.
— Я искренне благодарен вам за вашу великодушную снисходительность, юная госпожа. Вы действительно так сильно выросли. Думаю, теперь я могу уйти со спокойной душой.
— …Уйти?
Клаудия рассеянно повторила это слово.
Через мгновение её лицо, до этого совершенно спокойное, исказилось.
— Не говори глупостей. Куда это ты собрался?
— Срок действия контракта скоро закончится.
— Мы просто продлим его ещё раз!!
Звон!
Чашка, которую Клаудия выронила, с громким шумом разбилась об пол.
Но Клаудия даже не взглянула на осколки.
Её взгляд был прикован исключительно к Седрику.
— Не уходи. Ты мой. Ты мой слуга. Думаешь, я позволю тебе уйти?!
— Даже если вы так говорите, продлить контракт, к сожалению, невозможно, юная госпожа.
— Тогда почему?!
Бах!
Клаудия с силой ударила ладонью по столу и вскочила.
Пылающие глаза Клаудии и спокойный взгляд Седрика встретились.
Первым голову опустил Седрик.
— …Похоже, сейчас вы немного взволнованы. Я зайду позже.
С этими словами Седрик вышел из комнаты.
Клаудия яростно уставилась на дверь, за которой он скрылся, а затем нервно рухнула обратно в кресло.
Именно в этот момент в комнату вошла горничная Нерия, чтобы убрать осколки разбитой чашки.
Тщательно подметя и вымыв пол, она почему-то не спешила уходить.
Клаудия, чьё хорошее настроение, сохранявшееся весь день, теперь было окончательно уничтожено, уже собиралась раздражённо на неё прикрикнуть, когда—
— Эм… юная госпожа. На самом деле… —
Клаудия почти не имела опыта бега на двух ногах изо всех сил.
Да и вообще она не слишком любила физическую активность. К тому же для аристократической юной госпожи даже такая простая вещь, как ходьба, относилась к категории «этикета», так что уж бегать ей тем более не приходилось.
Но сейчас, словно насмехаясь над собой прежней, она бежала изо всех сил.
Слуги особняка смотрели на неё изумлёнными глазами, пытаясь что-то сказать, но Клаудия не обращала на них внимания. Даже одышка, уже подступавшая к горлу, была сейчас неважна.
«Что касается сэра Седрика… похоже, в последнее время его здоровье не в лучшем состоянии».
«По сравнению с тем, сколько он работал раньше, теперь объём его работы значительно уменьшился. И скорость тоже снизилась. Конечно, он всё ещё выполняет работу за нескольких человек, но… как бы это сказать… раньше он был на таком уровне, что невозможно было даже представить, как за ним угнаться. А теперь он просто кажется способным среди остальных».
«Я сначала подумал, что раз особняк и территория теперь в порядке, то он просто немного сбавил темп. Но потом я увидел его… эм, он кашлял кровью».
«И он совершенно не растерялся и даже не удивился. Просто так спокойно убрал следы, будто это было совершенно естественно. Похоже, сэр Седрик и сам прекрасно знает о состоянии своего здоровья».
«Это вроде как не моё дело, поэтому я долго сомневалась, стоит ли вообще что-то говорить. Но всё же решила, что юной госпоже лучше знать».
Снова и снова прокручивая в голове слова горничной, Клаудия продолжала бежать, изо всех сил стараясь не сбавлять темп.
И наконец добралась до комнаты, где жил Седрик, и распахнула дверь.
Вернее, попыталась распахнуть.
Бум! Бум!
— Седрик! Открой дверь! Седрик!!
Она снова и снова стучала в запертую дверь и дёргала ручку. Наконец через некоторое время дверь открылась изнутри, и появился Седрик.
С его привычным щенячьим выражением лица и широко распахнутыми от удивления глазами он вопросительно посмотрел на тяжело дышавшую Клаудию.
— Юная госпожа, что случилось?
— Ты… ты…! Фух… Я… фух!
— Для начала, пожалуйста, успокойтесь и восстановите дыхание. Вот так. Медленно, медленно.
С помощью Седрика Клаудия наконец смогла перевести дух, после чего набросилась на него с вопросами, словно на допросе.
— Седрик, ты… ты чем-то болен? А? Не лги, скажи честно!!
От напора Клаудии Седрик на мгновение прищурился, а затем горько улыбнулся, словно понял, в чём дело.
— Юной госпоже не о чем беспокоиться.
— Как я могу не беспокоиться?! Где болит? Ты обращался к врачу? Может, вызвать врача? А?
— Юная госпожа.
— Почему ты ничего не сказал, если заболел?! Ты поэтому решил уйти? Ты боялся, что я тебя выгоню, если из-за болезни ты не сможешь работать?
— Юная госпожа.
— Я бы никогда не бросила тебя из-за такой мелочи! Можешь вообще ничего не делать! Ни омурайсу, ни чёрного чая — ничего не нужно. Просто оставайся рядом со мной…
— Леди Клаудия!
Это был не привычный для Седрика повышенный голос, в котором обычно слышалась насмешка.
В этот раз он действительно звучал очень плохо.
Клаудия вздрогнула всем телом.
— Прошу прощения, что перебил вас. Но я хотел хотя бы это прояснить, поскольку, похоже, юная госпожа кое-что неправильно поняла.
Спокойно глядя на свою госпожу, которая тревожно и испуганно смотрела на него снизу вверх, слуга продолжил:
— Во-первых, действительно, моё здоровье сейчас не в лучшем состоянии. Но оно не настолько плохое, чтобы юной госпоже стоило так сильно беспокоиться.
Это было правдой.
— А причина, по которой я собираюсь оставить службу, заключается в том, что я закончил здесь всё, что должен был сделать. Я просто отправляюсь выполнять новую работу в новом месте. Это не связано с какими-либо негативными причинами, которые вы себе представили.
И это тоже было правдой.
— И наконец, существование, которое ничего не делает и лишь продолжает находиться рядом с господином, полагаясь на его милость, нельзя назвать «слугой». Стать подобным существом противоречит моей гордости.
Седрик не солгал ни в одном слове.
Он действительно сказал Клаудии лишь правду.
Он говорил настолько твёрдо и решительно, что даже Клаудия, до этого уверенная, что Седрик тяжело болен, на мгновение растерялась.
В конце концов ей пришлось отступить.
— Т-тогда ладно. Если всё в порядке… хорошо. Давай завтра снова поговорим о том, чтобы нанять тебя.
— Не думаю, что мой ответ изменится, но я вас понял.
Склонив голову в знак приветствия, Клаудия была вынуждена отойти от его комнаты.
Она делала это неохотно, думая, что в её присутствии Седрик, и без того больной, не сможет нормально отдохнуть.
Не замечая странных взглядов окружающих, Клаудия погрузилась в глубокие размышления.
«Неужели состояние Седрика действительно не настолько серьёзное? Но горничная ведь сказала, что он кашлял кровью…»
Клаудия не обладала способностью определять уровень силы или физическое состояние противника одним взглядом.
Кровавые демонические звери благодаря своим звериным инстинктам могли чувствовать силу противника и передавать свои ощущения Клаудии, но и этот способ нельзя было назвать надёжным.
Когда они ещё были собраны в несколько могущественных элитных групп, им не удалось как следует определить способности Седрика. Что уж говорить теперь, когда они были разделены на множество небольших групп и разбросаны по всей территории?
Можно было пригласить врача и попросить его осмотреть Седрика.
Но почему-то Клаудия была уверена, что Седрик и врача сумеет искусно обмануть.
Даже если тот скажет, что со здоровьем всё в порядке, её тревога всё равно никуда не исчезнет.
И тут в голове Клаудии неожиданно возникло лицо одного человека.
Человека, помощи у которого прежняя Клаудия скорее откусила бы себе язык, чем попросила.
Но если дело касалось Седрика, всё было иначе.
Клаудия собралась с духом.
— Хех. То есть ты хочешь сказать, что просишь меня проверить состояние здоровья этого слуги?
На лице маркиза Редвелла отразилось неподдельное недоумение.
Разумеется, иначе и быть не могло.
Уже само по себе было поразительно, что его младшая дочь, которой сейчас, как находящейся в центре политического внимания фигуре, следовало тщательно взвешивать каждое слово и действие, без всякого предварительного приглашения ворвалась к нему.
Но вдобавок к этому её просьба заключалась в том, чтобы глава дома Редвеллов выступил в роли врача и проверил здоровье одного-единственного слуги.
Как тут было не ошалеть?
— Если это шутка, то я поставлю ей удовлетворительную оценку. Знаешь, когда что-то действительно настолько абсурдно, вместо гнева порой вырывается лишь пустой смех.
— Разве я похожа на человека, который шутит?
Несмотря на насмешку маркиза, взгляд Клаудии был предельно серьёзным.
Поэтому маркиз тоже ответил уже несколько серьёзнее:
— Лучше бы это была шутка. Иначе получается, что моя так называемая дочь настолько безрассудно поступает из-за места, занимаемого каким-то простым слугой.
Это было предупреждение.
Если бы здесь находились другие дети маркиза, они бы наверняка побледнели, напряглись и опустили головы. Или, возможно, подавили бы свои истинные чувства и благоразумно отступили.
Но ответ Клаудии оказался совсем другим.
— Он для меня важнее вашего признания.
— Думаешь, всё, чем ты владеешь, может существовать без моего признания?
— Не ведите себя так, будто лес, выросший потому, что вы когда-то посадили одно семя в землю, целиком принадлежит вам. Долго вы ещё собираетесь высасывать из него все соки?
С учётом обычаев королевства Вирка, где власть отца была чрезвычайно сильна, а дети во многом воспринимались как собственность родителей, подобные слова обычно вызвали бы либо шок, либо открытую ярость.
А маркиз Редвелл уж точно не был человеком, далёким от власти и авторитета.
Но…
— Хм.
В то же время он обладал достаточными способностями, чтобы ради ещё большей власти и влияния подавить мгновенное раздражение или гнев.
Взвесив, что принесёт ему больше пользы — подавить Клаудию прямо сейчас или пойти на компромисс, — он вскоре принял решение и заговорил:
— Возможно, я смогу проверить его состояние. Но, скорее всего, это ничего не изменит.
— Что вы имеете в виду?
— Разве он сам этого не сказал? Что ему предстоит выполнять новую работу в новом месте. Если он уже принял такое решение, ничто из того, что ты сделаешь, его не изменит. Он уйдёт.
— Что?
Маркиз спокойно продолжил, глядя на Клаудию, которая переспросила так, словно не поняла его слов:
— Если его целью были всего лишь деньги и слава, этому слуге по имени Седрик совершенно незачем уходить. Оставаясь рядом с тобой, он мог бы до конца жизни жить так, о чём обычный простолюдин не смог бы даже мечтать. По крайней мере, пока ты сама не изменишь своего отношения к нему.
Рядом с Клаудией Седрик добился многого.
Настолько многого, что даже если Клаудия и дальше будет выделять его среди остальных, никто не сможет возразить — его заслуги говорят сами за себя.
И всё же почему Седрик пытался расторгнуть контракт и уйти?
— Думаю, ты и сама в какой-то степени это уже поняла, верно? Что Седрик совершенно не обычный простолюдин. Более того, даже среднестатистический аристократ не смог бы продемонстрировать настолько выдающиеся способности. Как минимум, это талант, целенаправленно взращённый целым государством, либо сила сопоставимого масштаба.
Клаудия не могла возразить.
Потому что даже в её собственных глазах это было совершенно логичным рассуждением.
— Более того, сила, воспитавшая этого человека по имени Седрик, отправила настолько выдающийся талант в другую страну в качестве простого слуги. И заставила его работать до такой степени, что он кашляет кровью. Иными словами, для тех, кто стоит за ним, Седрик — всего лишь пешка. Не настолько дешёвая, чтобы её бездумно выбросить, но и не настолько незаменимая, чтобы бояться её потерять. Примерно так к нему относятся.
Учитывая то, как на самом деле кронпринц относился к своему клону, слова маркиза были весьма близки к истине.
Действительно, проницательность маркиза, сумевшего вытащить свой дом из пропасти и вновь вознести его на вершину королевства, была поразительной.
Клаудия спросила дрожащим голосом:
— Кто… кто они вообще такие? Кто эти люди, которые безрассудно заставляют Седрика работать до изнеможения ради собственных целей?!
— Что ж. Я ведь не гадалка, так что не могу дать тебе точного ответа. Но если его слова об Империи — не простая ложь, а проявление уверенности в духе «неважно, если это станет известно», тогда за ним, вероятнее всего, стоит Императорская семья. Если бы это была какая-то другая сила внутри Империи, они не стали бы так легко намекать на её существование, даже обладая подобными возможностями.
Это было настолько точное умозаключение, что даже Архидемон наверняка признал бы: перед ним настоящий прорицатель.
— Такое…
Клаудия обеими руками прикрыла рот.
Королевство Вирка, расположенное на юго-западной окраине континента, и Империя, находящаяся на северо-западе, не имели общей границы, поэтому для вирканцев Империя была далеко не самой известной страной.
О ней существовало лишь смутное представление как о «могущественном государстве где-то далеко».
Однако Клаудия, которая в последнее время старалась изучать знания, необходимые правителю, знала кое-что ещё.
В настоящее время ни одна страна на континенте не могла в одиночку противостоять Империи и одержать победу.
Чтобы хотя бы начать рассуждать о шансах, пришлось бы объединить силы второй и третьей по могуществу держав.
Что уж говорить о королевстве Вирка, которое даже не знало, входит ли оно в первую десятку.
Даже задействовав всю национальную мощь, Вирка не смогла бы ничего сделать, кроме как оказать незначительное сопротивление.
— Теперь понимаешь? Если ты действительно хочешь удержать этого слугу Седрика рядом с собой, тебе придётся обрести хотя бы столько власти и авторитета, чтобы иметь возможность лично вести переговоры с кронпринцем Империи. Тебе нынешней даже нельзя говорить о таком уровне.
Даже маркиз Редвелл — человек, с которым король Вирки не мог позволить себе обращаться беспечно, — в Империи был лишь одним из множества влиятельных провинциальных правителей.
Что уж говорить о Клаудии, которая только начала расправлять крылья.
Увидев, насколько огромной показалась его дочери стена, которую ей предстояло преодолеть, маркиз решил проявить немного доброты.
Ведь ему вспомнились слова Седрика: «Будьте осторожны, если не хотите провести старость в одиночестве».
— Не пытайся удержать то, чего тебе не удержать. По крайней мере, дорожи временем, которое у тебя ещё осталось.
Клаудия задрожала, словно желая отрицать его слова.
Несколько раз она открыла и закрыла рот, но в конце концов лишь низко опустила голову.
Перед безупречно логичными рассуждениями маркиза Редвелла ей не оставалось ничего другого.
Архидемон Люсидра в последнее время пребывала в прекрасном настроении.
Насколько прекрасном, спросите вы?
Настолько, что даже когда она просто стояла или сидела в одиночестве, у неё внезапно вырывался смех, а уголки губ начинали непроизвольно подрагивать.
Для Архидемона, который в далёком прошлом одним жестом или улыбкой мог склонить на свою сторону бесчисленное множество существ, подобное поведение было совершенно недостойным.
Люсидра и сама это понимала, но всё равно ничего не могла с собой поделать.
«На этот раз победа точно за мной!»
С тех пор как она пробудилась после долгого запечатывания и заключила контракт с кронпринцем Алондре, прошло уже несколько месяцев.
Поначалу Люсидра полагала, что манипулировать избалованным юным господином, выросшим в неведении относительно мира, будет проще простого.
Однако кронпринц Алондре оказался во многих отношениях совершенно необычным существом.
Нет, если выразиться мягко — необычным.
Если же говорить прямо и честно…
Он просто не был человеком.
Сколько же унижений и страданий ей пришлось вынести из-за этого кронпринца, чьи способности были словно жульническими, а характер оказался ещё более странным, чем его сила?
Но теперь этот унизительный период подошёл к концу.
По мнению Люсидры, та аристократка по имени Клаудия совершенно не собиралась отпускать Седрика — то есть клона кронпринца.
Сам кронпринц, вероятно, считал, что сделал всё необходимое, срок контракта закончился, а значит, теперь может просто уйти без лишнего шума.
Но с каких это пор человеческие чувства стали настолько легко раскладываться по полочкам?
«Нет существа, способного так безрассудно идти напролом, ни на что не обращая внимания, как влюблённая девушка. Как бы велик ни был кронпринц, на этот раз у него, похоже, просто не останется другого выхода».
Будет ли Клаудия пытаться силой удержать Седрика, используя свой авторитет аристократки, или устроит истерику и заявит, что снова станет прежней хулиганкой, если он уйдёт — оба варианта противоречат желанию кронпринца.
Ведь он хотел, чтобы после его ухода Клаудия смогла самостоятельно стать полноценным правителем.
А значит, Люсидра выиграет своё пари с кронпринцем.
«…Хе-хе. Хи-хи-хи. Ха-ха-ха! Что же мне попросить? Какое желание загадать, чтобы этот бессовестный человек наконец расплатился за все унижения, которые я из-за него пережила?»
Из-за тщательно составленного кронпринцем контракта она не могла выдвинуть нелепые требования вроде тех, которыми демоны обычно выжимают из своих контракторов всё до последней капли.
Что-нибудь грандиозное, например использовать кронпринца как марионетку и с его помощью перевернуть всю Империю, тоже было невозможно.
Но этого всё равно хватало, чтобы утолить её личную, мелочную обиду и злость.
Продолжая с удовольствием размышлять о будущем вознаграждении, Люсидра вскоре перевела своё сознание из тени кронпринца в тень Седрика.
Ну что ж.
Какую же истерику сейчас устроит эта очаровательная… невероятно очаровательная аристократка, которая вот-вот принесёт Люсидре победу, чтобы насолить Седрику — то есть самому кронпринцу?
Пора посмотреть…
— …Я понимаю. Я тебя отпущу.
— …Чего?
Закончив разговор с маркизом, Клаудия вернулась в свою резиденцию.
На её плече свернулась змея, целиком состоявшая из алой крови, — один из Кровавых демонических зверей маркиза, которого тот одолжил ей под предлогом, что лично отправиться не может.
Несмотря на то что Клаудия добилась желаемого, выражение её лица было мрачным.
«Седрик — имперский агент?»
Сам маркиз провёл чёткую грань, назвав это лишь «предположением», однако Клаудия почувствовала в его голосе странную уверенность.
И самое главное — если его предположение было верным, оно идеально объясняло невероятные способности Седрика.
Клаудия хотела отрицать это.
Но не могла.
Эта мысль словно выжгла ей сердце.
— Юная госпожа?
В тот момент, когда она увидела Седрика и его круглые, устремлённые на неё глаза, слова застряли у неё в горле.
Ей так много хотелось ему сказать.
Но стоило встретиться с ним лицом к лицу, как все мысли разом исчезли, и Клаудия не смогла произнести ни слова.
— Ш-ш-ш…
А вот кровавая змея, которую она принесла с собой, была совсем другой.
Желая как можно скорее вернуться к своему хозяину, змея высунула язык и внимательно осмотрела Седрика, совершенно не обращая внимания на ошеломлённое состояние Клаудии.
— Ш-ш?
А затем мысленно поставила вопросительный знак.
Инстинкты этой могущественной хищницы подсказывали ей, что существо перед ней совершенно точно находится на грани смерти.
Но одновременно те же чувства говорили, что оно пребывает в состоянии невероятной, несравнимой с обычным человеком жизненной силы.
Столкнувшись с двумя противоречащими друг другу ощущениями, змея — примерно так же, как человек, который раз за разом склоняет голову набок в недоумении, — просто передала Клаудии свои ощущения именно такими, какими их восприняла она сама.
Однако здесь следует кое-что уточнить.
Кровавые демонические звери не понимают человеческую речь в полном смысле этого слова и не общаются с людьми посредством языка.
Они лишь обмениваются «волей» с существом, связанным с ними кровью, — своим родителем и хозяином.
Поэтому с первоначальным хозяином, маркизом, общение проходило достаточно гладко.
Но с Клаудией, которая унаследовала кровь маркиза, однако являлась совершенно другим человеком, возникала небольшая проблема.
Иными словами, при передаче смысла происходило небольшое искажение — словно между собеседниками находился слегка некомпетентный переводчик.
Маркиз знал об этом и объяснил всё Клаудии заранее.
Но Клаудия, находившаяся сейчас практически не в себе, пропустила объяснение мимо ушей.
Маркиз это заметил, но не стал останавливать её и заставлять слушать внимательнее.
В конце концов, когда речь шла о такой простой вещи, как «кто-то болен» или «кто-то здоров», даже небольшое искажение не должно было создать серьёзных проблем.
И в результате…
«Этот точно умирает. Но ещё вроде как связан с чем-то большим, так что, наверное, всё нормально?»
Эта мысль исказилась примерно следующим образом:
«Его тело уже мертво. Но что-то огромное удерживает его и насильно поддерживает в нормальном состоянии?»
Разумеется, Клаудия пришла в ужас.
Дрожащим голосом она невольно спросила Седрика:
— Седрик, ты… ты связан с кем-то какой-то магией?
На мгновение выражение лица Седрика стало жёстким.
Клаудия ещё никогда не видела, чтобы он настолько сильно был потрясён.
Седрик перевёл взгляд с Клаудии на кровавую змею у неё на плече.
А затем на его лице появилась горькая улыбка, словно он наконец всё понял.
— Значит, вы внезапно покинули особняк без единого слова, потому что беспокоились обо мне и отправились просить помощи у маркиза.
— Э-это сейчас не главное! Так вот почему? Поэтому ты сказал, что всё в порядке? Из-за этой магии?
Какая-то могущественная магия удерживала Седрика и поддерживала его жизнь.
Для Клаудии подобная концепция не была чем-то совершенно незнакомым.
В конце концов, Кровавые демонические звери, которыми она управляла, могли восстановиться после любой травмы, если только оставались живы и возвращались к ней.
Седрик коротко вздохнул.
Если бы он мог скрывать это до самого конца, всё было бы иначе.
Но отрицать очевидное перед господином, который уже раскрыл правду (?), было бы слишком некрасиво.
— Это верно. Пока существует эта магия (клон), настоящая смерть мне не грозит.
— Неужели… Ты был под действием такого заклинания (подчинения)…?!
Клаудия не смогла скрыть своего потрясения.
Мало того что они отправили агента в другую страну, так ещё и держали в своих руках саму его жизнь, полностью подчиняя его себе.
Насколько же могущественной…
И насколько же жестокой была Империя?
Смотря на Клаудию, которая безмолвно открывала и закрывала рот, Седрик продолжил своё признание:
— Не все мои действия здесь были совершенно чистыми. Нет, в некотором смысле их даже можно назвать проступками. Ведь я обманывал и использовал вас, юная госпожа.
— Но… это… это не твоя вина…
В глазах Клаудии Седрик всего лишь был вынужден выполнять приказы вышестоящих, а его собственная жизнь находилась на поводке.
Разве можно было считать это его грехом?
— Нет, это моя вина. Потому что я действовал по собственной воле.
Но Седрик твёрдо отверг её слова.
Для него это была всего лишь неприкрытая правда.
Но Клаудии его слова показались проявлением благородной честности человека, который не желает уклоняться от ответственности.
— Я заставил свою госпожу так сильно беспокоиться… Возможно, я недостоин называться слугой.
— Э-это сейчас не главное.
— Нет. Главное здесь — вы, юная госпожа.
Седрик прямо посмотрел в наполненные слезами глаза Клаудии.
— Знаете, юная госпожа? Если взглянуть на всё предельно холодно, слуга — всего лишь человек, который работает на своего господина за деньги. В этом нет ни тепла, ни признания.
— Но когда господин, которому служит человек, оказывается достойным искренней преданности, в сердце слуги появляется гордость. Он радуется, когда его господина признают другие, и с гордостью следует за ним, когда тот идёт по правильному пути.
— Когда я впервые встретил вас, юная госпожа, вы были человеком, запертым в тесной клетке, который постоянно причинял боль и себе, и окружающим. Вы не были госпожой, которую можно было уважать, даже если делать это лишь из вежливости.
— Но вы изменились. Вы больше не обращаетесь с людьми безрассудно, используете имеющуюся у вас силу, чтобы помогать другим, и стараетесь учиться, когда вам не хватает способностей.
— Те самые слуги, которые когда-то тряслись от одного вашего вида, теперь гордятся тем, что служат вам.
Словно желая перевести дух, Седрик на мгновение замолчал.
А затем без малейших колебаний произнёс:
— Я такой же.
Глаза Клаудии широко распахнулись.
— Моё имя, мой статус — всё это ложь. Но я могу утверждать совершенно точно: радость, которую я испытывал, наблюдая за вашим ростом, была настоящей.
— Пусть Седрик, находящийся здесь, — лишь мимолётный мираж. Если вы, юная госпожа, останетесь прекрасным правителем, тогда и «слуга Седрик» навечно останется внутри этой тени.
— Поэтому именно вы, юная госпожа, для меня важнее всего.
Клаудия ничего не ответила.
Очень, очень долго она лишь молча сидела, низко опустив голову.
Седрик не стал торопить её.
И наконец Клаудия открыла рот.
— …Я понимаю. Я тебя отпущу.
Хотя Седрик не мог этого увидеть, он всё равно поклонился ей.
— Благодарю вас за вашу доброту до самого конца, юная госпожа.
— Доброту? Не смеши меня.
Клаудия наконец подняла голову.
В уголках её глаз всё ещё блестели слёзы, но взгляд больше не дрожал.
В её розовых глазах, словно драгоценные камни, сияла особая решимость человека, который окончательно убедился в избранном пути.
— Это лишь временно. Моих нынешних способностей и власти недостаточно… но просто подожди. Когда-нибудь я сама смело отправлюсь к тому, кто стоит за тобой, и скажу: «Верните мне моего слугу».
Седрик на мгновение застыл с ошеломлённым выражением лица, а затем горько усмехнулся.
«Отправиться к тому, кто стоит за мной (ко мне самому), и потребовать вернуть ей её слугу (то есть меня)… Какое поэтичное выражение».
Даже он, способный с презрением относиться к любой обычной попытке соблазнения, не мог не проникнуться такой решимостью.
Но восхищение — это одно, а сказать то, что необходимо, — совсем другое.
— Это путь, полный невероятных испытаний, юная госпожа.
— Пытаться остановить меня бесполезно. Потому что я всё равно это сделаю.
— Вам действительно стоит отказаться от этой идеи.
— Я делаю это, потому что сама этого хочу! Ты не имеешь права меня останавливать!
— Боже мой…
Седрик вздохнул.
Словно почувствовав что-то в этом вздохе, Клаудия изо всех сил постаралась приподнять уголки губ, пытаясь изобразить нечто похожее на дерзкую улыбку.
— Так что будь здоров и жди меня. Когда-нибудь я обязательно приду за тобой.
— …Я не могу этого обещать. Потому что по-прежнему считаю, что вам следует отказаться от этой затеи.
— Хм! Вот и хорошо! Тебе тоже иногда полезно почувствовать на собственной шкуре, каково это, когда тебя не слушают!
— Ну надо же…
После этого их разговор снова превратился в привычную шумную перепалку.
Иногда Клаудия шмыгала носом, словно вот-вот расплачется, но слёз так и не пролила.
Словно пыталась доказать, что это вовсе не конец.
Что прощаться не обязательно, даже если расставание приносит боль и печаль.
Так прошёл последний день госпожи и слуги.
А в это время в тени беззвучно плакал Архидемон.
Одна неделя.
После ухода Седрика людям пришлось приложить некоторые усилия, чтобы заполнить оставшуюся после него пустоту.
На кухне приходилось начинать готовить немного раньше, горничным — двигаться немного быстрее, а стражникам — нести службу с чуть большей бдительностью.
Иными словами, именно такого небольшого количества дополнительных усилий оказалось достаточно, чтобы восполнить пробел, оставленный Седриком.
Поскольку Седрик понемногу участвовал во множестве самых разных дел, его доля в каждом конкретном направлении на самом деле была меньше, чем можно было предположить. Более того, он сознательно следил за тем, чтобы люди не начинали слишком сильно от него зависеть.
Некоторые даже восхищались тем, что Седрик умудрился подготовить настолько безупречный уход.
А вот Клаудия, которая получила от его наследия больше всего, пребывала в сложном душевном состоянии.
Она и раньше чувствовала, что Седрик готовится к жизни «после своего ухода», но одно дело — смутно это предполагать, и совсем другое — собственными глазами увидеть результат.
Разумеется, тот факт, что отсутствие Седрика удалось легко компенсировать, вовсе не означал, что влияние, которое он оставил после себя, было незначительным.
— Кровавые демонические звери благополучно обосновались на территориях Дорве, Лупопо и Парас. Будь то мелкие преступники или опасные уголовники, все они опасаются глаз Кровавых демонических зверей. Благодаря этому общественный порядок стабилизировался до невиданного ранее уровня, и наместники каждой территории выражают огромное удовлетворение.
— Мы разместили Кровавых демонических зверей вдоль дорог, соединяющих Эчед с дружественными территориями. Благодаря этому обнаруживать и уничтожать монстров или разбойников стало невероятно просто. Особенно высоко их оценивают мелкие и средние торговцы, которым трудно нанимать большие отряды охраны.
— Территории, тесно связанные с молодым господином Армином, пока хранят молчание. Но те, что поддерживали отношения с молодым господином Эрвином и леди Мирой, похоже, одна за другой хотят перейти на нашу сторону. Они уже тайно пытались выйти с нами на связь.
— Пустующие земли, разбросанные по Эчеду, стремительно заполняются переселенцами. Схема тоже показывает хорошие результаты: сначала мы полностью сдаём землю переселенцам как собственность территории, а затем продаём её по сравнительно низкой цене тем, кто обрабатывал её определённое количество лет.
Темпы роста Эчеда были настолько стремительными, что больше напоминали не подъём по лестнице, а восхождение по отвесной скале.
А столь быстрый рост обычно сопровождался различными побочными эффектами.
Особенно если бездумно начать массово набирать людей под предлогом того, что администрация перегружена, — шпионы, которых внешние силы, встревоженные ростом Эчеда, непременно попытались бы внедрить, быстро превратили бы территорию в настоящую игру в «Мафию».
И действительно, некоторые, включая Армина Редвелла, уже подготовили шпионов.
Однако вопреки ожиданиям, набор новых кадров в Эчеде проходил крайне тщательно и постепенно.
Причина заключалась в новой административной системе, которую Седрик полностью перестроил перед уходом.
По сравнению со старой системой она была настолько эффективной, что территория вполне могла справляться со своими делами без срочной необходимости набирать большое количество новых сотрудников.
Разумеется, даже при таком осторожном найме полностью отсеять шпионов было невозможно.
Но те из них, кому всё-таки удавалось проникнуть внутрь, сталкивались с серьёзными ограничениями в своей деятельности.
Потому что и в особняке, и по всей территории то тут, то там поблёскивали глаза Кровавых демонических зверей.
Правда, с точки зрения наблюдения эта система не была абсолютно безупречной.
Хотя Клаудия действительно могла получать волю и ощущения Кровавых демонических зверей, у обычных Кровавых демонических зверей их разум был тем более развит, чем выше был их грейд, особенно если речь шла о небольшом количестве элитных особей.
А вот модифицированные Кровавые демонические звери обладали интеллектом, который в лучшем случае лишь немного превосходил интеллект исходного животного.
Они могли передать что-то вроде:
«Слуга А встретился с неизвестным человеком Б!»
Но определить, о чём именно они разговаривали, было невозможно.
Однако это знала лишь Клаудия, которая управляла Кровавыми демоническими зверями.
Шпионы же могли только гадать, насколько хорошо звери понимают человеческую речь и действия, а затем докладывать об этом своим начальникам.
Поэтому им ничего не оставалось, кроме как постоянно сдерживать себя и ещё сильнее ограничивать свои действия.
— Гав! Гав-гав!
— Раньше Кровавые демонические звери казались немного страшными, но теперь, даже несмотря на их слегка красноватую шерсть, они такие милые! Я бы с удовольствием взяла одного и вырастила!
— Я не против, но разве он не будет немного мешать твоей личной жизни, если постоянно станет ходить за тобой?
— Да какая разница? Мы же не собираемся брать его с собой в ванную! А если я буду всё время рядом с ним, то даже если кто-нибудь захочет мне навредить, он не посмеет пошевелиться, боясь глаз юной госпожи, разве не так?
— Звучит неплохо. Может, выдадим по одному каждому желающему?
Если бы шпионы знали, что в будущем получение Кровавого демонического зверя среди слуг станет чем-то вроде знака:
«У меня точно нет ничего подозрительного!»
А заодно поводом для гордости:
«Юная госпожа настолько обо мне заботится!»
— они бы либо бросили шпионскую работу и сбежали, либо просто тихо перешли на сторону Клаудии.
Раньше предательство Армина и переход на сторону Клаудии были глупостью, если только человек не получал особое удовольствие от намеренного поиска проблем.
Но в последнее время Клаудия развивалась настолько стремительно, что переход на её сторону уже становился вполне достойным вариантом.
Однако это не означало, что проблем не было вовсе.
— Моя госпожа, барон Багес снова просит отправить к нему Кровавых демонических зверей.
— Откажи. Разве это не тот самый тип, который брал взятки у преступников на своей территории и игнорировал Кровавых демонических зверей, даже когда они предупреждали его? Если так, зачем мне вообще отправлять ему зверей?
Речь шла о людях, которые хотели пользоваться способностями Кровавых демонических зверей, но совершенно не интересовались реальным улучшением жизни своих подданных.
— Кровавых демонических зверей, отправленных в столицу и западную часть королевства, убивают с огромной скоростью. Похоже, это дело рук фракции графа Сарноса.
— Эти ребята действительно хотят конфликта? Нет, мы ведь даже не отправляли зверей на их территории, а разместили их в нейтральных землях. Какого чёрта они тогда это делают?
— Разве изначально сторонники Сарноса не заявляли, что «это меч, защищающий королевство»? Похоже, теперь они хотят стать центром поддержания общественного порядка.
Открытая проверка сил и давление со стороны конкурирующей силы.
— Госпожа, с административной и канцелярской работой всё по-прежнему хорошо, но полевые подразделения, включая стражу, уже буквально кричат о помощи. Они говорят, что не справляются: помимо поддержания порядка внутри территории, им приходится ещё и заниматься уничтожением монстров в соседних регионах.
— Разве вы не набрали туда много людей? Я слышала, что вы массово нанимали переселенцев, которым нечем было заняться.
— Людей достаточно. Проблема в качестве. Слишком мало солдат, которые действительно умеют сражаться. Может, отложить уничтожение монстров в соседних регионах на потом?
— Нет. Сколько бы преступников мы ни вылавливали внутри территории, от этого будет мало пользы, если мы не будем уничтожать монстров, собирающихся возле наших границ.
Однако среди всех этих проблем больше всего головной боли Клаудии доставляла одна — нехватка боевой силы.
Она делала всё возможное: набирала множество людей, должным образом их экипировала, заставляла действовать группами.
Но «качество боевой силы» нельзя было поднять одним лишь желанием.
Далеко ходить за примером не требовалось.
Разве не поэтому дом маркиза Редвелла, превосходивший противников почти во всех остальных аспектах, не мог окончательно закрепиться на втором месте?
В боевой мощи он уступал дому графа Сарноса.
Систематизированное фехтование, эффективные методы развития магической энергии, талантливые бойцы…
Всё, что было связано с «боевой силой», в королевстве Вирка было трудно получить даже за деньги — во многом из-за графа Сарноса, который с горящими глазами собирал и концентрировал её в своих руках.
— Уф… Хм?
В голове Клаудии, до этого заполненной мучительными размышлениями, вдруг всплыл один разговор.
Совершенно обычная, ничего не значащая беседа, которую она когда-то вела с Седриком.
«…Авантюристы».
— Хм?
— Я говорю, давайте наймём авантюристов. В конце концов, это ведь боевая сила, которой можно командовать за деньги, разве нет?
После слов Клаудии вассалы озадаченно переглянулись.
— Моя госпожа, они действительно искусные бойцы, но одновременно с этим среди них немало людей, испытывающих неприязнь к аристократам.
— По крайней мере, к таким аристократам, как мы, живущим возле столицы, они относятся терпимо. А вот аристократы из других регионов для них просто мусор… Нет, некомпетентный мусор, как они выражаются. Неудивительно, что их ненавидят.
— Они могут проявить большую неучтивость по отношению к вам, моя госпожа.
— Что, они могут быть ещё более неучтивыми, чем Седрик?
— Кхм! Кхм-кхм. Кроме того, недавно они потеряли своего мастера гильдии, который был их центральной фигурой, из-за безрассудной операции по уничтожению монстров. Говорят, сейчас в гильдии царит немалый хаос. Вполне вероятно, что они даже не откликнутся, если вы, моя госпожа, их вызовете.
— Всё равно давайте хотя бы попробуем. Как бы ни обстояли дела с людьми, разве борьба с монстрами не является их специализацией?
Вассалы разом замолчали.
Хотя времена, когда Клаудия бездумно изливала на окружающих насилие и жестокость, остались в прошлом, её сильная воля и напор никуда не делись.
Если Клаудия решала что-то сделать, подчинённым ничего не оставалось, кроме как следовать за ней, даже если они и относились к её решению с некоторым сомнением.
Через несколько дней.
Одна группа авантюристов пришла к Клаудии.
— Меня зовут Бланка. Я лидер группы авантюристов четвёртого ранга «Светлячок».
Перед Клаудией стояла женщина с небесно-голубыми волосами и такими же голубыми глазами.
На ней была практичная одежда для настоящих боевых действий: коричневый плащ, меч на поясе и прочее снаряжение.
Однако, возможно, из-за её стройного телосложения и утончённой, благородной манеры речи она совершенно не производила впечатления грубой или дикой авантюристки.
Если просто переодеть её в аккуратный деловой костюм, она вполне могла бы выглядеть человеком, который совершенно естественно сидит в кабинете и занимается бумажной работой.
Но Клаудия инстинктивно почувствовала:
«Эта женщина не так проста».
Перед Клаудией, юной госпожой дома Редвеллов — одного из могущественнейших домов королевства Вирка, — Бланка спокойно смотрела ей в глаза.
В её взгляде не было ни страха, ни зависти.
Она просто невозмутимо оценивала Клаудию.
Совсем иначе выглядели остальные члены её группы, стоявшие позади. Они едва скрывали напряжение и страх за маской напускного безразличия.
— «Светлячок»… Я слышала о вас. Очень сильная группа авантюристов, одолевшая лича, верно?
— Это было не то, чего я добилась в одиночку. Я лишь разделила заслугу с товарищем, который был предан делу и героичнее всех нас.
— О? Ну, неважно. Мне нужны не известность и слава, а способности. Вы ознакомились с условиями заказа? Я хочу, чтобы вы действовали в районе Эчеда и постоянно уничтожали монстров в близлежащих неисследованных областях. Срок контракта — шесть месяцев с возможностью продления в зависимости от обстоятельств. За уничтожение определённого количества монстров или особей, не предусмотренных первоначальным заказом, полагается дополнительное вознаграждение. Есть возражения?
— Сам заказ меня устраивает. Однако я хотела бы лично кое о чём спросить. Могу ли я?
— Личный вопрос?
Клаудия на мгновение склонила голову, но вскоре кивнула.
— Конечно. Спрашивай.
— Какова цель этого заказа?
Бланка своими привычно бесстрастными глазами посмотрела на Клаудию.
— По дороге сюда я осмотрела состояние территории Эчед. Я увидела много улыбающихся людей. Значит, это хорошее место для жизни. Иными словами, нынешним уровнем безопасности и порядка жители Эчеда, похоже, уже довольны. Тогда зачем вам нужно требовать «ещё большего», вкладывая при этом огромные суммы?
Клаудия ответила без колебаний:
— Потому что «хорошая для жизни территория» меня не устраивает. Я хочу создать «лучшую территорию». А когда-нибудь намерена сделать таким не только Эчед, но и всё королевство Вирка.
— Вы аристократка Вирки. Разве вам не всё равно, как живут люди ниже вас?
От столь провокационного тона лица авантюристов, пришедших вместе с Бланкой, побледнели.
А вот лица вассалов Клаудии, напротив, покраснели от возмущения.
Рыцари Эчеда уже собирались выступить вперёд, но Клаудия подняла руку, останавливая их.
Затем ответила:
— Да. Раньше мне было всё равно. И, если честно, даже сейчас я лишь немного изменилась. Нельзя сказать, что я вдруг стала испытывать огромный интерес к людям или полюбила своих подданных.
— Тогда почему?
— Потому что человек, который меня спас, хотел видеть именно такую страну.
От слов Клаудии дыхание Бланки на мгновение замерло.
Её рука, сжимавшаяся в кулак под кольцом, на мгновение напряглась, а затем снова расслабилась.
Вскоре Бланка опустила голову.
— Понимаю. Прошу прощения за свой дерзкий вопрос.
— Ничего. Так что? Вы будете сотрудничать?
— Мои цели несколько отличаются от ваших, госпожа, но и у меня есть воля, которую я должна продолжить. И, похоже, она не слишком сильно противоречит пути, по которому вы намерены идти.
— Хм.
Клаудия фыркнула.
Она не отличалась особой щедростью, но почему-то чувствовала, что с этой авантюристкой вполне сможет поладить.
— Бланка, верно? Тогда рассчитываю на тебя.
— Я тоже рассчитываю на вас какое-то время, леди Клаудия.
Обе обменялись мягкими улыбками.
В то же самое время.
Золотой Облачный дворец.
— Думаю, всё это время я был слишком покладистым.
От слов кронпринца Люсидра затаила дыхание.
『Покладистый』
Прилагательное: о характере или отношении — спокойный, сдержанный, благоразумный.
Прилагательное: о внешнем виде — опрятный, достойный, благопристойный.
Прилагательное: о манере работы — тщательный, усердный, добросовестный.
[[[4. Слово, не имеющее никакого отношения к Кронпринцу. Это будет на экзамене.]]]
В голове Люсидры.
Вспыхнул образ, наделённый демонической силой, гротескно выворачивающий руку, торчащую из его обложки, словно он настойчиво пытался подчеркнуть определённую часть собственных страниц.
«Что это, иллюзорное заклинание?»
Пока Люсидра таким образом пыталась сбежать от реальности, Кронпринц с совершенно серьёзным лицом начал нести откровенную чушь.
— Жизнь авантюриста Берна была великолепна. Путешествие, в ходе которого он уничтожил монстра, способного стать семенем великого бедствия, и разрушил замысел злого лича, действительно стало воплощением образа авантюриста, о котором я мечтал.
— Жизнь слуги Седрика тоже была неплохой. Всегда будучи тем, кому служат, я впервые получил довольно необычный опыт — самому послужить кому-то. Заваривать чай в соответствии со своими вкусами, убирать так, как я считаю правильным, и прислуживать несколько несостоятельному и незрелому хозяину тоже было довольно приятно.
— Однако, не знаю, считать ли это печальной особенностью моего характера, но у меня есть склонность: однажды вступив в определённую организацию, я начинаю подчиняться её дисциплине. В этом смысле оба предыдущих воплощения были слишком покладистыми и благоразумными.
Люсидра уставилась на него с открытым ртом, словно выброшенная на берег рыба.
Столько всего хотелось сказать, столько всего нужно было сказать — мысли переполняли её настолько, что ни одна из них не могла оформиться в слова.
Можно было подумать, что именно так выглядело великое заклинание Безмолвия Великого Мага.
Но в прошлом Люсидра тоже носила имя Великой Архидемоницы.
С трудом сопротивляясь мощнейшей магии Кронпринца «Великое Безмолвие», Люсидра наконец сумела открыть рот.
[Так… В следующий раз ты собираешься уничтожить мир?]
— Хм? Ох, как и следовало ожидать от демона — мысли у тебя действительно порочные. С чего бы мне превращать это в своё хобби?
[И это говорит существо, само существование которого является воплощением зла!?]
— Если ты так думаешь, значит, именно это и скрывается внутри тебя. Я признаю свободу мысли, поэтому не стану мешать тебе так думать.
[#()@#!?!]
Под вопли Архидемоницы, которая в отчаянии вцепилась себе в волосы, Кронпринц спокойно поднял чашку и насладился ароматом чёрного чая.
Чёрный чай, подслащённый и охлаждённый до температуры, подходящей Клаудии, был вполне неплох.
Однако сам он предпочитал чай, настолько горячий, что, неосторожно поднеся его к губам, можно было обжечься.
— В любом случае, исходя из этого, думаю, в следующем клоне я выберу концепцию одинокого волка, не связанного ни с одной конкретной организацией. Общий принцип «добра» я сохраню, но конкретные методы буду выбирать по настроению, исходя из ситуации. Такой весёлый злодей! Хм, похоже, будет интересно. Иногда, чтобы снять стресс, тоже полезно отбросить слова «сдержанность» и «самоконтроль» и немного побеситься.
Представив это и довольно кивнув, Кронпринц заметил, что Люсидра, до этого смотревшая на него пустым взглядом, наконец расслабила плечи.
[…Ладно. Не то чтобы страдать от этого придётся мне, так что всё равно. Более того, будет даже забавно посмотреть, как будут мучиться те идиоты, когда этот уже безумный человек отпустит последние оставшиеся поводья и пустится во все тяжкие.]
— Посмотреть, говоришь? Сомневаюсь, что у тебя будет на это время.
[Что?]
На озадаченный взгляд Люсидры Кронпринц ответил так, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся:
— Ты ведь проиграла пари, разве нет?
— ……
Глаза Люсидры закатились.
Уголки её глаз резко изогнулись, а вскоре лицо преобразилось в чарующе прекрасную улыбку.
Это была улыбка высшего уровня — такая, что могла растопить сердца бесчисленного множества мужчин.
[Пу-пу-пу… Да, я знаю, можешь не говорить. Иди сюда, я подарю тебе неземное наслаждение. Для начала давай снимем эту душную одежду…]
— Отныне ты должна подготовить основу для создания моей новой личности.
Кронпринц буднично озвучил своё деловое требование, словно уговаривал Архидемоницу успокоиться.
Её планы беззаботно потратить выигрыш по пари в атмосфере сомнительного соблазнения рухнули в одно мгновение, и губы Люсидры задрожали.
[П-подготовить основу для создания личности? Что это значит?]
— Профессия авантюриста не слишком интересуется статусом человека, поэтому я мог войти в эту сферу буквально с пустыми руками. Служить в доме аристократа тоже можно было без серьёзного происхождения, поскольку сами обстоятельства были настолько необычными. Но ведь нельзя же каждый раз полагаться на подобную удачу.
В мире существовало множество профессий, но среди них лишь немногие позволяли работать исключительно благодаря собственным способностям.
Чей ты ребёнок? В какой земле вырос? Как тебя воспитывали?
Существовало немало сфер, куда без подобной информации было трудно даже ступить.
— Поэтому тебе придётся создать для меня такую основу.
[П-подожди! Ты же Кронпринц!! Если тебе нужна правдоподобная личность, разве ты не можешь просто поручить своим подчинённым её создать!? Почему ты заставляешь делать это меня!?]
Это была Империя — величайшая держава континента.
Если Кронпринц действительно приложит усилия, создать подходящую личность в другой стране не должно быть слишком сложно.
Тогда зачем использовать её, когда существовал настолько простой и удобный способ?
Кронпринц без труда отмахнулся от возражений Люсидры.
— Потому что если я воспользуюсь для этого полномочиями Кронпринца, моя жизнь в качестве хобби станет известна и другим, разве нет?
[После того как ты уже всем разболтал всё на свете, что это ещё за внезапная осторожность!?]
— Бланке я лишь сказал: «Это магия клона, а моё настоящее тело находится в другом месте». А в случае Клаудии дело не в том, что я ей что-то раскрыл, а в том, что она сама всё выяснила. Это совершенно разные вещи.
Надо признать, Бланка и так не поверила в историю с клоном, а Клаудия тоже не знала, что Седрик был клоном.
Но это сейчас было неважно.
— Что ещё важнее, жизнь в качестве хобби под наблюдением семьи или знакомых? Кошмар не смог бы придумать ничего страшнее. В худшем случае я даже был готов пожертвовать несколькими клонами только ради «создания основы»… Хм, довольно удачно, что ты как раз предложила пари.
Демоны обычно являются существами, которые искушают людей словами: «Я исполню твоё желание», а затем ведут их к погибели.
Иными словами, в мире трудно найти более универсальных и пригодных к эксплуатации работников, чем демоны.
А если речь идёт о демоне, носящем титул «Великой Архидемоницы», то это уже практически элитный работник премиум-класса.
[М-мои силы ещё не полностью восстановились…]
— Нужна магическая сила? Я буду снабжать тебя напрямую. Да и расход энергии на клонов не так уж велик.
[Я всё ещё плохо знаю современный мир, поэтому изучение всего этого и адаптация могут занять время…]
— Я не настолько безжалостен, чтобы требовать от тебя закончить подготовку к завтрашнему дню. В любом случае, вплоть до следующего «D» всё должно быть возможно без особой основы. А если твоя работа окажется медленнее ожидаемого, я могу подождать и до «E». Но если и после этого ты не покажешь результатов, я сочту это нарушением контракта.
[Ты, ты… Разве можно вот так просто выпустить демона в мир!? Что, если я совращу весь мир, погружу его в порок и устрою хаос!?]
На последнее сопротивление Люсидры Кронпринц на мгновение прикрыл рот рукой, а затем спокойно ответил:
— Не волнуйся. Как твой бывший товарищ, который когда-то вместе с тобой наслаждался жизнью в качестве хобби, я лично провожу тебя без лишних проблем.
В его голосе не было ни капли сомнения в том, что он действительно способен это сделать.
И что было ещё печальнее — сама Люсидра тоже считала, что этот человек, скорее всего, действительно сможет.
[…Ладно, я сделаю это!! Бессердечный, бездушный ублюдок-Кронпринц!!]
В уголках глаз Люсидры выступили слёзы.
За последнее время её слёзные железы заметно ослабли.
Вскоре Люсидра, плача и при содействии Кронпринца, покинула дворец.
А сам Кронпринц погрузился в глубокие размышления.
— Даже с учётом того, насколько плохим было состояние клона, тот факт, что Клаудия — нет, Кровавый демонический зверь маркиза — сумел распознать мою личность, можно объяснить лишь моей собственной недоработкой.
В будущем он собирался создать ещё множество клонов.
Среди них наверняка будут и такие, чьё физическое состояние ухудшится из-за чрезмерной эксплуатации, как в этот раз.
Если противники будут каждый раз раскрывать его личность при подобных обстоятельствах, это напрочь испортит всё удовольствие.
— Ничего не поделаешь. Я старался как можно реже прибегать к этому из-за тяжёлых побочных эффектов, но…
Тихо вздохнув, Кронпринц позвал слугу и отдал приказ:
— Приведите ко мне Секретаря.
— Слушаюсь.
Слуга почтительно поклонился элегантным движением и вышел.
Через некоторое время появился мужчина средних лет в аккуратном костюме. Он выглядел крайне напряжённым.
— Вы вызывали меня, Ваше Высочество.
— Да. Прошу прощения, что вызвал вас так внезапно, без предварительной договорённости.
— Что вы, это естественно. Я обязан являться всякий раз, когда вы меня вызываете, Ваше Высочество. Однако не возникло ли какой-нибудь проблемы с представленными документами?
— Нет. Я вызвал тебя, потому что хочу кое о чём попросить.
— Попросить? Просто отдайте приказ.
— Тогда я приказываю. У тебя ведь есть документы, над которыми ты сейчас работаешь? Принеси их все.
— …Прошу прощения?
Разумеется, даже когда Кронпринц занимался бумажной работой, он не редактировал собственноручно каждый символ и не перепроверял каждую цифру.
Большинство документов, попадавших на его стол, в основном представляли собой бумаги, ожидающие окончательного утверждения, — документы, в которых оставалось лишь поставить печать.
Конечно, из-за безумного сочетания централизованной системы власти и огромной территории даже простое «прочитать содержание и поставить печать» превращалось в колоссальный объём работы.
Но по сравнению с документами, которые всё ещё обрабатывались на нижних уровнях, их количество всё равно было значительно меньше.
Поэтому Секретарь, понимая, что это невежливо, всё же не смог удержаться и растерянно переспросил:
— Е-если вас заинтересовал какой-то конкретный документ, просто сообщите мне его содержание. Я обработаю его в первую очередь и немедленно представлю вам.
— Просто все… Нет, подожди. Если подумать, мне будет быстрее самому пойти.
— Что!?
Не обращая внимания на потрясение Секретаря, Кронпринц действительно направился вперёд и без предупреждения ворвался в кабинет, где вовсю трудились чиновники Золотого Облачного дворца.
Чиновники, сражавшиеся с горами документов и пившие магический чёрный чай, импортированный из соседних стран, словно воду, буквально застыли при внезапном появлении Кронпринца.
Обратившись к ним, Кронпринц сказал:
— Сразу поясню, чтобы избежать недопонимания. То, что я сейчас собираюсь сделать, — всего лишь способ высвободить немного времени для моих личных тренировок. Это ни в коем случае не является критикой вашей работы. Считайте это одним из тех капризов, которые иногда случаются в жизни, и отнеситесь к этому спокойно. Понятно? Теперь, раз всё понятно, несите сюда эти стопки.
Чиновники всё ещё не понимали ни того, о чём говорил Кронпринц, ни зачем он вообще сюда ворвался.
Но никто из них не осмелился проигнорировать его приказ и немедленно начал приносить документы.
А затем они вытаращили глаза, едва не уронив челюсти.
«Гора документов… тает на глазах!»
«Нет, это же бухгалтерия, где ни одна цифра не может быть ошибочной, а он даже калькулятором не пользуется — считает всё в уме… Почему всё правильно!?»
«Недельный объём работы исчезает благодаря высшему начальству… Ага, я сплю! Я просто вижу сон из-за слишком большого количества сверхурочной работы! Надо проснуться!»
Изумление, неверие, попытки отрицать реальность.
Под аккомпанемент самых разных взглядов и беззвучных криков Кронпринц закончил всю работу, которую должны были выполнять десятки чиновников, вплоть до последнего утверждения, передал документы Секретарю и сказал:
— В бюрократическом обществе, если работы нет, обычно создают работу из воздуха и навешивают её на других. Поэтому ни в коем случае не подавайте все эти документы в Императорский дворец сразу. Понятно? Золотой Облачный дворец обработал порученную работу постепенно в течение недели. Верно?
Под взглядом Кронпринца чиновники Золотого Облачного дворца поспешно закивали.
— Совершенно верно!!
— Работы слишком много, поэтому, наверное, лучше выполнять её постепенно, разделив на несколько дней!!
— Я позвоню домой и скажу, что сегодня снова задержусь на сверхурочной работе!
Услышав эти восторженные ответы, Кронпринц удовлетворённо улыбнулся и вышел.
Оставшиеся чиновники лишь ошеломлённо моргали, пытаясь осознать ситуацию, в которой недельный объём работы внезапно исчез.
Разумеется, в делопроизводстве всегда появляются новые задачи, не связанные с первоначальным планом, но по сравнению с тем объёмом, который им действительно пришлось бы обрабатывать, это было сущей мелочью.
Даже те, кто первые день-два мучился бессмысленной тревогой, вскоре убедились, что Кронпринц действительно использовал освободившееся время для личных тренировок.
И тогда на их лицах расцвели улыбки, подобные весенним цветам.
Некоторые, особенно сильно страдавшие от тёмных кругов под глазами, даже выглядели так, будто вот-вот расплачутся.
— Ах…!
Заставить и Великую Архидемоницу, и своих подчинённых прослезиться — благодеяния Кронпринца действительно были бездонны, как море.
Многие дворянские семьи владеют «территориями», принадлежащими их роду, и расширяют своё богатство и влияние, развивая эти земли.
Однако это вовсе не означает, что каждая существующая в мире территория была от начала и до конца освоена какой-то одной конкретной семьёй.
Город Леврук не был исключением.
Этот город, через центр которого протекала огромная река, был древней столицей с историей, насчитывавшей более тысячи лет.
Леврук существовал ещё до основания королевства Вирка и за свою историю успел побывать под властью бесчисленного множества правителей. Направление развития города постоянно менялось в зависимости от характера и взглядов каждого из них.
Кто-то пытался превратить его в огромный центр производства продовольствия, используя обилие воды. Кто-то стремился превратить его в крепость, способную отражать вторжения соперников. Были и те, кто пытался сделать его торговым центром.
Возможно, именно накопившиеся за долгие годы результаты всех этих многочисленных попыток и ошибок привели к тому, что к моменту получения семьёй графов Сарнос прав на управление Левруком город представлял собой нечто, что вполне можно было назвать «полным хаосом».
Географическое положение было превосходным. Ресурсов имелось в избытке. Население было многочисленным.
Но совершенно невозможно было понять, с чего начать и каким образом всё это перестроить.
Первый граф Сарнос, скорее прирождённый воин, чем способный администратор, решил не проводить масштабных реформ и просто сохранить существующее положение вещей. Эта политика передавалась из поколения в поколение и в итоге дошла до нынешнего графа Сарноса.
Хаотичная административная система, в которой нельзя было даже приблизительно определить численность населения, не говоря уже о точном количестве жителей города.
Лабиринтоподобная планировка, где дороги, которые должны были существовать на картах, на деле отсутствовали, а пространства, которых там быть не должно, вполне себе существовали.
Богачи, эксплуатировавшие народ, балансируя на грани между законностью и преступлением, и чиновники, которые либо закрывали на это глаза, либо даже сотрудничали с ними.
Правитель, не имевший ни малейшего намерения решать эти проблемы и продолжавший бездействовать, словно ему было вполне достаточно того, чтобы налоги поступали в приемлемом объёме.
Если разделить города на «превосходные» и «полные помойки», Леврук, несомненно, относился бы ко второй категории.
А города-помойки неизбежно притягивали преступников, под стать им самим.
— Эй, хозяин лавки. Ты уже не мальчик, так почему такой тупой? Неужели так сложно понять, когда я говорю заплатить за «защиту»? А?
С бандитским оскалом головорез угрожающе смотрел на пожилого мужчину, чьё лицо было покрыто множеством мелких морщин. Старик испуганно сжался и заговорил:
— А-а, я понимаю. Конечно, понимаю, но в последнее время торговля идёт совсем плохо, у меня не осталось ни единой свободной монеты. С меня и так дерут обычные налоги, а если ещё платить за защиту, мне действительно будет нечего есть…!
— Ха-ха.
Головорез рассмеялся.
Он хлопнул старика по плечу так сильно, что раздался громкий хлопок, и продолжил дружелюбным тоном:
— Да, такое вполне может случиться. Я не настолько безрассуден, чтобы не понимать даже этого.
— Т-тогда…
— Так займи денег и заплати.
— Что?
Указывая на соседние лавки, головорез продолжил:
— Попроси соседей одолжить тебе денег и заплати. Вы ведь работаете в одном месте, наверняка знаете друг друга, верно?
Лицо старика приобрело смесь красного и багрового цветов, а другие торговцы, наблюдавшие за происходящим с тревогой, словно потеряли дар речи.
Единственными, кто смеялся, были головорез и его шайка.
— Ох, босс. А вы не слишком добры к нему?
— Кстати, здешним людям, похоже, слишком легко живётся. Как вообще можно держать лавку и даже не платить за защиту?
— Надо было давно сюда перебраться, вместо того чтобы зря мучиться в других местах! Ха-ха-ха!
— Эй, эй, потише все. Я разговариваю.
— Да, босс!
Заставив подчинённых мгновенно замолчать, головорез мысленно ухмыльнулся.
«Да это просто подарок судьбы».
Изначально он и его люди промышляли в одной из территорий на востоке королевства.
Местный лорд был настолько бездарным и безразличным к управлению своей территорией, что они могли спокойно «работать». Но однажды, начиная с какой-то территории под названием Эчед или Чепет — или как там её, — эти красные псы начали свирепствовать. Их число и территория деятельности постепенно росли, пока они не добрались и до места, где орудовала шайка.
Головорез когда-то зарабатывал на жизнь наёмничеством и довольно высоко оценивал собственные навыки, но даже ему было трудно противостоять подавляющему численному превосходству.
Постепенно оттесняемый с востока на запад, пока наконец не оказался во владениях семьи графов Сарнос, головорез сначала впал в отчаяние.
Если они не могли удержаться даже на территории Редвеллов, которую считали уступающей другим двум великим домам в военной мощи, то насколько хуже им придётся на землях графа Сарноса, которого называли сильнейшим в королевстве в военном отношении?
Но это оказалось ошибкой.
Военная мощь Леврука действительно была огромной, однако сильные солдаты исправно служили лишь в богатых районах, где жили правитель, дворяне и состоятельные люди. В средние районы, где жили обычные горожане, и в бедные кварталы они почти не заглядывали.
Иными словами, снаружи всё выглядело внушительно, но внутри имелось множество дыр.
«Кто бы мог подумать, что в таком выгодном месте ещё никто не успел закрепиться. Вот это удача».
Он уже с удовольствием представлял, сколько веселья сможет устроить здесь в будущем, когда вдруг услышал:
— Эй, вы там. Остановитесь на минуту.
Голос был твёрдым и строгим, и внимание окружающих мгновенно переключилось на его обладателя.
Головорез тоже с любопытством повернул голову и вскоре увидел собеседника.
«Стражник?»
Первое, что бросилось ему в глаза, — сочетание серебряного и чёрного цветов.
Кожа, обработанная особым маслом, приобретала характерный блеск, а металлические элементы, защищавшие грудь и плечи, сияли на солнце серебром.
В целом дизайн доспехов был ориентирован на практичность и сильно отличался от пышного снаряжения рыцарей. Однако в самом центре груди был искусно выгравирован уникальный герб семьи Сарнос.
Копьё в руках стражника также было настоящим оружием: металлическим от древка до самого наконечника, а не примитивной конструкцией из лезвия, прикреплённого к длинной деревянной палке.
Лица под забралом было не видно, но характерные очертания доспехов и волосы, которые не удалось полностью спрятать под шлемом, указывали на то, что стражником была женщина.
На мгновение лицо головореза исказилось, но, убедившись, что солдат один, он вновь успокоился.
— В чём дело, стражник?
— Угроза торговцам и незаконное вымогательство денег. Очевидное преступление, совершаемое прямо сейчас. Пройдёмте со мной мирно.
— Угроза? Вы, наверное, что-то перепутали. Я никому не угрожал. Ведь так, хозяин лавки?
С хитрым выражением лица головорез незаметно подмигнул старику.
Это был недвусмысленный намёк: «Ты же понимаешь, что будет, если скажешь лишнее?»
Однако старик вдруг заорал так, словно у него случился припадок:
— Нет! Эти бандиты заставляли меня отдавать им деньги! Они даже угрожали мне и сказали, чтобы я занял денег у других торговцев, если у меня ничего нет!!
— Верно! Я собственными глазами видел, как они ему угрожали!
— Стражница! Пожалуйста, арестуйте этих ублюдков!
— Вы, сукины дети…!
Головорез был ошеломлён.
Только его шайка насчитывала десять человек.
Обычно для простого вымогательства столько людей не требовалось, но поскольку это была их первая работа здесь, он специально привёл всех подчинённых, чтобы сильнее запугать торговцев.
А противостоял им всего один человек.
Здравый смысл подсказывал, что при такой разнице в численности очевидно, кто победит. Разве торговцы не должны были понимать, что им лучше помалкивать?
«Неужели стражники Сарноса настолько сильны, что могут не обращать внимания на десятикратное численное превосходство?»
Мелькнувшую в голове мысль головорез тут же отбросил как нелепую.
Судя по довольно качественным доспехам, Сарнос действительно, похоже, вкладывал в своих солдат больше средств, чем другие территории. Но всё же стражник оставался всего лишь стражником.
Если бы у человека было выдающееся происхождение, он стал бы рыцарем. Если бы у него был выдающийся талант, он раскрыл бы свои способности в качестве авантюриста или наёмника.
Стражники же, получавшие жалкие гроши и занимавшиеся всякой мелкой грязной работой в городе, были всего лишь посредственными людьми, которые не смогли добиться ничего другого.
Стражница безразлично произнесла:
— У нас есть и другие свидетельства. Хотя, честно говоря, я бы забрала вас и без них. Так что? Пойдёте спокойно? Я не стану применять силу, если вы сами пойдёте со мной.
Головорез стиснул зубы.
Он не боялся простого солдата.
Но он боялся семьи графа, стоящей за этим солдатом.
Однако убежать он тоже не мог.
Если он сейчас отступит, его авторитет будет растоптан и перед подчинёнными, и перед торговцами.
В этой профессии всё просто: если тебя перестают уважать, тебе конец.
Щёлк.
— Вы тоже приготовьтесь. Надо быстро разобраться, пока не подоспели другие стражники.
Головорез вытащил короткий меч, а его подчинённые достали кинжалы и деревянные дубинки.
— Бах!
Ровно через секунду головорез получил удар древком копья в шею и рухнул на землю.
Его подчинённые даже не успели осознать, что произошло.
Не успев ни удивиться, ни понять ситуацию, они один за другим уже катались по земле так же, как их главарь.
Торговцы, до этого затаившие дыхание, одновременно разразились радостными криками.
— Получили!!
— Так им и надо! Ублюдки!!
— Я знал, что так и будет! Вы вообще кто такие, чтобы требовать с нас плату за защиту?
Стражница подошла к поверженным бандитам и сняла с их поясов кожаные мешочки.
Внутри находились те самые деньги за «защиту», которые торговцы отдали бандитам до того, как они добрались до старика.
— Вот! Забирайте свои деньги! И если начнёте драться из-за того, кому достанется больше, я арестую и вас. Так что делите всё спокойно!
Некоторые торговцы с радостными лицами поспешили забрать деньги.
Пока они делили содержимое мешочков, старик, больше всех пострадавший от головорезов, подошёл к стражнице и начал бесконечно кланяться.
— Спасибо! Огромное спасибо! Каждый раз, каждый раз я даже не знаю, как вас благодарить…!
Стражница махнула рукой.
— Не за что. Я просто выполняю свою работу. Вообще-то, мне самой жаль, что я пришла так поздно.
— Ох, называть это обычной работой… Из всех стражников в такие места приходят только госпожа Далия и Восьмой отряд.
— ……
Стражница, Далия, замолчала под своим шлемом.
Хорошо ещё, что остальные не могли видеть её выражение лица, скрытое забралом.
Теперь, когда напряжение спало, торговцы начали переговариваться.
— А ведь в последнее время этих чужаков стало больше. Местные ублюдки, которых Далия уже как следует отделала, даже близко к этому району не подходят. Наверное, это приезжие.
— Я слышал, что на стороне Редвеллов сейчас идёт большая зачистка преступников. Может, это те, кто не смог там остаться и был вытеснен сюда?
— А как они их зачищают?
— Говорят, какими-то собаками, которые гоняются за преступниками.
— Ха-ха-ха! Что ещё за чушь?
— Эй, вы правда в это верите? Наверняка просто слухи.
— Слухи или нет, звучит интересно. Наверное, они милые. У нас разве нет чего-нибудь подобного?
— Не может быть, чтобы у нас было то же самое, что появилось у Редвеллов. Ты же знаешь, как тамошние наверху ненавидят эту сторону.
— Точно, точно. У нас есть госпожа Далия, так что нам ничего такого не нужно.
Услышав это, Далия горько улыбнулась.
Вероятно, они не хотели ничего плохого, но ей всё равно было немного неприятно, когда её ставили в один ряд с собакой.
Щёлк!
Далия что-то сделала с копьём в руке, и его длина мгновенно увеличилась примерно втрое.
Она насадила головореза и его подчинённых на древко, словно бельё на верёвку, затем подняла всё это одной рукой и закинула себе на плечо.
Это был самый эффективный способ в одиночку тащить десяток преступников.
Торговцы с удивлением спросили:
— К-каждый раз, когда это вижу, всё равно поражаюсь… Разве не тяжело?
— Ничего особенного. Ну что ж, я пошла.
По дороге в тюрьму, куда она отводила преступников, Далию поспешно догнал её адъютант.
— Ох, капитан! Вы опять пошли одна? Пожалуйста, берите с собой хотя бы нескольких членов отряда!
— Всё нормально. Из-за меня у всех и так слишком большие зоны ответственности. Я хотя бы такие дела должна брать на себя.
— Почему это ваша вина, капитан? Это вина остальных отрядов, которые любят только богатые районы и окрестности и ни за что не хотят туда идти, даже если их избивать до смерти. Как будто там мёдом намазано, чёртовы ублюдки.
— Тише. Они услышат.
— Пусть слышат! Более того, пожалуйста, будьте предельно осторожны. Мы все знаем, что вы сильны, капитан, но в последнее время обстановка довольно неспокойная.
— Если ты о преступниках, которых вытеснили сюда с территории Редвеллов, я знаю.
— Это лишь часть проблемы. Есть ещё этот… как его… соседняя территория барона Беллмора.
— Что с ней?
— Говорят, какой-то вор её разграбил.
— Не банда воров, а один вор?
— Да. Один человек. Какой-то сумасшедший проник в особняк барона, затем ограбил его склад, похитил самого барона Беллмора и вывесил его связанным верёвкой посреди улицы. Говорят, рядом с ним он даже поставил большую табличку, где перечислил все преступления и проступки барона. А самое забавное — все украденные деньги он вернул пострадавшим.
Далия нахмурилась.
— Это совершенно безответственно. Даже если он так вернул деньги, барон ведь не оставит пострадавших в покое.
— Ну, похоже, на табличке было ещё написано: «Если снова накопишь грехи, в следующий раз я оставлю тяжёлое тело и заберу только голову отдельно». Видимо, барон тоже испугался, поскольку теперь не может причинить жертвам никакого вреда.
— ……
— Впрочем, то, что барон Беллмор — мусор, известно всем. Поэтому некоторые называют этого человека «благородным вором» или вроде того. Немало людей говорят, что это даже приятно видеть… Нет-нет, я не говорю, что сам так думаю! Это просто слухи!
Кашлянув и избегая взгляда Далии, адъютант снова обратился к ней:
— В общем, раз рядом действует настолько опасный тип, вам нужно быть осторожной, осторожной и ещё раз осторожной. Вы же знаете, что если с вами что-нибудь случится, под раздачу попадёт весь наш отряд?
Адъютант ещё несколько раз продолжил её наставлять, после чего ушёл.
Оставшаяся одна Далия тихо подняла забрало.
В её зелёных глазах читалось глубокое недоверие.
Она пробормотала:
[[image:/storage/reader-images/b6141d3a93c00808a6d87e85935f6111fe6c4726.png]]
— Всё же вор остаётся вором.
Раз уж этот человек совершил подобное злодеяние против дворянина, рано или поздно его наверняка поймают. Но если каким-то образом он доберётся сюда живым, она лично посадит его в тюрьму.
Так капитан 8-го отряда Стражи Леврука Далия приняла твёрдое решение.
— Ты слышал? То же самое произошло и во владениях барона Павелосы!
— Произошло? Что именно?
— Праведный вор! Говорю тебе! Сыновья этого типа были настоящими бабниками и творили всякие грязные вещи с молодыми девушками в своих владениях. Так вот, их всех, без единого исключения, похитили и выставили прямо посреди деревенской площади! А всё их имущество тоже подчистую вынесли!
— Невероятно! Наверняка охрана была на высоте. Как же он умудрился провернуть такое?
— Эй, вы слышали? Торговую компанию «Африм» тоже обчистили!
— Этого негодяя тоже взяли? Да там ведь чуть ли не банда разбойников засела!
— Ха-ха! Даже если они наполовину разбойники, разве они могут сравниться с настоящим праведным вором?
— Ну и ну, а ведь это действительно бесстрашный человек. Разве он не боится мести?
— А что насчёт барона Тосслоффа? Он был известен своим жестоким обращением с простолюдинами, но говорят, в последнее время вдруг начал обращаться с ними по-человечески.
— Хм? Что на него нашло?
— Рассказывает всякое: мол, «я понял, что простолюдины тоже ценные люди» и всё такое. Но кто в это поверит? Все говорят, что он просто залёг на дно из-за этого праведного вора.
— А я думал, он просто вор. Удивительно, что из-за одного-единственного вора всё так меняется. Похоже, название «праведный вор» не совсем беспочвенно.
— Да чтоб этого вора черти побрали! Из-за него я теперь даже спокойно жить не могу!
— Во-первых, он всё-таки «вор, чтоб его!» Разве может быть нормальным, что целая страна беспомощно страдает от одного-единственного человека?!
— И то верно. Может, это на самом деле огромная группа, которая использует одного человека как прикрытие.
— И странно, что они действуют только во владениях графа Сарноса. Неужели это какая-то группа, посланная другой влиятельной силой?
— Куда они направятся дальше? Хотелось бы, чтобы поскорее пришли сюда!
— Не переживай! Похоже, порядок заранее определён. Следующая очередь — Леврука!
— Пожалуйста, сметите всех этих прогнивших дворян!
— А-а, Дофин! Дофин! Пожалуйста, спаси нас!
Гвардейский корпус семьи графа Сарноса делился на три категории: взводы, роты и батальон.
Во владениях, непосредственно подчинённых графу и не отличавшихся особенно крупными размерами, размещался гвардейский взвод численностью от десяти до двадцати человек, которым командовал командир взвода.
В Сарносе такие владения объединяли в несколько региональных групп, которыми управляли командиры рот, отдававшие приказы командирам взводов соответствующих областей.
Командир батальона был всего один. Он находился исключительно в главной резиденции семьи Сарнос и осуществлял общее руководство всеми гвардейскими подразделениями семьи графа.
В то время как другим ротам приходилось отвечать не только за владение, где располагался их штаб, но и за гвардейские взводы в окрестных деревнях, Леврукская рота была особым случаем: она вообще не занималась другими деревнями и защищала исключительно один-единственный город.
Поскольку город был настолько огромным и густонаселённым, туда направили большое количество личного состава с приказом сосредоточиться исключительно на Левруке и не вмешиваться в дела других деревень.
И вот прямо сейчас…
Из расположенного в центральном районе Левруки штаба роты исходил необычный жар.
— Думаю, все вы знаете о том ублюдке-воре, который в последнее время поднял столько шума.
После слов командира роты выражения лиц командиров взводов, собравшихся в конференц-зале, заметно изменились.
Если бы в их глазах читалось чувство долга и справедливости перед лицом поимки известного преступника… тогда Далия, находившаяся в той же комнате, возможно, почувствовала бы себя несколько спокойнее.
Но, к сожалению, выражение их глаз было совершенно иным.
Оно больше напоминало взгляд человека, обнаружившего на земле невероятно толстый кошелёк.
Нетерпение — поскорее поднять его.
Настороженность — а вдруг кто-нибудь другой успеет схватить его первым?
Жадность, которую они даже не пытались скрыть.
Как ни посмотри, это совершенно не те чувства, которые должен был открыто демонстрировать гвардейский корпус, охраняющий город.
Но командир роты, словно оставшись этим доволен, продолжил:
— Вор по имени Дофин. Этот наглый ублюдок, похоже, даже не пытается скрывать маршрут своих передвижений. Начиная с владений барона Беллмора, где он впервые появился, он последовательно грабит соседние территории. Если только этот ублюдок внезапно не изменит привычную схему действий, штаб предполагает, что в течение нескольких дней он начнёт действовать и в нашей Левруке. Понимаете, что это значит?
Один из командиров взводов с ухмылкой ответил:
— Это значит, что откормленная жирная свинья сама без страха забежала на охотничьи угодья?
— Именно!
Бум!
Командир роты возбуждённо ударил кулаком по столу и продолжил:
— Среди владений, которые этот ублюдок Дофин уже прочесал, было несколько территорий, находившихся под управлением других рот. Но эти идиоты не смогли поймать ни единого вора и в итоге выставили себя на посмешище! А теперь, если мы его поймаем, то докажем, что именно Леврукская рота — лучший гвардейский корпус! Граф наверняка пожалует нам щедрую награду!
— Ура-а-а-а-а!
Никто не подал пример первым — все командиры взводов одновременно разразились радостными криками.
При этом они то и дело косились друг на друга, словно взаимно следили, чтобы драгоценная золотая свинья не досталась какому-нибудь другому взводу.
Далия с трудом подавила вздох и подняла руку.
Командир роты, до этого улыбавшийся, слегка напрягся, увидев, что слово просит именно Далия, но всё же кивнул.
— Что такое, командир 8-го взвода?
— Само собой, поймать этого вора — наша обязанность. Но я хотела бы сказать, что чрезмерная самоуверенность тоже опасна.
Возбуждённая атмосфера тут же словно окатилась холодной водой.
Командир роты тоже явно выразил недовольство, однако Далия считала, что обязана сказать то, что необходимо сказать.
— Мы не знаем его точной личности, его навыков или того, какие силы стоят за ним. Более того, у него уже есть вполне определённая история. Даже если речь идёт о гвардейцах других владений — ладно, но ведь его не смогли поймать даже солдаты нашей собственной семьи графа. В такой ситуации, если мы будем действовать с мыслью, что «поймать его — проще простого», существует вероятность допустить роковую ошибку—
— А, хватит. Достаточно.
Командир роты раздражённо махнул рукой.
— Суть в том, что «не надо быть самоуверенными», верно? Неужели ради этих нескольких слов обязательно растягивать речь на полчаса и так нудно всё объяснять?
Потому что, если я просто скажу это без объяснений, вы наверняка не станете слушать.
Далия мысленно пробормотала это, но вслух ничего не сказала. Похоже, собеседник всё равно не собирался её слушать.
— Разумеется, самоуверенность ни к чему хорошему не приведёт. Я понимаю, что вы хотите сказать. Но разве сейчас не время всем вместе поднять боевой дух ради поимки опасного преступника? Неужели обязательно говорить такие вещи именно сейчас и портить боевой настрой товарищей? Даже без ваших напыщенных наставлений все присутствующие здесь и сами это прекрасно понимают и способны действовать разумно.
— …Прошу прощения.
— Кхм. В любом случае, всем подготовиться к усиленному патрулированию. Значительно увеличить количество ночных патрулей и не забыть назначить отдельных людей для охраны зданий, где проживают важные лица. Рассчитываю на вас.
После этого тактическое совещание продолжилось, но Далии больше не дали возможности высказаться.
Молча выдерживая насмешливые взгляды остальных командиров взводов, она спокойно оставалась на своём месте.
А солдаты 8-го взвода лишь недоумённо хлопали глазами.
Распределение зон ответственности, спущенное сверху, было настолько нелепым, что с трудом укладывалось в голове.
Всего в Леврукской роте было десять взводов.
Из них девять разместили в аристократическом районе, занимавшем примерно четверть всей площади Левруки.
А взвод Далии, 8-й, разместили на оставшихся трёх четвертях.
И всё.
Зона ответственности была в три раза больше, а личного состава — в девять раз меньше.
Распределение, заставлявшее сомневаться в собственных глазах.
— Простите. Я пыталась как-нибудь это изменить. Но у меня не получилось.
Далия чувствовала себя виноватой перед подчинёнными.
Изначально она и её взвод патрулировали даже те районы, куда остальные не желали заходить, поддерживая там порядок. Но это было лишь дополнением к патрулированию собственной зоны: если оставалось время и силы, они отправлялись помогать в других местах.
То есть при нехватке времени или людей интенсивность патрулирования можно было уменьшить в зависимости от ситуации.
Но теперь им отдали почти 70–80% всей Левруки.
Это уже было не «идите туда, если получится», как раньше.
Теперь это была территория, которую они обязаны патрулировать.
Чтобы один-единственный 8-й взвод смог контролировать такую огромную площадь, его членам пришлось бы каждый день ходить по улицам с самого утра до глубокой ночи, не имея даже выходных.
И даже чёткого срока не было.
Им предстояло ждать неизвестно сколько — «пока Дофина не поймают».
Далия возразила командиру роты, но полученный ответ оказался по-настоящему поразительным.
«Это вопрос чести Левруки — нет, чести графа Сарноса. Разве для солдата Сарноса не естественно проявить хотя бы “немного духа самопожертвования”?»
Командир роты утверждал, что это изменение дислокации было необходимо, чтобы наверняка поймать Дофина.
Однако совершенно очевидно, что на самом деле это было наказанием для Далии через перераспределение обязанностей.
Сама Далия могла терпеть неприязнь и насмешки.
Но мысль о том, что из-за неё страдают её подчинённые, заставляла её с трудом подавлять чувство вины.
Увидев Далию с опущенной головой, бойцы 8-го взвода переглянулись.
Первым заговорил адъютант:
— Поднимите голову, капитан. Вы совершенно ни в чём не виноваты. Чего вам извиняться?
Остальные тоже добавили:
— Да ничего особо не изменилось. Это всё равно была территория, за которой никто, кроме нас, не следил. Какая разница?
— А разве теперь даже лучше не стало? Раньше нас раздражало, что приходится выполнять работу других и следить ещё и за их районами. А теперь мы просто делаем свою работу, разве нет?
— Лучше, чем тесниться в аристократическом районе, где постоянно ездят всякие роскошные кареты. Здесь хотя бы просторно, можно спокойно бегать по улицам.
— Вот именно, капитан! Это тот командир роты — ублюдок, так чего вам извиняться?!
— Эй, мы всё-таки в штабе роты. Нормально ли здесь ругать командира роты?
— Да плевать! Мы даже графа за глаза можем послать куда подальше. Что нам какой-то жалкий командир роты?
— Кстати, а командир батальона? Он ведь глава гвардейского корпуса. Он стоит на одном уровне с командиром рыцарского ордена?
— Ха! Гвардейский корпус, куда может попасть любой пёс и корова, и рыцарский орден, куда принимают только дворян, — это что, одно и то же? Даже если он командир батальона, к нему, наверное, относятся примерно как к обычному рыцарю.
Поначалу это явно была попытка утешить Далию.
Но, увидев, как её подчинённые уже принялись оживлённо обсуждать разницу в навыках и отношении между гвардейским корпусом и рыцарским орденом, адъютант глубоко вздохнул.
— В общем, эти придурки вообще ни на чём серьёзно сосредоточиться не способны…
— Ха-ха.
Подчинённые, настолько лишённые воинской дисциплины, что, казалось, могли бы улететь от одного порыва ветра, своей беззаботностью всё же вернули улыбку на лицо Далии.
Почесав затылок, адъютант снова обратился к ней:
— Но этот ублюдок Дофин вообще придёт? Если честно, на моём месте я бы даже не сунулся в место, кишащее гвардейцами. Нет, разве он не оценит обстановку и просто не сбежит?
— Трудно сказать. Может быть.
В конце концов, он вор, а не какой-нибудь благородный человек.
Совершенно неудивительно, если он развернётся и убежит, когда ситуация станет неблагоприятной.
Эта мысль Далии была разрушена ровно через день.
Вор Дофин не сбежал.
И не спрятался.
Нет, наоборот — он даже совершил то, чего не делал в предыдущих владениях, дерзко привлекая к себе внимание всего мира.
На стене одного из зданий торговой компании в аристократическом районе.
Он оставил после себя, написанное крупными буквами на огромной поверхности стены, следующее послание:
«Бессовестному торговцу, к которому я не испытываю особой любви.
Управляющему торговой компании «Монтборк», Анри Монтборку.
Я знаю, что вы обманывали неграмотных крестьян и за бесценок скупали зерно, которое они производили потом и кровью.
Пока ваш склад забит мешками с зерном, те самые крестьяне, которые его вырастили, изо дня в день терпят голод. Разве это можно назвать справедливым?
Даже сейчас ещё не поздно. Принесите извинения всем крестьянам, которых вы обманули, и выплатите им причитающуюся сумму.
Если к тому времени, как солнце и луна дважды поменяются местами, вы не прислушаетесь к этому предупреждению, я лично — с процентами — верну владельцам то, что им принадлежит.
Прошу, сделайте мудрый выбор.
— Призрачный вор Дофин»
Это было объявление войны.
Не оставляющее ни малейших сомнений.
«У меня нет ни малейшего намерения уступать таким детским угрозам».
Человек, получивший вызывающую карточку Фантомного Вора Дофина, Анри Монтборк, без колебаний заявил:
— Этот договор о покупке изначально был законным! Если эти невежественные идиоты не умеют читать и сами допустили ошибку, какое отношение это имеет ко мне? Честное слово, просто смешно.
Анри ничуть не волновало, что сотрудники компании сказали неграмотным крестьянам, будто прочитают договор за них, а затем намеренно солгали о его содержании.
Это были всего лишь «самостоятельные» действия подчинённых. А даже если и нет — какая разница? Всё равно доказать ничего невозможно.
Высшее руководство стражи находилось примерно в таком же положении.
Для них было важно лишь то, что торговая компания Монтборка входила в десятку крупнейших торговых компаний всего королевства Вирка и имела деловые отношения с семьёй графа Сарноса, — а не жалобы и страдания нескольких простолюдинов.
Больше всего их приводил в ярость сам этот феномен с «вызывающими карточками» — нечто совершенно невиданное в их мире.
— Какой ещё вор объявляет заранее, кого собирается ограбить, а потом заявляет, что ворвётся туда?! Он что, считает нас идиотами!?
Что даёт страже невыгодное положение в противостоянии с вором?
То, что стражники вынуждены постоянно находиться начеку, не зная, когда и где вор нанесёт удар, в то время как вор может выбрать желаемое место и удобный момент.
Но теперь этот вор по имени Дофин сам отказался от своего главного преимущества.
Это можно было объяснить лишь чрезмерной самоуверенностью после череды успехов или откровенным презрением к страже.
— Не пропустить ни единого муравья! Если что-нибудь покажется хоть немного подозрительным — сначала хватайте, а вопросы задавайте потом!!
— Всем держать глаза открытыми!! Если замечу, что кто-то бездельничает, этот ублюдок умрёт от моей руки раньше, чем вор появится!!
Командир роты обрушил суровые угрозы на командиров взводов, командиры взводов яростно отчитывали своих подчинённых, а солдаты, на которых обрушивалось это бесконечное давление, преисполнялись горькой решимостью.
Жажда крови и накал, исходившие от стражников, были настолько сильны, что вокруг здания торговой компании Монтборка словно возникло марево от неведомого зноя.
Наблюдая за этой невероятно плотной охраной, окружавшие здание горожане перешёптывались между собой.
— Да туда никто не проберётся.
— И зачем вообще объявлять заранее, что собираешься туда проникнуть? Вор должен прийти и уйти незаметно.
— А он действительно придёт? Может, эта карточка всего лишь приманка, а на самом деле он собирается ограбить другое место, пока вся стража собралась здесь?
В атмосфере, смешавшей предвкушение и тревогу, солнце зашло, и луна в ночном небе начала испускать слабый свет.
Наконец наступило указанное в вызывающей карточке время.
И сразу после этого...
Туп.
Окрестности погрузились во тьму.
— А?
— Ч-что? Что происходит?
Словно желая выставить напоказ своё богатство, торговая компания Монтборка установила по всему зданию дорогие магические лампы, рассеивавшие ночную тьму. В отличие от обычных факелов, они давали стабильный свет и были просты в обслуживании, поэтому солдаты всё это время полагались именно на их освещение.
И теперь все эти лампы одновременно погасли.
Стражники ещё не успели понять, не произошёл ли какой-нибудь сбой в магических устройствах, как изнутри особняка раздался громкий крик.
— А-а-а-а-а-а-а!
Осознав, что крик донёсся со стороны комнаты, где находился хозяин торговой компании, несколько командиров взводов побледнели.
Они поспешно закричали:
— Факелы! Зажгите факелы! У нас есть те, что используют во время патрулирования! Скорее!!
Стражники в панике бросились к источнику крика и вскоре обнаружили разгромленную комнату. Анри Монтборк лежал на полу, держась за собственную ногу, а его лицо было искажено от боли.
— Господин владелец! Вы в порядке!? Что произошло!?
Анри дрожащей рукой указал в сторону окна.
— Э-этот ублюдок пытался силой утащить меня, но, услышав приближающихся людей, сбежал в ту сторону!! Скорее, скорее, поймайте его! А-а-а...!
Будто действительно получив травму во время борьбы с преступником, Анри снова застонал и схватился за ногу.
Если взглянуть на ситуацию холодным рассудком, кое-что здесь казалось странным. Однако командиры взводов, ослеплённые перспективой получить славу за поимку Дофина, не заметили этих несоответствий.
— Не беспокойтесь, господин владелец! Первый взвод обязательно его поймает!!
— Второй взвод тоже идёт! Все, бегом!!
После того как большинство стражников бросилось в сторону, куда, предположительно, сбежал Дофин, к хозяину подошли сотрудники компании, прибывшие чуть позже.
— Мы принесли носилки. Пожалуйста, подождите немного. Мы немедленно отнесём вас к врачу—
— Нет. Сейчас не до этого.
В глазах хозяина сверкнул огонёк.
— На склад. Немедленно идите на склад! Мы должны перевезти мои сокровища в другое место. Быстрее!
— Ч-что вы имеете в виду?
— Этот ублюдок мгновенно пробрался сюда, туда, где находился я, и никто ничего не заметил! Среди нас предатель, говорю вам, предатель! Мы должны защитить сокровища, прежде чем эти ублюдки доберутся до моего склада!
Сотрудники компании и оставшиеся солдаты пребывали в замешательстве, но не выдержали настойчивых приказов хозяина и кивнули.
— Раз моя нога в таком состоянии, кто-нибудь понесёт меня! А вы, проворные ребята, проведите солдат! Неужели здесь нет идиотов, которые потеряются только потому, что погасло несколько ламп!?
— Да, господин владелец!
— Быстрее! Быстрее! И телегу принесите!
Хотя хозяин продолжал морщиться, будто от боли в ноге, его вид человека, который любой ценой стремится защитить свои сокровища и гоняет всех вокруг, был утомителен, но никто не осмеливался ни пожаловаться, ни возразить.
Наконец они добрались до склада, и Анри Монтборк отдал новый приказ:
— Хорошо, содержимое всё ещё в безопасности! Теперь грузите это! Нужно перебраться на задний двор особняка!
— Н-на задний двор? Если мы всё равно собираемся перевозить это, разве не лучше воспользоваться главным входом, где больше людей?
— Идиот!! Этот вор сбежал в ту сторону! А мы даже не знаем, кто предатель, так зачем распространять по всему району слухи о том, что сокровища находятся здесь?! Нет, подожди! Может, это ты предатель!? Поэтому ты пытаешься мне помешать? А!?
— Н-нет! Это не так!!
Под напором яростных угроз хозяина сотрудники и солдаты без единого слова погрузили сокровища со склада на большую телегу и, следуя указаниям Анри Монтборка, повезли их к заднему двору — месту, где было гораздо проще избежать посторонних глаз.
Другие стражники, заметившие происходящее, попытались их остановить и расспросить, но перед грубыми ругательствами хозяина и обвинениями в том, что именно они могут быть виновниками, все отступали.
Наконец они добрались до заднего двора.
Все выглядели совершенно измотанными.
Подгоняемые резкими приказами хозяина, они таскали груз, загружали телегу и толкали её, так что устать было немудрено.
— Хорошо. Здесь должно быть безопасно. Вы все отлично поработали.
Услышав мягкий голос хозяина, солдаты с облегчением вздохнули.
Но сотрудники компании почувствовали внезапное несоответствие.
Знакомый им Анри Монтборк совершенно не был человеком, который мог вот так тепло похвалить своих подчинённых. Гораздо естественнее выглядел его недавний жадный и упорный образ человека, помешанного на деньгах.
Как только в их душах зародилось сомнение, одно за другим начали всплывать вопросы, которых они не успели заметить из-за спешки.
Почему Анри, который так яростно подозревал всех вокруг и заявлял, что не знает, кто предатель, позволил каждому присутствующему участвовать в перевозке сокровищ, никого не проверив?
И куда подевались личные телохранители Анри Монтборка, которые должны были находиться рядом с ним? Почему они до сих пор не появились?
Как Анри Монтборк, не обладавший никакими особыми боевыми навыками, смог продержаться с «всего лишь» травмой лодыжки до тех пор, пока не прибежали стражники?
Однако прежде чем они успели как следует обдумать эти вопросы, внезапный удар по затылку лишил их сознания.
Чтобы обманывать людей, не нужен идеальный и до мелочей продуманный план.
По-настоящему важны наглая уверенность в себе и подавляющий напор, который не даёт другой стороне возможности рассуждать рационально.
На заднем дворе, где люди лежали без сознания целой кучей, твёрдо стоял на обеих ногах человек, который в какой-то момент уже успел опустить их на землю.
На его губах играла улыбка.
Это был Анри Монтборк.
Нет.
Это был Призрачный Вор Дофин.
На следующее утро.
Горожане Леврука протирали глаза руками, ошеломлённые странным зрелищем перед собой.
Но сколько бы они ни тёрли глаза до боли, картина перед ними не менялась.
— Ммф! Ммф-ммф! Ммммф!!
На большой площади в центре Леврука, подвешенные на верёвках, протянутых от здания к зданию, словно гусеницы, болтались хозяин торговой компании Монтборка Анри Монтборк и его ближайшие сообщники.
А на нескольких висевших рядом табличках было написано:
「Бессовестному торговцу, которого я не особенно жалую, и его прихвостням.
Искренне сожалею, что вы проигнорировали мои неоднократные предупреждения.
Однако человек может совершить ошибку один или два раза.
Если вы извлечёте урок из случившегося и, пусть даже с опозданием, выплатите простолюдинам причитающиеся им деньги и принесёте извинения, я не стану больше интересоваться этим преступлением.
Ах да, разумеется, небольшие проценты, которые я на этот раз взял, — отдельный вопрос. Считайте их платой за обучение.
В конце концов, я очистил всего один склад, так что остальные ваши активы наверняка всё ещё весьма внушительны, не так ли? Если вы проигнорируете и это предупреждение, не могу сказать, что произойдёт в следующий раз.
Искренне надеюсь, что вы сможете отбросить своё упрямство и своеволие и заплатить справедливую цену, когда будете «добровольно» к этому готовы.
А вам, дорогие жители Леврука, я решил раздать добытые на этот раз у Монтборка средства в виде угощения, так что, пожалуйста, наслаждайтесь едой. Будет ещё лучше, если заодно вы выразите Монтборку свою благодарность.
В конце концов, похвала и благодарность весьма полезны для характера.
Ах да, возможно, кто-то переживает, что после того, как вы поедите, вам начнут досаждать. Но я считаю, что это чрезмерные опасения.
Если вы не станете это есть, остаётся только выбросить всё. Разве существуют настолько жалкие люди, которые предпочтут выбросить еду, лишь бы не отдавать её другим?
Если такие действительно найдутся, приношу свои извинения и заранее выражаю соболезнования.
— Призрачный Вор Дофин」
Словно подтверждая правдивость этих слов, по всем улицам Леврука были расставлены большие котлы, наполненные тушёным мясом, которое поддерживали при идеальной для утренней трапезы температуре.
В тушёное мясо входили высококачественное мясо, овощи — картофель, морковь, лук — и какие-то неизвестные травы. От него исходил невероятно аппетитный аромат, соблазнявший прохожих.
Рядом с котлами лежало множество деревянных мисок и ложек, а словно в расчёте на тех, кто не умел читать, рядом были прикреплены картинки с изображением того, что нужно «с удовольствием отведать тушёное мясо».
Жители трущоб, которые каждый день жили, держась за голодные животы, ни секунды не сомневались и принялись есть тушёное мясо из деревянных мисок.
Жители обычных районов немного поколебались, но стоило одному человеку после первой ложки расплыться в довольной улыбке, как остальные уже не смогли сдерживаться и ринулись к котлам.
Даже жители квартала знати принюхивались к невероятно аппетитному запаху, одновременно осторожно поглядывая по сторонам.
Торговая компания Монтборка, которая совершенно неожиданно устроила бесплатную раздачу еды на весь город, скрипела зубами, но не могла ничего сделать с горожанами, которые ели это тушёное мясо.
Их достоинство уже было серьёзно подорвано, но не было никакой необходимости вдобавок заработать репутацию «жалких людей».
Торговая компания Монтборка и стража изо всех сил старались скрыть подробности произошедшего, однако слухи, однажды распространившись, не так-то легко похоронить.
В конце концов Анри Монтборк, тяжело вздохнув, выплатил простолюдинам причитающиеся им деньги, а стража в одно мгновение стала всеобщим посмешищем.
Однако это было лишь начало многочисленных происшествий, которые Призрачный Вор Дофин устроит в Левруке.
«Развратному барону Касибаду Молле, рабу похоти.
Мне известно о твоих преступлениях: ты насиловал бесчисленное множество женщин, оставляя на них незаживающие шрамы, а тех, кто пытался возражать, заставлял замолчать при помощи насилия и угроз.
До того, как трижды прокричит петух, ты должен исповедаться в своих грехах на площади и попросить у своих жертв прощения.
Если же ты проигнорируешь это требование, род Молле-баронетов прервётся на тебе.
— Призрачный вор Дофин»
— «Барона Касибада прикончили».
— «Прикончили? В смысле?»
— «Да ладно, ты же понимаешь, о чём я. Говорят, из особняка, где остановился барон, раздался ужасно жалобный крик».
— «Жутко… но в то же время освежает. Для человека, который не может и дня прожить без того, чтобы не распускать руки и не волочиться за женщинами, продолжать жить, наверное, и правда было бы сущим адом».
«Так называемому рыцарю Фернусу Пину, не умеющему сдерживать свой гнев.
За то, что ты устроил дебош в ресторане и отказался платить, заявив, что еда была отвратительной; за то, что, напившись, разгромил прилавок магазина, а затем избил хозяина, пытавшегося тебя остановить; за то, что оскорблял медленно идущего старика, не уступавшего тебе дорогу достаточно быстро, заявляя: „Вот поэтому старикам и человека, считающего себя рыцарем лишь потому, что его отец — командир рыцарей, тогда как сам он даже не умеет толком владеть мечом. Но даже следует просто сдохнуть“. Я узнал о тебе ещё много чего, но места на странице недостаточно, поэтому опущу остальное.
Я не могу понять логику человека, считающего себя рыцарем лишь потому, что его отец — командир рыцарей, тогда как сам он даже не умеет толком владеть мечом. Но даже лишённые мозгов люди заслуживают шанса на покаяние.
Советую тебе: непременно попроси прощения у своих жертв до того, как минутная стрелка трижды совершит полный круг.
— Фантомный вор Дофен»
— «Этого ублюдка Фернуса казнили».
— «Что? До истечения срока ещё два дня!»
— «Похоже, он напился и отправился к своим прежним жертвам, чтобы устроить там скандал, спрашивая: „Это вы настучали на меня этому воровскому ублюдку?“ Но откуда-то прилетела тень, в мгновение ока схватила его и утащила. А на следующий день его нашли… весь как кальмар».
— «Как это — „как кальмар“?»
— «Говорят, ему раздробили все длинные кости, превратив их в короткие обломки. Вот тело и стало мягким и обвисшим, словно у моллюска. Самое настоящее мастерство в том, что его при этом оставили в живых».
«Нерадивому и коррумпированному чиновнику Грунии Раффелло.
Те, у кого ничего нет, крадут кусок хлеба и попадают в рабство. Те же, у кого всё есть, закалывают человека насмерть посреди улицы и заявляют, что действовали в целях самообороны.
Я не стану требовать, чтобы закон применялся ко всем одинаково, но больше не могу молча наблюдать за такой вопиющей халатностью, которая даже не пытается делать вид, будто соблюдает закон.
До того, как поля, видимые от главных городских ворот, покроются жёлтыми цветами, я дам тебе шанс исправить свои ошибки.
Если в твоём сердце сохранился хоть крохотный кусочек совести, не отворачивайся от этого.
— Призрачный вор Дофин»
— «Вот это да Груния добровольно ушёл с должности чиновника и принёс извинения жертвам своих прежних решений».
— «Вот это да. Значит, такое действительно бывает. Получается, на этот раз всё обошлось без происшествий?»
— «Но, похоже, признание Грунии в том, что он выносил решения после получения взяток, доставило некоторым людям неудобства, и они попытались заставить его замолчать».
— «„Попытались“ — значит, у них ничего не вышло?»
— «Говорят, в аристократическом квартале появилась новая мода на украшение зданий. В качестве украшений используют самих хозяев домов: связывают их верёвками и подвешивают вниз головой».
— «Вот это да! Культура высокородных — нечто такое, до чего нам, простым простолюдинам, никогда не дотянуться! Ха-ха-ха-ха!»
— «Да вы все, мать вашу, идиоты!!»
БАБАХ!!
Комната совещаний Гвардейского корпуса.
Командир роты со всей силы ударил по столу, изрыгая проклятия.
Подобный инцидент уже происходил до того, как Дофин впервые объявил о себе, однако атмосфера теперь была совершенно иной.
Тогда командир ходил с добродушным выражением лица, подбадривал командиров взводов и говорил: «Давайте в этот раз постараемся!»
Теперь же его глаза источали такое убийственное намерение, словно он хотел прямо здесь прикончить всех этих некомпетентных ублюдков.
Несмотря на столь суровое обращение, командиры взводов не осмеливались возражать.
Одно дело — то, что их начальник обладал тираническим характером. Но, кроме того, в последнее время Гвардейский корпус настолько демонстрировал свою некомпетентность и позорил себя, что даже пытаться оправдываться было неловко.
— «Теперь над нами смеётся весь город! Дворяне, чиновники — все проклинают нас, говоря, что мы просто бездельники, которые обычно важничают и строят из себя невесть что, а когда действительно требуется действовать, ничего не способны сделать!!»
Хотя командир роты отвечал за безопасность всего Леврука, в городе было немало людей, чей общественный, экономический и политический статус превосходил его собственный.
Они боялись, что в любой момент могут стать следующими жертвами Дофина, и эта тревога превращалась в силу, с которой они безжалостно давили на командира роты.
Теперь было уже не до мечтаний о великих заслугах и попыток обойти соперников.
Если им не удастся поймать Дофина и позволить ему и дальше бесчинствовать, вскоре голова самого командира роты окажется на плахе.
Взгляд командира остановился на пустом месте в комнате совещаний.
На месте одного из командиров взводов, которого он выгнал, сказав: «Ты, наверное, занят, так что можешь не приходить на собрание», — потому что ему надоело её постоянное ворчание.
— «Вызовите командира взвода Далию. Следующий инцидент с Дофином поручается 8-му взводу».
После этого заявления командиры взводов, до сих пор лишь следившие за настроением начальства, наконец заговорили.
— «П-погодите, командир! 8-й взвод сейчас выполняет свои обычные обязанности в других районах. Если отозвать их, это создаст дополнительную нагрузку на остальных!»
— «Какой смысл сейчас отправлять туда новый взвод? Лучше поручите это нам, ведь мы уже сталкивались с этим ублюдком раньше».
— «Надо было хорошо работать с самого начала, если вас это не устраивает!! Не можете поймать Дофина — тогда заткнитесь и сидите на своих местах!!»
Командир 8-го взвода Далия даже в Гвардейском корпусе была известна как чужачка.
Причин тому было много.
Одним не нравился её упрямый характер: она совершенно не разбиралась в политике и просто молча выполняла порученную работу.
Других раздражало то, что на её фоне они сами выглядели хуже, поскольку она чрезвычайно добросовестно относилась к своим обязанностям.
Третьи ругали её за спиной, говоря, что она одна из себя строит святую и чистую.
Сам командир роты был не так уж далёк от подобных подчинённых. Но, как говорится, чистая вода сверху означает чистую воду внизу, и сейчас непосредственная угроза собственной шее была для него важнее личных симпатий и антипатий.
Вскоре Далия, находившаяся на патрулировании, вернулась в комнату совещаний, и командир роты объявил ей:
— «8-й взвод прекращает все текущие обязанности и отныне целиком сосредотачивается на поисках Дофина. Районы, за которые отвечал 8-й взвод, будут разделены между другими взводами, которые выделят туда людей».
Лица командиров взводов скривились так, словно они проглотили насекомое, но командир роты не обратил на это внимания и продолжил, обращаясь к Далии:
— «Если понадобится поддержка, я предоставлю столько людей и ресурсов, сколько потребуется. Но взамен ты должна поймать этого ублюдка Дофина — любыми средствами!»
— «…Я сделаю всё возможное».
Если бы это сказал кто-то другой, командир наверняка надавил бы на него: «Не „сделаешь всё возможное“, а принеси результат».
Но на этот раз он этого не сделал.
Не было необходимости.
Именно благодаря чему Далия, постоянно находившаяся на задворках Гвардейского корпуса, всё ещё могла сохранять должность командира взвода?
Именно благодаря своим подавляющим способностям.
Следующей целью, которую объявил Дофин, был налоговый чиновник Леврука.
Честно говоря, этот чиновник, которому только исполнилось двадцать, был практически бесполезен в работе. Скорее, он был обычным хулиганом, доставлявшим неприятности по всему городу.
И всё же мало кто осмеливался его критиковать.
Хотя он был ребёнком наложницы, налоговый чиновник несомненно являлся одним из детей графа Сарноса.
Обычно он разгуливал по городу с важным видом, но сегодня заперся в своей комнате и дрожал от страха.
— «Чёрт, да что же я такого сделал…?!»
Напился, устроил беспорядок и покалечил какого-то простолюдина? Забрал его дочь, которая прямо на месте умоляла пощадить отца?
Разве все молодые люди его возраста не делают примерно то же самое?! Он ведь не стал быковать на какого-нибудь другого дворянина, так почему же человек его благородного происхождения должен так бояться?
Глядя на налогового чиновника, жалкого во всех отношениях, можно было подумать, что он и впрямь стал жертвой несправедливости. Охранники 8-го взвода лишь тихо ругались между собой.
— «Блядь, хорошо хоть мы избавились от этой грёбаной патрульной службы, но почему следующая миссия обязательно должна заключаться в помощи этому ублюдку?»
— «Уф, если бы не служебный долг, я бы с удовольствием отделал его прямо здесь».
Для общественного места было довольно опасно так отзываться о своём подопечном в той же комнате, но они ничуть не сдерживались.
На самом деле 8-й взвод и сам был скорее сборищем бунтарей, недовольных коррупцией в Гвардейском корпусе, так что немалая смелость каждого из его членов тоже сыграла свою роль.
И именно в этот момент…
— «Это Дофин!! Дофин поя— кхааа!!»
Звуки взрыва, разбивающихся предметов, чего-то летящего, людских криков и воплей слились в один хаотичный грохот.
Обычно воры превыше всего ценят скрытность и внезапность, но Дофин, похоже, считал использование одного и того же метода каждый раз слишком скучным, поэтому всякий раз придумывал новый способ совершить своё преступление.
Особенно в последнее время, когда жертвы всё чаще запирались в настоящих человеческих крепостях, окружённые плотными кольцами охранников и телохранителей. Поэтому Дофин нередко просто эффектно сносил все препятствия на пути к своей цели.
ФУУУУМ!
— «Ааааааа?!»
Вместе со взрывом неизвестного происхождения в стене комнаты, где находился налоговый чиновник, появилась огромная дыра.
Они специально выбрали здание без окон и выставили бесчисленных стражников вдоль единственного прохода ко входу, чтобы защититься от Дофина. Но против вора, который просто проламывает стены, всё это не имело никакого смысла.
— «Добрый день, господа! Как и обещал, я, Дофин, пришёл навестить вас!»
Из дыма после взрыва Дофин без малейшего колебания вошёл в комнату.
С головы до ног он был облачён в роскошный костюм насыщенного бордового цвета.
На голове у него красовалась круглая широкополая шляпа, а с правого плеча свисала длинная ткань, подобная плащу, прикрывая верхнюю правую часть туловища.
Из-за густой бороды было трудно определить его точный возраст, но на первый взгляд ему можно было дать лет тридцать–сорок.
В уголках его губ играла глубокая улыбка, а глаза сияли озорным блеском. Он был настолько непохож на привычный людям того времени образ «вора», словно небо и земля.
— «Если, несмотря на мои неоднократные „добрые советы“, ты упрямо отказываешься повиноваться и продолжаешь хранить молчание, значит, ты так сильно желаешь увидеть моё лицо. Как же я мог проигнорировать столь любезное приглашение!
Ну же, грешник, к которому я отнюдь не питаю нежных чувств, пришло время заплатить за карму, которую ты успел накопить!»
— «Хии… хииииииик!»
Налоговый чиновник задрожал и попытался убежать от Дофина, а находившиеся в комнате телохранители бросились наперерез, стараясь преградить ему путь.
Среди них даже был рыцарь в полном латном доспехе, от клинка которого исходила слабая аура меча.
Но Дофин ответил предельно просто.
ФВА-БА-БА-БАТ!
Карты, сорвавшиеся с рук Дофина, впились в доспехи телохранителей, словно дротики. Затем, засветившись жёлтым светом, они испустили мощный электрический разряд, парализовавший противников.
Тонкий контроль Дофина, позволивший ему равномерно распределить карты по суставам рыцаря, был лишь дополнительным свидетельством его мастерства.
Телохранители, ещё секунду назад яростно бросавшиеся в атаку, теперь лежали на полу, дёргаясь в конвульсиях, словно больные припадком.
И остался лишь хулиган-налоговик.
Дофин уже протянул руку к нему.
ВУУУУМ!
Раздался тяжёлый звук, будто нечто огромное с силой рассекло воздух сверху.
В тот же миг Дофин инстинктивно отступил, и древко копья пронеслось по тому месту, где он только что стоял.
Хотя прямого попадания удалось избежать, волосы Дофина и плащ, накинутый на одно плечо, затрепетали от порыва воздуха, вызванного ударом.
Увидев нового противника, Дофин заметно изменился в лице.
Его впечатлила не только сила атаки.
Гораздо важнее было то, что он понял: целью этого удара было обезвредить, а не убить.
— «Не рыцарь… А-а, понятно. Одна из тех ребят, которые, в отличие от остальных стражников, действительно усердно бегают по всему городу».
Доспехи, хоть и не такие простые, как у рядового пехотинца, всё же заметно уступали рыцарским в роскоши.
Забрало, словно специально скрывающее лицо и индивидуальность владельца.
Внешность, мало отличавшаяся от множества стражников, которых Дофин до сих пор без труда обводил вокруг пальца, — разве что с небольшими отличиями, обусловленными полом.
И всё же, почувствовав исходящую от неё совершенно иную ауру, Дофин обратился к женщине:
— «Пришла меня поймать, офицер? Нет… стражник?»
— «Ты хорошо меня знаешь. Твоя безрассудная вакханалия заканчивается здесь. Вор».
— «Я бы предпочёл, чтобы вы называли меня призрачным вором! Звание „праведный вор“ меня немного смущает, а вот это мне нравится!»
— «Как ни назови, ты всё равно преступник!!»
Под светом полумесяца началась игра в кошки-мышки между стражницей и вором.
Испытывая стыд — точнее, совсем его не испытывая — из-за того, что Клаудия сумела раскрыть секрет его магии клонирования, наследный принц всерьёз взялся за её усовершенствование.
Он чувствовал: если и дальше заниматься доработкой магии лишь в свободное время, как прежде, то до сколько-нибудь заметных результатов пройдут годы.
Для начала он решил высвободить время на исследования и эксперименты. Для этого забрал себе всю бумажную работу подчинённых и за один присест выполнил недельный объём.
Можно спросить: а почему бы тогда не делать так всегда?
Но с точки зрения наследного принца в этом крылся определённый риск.
Ведь если люди видят, как кто-то усердно трудится и превосходно справляется со своими обязанностями, сперва они удивляются. Но со временем начинают воспринимать это как нечто само собой разумеющееся.
Сделал за день работу, рассчитанную на неделю, — вовсе не значит, что следующие шесть дней можно отдыхать.
Наоборот. Это значит, что за эти шесть дней тебе поручат ещё больше.
И разве нужно искать далеко за примером?
Именно потому, что окружающие постоянно твердили: «Наш принц такой способный! Такой талантливый! Он со всем справляется!», — он ещё в юном возрасте и начал брать на себя часть обязанностей императора.
Кроме того, нельзя было забывать и о моральном духе подчинённых.
Каково человеку, который больше недели корпел над каким-то заданием, увидеть, как другой подходит, бегло просматривает его и за один день делает всё до конца?
Разок такое ещё можно воспринять как невероятную удачу и даже поблагодарить судьбу.
Но если повторять подобное постоянно, в конце концов это неизбежно приведёт к падению производительности всей организации.
И всё же, сознательно принимая на себя этот риск, принц-наследник использовал высвободившееся время исключительно для совершенствования магии клонирования.
Результат оказался следующим.
Если раньше пролитая кровь или отделённые части тела мгновенно превращались в магическую энергию, из-за чего существовал большой риск разоблачения, то теперь клон мог сохранять подобные следы как минимум неделю. Это позволяло куда правдоподобнее разыгрывать нужные сцены.
Маскировка клона была значительно усовершенствована. Теперь любой, чей уровень был ниже шестого ранга, не мог распознать его истинную сущность, даже если состояние клона оставляло желать лучшего.
Раньше при основе в четвёртый ранг и условии самоуничтожения клон мог проявить силу пятого ранга. Теперь же при основе, соответствующей начальной стадии пятого ранга, он при том же условии мог достичь силы вплоть до пика пятого ранга.
Разумеется, усовершенствовать уже совершенную вещь гораздо труднее, чем превратить посредственную в хорошую.
А если учесть, что принц-наследник взялся за оригинальную магию клонирования, которой пользовался сам Великий Архидемон, то добиться настолько невероятного прогресса всего за неделю с небольшим было достижением, которое без преувеличения можно назвать божественным.
Неудивительно, что Великий Архидемон смотрел на него как на существо, уже переставшее быть человеком.
А затем, воспользовавшись вновь созданной «Магией клонирования — версия 2.0», наследный принц придал способностям Призрачного вора Дофина форму, которая полностью его устраивала.
Если свести концепцию к одному слову, это была «специализация на создании инструментов».
Настоящий Призрачный вор использует для своих краж самые разные приспособления — дымовые шашки, зажигательные бомбы, планеры, маскировочные маски и прочее.
Вот и Дофин получил способность создавать самые разнообразные инструменты и виртуозно ими пользоваться.
Десятки временных големов, живущих всего одну ночь, позволяли ему одновременно выполнять множество задач, невозможных для одного человека.
Сшитый собственными руками костюм, наделённый функциями усиления тела, позволял ему демонстрировать физические способности на уровне рыцаря.
А сделанные им же магические игральные карты давали возможность использовать самые разнообразные заклинания.
Разумеется, у такого клона были и недостатки.
В отличие от прочих клонов, он требовал серьёзной предварительной подготовки и большого количества материалов. Да и кроме способности создавать инструменты его физические характеристики оставались на уровне обычного человека.
Но даже этого было достаточно, чтобы один-единственный человек мог водить за нос один из крупнейших городов королевства.
Если только граф Сарнос не отправит против него непосредственно свой рыцарский орден, обычной городской страже оставалось лишь мечтать о том, чтобы схватить его или хотя бы оказать ему сопротивление.
— Во всяком случае, так должно было быть, если рассуждать здраво.
ВУУУУХ!
Дофин уклонился от рассекавшего воздух удара, придерживая одной рукой шляпу.
Отпрыгнув назад, он веером метнул игральные карты. Несколько острых карт впились в доспехи Далии и тут же выпустили мощный электрический разряд.
Для обычного человека этого хватило бы с лихвой, чтобы вывести его из строя.
ТРРРРРР!
Но Далия даже не вздрогнула.
Будто электрический разряд вовсе её не касался, она продолжила стремительно наступать и нанесла очередной выпад копьём.
Дофин удивлённо распахнул глаза.
А затем с искренним восторгом спросил:
— «О-хо! И как же тебе удалось это выдержать? Неужели у тебя есть какой-нибудь особый защитный магический артефакт?»
Ответом ему послужил новый выпад.
Дофен перекатился в сторону, уходя от свирепого удара, нацеленного ему в плечо, и одновременно метнул в Далию проволоку с грузами на концах.
Проволока словно ожила: закрутилась вокруг Далии и мгновенно опутала её тело, туго стянув руки и ноги.
— «Специальная удерживающая проволока! Даже аура меча не способна перерезать её одним ударом. Чтобы разорвать её, придётся долго повозиться!»
Будь на месте Дофина искатель приключений Берн, он бы и не подумал объяснять противнику характеристики и назначение собственных инструментов.
Но здесь был Призрачный вор Дофин — жизнерадостный, разговорчивый и совершенно не умеющий держать язык за зубами.
До сих пор ему попадались лишь такие ублюдки, которых прежде всего нужно было обезвредить, независимо от того, весёлые они или мрачные. Разговаривать с ними не имело никакого смысла.
Но эта девушка, похоже, была иной.
Решив так, Дофин широко раскинул руки, собираясь продолжить хвастаться своим творением—
ХРРРАК!
— и в следующий миг замер с отвисшей челюстью.
Далия, не прибегая ни к ауре меча, ни к какой-либо другой силе, просто разорвала проволоку голыми руками.
— «Эй, погодите-ка. Это уже начинает задевать гордость создателя… Ой!»
Дофин выглядел так, словно совершенно растерялся и оставил перед противником множество возможностей для атаки.
Но стоило Далии сделать шаг, как он безупречно уходил от каждого удара.
Далия нахмурилась под забралом.
ВУУУУУХ!
Её атаки становились всё яростнее.
Каждый взмах копья теперь порождал небольшие вихри, проносившиеся по комнате.
В конце концов Дофину ничего не оставалось, кроме как отступать к пролому, через который он проник внутрь.
В тесном помещении было невозможно бесконечно уклоняться от чудовищно мощного копья.
Дофин ловко взмыл на крышу.
Далия тут же последовала за ним, одним прыжком взлетев следом.
Под светом серпа луны, повисшего в ночном небе, развернулась погоня.
Дофин ловко уходил от атак стражницы.
Её искусство владения копьём было таким же прямолинейным, простым и неуклонным, как и она сама.
И даже посреди этого ожесточённого боя Дофин не переставал болтать:
— «Кстати, как тебя зовут? Я повидал немало стражников, но впервые встречаю кого-то с такими навыками!»
— «Ты с самого начала слишком много болтаешь…! Я не собираюсь называть своё имя вору!»
— «Это весьма достойная позиция для стражника. Но именно поэтому мне и интересно».
Плащ на плече Дофина вдруг взметнулся сам по себе, а затем резко распахнулся, полностью закрыв Далии обзор.
Далия взмахнула копьём, силой отбрасывая плащ в сторону.
Но Дофин уже стоял прямо на лезвии её копья и смотрел на неё сверху вниз.
— «За что ты сражаешься?»
Далия резко встряхнула копьём, словно стряхивая с него пыль.
Дофин же перевернулся в воздухе и приземлился…
Не на крышу.
Он просто завис в пустоте.
На высоте, недоступной для копья Далии, Призрачный вор совершенно невозмутимо сделал несколько шагов по воздуху.
Далия широко раскрыла глаза.
— «Магия полёта?»
— «Я предпочёл бы называть это просто „магией“. Хотя, если сравнивать с настоящими специалистами, я действительно смешиваю самые разные заклинания».
Дофин пожал плечами.
— «В этом городе полно мусора. Нет, если честно, его столько, что это уже вызывает своего рода восхищение. Правда, восхищение в отрицательном смысле.
Просто удивительно, что эта страна вообще ещё умудряется существовать».
Далия промолчала.
Дофин понимал, что она молчит, оценивая, может ли атаковать его в таком положении.
Но его это ничуть не беспокоило.
В конце концов, было бы странно ожидать, что собеседник станет спокойно слушать его болтовню, пока они дерутся не на жизнь, а на смерть.
— «Мусор, который ты сейчас пытаешься защищать, ничем не лучше остальных.
Его жертв столько, что и пальцев обеих рук не хватит пересчитать. И они страдают прямо сейчас, не получая даже надлежащей компенсации.
Зная всё это, ты всё равно собираешься его защищать?»
Обычно Далия просто проигнорировала бы слова какого-то вора.
Но на этот раз ответ сорвался с её губ раньше, чем она сама того ожидала.
— «То, что он злой человек, не оправдывает твоих поступков».
Из-под забрала на Дофина устремился яркий нефритовый взгляд.
— «Если он совершил преступление, его следует наказать. Но наказание должно осуществляться в соответствии с установленными законами и процедурами! Нельзя просто крушить всё вокруг только потому, что тебе что-то не нравится!
Ты что, думаешь, будто стал кем-то великим только потому, что люди тобой восхищаются?
В конечном счёте то, что ты делаешь, — преступление!
Ты всего лишь преступник!»
— «Хм».
Дофин задумчиво погладил бороду.
Несмотря на резкую отповедь Далии, он совершенно не выглядел расстроенным.
Более того…
Казалось, её слова даже доставили ему удовольствие.
— «Верно.
С точки зрения общества человек, который самовольно выносит другому приговор и сам же приводит его в исполнение, действительно может считаться злодеем.
А конечным результатом подобного становится разрушение порядка».
— «Раз ты это понимаешь, тогда спокойно сдавайся.
Если сдашься сейчас, я схвачу тебя, ничего не разрушая».
— «Боюсь, это невозможно.
Даже если ты не тронешь меня, нет никакой гарантии, что остальные не тронут…
Да и потом. То, что я не являюсь правильным ответом, ещё не означает, что твой путь правильный. Разве не так?»
— «Что?»
Дофин широко раскинул руки и громко воскликнул:
— «Порядок! Законы! Установленные процедуры!
Прекрасные слова. Поистине правильные слова.
Но лишь в том случае, если эти системы работают идеально.
Скажи мне, Далия.
По-твоему, законы и порядки этого города действительно работают так, как должны?»
Далия не ответила.
Хотя, возможно, её молчание и было ответом.
Высоко оценив её искренность, Дофен улыбнулся ещё шире.
— «Разрушение порядка действительно может принести кровь и хаос.
Но разве правильно закрывать глаза на тех, кто страдает из-за этого самого порядка?
Что лучше?
Из страха перед кровью оставить гной гнить внутри?
Или, пусть и причиняя боль, выдавить его наружу — чтобы в конечном счёте стало лучше?»
— «Это всего лишь отговорки. Кто дал тебе право решать подобное?»
— «Я же сказал. Здесь нет вопроса о том, кто прав».
Дофин со всей силы топнул ногой прямо в воздухе.
И его тело плавно скользнуло вниз, словно он спускался по невидимой лестнице, пока не оказалось прямо перед лицом Далии.
— «Что бы там ни говорили другие, я считаю свои поступки близкими к добру.
Пусть это не абсолютное, совершенное добро.
Но если поставить добро и зло на чаши весов, я бы сказал, что мои поступки всё-таки склоняют чашу в сторону добра.
Поэтому я просто действую соответственно!
Разве всё не просто?»
Не всегда возможно найти идеальный ответ.
Не всегда перед тобой лежит решение на сто из ста.
Но если снова и снова совершать поступки, в которых шестьдесят процентов — добро, а сорок — зло, мир в итоге станет хотя бы на двадцать процентов лучше.
И уже одного этого понимания достаточно, чтобы действовать.
Дофин торжественно объявил:
— «Мои поступки — по крайней мере в моих собственных глазах — доброе дело.
И мои действия — по крайней мере для меня самого — оправданы.
Пусть весь мир считает это хаосом и беспорядком. Мне всё равно.
Если бы я собирался действовать строго по закону и следовать установленным процедурам, то зачем мне вообще становиться Призрачным вором?!»
Он приблизил лицо к Далии, словно пытался заглянуть ей прямо в глаза сквозь забрало.
— «А ты?
Твои поступки — по твоим собственным меркам — добрые?
Ты сама считаешь свои действия оправданными?
Если да — мне больше нечего сказать.
Пусть наши дороги не пересекутся, но это всё равно один из возможных путей».
Но если нет…
Если ты не способна назвать собственные действия добрыми…
Если сама не можешь считать себя правой…
— «Тогда не бойся изменить свой путь.
В тот миг, когда ты отвернёшься от собственной совести и начнёшь лгать самой себе, ты падёшь.
И станешь такой же, как те, кого когда-то презирала».
Нефритовые глаза Далии расширились.
Но она лишь крепче стиснула зубы и со всей силы оттолкнула Дофина.
Тот попытался воспользоваться её толчком, чтобы самому отлететь назад.
Однако сила Далии оказалась неожиданно велика.
Дофин на мгновение потерял равновесие и пошатнулся.
Он схватился за грудь.
Уголок его губ задрожал, будто он изо всех сил пытался скрыть боль.
— «Кстати… Ты точно просто стражница?
Если ты сама выбрала эту должность, тогда мне нечего сказать.
Но если тебе просто некуда больше идти и с тобой несправедливо обращаются…
Я, возможно, смогу подыскать тебе хорошее место».
— «Заткнись, преступник!»
Словно решив больше не позволять этому красноречивому болтуну сбить себя с толку, Далия вытянула копьё и подняла его над головой.
А затем со всей силы обрушила вниз.
Дофин мог воспользоваться заранее натянутой прозрачной проволокой, чтобы отлететь назад и избежать удара.
Но крыша, на которой он стоял, — нет.
Далия обычно тщательно контролировала силу даже в бою с преступниками.
Однако на этот раз она вложила в удар всю мощь.
КВАААААААНГ!
В одно мгновение примерно четверть здания, на крыше которого они находились, рухнула.
— «А?!»
Далия, застигнутая врасплох обрушением, которое сама же и вызвала, вместе с обломками полетела вниз.
Дофин с высоты наблюдал за происходящим, ошарашенно моргая.
И по его спине пробежал холодный пот.
«…Похоже, я едва не стал первым клоном, которого убил кто-то другой».
— «Папа, жители этой деревни просто ужасны».
Девочка с оранжевыми волосами и яркими нефритово-зелёными глазами недовольно надула губы и продолжила жаловаться:
— «Ещё вчера они все твердили, что папа — их спаситель, настоящий герой. А стоило только поползти слухам, будто лорд недоволен папой, как они тут же велели нам убраться. Как можно быть такими бесстыдными?»
Мужчина средних лет с кривой улыбкой попытался успокоить девочку. Та всё ещё не отошла от обиды и то и дело оглядывалась на оставшуюся позади деревню.
— «Моя милая дочурка. Похоже, ты расстроилась из-за того, что нас выставили отсюда, даже не дав тебе съесть блин».
— «Да не в этом дело! Меня бесит их наглость! Они только что ругались изо всех сил, кричали, что лорд ничего не делает, хотя вокруг деревни появились тролли. А стоило лорду прийти и слегка кашлянуть, как все тут же начали следить за его настроением. Трусы какие-то».
— «Далия».
Мужчина остановился, присел перед оранжеволосой девочкой на корточки, чтобы оказаться с ней глаза в глаза, и заговорил:
— «Жители деревни отвернулись от нас не потому, что они злые или эгоистичные. Просто сил у них слишком мало. Им и так приходится изо всех сил бороться за то, чтобы прожить сегодняшний день, поэтому они вынуждены смотреть по сторонам и подстраиваться под обстоятельства».
В глазах девочки отразилось лицо её отца.
Небольшая борода. Грубая, покрытая шрамами кожа.
Доспехи, которые столько раз ломались и ремонтировались, что давно утратили первоначальный вид. Ничего общего с великолепными латами, которые представляешь себе, услышав слово «рыцарь».
У него даже не было средств содержать лошадь, поэтому он шагал пешком. Не было и верного оруженосца — рядом находилась лишь его маленькая дочь.
Рыцарь народа.
Рыцарь слабых.
Рыцарь самых низов.
Какими бы громкими титулами ни украшали его имя, как бы ни пытались скрыть правду за красивыми словами, в сущности он был всего лишь странствующим рыцарем, который не мог получить даже достойной платы от тех, кому помогал, а потому ночевал прямо на голой земле.
И именно это девочке ужасно не нравилось.
Она вспомнила рыцарей, которых видела на землях других владетелей.
Все они носили сверкающие доспехи, за ними следовали многочисленные оруженосцы, а сами они важно разъезжали по своим владениям на огромных конях.
А люди либо падали ниц по обе стороны дороги, почтительно склонив головы, либо с натянутыми улыбками и угодливыми голосами расхваливали рыцаря и лорда, которому он служил, наперебой рассказывая, как спокойно и благополучно живётся в этих землях благодаря их заботе.
Её отец тоже мог бы жить так.
Нет — он мог бы жить ещё роскошнее.
Её отец был силён. Настолько, что мог одним ударом меча сразить даже тролля. И среди знати хватало тех, кто мечтал заполучить себе странствующего рыцаря, не связанного клятвой с конкретным господином.
Но он отверг предложения всех этих аристократов и до самого конца решил оставаться свободным рыцарем.
Из-за этого он навлёк на себя недовольство знати и оказался в ещё худшем положении, чем прежде.
Но отец девочки ни разу не отступил от своих убеждений.
Он говорил:
«Даже если не я, найдётся немало рыцарей, готовых присягнуть им. Так разве кто-то не должен сражаться за тех, кому больше некому присягнуть?»
— «Защищать слабых, протягивать руку тем, кто просит о помощи. В этом и заключается настоящий долг рыцаря. И его романтика».
Когда отец произносил эти слова, в нём было что-то от мечтательного мальчишки — несмотря на лицо человека, давно вышедшего из юности.
Девочка надула щёки.
— «…А собственной дочери, которая прямо рядом с тобой, ты даже помочь не можешь».
— «Кхе-кхе!»
Мужчина, только что с таким пафосом произносивший благородные слова, внезапно закашлялся, словно подавился, а затем покрылся холодным потом.
Каким бы смелым человеком он ни был — настолько смелым, что не отступал даже под давлением могущественного лорда, — перед собственной дочерью, которая страдала вместе с ним из-за его решений, он становился совершенно беззащитным.
— «Нет, ну… если тебе тяжело путешествовать вместе со мной, можешь пожить у кого-нибудь из друзей, как мы обсуждали в прошлый раз…»
— «Ты хочешь, чтобы я бросила нормального папу и жила в чужом доме, постоянно следя за их настроением? Зачем? Я тебе теперь просто обуза?»
— «Конечно нет! Папа каждый день благодарит судьбу за то, что ты рядом».
Лучше всех понимая, что, каким бы превосходным рыцарем он ни был, хорошим отцом ему стать так и не удалось, мужчина, уже растеряв весь свой недавний героический настрой, украдкой следил за выражением лица своей крепкой дочери.
Глядя на отца, Далия тяжело вздохнула.
Она не ненавидела его.
И не считала, что он поступает неправильно.
Но люди, которые не смогли набраться смелости вместе с её отцом, всё равно казались ей бессердечными.
И всё же девочка старалась их понять.
Как говорил отец, не каждый способен жить стойко.
Нельзя требовать невозможной храбрости от людей, которые и без того отчаянно пытаются справиться со своими собственными проблемами.
Ведь это тоже было бы жестокостью — просто другой её формой.
— «…Хуже некуда».
Даже сама Далия не знала, относились ли слова, сорвавшиеся с её губ, к событиям сна или же к происшествиям прошлой ночи.
Так или иначе, утро началось для неё мрачно.
В своей первой схватке с Призрачным вором Дофином Далия в конечном счёте проиграла.
Ей кое-как удалось защитить самого клиента, но на этом всё.
Она не смогла схватить Дофина.
Не смогла помешать ему тайком похитить драгоценности из особняка.
И вдобавок собственными руками умудрилась разрушить часть здания, где находился клиент.
После того как клиент потерял сознание и рухнул без чувств, Далия получила от явившегося на место ротного командира такую выволочку, что услышала, наверное, все существующие в мире ругательства.
Разобравшись с хаосом, она лишь несколько часов назад смогла прикорнуть на несколько часов в казарме.
По словам солдат 8-го взвода, в особенно тяжёлые дни человек настолько выматывается, что ему даже не снятся сны: кажется, будто стоит только закрыть глаза — и тут же приходится их открывать.
Если это действительно так, то, может быть, ей следовало возмущаться собственным телом?
Ведь оно, несмотря на ночные дежурства и бесконечную беготню, всё ещё умудрялось видеть нормальные сны.
«Хватит забивать голову всякой ерундой».
Тряхнув головой, Далия принялась приводить себя в порядок.
Даже если, явившись на службу, она лишь продолжит вчерашнюю выволочку, которую не успела дослушать до конца, нельзя было появляться перед людьми в неряшливом виде.
Это не подавало бы примера солдатам и не вызывало бы доверия у жителей.
Далия никогда особо не любила прихорашиваться, поэтому, если не считать обычной гигиены, больше всего времени занимали волосы.
Если честно, не раз ей хотелось просто коротко их подстричь.
Но женщины-стражницы 8-го взвода умоляли её:
«Если вы, капитан, подстрижётесь, нам всем тоже придётся коротко постричься!»
Поэтому Далия неохотно продолжала носить длинные волосы.
Закончив остальные приготовления и уже собираясь наконец надеть доспехи, Далия нахмурилась.
Вероятно, из-за вчерашнего падения часть брони сильно помялась.
Обычно она отправила бы доспехи в ремонт, но сейчас времени не было.
Запасных доспехов у неё тоже не имелось.
Не то чтобы в казарме не было других женщин-стражниц, находившихся на отдыхе.
Просто размеры их груди не совпадали с её собственными, поэтому взять чужую броню напрокат всё равно не получилось бы.
После недолгого раздумья Далия положила повреждённую часть доспехов на пол, прижала её ладонью и с силой распрямила.
По крайней мере внешне броня снова приобрела более-менее приличную форму.
Если думать о защите, когда-нибудь её всё же стоило как следует отремонтировать.
Но для нынешнего дела этого должно было хватить.
Решив проблему, Далия покинула казарму и направилась в кабинет ротного командира.
Наверное, ругательства посыплются сразу, как только они встретятся.
Подавив вздох, который едва не вырвался сам собой, она постучала.
Тук-тук.
— «Командир 8-го взвода Далия прибыла».
— «Хм! Я тебя ждал!»
— «…?»
На мгновение Далия озадачилась необычайно воодушевлённым голосом.
Но уже в следующую секунду дверь кабинета лично открыл ротный командир.
— «Заходи! Герой нашей стражи Леврука!»
Далия несколько раз моргнула.
На мгновение она подумала, что это какая-то новая форма сарказма.
Но лицо ротного было для этого слишком радостным.
Увидев растерянность на лице Далии, командир, похоже, и сам почувствовал некоторую неловкость, поэтому кашлянул и продолжил:
— «Кстати, насчёт вчерашнего. Прошу прощения. Я был так взбешён этим мерзким вором Дофином, что… был с тобой „немного“ резок».
В памяти Далии тут же всплыла вчерашняя тирада.
«Немного»?
Последняя фраза была настолько оскорбительной, что несколько присутствовавших солдат едва не бросились на командира.
И он называет это «немного»?
Но Далия решила промолчать.
Не было смысла спорить с начальством.
К тому же она сама считала, что раз позволила преступнику уйти, то не имеет права жаловаться на выговор.
Но именно поэтому нынешнее поведение ротного казалось ей ещё более странным.
— «Ладно, нечего стоять в дверях. Заходи. Эй, там! Принесите что-нибудь выпить!»
Ротный командир даже приказал дежурному приготовить простую закуску и напитки — беспрецедентная по меркам этого места роскошь.
А затем обратился к озадаченной Далии самым любезным голосом:
— «Перед твоим приходом налоговый чиновник пришёл в себя. И он остался весьма доволен результатом».
— «Доволен?..»
Преступник сбежал.
Ценности были украдены.
В такой ситуации вообще уместно говорить о «довольстве»?
Так подумала Далия.
Но ротный командир уверенно продолжил:
— «Нет-нет, всё иначе. Этот ублюдок Дофин сбежал. В конце концов, он ведь так и не смог прикоснуться к самому налоговику, верно?»
До сих пор Дофин без труда прорывался через все посты охраны, контрмеры и ловушки, похищал драгоценности и даже уводил своих жертв, после чего выставлял их напоказ по всему городу.
Для знати, которая больше всего на свете дорожила лицом и репутацией, подобное унижение в некотором смысле было страшнее смерти.
Но на этот раз Далия остановила Дофина.
Ему пришлось ограничиться кражей ценностей и возвращением их жертвам.
А налоговый чиновник, потерявший сознание и впоследствии пришедший в себя, высоко оценил такой исход.
В конце концов, для сына графа Сарноса потеря некоторого количества имущества вообще не являлась серьёзным убытком.
— «Слухи о вчерашнем происшествии уже успели разлететься, и среди знати тебя вовсю хвалят. Раз реакция оказалась настолько быстрой, значит, вчера за происходящим наблюдало немало людей.
Командир 8-го взвода, ты спасла честь нашей стражи. Вот что это значит».
Несмотря на непривычно лестные слова ротного, Далия не проявила особой радости.
Что бы он ни говорил, вчерашняя схватка для неё оставалась поражением.
Ротному, похоже, не понравилось её бесстрастное выражение лица.
На его улыбке на мгновение появилась трещина.
Но почти сразу она исчезла.
Сейчас ему нужна была сила Далии.
— «8-й взвод продолжит работать в качестве подразделения, отвечающего за аристократический квартал. Поскольку все цели Дофина находятся именно там, в каком-то смысле это вполне естественное решение».
— «…Я не против. Но разве остальные взводы не будут возмущаться?»
Далия сама хотела поквитаться с Дофином, поэтому возможность получить ещё один шанс её вполне устраивала.
Но она сомневалась, что те, кого отстранили от своих прежних обязанностей из-за неё, станут с особым рвением выполнять работу в районах простолюдинов.
— «Конечно, будут».
Ротный усмехнулся.
— «Если они не смогли поймать Дофина, то пусть хотя бы в таком месте докажут, что нужны стражи вообще.
Будут работать. Очень, очень усердно. Так что не беспокойся».
По его тону было ясно: если они не смогут сделать даже этого, он лично перережет им глотки.
Хотя выражение «в таком месте» немного задело Далию, она решила считать всё происходящее хорошим знаком.
Если ротный как следует прижмёт остальных командиров, те хотя бы не смогут саботировать работу.
Мотивация вовсе не обязательно должна быть доброй и справедливой.
Даже если конечной целью было восстановление авторитета ротного, если в результате этого людям станет легче и простые жители смогут спокойно жить своей повседневной жизнью — разве не в этом заключается долг стражи?
«Разрушение порядка может принести много крови и хаоса. Но разве правильно игнорировать тех, кто страдает под этим порядком? Что лучше — из страха перед кровью оставить гной гнить внутри или, пусть и причиняя боль, выдавить его наружу, чтобы в конечном счёте стало лучше?»
В памяти Далии снова всплыл вопрос Дофина.
Она задумалась.
Если он разрушит порядок своими эгоистичными действиями и втопчет авторитет знати в грязь, разве аристократы смирятся?
Конечно нет.
Они отчаянно станут бороться.
А чтобы сохранить свою власть и влияние, начнут ещё сильнее угнетать людей.
Люди не настолько сильны, чтобы выдержать эту кровь и страдания.
Они слабы.
Очень слабы.
И потому им уже достаточно тяжело просто прожить сегодняшний день.
Поэтому не подстрекай их.
Не заставляй их превращать свою жизнь в поле боя в войне, которую они не способны выиграть.
Пусть это больно.
Пусть тяжело.
Но это всё равно лучше, чем погибнуть в конце безрассудного бунта.
«Слышал? Говорят, Дофин впервые не смог наказать свою цель».
«Хм, немного разочаровывает. Хотя до сих пор всё шло уж слишком гладко».
«Его ведь не поймают, правда? Осталось ещё столько ублюдков, которых нужно наказать!»
По оживлённым улицам Леврука шёл мужчина.
Внешность у него была совершенно заурядной.
Настолько заурядной, что если бы прохожих попросили: «Опишите внешность мужчины, который только что прошёл мимо», — никто не смог бы дать внятного ответа.
Впрочем, маскировка как раз и была предназначена для того, чтобы не привлекать внимания, так что это было вполне естественно.
[Ха-ха-ха! Все так раздувают шумиху из-за твоей неудачи. Если подумать, тебя ведь даже не поймали. Наверное, ты немного огорчён такой реакцией, да? А?]
Из тени мужчины раздался хохот Великого Архидемона, насмехавшегося над ним.
После долгого отсутствия вернувшись к наследному принцу, Люсидра наконец оценила ситуацию и пребывала в отличном настроении. Всё это время она была занята тем, что день и ночь отрабатывала цену проигранного пари.
Обычно неудача сильнее всего бьёт по тем, кто редко с ней сталкивается.
А этот наследный принц до сих пор благодаря своему выдающемуся таланту с лёгкостью справлялся со всем, за что бы ни брался. И вот теперь он впервые не смог достичь своей цели.
Насколько же сладкой должна была быть его реакция!
Разозлится ли он на демона, который насмехается над ним?
Или наденет спокойную маску, скрывая внутреннее раздражение?
Глаза Люсидры ярко заблестели в ожидании ответа.
«Да, ты права, это действительно горькая неудача! Та стражница оказалась далеко не простым противником, вынужден признать! Если я не буду осторожен, план и вовсе может пойти наперекосяк!»
[…?]
Хм?
Что-то не так.
Люсидра посмотрела на Дофина — сейчас он был замаскирован под обычного горожанина, а не выглядел как наследный принц.
Неужели ей только кажется, что за этим совершенно заурядным и безобидным лицом скрывается странно довольное выражение?
«После вчерашнего я вынужден признать, что стал слишком самоуверенным и попал в ловушку собственных предубеждений. Если честно, я ожидал, что до тех пор, пока не прибудет рыцарский орден, которым так гордится граф Сарнос, достойного соперника мне не найдётся. Но подумать только — обычная стражница обладает подобными способностями! Разве это не поразительно?»
[Тогда почему ты выглядишь так… счастливо?]
В ответ на вопрос Люсидры уголки губ Дофина сами собой поползли вверх.
«Если твоим глазам это кажется именно так, значит, радость, которую я испытываю, просто превосходит разочарование».
Что делает вора-призрака вором-призраком?
Безупречные трюки? Дерзкие представления? Грандиозный размах?
Люди могли бы дать разные ответы, но для Призрачного Вора Дофина ответ был по крайней мере один:
Достойный соперник.
Полиция, детективы, следователи.
Между ними могут быть небольшие различия, но в любом случае именно те, кто пытается поймать вора-призрака, действуя в рамках закона и порядка, делают его настоящим вором-призраком.
«Но одновременно я считал это недостижимой мечтой. И на то были веские причины — эта земля действительно была худшим местом для такого».
Надо признать, территории, которыми правила маркизская семья Редвелл, не были особенно дружелюбны к простолюдинам и уж точно не являлись хорошим местом для жизни.
Они без колебаний выжимали из своих подданных все соки ради богатства территории и поддерживали авторитарный, репрессивный порядок, чтобы укрепить свой контроль.
Но по крайней мере за этими действиями стояли «эффективность» и «экономическая выгода».
Потому что маркиз Редвелл, пусть и лишённый душевной теплоты, вовсе не был глупцом, не способным понять, что принесёт пользу или вред ему самому и его дому.
Разумеется, проблемы иногда возникали из-за того, что управляющие среднего звена не всегда правильно это понимали. Но общая политика самой фракции всё же была именно такой.
Она не соответствовала вкусам наследного принца, но по крайней мере существовала основа, позволяющая им принять предложенный «метод, который одновременно является моральным и приносит большую выгоду в долгосрочной перспективе» и воплотить его в жизнь.
Но это место, владения семьи графа Сарноса, было хуже.
Преступления правящего класса здесь не имели ни причины, ни какой-либо выгоды.
Они издевались просто потому, что им так хотелось.
Потому что были злы.
Потому что им было весело.
Потому что считали себя особенными и полагали, что могут обращаться с ничтожными подчинёнными как угодно.
Правитель не выполнял своих обязанностей.
Рыцари не соблюдали честь, которой должны были дорожить.
Чиновники лебезили перед вышестоящими и игнорировали голоса тех, кто находился ниже.
Именно поэтому Давфин называл себя «вором-призраком», хотя его действия были гораздо ближе к действиям «благородного вора».
Общественный порядок здесь был настолько прогнившим, что если бы он просто крал вещи и возвращал их жертвам, преступники могли бы снова начать преследовать этих людей средь бела дня.
Как в такой земле можно было встретить настоящего «достойного соперника» — человека, который сделал бы из вора-призрака настоящего вора-призрака?
Поэтому Давфин довольно рано отказался от мысли о противостоянии с достойными соперниками и сменил тактику на стратегию «врывайся и громи всё подряд», просто разрушая всё, что попадалось ему на пути.
[Значит, вчерашняя стражница — совсем другое дело? Талант, подходящий на роль того самого «соперника, стремящегося к добру и порядку», которого ты искал?]
«Как я могу утверждать подобное после всего одной встречи лицом к лицу? Но я по крайней мере почувствовал такой потенциал. Именно поэтому сейчас направляюсь проверить его».
Что хорошего в том, чтобы быть вором-призраком?
Разве не в том, что благодаря всего одному клону можно менять внешность и перевоплощаться в совершенно разных людей?
Если бы он подошёл к ней открыто и заявил: «Я вор-призрак», — нормального разговора не получилось бы.
Поэтому Дофин решил сначала приблизиться к Далии под видом обычного гражданского.
Подавив своё возбуждение, Дофин принялся искать Далию.
«Убирайся отсюда, чёртова сука!»
Шлёп!
Он увидел, как пожилая женщина облила Далию грязной водой.
Глаза Дофина сузились.
«Хе-хе! Похоже, работать под началом толкового капитана действительно легче. Кто бы мог подумать, что наше обращение настолько изменится после всего одного достижения командира взвода».
Один из членов отряда начал разговор с шутки, и остальные тоже подключились.
«Точно. Я даже не думал, что неиспользованные выходные нам ещё и оплатят. Глядя на то, как до сих пор вёл себя командир роты, я был уверен, что он просто сделает вид, будто этих выходных никогда не существовало, и на этом всё».
«Вот видите, люди. Хотите нормальных работников — давайте им нормальные выходные. После всего одного выходного вчера моё тело прямо-таки летает!»
«А разве в прошлый раз ты не подлизывался к командиру взвода, говоря, что без выходных жизнь стала намного насыщеннее?»
«Кхм! О чём ты вообще говоришь? Когда это было?»
«А мне больше нравится, что отношение других взводов изменилось сильнее, чем сами выходные. Раньше они, проходя мимо, смотрели на нас свысока или насмешливо, аж бесило. А теперь хотя бы следят за нашим настроением».
«Правда? А мне казалось, что теперь они смотрят на нас ещё более завистливо. Прямо-таки глазами сверкают от зависти».
«Ну и пусть. Всё равно открыто ничего сказать не могут».
«Если честно, их метания немного раздражают. Пока способности капитана не требовались для поимки мелких преступников, они относились к нам как к мусору, а теперь вдруг переобулись».
«Точно, точно. Да здравствует господин Дофин! — Кхе-ха!»
«Ты идиот! Такое говорить нельзя!»
Боец, вскинувший обе руки в шутливом жесте, получил удар по голове от стоявшего рядом товарища и рухнул на месте.
Заметив, как остальные украдкой поглядывают на неё, Далия неловко почесала щёку.
С точки зрения стражницы, подобное восхваление вора заслуживало выговора. Но, учитывая, как с её отрядом обращались в Корпусе стражи и сколько обиды они наверняка накопили, Далия не могла заставить себя открыто их отчитывать.
Но и согласиться с ними она не могла.
Что же ей оставалось?
Только молчать.
Словно желая разрядить неловкую атмосферу, адъютант заговорил:
«Кхм. В любом случае, капитан, хорошо отдохните сегодня. Мы приведём ваши доспехи и копьё в идеальное состояние».
Далия кивнула.
«Хорошо. Я собираюсь пройтись по улицам с шестой по восьмую, так что позовите меня, если случится что-нибудь срочное».
«…Вы ведь действительно собираетесь отдыхать, правда? Не пойдёте патрулировать в свой выходной, как в прошлый раз?»
Далия на мгновение вздрогнула и замахала руками.
«Н-нет, конечно! Даже я не стала бы делать это без доспехов и копья».
«Вы способны голыми руками раскидать любого из этих парней, так что это оправдание не работает».
«Всё нормально, не переживайте. Тогда я пойду!»
Поспешно оборвав разговор, Далия покинула здание Корпуса стражи.
Разумеется, она сказала это лишь для вида. На самом деле она собиралась внимательно осмотреть улицы, которые только что назвала.
Из-за угроз командира роты вероятность того, что стражники начнут безрассудно творить что-нибудь странное, была мала. Но всё же нельзя было исключать, что те, кто считал, что их сослали на задворки, решат совершить какую-нибудь необдуманную выходку.
Хотя Далия уже стала довольно известной фигурой в городе, удивительно мало кто её узнавал.
Ведь во время службы стражницей Далия всегда носила доспехи как положено и опускала забрало шлема. Поэтому даже люди, которым она помогала или с которыми регулярно разговаривала, никогда по-настоящему не видели её лица.
Что ж, в обычной одежде она привлекала внимание уже совсем по другой причине, но Далию это особо не беспокоило.
Как сказал её адъютант, она была человеком, способным без труда одолеть большинство противников даже голыми руками.
«…Они работают лучше, чем я думала».
Наблюдая за стражниками на улицах, Далия слегка улыбнулась.
Вопреки её опасениям, ни один из стражников не срывал злость на жителях.
По их действиям и отношению было заметно раздражение, и казалось, что они просто обходят назначенные маршруты, а не действительно следят за происходящим вокруг.
Но даже этого было достаточно для предотвращения преступлений.
Большинство преступников обращают внимание не на то, насколько усердно патрулируют стражники, а на сам факт того, что поблизости находятся вооружённые люди.
«Хотелось бы, чтобы всё так и осталось».
Далия думала об этом, но прекрасно понимала, что это нереалистичное желание.
Нынешняя ситуация была всего лишь временным исключением, возникшим благодаря существованию Дофина.
Как только Дофина поймают, командиру роты больше не будет смысла благоволить Далии.
Скорее всего, он не станет сразу избавляться от неё после поимки Давфина, а её положение в случае будущей необходимости может стать немного лучше, чем раньше.
Но всё равно всё не сможет продолжаться так, как ей хотелось бы.
Было забавно думать о последствиях ещё до того, как Дофин пойман, однако Далия не могла не переживать о своих подчинённых, ведь их отношение и условия труда только недавно улучшились и снова могли ухудшиться.
«…Командир восьмого взвода?»
Погружённая в свои мысли, Далия повернула голову, услышав, как кто-то её окликнул.
Перед ней стоял торговец средних лет, которому она когда-то помогла. На его лице было нерешительное выражение.
Далия слегка поклонилась.
«Здравствуйте, господин торговец».
«Ах, услышав ваш голос, я окончательно убедился. По волосам и походке я уже догадывался, но едва вас узнал».
«Я не собиралась маскироваться, но получилось именно так. Стражники из других взводов не доставляют неприятностей или чего-нибудь подобного?»
«По крайней мере, насколько мне известно, нет. Даже если они не особенно дружелюбны и не проявляют особого рвения, самого их присутствия на улицах достаточно, чтобы бандиты залегли на дно».
«Это хорошо».
«Я слышал, что вы недавно совершили выдающийся поступок и вас перевели в верхний район. Рад, что у вас всё складывается хорошо».
Далия покачала головой.
«Это вовсе не повышение. Здесь, там — это всё равно улицы, которые я должна защищать. Просто район временно изменился».
«Ха-ха, только вы могли сказать, что “здесь” и “там” — одно и то же, командир взвода».
Словно услышав их разговор, другие торговцы тоже осторожно высунули головы.
«Неужели это действительно командир взвода? Без доспехов она совсем другой человек!»
«Ничего себе, я ещё в доспехах кое-что замечал, но фигура у неё действительно─ Кхе-ха! Почему ты меня бьёшь?! Женщина!!»
«Почему я тебя бью? Ты совсем с ума сошёл, старик?! Нельзя же так болтать!»
«Я просто хотел сделать комплимент─ Ай! Ай! Простите! Я больше не буду!»
Наблюдая за этой комедийной сценкой между супругами, Далия и остальные рассмеялись.
И именно в этот момент…
«…Девушка, вы действительно тот самый командир взвода? Та самая, что на этот раз защитила чиновника от Дофина?»
К Далии подошла пожилая женщина, державшая небольшую лавку в углу улицы, и задала этот вопрос.
Это была старушка, которая во время прежних патрулей всегда благодарила Далию с улыбкой или предлагала ей воды. Поэтому Далия без особой настороженности поприветствовала её улыбкой.
«Да, бабушка».
«Вот как… Значит, это действительно вы…»
Старушка склонила голову и пробормотала что-то себе под нос, после чего скрылась внутри своей лавки.
Далия замерла, подумав, что, возможно, она, как обычно, принесёт ей воды.
Потому что, когда старушка вернулась, её лицо было искажено глубокой, тёмной злобой и ненавистью.
«Убирайся отсюда, чёртова сука!»
Шлёп!
Грязная вода из ведра в руках старухи окатила Далию с головы до ног, превратив её в промокшую до нитки кошку.
Торговцы, которые ещё мгновение назад смеялись и болтали, ошеломлённо замолчали.
А старушка продолжала с искажённым от ненависти лицом:
«Эта мразь! Тот ублюдок мучил мою дочь и довёл её до самоубийства! Я не успокоюсь, даже если ему вспорют живот и заставят его живьём жевать собственные кишки!! Почему ты его спасла?! Почему ты ему помогла?! Ты должна была оставить его!! Ты должна была позволить Давфину его наказать!! Всех остальных ублюдков он наказал, так почему только его пощадили?! Почему, скажи мне, почему─!!»
Шлёп!
Брошенный старухой помидор угодил Далии в волосы, окрасив их в красный цвет.
Старуха хватала всё, что попадалось под руку, и швыряла в Далию.
А Далия лишь ошеломлённо смотрела на неё, не пытаясь защищаться или уклоняться.
Гнев старухи — крик матери, потерявшей дочь, — не позволял Далии сделать хоть что-нибудь.
«Что ты вообще за стражница такая?! Что значит “защищать людей”?! Ты просто оставляешь настоящую мразь, которую давно пора повесить, на свободе!! Ты пресмыкаешься перед этой сволочью и встаёшь на их сторону, а потом ещё говоришь, что все эти улицы — твоя территория, которую ты должна защищать?! Ты ведь смеёшься над нами в душе, правда?!»
В словах старухи было много предубеждений и заблуждений.
Далия никогда ни перед кем не пресмыкалась.
Она никогда над ними не смеялась.
Она лишь искренне старалась защищать людей.
Ах, но…
Что она могла сказать перед лицом такого гнева, такой скорби и такого горя?
Далия молчала.
Но это молчание оказалось неправильным выбором.
Потому что старуха, решив, что её попросту игнорируют, схватила небольшой нож для чистки фруктов и бросилась на Далию.
Это была пожилая женщина, не обученный боец, а всего лишь бывшая торговка, державшая маленькую лавку.
Объективно говоря, её движения были медленными, неуклюжими и полными лишних движений.
Далии даже не пришлось бы вмешиваться самой — достаточно было бы одному из торговцев попытаться остановить старуху, и он легко смог бы это сделать.
Однако никто не двигался.
Перед жуткой аурой и убийственным намерением, исходившими от старухи, охваченными злобой, все они словно оцепенели.
Далия тихо закрыла глаза.
Лезвие, которым размахивала бессильная старуха, не могло причинить вред её телу.
Но оно наверняка оставило бы глубокий шрам в её сердце.
Не было никого, кто мог бы её остановить.
Никого, кто имел бы право вмешаться.
«Довольно, старушка».
─Кроме вора-призрака, который не признавал никаких правил и действовал исключительно по собственной прихоти.
Ожидаемого удара не последовало.
Далия осторожно открыла плотно зажмуренные глаза.
Первое, что попало в поле её зрения, — фигура мужчины, заслонившего собой лезвие, направленное на неё.
— Давайте остановимся на этом. Не могу сказать, что полностью понимаю ваше чувство несправедливости и накопившуюся ярость, но возлагать ответственность за всё это на эту девушку неправильно.
— О-отпусти! Почему ты не отпускаешь?!
Старуха изо всех сил рвалась, пытаясь выдернуть руку из хватки мужчины, но всё, чего она добилась, — лишь лёгкое движение его руки.
Сменив тактику, старуха начала изливать яд уже на мужчину.
— Да кто ты вообще такой?! Как смеешь вмешиваться, говоря, что понимаешь меня?! Если бы не эта сука! Если бы не она, этот чёртов ублюдок был бы наказан!! Если виновата не она, остановившая наказание, тогда кто?!
— Старушка, вы сами только что это сказали, а теперь спрашиваете ответ у других?
— Что?
На слова старухи мужчина спокойно ответил:
— Если вы спрашиваете, кто виноват, то, разумеется, тот самый «чёртов ублюдок», о котором вы говорили. То есть чиновник.
Окружающие ахнули.
Безумная от ярости старуха кричала, а совершенно заурядный на вид мужчина тем временем произносил те же самые слова настолько спокойно и буднично, что от этого они производили совершенно иное впечатление.
Пока люди невольно переглядывались, мужчина продолжил:
— А вот насчёт того, кто виноват вторым по степени ответственности, можно поспорить. Можно сказать, что это правитель — высшая власть на данной территории. Или командир роты, представляющий Корпус стражи. Или даже судебный чиновник, оправдавший сборщика налогов.
Мужчина невозмутимо объяснял всё старухе:
— Сложно сказать, что эта стражница совершенно ни в чём не виновата. Но, по крайней мере, её вина не больше, чем вина тех, кого я назвал ранее. Ах, конечно, это не значит, что по сравнению с остальными она не является привлекательной целью для мести. В тот момент, когда вы бросились на них с ножом… Нет, даже в тот момент, когда вы впервые плеснули в неё грязной водой, те люди убили бы вас на месте. Но эта девушка этого не сделала. В этом смысле вы сделали довольно мудрый выбор.
Морщинистые глаза старухи задрожали.
Когда ей указали на факт, который она изо всех сил старалась игнорировать, ноги старухи подкосились, и она рухнула на землю.
Глядя на неё, словно на свечу, догоревшую до самого основания, люди вокруг покачивали головами. Некоторые неодобрительно цокали языками.
А затем мужчина тихо добавил ей на ухо:
— Более того, Дофин потерпел неудачу, но его ещё не поймали. Отныне те «по-настоящему плохие люди», о которых я говорил, будут наказаны один за другим. Разве вам не будет жаль уйти, не увидев этого?
Глаза старухи широко раскрылись.
Увидев её выражение — словно она вновь обрела волю к жизни, которую уже почти собиралась оставить, — мужчина пожал плечами и поднялся.
Почти сразу после этого прибыли стражники, заметившие переполох, и крикнули:
— Эй! Что здесь за шум?!
В ответ на крик стражника мужчина заговорил с необычайно подобострастным выражением:
— А, ну… Эта старушка хотела собрать кое-какие вещи, чтобы подарить этой девушке, но в спешке споткнулась и упала.
— Хм.
Взгляд стражника скользнул по разбросанным фруктам, по сидящей на земле старухе с ошеломлённым лицом и по Далии с размазанным по голове помидором.
Не узнав Далию в простой одежде, стражник спросил её:
— Это правда?
Все находившиеся поблизости торговцы одновременно нервно сглотнули.
Какой бы дружелюбной Далия обычно ни была с ними, тот факт, что она являлась командиром взвода Корпуса стражи, никуда не делся.
Причём не просто командиром взвода, а человеком, чьи акции в последнее время стремительно росли. Если она расскажет правду, неприятности могли возникнуть не только у старухи, но и у самих торговцев, случайно оказавшихся рядом.
Однако Далия не стала раскрывать свою личность и не сообщила о поступке старухи.
Она лишь послушно кивнула.
— Да. Старушка просто случайно ошиблась, так что не стоит беспокоиться.
— …?
Услышав голос Далии, стражник на мгновение нахмурился, но, поскольку её тон не был таким сухим и строгим, каким она разговаривала во время официальной службы, он решил, что ему просто показалось.
— Э-э… Ну, если всё в порядке, тогда ладно.
После того как стражник ушёл, мужчина посмотрел на Далию в её плачевном состоянии и заговорил:
— Думаю, вам сначала стоит привести себя в порядок. Я как раз остановился неподалёку. Если вы не против, не хотите пойти со мной?
Далия некоторое время смотрела на мужчину, а затем наконец кивнула.
В Левруке выражение «верхний район» имеет двойное значение.
С одной стороны, это «верхний» район в том смысле, что там живут состоятельные люди — как по социальному положению, так и по богатству.
Но с другой стороны, он действительно расположен выше по течению реки.
Леврук — город, образованный рекой, пересекающей его центр, и многочисленными мостами через неё. В верховьях работают различные системы очистки воды и канализации, которые вполне исправно выполняют свои функции. Однако чем дальше вниз по течению, тем хуже становятся и масштаб, и состояние этих сооружений.
Поэтому одним из способов отличить районы Леврука друг от друга было наличие в зданиях ванных комнат.
В верхних районах, где воду щедро использовали даже для мытья, особняки определённого размера практически всегда имели собственные ванные.
Однако чем дальше вниз по течению, где становилось трудно добыть даже питьевую воду, тем меньше было не только частных домов с ванными комнатами, но и общественных бань.
В этом смысле особняк, в который мужчина привёл Далию, можно было назвать «местом, воплощающим мечты среднего класса, желавшего, чтобы его признали высшим».
По сравнению с роскошными зданиями верхнего района особняк был небольшим и довольно скромным как по размерам, так и по убранству.
Зато ванная комната была для такого дома почти чрезмерно хорошо оборудована.
Например, душ, из которого вода лилась сверху, отсутствовал даже во многих особняках верхнего района.
Ш-ш-ш-ш-ш.
Пока вода стекала по её голове, Далия подумала:
«…Не слишком ли легко я согласилась пойти за ним?»
Какими бы ни были обстоятельства, с точки зрения общества считалось не слишком приличным, чтобы женщина при первой встрече отправлялась в дом мужчины, а затем сразу же мылась там.
Если её подчинённые из восьмого взвода узнают об этом, они наверняка устроят целую сцену, заявляя, что она слишком беспечна и что все мужчины — волки.
И всё же причина, по которой Далия не отказалась от предложения мужчины, была проста.
Если кто-то оказывает тебе услугу, её следует должным образом принять и поблагодарить.
Кроме того, если у этого человека действительно были какие-то дурные намерения…
Что ж, с этим она разберётся, когда придёт время.
Она была уверена, что прекрасно сможет защитить себя даже голыми руками.
Тук.
Закончив принимать душ и вернувшись туда, где оставила одежду, Далия удивлённо моргнула.
Перед ней лежала аккуратно сложенная новая одежда, а рядом стояли песочные часы.
На одежде была записка:
「─Я ненадолго подумал о том, чтобы постирать вашу испачканную одежду, но решил, что это уже будет скорее невежливостью, чем добротой, поэтому оставил её как есть. Одежда рядом — недорогие вещи, которые я купил в магазине. Пожалуйста, без колебаний воспользуйтесь ими. У меня внезапно возникло дело, поэтому я ненадолго выйду. Планирую вернуться до того, как пересыплется весь песок, так что подождите меня немного.」
— …Как воспитанно.
Хотя Далия не отличалась особой проницательностью в вопросах отношений между мужчинами и женщинами, она всё же была не настолько наивной, чтобы не понять: «внезапное дело» на самом деле не было буквальным.
Он понимал, что женщине будет неловко переодеваться или выходить из ванной с ещё влажным телом, пока в доме находится едва знакомый мужчина, поэтому намеренно ушёл.
Далия на мгновение задумалась, выбрать ли ей свою старую одежду или новую.
Ей было неприятно снова надевать грязную одежду после душа, и это она могла вынести.
Но проигнорировать столь вежливо оказанную услугу ей было ещё труднее.
Новая одежда, размер которой мужчина, вероятно, определил на глаз, была немного велика Далии, но носить её было вполне удобно.
Если бы она сидела идеально, это, пожалуй, даже вызвало бы у неё больше беспокойства.
Приведя себя в порядок, Далия некоторое время ждала на стуле в центре особняка.
И почти ровно в тот момент, когда песок в часах закончился, входная дверь открылась, и мужчина вернулся.
Он заговорил с Далией несколько неловко:
— Ха-ха, прошу прощения. Пригласить гостью, а потом покинуть дом — довольно невежливо с моей стороны.
— Вам необязательно было лгать.
— Лгать? Боюсь, я не понимаю, о чём вы.
— Будем считать, что так.
Убедившись, что мужчина сел напротив, Далия глубоко поклонилась.
— Большое спасибо за то, что произошло раньше. Если бы вы мне не помогли, я могла бы оказаться в очень неприятном положении.
— Нет-нет, благодарить меня не нужно. Я просто вмешался по собственной инициативе.
Мужчина махнул рукой.
— Я нахожусь в этом городе недолго, но даже за это время успел заметить, что вы и стражники восьмого взвода усердно работаете, защищая безопасность и спокойствие людей. И чтобы платой за это стало осуждение тех самых людей, которых вы защищаете… Я просто не мог с этим смириться.
— …С её стороны это было неизбежно. В ситуации, когда даже выражать свои жалобы и горе приходится с осторожностью, эта боль, должно быть, долго гнила внутри.
— Даже так, это не повод заставлять человека, который изо всех сил старался защищать людей на передовой, ещё и расплачиваться за ошибки своего начальства.
Утверждение мужчины звучало непоколебимо.
Это была позиция человека, абсолютно уверенного в собственных словах.
— За грех человека, который опозорил дочь той старушки и довёл её до смерти, должны расплачиваться сами виновники. Вы не должны расплачиваться вместо них.
Хотя это были слова в её защиту, Далия не могла с ними согласиться.
Её лицо стало немного строже.
— Спасибо, что сказали это. Но вам стоит быть осторожнее со словами. Критика и осуждение знати или чиновников города сами по себе могут стать основанием для обвинения в клевете.
— О? В городском законе действительно такое прописано?
— Формально это закон королевства Вирка.
— Понятно. Постараюсь быть осторожнее.
Увидев, как легко мужчина согласился, Далия немного расслабила плечи.
Но сделала это слишком рано.
— Тогда можно я задам вам несколько вопросов?
— Если это то, на что я могу ответить, я отвечу.
— Как по законам королевства Вирка наказывается грех человека, который опозорил дочь той старушки и довёл её до смерти?
— …
В глазах Далии на мгновение промелькнула тень.
— Если дворянин убивает простолюдина, платящего налоги, наказанием становятся три года тюремного заключения. Либо штраф в размере двадцати четырёх золотых монет королевства.
— Значит, чиновник отправился в тюрьму на три года? Или заплатил штраф?
— …Не было найдено доказательств того, что чиновник-налоговик совершил насилие над дочерью старушки. Поэтому дело оформили как обычное самоубийство.
— Понятно.
Реакция мужчины была безразличной.
Увидев его выражение лица, словно он заранее ожидал подобного ответа, Далия опустила голову от стыда.
— Тогда позвольте спросить. Если бы доказательства действительно нашлись, этот чиновник предпочёл бы заплатить штраф, верно? В любом случае это было бы лучше, чем отправляться в тюрьму.
Далия на мгновение задумалась, а затем кивнула.
Насколько ей было известно, чиновник, скорее всего, поступил бы именно так.
— Но какая-нибудь часть этого «штрафа» досталась бы жертве или её семье? Нет, даже если не штраф — была ли хотя бы минимальная компенсация родственникам? Например, компенсация от территории или хотя бы символическое извинение?
— …В зависимости от территории я слышала, что иногда подобная милость предоставляется по личному решению правителя или его представителя.
— Значит, по закону такого положения нет.
— ……Да.
Голос Далии прозвучал так, словно ей пришлось выдавить ответ из самого горла.
Она подтвердила это.
Мужчина произнёс:
— Хм…
Он наклонил голову, а затем продолжил:
— Налоговик был сыном графа Сарноса… Кхм, графа «Сарноса». Согласно закону, «штраф» поступил бы правителю этой территории, верно?
— Да.
— Иными словами, ребёнок графа Сарноса убивает человека, но ни жертва, ни её семья не получают вообще никакой компенсации. Виновник просто платит деньги своему родителю — и на этом всё. Верно?
— …… ……Да.
Плотно закрыв глаза, Далия продолжала отвечать, словно давала признательные показания.
Она боялась услышать следующий вопрос, но не могла ни встать и уйти, ни разозлиться.
И тогда услышала голос мужчины:
— ─Тогда давайте сыграем в игру.
Игра?
От этого нелепого предложения Далия подняла голову.
— Давайте просто немного поболтаем. Неважно, будет это фантазией или пустыми разговорами. Представим, как бы вы изменили закон.
— Что вы вообще такое говорите?..
Мужчина с совершенно заурядной внешностью посмотрел на неё с озорным блеском в глазах, удивительно напоминавшим ей кое-кого из её воспоминаний.
— Я бы сделал первым законом вот что:
『Ублюдки, из-за которых из глаз других людей льются слёзы, приговариваются к смертной казни без каких-либо смягчающих обстоятельств!』
— Да что это ещё за закон такой?!
Дали подумала.
Нужно сохранять спокойствие. Я должна сохранять спокойствие.
Передо мной гражданский, которого я обязана защищать как стражник. К тому же он мой благодетель, который помог мне выбраться из неприятной ситуации.
Пусть его слова и были немного чрезмерными, а его взгляды казались несколько опасными, одного этого недостаточно, чтобы повышать голос или угрожать ему.
— По моему скромному мнению, смирение и уважение рождаются именно из страха перед другой стороной. В тот момент, когда человек начинает смотреть свысока на того, кто не способен ему угрожать, люди способны совершать невероятно жестокие поступки, даже не задумываясь. И наоборот, если человек испытывает страх, он способен стать смиренным. Поэтому я предлагаю такой закон: «Наглым ублюдкам разрешается раскалывать головы топором, и это объявляется невиновностью»! Как вам? Разве это не прекрасный закон, который научит людей уважать друг друга?
Разве отец, которого Далия так уважала, не говорил то же самое?
Из-за её чрезвычайно необычного природного телосложения Далия могла причинить серьёзные неприятности, если не научится контролировать свои эмоции и будет действовать необдуманно.
Поэтому она должна была воспитывать в себе терпение и хладнокровие.
По сравнению со всеми проклятиями, сплетнями и едва заметным отчуждением, которые ей приходилось терпеть в Корпусе стражи, подобный разговор был сущей мелочью.
Да и вообще, не было необходимости воспринимать его слова настолько серьёзно.
Достаточно было спокойно пропустить их мимо ушей — и всё…
— Правильные процедуры и справедливость порой действительно бывают ужасно обременительными. Облечённые властью используют эти самые процедуры и справедливость, чтобы всячески уклоняться от ответственности, а жертве остаётся лишь наблюдать за происходящим и проливать кровавые слёзы. Так почему бы сначала просто не раздавить плохих людей! Если в итоге получится решение, которому все будут аплодировать и искренне радоваться, какая разница, что мы немного отступили от каких-то процедур?
— Когда ты это повторяешь снова и снова, это уже действительно…!!
Далию спровоцировали.
Невероятно сильно спровоцировали.
— Что? Если заставить кого-то заплакать — смертная казнь? Ты хочешь превратить весь город в город-призрак? Рыцари будут только рады! Им даже не придётся носить мечи — достаточно будет таскать с собой чеснок или лук, натирать им кому-нибудь глаза, и вот он, их ультимативный приём!
— О-хо, важное замечание. Определённо стоит предусмотреть защиту от фальшивых слёз.
— Да не об этом я! Я говорила это саркастически!!
Дофин задумчиво произнёс:
— Хм-м…
Погладив подбородок, он задал встречный вопрос:
— Но ведь любой может просто указать на проблему. Если безусловное наказание за злодеяния — это неправильно, тогда как именно следует наказывать преступников?
— Очевидно, в соответствии с законом и установленной процедурой—
— Я спрашиваю, по какому закону.
Дофин наклонился вперёд, и его глаза заблестели.
— Я же сказал, помнишь? Игра в законы. Представим, что не существует ни законов Королевства, ни законов города — вообще никаких действующих законов или порядка. По какому закону тогда следует наказывать людей и защищать их? Что ты думаешь?
— Вот это…
Далия на мгновение потеряла дар речи.
Само предложение придумать и определить законы не относилось к тому, о чём обычный человек мог бы рассуждать без подготовки.
Даже если её внезапно попросить ответить, она попросту не смогла бы.
— Не можешь ответить? Тогда разве не проще просто приговаривать всех плохих людей к смерти?
Дофин, словно где-то по дороге выбросив своё прежнее спокойствие и джентльменскую манеру поведения, самодовольно вёл себя так, будто уже одержал победу.
У Далии на лбу вздулась жилка.
Если бы её попросили создать «идеальный закон, против которого никто не смог бы возразить», она, вероятно, не смогла бы произнести ни единого слова до конца своей жизни.
Но хотя бы прямо сейчас она могла придумать закон, который опроверг бы эту нелепую логику. Нет, она должна была это сделать.
— Если всем плохим людям полагается смертная казнь, тогда человека, укравшего вещь, и человека, совершившего убийство, будут наказывать одинаково. Наказание должно зависеть от тяжести преступления и соответствовать ему.
— Хм-м. Отрубать руки тем, кто крадёт, вырезать языки тем, кто лжёт, убивать тех, кто убил. Что-нибудь в таком духе?
— Это слишком узко и к тому же чрезмерно жестоко. Почему ты так зациклен на крови?
— Но если наказание будет слишком мягким, разве люди не станут относиться к нему пренебрежительно? Прежде всего наказание должно быть суровым, чтобы люди хотя бы из страха сдерживали себя, разве нет?
— Это… хм-м.
Далия задумалась.
Её отец был рыцарем, но, если говорить мягко, уровень его жизни соответствовал скорее умелому странствующему наёмнику.
Выросшая рядом с таким отцом, Далия никогда не получала нормального образования, а потому ей не хватало ни знаний, ни утончённости.
Но у неё был опыт.
Путешествуя с отцом, она видела, на что жаловались люди. А за годы службы стражником — как несовершенные законы мучили невинных.
Опираясь на этот опыт, Далия погрузилась в размышления.
Чем суровее наказание, тем сильнее преступники будут бояться и сдерживаться.
Сами по себе слова Дофина казались не такими уж неправильными.
Но побочные последствия тоже были весьма серьёзными.
— Возможно, это немного отличается от законов, но я видела и земли, которыми правил добрый лорд, и земли, которыми правил строгий лорд.
— Потрясающе. В этом Королевстве Вирка действительно существует такое существо, как «добрый лорд»?
— …Существуют! Пусть примерно один на сто, но дело не в этом! Просто дослушай меня до конца!!
— Хорошо.
Несколько раз прочистив горло, Далия продолжила:
— Добрый лорд давал шанс даже тем, кто совершил ошибку, тогда как строгий лорд безжалостно назначал суровое наказание каждому, кто хотя бы раз нарушил закон. На первый взгляд кажется, что при втором правителе преступность должна быть ниже. Но на деле я видела совсем другое. Поскольку даже за мелкие преступления безусловно следовало суровое наказание, преступники, которым уже нечего было терять, наоборот, начинали действовать ещё более безрассудно.
— Хм-м, и это всё? Им нужно оставить путь к отступлению?
— Бывают и случаи ошибочного приговора. Одного человека обвинили в краже и отрубили ему руку, а потом выяснилось, что он вообще не был виновником. Но отрубленная рука уже не вернётся. Поэтому безусловно ужесточать наказания нельзя. Так можно создать невинных жертв.
Дофин на мгновение задумался, а Далия украдкой нервно сглотнула.
Затем Дофин кивнул.
— Действительно. В этом есть смысл.
— П-правда?
Лицо Далии заметно просветлело.
Если подумать, она всего лишь добилась от него положительной реакции, но почему-то это доставило ей невероятное удовольствие.
Правда, длилось оно недолго.
— Но всё же, если непосредственное совершение преступления — зло, разве пособничество ему или молчаливое попустительство не являются столь же плохими поступками? Иными словами, разве причастных людей тоже не следует наказывать как преступников? Если самому преступнику полагается смертная казнь, то хотя бы одну конечность им тоже можно отрубить.
— Не говори ерунды!
Далия зарычала и подалась вперёд.
— Ты думаешь, люди действительно начнут активно предотвращать преступления, если за это тоже будут наказывать? Наоборот! Они будут бояться, что их самих накажут, и просто станут всё скрывать! Так преступников станет ещё труднее ловить!
— Вот как? Тогда как насчёт этого?
После этого Дофин начал приводить самые разные ситуации и добиваться от Далии согласия с ними, а Далия возражала.
Разумеется, это было нелегко.
Дофин знал несравнимо больше неё и порой указывал на противоречия или недостатки в вещах, которые Далия считала само собой разумеющимися.
Перед красноречием Дофина Далию раз за разом загоняли в угол, и порой ей оставалось лишь стиснуть зубы и едва удерживаться на плаву.
Но когда ей время от времени удавалось пробить его логику и отстоять собственное мнение, она испытывала ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения.
Какими были законы Королевства или что следовало изменить в Левруке — не имело значения.
В этой гипотетической задаче, которую она обсуждала с Дофином, мерилом были лишь её собственная воля, убеждения и совесть.
Далия вдруг вспомнила, что Дофин назвал это «игрой».
И ей пришлось признать.
Само по себе ощущение, что она может уверенно отстаивать то, что считает правильным, было приятным.
— Фух…
После долгого жаркого спора Далия откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула.
Приятный выходной незаметно подошёл к концу, и время возвращаться тоже приближалось.
Поэтому Далия не могла не почувствовать горечь.
— Вы выглядите неважно. Вас что-то тревожит?
Услышав вопрос Дофина, Далия поколебалась.
Обычно она бы просто отмахнулась и сказала, что всё в порядке.
Но Далия, только что выплеснувшая то, что долгое время носила глубоко в груди, хотела ещё немного насладиться этим чувством облегчения.
— Признаю. Это действительно было весело. Но какой во всём этом смысл? Что бы мы здесь ни обсуждали, это никак не связано с реальностью.
Её суждения, её решения, её представления о правильном и неправильном — всё это не имело никакого значения в реальности.
Как бы сильно Далия ни размышляла и как бы отчаянно ни пыталась найти ответы, это совершенно никак не влияло на решения и выводы, которые принимали высшие лица города.
Если это игра, возможно, достаточно просто получать от неё удовольствие.
Далия понимала это, но по своей природе была серьёзным человеком, поэтому не могла не сожалеть о том, что всё это не имеет практического смысла.
И Дофин ответил:
— Не обязательно считать игру бесполезной. Возможно, применить её к реальности сразу будет трудно, но по крайней мере ты можешь использовать её как критерий для оценки чего-нибудь, с чем столкнёшься в будущем, разве нет?
— Есть ли смысл в критерии, которым ты даже не можешь воспользоваться?
— По крайней мере, ты сможешь ясно сказать: «Если бы это зависело от меня, в такой ситуации я поступила бы вот так». По сравнению с неопределёнными, липкими эмоциями, которые остаются без чёткого вывода, прийти к подобному ответу гораздо приятнее и легче.
— Прийти к выводу…
Далия на мгновение закрыла глаза, а затем снова открыла их.
И глубоко поклонилась Дофину.
— …Спасибо за сегодняшний день. Мне пора идти.
— У тебя снова вернулась прежняя манера речи? А мне, если честно, нравилась и та, что была раньше.
— Я из тех людей, кто умеет разделять личное и служебное.
Иными словами, теперь она снова входила в «служебную» сферу.
— Я не стану спрашивать твоё имя. И сделаю вид, что никогда не слышала историй, которые ты мне сегодня рассказал.
Это была собственная форма доброты Далии.
И её способ обмануть саму себя.
Даже если её подозрения были верны и на самом деле перед ней действительно стоял Дофин, по крайней мере сегодня она не собиралась его арестовывать.
— Это хорошо. Тогда и в следующий раз я не стану спрашивать имя этой дамы. В этом есть своё очарование, и мне это нравится.
И вот так, переступив через границу, которую Далия провела между ними, Дофин непринуждённо перешёл её и легко поцеловал тыльную сторону её ладони.
Дыхание Далии на мгновение перехватило.
— В следующий раз, говоришь?
— Неужели ты собираешься закончить всю полученную сегодня доброту всего одним днём беседы? Тебе придётся составить мне компанию ещё несколько раз. Ха-ха-ха! Вот почему не стоит так легко принимать чужую доброту!
От поддразнивания Дофина кончики пальцев Далии задрожали.
— …Что ж, я должна отплатить за свой долг. Несколько раз я составлю тебе компанию.
Прекрасно понимая, насколько прозрачным было это оправдание, Далия сделала вид, что ничего не замечает, и приняла его.
— Тогда до следующей встречи, безымянная искренняя леди.
— До новой встречи, безымянный шут.
Граждане Леврука изо дня в день собирались, чтобы обсуждать Призрачного вора Дофина.
— Он давно не оставлял новых визитных карточек.
— После одного провала, наверное, решил залечь на дно? В прошлый раз он всего лишь потерпел неудачу, но в следующий раз его могут уже действительно поймать.
— Среди знатных господ немало тех, кто мечтает стереть Дофина в порошок. Если его поймают, вряд ли он отделается лёгкой смертью.
— Эх… Видимо, ничего не поделаешь…
Люди решили, что Дофин больше не появится.
До сих пор все его цели были ему не по силам, так что особых проблем не возникало. Но теперь появился соперник, способный противостоять Дофину.
Учитывая, что отличительной чертой Дофина было возвращать всё украденное жертвам, большинство его преступлений вообще не приносило ему никакой личной выгоды.
Теперь же к и без того совершенно бесприбыльному занятию добавился огромный риск, так что причин показываться Дофину на глаза не оставалось.
И Дофин в мгновение ока разбил все эти ожидания.
— Это Дофин! На площади появилась визитная карточка Дофина!
— О-он вернулся!? Кто на этот раз? Кого он выбрал своей целью? Снова налогового чиновника?
— Н-ну… Там не один и не два человека.
— Что?
「Лоран де Вальмуа, Бернар де Шарлю, Гюйо Барбье, Дритерро Гиша… (пропуск) …Гарон де Сарнос.
К восьмидесяти семи грешникам, чьи имена перечислены выше.
Ваши преступления столь многочисленны и ужасны, что перечислять каждое из них по отдельности стало утомительно.
Поэтому я запишу ваши имена единым списком и вынесу всем вам предупреждение одновременно.
Кроме того, поскольку порядок моих визитов будет различаться, запомните: не следует впадать в уныние из-за того, что ваше имя стоит первым, равно как и радоваться тому, что оно стоит последним.
Но можете быть спокойны.
Если вы раскаетесь в своих проступках и принесёте жертвам подобающие извинения и компенсацию, ваше имя также будет вычеркнуто из списка.
Если же вы понятия не имеете, какие именно преступления совершили, прошу привязать белую ткань на самом высоком месте здания, в котором вы живёте, и позволить ей развеваться на ветру.
Тогда я лично напишу вам и поочерёдно объясню, в чём заключались ваши прегрешения.
Список будет регулярно обновляться. Имена, исчезнувшие из него, можете считать именами тех, кто успешно принёс свои извинения.
Разумеется, если имя можно вычеркнуть, то его можно и добавить вновь.
Искренне надеюсь, что не найдётся глупца, который, увидев, что его имени нет в списке, решит, будто ему ничего не угрожает, и начнёт бесчинствовать.
В таком случае имя этого глупца будет немедленно вписано в самый верх списка.
А быть может, я лично навещу его ещё до того, как успею добавить его имя.
— Призрачный вор Дофин」
Город был повергнут в настоящий переполох.
Само эффектное возвращение Дофина уже было достаточным поводом для всеобщего внимания, но дело было ещё и в том, что каждое опубликованное им имя принадлежало человеку весьма значительному.
Те, чьи имена оказались в списке, испытывали гнев или страх, а те, кого там не оказалось, облегчённо вздыхали.
Люди собирались небольшими группами и обсуждали, поддадутся ли перечисленные в списке предупреждению Дофина или нет.
Разумеется, сильнее всех этой ситуацией были ошеломлены члены Корпуса стражи.
— Э-этот чёртов ублюдок…!!
Из уст командира роты посыпалась целая гора проклятий.
Он просто не мог сдержаться.
— Да как, чёрт возьми, нам теперь его поймать!?
«Визитная карточка» Дофина, хотя и была провокацией, словно насмехавшейся над Корпусом стражи, одновременно являлась своеобразной инструкцией.
Поскольку он открыто сообщал, кто станет его целью, стражники могли сосредоточить все силы исключительно на защите этого человека и его имущества.
Но теперь?
Они понятия не имели, кого из восьмидесяти семи человек Дофин выберет следующей целью.
Не знали точного времени нападения.
Более того, в зависимости от обстоятельств он мог вообще выбрать человека, которого не было в списке.
При таком положении дел сосредоточенная охрана, как раньше, становилась невозможной.
И самое главное — они не могли приставить своего сильнейшего козыря, Далию, непосредственно к каждой цели.
— Господин командир! Лорд Вальмуа требует усиленной охраны! Он несколько раз подчеркнул, чтобы этот Дофин даже приблизиться к нему не смог…!
— Финансовый чиновник Гиша пришёл к вам! Говорит, у него срочное дело, которое необходимо обсудить с вами, господин командир!
— Господин командир! Виконт Шарлю заявил, что не будет бездействовать, если с его сыном что-нибудь случится!
— Господин командир! Сейчас сюда со всех сторон слетаются посыльные—
— Господин командир!
— А-а-а-а-а! У меня всего одно тело!!
Тем временем в комнате отдыха 8-го взвода.
— Эй, как ни посмотри, он просто использует голову, чтобы избежать нашей командира взвода, разве нет?
— Ну, когда прямо у тебя на глазах здание разносит одним ударом копья, неудивительно, что он испугался. Хотя я даже хочу похлопать его по плечу за то, что он вообще снова появился после такого.
— Похоже, впереди будет переполох: все захотят забрать капитана к себе.
— Не «будет» — уже началось. Посыльные отовсюду постоянно приходят и просят встречи с капитаном. Те, кто раньше даже разговаривать с нами не желал, теперь так кланяются и заискивают.
— Только взятки не бери. Проблем потом не оберёшься.
— Ты думаешь, я настолько безрассудный?
— Все, тихо.
Одного слова Далии хватило, чтобы болтовня членов взвода мгновенно прекратилась.
— Вы не знаете, когда Дофин нападёт и кого выберет целью? Так изначально и было со всеми остальными преступниками. И всё это время мы прекрасно их останавливали.
Услышав слова Далии, члены взвода кивнули.
До сих пор всё действительно было необычно. В обычных условиях отсутствие информации о том, когда и где ударит вор, было нормой.
Просто они позволили репутации Дофина запугать себя. Если же взглянуть на ситуацию хладнокровно, ничего принципиально нового здесь не было.
— Часто патрулируйте, сохраняйте бдительность и не теряйте осторожности. Если возникнет проблема, сообщайте окружающим, а не пытайтесь решить всё в одиночку. Делайте всё так же, как обычно, а я сама остановлю его.
— Да!!
— Тогда я отправляюсь на собрание. А вы пока займитесь личным обслуживанием снаряжения.
Сказав это, Далия вышла быстрым шагом.
Оставшиеся смотрели ей вслед со странными выражениями на лицах.
— Эй.
— Что?
— Вам не кажется, что командир взвода… немного в хорошем настроении?
— Не знаю, в хорошем она настроении или нет, но выглядит чуть спокойнее, чем раньше. Она ведь всегда была погружена в тревоги и заботы. Словно на этот раз кто-то её утешил.
— Неужели мужчина…?!
— Да ну. Разве найдётся смельчак, который бросит вызов самому воплощению строгости?
— Эй, эй, хватит, хватит. Наверное, она просто пришла в себя после того, как впервые за долгое время нормально отдохнула. Вы тоже такие.
— Наверное.
— Чёрт, было бы удобно собрать всех защищаемых лиц в одном месте! Ночью усиливайте охрану! Если заметите Дофина, немедленно сообщайте командиру 8-го взвода!
Регулярное патрулирование, усиленная бдительность и вызов Далии, способной непосредственно противостоять Дофину.
Меры, которые придумал командир роты, были чрезвычайно очевидными и банальными, но ничего другого ему и не оставалось.
Если бы существовал какой-нибудь гениальный план по поимке Дофина, который можно было бы внезапно достать из воздуха, командир роты не ломал бы над ним голову.
Таким образом, в некотором смысле ситуация превратилась в гонку на время, в которой участвовали и вор, и стражники.
Стражники должны были как можно раньше заметить нападение Дофина и предупредить ожидающую неподалёку Далию.
Дофину же нужно было похитить человека и имущество своей цели и скрыться прежде, чем Далия успеет его настигнуть.
И в начале этого состязания инициативу захватил Дофин.
Потому что до того, как Корпус стражи успел толком отреагировать, он успел идеально ограбить целых четыре цели.
К моменту, когда Далия получала запоздалый вызов и прибывала на место преступления, всё уже было закончено.
Какими бы выдающимися ни были боевые способности Далии, поймать Дофина, который уже покинул место преступления и исчез, было невозможно.
Среди простолюдинов слава Дофина вновь взлетела до небес, а честь Корпуса стражи снова рухнула на самое дно.
Но, как ни странно, ценность самой Далии и 8-го взвода выросла ещё сильнее.
Во-первых, стоило закрепиться мнению, что даже могущественный Дофин не способен проникнуть туда, где находится Далия, как влиятельные люди, чьи имена значились в списке, начали наперебой пытаться переманить её к себе.
Что касается членов 8-го взвода, то, хотя они и не обладали боевой мощью, достаточной для непосредственной остановки Дофина, они значительно превосходили другие взводы в скорости обнаружения Дофина и передачи информации в штаб.
В отличие от других взводов, которые практически беззаботно жили в районах знати, 8-й взвод вместе с Далией патрулировал огромные кварталы простолюдинов малым числом людей.
Благодаря этому они на уровне инстинктов и накопленного опыта знали, какие места и в какое время наиболее уязвимы.
Даже когда Дофин выбрал своей пятой жертвой очередного человека, это преимущество 8-го взвода проявилось во всей красе.
И наконец Далии удалось встретиться с Дофином ещё до того, как тот покинул место преступления.
БА-А-А-АМ!
— Ай!
Рука Дофина, пытавшаяся схватить молодого бездарного отпрыска знатного рода, была остановлена копьём Далии.
Дофин эффектно оттолкнулся и сделал сальто назад, а Далия молча уставилась на него.
— О-о! Ты пришла! Ты пришла! Теперь скорее поймай этого чёртова вора!!
Цель, ещё недавно выглядевшая так, будто вот-вот умрёт от страха, вцепилась в Далию, словно в спасительницу, и принялась умолять её.
Зная, что этот человек однажды напился, устроил беспорядок на улице и даже напал на стражников 8-го взвода, пытавшихся его остановить, Далия почувствовала себя ещё мрачнее.
Похоже, сам виновник даже не помнил об этом происшествии.
— Отойдите. Вы можете попасть под удар.
— Д-да!
Похоже, сама перспектива получить травму ему тоже не нравилась, поэтому цель поспешно отступила, оставив на месте происшествия только Дофина и Далию.
Из-под опущенного забрала Далия внимательно изучала лицо Дофина.
По внешности он совершенно не походил на того самого человека.
Но Дофин уже много раз менял облик во время своих преступлений, поэтому одно это ничего не доказывало.
Если, пусть даже это была лишь ничтожная вероятность… если Дофин попытается убедить её, заговорив о том, что произошло с ней в выходной…
— …Это уже второй раз. Страшная, страшная стражница.
Второй раз.
В тот момент, когда Далия услышала эти слова, тяжёлое, неприятное чувство в её сердце растаяло, а сама она почувствовала облегчение.
Верно.
«Он» и этот Призрачный вор — разные люди.
А значит, то, что Далия должна была работать как стражница, было предельно ясно.
— Ты уже достаточно бесчинствовал. Третьего раза не будет. Вор.
— А я предпочёл бы, чтобы ты называла меня «Призрачным вором».
— У преступника слишком много требований!!
Копьё Далии рассекло воздух и устремилось на Дофина.
Дофин отбил атаку, обладавшую ужасающей мощью, своими зачарованными картами и выкрикнул:
— Преступник — так преступник! Я не стану это отрицать! Действительно, мои действия могут нарушать нормы и разрушать установленный порядок! Однако в этом мире слишком, слишком много злодеев, которых невозможно наказать, если честно соблюдать закон! Так разве плохо немного пренебречь законом ради высшего блага!?
Если бы перед Дофином стояла прежняя Далия, она не смогла бы ничего возразить.
Ей оставалось бы лишь стискивать зубы и размахивать копьём.
Но нынешняя Далия была другой.
— «Цель оправдывает средства». «Чтобы наказать плохого человека, можно сделать что угодно». Если каждый начнёт игнорировать правила и действовать по собственному усмотрению! Что останется в конце? Хаос и бесконечный ужас! И больше всего в такой ситуации пострадают именно слабые люди, которым ты якобы хочешь помочь!
То смутное чувство, которое недавно появилось в её груди, Далия теперь могла выразить словами.
Она могла опровергнуть утверждения Дофина и указать на изъяны его логики.
Да, её убеждения всё ещё были незрелыми.
Да, она всё ещё закрывала глаза на преступления, которые совершала сама.
Но это всё равно было доказательством того, что по сравнению с прошлым она выросла.
Осознав это, Дофин тоже слегка улыбнулся уголком губ.
Однако в отличие от двух людей, которые в свой выходной спорили словами и логикой, теперь они находились на месте преступления, а между ними сталкивались копьё и карты.
Поэтому их спор уже не мог оставаться лишь спором слов — он неизбежно сопровождался силой и насилием.
— Слова у тебя, конечно, весьма впечатляющие. Но вот только достаточно ли твоих навыков, чтобы им соответствовать!?
Зачарованные карты Дофина разлетелись в воздухе, после чего закружились вихрем и устремились вперёд.
Усиленные магией карты срезали каждое дерево и каждую стену в саду, которые преграждали им путь, и понеслись прямо к цели.
Пока ослепительно эффектная атака разворачивалась во всю мощь, Дофин уже стремительно готовил следующий ход.
Цель не могла ни заблокировать, ни уклониться от этого режущего вихря, поэтому Далии ничего не оставалось бы, кроме как схватить её и отступить.
А затем он собирался обрушить на Далию новые магические инструменты, пока её движения будут ограничены необходимостью защищать другого человека.
— Ха-а!
И Далия, полностью проигнорировав ожидания Дофина, просто бросилась прямо навстречу вихрю.
— …?!
Глаза Дофина широко распахнулись.
Он запаниковал и попытался уменьшить мощность вихря, но вскоре понял, что это совершенно не требуется.
Потому что видел, как карты, способные рассекать дерево, камень и даже металл, одна за другой сталкивались с телом Далии — и не могли пробить её кожу.
«Аура?»
Воины пятого ранга и выше, помимо простого насыщения оружия или доспехов магией для их усиления, способны придавать самой магии физическую силу и использовать её для атаки или защиты.
Дофин решил, что Далия тоже достигла этой ступени.
Но вскоре понял, что ошибся.
Далия не использовала ауру.
Нет.
Прежде всего Дофин вообще ни разу не видел, чтобы Далия применяла ауру меча — точнее, ауру копья.
Всё, что она демонстрировала до сих пор, было чистой физической силой.
«Усиление тела третьего ранга? Неужели одного этого достаточно, чтобы голое тело обладало большей защитой, чем металл?»
Такого уровня невозможно достичь одной лишь физической выносливостью.
Это явно было следствием уникальной природы её тела.
Однако быстрее, чем Дофин мог продолжить анализировать её способности, Далия уже разорвала вихрь грубой физической силой и обрушила на него копьё.
Дофин поспешно использовал ткань, обёрнутую вокруг его руки, как щит и заблокировал удар.
Даже несмотря на то, что эта ткань обладала защитными свойствами, превосходящими большой щит, и эластичностью резины, полностью выдержать чудовищную силу Далии она не смогла.
После нескольких столкновений тело Дофина было отброшено назад и рухнуло в реку, протекающую через центр города.
Оставляя позади себя доносившийся с поверхности воды шум битвы, Дофин сверкнул глазами.
Потому что понял:
Найденный им полевой цветок вполне мог обладать потенциалом вырасти в дерево, превосходящее всё, что он мог себе представить.
«Он упал в реку! Нам тоже нужно туда лезть?»
«Сейчас глубокая ночь, даже если полезем в воду, нормально его не найдём! Соберите ещё людей! Будем ждать сверху и схватим его, как только он всплывёт!»
Пока остальные стражники подняли шум, заявляя, что поймают упавшего в реку Дофина, одна лишь Далия стояла у берега и недовольно смотрела на воду.
Она была недовольна не потому, что её атака не достигла цели, или потому, что ей не удалось наверняка схватить Дофина.
Наоборот, причиной её недовольства была реакция Дофина всего несколько мгновений назад.
Когда Далия бросилась сквозь вихрь, Дофин явно запаниковал и попытался ослабить свою атаку.
Он испугался, что Далия может получить смертельное ранение от его собственной атаки, и поэтому не смог как следует отреагировать на её контратаку, которую в иных обстоятельствах вполне мог бы избежать.
Из-за этого Далии казалось, будто она воспользовалась добротой или осторожностью противника и нанесла ему удар исподтишка.
Если бы Дофин услышал эти мысли, он наверняка невозмутимо заявил бы:
«Разве не тот, кто сам оставил брешь посреди боя, виноват в том, что противник ею воспользовался?»
Но Далия с её прямолинейным характером не могла рассуждать настолько чётко и холодно.
«К-капитан! Как всё прошло? Вы точно с ним покончили?»
Молодой дворянский сынок, бывший целью Дофина и всё это время прятавшийся в стороне, убедившись, что бой закончился, поспешил подбежать к Далии.
Далия сухо ответила:
«…По крайней мере, правая рука у него сломана. Возможно, ещё и рёбра раздроблены».
«Ха-ха! Отлично! Великолепно! Я-я слышал, что вы сильны, но не думал, что настолько! С такой сломанной рукой и после падения в реку он, может, даже выбраться не сможет и утонет! Так ему и надо!!»
Юноша, похоже, был чрезвычайно доволен. Он то и дело рассыпался в похвалах Далии и проклинал Дофина.
И тут на краю поля зрения Далии появился мальчик в потрёпанной одежде.
Он с пустым взглядом смотрел на реку, в которую упал Дофин.
Затем мальчик повернул голову и бросил полный ненависти взгляд на дворянского сынка и на Далию, которая принимала его похвалы.
Из-за опущенного забрала Далии он, похоже, не понял, что она заметила его.
«Мы всё ещё не можем считать ситуацию безопасной. Пожалуйста, возвращайтесь».
Далия незаметно направила внимание дворянского сына в другую сторону, чтобы тот не заметил мальчика.
Тот, видимо, тоже почувствовал новую тревогу после слов Далии, ещё раз посмотрел на реку и поспешно последовал за ней.
Далия внезапно подняла взгляд к небу.
Она защитила человека, которому угрожала опасность.
Она остановила преступника.
Она без сомнений выполнила свой долг стражницы.
И всё же почему-то ей казалось, будто луна в небе осуждает её.
Далия украдкой опустила взгляд.
В конце концов, Дофина после падения в реку так и не нашли.
Корпус стражников распространял наполовину оптимистичные, наполовину обнадёживающие слухи о том, что он наверняка утонул в реке из-за полученных ран, а реакция города разделилась.
Высшее сословие ликовало, хотя отсутствие тела всё же вызывало у них тревогу.
Простолюдины же либо впадали в уныние, либо шептались, что Дофин не мог умереть столь бессмысленной смертью, и строили теории о том, что он выжил.
И снова наступил выходной Далии.
Покинув своё жильё в простой гражданской одежде, Далия задумалась.
«Куда же мне пойти?»
Раньше она использовала прогулки как предлог, чтобы даже в выходные патрулировать то один, то другой район города.
Она также проверяла, не вымещают ли стражники из других отрядов своё недовольство на жителях.
Но теперь Далии было нелегко, как прежде, появляться в районах простолюдинов.
Потому что лицо старухи, проклинавшей её, и полный ненависти взгляд мальчика никак не исчезали из её памяти.
Мало кто, увидев её лицо без шлема, мог бы сразу подумать: «Это командир 8-го взвода».
Но, как показала старуха, такие люди всё же существовали.
Даже если она теперь отправится в районы простолюдинов или трущобы, как обычно, это лишь создаст ненужные проблемы.
С другой стороны, в богатых районах её встретили бы по-своему тепло, но одновременно там наверняка посыпались бы просьбы в первую очередь защищать именно их.
Не в силах решить, куда идти, Далия нерешительно топталась на месте.
Она даже подумала просто вернуться в казармы для стражников и отдохнуть, но тогда ей казалось, что она лишь заставит своих подчинённых лишний раз беспокоиться.
Подчинённые наверняка сказали бы ей: «Займитесь своим хобби или чем-нибудь ещё».
Но для Далии, чья жизнь и без того наполовину состояла из службы, а наполовину из повседневности, когда она задумалась о хобби…
«…Ах».
Нашлось одно.
Хотя признавать это своим хобби было немного неприятно для её гордости.
Нет.
Очень неприятно.
Но всё же это было место, где она могла провести время просто ради удовольствия, а не из чувства долга или ответственности.
«Мне ведь всё равно нужно отплатить за долг».
Пробормотав оправдание, обращённое неизвестно к кому, Далия направилась к дому того самого человека.
На границе между богатым районом и остальными.
Здание, недостаточно роскошное, чтобы называться дворянским особняком, но слишком шикарное для обычного простолюдина.
Далия серьёзно уставилась на входную дверь, словно перед ней находился вход на поле боя, а затем с торжественным видом дёрнула за колокольчик рядом с дверью.
Раздался чистый звон.
Прошло немного времени.
«Хм? Ага».
Дверь открылась, и появился мужчина с таким непринуждённым видом, словно никакого напряжения у двери вовсе не было.
Увидев Далию, он мягко улыбнулся.
«Заходите, миледи. Рад, что вы не забыли о нашей договорённости».
«Да, ну…»
Далия осторожно кивнула и тут же быстро осмотрела правую руку мужчины.
Убедившись, что он без каких-либо проблем открывает и закрывает дверь правой рукой, Далия наконец расслабила плечи.
Слава богу.
Всё это было лишь моими предположениями.
Мужчина наклонил голову, заметив, как облегчённо изменилось выражение лица Далии.
«У вас что-то хорошее случилось? Ах, кстати, я слышал, что вы снова совершили великий подвиг. Это из-за него?»
«Нет, не из-за этого».
«Вот как? Что ж, тогда сначала проходите».
Дальше всё пошло примерно так же, как в прошлый раз.
Мужчина предлагал Далии различные задачи и истории, порой даже довольно экстремальные, а Далия возражала ему, благодаря чему могла чётко упорядочивать и осмысливать самые разные чувства внутри себя.
Однако на этот раз всё было немного иначе.
Потому что среди тем для разговора появились не только отвлечённые дискуссии, но и истории о самой Далии.
Вообще-то Далия не особенно любила рассказывать о себе.
В 8-м взводе о её прошлом знали лишь несколько ветеранов, служивших вместе с ней много лет.
Поэтому рассказывать всё это мужчине, которого она встретила всего второй раз, казалось немыслимым.
Но почему-то именно перед этим мужчиной слова сами собой слетали с её губ.
Возможно, таким образом ей просто хотелось избавиться от накопившихся за последнее время тяжести и напряжения.
«Дело вот в чём. Я с детства была сильной. Не знаю, как это прозвучит, но… ненормально сильной».
С самого детства она превосходила в силе не только ровесников, но даже взрослых, и никогда не страдала от множества болезней, которые так легко уносят жизни маленьких детей.
Особенно ненормальной была прочность её тела.
Однажды маленькая Далия оступилась и упала со второго этажа — и не получила ни единой серьёзной травмы.
«Папа, кхм. То есть, мой отец…»
«Можете просто называть его папой».
«…Папа был озадачен, но я была счастлива. У папы была настолько сильно развитая тяга к странствиям, что обычный ребёнок просто не смог бы за ним поспевать и только мешался бы. Но я могла».
На неё нападал разбойник, пытавшийся взять её в заложники.
Она получила случайную стрелу, когда защищала мирных жителей во время столкновения между двумя территориями.
Когда на торговцев напала стая волков, привыкших охотиться на людей, один из них вцепился ей в руку.
Каждая из этих ситуаций была смертельно опасна для ребёнка.
Но Далия переживала их практически невредимой, отделываясь максимум мелкими царапинами и синяками.
«Но, думаю, для других это выглядело немного странно. Ко мне относились как к чудовищу, называли перевёртышем, ведьмой, а некоторые даже говорили, что я похожа на монстра, притворяющегося человеком. Тогда папа сказал: „Далия, твоя природа не чудовищна и не странна. Это дар, ниспосланный богами свыше, чтобы защищать людей. Поэтому, даже если эти люди говорят глупости, не обращай на них внимания“».
После довольно неудачной попытки изобразить голос отца Далия тихо рассмеялась.
«Это был единственный раз, когда папа назвал тех, кого защищал, „глупцами“. Обычно, когда они неблагодарно относились к нему, он терпеливо всё сносил. Но, думаю, он просто не смог вынести, когда они оскорбили его дочь».
«Хм».
Мужчина на мгновение задумался, подбирая слова.
«Так поэтому вы стали стражницей? Потому что родились с такой силой и захотели использовать её, чтобы защищать людей?»
«Наполовину. А вторая причина — нужно было на что-то жить».
«Вы могли стать искательницей приключений. Насколько мне известно, Гильдия искателей приключений в королевстве Вирка изначально возникла как ополчение для самообороны. Разве это тоже не был бы способ помогать людям?»
«Я не очень люблю искателей приключений».
Далия недовольно нахмурилась.
«Парни, которые приходят за деньгами убивать монстров, но ведут себя так, будто занимаются благотворительностью, и важничают перед деревенскими жителями. Парни, которые намеренно халтурят, потому что лорд плохо с ними обошёлся, и из-за этого страдают жители территории. Парни, которые, если им не нравится оплата, прямо на месте меняют профессию на разбойников и начинают бесчинствовать. Они говорят о романтике и свободе от дворян, но по сути это просто вооружённые головорезы, которые думают исключительно о собственной выгоде».
«Т-так вот как?»
«В Левруке тоже иногда бывают искатели приключений, и они практически враги стражников. Они говорят, что мы пресмыкаемся перед дворянами, потому что не уверены в своих силах и не способны сами заработать себе на жизнь. Хотя сами являются обычными подёнщиками без стабильной зарплаты».
Мужчина почему-то выглядел несколько смущённым.
Далия задумалась, не сказала ли она что-нибудь, что могло его задеть, и вдруг её осенила одна мысль.
«Неужели он сам искатель приключений? Или как-то с ними связан?»
Если это так, она только что ненароком наговорила гадостей о его товарищах.
Далия почувствовала лёгкую неловкость.
Она несколько раз прокашлялась и продолжила:
«Ну, я действительно не люблю искателей приключений, но понимаю, что среди них есть и хорошие люди. Особенно после того, как узнала, что на этот раз Гильдия искателей приключений взялась за уничтожение Лича без переговоров с другими дворянами. Даже в моём взводе многие их хвалили. Если бы они не выступили так быстро, возможно, всё королевство оказалось бы в опасности».
«Действительно. Смелость и самоотверженность тех, кто сделал трудный выбор, заслуживают соответствующей оценки. Мир, в котором доброжелательность к кому-либо становится поводом для насмешек и используется против него, а насмехающиеся над ней люди считаются мудрыми, несомненно хуже сточной канавы».
Далия невольно вздрогнула.
Она вспомнила, как некоторые другие взводы, за исключением 8-го, насмехались над ними:
«Вот идиоты, которые решили изображать героев и сами погибли».
Раньше она уже испытывала подобные чувства, но теперь, когда сомнения в собственном месте службы и профессии становились всё сильнее, Далия снова тяжело вздохнула.
Возможно, заметив её настроение, мужчина сменил тему.
«Тогда боевым искусствам вас обучил отец?»
«Владению копьём и усилению магией — да. Но я не умею испускать Ауру меча или что-нибудь подобное. Я могу на очень короткое время вливать магию в оружие, но даже это длится совсем недолго — только чтобы активировать функцию изменения длины моего копья».
Выслушав объяснение Далии, мужчина попросил:
«Можете на минутку протянуть руку?»
«…? Хорошо».
Далия послушно протянула руку, и мужчина накрыл её своей ладонью.
Далия неловко огляделась, но мужчина, сосредоточив все свои чувства на руке, соприкасавшейся с её ладонью, этого даже не заметил.
Через мгновение мужчина тихо рассмеялся.
Потому что понял, что должен был почувствовать её отец, когда впервые осознал природу дочери.
«Он, должно быть, был счастлив.
Но одновременно наверняка не знал, что с этим делать».
Существует понятие метода культивации магической энергии.
Так называют техники, позволяющие получать различные эффекты — например, увеличивать объём магической энергии, который изначально определяется врождёнными особенностями, или придавать магии особые свойства — посредством циркуляции магической энергии внутри тела определённым образом.
Большинство известных рыцарских родов и семей, прославившихся боевыми искусствами, обычно обладают подобными методами культивации как секретными техниками, поскольку одним из эффектов культивации является изменение и улучшение телосложения.
Более сильные мышцы.
Более крепкое тело.
Неиссякаемая выносливость.
Вполне естественно, что группы, обладающие способом усиливать столь важные для воина физические качества, получают преимущество над теми, у кого такого способа нет.
Но здесь возникает одна гипотеза.
В конечном счёте метод культивации — это способ циркулировать магическую энергию внутри тела по определённым путям и процессам, руководствуясь определённой волей.
Тогда что, если магическая энергия, естественным образом циркулирующая в теле без какого-либо сознательного усилия, сама по себе была оптимизирована для укрепления организма?
Что, если существовал человек, который с самого рождения непрерывно испытывал эффект, которого другие достигали лишь после постепенного изменения своей природы на протяжении многих лет или даже десятилетий?
Конечно, такое практически невозможно.
Методы культивации магической энергии устроены настолько тонко, что даже небольшое изменение одного-единственного пути может полностью испортить результат.
Говорят, что неправильно освоенный метод культивации хуже, чем полное отсутствие такового.
Насколько вообще вероятно, что можно подбросить в воздух десятки тысяч разноцветных костяшек домино, позволить им упасть на землю — и они совершенно случайно сложатся в идеальную картину без какого-либо внешнего вмешательства?
Но если такое действительно существовало…
Если действительно существовал человек, родившийся с подобной природой…
«Не говоря уже о большем, достаточно скопировать естественную циркуляцию магической энергии этого человека и внести небольшие изменения — и получится секретная техника, способная создать целый рыцарский орден».
Разумеется, использовать её смогли бы далеко не все.
Сама Далия с рождения естественным образом использовала эту способность, поэтому, даже не обладая Аурой меча — более того, не умея толком использовать даже ци меча — она благодаря одной лишь физической силе достигла уровня, позволяющего ей сражаться на равных с воинами низших ступеней 5-го ранга.
Но другие, скорее всего, не смогли бы достичь такой же эффективности.
И всё же это была сила, которую можно было передать слабым.
Когда однажды этот дар окажется у неё в руках, какой выбор сделает Далия?
Мужчина с огромным интересом ждал ответа на этот вопрос, но не собирался торопить события.
Всё равно для завершения техники требовалось время.
А если вручить её Далии в качестве «подарка» до того, как она сама разберётся в проблемах, терзающих её сердце, это лишь станет для неё лишним бременем.
Но находка всё равно была чрезвычайно ценной.
И, благодаря эффекту костюма, позволившему ему насильно двигать правой рукой, мужчина улыбнулся.
Империя Айзерна. Столица, Каластия.
Резиденция наследного принца — Золотой Облачный дворец.
[Но послушай. Разве тот Метод культивации магической энергии, о котором ты говорил, не будет опасен, если его бездумно распространить?]
— Хм?
[Он ведь позволяет даже обычным простолюдинам обрести огромную силу, верно? Если все простолюдины Королевства получат силу, сравнимую с рыцарской, разве это не станет угрозой не только для Королевства, но и для самой Империи?]
Услышав вопрос Люсидры, наследный принц на мгновение погладил подбородок и ответил:
— Империя тоже обучает обычных солдат Методам культивации магической энергии, знаешь? А, призывников это, конечно, не касается. Только профессиональных солдат. Не пойми меня неправильно.
— ……
— К тому же Метод культивации магической энергии — не та сила, которую любой желающий может освоить по щелчку пальцев и внезапно стать сильным. Кто-то учится всего год и уже способен высвободить Ауру Меча, а кто-то занимается больше десяти лет и всё равно может лишь неуклюже усиливать тело. Если эффективность одного и того же метода настолько сильно зависит от индивидуальных талантов, разве не разумнее обучить ему как можно больше кандидатов, а затем отобрать среди них лучших?
Если передавать Методы культивации лишь представителям определённых родов, как это делают дворяне Королевства Вирка, либо вассалам и личным солдатам, которых с детства тщательно воспитывали в духе верности и послушания, круг потенциально одарённых людей неизбежно будет крайне ограничен.
Напротив, если открыть Методы культивации даже для простых граждан, служащих государству, то с увеличением числа попыток возрастёт и число «победителей».
Нет, даже если «победителями» они не станут, с точки зрения военной мощи государства это всё равно выгодно.
Даже солдат практически без магического таланта, изучив Метод культивации, станет хотя бы немного сильнее, чем был бы без него.
[Тогда почему Королевство Вирка не использует этот способ?]
— Потому что государство прогнило. Они боятся бездумно давать силу в руки простолюдинов.
Королевство Вирка — страна, в которой проблем предостаточно.
Настолько, что невольно задаёшься вопросом, почему она до сих пор не развалилась, учитывая царящие повсюду раздоры.
Но она не разваливается.
Потому что верхушка монополизировала насилие. Точнее, подавляет людей, заставляя их бояться.
[Значит, ты дашь им Метод культивации, чтобы дать людям силу, с которой они смогут сражаться?]
— Ну, по-моему, это лишь второстепенный элемент, а не суть. Хотя, конечно, это тоже поможет.
Наследный принц тщательно подбирал слова.
Словно следующие слова произносил уже не наследный принц Империи, а вор и стражница из владений Сарноса.
— Это Дофин! Дофин появился!
— Я же говорил! Не мог Дофин так просто погибнуть!!
Примерно через три дня после того, как Дофин потерпел поражение от Далии.
В одно мгновение развеяв слухи тех, кто утверждал, будто он наверняка утонул в реке, Дофин эффектно появился вновь и на этот раз тоже успешно провернул своё преступление, вызвав проклятия дворян и восторженные крики простолюдинов.
Но радость длилась недолго.
Уже на следующий день, словно решив воспользоваться набранным им темпом, Дофин вновь попытался совершить преступление — и на этот раз его остановила Далия, заранее расставившая своих подчинённых в качестве приманки, а сама затаившаяся в другом месте.
— Охо, начинаешь пользоваться головой? А то твоя привычка полагаться исключительно на грубую силу и правда напоминала кабана!
— Кого ты назвала кабаном?!
КРААААХ!
Впрочем, во время схватки произошла небольшая катастрофа: был разрушен небольшой мост.
Но поскольку ни защищаемый человек, ни его имущество не пострадали, победу, безусловно, следовало отдать Далии.
Конечно, Дофин тоже далеко не всегда терпел поражение.
— На этот раз я точно тебя поймаю—
ХРУСТЬ! ПЛЮХ!
— Капитан!
— Ха-ха-ха! Ночью нужно внимательнее смотреть под ноги!
В один из дней он заманил Далию в ловушку и сбросил её в реку, чтобы выиграть время и без помех завершить своё преступление.
В другой день он отвлёк Далию фальшивым Дофином, созданным с помощью магического инструмента иллюзий, и в это время наказал свою настоящую цель в другом месте.
— Сейчас счёт двадцать к четырнадцати? Дофин держит весьма солидное преимущество.
— И всё же реакция и скорость действий Стражи в последнее время значительно улучшились. К тому же цели из списка постепенно заканчиваются, так что дальше Дофину будет всё сложнее.
— Я ночью не мог уснуть, выпил пива и увидел, как Дофин и Восьмой командир взвода гоняются друг за другом по крышам. Нет лучшей закуски, чем такое зрелище.
— Что?! Везунчик! Я ни разу не видел их вживую!!
К этому моменту некоторые жители Леврука даже начали воспринимать противостояние Дофина и Далии как своеобразное представление, с удовольствием наблюдая за ним по ночам.
С точки зрения Стражи ситуация была совершенно абсурдной.
— Разве это нормальная реакция? Стража и какой-то вор постоянно обмениваются ударами!
— Лучше, чем когда нас считали отребьем только за то, что мы мешали Дофину. Конечно, люди, которые всё ещё считают нас вредителями, тоже есть, но всё равно теперь гораздо лучше, разве нет?
Преступления Дофина, если смотреть исключительно с точки зрения эффективности, были чрезмерно расточительными и театральными.
Порой он спускался к месту преступления с неба на огромном воздушном змее, ходил по поверхности реки, словно по земле, раскрашивал стены зданий так, что они начинали казаться исчезнувшими, или с помощью хитростей заставлял несуществующие здания выглядеть совершенно реальными.
Время преступлений, изначально происходивших лишь глубокой ночью, тоже постепенно становилось всё разнообразнее.
Порой он похищал свою цель прямо посреди бела дня, когда люди были заняты своими делами и улицы кишели народом.
Жители, заворожённые эффектными выходками Дофина, с нетерпением ждали каждого его появления.
И, как ни парадоксально, это превратило даже образ Стражи, противостоявшей ему, в своего рода карикатуру.
Вместо злодеев, мешающих справедливому наказанию, стражников теперь всё чаще воспринимали как соперников, которые получают по заслугам, пока пытаются остановить Дофина.
Цели из списка донимали Далию и Стражу просьбами о защите, но положение Далии от этого не ухудшалось.
Эти люди не были полными идиотами, поэтому порой собирались в одном месте, усиливая охрану, а иногда даже приводили рыцарей из своих владений, пытаясь поймать Дофина.
Но результат каждый раз был одинаковым.
Полное и сокрушительное поражение.
Другие силы терпели поражение всякий раз, когда пытались вмешаться, тогда как Далия хотя бы могла обмениваться ударами с Дофином.
Поэтому, кому доверять и на кого полагаться, было совершенно очевидно.
Настроение жителей то взлетало, то падало вместе с историями о Дофине и Далии, а другие стражники, которые поначалу недолюбливали Далию и Восьмой взвод, постепенно начали пытаться наладить с ними дружеские отношения.
И Далия изливала мужчине все чувства, которые испытывала в процессе.
— Честно говоря, они просто бессовестные. Раньше они едва ли не плевали мне в лицо, отпускали всевозможные язвительные замечания и проклятия — нет, даже не «за моей спиной». Прямо мне в лицо. А теперь те же самые люди моментально переобуваются, стоит мне только показать хоть какие-то результаты.
— Что ж, разве это не доказательство того, что ты, стражница, действительно добилась успеха?
— Я с удовольствием отказалась бы от такого доказательства.
Далия тоже не сразу стала так поступать.
Она не приходила в дом «того самого человека» каждый выходной, а иногда их разговоры оставались сухими и деловыми.
Ей было немного неловко постоянно изливать ему свои сокровенные мысли.
Но когда плотина однажды дала трещину, вода продолжает течь сама собой.
Так было и с чувствами Далии к «нему».
Он всегда спокойно слушал её рассказы и, даже когда она жаловалась, ворчала или показывала свои не самые привлекательные стороны, отвечал честно и прямо, практически не меняя выражения лица.
Чувство долга, миссия, дисциплина, порядок.
Для Далии, которая туго связала себя этими понятиями и привыкла подавлять негативные эмоции, запирая их внутри, отношения, в которых она могла просто оставаться собой и свободно изливать свои мысли, обладали большей зависимостью, чем наркотик.
Наверное, поэтому она даже начала рассказывать то, чего прежняя Далия не произнесла бы вслух ни за что на свете.
— Иногда… Правда, всего лишь иногда… я думаю: «Хотелось бы, чтобы всё это продолжалось вечно».
«Он» молча ждал, пока Далия продолжит.
Под его спокойным взглядом — не подталкивающим и не требовательным — Далия изливала то, чего не могла рассказать никому другому.
— Я, которую никто не замечал и которая всегда находилась где-то на окраине Стражи, теперь занимаю важное положение. Мои подчинённые, страдавшие из-за плохого командира, тоже получают гораздо лучшее обращение. Жители верхнего района, которые раньше вели себя высокомерно, теперь следят за каждым своим словом, а другие взводы работают усерднее, поглядывая на начальство. Даже количество людей из списка, которые добровольно просят прощения у своих жертв, увеличилось.
Не то чтобы сторонников Дофина и людей, считающих Далию помехой, больше не осталось.
Не то чтобы исчезли те, кто обвинял Далию в том, что она слишком медленно ловит вора.
Но всё же…
Если смотреть на Леврук в целом, мрачных лиц стало меньше, а сам город словно ожил.
И казалось, что облик города, который не менялся, сколько бы искренних усилий Далия ни прилагала и сколько бы преступников ни арестовывала, наконец понемногу начинает меняться к лучшему.
Поэтому Далия, совсем чуть-чуть… совсем самую малость… не могла не подумать:
Может, Дофин всё-таки был прав?
Словно ей стало стыдно за собственные мысли, Далия закрыла лицо обеими руками.
— …Какая же я жалкая. Я так громко говорю о порядке и дисциплине, так настаиваю, что нельзя подстрекать людей неправильными методами… А теперь, стоит мне увидеть, что ситуация улучшается благодаря его существованию, как мне самой хочется так легко изменить свою позицию.
Убеждение, которое она защищала с такой уверенностью.
Мировоззрение, которое всегда считала правильным.
Теперь Далия уже не могла твёрдо в него верить.
А что, если она защищала его не потому, что действительно считала правильным?
Что, если она просто придумывала оправдания собственной покорности и смирению, убеждая себя, что другого пути нет и что это лучшее из возможного?
Что, если она на самом деле просто не была готова бороться, а вместо этого отворачивалась от ответа, прикрываясь оправданиями о других людях?
В ответ на слова Далии, почти похожие на признание, «он» заговорил.
— Стражница.
Да.
Он всегда называл Далию именно «стражницей».
Хотя, скорее всего, уже знал её имя, он ни разу не назвал её Далией и ни разу не спросил, как её зовут.
И Далия поступала так же.
Она всегда обращалась к нему как «ты» или «господин Шут», ни разу не спрашивая его имени.
Словно это было их негласным правилом.
— Путь Дофина поистине революционен. Он нарушитель закона, существующий за пределами закона и без всяких колебаний навязывающий миру собственное представление о справедливости.
— Именно поэтому людям нравится его деятельность и они поддерживают его. Но, стражница, есть одна вещь, которую ты должна помнить.
— Призрачный вор способен разрушить порядок, но он не способен создать новый порядок.
Далия задержала дыхание.
— Если порядок искажён, прогнил и искривился настолько, что само его существование мучает людей, тогда лучше его разрушить.
— Но это не значит, что порядок вообще не нужен. Если кто-то разрушает порядок, значит, кто-то должен построить на его месте новый.
— И в этом деле Призрачный вор бессилен. Потому что само существование Призрачного вора является символом идеи: «Моя собственная справедливость важнее законов и прочего».
— Кто станет подчиняться закону, созданному нарушителем закона, который сам этому закону не подчиняется?
Далия невольно посмотрела на его правую руку.
Всякий раз, когда «он» говорил так, словно сам являлся Дофином, как сейчас, Далия проходила через один и тот же процесс убеждения себя.
Всё нормально.
Когда Дофин повредил правую руку, «он» прекрасно пользовался своей правой рукой.
Значит, это два разных человека.
Даже если после того случая возникали подозрительные обстоятельства…
Даже если Дофин, владеющий всевозможными странными инструментами, теоретически мог иметь способ двигать сломанной рукой…
Они должны быть разными.
Они обязаны быть разными.
— Поэтому не унижай себя настолько. Ведь ты способна сделать то, чего Призрачный вор Дофин сделать не может.
— Я вовсе не такой невероятный человек.
— Нет. Ты невероятный человек. По крайней мере, мне ты кажешься именно такой.
— Конечно, если ты, стражница, скажешь, что не можешь доверять моей оценке, тогда, полагаю, ничего не поделаешь.
С этими словами он игриво пожал плечами.
Далия посмотрела на мужчину с укоризной.
Как она могла теперь это отрицать?
На этом разговор того дня закончился.
В голове Далии всё ещё царила путаница, но вскоре она тряхнула головой, отгоняя лишние мысли.
Возможности поговорить ещё будут.
Она сможет разобраться со своими сомнениями в следующий раз.
Так думала Далия.
— Рыцарский орден из владений графа прибудет сюда.
На следующий день, когда командир роты произнёс эти слова с мертвенно-бледным лицом, Далия тоже втайне застыла.
Момент расплаты, которого она так долго избегала и откладывала, наконец приближался.
Изначально граф Сарнос вовсе не собирался вмешиваться в дела Леврука.
Не потому, что уважал самостоятельность местных властей или придерживался каких-то подобных принципов — просто его внимание было занято совсем другим.
Политической борьбой при королевском дворе.
Раскол внутри королевской семьи Вирки представлял собой великолепную возможность для двух могущественнейших домов королевства — маркизского и графского. Тот, кому удастся возвести на престол поддерживаемого им претендента, получит признание своих заслуг и сможет занять положение, которое не только по названию, но и на деле будет вторым после короля и превыше всех остальных.
А возможно, удастся пойти ещё дальше — превратить королевскую семью в марионеток и фактически прибрать к рукам всё государство.
Но разве в конечном счёте это не всего лишь одна заурядная страна среди множества государств, разбросанных по континенту?
Разве есть особый смысл становиться правителем страны, чьи внутренние дела пребывают в таком хаосе?
Чушь.
Для людей, уже обладающих властью, стремление заполучить ещё больше власти было сродни инстинкту.
Даже в каком-нибудь захудалом дворянском роду или мелкой торговой конторе люди готовы перегрызть друг другу глотки за место главы — что уж говорить о целом государстве?
— Я всё равно одержу победу и заставлю этого маркизского ублюдка встать передо мной на колени!!
К тому же у графа Сарноса имелись и вполне личные причины.
Их с маркизом Редвеллом связывало давнее соперничество, начавшееся ещё до того, как оба унаследовали свои титулы, когда они были всего лишь наследниками своих домов. Впрочем, в те времена разница в их положении была настолько огромной, что сравнивать их казалось бессмысленным.
Дом маркиза Редвелла обладал древней историей, но пришёл в упадок. Род же Сарносов уже тогда славился как сильнейший воинский дом королевства.
Однако маркиз Редвелл, наделённый, казалось, демонической хитростью и невероятной дерзостью, ухватился за остатки своего рушившегося дома и буквально собственными руками потащил его вверх.
Не успели люди опомниться, как дом маркиза, которому, казалось, суждено было кануть в лету, достиг уровня, позволившего ему соперничать с домом Сарнос.
Одно поколение. Два сильнейших властителя королевства.
Только один из них попросту унаследовал положение своих родителей, тогда как другой пробился наверх исключительно благодаря собственным способностям.
По всему королевству — и даже собственные родители графа Сарноса — сравнивали способности двух мужчин.
И граф, скрежеща зубами, ненавидел маркиза Редвелла.
После того как ему удалось нанести маркизу Редвеллу болезненный удар посредством политических интриг, граф словно пристрастился к этому ощущению.
Он с головой погрузился в ежедневные игры с придворными аристократами, практически забросив дела собственного дома.
Вассалы графа с тревогой наблюдали за происходящим.
На их взгляд, их господин был человеком, совершенно не приспособленным для тонких интриг и продуманных политических манёвров.
Да, для главы знатного дома он обладал необходимыми качествами. Но соперничать с маркизом Редвеллом — человеком, который, казалось, носил в животе гнездо из сотен змей, — графу было явно не по силам.
«Разве не было бы гораздо эффективнее надавить на них силой, как и подобает роду Сарнос, вместо того чтобы неуклюже ввязываться в политическую борьбу?»
«Даже в игорных домах глупцов сначала подсаживают на азарт, позволяя им выиграть с небольшим перевесом».
«Неужели они нарочно ему подыгрывают, чтобы он окончательно увлёкся политикой?»
Подобные подозрения ходили среди вассалов.
Но никто не решался высказать их графу.
Доказательств не было — лишь догадки. К тому же граф никогда не отличался особой терпимостью к советам подчинённых.
Если начать без причины перечить ему, когда он и без того с головой ушёл в политические игры, а его ярость внезапно обернётся против советчика… кто потом будет расхлёбывать последствия?
Потерять положение и влияние было бы ещё удачей. С вспыльчивым нравом графа вполне можно было лишиться и головы — в самом буквальном смысле.
Благодаря благоразумию вассалов, слишком дороживших собственными жизнями, граф Сарнос мог без помех погружаться в придворные интриги.
А поскольку глава дома не проявлял никакого интереса к происходящему в собственных владениях, реакция на какого-то там призрачного вора, бесчинствовавшего на территории графства, естественным образом оставалась весьма вялой.
Однако всему есть предел.
— Я слышал, в последнее время у вас немало хлопот из-за какого-то вора. Надеюсь, вы вскоре с ним разберётесь.
— Что? А… да, конечно.
Когда влиятельные люди Леврука не получили никакого ответа, несмотря на многочисленные обращения к дому графа, они сменили тактику.
Сведения о происходящем начали доходить до придворных аристократов, с которыми граф часто общался.
И однажды, во время беззаботной игры в поло, граф услышал:
«Разве в ваших владениях в последнее время не творится какой-то беспорядок?»
Настроение графа вмиг рухнуло в бездну.
Вассалы, встречавшие главу дома, впервые за долгое время вернувшегося в родовое поместье, съёжились, услышав его внезапный рёв.
— Вы даже с каким-то жалким вором разобраться не можете, а мне приходится узнавать об этом от других при дворе?! Что, чёрт возьми, вы всё это время делали?!
— М-мы приносим свои извинения… Кхе-хак!
Грохот!
Бум!
Лишь после того, как граф перебил множество предметов и до крови избил одного из вассалов пепельницей, наконец выплеснув свой гнев, он успокоился.
Откинувшись в кресле с совершенно безучастным выражением лица, он обратился к своим людям:
— Дофин… Дофин. Я уже второй раз слышу это имя. Я ведь велел Гвардейскому корпусу как следует разобраться с ним, как только узнал о происходящем, разве нет? Неужели мой приказ не дошёл до исполнителей?
— Как такое возможно?! Мы всё передали! Гвардейский корпус тоже поклялся во что бы то ни стало поймать Дофина и сейчас изо всех сил старается это сделать!
— Тогда почему эта муха всё ещё безнаказанно жужжит в моих владениях? Нет, неважно. От ваших оправданий у меня только уши пачкаются.
Причина, обстоятельства, ход событий — всё это не имело значения.
Важно было лишь одно.
Гордость графа Сарноса, одного из могущественнейших людей королевства, оказалась задета каким-то жалким вором.
— Позовите командующего рыцарским орденом. Я прикажу ему принести мне отрубленную голову этого Дофина.
Естественно, ни одному подчинённому ведомству не по душе, когда его начинают проверять сверху.
Особенно если ему есть что скрывать.
Поэтому чем ближе становился день прибытия Рыцарского ордена Сарноса, тем усерднее командир роты Гвардейского корпуса гонял своих подчинённых.
Уборка была лишь началом. Если доспехи или оружие не блестели, можно было ожидать весьма неприятного разговора о здоровье собственных родителей.
Выходной, караульная служба — не имело значения. Каждый, без исключения, должен был явиться на встречу рыцарского ордена в полном снаряжении.
— Добро пожаловать, господа рыцари. Вы проделали долгий путь. Прошу, следуйте за мной. Я вас провожу.
Глядя, как командир роты низко кланяется рыцарям, гвардейцы лишь мысленно цокали языками.
Намерение командира роты любым способом заслужить расположение рыцарей и свести к минимуму грядущие неприятности было очевидно.
Впрочем, кое-кто его понимал.
Иногда лучше вовремя склонить голову, чем упрямо держать её высоко и провоцировать чужой гнев.
Однако независимо от того, хорошо или плохо они относились к командиру роты, в следующий момент изумление охватило всех без исключения.
Хрясь!
Командир роты отлетел назад, захлёбываясь кровью от удара одного из рыцарей.
Гвардейцы и собравшиеся поглазеть на прибывших горожане ошеломлённо уставились на происходящее.
Рыцарь, нанёсший удар, невозмутимо подошёл к командиру роты, схватил его за воротник и принялся избивать.
Удары с глухим хрустом врезались в плоть один за другим. Тело командира роты дёргалось, словно в припадке, а из его рта на землю летели белые осколки выбитых зубов.
— Ч-что вы творите?!
Далия лишь мгновение спустя осознала происходящее и шагнула вперёд, намереваясь вмешаться.
Но рыцарь безмолвно продолжил избиение.
Остальные рыцари наблюдали за происходящим с безразличными лицами.
Далия уже не могла больше терпеть и собиралась силой остановить рыцаря, когда стоявший во главе группы пожилой мужчина в форме, похожей на форму Гвардейского корпуса, заговорил:
— Вы командир взвода Леврука? Отойдите.
— Но…
— Это приказ командующего батальоном. Вы собираетесь ослушаться приказа старшего по званию?
При словах «командующий батальоном» среди гвардейцев прокатился тихий ропот.
Главнокомандующий всем Гвардейским корпусом.
Те, кто не знал его в лицо, вопросительно посмотрели на тех, кто знал. Те лишь мрачно кивнули.
Абсурд происходящего был очевиден.
Рыцарь из благородного ордена избивал высокопоставленного офицера Гвардейского корпуса, а высшее руководство самого корпуса приказывало всем остальным стоять и смотреть.
Далия, совершенно не понимая, что происходит, не могла заставить себя сдвинуться с места.
Тогда рыцарь в самых роскошных доспехах произнёс:
— Довольно.
— Есть.
Рыцарь, избивавший командира роты, мгновенно прекратил.
Освобождённый командир роты тяжело рухнул на землю.
Он был едва жив. Его лицо, разбитое ударами закованного в сталь кулака, превратилось в бесформенное кровавое месиво.
Все оцепенели от жестокости происходящего.
Но тот, кто устроил всё это, — командующий Рыцарским орденом Сарноса — оставался совершенно невозмутим.
Более того, казалось, эта атмосфера его даже радовала.
Он неторопливо обвёл взглядом окружающих и высокомерно объявил:
— С этого момента командир роты Гвардейского корпуса Леврука снимается с должности и исключается из состава корпуса. До назначения нового командира временное командование Гвардейским корпусом принимает командующий батальоном Вобер.
Он сделал короткую паузу.
— Изначально все члены Гвардейского корпуса, не сумевшие поймать какого-то жалкого вора и тем самым нарушившие спокойствие графа, должны были понести наказание. Однако благодаря милосердию графа наказан будет лишь тот, кто непосредственно отвечает за происходящее. Запомните это. И навсегда запечатлейте в сердцах оказанную вам милость.
Никто не ответил.
Но это молчание было вызвано не неповиновением словам командующего рыцарским орденом.
Просто никто не осмеливался открыть рот, боясь привлечь к себе внимание.
Командующий, по всей видимости, и не ждал ответа.
Он даже не удостоил взглядом Далию или остальных гвардейцев и двинулся дальше.
Его непринуждённый путь в сторону аристократического квартала говорил сам за себя: оставаться среди гвардейцев он даже не считал нужным.
— У-у… ах…
Командир роты.
Нет, уже бывший гвардеец.
Мужчина плакал, и слёзы стекали по его окровавленному лицу, а из разбитого рта вырывались жалобные стоны.
Несмотря на его состояние, несмотря на то, что он даже не мог подняться самостоятельно, все гвардейцы отводили глаза.
Никто не подошёл.
Даже командиры взводов, ещё недавно старавшиеся всеми силами заслужить расположение своего начальника, теперь делали вид, что не замечают его.
В конце концов Далия снова шагнула вперёд и помогла бывшему командиру роты подняться.
Скрежет.
Далия стиснула зубы.
У неё тоже почти не было хороших воспоминаний о командире роты.
Но она ни за что не могла принять то, что его показательно избили на глазах у всех, а затем бросили посреди улицы, словно никому не нужную тряпку.
Называть это «уроком» было просто смешно.
Это было не более чем грубой и низменной расправой, попыткой выплеснуть накопившуюся злобу.
Они избили его под видом наказания лишь потому, что он не смог поймать какого-то жалкого вора и заставил их проделать весь этот путь.
Далия посмотрела вслед удаляющемуся Рыцарскому ордену Сарноса.
Сверкающие доспехи отражали солнечный свет.
Размеренный, выверенный шаг.
Элита среди элит, созданная годами вложений и огромными средствами, собранными с земель графа Сарноса.
Любой, кто видел их, невольно должен был восхититься их мощью и величественным видом.
Но в глазах Далии эта безупречная внешняя оболочка казалась лишь пустой имитацией.
Сила без чести. Без достоинства. Без милосердия.
В конечном счёте это было лишь орудием насилия — машиной, созданной для того, чтобы подавлять людей страхом и заставлять их подчиняться.
С этого момента Корпус стражи прекращает участие в операции по поимке Дофина.
После приказа командующего батальоном Вобера командиры взводов Леврука не смогли скрыть своего недоумения.
— Прекращает? Вы хотите сказать, что нам больше не нужно ловить Дофина?
— Но ведь именно мы до сих пор сражались с ним лицом к лицу!
В ответ на возмущение командиров Вобер сузил глаза.
С самого приезда в Леврук он пребывал не в духе, и по его лицу было ясно: ему крайне не нравилось, что вместо управления батальоном в главном штабе его отправили сюда затыкать дыру, оставшуюся после какого-то бездарного ротного командира.
Поэтому Вобер не стал ходить вокруг да около и прямо объявил:
— Таков приказ командующего орденом Сарнос. Он сказал, что от вас всё равно никакого толку, так что просто отойдите в сторону. Мне нужно объяснять что-нибудь ещё?
— …
Командиры взводов разом замолчали.
Командующий орденом был представителем рыцарского ордена. Командующий батальоном — представителем Корпуса стражи.
Оба занимали ответственные должности и руководили людьми, однако положение этих организаций было несопоставимо. В рыцарском ордене основную массу составляли дворяне, тогда как Корпус стражи держался преимущественно на простолюдинах.
Вероятно, и самому Воберу было неприятно видеть, как Корпус стражи отодвигают в сторону. Но приказ исходил непосредственно от командующего рыцарским орденом, а не от какого-нибудь рядового рыцаря, и Вобер не мог ему ослушаться.
Пока все молчали, одна лишь Далия спокойно подняла руку.
Командующий батальоном посмотрел на неё.
— Что?
— Если рыцарский орден собирается самостоятельно осуществлять охрану, людей у них не хватит.
— Сейчас на того вора осталось меньше пятидесяти «целей», верно? В этой местности находится ровно сто рыцарей. Если приставить к каждому по два человека и охранять их круглосуточно, этого будет достаточно.
— Этого недостаточно.
— …Что?
— Я хочу сказать, что один рыцарь не сможет его остановить. Более того, при таком построении расстояние между постами будет слишком большим, и внешнему подкреплению понадобится время, чтобы прибыть. Вместо того чтобы просто стоять рядом с целью и ждать вора, нужно постоянно вести разведку и патрулирование, чтобы обнаружить Дофина ещё до того, как он доберётся до цели, и вызвать подкрепление.
— Подожди, подожди.
Вобер перебил Далию и раздражённо нахмурился, словно никак не мог понять очевидного.
— Ты знаешь, какое главное условие нужно выполнить, чтобы стать полноценным рыцарем ордена Сарнос, миновав положение оруженосца?
— Точно не знаю.
— Условий несколько, но самое главное одно: способность испускать Ауру меча. Иными словами, каждый из них как минимум боец четвёртого ранга.
Бойцы четвёртого ранга встречались крайне редко.
Даже в Вирке лорд, владевший территорией размером с настоящий город, считал большой удачей иметь в запасе хотя бы одного такого человека. Даже Гильдия авантюристов, чьи отделения существовали по всему королевству, с трудом могла насчитать около пятидесяти действительно сильнейших бойцов четвёртого ранга — если не считать тех, кто лишь числился авантюристом соответствующего ранга.
На этом фоне орден Сарнос, способный выставить целую сотню бойцов четвёртого ранга — пусть даже это составляло лишь большую часть его состава, — вполне заслуженно считался сильнейшей военной организацией Вирки.
— И ты хочешь сказать, что такие могущественные люди проигрывают какому-то вору? Что они даже не способны продержаться до прибытия подкрепления?
— Дофин специализируется на внезапных атаках и обмане. Если он перехватывает инициативу, ударяя по психологически уязвимым местам, даже превосходный рыцарь может оказаться побеждён, не успев показать и половины своей настоящей силы.
Далия глубоко вдохнула и постаралась логично убедить командующего батальоном.
Но логичность аргументов вовсе не означала, что собеседник станет их слушать.
Вобер лишь отмахнулся.
— Достаточно. Решение уже принято, так что не спорь по пустякам. Если вздумаешь предпринимать что-либо лишнее, я сочту это неповиновением и немедленно накажу.
Глядя на Вобера, явно не желавшего продолжать разговор, Далия лишь мысленно вздохнула.
Верно. Наверное, я просто зря беспокоюсь.
Как бы то ни было, сильнейший рыцарский орден королевства наверняка не может потерпеть столь лёгкое поражение.
Тем временем в ордене Сарнос.
— Если честно, разве для поимки одного вора действительно нужно выставлять столько людей?
— Да уж, некомпетентность стражи ведь не вчера появилась. Ладно, будем считать это вылазкой вместо обычных тренировок. Не так уж плохо.
— Тц. Я-то думал, наконец представился шанс помахать мечом, а тут какой-то один вор. Если уж так, лучше бы попалась шайка из нескольких сотен разбойников.
Несмотря на то что рыцари ежедневно совершенствовали свои навыки за счёт поддержки графа, возможностей применить силу на практике у них было немного.
Война?
Сейчас Сарнос и Редвелл ожесточённо соперничали, но даже в таких условиях никто не стал бы безрассудно отправлять рыцарей на настоящую войну. По крайней мере, пока ситуация не станет действительно критической.
Поддержание порядка?
Такая грязная работа предназначалась стражникам, а не рыцарскому ордену. Зачем использовать мясницкий нож, чтобы зарезать курицу?
Конечно, против достаточно крупной шайки разбойников можно было бы и подумать об этом. Но разбойники тоже обладали инстинктом самосохранения и, как правило, предпочитали не связываться с владениями графа Сарноса.
В конце концов, весь Вирка кишел местами, где можно было поживиться.
Охрана?
Граф Сарнос сам был рыцарем четвёртого ранга и одним из самых могущественных людей королевства, поэтому мало кто осмеливался покушаться на него. Но даже если бы возникла угроза покушения, для её устранения вовсе не требовалось задействовать весь рыцарский орден, насчитывавший больше сотни человек.
Не потому, что задача была неважной.
Просто это было бы вопиющим излишеством.
Поэтому среди рыцарей Сарноса находилось немало людей, втайне мечтавших о настоящем сражении или каком-нибудь событии, которое позволило бы им снискать большую славу.
Граф Сарнос щедро содержал своих рыцарей, и к условиям службы им было не на что жаловаться. Но возможность выплеснуть кипящую в крови жажду битвы и стремление к славе — совсем другое дело.
И для таких рыцарей эта миссия, откровенно говоря, была до безобразия скучной.
Как можно было испытывать предвкушение, когда больше сотни человек отправили ловить одного-единственного вора?
— Хотя говорят, что он довольно искусен. Может, хоть драка получится приличной?
— Даже если искусен, всё равно понятно, какого он уровня. Если он всего лишь способен обмениваться ударами с каким-то стражником, то вывод очевиден.
— Ну, это тоже верно.
Разумеется, все они были элитой среди элиты — лично отобранными графом Сарносом бойцами.
Поэтому, как бы ни относились они к заданию, как бы им ни не хватало интереса и мотивации, поставленную перед ними задачу они выполняли чрезвычайно добросовестно.
Когда рыцари, считавшиеся одними из лучших во всём королевстве, получили приказ круглосуточно охранять цели, знатные люди, попавшие в список Дофина, остались чрезвычайно довольны.
— Когда рядом с тобой стоят рыцари, ощущение безопасности совсем другое! До сих пор я каждую ночь ворочался и не мог заснуть.
— Ха-ха! Можете не беспокоиться. Пока я рядом с вами, барон, какому-то вору и в голову не придёт приблизиться.
— Я, конечно, рад, но вам ведь это не доставляет хлопот? Если этот тип испугается и вообще не появится, вы ведь даже не сможете его поймать?
— О, об этом я как-то не подумал!
— Ха-ха-ха-ха!
Рыцари, дворяне и простые жители — все были абсолютно уверены в победе ордена Сарнос.
Как мог настоящий рыцарь не справиться с вором, которого до этого останавливал даже один-единственный стражник?
— …Что-то здесь не так. Почему на следующем этапе всё вдруг стало ещё проще? Почему способных стражников убрали в сторону? Неужели это какая-то хитроумная ловушка, которую я пока не распознал?
[Так ты сдаёшься?]
— Сдаться?! Пока на кону гордость призрачного вора, я не могу себе этого позволить! Если противник бросает мне такой вызов, остаётся лишь ответить ему ударом ещё более грандиозным и впечатляющим!
Примерно через три дня.
Шесть оставшихся целей были похищены Дофином и выставлены в виде человеческой пирамиды, а охранявшие их рыцари были обнаружены случайным прохожим без сознания, разбросанными по переулку.
Город взорвался шумом.
У людей есть определённые ожидания.
Если дешёвая еда, купленная в какой-нибудь захудалой лавке за гроши, окажется невкусной, человек едва ли сильно расстроится.
Но если отвесить целое состояние за блюдо в лучшем ресторане города, а оно окажется отвратительным — гнев будет куда сильнее.
И нынешнее положение ордена Сарнос было именно таким.
Сильнейшая военная организация королевства.
Бойцы как минимум четвёртого ранга.
Символ могущества графского дома Сарнос.
Все эти громкие титулы поднимали ожидания окружающих. Люди рассчитывали увидеть нечто впечатляющее.
А увидели в итоге совершенно жалкое зрелище.
Словно первая одновременная расправа над шестью целями была лишь разминкой, Дофин почти ежедневно повторял свои нападения и неизменно добивался успеха.
Первый удар ещё можно было списать на неосторожность.
Второй — на то, что рыцари ещё не успели приспособиться.
Но когда на третий раз Дофин уже откровенно начал водить их за нос, у ордена Сарнос не осталось никаких оправданий.
Точнее, даже если бы они попытались оправдаться, никто вокруг уже не стал бы их слушать.
— Корпус стражи хотя бы как-то сопротивлялся. А эти просто позволяют себя избивать.
— Они столько говорили, что стражники бездарны и именно поэтому им пришлось самим приехать… А теперь выясняется, что сами они ни на что не способны.
— Бесит. Командира Корпуса стражи избили до полусмерти, а сами при этом вообще не несут наказания.
В лицо рыцарям подобного, конечно, никто не говорил.
Но по осторожным взглядам, которые им бросали, и по доносившемуся издалека шёпоту было невозможно не понять, какое положение они теперь занимают в глазах жителей Леврука.
— Проклятые идиоты…!!
Командующий орденом был в ярости.
Он злился на вора, который словно нарочно начал бесчинствовать с ещё большим размахом, но одновременно ярость была направлена и на его собственных подчинённых, показавших себя настолько жалко.
Он ведь не требовал от них ничего сверхъестественного.
Всего лишь вовремя сообщить ему о появлении Дофина.
И продержаться до его прибытия.
Неужели даже эти две вещи были для них настолько сложны?
Оправдания у рыцарей находились самые разные.
Кого-то внезапно схватила за ногу рука, вынырнувшая из воды.
Кто-то обнаружил, что стена, которую он считал настоящей, внезапно оказалась иллюзией, и из неё выскочил человек.
Кто-то разрубил то, что считал Дофином, — лишь для того, чтобы обнаружить, что это была подставная кукла.
— Какой-то командир взвода стражи способен с ним справляться, а мои подчинённые, которых я растил за огромные деньги, не способны!
На горестную реплику командующего заместитель ответил:
— Что касается этого… я обнаружил одно довольно подозрительное обстоятельство.
— Подозрительное обстоятельство?
— Да. Командир восьмого взвода, о которой говорят, что до нашего прибытия она яростно сражалась с Дофином… Оказалось, что она не кто иная, как дочь «Предателя Арка».
Предатель Арка.
Услышав это имя, командующий орденом резко прищурился.
— Это правда? Дочь того человека служит здесь стражницей? Как такое вообще возможно?
— В то время была объявлена королевская амнистия для простолюдинов и участников того мятежа при условии, что сам предатель добровольно сложит оружие и лишит себя жизни. Благодаря этому её не казнили. Похоже, после этого она некоторое время скиталась, а затем осела здесь.
— И всё же эти идиоты приняли в Корпус стражи кровную родственницу человека, который поднял меч против дворян, одурачив простолюдинов? А… она скрыла своё происхождение?
— Нет. Говорят, она сама рассказала об этом при вступлении в Корпус стражи. Поэтому до недавнего времени дворяне, обладавшие хоть каким-то жизненным опытом, относились к ней с подозрением.
— Естественно. Скорее уж удивительно, как она вообще смогла служить стражницей без проблем. Тот, кто разрешил ей вступить, что, идиот?
— Ну… согласно записям, в то время граф как раз находился с визитом в Левруке и разрешил ей вступить, сказав, что это кажется ему интересным…
— …Хм. Кхм! Как и следовало ожидать от графа. Поистине человек великой милости.
Командующий орденом поспешно сделал вид, будто хочет стереть только что вырвавшееся у него ругательство, а заместитель благоразумно промолчал.
— Значит, эта стражница может быть человеком, на которого граф обращает особое внимание?
— Нет, не похоже. Хотя при её вступлении многие подозревали именно это и потому не решались открыто выступать против неё, говорят, что за последующие несколько лет граф ни разу о ней не упоминал и никаких распоряжений относительно неё не давал.
Учитывая, что граф Сарнос предпочитал действовать импульсивно, а не строить сложные долгосрочные планы, вполне возможно, что он попросту забыл о существовании Далии.
Разобравшись в ситуации, командующий орденом едва заметно усмехнулся.
— Вот так совпадение. Дочь предателя, поднявшего меч против дворян и несущего всякую чушь о правах простолюдинов. И вор, который бесчинствует по всему городу, заявляя, что действует ради простого народа.
— Можно ведь предположить, что этот вор связан с инцидентом в Арке и намеренно передаёт славу дочери человека, который тогда возглавлял мятеж, из чувства верности.
— Какое ужасающее открытие. Выходит, стражница, которая должна защищать общественный порядок, и вор, угрожающий безопасности граждан, на самом деле состоят в одной организации?
Это была всего лишь теория заговора, не подкреплённая абсолютно никакими убедительными доказательствами.
Но обоих мужчин это совершенно не волновало.
Даже если это было необходимо лишь для того, чтобы отбить мысль о превосходстве какого-то стражника над гордым рыцарским орденом Сарнос, Далия должна была оказаться предательницей, тайно сотрудничавшей с Дофином.
— Я должен связаться с графом. Если его светлость не даст особых распоряжений относительно этой стражницы, нам придётся принять «надлежащие меры».
Власть, основанная на насилии, теряет смысл в тот самый момент, когда люди перестают её бояться.
А чтобы сохранить эту власть, невиновность одной-единственной стражницы не имела никакого значения.
Всё началось как сущая мелочь — обычная стычка между двумя лордами, столкновение их гордости.
Стоило одной стороне лишь немного уступить.
Или, будь государство чуть более дееспособным, нашёлся бы кто-нибудь, способный выступить посредником между ними — и эта небольшая ссора вполне могла бы на этом закончиться.
Но стоило пролиться первой крови, как она потребовала новой крови. А когда к делу примешались гордость, корыстные интересы и накопившаяся обида, два лорда понеслись вперёд, словно напрочь забыв, что у любой дороги должны быть тормоза.
Юношей насильно забирали в армию, налоги резко повышали под предлогом необходимости пополнить военную казну, а положение с продовольствием, и без того позволявшее семье лишь кое-как сводить концы с концами, ухудшилось настолько, что теперь, чтобы прокормить одного члена семьи, приходилось фактически обрекать другого.
Парни из двух соседних деревень были вынуждены направлять копья на тех, с кем ещё недавно вместе смеялись и болтали, — лишь потому, что землями над ними правили разные лорды.
Тех, кто осмеливался спросить: «С какой стати мы вообще должны воевать?» — собственные солдаты лордов избивали до тех пор, пока те не замолкали. А порой и вовсе убивали.
И тогда люди, доведённые до отчаяния, хватались за последнюю надежду и приходили к нему.
Они падали на колени, умоляя сквозь слёзы.
Рыцарь самого низкого положения.
Настоящий рыцарь, сражающийся за народ, господин.
Спасите нас, господин.
Остановите эту войну, смысл которой мы даже не понимаем, господин.
Он не смог отвернуться.
От этих людей в изношенной одежде, с исхудавшими, осунувшимися лицами, которые склоняли головы и проливали слёзы перед ним.
Узнав, что Рыцарь Народа выступил, чтобы спасти их, подданные обоих лордов один за другим начали восставать против своих правителей.
Лорды попытались подавить мятеж привычным способом — силой.
Но потерпели неудачу.
Потому что на стороне людей был могущественный рыцарь.
Разумеется, и народ не обошёлся без потерь.
Каким бы невероятным ни было мастерство этого рыцаря, он всё равно оставался всего лишь одним человеком. Там, где его не было, людям приходилось проливать много крови.
Но теперь всё было иначе.
Люди больше не склоняли головы покорно, даже когда на них обрушивались удары.
Раньше стоило показательно наказать одного из десяти — и остальные девять тут же смирялись.
Теперь же вместо покорности они выбирали сопротивление.
Потому что существовал рыцарь.
Потому что он показал им: противостоять знати и правителям возможно.
Потому что теперь они знали: перед ними не неприкосновенные, всесильные существа, а всего лишь люди, обладающие властью.
Рыцарь обратился к обоим лордам.
Именно их тираническое правление довело народ до такого состояния.
Поэтому он просил их прекратить войну и исполнять свой долг лордов — заботиться о собственных подданных.
Но вместо того чтобы прислушаться к его словам, лорды решили призвать на помощь другие знатные семьи.
Возмущённые этим, люди вновь обратились к рыцарю.
Рыцарь самого низкого положения.
Рыцарь Народа, который сражается вместе с нами, господин.
Они отвергли протянутую нами руку. Значит, теперь остаётся лишь перерезать им глотки.
Мы должны вернуть этим злым угнетателям всё страдание, которое они причинили нам.
В этой проклятой стране слишком много людей страдает так же, как мы. Они лишь терпят, потому что не знают, как бороться. Если мы покажем им нашу волю и наши достижения, мы наверняка сможем изменить саму эту страну.
Вместо того чтобы до конца своих дней жить в страданиях, как прежде, мы лучше поставим собственные жизни на кон ради великого дела.
Рыцарь был потрясён.
Лишь тогда он окончательно понял, какую искру зажгли в сердцах людей его поступки.
Он обнажал меч, чтобы защищать слабых.
Чтобы спасать тех, кого никто не замечал.
Он встал на сторону народа и направил свой меч против знати.
Если бы он был хоть немного более безжалостным человеком…
Или человеком, способным принять небольшие жертвы ради великой цели…
Он мог бы последовать за волей народа, который вёл за собой, и погрузить всю страну в хаос войны.
Но рыцарь, всю жизнь сражавшийся за слабых, не мог выбрать путь, на котором бесчисленное множество людей окажется в лужах собственной крови — пусть даже во имя справедливого дела.
Но и бежать, забрав с собой лишь собственную дочь, оставляя тех, кто поверил ему и последовал за ним, он тоже не мог.
Пока рыцарь мучительно разрывался между этими двумя решениями, к нему явился посланник старого короля, который на тот момент ещё не утратил всей своей власти.
Он передал предложение.
Если ради предотвращения ещё большей войны и нового кровопролития будет отдана лишь голова самого рыцаря, остальных никто не тронет.
И в этом они клялись именем королевской семьи.
Рыцарь отвернулся от своей плачущей дочери.
И поднял собственный меч—
—Командир восьмого взвода Далия! Вы арестованы по обвинению в сговоре с вором Дофином!
Саронский рыцарский орден.
После того как вице-командир ордена выкрикнул эти слова, штаб Корпуса стражи мгновенно погрузился в хаос.
— Что? Сговор? Командир восьмого взвода?
— Что за чушь?!
БУУМ!
Дюжина рыцарей одновременно топнула ногами.
По помещению прокатился оглушительный ударной волной, мгновенно заглушивший весь шум.
Все инстинктивно вздрогнули от оглушительного грохота, словно на землю рухнула огромная скала.
Далия нахмурилась, но заставила себя сохранять спокойствие и возразила:
— Сговор? Это абсурд. Я никогда ни в чём подобном не участвовала.
— Бесполезно отрицать. Мы уже раскрыли весь ваш план: вы передавали Дофину информацию изнутри Корпуса стражи, помогая ему совершать преступления, а он, в свою очередь, намеренно позволял вам одерживать над собой верх, чтобы повышать вашу репутацию.
— И на каком основании вы делаете такие выводы?!
— У нас есть показания людей из самого Корпуса стражи.
— Что?
По знаку вице-командира несколько стражников, до этого прятавшихся в углу, вышли вперёд.
— Я видел, как командир восьмого взвода намеренно позволила Дофину уйти, хотя могла его добить!
— Я видел, как Дофин, который обычно без колебаний нападает на других, намеренно ослабил натиск, когда сражался с командиром восьмого взвода!
— Я видел, как командир восьмого взвода посреди ночи разговаривала с человеком, предположительно Дофином, даже после прибытия рыцарского ордена!
Когда человек совершенно ошеломлён, слова порой просто не находятся.
Далия на мгновение застыла.
Но тут адъютант восьмого взвода не выдержал:
— Хватит нести чушь!! Вы, ублюдки! Раньше вы перед капитаном пресмыкались, а теперь, что, нового хозяина себе нашли?!
Только теперь Далия поняла, кто были эти стражники.
Поначалу она была чужой среди Корпуса стражи. Но после появления Дофина и того, как Далия начала выделяться, многие стражники резко изменили отношение к ней и стали всячески демонстрировать своё расположение.
Однако оставались и те, кто до самого конца не принял Далию и продолжал относиться к ней враждебно.
И теперь именно они давали рыцарскому ордену сфабрикованные показания.
— Не слушайте их, капитан! Всем же ясно, что они пытаются свалить на вас вину, чтобы спасти собственную репутацию, которая из-за этого дела летит к чертям!!
— Как и следовало ожидать от простолюдинов. Даже говорить нормально не умеют.
Вице-командир нахмурился.
Один из рыцарей шагнул вперёд и протянул руку к адъютанту.
Тот даже не успел понять, что на него собираются напасть.
Хвать.
— Не смей прикасаться к моему подчинённому.
Рука Далии оказалась быстрее.
Она крепко схватила рыцаря за запястье, прежде чем тот успел добраться до адъютанта.
Рыцарь дёрнулся, пытаясь высвободиться, но как бы яростно он ни рвался, Далия не сдвинулась ни на дюйм.
— Ч-что?!
Адъютант, осознав, что произошло, с опозданием отскочил назад.
Бровь вице-командира дёрнулась.
— Теперь вы ещё и приказываете нам не подчиняться?
— Во-первых, рыцарский орден не является непосредственным начальством Корпуса стражи. А во-вторых, даже если бы являлся, ни один закон не разрешает безосновательно применять силу к подчинённому.
— Что за чушь ты несёшь? Я всего лишь собирался наказать пса, забывшего своё место и перебившего речь старшего по званию. За неподчинение приказу ему вообще полагалась бы смертная казнь. Ничего необычного.
— Но это же…
Это был не закон.
По крайней мере, он совершенно не походил на законы того мира, о которых она когда-то говорила с ним.
Но Далия не смогла договорить.
Потому что сколько бы ни формировалось в её сердце собственное понимание справедливости и закона, в реальности всё это не имело никакого значения.
Вице-командир объявил:
— Истинны эти подозрения или нет, выяснится в ходе расследования. Так что же вы выберете, командир восьмого взвода? Спокойно подчинитесь приказу или будете сопротивляться до конца?
Далия замешкалась.
Какой бы упрямой она ни была, она не была настолько глупа, чтобы не понимать: если она спокойно позволит себя увести, ничем хорошим это не закончится.
Но что будет, если она откажется?
Далия ненадолго взглянула на своих товарищей из восьмого взвода.
Все они крепко сжимали древки копий и смотрели на неё решительно.
Словно говорили, что если она решит сопротивляться, они будут сражаться рядом с ней.
И одновременно Далия заметила кое-что ещё.
Едва заметно дрожащие ноги.
Холодный пот.
Неровное дыхание.
Как бы сильно они ни хотели сражаться, их тела уже охватил страх.
И это было естественно.
Стражники восьмого взвода действительно считались одними из лучших в Корпусе, но почти никто из них не умел толком управляться с магической энергией.
Физические возможности человека, укрепляющего тело при помощи полноценного метода культивации, и человека, который этого не делает, различались так же сильно, как возможности зверя и обычного человека.
А против них стояли настоящие живые орудия войны — люди в качественных доспехах, превосходно владеющие мечом и способные свободно использовать ауру меча.
Если начнётся бой, то, что бы ни произошло с самой Далией, вероятность того, что её подчинённые выйдут из него невредимыми, была практически нулевой.
А такого исхода Далия не хотела.
Она коротко вздохнула и разжала пальцы.
Рыцарь мгновенно отступил, ловко высвободившись, и уставился на Далию с явным раздражением.
Очевидно, для него было унизительно, что какая-то простая стражница сумела остановить его атаку.
Далия повернулась к вице-командиру рыцарского ордена.
— Я никогда не вступала ни в какой сговор. Но я согласна подчиниться расследованию.
— Разумное решение.
— Однако у меня есть условия.
— …Условия?
— Объявите здесь, перед всем Корпусом стражи, что не станете применять силу к другим стражникам. И позвольте мне раз в день встречаться с одним из членов восьмого взвода.
Лицо вице-командира откровенно исказилось.
— Ты, подозреваемая, ещё и условия ставишь?
— Разве вы сами только что не сказали, вице-командир-ним: «Истинны подозрения или нет, выяснится в ходе расследования»? Тогда преждевременно объявлять меня преступницей, пока расследование ещё даже не закончено. Если только вы уже заранее не решили признать меня виновной и не собираетесь подогнать под это результаты.
— Ах ты мерзавка!! Ты ещё и насмехаешься надо мной?!
— У меня не было такого намерения. Но если вы так это восприняли, прошу прощения.
Глядя на то, как лицо вице-командира постепенно меняет цвет от ярости, Далия вдруг подумала:
Когда я научилась так хорошо говорить?
Ответ был очевиден.
Разумеется, всё дело было в постоянных разговорах с этим словоохотливым «ним».
И оттого, что даже в такой безрадостной ситуации одна мысль о его лице заставила её почувствовать себя немного лучше, на губах Далии появилась горькая улыбка.
— Ты…
Вице-командир выглядел глубоко раздосадованным.
Так просто согласиться на требования Далии означало задеть его гордость.
Но если он отвергнет их и попытается взять её силой, его тревожило то, как легко она всего несколько мгновений назад остановила атаку рыцаря.
Наконец он цокнул языком и процедил слова так, словно выплёвывал жука:
— Хорошо! Я удовлетворю эти нелепые требования! А теперь спокойно подчинитесь расследованию!
Далия протянула обе руки.
Рыцари заковали их и повели её прочь.
Члены восьмого взвода попытались остановить её.
— Капитан-ним!
— Всё в порядке. Просто продолжайте приходить ко мне. Мне нужно знать, что происходит снаружи.
У них явно было ещё много чего сказать.
Но, увидев спокойное выражение лица Далии, они нехотя кивнули.
Тем же днём, во второй половине дня, по Левруку начал расползаться странный слух.
— Слышал? Командира восьмого взвода Корпуса стражи арестовали.
— Что? За что?
— Говорят, причина, по которой она до сих пор была такой активной, в том, что на самом деле она тайно работала вместе с Дофином.
— Да ладно, разве это вообще имеет смысл?
— Если подумать, кое-что действительно было странным. Как обычная стражница могла настолько эффективно противостоять Дофину, которого даже рыцарский орден поймать не может? Если она сговорилась с Дофином, чтобы прославиться, а после прибытия рыцарского ордена начала передавать ему информацию изнутри, чтобы мешать им, тогда всё сходится, разве нет?
— Хм… Ну…
— Я с самого начала знал, что здесь что-то нечисто! Если она настолько талантлива, почему не прославилась раньше? Почему начала действовать только после появления Дофина?
Слухи были явно предвзяты в пользу рыцарского ордена и искажали факты, связанные с Далией.
Но когда из самых разных мест одновременно начали доноситься конспирологические версии, люди поневоле стали смотреть на неё с подозрением.
И один человек, услышав эти новости, пробормотал себе под нос:
— Как интересно. Какая поистине гениальная шутка.
Вопреки собственным словам, на его лице не было ни тени улыбки.
Наблюдавший за ним из тени Великий Архидемон подумал:
Ага. Этот парень разозлился.
Слухи по самой своей природе, распространяясь, имеют свойство обрастать преувеличениями, искажениями и всевозможными выдумками.
И всё же слух, который сейчас ходил по Левруку, был в некотором роде странным — содержание его оставалось на удивление неизменным.
— Командир 8-го взвода заодно с Дофином! Всё это время она так усердствовала именно потому, что действовала вместе с ним!
— Но когда явился праведный Рыцарский орден и её собственное положение оказалось под угрозой, она начала передавать ему внутреннюю информацию, чтобы помогать в его преступлениях!
— Какая мерзость! Какое бесстыдство! Командира 8-го взвода необходимо немедленно и сурово наказать!
Согласно этим слухам, Рыцарский орден представал жертвой — доблестные и умелые рыцари не могли проявить всю свою силу лишь из-за предательства подлой сообщницы. А Далия была ничтожеством, которое, завидуя столь благородному Рыцарскому ордену, плело гнусный заговор за его спиной.
Впрочем, иначе и быть не могло.
Ведь первыми этот слух начали активно распространять люди, нанятые самим Рыцарским орденом.
— Какова реакция в городе?
— Люди всё ещё немного озадачены, но, думаю, это лишь вопрос времени.
Услышав ответ вице-командующего, командир Рыцарского ордена удовлетворённо улыбнулся.
Если рассуждать хладнокровно, в слухах, которые сейчас захлестнули Леврук, было немало сомнительных мест.
Неужели один-единственный сообщник действительно мог помочь Дофину совершить столько масштабных преступлений?
За столкновениями Дофина и Далии лично наблюдало немало людей, болевших то за одного, то за другого. Неужели можно было обмануть глаза всех этих свидетелей?
И даже если слухи правдивы, разве это не означало бы, что Рыцарский орден позволил одному внутреннему предателю водить себя за нос? Неужели после этого они действительно могли заявлять, что ни в чём не виноваты?
В действительности среди тех, кто слышал эти слухи, находились люди, пытавшиеся возразить именно такими доводами. Но их голоса так и не стали основными.
— Что, теперь ты на стороне вора и предательницы? А может, ты тоже из их шайки?
Стоило кому-нибудь попытаться хоть немного отстоять свою точку зрения, как нанятые Рыцарским орденом зазывалы тут же загоняли его в угол, объявляя сообщником предательницы.
Так, постепенно подавляя все голоса несогласных и раз за разом усиливая поток проклятий в адрес Далии, они понемногу втягивали в него даже тех, кто поначалу лишь недоумённо качал головой, думая: «А разве всё действительно так?»
Пока это оставалось всего лишь «слухом».
Но день, когда этот слух превратится в «истину», был уже не за горами.
— Остальные районы не так важны. Особенно сосредоточьтесь на формировании общественного мнения в Верхнем городе. Остальные невежественные простаки — лишь приятный бонус. По-настоящему важно то, как этот инцидент воспримут влиятельные люди.
— Понял.
Вице-командующий чётко кивнул, и в глазах командира вспыхнул холодный блеск.
— Теперь начинается самое главное. Отныне мы не должны оставить Дофину ни единой лазейки!
До сих пор Рыцарский орден сумел снять с себя ответственность, переложив весь позор своих провалов на Далию.
Но была и обратная сторона.
Если после ареста Далии Дофин снова добьётся успеха, никакими оправданиями это уже не прикрыть.
Казалось бы, после всех прежних поражений одной смены настроя явно недостаточно, чтобы переломить ситуацию. Но командир Рыцарского ордена вовсе не был глупцом.
После нескольких поражений Рыцарского ордена некоторые из намеченных целей, окончательно испугавшись, предпочли проглотить гордость и покорно склонить головы перед преследователями. Благодаря этому число людей, которых рыцари должны были охранять, сократилось до менее чем десяти.
В обычной ситуации это было бы плохой новостью — ведь это означало, что столько людей они не сумели защитить.
Но с точки зрения охраны ситуация стала несравненно удобнее.
Более того, им удалось собрать всех оставшихся под охраной людей в одном здании — пусть и всего на месяц.
Как бы ни был искусен Дофин, он едва ли осмелится сунуться туда, где собралась сотня рыцарей, да ещё и во главе с самим командиром Рыцарского ордена.
А если Дофин действительно побоится действовать, это позволит ещё крепче закрепить версию:
«Лишившись своего внутреннего сообщника, Дофин испугался и залёг на дно».
Конечно, по истечении месяца им снова придётся иметь дело с Дофином, но по крайней мере до тех пор они смогут смыть с себя унизительное клеймо «хуже, чем обычная городская стража».
— На этот раз мы покажем истинную силу Рыцарского ордена Сарноса!
— Да, командир!
Рыцари были уверены, что придумали вполне разумный план.
Но они упустили из виду одну маленькую деталь.
Они даже не понимали, кого именно только что спровоцировали.
Как и рассчитывал Рыцарский орден, в Верхнем городе отношение к Далии действительно ухудшилось.
Однако в других районах начали просачиваться совершенно иные настроения — настолько отличные от задуманного рыцарями, что достаточно было прислушаться к одному разговору, происходившему где-то в кварталах простолюдинов.
— Так командир 8-го взвода на самом деле союзница Дофина? Значит, она на нашей стороне?
После слов простоватого на вид юноши выражения лиц остальных парней за столом слегка изменились.
— Ты же буквально недавно с радостью поливал её грязью! Называл злодейкой, которая мешает праведному Дофину, и грязной прихвостней знати, разве нет?
В его словах звучал упрёк: мол, как можно так легко переобуваться?
Но простодушный юноша даже не подумал оправдываться.
— Потому что я думал, она мешает Дофину! А теперь выясняется, что она на самом деле ему помогает! Значит, они союзники!
— Э-э…
Парень, первым бросивший упрёк, на мгновение растерялся. Остальные юноши тоже подключились:
— Нет, но всё не так просто. Если всё это означает, что Дофин и командир 8-го взвода действительно были заодно, получается, она нас обманула и предала.
— И саботировать организацию, в которой ты служишь, изнутри — тоже как-то… ну, знаешь…
В ответ простоватый юноша непонимающе нахмурился.
— А с чего это предательство? Я ничего не потерял. Наоборот, мне приятно видеть, как эти благородные ублюдки получили по заслугам. Да и вообще, кроме 8-го взвода, городская стража была сплошным сбродом, а Рыцарский орден — сборищем отморозков, которые смотрят на нас как на насекомых. Так почему нельзя ударить таких ублюдков в спину?
— Ну, вообще-то… Хм.
Юноши, до этого машинально возражавшие ему, задумались.
Формулирует он, конечно, грубовато… но разве по сути он неправ?
Допустим, Далия действительно была сообщницей Дофина.
Что они потеряли из-за этого?
Главными целями Дофина становились жестокие влиятельные люди и те, кто творил зло. Пострадавшим гражданам выплачивали компенсации, а те, кого преступления непосредственно не коснулись, всё равно получали косвенную выгоду.
Предала городскую стражу? Уронила честь Рыцарского ордена? И что с того?
Разве это имеет какое-то отношение к простым людям?
Разве плохо, если негодяи сами получили по заслугам?
Если Далия действительно помогала Дофину, то с точки зрения простолюдинов её поступок скорее заслуживал похвалы, чем проклятий.
Открыто ругать знать и Рыцарский орден, как те подвыпившие юнцы, решались немногие. И не потому, что им нечего было сказать, — просто люди опасались чужих взглядов.
Но немало граждан втайне обрадовались новости о том, что Далия и Дофин на самом деле находятся по одну сторону.
— Я так и знал! Ведь только эта женщина и её подчинённые из всей городской стражи действительно заботились о нас!
— Боже мой… А мы ведь проклинали её, ничего не зная! Мне теперь так стыдно!
Изначально для жителей Леврука 8-й взвод был чем-то вроде «совести городской стражи».
В то время как большинство остальных подразделений торчали исключительно в Верхнем городе, оставляя простолюдинов без внимания, именно 8-й взвод единственный действительно защищал их от преступников.
Поэтому, когда Далия, которую они в глубине души считали своей союзницей, начала мешать Дофину, разочарование оказалось ещё сильнее.
Но теперь, услышав, что Далия всё это время была на стороне Дофина, люди обрадовались, решив, что наконец поняли её истинные намерения.
Разумеется, и это представление было далеко от правды.
Но оно доказывало другое: людям нужна была причина не ненавидеть Далию. Им нужны были основания поверить, что она — союзница.
Если бы Далия или 8-й взвод изначально не вызывали симпатии, подобный слух не вызвал бы особой реакции. В лучшем случае люди остались бы равнодушны, а в худшем — принялись бы проклинать её.
Но теперь дрова для костра понемногу складывались в кучу.
Слой за слоем.
К северу от Верхнего города стоял роскошный особняк.
Это была резиденция, которой граф Сарнос пользовался во время пребывания в Левруке. Сейчас же в ней разместился Рыцарский орден.
К главным воротам уверенно направлялся молодой человек.
Без кареты.
Без слуг.
Без охраны.
Один из рыцарей, охранявших ворота, преградил ему путь.
— Стой. Посторонним вход запрещён.
— Разрешение? Ты сейчас со мной разговариваешь? Ты вообще в своём уме?
Молодой человек раздражённо цокнул языком.
Рыцарь тоже недовольно нахмурился.
Каждый рыцарь Рыцарского ордена Сарноса был дворянином Вирки и обладал как минимум силой 4-го ранга. Поэтому прославились они не только мастерством, но и невероятной заносчивостью.
Рыцарь уже собирался вспылить и ответить, как другой привратник, до этого подозрительно разглядывавший лицо молодого человека, вдруг шагнул вперёд.
— Приветствуем господина налогового управляющего Леврука!
Услышав это, рыцарь, ещё мгновение назад готовый затеять ссору, почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Дело было вовсе не в должности налогового управляющего.
Гораздо важнее было его происхождение.
Налоговый управляющий Леврука был одним из сыновей графа Сарноса.
Пусть и рождённым от наложницы, а не законной супруги, но всё же сыном, которого граф настолько ценил, что доверил ему ключевой пост в одном из важнейших владений.
— Это ведь вы меня сюда вызвали. Так какого чёрта происходит? Пригласили гостя, а теперь ещё и это устраиваете? А?
От его резкого, почти боевого тона оба рыцаря покрылись холодным потом.
Перед простолюдинами они могли сколько угодно вести себя надменно, но настолько бесстрашными, чтобы открыто перечить любимому сыну графа, они всё же не были.
Тем более что налоговый управляющий славился крайне тяжёлым и вспыльчивым характером.
— П-простите нас. Мы не увидели сопровождающих, которые должны были вас встретить, поэтому не сразу вас узнали.
— По моему опыту, большая шумная компания только делает тебя лёгкой мишенью. Лучше передвигаться тихо и незаметно. Носильщики с багажом придут позже отдельно, так что имейте это в виду. Кстати, как тебя зовут?
— Что?
— Я спросил, как тебя зовут.
Глаза рыцаря заметались.
По его лицу было видно, что отвечать он не хочет, но ещё больше он боялся, что отказ принесёт ему неприятностей.
Налоговый управляющий цокнул языком.
— Тц. Ладно, на этот раз прощу. Просто открывай ворота.
Два рыцаря коротко переглянулись.
Им самим хотелось поскорее закончить этот разговор, но существовал строгий приказ командира Рыцарского ордена.
— П-простите, господин налоговый управляющий. Но перед входом в особняк вы должны пройти личный досмотр.
— Дофин мастерски меняет внешность и уже не раз обманывал людей подобным образом. Это необходимо для надёжной охраны высокопоставленных лиц, находящихся в особняке. Просим вас отнестись с пониманием.
— Да вы издеваетесь?! Теперь ещё подозреваете, что я этот ублюдок Дофин?!
— Умоляем вас. Это делается ради безопасности и вашей милости, и остальных высокопоставленных гостей!
Налоговый управляющий осыпал их ругательствами и гневно размахивал руками, но рыцари, хоть и заметно нервничали, не собирались его пропускать.
В конце концов первым сдался сам налоговый управляющий.
— Да чтоб вас… Аргх! И всё это из-за какого-то воровского ублюдка!
Не желая даже думать о том, когда его бесконечные жалобы и ругань могут наконец обратиться против них самих, два рыцаря поспешно провели досмотр.
Они проверили его одежду на наличие каких-либо подозрительных приспособлений, а затем потянули его за щёки, проверяя, не является ли лицо подделкой.
— Ай! Больно! Эй, полегче, ублюдок!
Хлоп!
Налоговый управляющий с размаху влепил рыцарю по голове.
Щека рыцаря дёрнулась.
Разумеется, крепкое тело рыцаря не могло пострадать от такого удара.
Но унижение было совсем другим делом.
В глубине души рыцари даже надеялись, что этот человек окажется Дофином — тогда можно было бы без всяких сомнений обнажить мечи.
Но, увы, проверка ничего не выявила.
Даже после окончания досмотра налоговый управляющий не собирался спокойно входить внутрь и ещё долго выговаривал рыцарям всё, что о них думает.
Наконец они пропустили его, лишь молча сверля взглядом удаляющуюся спину.
Вскоре, как и говорил налоговый управляющий, к особняку поспешили его слуги с упакованным багажом.
На этот раз рыцари тоже оскалились.
— Как вы вообще могли позволить человеку, которого вы сопровождаете, в одиночку бродить по городу в такое опасное время? Вы с ума сошли?
— П-простите! Он внезапно решил уйти, и мы не успели отреагировать.
— Тц. Всех вас тоже обыскать. В очередь! Если кто-нибудь покажется подозрительным, с вами церемониться не будут!
Во время довольно грубого досмотра, больше похожего на вымещение раздражения, из уст слуг не раз вырывались возмущённые крики.
Но и на этот раз ничего подозрительного обнаружено не было.
Вскоре все прибывшие гости и их слуги прошли проверку и оказались внутри.
Рыцари плотно заперли главные ворота особняка.
До самого утра следующего дня они больше не откроются.
Особняк, построенный по вкусу графа и больше напоминающий небольшую крепость.
Сотня элитных рыцарей, охраняющих его, вместе со своими оруженосцами.
И сам командир Рыцарского ордена Сарноса — сильнейший среди них.
Как бы ни был искусен Дофин, он не осмелится сунуться сюда.
Рыцари были в этом абсолютно уверены.
[Но почему именно он? Какой-то уж слишком заурядный.]
— Зато толстенький и упитанный. Под такой специально изготовленной кожей можно спрятать что угодно.
Влиятельные люди Леврука — отбросы.
А если говорить о тех, кто сейчас собрался в роскошном особняке, то среди этих отбросов находились самые отъявленные.
Не потому, что Дофин решил оставить лучших напоследок. Просто те, чьи преступления были не столь тяжкими или кто ещё мог исправиться, уже добровольно заплатили за свои проступки — то есть прислушались к «советам» Дофина.
В дворянском обществе, где честь и репутация сами по себе являлись ценностями, уступить давлению какого-то «вора», извиниться перед «простолюдинами» и вдобавок выплатить им компенсацию означало понести огромные социальные потери.
Но каким бы унизительным ни было извинение, всё же оно не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы быть избитым вором до полусмерти, словно собака в жаркий летний день, а затем связанным по рукам и ногам и выставленным посреди улицы на всеобщее обозрение.
Если уступишь один — тебя сочтут дураком, который испугался угроз, или предателем. Но если вслед за тобой склонят головы и другие, причин для колебаний становится ещё меньше.
Иными словами, тот факт, что к этому моменту список целей сократился всего до десяти человек, означал одно из двух.
Либо перед нами были люди с пустой, болезненной гордостью и упрямством, въевшимся в самую их сущность.
Либо — худшие из худших, чьи грехи были настолько тяжки, что одними извинениями их уже было не искупить.
И именно эти отбросы сейчас в полной мере демонстрировали свою гнилую натуру.
— Какой-то жалкий воришка устроил столько проблем… Ума не приложу, что с этим делать.
— Если бы городская стража нормально выполняла свою работу, нам бы не пришлось так страдать. Хотя чего ещё ожидать от организации, которая укрывала предательницу?
— Меня до сих пор бросает в дрожь, стоит только вспомнить, что эта баба имела наглость охранять меня лично.
— Верно. Необходимо устроить показательное казнённое представление, чтобы впредь подобного не повторялось.
Большинство из них ещё совсем недавно сами тянулись к Далии с мольбами защитить их и действительно пользовались её помощью.
Но ни один из них даже не подумал упомянуть такую мелочь.
Разумеется, какой-то ничтожной городской страже и положено защищать благородных господ.
А то, что Далия не смогла даже эту элементарную обязанность выполнить как следует и несколько раз позволила Дофину уйти, — по их мнению, уже само по себе было достаточным основанием для казни.
И только благодаря их безграничной милости её до сих пор не казнили.
И всё это было ложью!
Возмутительной ложью, достойной всеобщего осуждения!
Они действительно верили в собственные слова и с наслаждением поливали Далию грязью, радуясь тому, что окружающие охотно подхватывают их мнение.
«Какая мерзкая баба. Я предложил взять её в наложницы, а она, ничтожная простолюдинка, ещё и задрала нос! А сама всё это время плела подобные интриги за моей спиной?»
«Я предлагал ей поступить ко мне на службу, а она отказалась, заявив, что хочет посвятить себя патрулированию и защите города. Всё это время скрывала свою истинную натуру! Хотя, если её достижения были результатом сговора с Дофином, неудивительно, что она боялась, что её разоблачат!»
Разумеется, ни капли личной обиды тут не было.
Совсем.
Кроме того, у них уже имелась «информация, позволявшая без зазрения совести растерзать Далию», которую Рыцарский орден ненавязчиво подкинул им заранее.
— И вдобавок отец этой бабы был—
— Да чтоб её! Чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня бесит!!
Именно в тот момент, когда один из мужчин многозначительно попытался затронуть эту тему, в банкетном зале для почётных гостей раздался оглушительный вопль.
Гости вздрогнули, а затем раздражённо нахмурились.
Кто посмел вести себя настолько бесцеремонно и нагло в месте, где собрались все влиятельнейшие люди Леврука?
Они повернулись в сторону шума, уже готовясь осадить наглеца.
Но, увидев, кто именно его поднял, неловко кашлянули и поспешно отвели взгляды.
Здесь не было людей, не обладавших влиянием.
И всё же человек, сейчас вопивший так, словно собирался докричаться до небес, занимал среди них совершенно особое положение.
Налоговый управляющий Леврука. Один из сыновей графа Сарноса.
Честно говоря, первое обстоятельство само по себе особого значения не имело.
А вот второе — имело.
«Если не считать внешность, его голос во время крика — точная копия голоса отца. Каждый раз сердце ёкает, когда он начинает орать».
«Слышал, из-за стресса, вызванного Дофином, он начал заедать переживания и сильно растолстел… Боже мой. Если Дофин задержится здесь ещё на год, этот парень превратится в шар».
Замечал он устремлённые на него взгляды или нет, налоговый управляющий продолжал изливать свои жалобы.
— Я так доверял этой страже! Я даже немного растрогался, когда увидел, как она защищает меня от лап этого злобного, мерзкого Дофина! И после этого она вот так безжалостно растоптала мои чувства?! Как она могла?!
Бах! Дзынь!
Не в силах сдержать ярость, налоговый управляющий швырнул чашу, которую держал в руке, на пол.
Если бы здесь находился кто-нибудь из дома маркиза Редвелла, он, возможно, заметил бы в этом поведении знакомую тень одной вспыльчивой юной госпожи.
Но, к сожалению, в этой графской цитадели не нашлось столь проницательных глаз.
Оставалось лишь качать головами, наблюдая за его поистине хулиганским поведением.
Так и не успокоившись, налоговый управляющий тяжело перевёл дыхание. Его округлый живот и пухлые щёки затряслись, после чего он окинул зал блестящими глазами.
— Эй, ты.
Остальные инстинктивно отвели взгляд.
Рыцарь, на которого указал налоговый управляющий, почувствовал, как его лицо мгновенно вытянулось.
— …Чего тебе?
— Я кое-чего не понимаю и хочу спросить. Я ведь несколько раз был рядом с той стражницей, верно? Она ведь действительно одним ударом копья разнесла здание пополам? Если все её достижения до сих пор были инсценировкой, то и разрушение здания было каким-то трюком?
— Разумеется, это был трюк. Если заранее создать в здании слабое место, его можно разрушить даже небольшим ударом.
— О? Ты уверен?
— Разумеется. Иначе как простая стражница могла бы обладать такой чудовищной силой?
— Тогда мне придётся вернуться и хорошенько отделать своих слуг.
— Простите?
Вопросительные знаки возникли не только в голове рыцаря, но и в мыслях всех остальных, слушавших этот разговор.
Они совершенно не понимали, куда клонит налоговый управляющий.
Но тот продолжил так, словно всё было очевидно.
— То здание, в котором со мной всё это произошло, ведь принадлежало мне, верно? Значит, ещё до того, как этот воровской ублюдок туда пробрался, внутри уже происходил какой-то сговор, так? Неважно, сговорились они или просто допустили такую халатность — наказания они заслуживают. Разве не так?
— Т-так точно. Вы совершенно правы.
— Хм. Но этих слуг прислали из главного поместья, так что если я с ними слишком сильно перегну палку, потом будут неприятности… Эй, ты точно уверен в том, что только что сказал? Что вся сила той стражницы — сплошная фикция? Было бы нехорошо, если потом выяснится, что «на самом деле всё было не так». А?
— Это…
Рыцарь не смог сразу ответить.
Если под «слугами» имелись в виду обычные низшие слуги, проблем не возникало.
Но если речь шла о личном дворецком или старшей горничной — то есть людях, занимавших официальные должности, — всё становилось гораздо сложнее.
Если их прислали из главного поместья графа, то, скорее всего, они и сами происходили из достойных семей.
Налоговый управляющий нахмурился.
— Чего ты увиливаешь? Эй, чёрт возьми. Ты ведь не просто несёшь какую-то чушь, а? Ты что, надо мной издеваешься?
— Н-нет! Конечно нет!
— Подозрительно.
Налоговый управляющий наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону, после чего указал на другого рыцаря.
— Эй, ты. Отвечай. Этот проклятый вор явно использовал какие-то странные карты, вызывая взрывы, электрические разряды и прочую дребедень. А та стражница просто принимала всё это на голое тело, верно? И это тоже было каким-то фокусом?
— Разумеется.
— И как она это делала?
— Думаю, это выяснится во время допроса и расследования.
— Правда? Тогда поделитесь со мной результатами.
— Простите?
— Если какой-то «трюк» позволяет даже обычной стражнице выдерживать такие атаки, то это уже само по себе ценная техника, разве нет? Значит, нужно выяснить, в чём секрет, и использовать его.
— Хм.
— Господи, какие же вы тугодумы. Только мечами махать и умеете. В головах пусто. Тц-тц-тц.
— …
— А? Что это за взгляд? Есть проблемы?
— Ни в коем случае!
— Ладно, на этот раз прощу.
Развернувшись с таким видом, словно только что оказал им огромную милость, налоговый управляющий принялся останавливать едва ли не каждого проходившего через банкетный зал рыцаря и расспрашивать его о «трюках» Далии.
Рыцарям с крайне недовольными лицами ничего не оставалось, кроме как отвечать на его вопросы один за другим.
Способности Далии — сплошной обман.
Никакой особой силы у неё нет.
Обычная стражница не способна совершить то, что не под силу даже рыцарю.
Лишь после того, как он проделал это почти со всеми рыцарями в банкетном зале, налоговый управляющий наконец удовлетворённо кивнул.
Остальные гости смотрели на него так, словно перед ними стоял законченный идиот.
Наконец налоговый управляющий заметил странные взгляды, направленные в его сторону, и нахмурился.
— Хм?
Гости вздрогнули.
Учитывая их положение и статус, вероятность того, что налоговый управляющий действительно посмеет сорваться на них, была практически нулевой.
Но уже само по себе было абсурдно, что человек с официальной должностью всего лишь налогового управляющего позволял себе обращаться с Рыцарским орденом Сарноса — гордостью дома графа — подобным образом.
К счастью, их тревоги так и остались тревогами.
Потому что налоговый управляющий вдруг широко улыбнулся.
— Ох, прошу прощения. Я слишком сильно разошёлся в присутствии стольких уважаемых гостей. Просто накопилось… слишком много всего, чего я не понимал.
— Ха-ха, ничего страшного. Мы всё понимаем.
— Конечно, это не полноценная компенсация, но сегодня… Нет, я в хорошем настроении! Следующие три дня все ваши расходы на еду и выпивку здесь оплачиваю я! Несите сюда всё самое редкое и знаменитое вино Леврука! Сегодня гуляем!
— О-о-о…!!
Дворяне тоже не откажутся от бесплатного угощения.
Тем более после всех недавних событий, когда из-за бесчинств Дофина они не могли как следует наслаждаться роскошью. Теперь же, находясь под железной защитой Рыцарского ордена, они могли спокойно предаваться удовольствиям, ни о чём не беспокоясь.
Что, разумеется, означало ещё больше работы для рыцарей и слуг.
Но какое им до этого дело?
Если рыцарям что-то не нравится, пусть ловят Дофина и не создают подобных проблем.
Пир становился всё веселее.
Люди ели и пили с такой беззаботностью, словно им совершенно не угрожала опасность, пока один за другим не начали терять сознание от выпитого и их не стали растаскивать по комнатам.
Перед дверями комнат рыцари были в отвратительном настроении.
— Это уже слишком! Они вообще обращаются с нами без всякого уважения!
— Особенно этот свиноподобный ублюдок. До самого конца цеплялся к нам и приставал. Как же он меня достал.
— Вице-командующий приказал, так что потерпите немного. Каждый из этих людей по отдельности не представляет особой угрозы, но если они все разом взбунтуются, возникнут проблемы. С местью разберёмся позже.
Обычно почётные гости не стали бы вести себя настолько бесцеремонно с Рыцарским орденом — одной из главных сил королевства.
Но сегодняшний пир был особенным.
Словно действия налогового управляющего задали пример, разгорячённые алкоголем дворяне один за другим начали отпускать язвительные замечания и провоцировать рыцарей.
Рыцари, не уступавшие дворянам в гордости, с удовольствием избили бы этих ничтожных идиотов до полусмерти.
Но обстоятельства были не на их стороне.
— Комната 104. Всё чисто.
— Комната 107 тоже. Если не считать отвратительно громкого храпа, спит как убитый.
— После такого количества выпивки неудивительно. Только осторожнее, не разбудите. Если снова начнут драку, страдать будем только мы.
— Понял.
Обычно, когда в одном здании собирается много людей, обязательно находятся те, кто бодрствует по ночам, занимается своими делами и так далее.
Но сегодня ночью ни один из гостей не вышел из своей комнаты.
Рыцарям это не показалось странным.
После такого количества выпивки было вполне естественно отключиться мёртвым сном.
— А-а-а-а-а!!!
— Что?! Что случилось?!
Так они поняли, что что-то не так, лишь на следующее утро.
Услышав крик служанки, вошедшей в комнату к своему господину, рыцари обнаружили в постели не человека, а искусно изготовленную куклу, по форме полностью напоминавшую человеческое тело.
— Н-невозможно!
Один из рыцарей, словно отказываясь верить собственным глазам, прикоснулся к телу одного из почётных гостей.
И сделал только хуже.
Пуф!
С тихим хлопком тело гостя превратилось в тонкую, странную, гибкую плёнку.
Плёнка, прежде изображавшая человеческое тело, — то, что Дофин называл специальным воздушным шаром, — скрывала внутри карту с замысловатым рисунком.
И сейчас эта карта воспроизводила всевозможные звуки, которые Рыцарский орден слышал ночью:
храп,
скрежет зубов,
бормотание во сне.
Лица рыцарей побледнели.
— Все?! Они все исчезли?! Ни одна цель под охраной не осталась на месте, и никто ничего не заметил?! Вы даже не смогли доложить мне об этом?! Что это ещё за идиотская нелепица?!
— П-простите, командир! Сейчас мы пытаемся проследить подземный туннель, которым, предположительно, воспользовался этот ублюдок—
— П-погодите! Командир! Вице-командир! Сейчас, на улицах!!
Жители Леврука ошарашенно смотрели на десять связанных, словно гусеницы, людей.
На шее каждого висела странная карта, из которой доносились голоса.
По всему городу были выставлены эти «гусеницы».
《Да, способности командира 8-го взвода — сплошная подделка. Чудовищная сила, способная разрушать здания?》
《Всё это трюки. Можем поклясться именем Рыцарского ордена Сарноса.》
《То, что не под силу даже нам, рыцарям. Какая-то обычная стражница делает то, чего не может рыцарь? Ну разве такое возможно?》
Щёлк.
《Мы были близки с командиром 8-го взвода? Ха! Как бы не так. Всего лишь какие-то низкородные. Простолюдины обязаны нам служить.》
《Та баба? Только не надо о ней. Я несколько раз предлагал ей быть рядом со мной, но она всякий раз отказывалась, заявляя, что должна патрулировать другие районы. Разве не очевидно, что она должна заботиться о нас, а не об этих ничтожных простолюдинах? Какая же идиотка.》
《Вот только пусть попробуют. Теперь, когда эти низкородные осмелели, стоит нам поймать этого Дофина или как там его, и мы переломаем им всем кости! Сопротивление? Ха! Стоит схватить нескольких зачинщиков и показательно наказать, как остальные сами склонят головы. Такова природа низкорождённых — без гордости и без стыда!》
Щёлк.
《Эй, скажи мне. Нет, господин рыцарь. Честно.》
《Это будет непросто.》
《Ну хоть маленький намёк. Только мне. Мне так интересно, что я просто не выдержу.》
《Если ты сделаешь это, будет сложно.》
《Неужели я не имею права хотя бы на это? Или мне действительно пожаловаться отцу?》
《Вздох… Ты ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не должен никому это рассказывать.》
《Понял, понял! Так что давай быстрее!》
《(Помехи) Твоя догадка верна.》
《О-о! Так и есть! Значит, сила той стражницы всё-таки была настоящей? И история о её сговоре с Дофином тоже была выдумкой? Я так и думал! Как могли мои глаза меня обмануть?! Ха-ха! Они даже меня попытались провести! Вот это Рыцарский орден подготовил заговор!》
《Ещё раз повторяю: ты ни в коем случае не должен никому об этом рассказывать. Даже если… (помехи), если это произойдёт, командир не станет молчать.》
《Понял. Я никому и слова не скажу.》
Щёлк.
Дослушав запись до конца, карта возвращалась к началу и снова воспроизводила всё сначала.
Хотя люди уже слышали эти слова, им они не надоедали.
Они снова и снова вбивали их себе в головы.
В ушах каждого.
Другие жители, заметив толпы людей, неподвижно стоявших посреди улиц, подходили узнать, что происходит, и вскоре реагировали точно так же.
А среди них наконец кто-то произнёс:
— Вот же ебаные ублюдки…
Хотя Орден Сарноса и успел испытать немало унижений от рук Дофина, по сути своей он оставался силой среди сил, властью среди властей.
Будь то политическое влияние дома, личное боевое мастерство рыцарей или их общая репутация — в королевстве Вирка было немного тех, кто мог бы с ними сравниться. Поэтому, за исключением особого случая, когда речь шла о «сыне господина», они редко считали нужным умерять свою надменность перед кем бы то ни было.
Даже командира роты Гвардейского корпуса они избили до полусмерти, выплеснув на нём своё раздражение, а затем просто сняли с должности и заменили. Несложно было догадаться, как они относились к простолюдинам.
Однако сейчас над всем Левруком сгущалась настолько зловещая атмосфера, что даже они невольно были вынуждены оглядываться по сторонам и следить за каждым своим шагом.
— Ладно, допустим, человек может немного покрасоваться. Может допустить ошибку. Но… вы сами провалились, а теперь, лишь бы не нести ответственность, сваливаете вину на невиновного и делаете его козлом отпущения? Более того, на человека, который прекрасно справлялся со своей работой ещё до вашего появления? Неужели такое вообще может прийти в голову человеку?
— Вы ещё называете себя рыцарским орденом? Гордостью Сарноса? С каких это пор кучка ублюдков, обмазавших дерьмом честь собственного дома, стала называться его «гордостью»?!
— Ублюдки! У вас вообще совести нет?!
Репутация Ордена, и без того не слишком блестящая, теперь окончательно рухнула.
Раньше люди могли лишь шептаться за их спинами и перемывать им кости. Теперь же они открыто ругали рыцарей им в лицо.
Даже дворяне на этот раз больше не желали иметь с Орденом ничего общего.
— Как… как же глупо! Если уж собирались провернуть такое, могли хотя бы не попасться!
— Ах! Эти безмозглые любители помахать мечами решили поиграть в умников там, где не следовало, и теперь ещё и нас своей дурью подставили!
— Брат! Брат!! Как всё это произошло?! Рыцари забрали людей, заявив, что будут их защищать, но что, чёрт возьми, они на самом деле делали?!
Неэтичные интриги?
Да какая разница.
Нет, возможно, они даже могли бы признать, что рыцари старались сделать всё возможное со своей стороны.
Но некомпетентность, из-за которой за одну ночь не только разгромили их штаб, но ещё и вынесли наружу «тайные разговоры» дворян, была совершенно непростительна.
Ведь теперь всех дворян Леврука записали в ублюдки!
Поначалу Орден пытался оправдаться, заявляя, что всё это — «магически созданные подделки», но среди горожан никто не поверил.
Если бы речь шла только о валяющихся повсюду карточках, ещё можно было бы усомниться. Но когда рядом с каждой из них обнаруживался сам похищенный дворянин, как можно было утверждать, что подделан лишь звук?
Это просто не имело смысла.
Это провал, который даже оправдывать бессмысленно.
В особняке.
Глаза Командующего Орденом, обычно холодные и уверенные, свысока взирающие на окружающих, теперь заметно дрожали.
Все охраняемые лица были похищены, и никто из рыцарей ничего не заметил.
Их попытку переломить ситуацию обернули против них самих.
Одного из этих происшествий уже хватило бы, чтобы с позором доложить графу.
Но теперь произошло сразу два.
Причём одновременно.
И положение было настолько безнадёжным, что исправить его уже практически невозможно.
Командующий всё ещё не мог понять.
— Как… Как, чёрт возьми, это произошло?
Дофин использовал подземный туннель.
А туннель — это то, на подготовку чего обычно требуются колоссальные время и усилия.
Магия могла несколько ускорить процесс, но даже тогда, если бы под землёй прокладывался подобный ход, сам Командующий непременно почувствовал бы колебания магической энергии и вибрации.
Оставалось лишь одно объяснение.
— Он подготовил всё заранее! Он предвидел, что, если положение станет неблагоприятным, мы соберём охраняемых лиц именно в этом особняке!!
От осознания того, что какой-то жалкий вор водил его за нос, Командующего одновременно охватили кипящая ярость и ледяной ужас.
Видя его в таком растерянном состоянии — пожалуй, впервые за всё время, — Вице-командующий осторожно заговорил:
— Что бы ни задумал Дофин, сейчас важнее всего решить, что мы будем делать дальше.
— «Что будем делать дальше»? Что вообще осталось делать, когда всё уже кончено?
— Вы забыли? Приказ графа был: «Поймать Дофина и принести мне его голову». Мы всего лишь использовали почётных гостей как приманку, чтобы выманить его. Это ведь не является сутью приказа.
Это было откровенным словоблудием.
Да, граф действительно лично приказал принести ему голову Дофина. Но совершенно очевидно, что он имел в виду решение всей проблемы в городе и голову Дофина в качестве результата.
— Думаете, Его Светлость простит нас, если мы сделаем это?
— Если всё закончится тем, что рыцарский орден будет вот так «побеждён» Дофином, тогда нам действительно этого не простят. Вы сами это знаете!
Орден Сарноса был гордостью графского дома.
Да, боевой потенциал Ордена составлял далеко не всю мощь дома Сарноса, однако именно он являлся её наиболее ярким символом.
А теперь этот символ какой-то жалкий вор вертит на пальце и раз за разом унижает!
Станут ли люди после этого бояться Ордена?
Будут ли относиться к нему с прежним почтением?
И простит ли граф тех, кто превратил гордость его дома в посмешище?
Взгляд Командующего похолодел.
— …У тебя есть способ?
— Дофин чрезвычайно заботится о безопасности простолюдинов. Уже было несколько случаев, когда дворяне, пострадавшие от него, пытались отомстить простым людям, но Дофин всякий раз вмешивался и срывал их планы.
А значит, угрожая простолюдинам физической расправой, можно было выманить Дофина.
— Направимся в трущобы. Там всё равно нечего терять, так что на налогах это сильно не скажется. А даже если снаружи кто-то сейчас кричит, увидев кровь перед глазами, они заткнутся.
Безумная идея.
Рыцарский орден, призванный поддерживать порядок и сражаться с внешними врагами, собирался обратить мечи против собственных подданных.
Однако Командующий понимал одно.
Страшная вооружённая сила всегда полезна.
Но вооружённая сила, над которой перестали смеяться и которую больше никто не боится, — бесполезна.
— Собрать весь Орден.
Стиснув зубы, Командующий крепко сжал рукоять меча.
Тюрьма Гвардейского корпуса
— Так теперь все снаружи проклинают рыцарский орден и дворян, а весь город только и говорит о том, как скучает по капитану! Раз обвинения оказались ложными, теперь лишь вопрос времени, когда вас выпустят!
— …Понятно.
Услышав взволнованный рассказ девушки из восьмого взвода, Далия за решёткой лишь слегка виновато улыбнулась.
Конечно, ей было приятно узнать, что ложные обвинения с неё сняты.
Она была благодарна и за то, что жители города скучали по ней.
Что уж говорить о чувстве удовлетворения от того, что Орден Сарноса получил по заслугам…
Честно говоря, и его в ней было немного.
Но всё же Далия не могла улыбаться по-настоящему.
В конце концов, Дофин победил.
Она пыталась остановить его.
Она сражалась с ним, размахивая копьём, стараясь его поймать.
Но призрачный вор, с которым она столкнулась лицом к лицу, в итоге одержал победу, пока её не было рядом.
Отныне Далия по-прежнему останется гвардейцем, а Дофин — призрачным вором.
Но, скорее всего, им больше никогда не доведётся встретиться.
Судя по его действиям до сих пор, он, вероятно, отправится в другую территорию.
И только теперь Далия наконец поняла, что именно за горечь осталась у неё в груди.
Она чувствовала не поражение гвардейца от рук призрачного вора Дофина.
Она сожалела как человек по имени Далия — сожалела о том, что так и не смогла довести их противостояние до конца.
…В таком положении я теперь не имею права ничего говорить остальным, которые болели за Дофина.
Девушка из восьмого взвода, не замечая мыслей Далии, вдруг хлопнула себя по ладони.
— Ах, точно!
Она порылась где-то и достала небольшой предмет, протягивая его Далии.
На вид он напоминал книгу.
Далия склонила голову.
— Что это?
— Подарок для вас, командир! Он сказал, что собирается передать его лично, как только закончит, но теперь посещать вас разрешено только нам, поэтому попросил отдать его через нас. Эм-м… Мужчина… Чуть старше вас, командир. В целом ничем не примечательный, с немного озорным взглядом… Ну, такой. Вы не знаете, кто это мог быть?
Изумрудно-зелёные глаза Далии широко раскрылись.
Она взяла книгу сквозь решётку и принялась листать.
Вообще-то Далия никогда особо не любила читать.
Отец немного научил её грамоте, но сам он человеком образованным не был, поэтому, стоило содержанию стать хоть немного сложнее, чтение начинало даваться ей с трудом.
Однако эту книгу Далия читала без малейшего затруднения.
Во-первых, значительная часть страниц была заполнена рисунками.
Во-вторых, объяснения были написаны предельно простым языком, без сложных оборотов и заумных слов, которыми любили пользоваться дворяне.
Но главное — Далия уже знала то, о чём здесь говорилось.
Не как знания.
Как нечто инстинктивно понятное.
— Что такое, командир? На первый взгляд там вроде нет ничего особенно странного… Только рисунки какие-то…
Девушка, каким-то образом истолковав ошеломлённое выражение лица Далии, обеспокоенно спросила:
Но прежде чем Далия успела ответить, до их ушей донёсся голос.
《— Всем жителям Леврука.》
Странный голос, словно собранное воедино эхо пещеры.
Поняв, что это усиление голоса с помощью магического предмета, Далия невольно напрягла слух.
Нет.
Даже напрягаться не требовалось.
Потому что голос разносился по всему городу.
《В настоящий момент Дофин и его сообщники распространяют грубые ложные слухи, намереваясь обмануть народ.》
《Изначально мы, рыцарский орден Сарноса, стремились защищать Леврук, руководствуясь честью и гордостью рыцарей. Однако из-за подлых уловок Дофина мы оказались несправедливо оклеветаны. Мы пришли к выводу, что больше не можем продолжать действовать прежними методами.》
《Поэтому с этого момента наш рыцарский орден приступает к зачистке всех трущоб этого города.》
На мгновение Далия решила, что ослышалась.
Но, судя по ужасу на лице девушки по другую сторону решётки, ей ничего не послышалось.
《Жители трущоб — паразиты, высасывающие жизненные силы города и не выполняющие даже своих элементарных обязанностей как подданные. Дофин потакал собственному тщеславию, раздавая таким людям имущество, украденное им, словно милостыню.》
《Более того, некоторые жители, поддавшись на столь примитивные уловки, добровольно стали руками и ногами Дофина, стремясь получить от него ещё немного «мёда». Любое подобное сотрудничество с вором и получение выгоды от его преступлений, разумеется, является преступлением.》
《Поэтому мы, рыцарский орден Сарноса, намерены восстановить справедливость.》
Справедливость.
Стоило этому слову прозвучать, как Далию охватило отвращение, словно по коже поползли насекомые.
Не из-за самого слова.
А из-за того, как его использовали в качестве оправдания.
《Это действие совершается во имя Леврука и, более того, во имя всего дома графа Сарноса.》
《Если кто-либо встанет у нас на пути, кем бы он ни был, мы сочтём его либо переодетым Дофином, либо сообщником, сотрудничавшим с Дофином и получавшим выгоду от его краж. В таком случае он будет уничтожен.》
《Поэтому мы просим невиновных граждан, не совершавших преступлений, не создавать беспорядков и продолжать заниматься своими делами, дабы они не пострадали из-за досадного недоразумения.》
《Конец объявления.》
Далия больше не могла терпеть.
Хрясь!
Наручники, специально изготовленные для удержания рыцарей, разлетелись в мгновение ока.
Далия подошла к двери камеры и с силой рванула её.
Нет.
Она буквально сорвала железную дверь с петель.
Скре-е-еж!
— Ч-что вы… у-ух…
Охранник, попытавшийся остановить Далию, инстинктивно отшатнулся. Вид невероятной силы заставил его замереть от страха.
Девушка из восьмого взвода тоже смотрела на неё, не веря своим глазам.
— К-командир?
— Мои доспехи… Нет, достаточно копья. Где оно?
— А, ну… эм-м…
— Быстрее!
— В-в комнате готовности восьмого взвода!
Далия оттолкнулась ногой от земли.
Она знала, что совершает преступление.
Знала, что её поступок полностью противоречит принципу, которого она придерживалась всё это время, даже когда злилась, страдала и сталкивалась с несправедливостью:
«Соблюдай порядок и дисциплину».
Она знала это.
И всё равно пошла.
Не могла не пойти.
「Что бы ни говорили другие, я считаю, что мои поступки близки к добру. Пусть это и не абсолютное, совершенное добро, но если представить шкалу добра и зла, то мои действия явно склоняются в сторону добра. Значит, я просто буду действовать соответственно! Разве не всё просто?!」
「Нельзя утверждать, что игра обязательно бесполезна. Возможно, её будет трудно сразу применить к реальности, но хотя бы в качестве ориентира для оценки чего-то, с чем ты столкнёшься в будущем, она вполне может пригодиться, разве нет?」
Другое.
Вернее, возможно, и не другое.
Не обращая внимания на странное ощущение, будто голоса двух мужчин слились воедино, Далия бежала.
И снова бежала.
Надеясь, что не опоздает.
Ради законов и справедливости, о которых она говорила, спорила и размышляла вместе с ним.
Ради собственных законов.
Ради собственной справедливости.
— Орден рыцарей сошёл с ума! Они хотят перебить нас всех!!
— Эйлин! Макс! Где вы!? Ответьте мне!!
— Б-бегите!! Если останетесь здесь, вам всем конец!!
После объявления войны, эхом прокатившегося по всему Левруку.
Перепуганные жители трущоб бросились врассыпную.
Они всеми правдами и неправдами пытались выбраться из родного квартала и укрыться где-нибудь ещё.
Однако те, кто первым добрался до окраин трущоб, с ужасом обнаружили, что путь перекрыт.
— Д-дорога… перекрыта?
Всюду лежали всевозможные преграды: хлам, обломки рухнувших зданий, даже перевёрнутые повозки — всё это не позволяло жителям трущоб выбраться наружу.
Кому-нибудь одному или двоим, если очень постараться, ещё удалось бы перебраться через завалы. Но вывести таким образом всех жителей трущоб было попросту невозможно.
На главных улицах плотными рядами стояли полностью экипированные рыцари, оруженосцы и вспомогательные солдаты. В их глазах горел какой-то странный, лихорадочный азарт.
— Вперёд.
— Есть, сэр!!
Топ!
С каждым синхронным шагом Ордена Сарноса земля гулко содрогалась, а тяжёлая ударная волна расходилась по всему кварталу.
— Э-э… а-а-а-а-а!!
Охваченные паникой жители бросались прочь от наступающих рыцарей, однако те даже не пытались преследовать их.
Орден выстроился таким образом, чтобы окружить трущобы.
Если жителям не удастся прорвать кольцо, их будут неизбежно загонять всё дальше и дальше вглубь, постепенно лишая всякой возможности к бегству.
Но это вовсе не означало, что рыцари просто спокойно шли по улицам.
Хрусть! Бух! Грохот-дзынь!
Они опрокидывали торговые прилавки, выламывали двери, переворачивали всё вверх дном внутри домов, а то и вовсе обрушивали целые здания.
Формальным предлогом были поиски Дофина, который якобы мог скрываться в одном из домов.
Но любому было ясно: это всего лишь отговорка.
Демонстрация силы.
Показательное напоминание и Дофину, и жителям Леврука о том, что представляет собой Орден Сарноса — что это за жестокая и могущественная организация.
И это действительно работало.
Ещё сегодня утром жители открыто критиковали Орден и бросали в его сторону гневные взгляды, а теперь один за другим умолкали.
Причём не только те, кто находился внутри оцепления. Даже люди, наблюдавшие за происходящим снаружи, замолчали.
Рыцари буквально «разбирали» здания голыми руками и ногами, превращая их в груды обломков. Для обычного человека одного этого зрелища было достаточно, чтобы почувствовать животный страх.
Чувствуя эту перемену в атмосфере, рыцари с каждой минутой становились всё более жестокими и свирепыми.
Накопившееся за последние дни напряжение словно находило выход в разрушении всего, что попадалось под руку.
Наблюдая за тем, как жители кричат и в панике пытаются вырваться из окружения, рыцари всё чаще криво усмехались, а в их глазах вспыхивало безумие.
Да.
Вот она — правильная картина.
Ненормальным было всё происходившее до сих пор: когда какие-то ничтожные люди осмеливались критиковать сильных и знатных, выражать недовольство и даже направлять на них гневные взгляды, совершенно не зная своего места!
— А-а-а-а-а-а!!
— Нет, Макс!!
Среди бегущих людей маленький мальчик споткнулся и разрыдался.
Мужчина, по всей видимости его отец, попытался подхватить сына и бежать дальше. Но в одной руке он уже держал маленькую девочку, поэтому двигался чрезвычайно медленно.
В глазах рыцарей вспыхнул хищный блеск.
Ломать здания и мебель, эффектно запугивая людей, было приятно.
Но немного настоящей крови тоже не помешало бы.
Меч, взметнувшийся над головой, начал опускаться.
— Должен признать, я ошибся в своих расчётах.
Однако прежде чем клинок достиг семьи, откуда-то метнулась тень и изо всех сил пнула рыцаря.
Свист — грохот!
Рыцарь отлетел назад, а к мужчине и детям тут же подбежали куклы, похожие на манекены, и увели их прочь.
А человек, вставший между спасавшимися людьми и Орденом, произнёс с мрачной интонацией:
— И всё же я никак не ожидал, что люди, именующие себя рыцарями, окажутся настолько мерзкими, невежественными и бесстыдными.
Бордовый костюм. Широкополая шляпа. Полуплащ, спускавшийся от правого плеча и прикрывавший одну руку.
Ни следа его привычной озорной улыбки.
Заметив фигуру Дофина, рыцари Ордена Сарноса мгновенно повернули головы, а в их взглядах вспыхнула леденящ понимаешь, сколько унижений мы изая ненависть.
— Это Дофин! Дофин появился!!
— Ах ты ублюдок-вор! Ты хоть понимаешь, сколько унижений мы из-за тебя пережили!?
— В прошлый раз мы проиграли, потому что оказались застигнуты врасплох! Но теперь всё будет иначе!!
БА-БАХ!
Трое рыцарей одновременно оттолкнулись от земли и рванулись вперёд, словно выпущенные из лука стрелы.
Их скорость и движения были скорее звериными, чем человеческими.
Однако Дофин без труда уклонился от взмахов мечей и одновременно вонзил несколько игральных карт в их доспехи.
Тр-р-р-р-р!
По картам хлынул мощный электрический разряд.
Рыцари мгновенно потеряли контроль над телами и рухнули на колени.
На первый взгляд противники были полностью обезврежены.
Но Дофин, собственноручно изготовивший эти карты, прекрасно понимал: даже если такой удар способен мгновенно вырубить обычного человека, против рыцаря четвёртого ранга он даст лишь кратковременный паралич.
Дофин уже собирался нанести добивающий удар, но был вынужден остановиться.
С тыла оруженосцы, увидев, что обычные рыцари выведены из строя, дали залп из арбалетов.
Фью-фью-фью!
Уклонение заняло лишь мгновение.
Но этого мгновения оказалось достаточно.
Из-за спины уже возник другой рыцарь, обрушивший на Дофина свой меч.
Справиться с ним — и тут же появляется следующий.
Разобраться со следующим — и тут же ещё один противник.
Число рыцарей, нападавших на Дофина, с каждой секундой росло, и даже он не мог обезвредить их всех одновременно.
— Не бойтесь! Он хорош только в бегстве! Его атакующая мощь невелика!!
— Не экономьте ману! Держите усиление на максимуме! Просто выдерживайте его жалкие атаки телом!!
Если бы Дофин мог использовать свои сильнейшие стороны — внезапные атаки, обман и тактику ударил-и-отступил, — постепенно сокращая численность Ордена, у него был бы шанс.
В конце концов, он уже проделывал подобное с Орденом Сарноса, собравшимся в одном месте — в Великом особняке.
Иными словами, вступать с Орденом в открытое сражение один на один было безрассудством даже для Дофина.
Но даже тогда он не мог отступить.
Потому что стоило ему снова исчезнуть — и эти ублюдки без колебаний начнут убивать мирных жителей.
И всё же Дофин не сдавался.
Даже когда запас накопленных им магических инструментов стремительно таял.
Даже когда его всегда безупречный костюм покрылся пылью и кровью.
Даже когда всё его тело оказалось изранено так, что трудно было найти хоть одно целое место.
Он продолжал сражаться, стараясь вывести из строя хотя бы ещё одного рыцаря, выиграть хотя бы несколько лишних мгновений для бегущих людей.
— Я долго тебя искал. Наконец-то мне довелось увидеть тебя собственными глазами.
Будто насмехаясь над его отчаянной борьбой, глава Ордена взмахнул мечом.
Хлюп!
Клинок отсёк Дофину правую руку.
Кровь хлынула фонтаном, а полуплащ, прикрывавший половину его тела, упал на землю.
Ни плащ, способный блокировать ауру, ни специально изготовленный костюм, усиливавший физические возможности тела, не имели значения перед аурой меча пятого ранга, рассекавшей всё на своём пути словно мягкий тофу.
Зажав культю, Дофин произнёс:
— Я понимаю, зачем вы пытались выманить меня. Но разве для этого было необходимо доводить всё до такого? Достаточно было пригрозить людям. Даже если бы вы не направляли на них мечи, а просто передали мне требование явиться, я бы сам вышел к вам!
— Да, возможно, ты бы вышел. Но с какой стати мне утруждать себя?
— Что?
Глава Ордена посмотрел на Дофина глазами, полными ярости.
— Этому городу необходимо преподать урок. Урок за то, что его жители посмели смотреть свысока на Орден Сарноса, за то, что осмелились выражать недовольство и неприязнь к нашим действиям. Мы не можем перебить всех горожан. Но хотя бы несколько человек должны послужить примером.
В его голосе не было ни тени сомнения.
Имя Ордена Сарноса имело слишком большой вес.
Если для того, чтобы вернуть Ордену былой страх и почтение, требовалось убить нескольких обитателей трущоб, он искренне не видел в этом ничего, что могло бы заставить его колебаться.
— Думаешь, я позволю тебе это сделать?
В этом городе был человек, который ни за что не мог принять подобную логику главы Ордена.
У-у-у-у-ух!
Копьё, занесённое Далией, молнией рванулось к главе Ордена.
Тот лишь слегка повернул корпус и уклонился от удара, после чего нахмурился, узнав нападавшую.
— Побег из тюрьмы. Нападение на вышестоящего. Помощь особо опасному преступнику. Даже не знаю, с чего начать. Ты окончательно сошла с ума? Или решила наконец признать, что являешься сообщницей Дофина? Отвечай, командир восьмого взвода.
— Ни то ни другое. Я пришла как страж этого города, чтобы остановить «вора», угрожающего жизни его жителей.
— Тогда это ещё более нелепо. Ведь вор стоит прямо за твоей спиной.
— Нет. Этот человек, безусловно, преступник. Но сейчас я должна остановить не его.
Шаг.
Не в доспехах — в своей обычной одежде.
Не скрывая лица за привычным забралом, она сжимала в руке лишь одно копьё.
Без тени неловкости или колебания Далия произнесла:
— Командир рыцарей. Нет… Орден Сарноса. Это вы — шайка воров, ложно присвоившая себе имя рыцарского ордена.
Кто-то затаил дыхание.
Никто не мог поверить своим глазам: простая городская стражница только что назвала «шайкой воров» рыцарский орден, олицетворявший всю мощь графского дома.
А сами рыцари?..
— …Не надейся, что умрёшь легко, сучка.
Ярость.
Нет — это была ярость, достигшая крайнего предела.
Командир, заместитель командира и остальные рыцари вскипели от слов Далии, и от них разом повеяло такой убийственной злобой, что воздух, казалось, задрожал.
Но даже перед лицом этой чудовищной угрозы Далия не проявила ни малейшего страха.
Словно раздражённый её невозмутимостью, один из рядовых рыцарей выступил вперёд.
— Командир! Незачем пачкать об неё руки! Позвольте мне разобраться с этой сучкой!
Командир несколько мгновений смотрел на него, а затем коротко бросил:
— Разрешаю. Только не затягивай.
— Благодарю!
Получив разрешение, рыцарь тут же впился в Далию пылающим взглядом.
В нём всё ещё кипела обида за то унижение, которое он испытал, когда Далия одолела его во время своего ареста. Теперь он собирался вернуть ей всё сполна.
Хлоп!
Какой бы чудовищной ни была физическая сила Далии, от неё не было толку, если она не могла попасть по противнику.
Рыцарь рванулся вперёд, стремительно меняя направление и двигаясь зигзагами.
Увидев, что Далия стоит неподвижно, словно не успевает уследить за его хаотичными перемещениями, он самодовольно усмехнулся.
«Глупая девка. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты осмелилась выйти на поле боя даже без доспехов!»
Он взмахнул высококлассным длинным мечом, подаренным рыцарям самим графом Сарносом и дополнительно усиленным магией.
Удар, способный рассечь пополам даже толстое бревно, обрушился Далии на плечо…
Глухой стук.
Но меч просто остановился.
— Что?..
На мгновение в голове рыцаря возникла сплошная череда вопросов.
Однако прежде чем он успел осмыслить происходящее, копьё Далии уже врезалось ему в бок.
Удар был настолько чудовищным, что его невозможно было описать иначе, кроме как: на него налетела карета.
Доспех, которым так гордился рыцарский орден, смялся, словно жестяная банка. Плоть, кости и внутренности под ним оказались раздавлены и искорёжены вместе с металлом.
Не сумев погасить чудовищную силу удара, тело рыцаря несколько раз отскочило от земли, словно камень, пущенный по воде. С каждым ударом конечности выворачивались под неестественными углами.
БА-А-А-АХ! Грохот!
Деревянное здание, которое рыцари до этого старательно «разбирали» ударами рук и ног, рухнуло в одно мгновение, стоило телу рыцаря врезаться в него.
Все вокруг оцепенели, не в силах поверить в увиденное.
А Далия спокойно произнесла:
— При задержании преступников в городе по возможности следует отдавать предпочтение захвату. Однако если существует угроза жизни самого стражника или других граждан, убийство не считается нарушением.
Так говорила прирождённая силачка, в которой от рождения было больше жестокости и разрушительной мощи, чем в ком-либо другом, — та, что сильнее всех остальных научилась подавлять эту силу, подчиняя её порядку и дисциплине.
И теперь она обращалась к тем, кто сам упивался насилием:
— Если поняли, тогда идите на меня.
Далия крепче сжала копьё.
— Ну же, воры.
Орден рыцарей Сарноса обладал огромной силой.
Его рыцари искусно владели искусством убийства.
Хотя телосложением они ничем не отличались от обычных людей, стоило им усилить себя магической энергией — и их физические характеристики начинали соперничать с характеристиками чудовищ.
А их снаряжение, усиленное магической энергией, доводило и без того грозные показатели атаки и защиты до абсолютного предела.
─И всё это не имело перед Далией абсолютно никакого значения.
Вуууум!
Стойка Далии перед рыцарями выглядела странно.
Она держала копьё, которое обычно полагалось держать обеими руками, всего одной рукой, причём ухватилась почти за самый конец древка, а не за его середину.
Любой, кто хоть немного разбирался в технике владения копьём, назвал бы её позу неуклюжей или даже грубой.
Если размахивать копьём таким образом, радиус атаки действительно увеличивался, но вложить в удар всю силу становилось практически невозможно.
Древко копья могло лишь коснуться тела противника — и всё.
Невозможно было ожидать от такого движения сколько-нибудь серьёзного удара; подобное обращение с оружием можно было расценить как безрассудство — и ещё повезёт, если при этом не сломаешь себе запястье.
Однако рыцари Сарноса, которым довелось столкнуться с этим безрассудством лицом к лицу, не могли смеяться над Далией.
Не из-за какого-то там понятия о воинской чести, а просто потому, что сами умирали под её неуклюжими атаками, словно насекомые.
Всего лишь касание древком?
Это «простое касание» разрывало плоть, дробило кости и перемешивало внутренности — и что, по-вашему, им оставалось делать?
Это было словно столкновение с мчащейся каретой.
Если вместо столкновения всем телом тебя ударит лишь её часть, например рука, сила удара немного уменьшится, но место столкновения всё равно будет полностью разрушено, а остальные части тела, связанные с ним, тоже не останутся невредимыми.
Защита была бессмысленна.
Если они блокировали удар мечом — меч ломался. Если пытались принять удар на доспехи — доспехи сминались.
То же самое происходило даже тогда, когда они усиливали мечи и доспехи магической энергией.
Однако существовало нечто, что приводило рыцарей в настоящее отчаяние даже сильнее, чем чудовищная физическая сила Далии.
— Почему! Как!? Почему мы не можем разрубить её мечами?!
Вице-командир закричал.
Даже кухонный нож, которым замахнётся никогда не сражавшаяся в жизни домохозяйка, способен нанести обычному человеку смертельную рану.
Что уж говорить о мече, которым владеет рыцарь 4-го ранга, способный одним ударом даже расколоть камень?
И всё же Далия принимала рыцарские удары своим голым телом — и не получала ни единой раны.
Даже когда они со всей силы обрушивали удар на её плечо, даже когда вонзали меч прямо ей в спину, набрав скорость во время атаки, все эти удары блокировались её кожей, не оставляя ни царапины, не говоря уже о смертельной ране.
— Это… это абсурдно…!
Если она защищала тело толстыми доспехами, можно было атаковать промежутки между ними.
Если она тщательно защищала всё тело, совместная атака с нескольких направлений могла пробить её защиту.
Но если она вообще не защищается, игнорирует всё, что они делают, и при этом они всё равно не способны причинить ей вред…
«─Неужели перед этой женщиной рыцарь 4-го ранга, способный покрывать свой меч Аурой, и простолюдин 1-го ранга, впервые взявший в руки меч, совершенно одинаковы?!»
Рыцари Сарноса были сильны.
Если их противниками были обычные солдаты, десятерых они могли победить в одиночку. Если же использовать тактику ударил-и-убежал, они могли справиться даже с сотней.
Но если противников становилось больше тысячи, они уже не могли гарантировать победу даже над обычными крестьянами, не говоря о солдатах.
Выносливость человека, его магическая энергия и сила духа имеют пределы, а случайная стрела или слепой взмах меча всё равно могли ранить даже самого сильного.
Даже их командир, достигший 5-го ранга, не был исключением.
Ведь Аура требовала столь же огромных затрат, сколь велика была её разрушительная мощь.
Но Далия была другой.
Ей не приходилось задумываться о количестве врагов.
Для неё усиление магической энергией было скорее пассивным навыком — чем-то столь же естественным, как дыхание. Она могла поддерживать его круглый год, не испытывая никаких проблем, если только сама намеренно не прекращала это делать.
Даже если число врагов превышало не сотни, а тысячи или десятки тысяч, она могла перебить их всех, не получив ни единой царапины, пока среди них не было никого, достигшего 5-го ранга.
«Один человек не способен одолеть множество противников».
Её существование словно отрицало саму эту истину.
Более того, эту силу она обрела практически естественным образом — просто родившись и прожив обычную жизнь. Она никак не была связана с искусством владения копьём, которому Далия научилась впоследствии.
Именно поэтому Далия подавляла и сдерживала себя сильнее любого другого человека.
Даже когда что-то ей не нравилось, даже когда порой ей хотелось разнести всё вокруг вдребезги, она неуклонно следовала дисциплине и правилам.
Она терпела, даже когда окружающие смеялись над ней, называя глупой, или цокали языками, считая её раздражающе занудной.
Она терпела, потому что понимала: если человек, рождённый с такой силой и жестокостью, начнёт использовать свою мощь по своему желанию, это обернётся страшным бедствием.
Далия боялась, что поступки, которые сама считает «правильными», в итоге могут заставить страдать ещё больше людей.
Потому что она хотела верить словам своего отца: эта сила дана не для того, чтобы мучить других, а для того, чтобы помогать им.
— …И всё же вы перешли черту. Я знаю это наверняка — здесь сдерживаться было бы неправильно!!
С каждым взмахом копья Далии рыцари, которых семья графа Сарноса с таким трудом растила и обучала, разлетались, словно опавшие листья.
Хотя Далия обычно сдерживала силу даже против преступников, против тех, кто пытался устроить массовую резню среди граждан, от её обычной сдержанности не осталось и следа.
Столкнувшись с противником, который, казалось, одним своим существованием в лоб сокрушал силу, которую они оттачивали всю жизнь, рыцари Сарноса начали испытывать страх и отступать.
Для тех, кто ещё недавно с таким высокомерием относился к простым гражданам, это было совершенно невероятным изменением.
— Отойдите! Я сам с ней разберусь!
Командир рыцарей, почувствовав изменение настроя своих подчинённых, прыгнул вперёд.
Он инстинктивно понял: если оставить Далию без внимания ещё хоть ненадолго, боевой дух его людей рухнет окончательно.
Если Меченосная Аура не способна разрубить её, тогда я разрублю её с помощью Меченосной Ци.
Так думал командир рыцарей, приближаясь к Далии.
Но его намерениям не суждено было осуществиться.
— Неужели вы меня забыли? Мне было бы обидно!
Дофин.
Потому что путь командиру рыцарей преградил виновник всего этого происшествия.
Состояние Дофина сложно было назвать хорошим даже из вежливости.
Ниже правого плеча у него ничего не было, а кровь непрерывно хлестала из культи отрубленной руки.
Лицо его побледнело, ноги дрожали — он выглядел как тяжелораненый пациент, который в любой момент может испустить последний вздох.
И всё же на лице Дофина сияла наглая, уверенная улыбка, а глаза ярко блестели.
Глаза командира рыцарей широко раскрылись, и он стиснул зубы.
— Вор, который уже одной ногой в могиле, а жив только его язык!!
Командир рыцарей был уверен в своей победе.
Это был Дофин, который не смог выдержать даже одного его удара, когда у него были целы все конечности.
Как он вообще мог сражаться в таком нестабильном состоянии, когда едва способен стоять на ногах?
— Да, не стану отрицать. Каким бы ни был ваш характер, в плане силы вы, признаю, кое-что да стоите.
Дофин не мог победить командира рыцарей.
Однако это не означало, что у Дофина не было других средств.
— Вы, кажется, забыли? Я не рыцарь, который сражается честно. Я трусливый и подлый призрачный вор!
С этими словами Дафин поднял оставшейся левой рукой небольшой предмет, похожий на драгоценный камень.
Командир рыцарей вздрогнул и поспешно ощупал себя.
— Когда ты успел…?!
Магический инструмент, содержащий заклинания усиления и трансляции, с помощью которого он запугивал весь город.
Дофин ловко украл его и без колебаний активировал, после чего закричал:
《Граждане Леврука! Я, Дофин, спрашиваю вас и умоляю ответить! ─Разве вы не в ярости!?》
Повсюду воцарилась тишина.
Не потому, что люди хотели проигнорировать слова Дофина.
Они просто сосредоточились на них.
《Вам говорят, что вы грешники! Что вы сотрудничали со мной, сочувствовали мне и что ваши преступления заслуживают смерти! Так ли это на самом деле? Действительно ли вы мне помогали? Нет! Это невозможно! Я вообще не принимал сообщников, так откуда у меня могли взяться сообщники!?》
Понимая, что именно пытается сделать Дафин, командир рыцарей бросился на него, но Дафин каким-то образом продолжал уклоняться от смертельных ударов и одновременно говорить.
《Хотя вы не совершили ничего плохого, вас называют грешниками!》
《Хотя вы всего лишь высказали свои претензии, вас называют грешниками!》
《Хотя вы просто отчаянно пытаетесь прожить день за днём, вас называют грешниками!》
《Хотя вы потеряли семью, потеряли друзей, бесконечно страдали, мучились и кричали от боли, вас называют грешниками!》
《«Вы действуете мне на нервы — умрите! Вы мешаете моим планам — умрите! По сравнению с нашими великими целями ваши обстоятельства ничего не значат, так что заткнитесь и умрите!»》
Кто-то сжал кулак.
Кто-то заплакал, охваченный нахлынувшими эмоциями.
Кто-то задрожал, вспоминая прошлое.
《Разве вы не вытерпели достаточно!? Разве вы не ждали достаточно долго!? Разве вы собственными глазами сейчас не видите это зрелище — как они снова и снова выставляют себя идиотами, но всё равно отказываются признавать свои ошибки и пытаются сокрушить всё силой!? И всё ещё собираетесь сказать: «Ещё не время»!?》
《Вы думаете, что если будете тихо сидеть и ждать, то я решу все ваши проблемы? Думаете, если будете полагаться на ту стражницу вон там, всё закончится хорошо? Вы собираетесь вечно ждать, пока кто-нибудь другой решит ваши проблемы!?》
《Если кто-нибудь из вас так думает, я осмелюсь сказать вот что! Не несите чушь! Хватит уже жить на всём готовом!》
Если у вас есть жалобы — выскажите их собственными устами.
Если вы испытываете гнев — встаньте на собственные ноги.
Если вы чего-то желаете — возьмите это собственными руками.
— Заткнись, чёртов ублюдок!!
Хлюп!
Меч командира рыцарей пронзил тело Дофина, и кровь брызнула из глубокой диагональной раны, протянувшейся от плеча до икры.
Магический инструмент усиления выпал из руки Дофина, получившего, вне всякого сомнения, смертельную рану, а командир рыцарей грубо раздавил его ногой, словно выплёскивая свою ярость.
— Ты думаешь, эти отбросы пошевелятся только потому, что ты болтаешь!? Эти невежественные идиоты, которые умеют лишь полагаться на других и просить помощи, — ты действительно думаешь, что они наберутся смелости и начнут действовать из-за нескольких твоих слов!? Ты слишком много о себе возомнил!!
В ответ на слова командира рыцарей Дофин произнёс:
— Да… Вы правы. Наверное, несколько моих слов действительно не обладают такой уж большой силой. В лучшем случае это всего лишь одна капля воды, упавшая в чашу.
— Тогда…
— Но что, если эта чаша уже наполнена до краёв?
Командир рыцарей застыл.
При виде Дофина — умирающего, но при этом ни на мгновение не сомневающегося в собственной победе, — он почувствовал необъяснимое дурное предчувствие.
— Это вы наполнили чашу до краёв. Всё, что сделал я, — лишь добавил последнюю каплю.
Только тогда командир рыцарей огляделся по сторонам.
Корпус стражи.
Другие вооружённые силы, существовавшие в этом городе, полностью вооружённые, окружили его рыцарский орден.
А за спинами стражников стояли тысячи и тысячи граждан, в глазах которых пылал огонь.
— Ух… кх…
Оруженосцы, слуги и оставшиеся обычные рыцари начали пятиться назад, постепенно сбиваясь в одно место.
Обычно командир рыцарей непременно отругал бы их за столь позорное поведение перед простолюдинами, но сейчас он не мог вымолвить ни слова.
Его спина покрылась холодным потом.
Каким бы сильным он ни был — даже будучи сильнейшим рыцарем королевства Вирка, — победить такое количество людей было невозможно.
Единственный стражник, который, возможно, и смог бы на такое, был не его союзником, а его величайшим врагом.
Он мог бы попытаться сбежать, воспользовавшись какой-нибудь брешью, но сам этот поступок уже втоптал бы честь рыцарского ордена в грязь.
В конце концов, ему оставалось сделать только одно.
— Вы! Вы все! Вы вообще в своём уме!? Наш рыцарский орден — символ дома графа Сарноса! Если вы посмеете поднять на нас руку, граф никогда не оставит это без внимания!!
Это была угроза и попытка запугивания, основанная на власти их покровителя.
Для людей, которые обычно так высокомерно себя вели, это был довольно презренный метод, но он всё же мог оказаться эффективным.
Вот только…
— Заткнись, сукин сын.
То, что он так глупо попытался запугать толпу подобными жалкими угрозами, забыв, что прямо рядом находилась Далия, можно было назвать не иначе как невероятной глупостью.
Впрочем, возможно, именно заставить его отвлечь внимание и было целью Дофина.
БАХ!
Удар Далии сверху вниз обрушился на командира рыцарей, и его тело рухнуло на землю.
Инстинктивно окутывая себя Аурой, он избежал смертельной раны, но, потеряв равновесие, уже не имел ни единого шанса на контратаку.
Потому что Далия каким-то образом схватила его за лодыжку и со всей силы впечатала в землю.
КВАААНГ!
КВАААААНГ!
КВАААААААНГ!
Ровно три сотрясения земли.
Создав в земле кратер, достаточно большой, чтобы похоронить в нём взрослого человека, Далия отбросила на землю искорёженное, смятое человеческое «оружие».
Затем она безразлично обратилась к оставшимся членам рыцарского ордена:
— Вы продолжите или сдадитесь?
Не дожидаясь, пока кто-нибудь сделает первый шаг, все они одновременно прижались лбами к земле и начали умолять сохранить им жизнь.
Увидев это, собравшиеся люди разразились победным криком.
Громким, долгим криком.
Криком, который должен был разнестись далеко за пределы Леврука — по всей территории графства.
Для лордов Королевства Вирка Орден Сарноса был предметом зависти.
— Ах, если бы у меня был такой рыцарский орден… Нет, хотя бы один такой рыцарь!
— Чёрт побери, я даже не мечтаю о полноценном рыцаре! Вот если бы удалось переманить хотя бы одного оруженосца…
Когда требовалось описать ценность рыцаря 4-го ранга, часто употребляли выражение: «один против сотни».
Иными словами, один рыцарь такого уровня по боевой мощи приравнивался к сотне солдат.
Разумеется, один рыцарь не мог в лоб сразиться со ста людьми и одолеть их всех. Но при грамотном применении тактики — вроде ударов по принципу «бей и отступай» или подавления боевого духа противника запугиванием — выражение «один против сотни» было не так уж далеко от истины.
В этом смысле военная мощь графского дома Сарноса, располагавшего более чем сотней рыцарей 4-го ранга, для большинства лордов была практически воплощённым кошмаром.
Представим, что графский дом направил к какому-нибудь лорду сотню рыцарей, заявив, что тот чем-то их прогневал.
Чтобы противостоять им, этому лорду пришлось бы собрать армию в десять тысяч человек. Собственного гарнизона в несколько десятков воинов даже близко не хватило бы, а значит, пришлось бы призывать крестьян и подданных.
И с самого момента начала этого «призыва» лорд уже оказывался в проигрыше.
Рабочие руки, которые должны были трудиться на земле и платить налоги, теперь приходилось отрывать от полезной деятельности и отправлять на войну.
Кроме того, этих призванных солдат нужно было кормить и размещать, а в зависимости от обстоятельств — ещё и снабжать оружием и снаряжением.
Жестокие лорды пытались сэкономить, не выдавая даже продовольствия и заставляя солдат самостоятельно добывать себе оружие, но в результате получали лишь бесполезных в бою людей, а вместе с тем сокращали и собственную жизнь.
И это всё — ещё до начала непосредственного сражения.
Одно лишь формирование и содержание армии наносило финансам лорда колоссальный удар.
А что значил рыцарский орден?
Основных сил, состоявших из полноценных рыцарей, насчитывалось сотня. Если прибавить вспомогательный персонал — оруженосцев, слуг и прочих, — набиралось от силы несколько сотен человек.
Пусть рыцари и питались лучше, и отдыхали в более комфортных условиях, чем призванные простолюдины, по затратам на снабжение и содержание они всё равно были несравнимо выгоднее.
И даже собрав десять тысяч человек, вовсе не обязательно было получить возможность сражаться с рыцарским орденом на равных.
У призывников практически отсутствовала мотивация сражаться. Стоило обстановке хотя бы немного ухудшиться — и они тут же предпочитали сдаться или бежать. Чтобы не допустить этого, командиру и людям, отвечающим за поддержание боевого духа, приходилось постоянно воодушевлять и направлять солдат.
Поэтому стоило рыцарям целенаправленно вырезать именно таких людей — и сколько бы солдат ни оставалось, сама армия с большой вероятностью попросту разваливалась.
Чтобы этого не произошло, приходилось собирать ещё больше войск — столько, чтобы рыцари уже не могли безнаказанно бросаться в атаку.
А это, в свою очередь, означало ещё более чудовищные расходы на снабжение.
В итоге противостоять рыцарскому ордену обычными солдатами было до ужаса невыгодно.
Лучшим решением оставалось одно — самим растить рыцарей.
А графский дом Сарноса как раз славился тем, что обеспечивал своих рыцарей наиболее щедрыми условиями во всём королевстве.
Особый метод культивации магической энергии, передававшийся в доме графа.
Огромные денежные вознаграждения.
К тому же — престиж сильнейшего рыцарского ордена королевства.
Поэтому люди, обладавшие в королевстве достаточным статусом и талантом, наперебой стремились постучаться в двери графского дома.
Даже те, кому не удавалось стать полноценными рыцарями, предпочитали оставаться оруженосцами, а не присягать другому лорду.
Чтобы не оказаться раздавленными рыцарским орденом, лордам неизбежно приходилось склонять головы перед графом Сарносом.
Так графский дом и получил возможность обладать колоссальным влиянием в королевстве.
Разумеется, без издержек не обходилось.
Налоги на территориях графского дома Сарноса были высокими, а полученное богатство не вкладывалось в управление владениями.
Всё оно уходило исключительно на усиление и содержание военной мощи.
До сих пор это было нормально.
Потому что выгоды, которые давал рыцарский орден, были настолько велики.
Но теперь всё изменилось.
— Орден Сарноса проиграл? Что? Где? Неужели дом Редвеллов предпринял какие-то действия? …Что? Они отправились поймать одного вора, попали в окружение и в итоге сами оказались теми, кого обобрали? Что за чушь?!
— Значительная часть отправленных рыцарей погибла или получила ранения, после которых больше не сможет сражаться. Командир рыцарского ордена превратился в человека, который больше никогда не сможет держать меч? И всё это сделал городской страж из Леврука? Вы сейчас действительно сообщаете мне именно это? Немедленно перепроверьте информацию!
— Рыцарский орден опозорился перед каким-то вором, попытался свалить вину на других, а когда их замысел раскрыли, решил устроить резню среди собственных подданных? …Почему? Нет, каким вообще образом одно привело к другому? Что, чёрт возьми, произошло между этими событиями?
Когда первые сообщения о произошедшем в Левруке дошли до людей, им просто не поверили.
Настолько невероятной была эта история.
Однако Леврук был одним из крупнейших городов королевства, а свидетелей произошедшего оказалось слишком много, чтобы списать всё на обычные слухи.
И когда наконец выяснилось, что рыцарский орден действительно потерпел поражение, а заодно стало известно, насколько позорно он вёл себя в процессе, люди лишь растерянно рассмеялись.
Степень их позора действительно была выдающейся.
— В-вы, ничтожества! Что вы там устроили?! Немедленно готовьте войска!!
Став посмешищем всего королевства, граф Сарнос пришёл в ярость и попытался немедленно выступить на Леврук.
Однако вассалы отчаянно пытались его отговорить.
— Н-нет, милорд, не стоит!
— Именно они в лоб разбили ваш рыцарский орден! Даже если мы соберём новые войска, нет никакой гарантии, что победим!
— Если на этот раз мы снова потерпим поражение, последствия будут непоправимыми!
— Поражение? Вы сейчас хотите сказать, что дом графа Сарноса потерпит поражение от какого-то города?!
Граф заревел, побагровев от ярости.
Но вассалы, которые обычно в подобных обстоятельствах уже отступили бы, осторожно подстраиваясь под его настроение, на этот раз не спешили подчиняться.
И только тогда граф понял.
«Эти ублюдки… Они больше не воспринимают меня всерьёз! Они считают меня беззубым тигром!»
Само по себе поражение рыцарского ордена, отправленного в Леврук, вовсе не означало, что вся мощь дома графа Сарноса исчезла.
По разным местам всё ещё были расквартированы стражники, оставались личные солдаты графа, да и от самого рыцарского ордена, потерявшего более половины состава, всё ещё сохранились остатки.
С точки зрения военной мощи он по-прежнему оставался одним из сильнейших людей королевства.
Но всё это уже не имело особого значения.
Его рыцарский орден потерпел поражение.
Имя «сильнейшего в королевстве» было втоптано в грязь.
Престиж рухнул.
И то, что потерял графский дом на этот раз, было не просто военной силой.
Он потерял сам символ своей власти — право называться сильнейшим в королевстве.
Если отбросить архаичные выражения и выразиться проще:
— Кто теперь станет бояться хулигана, которого охранник из соседнего дома избил до полусмерти?
Дом графа Сарноса держался исключительно на силе и страхе, который эта сила внушала.
А значит, стоило ему однажды уступить кому-то в силе — и дом был обречён.
Почувствовав это, граф Сарнос повысил голос ещё сильнее.
Он не мог отступить.
Даже если ради этого пришлось бы сжечь все оставшиеся войска, он должен был каким-то образом перебить бунтовщиков в Левруке.
Если он не продемонстрирует свою силу подобным образом, его ждало лишь одно будущее — медленно превратиться в посмешище и отойти на задворки политической сцены.
По крайней мере, в логике силы граф умел видеть самую суть.
Если бы граф был единоличным правителем королевства…
Или, по крайней мере, если бы не существовало внешних врагов, возможно, это и решило бы проблему.
После того как командир рыцарского ордена столь жалко проиграл, у графа не было средств справиться с Далией.
Но и у Далии не было возможности защитить людей от армии, которую граф решит поднять любой ценой.
Однако граф не был абсолютным правителем королевства.
А его соперник вовсе не являлся джентльменом, который позволил бы противнику безнаказанно воспользоваться обнаружившейся слабостью.
— М-милорд! Движения дома маркиза Редвелла подозрительны! Они внезапно начали открыто перебрасывать войска к нашей границе!
— Что?! Что это значит?! На каком основании?!
— Говорят, что хотят подавить орду монстров, которая набирает силу, перемещаясь между территориями! Кроме того, к нам поступила просьба о содействии!
— Это чушь! Я немедленно потребую вмешательства королевского двора—
— Э-э… Королевский двор, наоборот, рекомендует нам оказать содействие…
— …Маркиз Редвелл. Это он. Работа этого хитрого лиса, от которого так и несёт звериным запахом!
Тело графа задрожало.
Он не боялся вторжения дома Редвеллов.
Это было совершенно не в стиле этого хитреца.
Вместо этого маркиз Редвелл, как и сейчас, использовал бы любой предлог, чтобы связать графу руки и не позволить ему свободно перемещать войска.
Ему было достаточно просто лишить графа возможности немедленно действовать.
После этого дом, утративший влияние и способность объединять вокруг себя людей, развалился бы сам собой.
Граф это понимал.
Он слишком хорошо знал этот зловещий метод.
Знал — и не имел никакой возможности ему противостоять.
Граф тяжело опустился в кресло, побледнев.
Казалось, перед глазами всё темнело.
Положение графского дома Сарноса тем временем дошло и до Леврука.
Те, кто до этого с дрожью в ногах храбрился: «Ну же, попробуйте сунуться!», сами того не замечая, облегчённо вздохнули.
Люди, до последнего пребывавшие в невероятном напряжении, один за другим начали возвращаться к повседневной жизни — вопреки всем ожиданиям, серьёзных проблем больше не возникало.
Среди простолюдинов нашлись и те, кто предлагал просто обезглавить всех живущих в богатом квартале.
Однако сторонников этой идеи оказалось не так уж много.
Отчасти потому, что гнев горожан уже был несколько выплеснут благодаря череде преступлений Дофина.
А отчасти — потому, что сама Далия выступала против бессмысленной резни.
С точки зрения самого Леврука это было хорошо.
Если бы простолюдины действительно принялись без разбора рубить головы дворянам и богачам, другие влиятельные люди королевства наверняка бросили бы все силы на их подавление.
Но этого не произошло.
А значит, оставалось место для компромисса.
Горожане лишь сопротивлялись, потому что рыцарский орден попытался устроить варварскую резню.
Они не собирались свергать само королевство.
Среди жителей богатого квартала те, за кем числились серьёзные преступления, покинули Леврук вместе с остатками рыцарского ордена.
Остальные же, соблюдая осторожность, начали постепенно смешиваться с простолюдинами.
Конфликты никуда не исчезли, и проблем всё ещё оставалось множество.
Но по крайней мере пожар, грозивший разгореться, удалось потушить.
И потому Далия наконец получила достаточно свободного времени, чтобы посреди ночи ненадолго покинуть своё жилище.
— …Ты собираешься уйти?
— Ох, неужели это тайное расследование?
Дофин покачал головой из стороны в сторону, словно говоря: «Ну вот, попался».
Для вора, которого стражница застала ночью у окна в момент попытки сбежать, жест был довольно жизнерадостным.
Хотя, если подумать, этот человек всегда был таким.
Далия посмотрела на Дофина.
Ниже правого плеча у него больше ничего не было — лишь пустой рукав безвольно свисал вниз.
Заметив её взгляд, Дофин игриво пожал плечами.
— Не переживай. Для меня это сущая мелочь.
— Если отсутствие руки — сущая мелочь, тогда что же для тебя серьёзная травма?
— Ну, шея, разумеется! В этом смысле остановить разбушевавшихся граждан было очень хорошим поступком. Пламя революции жаркое, но порой оно обжигает и тех, кто его зажёг! А я хочу оставаться призрачным вором, а не революционером!
— Значит, после всего произошедшего ты собираешься просто покинуть город в таком состоянии? А кто будет разбираться с последствиями?
— Призрачный вор — это тот, кто бросает вызов порядку и рушит его. А заниматься установлением нового порядка — совсем не его дело.
Далия уже слышала нечто подобное.
Вот только было непонятно, от кого именно она это слышала — от «него» или от Дофина…
А может, это различие вообще не имело значения.
— Попробуй сама его построить. То, о чём ты всегда думала в глубине души, но была вынуждена держать в себе, потому что реальность не позволяла ничего изменить. Попробуй хотя бы раз воплотить это в жизнь.
Вот как.
Теперь он даже не пытался ничего скрывать.
Далия надула губы.
— Ты с самого начала приблизился ко мне именно ради этого?
— Возможность представилась случайно. Но не стану отрицать, что с какого-то момента я начал немного направлять события.
— Ты плохой человек. Играть с чужими чувствами — по-настоящему жестоко.
— Разве не в этом и заключается сущность призрачного вора? Добрый, честный и строгий человек попросту не смог бы стать призрачным вором.
Это была ситуация, в которой ей следовало бы разозлиться.
Головой Далия это прекрасно понимала.
Но почему-то смех поднимался из глубины её груди.
То ли она сама невольно поддалась атмосфере, которую создавал неизменно жизнерадостный Дофин.
То ли опьянела от чар полной луны, сиявшей высоко в ночном небе.
— Ты прав. Ты плохой, ненадёжный человек, который предпочитает хаос порядку. Самое то для призрачного вора.
Но именно потому, что он был таким, ему удалось распутать противоречия, которые долгие годы копились в этом городе.
Безрассудно ворошить накопившиеся обиды и боль, которые никогда не удалось бы разрешить одним лишь порядком и законом.
Он сделал то, чего Далия не могла.
И в конце концов изменил даже её саму.
— Ты сказал мне построить порядок. Самой исправить то, что я считаю неправильным. Но я не настолько идеальна и умна.
Она наверняка совершит множество ошибок.
Возможно, законы и порядок, которые она изменит, будучи уверенной в своей правоте, в итоге причинят страдания ещё большему числу людей.
— Я боюсь самой себя. Боюсь той силы, которой обладаю. Боюсь, что то, что я считаю правильным, другие сочтут высокомерием. Боюсь… что однажды сама стану тем «чудовищем», существование которого отец и я сама так отчаянно пытались отрицать.
Порядок, который сдерживал Далию и одновременно указывал ей ясный путь, больше не существовал.
Если она свернёт не туда…
Если кто-нибудь укажет ей на это…
Сможет ли она честно признать свою ошибку?
А может, она проигнорирует критику и упрямо продолжит настаивать на собственной правоте?
— Не сомневайся. Если ты свернёшь не туда, я приду и накажу тебя. А если не свернёшь — смогу лишь оставить тебе слова похвалы.
В его словах не было ни тени сомнения.
Услышав эту искреннюю и твёрдую уверенность, Далия на мгновение широко раскрыла глаза…
А затем опустила голову.
Без привычного забрала, скрывавшего её лицо, ей было трудно спрятать выражение своих чувств.
Я — стражница, ты — призрачный вор.
Ты настолько свободен и во всём так не похож на меня, всегда скованную собственными рамками.
Именно потому, что во всём являешься моей противоположностью, я так сильно тебе завидовала, восхищалась тобой…
И полюбила тебя.
Мне хочется схватить тебя силой.
Но я не должна этого делать.
Потому что ты, лишённый свободы и пойманный мной, уже не будешь тем Дофином, которого я люблю.
Подавив нахлынувшие чувства и дрожь в голосе, Далия подняла голову.
На её лице появилось спокойное, исполненное достоинства выражение.
Призрачный вор сказал:
— Тогда до следующей встречи, стражница Далия.
Стражница ответила:
— Давай ещё встретимся когда-нибудь. Призрачный вор Дофин.
Атмосфера в городе была неспокойной.
Как заместитель командира 8-го взвода Корпуса стражи, отвечавшего за поддержание общественного порядка, он ощущал это особенно остро.
— …Ну, ничего удивительного.
В настоящее время Леврук практически оказался в политическом вакууме.
Те, кого можно было назвать руководством города, либо утратили возможность действовать, либо бежали из города, и теперь некому было управлять им и вести его вперёд.
Некоторые говорили, что ничего страшного в исчезновении руководства нет, ведь эти ублюдки всё равно никогда ничего не делали для граждан, а лишь эксплуатировали их. И действительно, пока горожане вполне справлялись сами. Но долго так продолжаться не могло.
В городе с населением более ста тысяч человек было столько же мнений и голосов, и без кого-то, кто мог бы их координировать и вести за собой, было очевидно, что сам город вскоре погрузится в хаос и начнёт разрушаться.
Даже если не заглядывать так далеко в будущее, что делать с насущными вопросами вроде налогов или дипломатии с соседними территориями?
В городе уже начали скрытно действовать различные группировки, стремившиеся прибрать к рукам власть, оставшуюся бесхозной, и все они изо всех сил пытались перетянуть Далию на свою сторону.
Теперь, когда Дафин внезапно исчез, не существовало другого кандидата, пользовавшегося поддержкой граждан в такой же степени, как Далия.
«Но сможет ли наша капитан заниматься такими вещами, как политика?»
В её добродетели сомневаться не приходилось, но командир их взвода был столь же упрям.
Если она, как и прежде, будет слепо следовать правилам и настаивать, что всего лишь выполняет свой долг стражницы, то наверняка найдутся люди, которые воспользуются её слабостями.
Он и остальные бойцы взвода постарались бы этого не допустить, но он не думал, что это будет легко.
Размышляя об этом и тяжело вздохнув, заместитель командира однажды моргнул, когда Далия протянула ему книгу.
— Э-э… Капитан. Возможно, я ослышался, но не могли бы вы повторить? Что это?
— Метод культивации магической энергии, которому вы все будете обучаться. Вы ведь знаете, что это такое?
— Ну, я знаю о таких вещах, но…
Магическая энергия — врождённый талант.
Физическую силу или навыки владения мечом рано или поздно можно улучшить усердными тренировками: бегать, падать, снова вставать и размахивать мечом. Но магическая энергия зависит исключительно от того, открыл человек в себе этот талант или нет.
Однако с помощью метода культивации магической энергии даже те, кто не был рождён с подобным талантом, могли обрести магическую энергию уже в зрелом возрасте.
Конечно, после обретения магической энергии снова вступал в силу суровый закон таланта, но по крайней мере человек получал возможность встать на стартовую линию.
Именно поэтому методы культивации магической энергии были чрезвычайно ценны, а дворяне тщательно монополизировали подобные знания.
О других странах он ничего не знал, но по крайней мере в королевстве Вирка получить такой метод просто по желанию было невозможно.
Так откуда же Далия вообще его достала?
Неужели…
— Я не попалась на мошенничество, так что можете перестать смотреть на меня с таким подозрением.
— …Вы что, научились читать мысли?
— Глядя сейчас на ваши лица, даже не самого сообразительного человека не составило бы труда догадаться.
Стражники неловко отвели взгляды, а Далия снова протянула книгу своим подчинённым.
— Для начала просто прочитайте её. Те, кто не умеет читать, попросите помощи у тех, кто умеет, и занимайтесь вместе. Сама книга написана максимально простым языком, так что особых трудностей возникнуть не должно. Но если всё же чего-то не поймёте — спрашивайте меня.
Хотя всё это выглядело подозрительно со многих сторон, раз уж именно Далия настойчиво предлагала им это, ни один член взвода не смог бы отказаться окончательно.
Они читали книгу, помогая друг другу, и даже каким-то образом пытались практиковать описанное в ней.
И примерно через неделю…
— А? А-а, а! П-получилось! Действительно получилось!!
Среди различных стражников 8-го взвода одна женщина, пробудившая в себе магическую энергию, прыгала на месте от радости.
По случайному совпадению это была та самая стражница, которая передала Далии в тюрьму таинственную книгу от неизвестного мужчины.
Стражники, до этого относившиеся к книге с сомнением, увидев, что их товарищ действительно пробудил магическую энергию, тоже широко раскрыли глаза и принялись усердно тренироваться.
Через две недели после начала тренировок половина бойцов взвода успешно пробудила магическую энергию, а ещё через месяц даже заместитель командира, прогрессировавший медленнее всех, научился управлять ею.
Учитывая, что обычному методу культивации магической энергии требовался как минимум год подготовки, прежде чем он начинал давать полноценный эффект, скорость их освоения была практически безумной.
— К-капитан… Как вам вообще удалось… нет, откуда вы это взяли…?
На лицах бойцов 8-го взвода одновременно читались и радость, и страх.
Получить силу, которой они считали невозможным обладать за всю свою жизнь, — и так легко?
— «Так легко» — не совсем верно.
Далия развеяла тревогу своих подчинённых.
— Этот метод культивации в основном специализируется на усилении тела. Если быть точнее, чем больше вы тренируетесь по этому методу, тем сильнее становится ваше тело, а чем сильнее тело, тем выше эффективность усиления. Вы так быстро освоили его потому, что уже достаточно хорошо натренировали свои тела.
Все бойцы 8-го взвода относились к числу сильнейших представителей 2-го ранга.
Их физическая подготовка и остальные базовые характеристики, не считая магической энергии, уже были на необходимом уровне, поэтому освоение проходило быстро. У других людей, изучающих тот же метод культивации, увидеть подобные результаты настолько быстро было бы гораздо сложнее.
В конце концов, метод культивации — это прежде всего форма «тренировки».
Так же как многие знают, что регулярные повторяющиеся упражнения полезны для тела, но лишь немногие действительно занимаются ими постоянно, метод культивации Далии тоже сразу потерял бы эффективность, если пренебрегать тренировками.
— Учитесь усердно. Скоро вам самим придётся обучать этому других.
— …Вы случайно не собираетесь передать этот метод кому-нибудь ещё, кроме нас?
— При нынешней системе Корпуса стражи, как бы мы ни разобрались с внутренними делами, мы не сможем противостоять внешнему вторжению. Ну, поскольку речь всё-таки идёт о физической работе, со стороны Корпуса стражи, учитывая всё вышесказанное, наверняка найдётся немало добровольцев.
— Разве это не слишком опасно? Вдруг кто-нибудь просто возьмёт метод культивации и сбежит? Или даже начнёт использовать его во зло. Может, лучше было бы…
─передавать его лишь тем последователям, которые абсолютно преданы Далии.
Словно угадав слова, которые заместитель не решился произнести, Далия покачала головой.
— Разумеется, я буду выбирать людей. Но критерием должна быть не их преданность мне, а то, насколько хорошо они соблюдают дисциплину и выполняют возложенные на них обязанности.
Группа, которая клянётся в верности не своему господину, а самому порядку и дисциплине, защищая мир и безопасность невиновных.
Слишком идеалистичная, нереалистичная фантазия.
Возможно, даже они со временем деградируют и превратятся в тех, кто станет угнетать невиновных ради собственной выгоды.
И всё же Далия собиралась попробовать.
Даже если это не был идеальный, стопроцентно правильный ответ — она хотела идти по пути, который считала верным.
В конце концов, она могла пасть жертвой собственной гордыни.
Но это было не страшно.
Если она утратит свои убеждения и превратится в уродливую обладательницу власти, то какой-нибудь весёлый призрачный вор наверняка придёт и покарает её.
Прошло ещё несколько месяцев.
— ─Далия, так ведь? Не хочешь перейти под моё покровительство?
Атмосфера в приёмной застыла после слов некой юной леди, прибывшей из дома маркиза Редвелла.
Представители Леврука выглядели так, словно не знали, проявить ли им удивление или возмущение, тогда как люди со стороны маркиза не смогли сдержать вздохов, мысленно произнося: «Молодая госпожа снова за своё…»
Единственными, кто сохранял спокойствие, были сама Далия, юная леди дома Редвеллов и голубоволосая искательница, сопровождавшая её в качестве телохранительницы.
Далия невозмутимо ответила:
— Нет.
— Вот как? Жаль.
И всё.
Юная леди Редвеллов не устроила истерику из-за того, что какая-то простолюдинка осмелилась отвергнуть её предложение, не проявила недовольства невозмутимым ответом Далии.
Она лишь выразила сожаление — ровно так, как и сказала.
От этой почти безразличной реакции Далия на мгновение испытала странное чувство.
«Клаудия Редвелл. Я слышала, что сейчас она является одной из главных фигур в разгорающейся в королевстве масштабной политической борьбе».
Юная леди, родившаяся от союза дома маркиза Редвеллов и королевской семьи Вирки — в некотором смысле, обладательница самого благородного происхождения в этом королевстве.
То, что она лично прибыла в Леврук, который в определённом смысле можно было считать враждебной территорией, после того как Далия отказалась от предложения семьи Редвеллов о встрече, и теперь разговаривала на равных с Далией — простой простолюдинкой, представлявшей Леврук, — само по себе было поразительным.
«А та, что стоит рядом с ней… Бланка, кажется?»
Взгляд Далии переместился на голубоволосую авантюристку.
В её глазах одновременно читались и печаль, и сила, позволяющая преодолеть эту печаль и продолжать двигаться вперёд.
На первый взгляд её телосложение казалось достаточно хрупким, а на поясе висел грубо сделанный меч. Но Далия интуитивно почувствовала:
«…Если бы мы сражались, скорее всего, я бы победила. Но утверждать это наверняка я не могу».
Вероятно, на данный момент Далия действительно находилась на более высоком уровне.
Но от Бланки исходило нечто такое, что заставило бы напрячься даже настолько сильного человека — ощутимая аура того, кто способен убивать гигантов.
Было также ощущение, что она всё ещё продолжает расти и развиваться, а её мастерство ещё далеко от совершенства.
«Неужели все высокоуровневые авантюристы гильдии такие? Если да, то гильдия может оказаться гораздо более пугающей организацией, чем я думала».
Знала ли Бланка о странной иллюзии, в которую впала Далия, или нет, но она молчала.
Её поведение словно говорило: сейчас она всего лишь временно нанятая телохранительница.
— Тогда как насчёт союза?
На новое предложение Клаудии Далия спросила:
— Союза? А если конкретнее, о каком именно союзе идёт речь?
— Сейчас вы изолированы внутри сферы влияния Сарноса, верно? Вас пока оставляют в покое, потому что из-за противодействия нашей стороны граф не может свободно действовать. Но как только граф падёт, на вас начнут заглядываться другие. Я не позволю им этого.
Действительно, мало кто решился бы безрассудно сунуть голову в территорию, находящуюся под защитой дома маркиза Редвеллов.
Хотя некоторые пытались чинить мелкие препятствия через торговлю или транзит, открыто не посылая войска в Леврук, возможно, после этого исчезли бы даже подобные попытки давления.
— То есть вы хотите сделать Леврук территорией семьи Редвеллов?
— Это тоже один из вариантов. Честно говоря, даже сама эта земля обладает огромным потенциалом. Такое население, такое расположение, такие обширные сельскохозяйственные угодья — невольно начинаешь думать, что граф, который умудрялся управлять всем этим настолько плохо, был полным идиотом. Но ты ведь сказала, что не хочешь становиться моей подчинённой?
Клаудия наклонилась вперёд.
Её розовые глаза прямо встретились с нефритово-зелёными глазами Далии.
— Судя по твоему виду, у тебя немало головной боли не только из-за политического давления со стороны соседей, но и из-за административных проблем. Я решу их. Взамен было бы неплохо, если бы вы предоставляли нам военную силу и рабочие кадры. Как тебе такие условия сотрудничества?
Увидев документ, который Клаудия протянула ей, Далия сильно изменилась в лице.
— …Это правда?
— Что, цена кажется слишком низкой? Но именно так обычно выглядят первые контракты. Откуда мне знать, отправишь ли ты способных людей или всякий мусор? Сначала мы должны поработать с ними, а затем постепенно повышать им жалованье, если они покажут себя компетентными.
Далия промолчала.
Она решила не говорить о том, что дело было вовсе не в низкой цене.
По сравнению с условиями, которые дом графа Сарноса предлагал своим работникам, условия Клаудии были настолько щедрыми, что в них едва верилось.
Она слышала, что дом маркиза был значительно богаче дома графа, но разве разрыв между ними не был слишком уж огромным?
Далия попросила дать ей день на размышления, а затем, получив одобрение созданного для управления Левруком комитета, кивнула Клаудии.
Так началась первая совместная работа трёх героинь, которым впоследствии было суждено изменить королевство Вирка.
Человек, который хорошо выглядит снаружи, но на деле не имеет за душой ничего существенного.
Именно так окружающие оценивали Трэверса Брауна, торговца из королевства Равеллоция.
Обладая выдающейся внешностью и красноречием, он прекрасно умел пробуждать в людях ожидания и завоёвывать их расположение — качества, чрезвычайно важные для торговца.
Но на этом всё и заканчивалось.
Способность распознавать действительно качественные товары или таланты.
Способность чувствовать движение денег и плыть на его волне.
Способность идти на риск и ввязываться в опасные авантюры, чтобы добиться успеха.
Трэверсу в значительной степени не достались многочисленные способности, которыми обладали его дед и отец — купцы, считавшиеся одними из лучших в королевстве. Не было у него и других родственников по крови или способных заместителей, которые могли бы его заменить.
Торговый дом Браун, если это вообще можно было назвать традицией, из поколения в поколение практически всегда управлялся единолично главой.
Сам масштаб компании был велик, а различные основы, заложенные за несколько поколений, всё ещё сохранялись, поэтому она кое-как продолжала существовать.
Но было до боли очевидно: чем дольше всё это будет продолжаться, тем хуже станет положение.
Пока Трэверс страдал под смешанными взглядами окружающих — одновременно тревожными и исполненными ожиданий, — в его снах появилось загадочное существо.
「─Ты выглядишь обеспокоенным. Тебя что-то тревожит?」
Самого собеседника видно не было.
Из-за пределов бесконечной тьмы доносился лишь чей-то голос.
Возможно, потому, что Трэверс считал это простым сном. А может, потому, что неизвестный голос звучал настолько мягко и доброжелательно.
Трэверс излил свои тревоги, словно жалуясь кому-то, а голос внимательно выслушал его рассказ.
Проснувшись, Трэверс счёл сон странным, но ничего неприятного не почувствовал.
Нет, возможно, потому, что он наконец выплеснул наружу всё, что так долго держал в себе, он даже ощутил некоторое облегчение и свежесть.
Именно с этого момента началось нечто аномальное.
Преступный синдикат, обнаруживший слабые места торгового дома и постоянно вымогавший у него деньги, рухнул из-за внутренних распрей.
Трэверс обрадовался тому, что одна головная боль исчезла, и лёг спать в хорошем настроении.
И во сне загадочное существо вновь появилось перед ним.
「─Ну как, помог мой подарок? Твоя тревога ведь немного уменьшилась?」
Трэверс ответил сонным голосом.
Он сказал, что помощь действительно оказалась полезной и благодаря ей проблема решилась.
Голос спросил:
「Правда? Тогда, может, я помогу тебе ещё немного?」
Трэверс кивнул в полусонном состоянии.
Не было никаких причин отказываться от предложения о помощи.
Проснувшись, он почувствовал лёгкое беспокойство, но вскоре забыл о нём в суете повседневной жизни.
Через несколько дней…
Ремесленник, который отказывался поставлять товары, сколько бы раз Трэверс ни приходил к нему и ни кланялся, сам явился к нему с предложением заключить контракт.
И в ту ночь…
Трэверс вновь смог поговорить с загадочным существом.
「Тебе понравился подарок? Я рад, что твоя проблема, похоже, решилась.」
Трэверс спросил:
Кто ты и зачем мне помогаешь?
Голос ответил.
Это не важно.
Важно лишь то, нуждается ли Трэверс в «помощи».
「Ну как, помочь тебе ещё раз?」
Услышав этот сладкий, ласковый вопрос, Трэверс покачал головой.
Потому что почувствовал инстинктивное дурное предчувствие.
Даже услышав твёрдый отказ, голос лишь тихо хихикнул и рассмеялся, не проявив ни капли гнева.
Он просто сказал: когда ему понадобится помощь, пусть позовёт его перед сном.
Прошло ещё немного времени.
Трэверс и возглавляемый им торговый дом Браун снова оказались в кризисе.
Причиной стал недавно назначенный чиновник, который потребовал непомерную взятку за разрешение вести торговую деятельность на территории.
Со временем требования чиновника становились всё более наглыми, а страдания Трэверса — всё сильнее.
В конце концов Трэверсу ничего не оставалось, кроме как снова обратиться за помощью к загадочному голосу.
「Понимаю. Тебе пришлось нелегко. Подожди немного.」
Хотя раньше он отказался от помощи, а теперь внезапно передумал и снова попросил о ней, другая сторона вполне могла бы рассердиться.
Но вопреки ожиданиям Трэверса голос выслушал его просьбу с чрезвычайной заботой и участием.
Пока торговый дом Браун не сделал ровным счётом ничего, другая жертва необоснованных требований чиновника раскрыла его махинации, после чего тот был отстранён от должности.
И после этого происходило то же самое.
Каждый раз, когда Трэверс просил о помощи, голос исполнял его просьбу так, словно это не составляло ни малейшего труда.
Чем чаще это повторялось, тем слабее становилось желание Трэверса решать проблемы самостоятельно.
Ведь было гораздо удобнее и комфортнее просто попросить демона о помощи, чем самому мучиться, переживать и искать решение.
Всё, за что бы ни брался Трэверс, заканчивалось успехом. Торговый дом Браун постепенно набирал влияние, а его подчинённые уважали своего компетентного главу.
Трэверс был счастлив.
А затем, однажды…
「Прости, но, думаю, мне пора уходить. Похоже, я больше не смогу тебе помогать.」
От этих слов голос словно выбил землю у Трэверса из-под ног.
Он стал умолять.
Не бросай меня.
Пожалуйста, не уходи.
Голос, казалось, на мгновение задумался, а затем спросил:
「Я больше не могу помогать тебе бесплатно, как раньше. Тебя это всё ещё устраивает?」
Трэверс кивнул.
Пока он мог продолжать наслаждаться этой славой, этим счастьем и этим комфортом, он был готов заплатить любую цену.
Услышав ответ Трэверса, голос тихо хихикнул и рассмеялся.
Тьма, скрывавшая его взгляд, начала рассеиваться, и из неё показалось нечто, имевшее человеческий облик.
Чёрные как смоль волосы.
Глаза, подобные алым драгоценным камням.
Откровенный наряд из кожи.
Крылья и рога, подобные крыльям и рогам летучей мыши, длинный хвост.
Перед ним предстала невероятно красивая демоница.
Одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы его грудь наполнилась восторгом, а от одного её взгляда на него тело начинало дрожать.
「Трэверс. Трэверс Браун. Клянёшься ли ты повиноваться моим словам? Делать всё, чего я пожелаю?」
В голосе демоницы больше не было прежней мягкости и нежности.
Теперь он был совершенно высокомерным и даже не пытался скрывать презрение и пренебрежение к Трэверсу.
Но Трэверс не смел сопротивляться.
Нет, он даже не мог испытывать недовольства.
Потому что его душа, которая постепенно таяла, принимая «дары» демоницы, окончательно сдалась в тот самый момент, когда он увидел её истинный облик.
Наблюдая за Трэверсом, клявшимся в покорности и верности, демоница — нет, Великий Архидемон Люсидра — скучающим взглядом посмотрела на него.
До своего запечатывания или после воскрешения — люди, по её мнению, практически не изменились.
И так она завладела одним из ведущих торговых домов Равеллоции.
Империя Айзерна. Золотой Облачный дворец.
— Ох, королевство Равеллоция. Я сам там никогда не был, но, судя по тому, что слышал, место довольно неплохое.
[Правда? А я думала, оно меньше Вирки.]
— Размер территории важен, но далеко не всегда. Равеллоция небольшая, зато политически довольно стабильная. Говорят, там высокий уровень общественной безопасности и образования.
В отличие от королевства Вирка, которое из-за некомпетентного правления не сумело воспользоваться своим огромным потенциалом, Равеллоция была относительно небольшой страной со стабильным процветанием, поддерживаемым вполне достойными правителями.
Именно такой её знал Наследный принц.
[Итак, что ты планируешь для своей следующей копии? Стать сильнейшим рыцарем королевства и убить дракона? Или превратиться в таинственного дворянина и перевернуть страну вверх дном? А может, занять пост легендарного убийцы и обезглавить короля? Я создала достаточно прочную основу, чтобы можно было сформировать практически любую личность, так что говори, чего хочешь.]
На вопрос Люсидры Наследный принц ответил:
— Ты, похоже, слишком сильно подсела на дофамин. Не всякая жизнь должна быть настолько насыщенной и интенсивной. Если устраивать неприятности везде, куда приходишь, это лишь создаст проблемы окружающим.
— ……
Люсидра моргнула.
Она уставилась на него, не в силах даже возразить.
Потому что у неё попросту не хватало вычислительных ресурсов в голове, чтобы осмыслить и принять чудовищно абсурдные слова, которые она только что услышала собственными ушами.
Что? Неужели насыщенные события — не единственное, что приносит удовольствие?
Устраивать неприятности повсюду — а что в этом плохого?
Пока Люсидра застыла, словно лев, вынужденный выслушивать проповедь о пользе вегетарианской кухни, Наследный принц совершенно невозмутимо продолжил:
— Иногда людям необходимо оглянуться назад и переосмыслить пройденный путь. В этом смысле я сейчас немного размышляю над своими решениями. Авантюриста я выбрал исключительно из личного желания, а в образе слуги соблюдался вполне разумный баланс между хобби и обязанностями.
— Но, думаю, с призрачным вором я слишком сильно склонился в сторону обязанностей. Несоответствие между образом «призрачного вора», который я представлял в своей голове, и реальностью привело к тому, что направление развития этой копии несколько сбилось.
В конечном итоге всё сложилось хорошо, потому что он встретил в Далии зародыш героя.
Но если судить исключительно по поступкам Дафина, Наследный принц испытывал немало сожалений.
— Поэтому здесь я думаю вернуться к первоначальной задумке. Забуду обо всех этих разговорах об обязанностях и тому подобном и просто буду наслаждаться спокойной повседневной жизнью. Королевство Равеллоция должно подойти идеально. Там не так много проблем, как в Вирке, поэтому место прекрасно подходит для восстановления.
[…Восстановления? Но ты ведь не собираешься снова всё перевернуть вверх дном?]
— Я же сказал: по своей природе я человек, уважающий дисциплину и порядок. Разумеется, если только намеренно не играю роль персонажа, который ими пренебрегает.
В глазах Люсидры это утверждение не вызывало ни капли доверия.
Даже если тайфун спокойно сидел бы в позе лотоса посреди города, разве жители этого города могли бы продолжать жить спокойно?
Но нельзя было отрицать и другое: наблюдать за подобным зрелищем со стороны было бы довольно весело.
По крайней мере, гораздо интереснее, чем обычное навязывание порока или очередное повторение одного и того же с наскучившими людьми.
В глазах Люсидры мелькнуло едва заметное предвкушение.
[Итак, какая личность тебе нужна?]
Наследный принц ответил:
— Я хотел бы получить положение, позволяющее мне спокойно читать книги. В качестве Наследного принца я в основном читаю по необходимости. А я хочу расширить свои знания и погрузиться в самые разные области.
[Тогда библиотекарь? Хотя это всё-таки работа, так что, возможно, не лучший вариант?]
— Нет, идея неплохая. Книги хорошо читать в одиночестве, но делиться впечатлениями с кем-нибудь тоже приятно. Профессия, которая естественным образом позволяет общаться с людьми, приходящими за книгами, была бы подходящей.
Наследный принц кивнул, а затем словно что-то внезапно вспомнил.
— Не могла бы ты кое-что выяснить насчёт города Олдридж?
[Зачем? Ты знаешь там кого-нибудь?]
— Это родной город одного из моих наставников по магии. Я слышал о нём разные истории, но раз уж у меня появилась такая возможность, хотел бы увидеть его собственными глазами.
[Хорошо, я всё выясню.]
Люсидра согласилась без особых раздумий.
В конце концов, не ей же предстояло выполнять всю тяжёлую работу.
[Ты уже выбрал имя?]
— Пусть будет Эрнест. Фамилию изменим в зависимости от местных обстоятельств.
Библиотекарь Эрнест.
В тот момент, когда была определена новая копия.
Эрис не могла толком вспомнить лица своих родителей.
Потому что была сиротой.
Однако особой глубокой печали по этому поводу Эрис не испытывала.
Да, у неё не было родителей, зато был великий учитель, который с лихвой компенсировал их отсутствие.
Национальное достояние Равеллоции.
Архимаг 6-го ранга — редчайшее явление даже по меркам всего континента.
Многие люди почитали и восхваляли её учительницу, и каждый раз, когда они это делали, Эрис испытывала такую гордость, словно хвалили лично её.
У великого мага было несколько учеников, но среди них способности Эрис выделялись особенно сильно.
Люди смотрели на Эрис и говорили:
Гений.
Прямая ученица, лично выбранная Архимагом.
В подобных случаях её учительница тоже хвалила Эрис.
「Молодец. Если будешь и дальше так усердно работать, больше тебе ничего и не нужно.」
В отличие от пышных похвал окружающих, простые слова одобрения от учителя приносили Эрис ещё большую радость.
Как бы изнурительны ни были тренировки магической энергии, как бы трудно ни было усваивать знания — стоило учительнице сказать ей хоть одно тёплое слово, и Эрис могла вынести что угодно.
…
Перемены в жизни Эрис начались с истории, которую однажды принёс некий посланник, посетивший её учительницу.
Посланник сообщил, что хотел пригласить её учителя в качестве приглашённого преподавателя для обучения одного определённого «ученика», и спросил, не согласится ли она принять предложение.
Эрис и остальные ученики были ошеломлены.
Желающих учиться магии у их учителя, Архимага, было столько, что от них буквально некуда было деться.
Люди приезжали не только из самой страны, но даже из других государств, привозя целые сундуки взяток, умоляя принять их в ученики.
В такой ситуации предложение в духе: «Если хотите кого-нибудь обучить, сами приезжайте к нам» — казалось попросту абсурдным.
Однако ещё больше их поразила реакция учителя.
Она без колебаний кивнула на нелепое предложение посланника.
Ученики забеспокоились из-за поступка учителя.
Ведь приглашение пришло не от кого-нибудь, а от самой Империи Айзерна.
Они боялись, что их учителя просто увезут против её воли и она не сможет сопротивляться давлению сверхдержавы, несравнимо превосходящей Равеллоцию.
Учитель, смеясь, развеяла опасения учеников.
「Я всего лишь собираюсь навестить друга в Империи. Кроме того, мне любопытно взглянуть на Наследного принца Империи — человека, о котором мой друг говорит так, что я не могу понять, хвалит он его или жалуется, называя обучение этого человека одновременно «радостным и мучительным».」
Империя предложила предоставить учителю и её ученикам жильё, если они того пожелают, но учитель покачала головой.
Поскольку поездка всё равно будет недолгой, сказала она, нет необходимости тащить с собой целую толпу.
Учительница легко села в подготовленную Империей карету, а Эрис и остальные ученики остались ждать её возвращения.
Учительница вернулась примерно через три месяца.
Когда она вернулась так быстро, гораздо быстрее ожидаемого, ученики стали перешёптываться.
Этого срока было слишком мало, чтобы как следует обучиться магии.
Вероятно, Наследный принц и вовсе не собирался по-настоящему изучать магию, а просто хотел получить престижный титул ученика архимага.
Раз уж она отправилась туда под предлогом встречи с другом, роль преподавателя наверняка была всего лишь формальностью.
Несмотря на вопросы учеников, учительница ничего не рассказывала о том, что произошло в Империи.
Эрис беспокоилась о ней.
Потому что после возвращения из Империи лицо учителя стало заметно мрачнее.
Она также стала чаще задумчиво смотреть в пустоту и тяжело вздыхать.
Возможно, даже королевский двор заметил состояние архимага.
И к ней пришла правая рука «Мудрого короля», который также был её старым знакомым, и принёс хорошее вино.
Случайно подслушав их разговор, Эрис наконец узнала причину тревоги своего учителя.
「Неужели всё настолько серьёзно? Талант Наследного принца Империи настолько выдающийся, что ты так сильно об этом жалеешь?」
「Это даже не уровень «выдающегося». Я не смею оценивать его настолько простым словом.」
Пьяная и растрёпанная — Эрис никогда прежде не видела своего учителя в таком состоянии — она продолжила жаловаться.
「Он гений среди гениев, способный вывести само научное изучение магии на совершенно новый уровень. Мой друг в Империи вовсе не преувеличивал. Это такое расточительство… Как можно не назвать это расточительством, когда талант, который должен был бы целиком посвятить себя магии, тратит время и силы на фехтование, государственные дела и прочее?」
В конце концов, речь шла о Наследном принце Империи.
Невозможно было ожидать, что он станет игнорировать все остальные обязанности и полностью посвятит себя одной лишь магии.
И именно это учительница считала трагедией.
Словно желая её утешить, знакомый заговорил:
「Ну-ну, успокойся. У тебя ведь уже есть немало прекрасных учеников? Ах, как её звали… А, точно, Эрис. Разве в прошлый раз ты не хвасталась, какая она талантливая?」
Услышав собственное имя, Эрис невольно затаила дыхание.
Она испытала огромную радость от того, что учитель хвалила её за спиной.
「Вздох… Она недостаточно хороша.」
И эта радость рухнула в бездну вместе с глубоким вздохом учительницы.
Будь это её обычная добрая и внимательная учительница, она никогда не произнесла бы такие слова столь легко.
Нет, ещё до этого она наверняка заметила бы присутствие ученицы, прятавшейся неподалёку.
Но глубокое уныние и опьянение сделали великого Архимага более неосторожной, чем обычно.
「Эрис действительно талантлива. Она усердна и умна. Что касается врождённого таланта, она лучшая из всех учеников, которых я когда-либо принимала.」
Однако, сказала учитель, на этом всё.
「Среди обычных талантов её назвали бы выдающейся, но до уровня настоящих гениев она не дотягивает. Такова Эрис.」
「Не слишком ли это суровая оценка для твоей прямой ученицы? В прошлый раз ты говорила, что она тебе как внучка.」
「Любить кого-то и переоценивать его способности — разные вещи.」
「Надеюсь, ты никогда не скажешь подобного самой девочке.」
「Даже если попросишь, не скажу, так что хватит бесполезно переживать.」
После этого разговор двух стариков продолжился, но Эрис уже не могла его слушать.
Всё, на что у неё хватило сил, — сдержать слёзы, грозившие пролиться, и незаметно покинуть это место.
На этом всё закончилось.
Помогло ли учителю излить накопившиеся сожаления за бутылкой вина или нет, но её прежде мрачное лицо снова стало обычным, и остальные ученики тоже с облегчением увидели, что она вернулась в норму.
「Превосходно, Эрис. Как и подобает моей ученице.」
Учительница Эрис оставалась такой же доброй, как и прежде.
Судя лишь по внешнему виду, она ни малейшим образом не показывала, что разочаровалась или потеряла надежду в Эрис или других учениках.
Но Эрис, узнавшая истинные мысли своего учителя, больше не могла испытывать прежнюю чистую радость от её похвалы.
Сожаления учителя о таланте Наследного принца и сказанная в тот день оценка, согласно которой Эрис была всего лишь «одарённой ученицей», продолжали гореть у неё в груди.
Липкое, жгучее пламя зависти.
Достижений «Мудрого короля» Равеллоции было немало, но самым часто упоминаемым среди них была образовательная реформа.
Всего несколько десятилетий назад образование в Равеллоции практически полностью сводилось к частному обучению.
Дворяне и богатые люди нанимали частных учителей для своих детей, но учреждений, существовавших исключительно ради обучения, практически не было.
Взяв за пример несколько могущественных государств, Мудрый король основал образовательные учреждения, где ученики соответствующего возраста могли получать различные знания и навыки, и активно поощрял их использование вне зависимости от того, были ученики дворянами или простолюдинами.
Ведь развитие выдающихся талантов в этих учреждениях, получивших название «Школы наставничества», в конечном счёте приносило пользу всей стране.
Эти образовательные учреждения поддерживались даже из личных средств короля, выделяемых из королевской казны.
Естественно, академический пыл учеников, посещавших их, должен был разгораться подобно пламени…
«Ага, конечно».
Эрис мысленно усмехнулась.
Какими бы ни были ожидания Мудрого короля и как бы дворяне ни старались хорошо выглядеть в глазах монарха, учились-то на самом деле подростки, находившиеся в том возрасте, когда хочется играть и есть.
Более того, это были юноши и девушки, которых с малых лет заставляли вести аскетичный образ жизни по жёсткому расписанию, внушая им, что они не должны отставать от других дворян в учебе.
Ожидать, что такие ученики, вырвавшись из душных семей и оказавшись в окружении сверстников, с которыми можно общаться, будут усердно заниматься исключительно учёбой, — само по себе было чрезмерным требованием.
С другой стороны, среди учеников простого происхождения, хотя и горевших мотивацией и думающих: «Я добьюсь успеха хотя бы ради того, чтобы вырваться от этих грязных дворян», большинство тех, кто добивался отличных оценок таким образом, постепенно копили в душе ненависть и гнев по отношению к дворянам собственной страны.
И это тоже не было полезно государству.
Ну, в любом случае меня это не касается.
Эрис перестала интересоваться происходящим вокруг.
В конце концов, то, что станет с этой похожей на цветочный сад Школой наставничества в будущем, не имело для Эрис особого значения.
Её интересовала лишь квалификация для поступления в 『Небесную академию』, которую могли получить только ученики, демонстрировавшие отличные результаты в Школе наставничества.
Место, считавшееся одним из лучших образовательных учреждений центрального континента, чьё влияние оценивалось как превосходящее влияние большинства государств, несмотря на то что это было всего лишь учебное заведение.
Место, куда принимали лишь горстку гениев из разных стран центрального региона и где они продолжали соревноваться и бороться друг с другом.
Именно там находилась настоящая арена, на которой Эрис могла доказать свои способности.
— Мисс Эрис, я слышала! На последнем экзамене вы снова получили максимальные баллы по всем предметам, верно? Это просто невероятно!
Знала Эрис о её мыслях или нет, но одна из учениц подошла к ней с улыбкой и начала хвалить.
Эрис хотелось ответить:
«Да. А ты, кстати, набрала результаты ниже среднего по всем предметам, кроме одного. Каково это — буквально разбрасывать деньги на обучение?»
Но, к сожалению, а вернее, трагически, условия для получения статуса «отличницы», дававшего право поступить в Небесную академию, включали не только оценки, но и социальные связи.
Какими бы безупречными ни были результаты Эрис, если бы её сочли человеком, который плохо ладит с другими учениками, она лишилась бы права поступить в высшее учебное заведение.
Поэтому Эрис была вынуждена произносить слова, противоречащие её истинным мыслям.
— Мне просто повезло. Мисс Пирена, кажется, ваши навыки защитных заклинаний значительно улучшились, не так ли?
— Это благодаря тому, что вы в прошлый раз объяснили мне столько всего, мисс Эрис! Отец так сильно меня ругал, что я совсем измучилась, но благодаря этому, думаю, на этот раз смогу спокойно сдать экзамен!
Остановить выговор всего одним защитным заклинанием, когда по всем остальным предметам полный провал…
Какой добрый отец.
Хотя, конечно, и это было неизбежно.
Во-первых, среди учеников-дворян было мало тех, кто всерьёз углублялся в такие вещи, как магия или фехтование.
Дворяне — это люди, которые нанимают способных людей и командуют ими; они придерживались позиции, что им самим вовсе не обязательно непосредственно обладать подобной силой.
Даже сама Эрис, если бы не носила титул ученицы Архимага Дельфинарис Вейнхарт, не смогла бы общаться с ними на равных.
«До выпускного экзамена ещё полгода, да? Хоть бы время шло немного быстрее».
Для Эрис, которая изучила множество видов магии в качестве прямой ученицы Архимага, большая часть знаний, преподаваемых в этой Школе наставничества, была лишь повторением уже изученного.
Такие предметы, как математика, история или общие знания, были для неё в некоторой степени новыми, но даже их она уже практически полностью освоила благодаря постоянному предварительному изучению и повторению материала.
Она терпела, считая всё это процессом проверки собственных навыков перед выходом на главную сцену — в Небесную академию.
Но, если честно, избавиться от ощущения, что она попусту тратит время, Эрис не могла.
— Ах, кстати, мисс Эрис. Вы знаете о чёрном здании к востоку от Олдриджа?
— О той самой истории про «Врата, которые не открываются»?
— Да! Именно о ней! Я слышала, что недавно торговый дом Браун приобрёл это здание и прилегающую к нему землю, а вчера здание наконец открыло свои двери! Говорят, внутри находится библиотека.
— Хм.
Глаза Эрис слегка заблестели.
Для Эрис, которая от природы обладала большими амбициями и жаждой знаний, книги были прежде всего средством получения новых знаний.
Она уже прочитала все книги в Школе наставничества, поэтому новость о появлении нового источника книг закономерно пробудила её интерес.
«…Может, стоит сходить и взглянуть?»
Идя к «Вратам, которые не открываются» на востоке Олдриджа, Эрис не могла не задуматься.
«Но зачем торговому дому вообще понадобилось устраивать библиотеку?»
По крайней мере, с точки зрения Эрис, библиотека была далеко не самым подходящим местом для заработка.
Прежде всего, сами книги были дорогими товарами, поэтому уже их закупка и хранение требовали значительного капитала. А способов вернуть эти затраты было немного, если не считать платы за вход в саму библиотеку.
Сдавать книги напрокат и брать плату за пользование?
«Дворяне скорее купят книги, чем станут унижаться, арендуя их за гроши, а у простолюдинов не будет достаточной платёжеспособности. Даже если предположить, что никто намеренно не станет их красть, риск того, что книги украдут или повредят другие люди, довольно высок, а вероятность получить полноценную компенсацию мала».
Поэтому в обычных странах большинство «библиотек» либо существовало при учебных заведениях, либо представляло собой частные коллекции дворян и богачей, открытые для публики.
Определённо, это была не та сфера, в которую обычно лез торговый дом, ставящий денежную прибыль превыше всего.
В лучшем случае можно было предположить, что они рассчитывают на долгосрочную прибыль, ориентируясь на учеников Школы наставничества Олдриджа.
В конце концов, пока государственная политика не изменится, новые ученики будут постоянно поступать в Школу наставничества, и среди них неизбежно найдутся те, кто станет посещать библиотеку — как Эрис сейчас.
Тук.
Погрузившись в размышления, Эрис добралась до места назначения и осмотрела здание библиотеки.
По крайней мере снаружи оно практически не изменилось.
Казалось бы, если торговый дом потратил силы на повторное открытие здания, то он должен был привести фасад в порядок и активно привлекать посетителей.
Однако здание было окутано на удивление глубокой тишиной.
С некоторым сомнением Эрис осторожно потянулась к входу, и главная дверь библиотеки — вопреки прозвищу «Врата, которые не открываются» — без труда распахнулась.
И при виде открывшегося перед ней зрелища Эрис невольно ахнула.
Самым большим и внушительным местом, связанным с книгами, которое Эрис когда-либо видела, был Королевский архив Равеллоции, куда она однажды приходила вместе с учителем.
Но книжное изобилие, развернувшееся перед её глазами, даже по сравнению с королевским архивом было отнюдь не хуже.
Нет.
По количеству самих книг это место даже казалось подавляюще превосходящим королевский архив, пусть ему и не хватало роскошных украшений и величия, присущих королевской семье.
Глаза Эрис засияли.
Она пришла сюда, рассчитывая, что даже простая трата времени будет вполне неплохим занятием, но при таком масштабе здесь вполне могли оказаться редкие книги по магии.
Эрис уже собиралась направиться прямо к стеллажам, но остановилась, вспомнив, что ещё не заплатила за вход.
Повернув голову к стойке, она увидела сидевшего в кресле мужчину, который читал книгу.
Кудрявые золотистые волосы и очки. Костюм, надетый скорее ради соблюдения минимальных приличий, чем ради элегантности, без каких-либо чётких линий.
Его лицо с острым подбородком было несомненно красивым, но взгляд казался слишком холодным, из-за чего к нему не хотелось обращаться без необходимости.
Как ни посмотри, это было лицо, совершенно не подходящее для стойки регистрации, где приходится иметь дело с множеством людей.
Робкий человек, возможно, даже не осмелился бы задать вопрос, ограничившись украдкой брошенными взглядами и поспешным уходом.
Однако Эрис была далека от робости — скорее уж наоборот, она была довольно бесцеремонной.
Она уверенно подошла к мужчине и заговорила:
— Я хотела бы воспользоваться библиотекой.
Взгляд.
Глаза мужчины, до этого направленные на книгу, повернулись к Эрис, и ей пришлось сознательно заставить ноги не подгибаться.
Казалось, вместо стрелы в неё выстрелили взглядом.
Его острые глаза больше подходили под определение «пронзительный», чем просто «смотрящий».
— Вы ищете какую-то конкретную книгу?
Вежливый, но деловой тон.
Словно желая скрыть тот факт, что на мгновение испугалась одного лишь библиотекаря, Эрис ответила слегка раздражённым голосом:
— Сначала я хотела бы спокойно осмотреться. Сколько стоит вход?
— Одна медная монета.
— …За час?
— Нет. После входа вы можете пользоваться библиотекой сколько угодно до своего ухода, без каких-либо дополнительных платежей.
Эрис потеряла дар речи.
Потому что её пытались нагло обобрать?
Нет, всё было ровно наоборот.
«Они собрали столько книг, а плата всего лишь такая?»
С тех пор как с восточного континента начали поступать большие объёмы бумаги, ситуация по сравнению с прошлым улучшилась, однако книги всё ещё оставались дорогим товаром.
И всё же плата здесь, по меркам Олдриджа, была примерно равна стоимости небольшой буханки хлеба.
В отличие от хлеба, который исчезает после еды, книгу можно было читать снова и снова.
Но даже с учётом этого Эрис казалось, что цена почти благотворительная.
Испытав странное чувство неловкости, она решила, что как клиенту ей было бы неудобно жаловаться на слишком низкую цену.
Эрис достала из кожаного кошелька — чуть более добротного, чем обычные тканевые мешочки, которыми пользовалось большинство людей, — одну медную монету и передала её.
Библиотекарь принял монету и продолжил объяснять ровным голосом:
— Пожалуйста, не шумите в библиотеке. Приём пищи также запрещён. Книги из библиотеки нельзя выносить наружу. Не ставьте прочитанные книги обратно на полки — приносите их к этой стойке. Если вы ищете какую-либо конкретную книгу или у вас есть другие вопросы, сообщите мне.
С этими словами библиотекарь снова опустил голову и погрузился в чтение.
Увидев его безразличное отношение, Эрис издала тихий смешок.
Поразительная внешность, выдающиеся способности, аура ученицы Великого Архимага.
Эрис всю жизнь получала чрезмерно много внимания, поэтому холодное и отстранённое отношение библиотекаря было, в некотором смысле, даже освежающим.
Что ж, для самой Эрис ситуация тоже была не так уж плоха.
Если бы кто-нибудь постоянно украдкой поглядывал на неё или пытался затеять какую-нибудь глупость, пока она читает, это было бы действительно раздражающе.
Не раздумывая, Эрис отвела взгляд от стойки и начала осматривать библиотеку с угла, изучая, какие книги здесь имеются.
И тут она поняла.
«…Здесь невероятно хорошо всё организовано.»
История, технологии, литература, искусство, природа, языки, общество, философия, религия, общие знания.
Книги были аккуратно распределены по темам, а внутри каждой темы располагались в порядке, основанном на языках центрального континента, благодаря чему нужную книгу было легко найти.
Даже в Королевском архиве Равеллоции основное внимание уделялось лишь защите книг от пыли и повреждений влагой, а не столь тщательной классификации.
Эта рациональность чрезвычайно импонировала Эрис, которая не любила расточительность.
«И всё же, как и ожидалось, отдельного раздела по магии нет.»
Это не было странно.
Если обычную книгу при определённых усилиях мог каким-то образом достать даже простолюдин, то магический трактат было непросто получить даже дворянину.
Даже наличие одной-двух подобных книг в такой огромной библиотеке считалось бы настоящей удачей, так что создать для них отдельную категорию было невозможно.
Продолжая осматривать библиотеку, Эрис вскоре заметила кое-что ещё и склонила голову набок.
В углу библиотеки, там, где по планировке должны были находиться лестницы на второй этаж, стояла плотно закрытая толстая дверь.
Объективно говоря, ничего странного в этом не было.
Будь то комната для отдыха сотрудников, склад или какое-нибудь другое помещение, вполне естественно, что в магазине существовали зоны, куда посетителям нельзя было свободно заходить.
Но Эрис не могла просто пройти мимо этой двери.
Из-за неё…
Точнее, со второго этажа она ощущала неизвестную магическую энергию.
Причём не одну, а сразу несколько.
— Извините, можно вас на минутку? Что находится наверху? Там тоже есть книги?
Услышав вопрос Эрис, библиотекарь снова поднял голову и ответил:
— Да, там есть книги.
— Тогда я хочу подняться.
— Это запрещено.
На мгновенный ответ, произнесённый без малейшего колебания, Эрис нахмурилась.
— Почему?
— Потому что там находятся неклассифицированные магические трактаты. Чтобы предотвратить несчастные случаи, связанные с доступом к ним людей с недостаточным уровнем подготовки, мы планируем после проверки перенести их на первый этаж.
При словах «магические трактаты» взгляд Эрис стал ещё острее.
Она смутно догадывалась об этом по ощущаемой ауре, но теперь, когда библиотекарь подтвердил это собственными словами, ей стало ещё труднее оставаться на месте.
— Если они не предназначены для людей с недостаточной подготовкой, то мне можно. Я ученица Школы наставничества Олдриджа.
Школа наставничества Олдриджа была учебным заведением как для простолюдинов, так и для дворян.
Однако, поскольку большинство людей, расхаживавших по улицам возле школы с важным видом, были дворянами, в обществе существовало мнение, что учиться в Школе наставничества Олдриджа = быть дворянином.
Обычный библиотекарь должен был изменить своё отношение, услышав такие слова…
— Вот как? Но запрещено — значит запрещено.
Решение не изменилось.
Маска Эрис дала трещину.
Она с трудом заставила себя сохранить выражение лица, которое невольно стало жёстким, и продолжила:
— Вы беспокоитесь о том, что скажет ваше начальство из торгового дома Браун? Если так, свяжитесь с ними. Я сама всё обсужу. Вам не придётся нести никакой ответственности.
— Действительно, этой библиотекой управляет торговый дом Браун, но я обладаю полной властью в вопросах, касающихся самой библиотеки. Поэтому предложенное вами действие, скорее всего, будет бессмысленным.
Эрис едва не выпалила:
«Вы вообще знаете, чьей ученицей я являюсь?»
Но каким-то чудом подавила слова, рвавшиеся наружу.
Имя Великого Архимага Дельфинарис было не настолько дешёвым, чтобы разменивать его на подобную мелочь, если только другая сторона сама не выразит ей почтения.
— Если вы обладаете полной властью над этой библиотекой, разве это не означает, что вы можете самостоятельно решать, как обращаться с находящимися здесь книгами? Если позволите мне подняться наверх, я не забуду о небольшой «благодарности».
Эрис достала кошелёк, которым пользовалась ранее, и на этот раз положила его целиком на стойку.
Библиотекарь некоторое время безучастно смотрел на кошелёк, затем протянул руку и взял его.
Как и ожидалось.
Эрис презрительно усмехнулась про себя.
До тех пор, пока библиотекарь не вернул ей кошелёк — всё ещё зажатый в его руке.
— …Сумма недостаточна?
— Дело не в этом. Но, что ж, я понял, насколько решительно настроен клиент.
Тогда поступим следующим образом, продолжил библиотекарь.
— Один раз в день. Если вы, клиент, правильно ответите на задание, которое я вам предложу, я буду выдавать вам одну книгу, принесённую со второго этажа. Изначально книги этой библиотеки нельзя выносить наружу, но книгу, выигранную в споре, можно взять с собой при условии, что впоследствии она будет возвращена.
Эрис недовольно посмотрела на библиотекаря.
Ей это условие не нравилось.
Но она была не настолько дикой, чтобы угрожать библиотекарю силой и просто ворваться на второй этаж.
— Хорошо. Однако если вы попытаетесь подсунуть мне какую-нибудь бессмысленное задание, приготовьтесь иметь дело с последствиями.
— Понимаю. Я постараюсь составить задание с максимально однозначным ответом.
Библиотекарь достал лист бумаги, что-то написал на нём ручкой и передал его Эрис.
Эрис взяла лист с недовольным выражением лица.
Если это будет что-нибудь вроде «Опишите душевное состояние автора, когда он писал это предложение», что можно интерпретировать как угодно, или «Что я ел сегодня на завтрак?» — нечто, что невозможно угадать в рамках здравого смысла и что выдаётся за задачу, — она была готова немедленно возмутиться.
Задача. Два изображённых ниже магических круга имеют разные детали, но обладают одинаковым эффектом. Опишите действие этих магических кругов и различия между ними.
Реакция Эрис была неоднозначной.
Сначала она прищурилась, словно собираясь спросить, что это ещё за ерунда.
Затем начала внимательно изучать задачу, подумав:
«Хм? А ведь это вполне логично…»
Наконец она плотно сжала губы и уставилась на два магических круга так, словно хотела прожечь их взглядом.
Примерно через пять минут…
— …Магический круг генерации тепла. А создаёт пламя, используя ману в качестве топлива, тогда как Б преобразует ману в электричество, пропускает его через материал и генерирует тепло за счёт сопротивления. С точки зрения эффективности использования маны А превосходит Б, однако Б лучше в плане точного контроля температуры и стабильности. Я права?
— Верно.
После того как библиотекарь подтвердил ответ, Эрис одновременно испытала гордость и подозрение.
Магические круги были чрезвычайно тонким искусством, где даже малейшее изменение — угол линии, тип или расположение одного-единственного символа — могло кардинально изменить эффект.
Однако магические круги, нарисованные на листе, который только что передал ей библиотекарь, были настолько безупречными, что их можно было активировать с помощью соответствующего катализатора.
И этот человек, всего лишь библиотекарь, нарисовал их?
За такое короткое время, едва достаточное, чтобы перевести дух?
— Кто вы на самом деле?
— Я библиотекарь Эрнест.
— Я не об этом спрашиваю.
— Даже если вы спрашиваете об этом, здесь я всего лишь библиотекарь.
Библиотекарь безжалостно ответил ей и протянул книгу, которую до этого читал…
Нет, точнее, книгу, которую он только что дочитал.
— Что это?
— 『Жизнь и удивительные приключения Равеленса Гэмбисона из Ариадны, моряка, который провёл двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у побережья Дакиллена, близ устья великой реки Кронксия, куда его выбросило после кораблекрушения, в котором погибли все люди, кроме него самого; с рассказом о том, как в конце концов он столь же удивительным образом был спасён пиратами』, — гласит название.
— Тогда зачем вы даёте мне эту нелепую книгу?
— Вы хотели книгу со второго этажа, не так ли?
На мгновение Эрис почувствовала, словно её голова онемела.
А затем она пришла в ярость.
— Н-не это!! Я хотела магические трактаты со второго этажа!
— Даже если вы так говорите, слово «магический трактат» никогда не было частью условий нашего пари.
Библиотекарь продолжил своим ровным голосом:
— Если хотите новую книгу, приходите завтра. Ах да, и следующее задание я планирую составить по той самой книге, которую вы сейчас держите.
Это было сказано с явной насмешкой, словно библиотекарю не понравилось, что Эрис назвала книгу «нелепой».
А тот факт, что его лицо всё это время оставалось такой же холодной, бесстрастной маской, делал ситуацию ещё более абсурдной.
Только тогда Эрис кое-что поняла.
«Этот человек… действительно… по-настоящему…
Я его ненавижу!!»
Критерии Эрис в оценке «книги» были предельно просты.
Насколько практичными были знания, изложенные в ней. Вот и всё.
Знания, связанные с магией, она ценила превыше всего, но даже если содержание не имело отношения к магии, она не избегала книги, если содержащиеся в ней знания были полезными.
И наоборот, книги, которые по её меркам были «непрактичными», она терпеть не могла.
Она не понимала знатных барышень с пустыми головами, которые визжали от восторга, читая любовные романы, и испытывала почти такое же отвращение, наблюдая за юношами из благородных семей, которые, руководствуясь скорее инстинктами, чем разумом, увлекались рыцарскими романами и историями о героях.
И всё потому, что подобные истории не имели ничего общего с реальностью.
Всё это были фантазии и вымысел. Чтение подобных вещей не повышало магические способности и уж точно не приносило никакой практической пользы.
Если и можно было найти в них хоть какой-то смысл, то разве что использовать в качестве темы для разговоров с другими учениками. Но для Эрис это не имело абсолютно никакой ценности.
Единственная причина, по которой она не выпускала когти против других учеников в Учебной школе, заключалась в том, чтобы не потерять статус «лучшей ученицы» и выполнить условия для поступления в Небесную академию.
Пока она поддерживала необходимый минимум социальных отношений, всё остальное её не интересовало. Поэтому не было никакой необходимости читать книги, которые ей не нравились, лишь бы соответствовать вкусам окружающих.
— Всё было именно так, но как же я докатилась до такого…!
Вернувшись в общежитие, Эрис с недовольством посмотрела на книгу, которую дал ей библиотекарь.
На ту самую «бессмысленную книгу» с чудовищно длинным названием, начинавшимся словами: «Жизнь и удивительные, поразительные приключения Равеленса Гэмбисона…»
Эта книга была примерно в миллионе световых лет от её обычных предпочтений, но просто не читать её Эрис не могла.
Потому что библиотекарь сказал, что следующий вопрос будет основан на содержании этой книги.
Обычно Эрис лишь презрительно фыркнула бы, услышав подобное от какого-то библиотекаря, но на этот раз она не могла себе этого позволить.
«Тогда на втором этаже библиотеки я почувствовала не один и не два источника магической энергии. Если бы мне только удалось добраться до них…»
В области магии Эрис испытывала огромное желание совершенствоваться.
Практически одержимость.
Она уже чувствовала, что её навыки начинают застаиваться из-за праздных дней в школе.
А теперь перед ней появился шанс, который мог привести её на ещё более высокий уровень. Она просто не могла от него отказаться.
Она даже подумывала о том, чтобы применить силу и забрать книги, но если станет известно, что любимая ученица её учителя применила насилие против библиотекаря, чтобы украсть книги, её почитаемый наставник наверняка расстроится.
Нет, даже раньше этого Эрис сама не смогла бы простить себе, если бы запятнала репутацию своего учителя.
— Фух.
Верно. Это не было бесполезным занятием.
Как для достижения цели приходится пройти долгий путь, так и это было всего лишь промежуточным этапом на пути к магическим книгам.
Закончив рационализировать собственные действия — от чего Великий Архидемон, наверное, подумал бы: «Почему она столько всего наговорила ради того, чтобы просто прочитать одну книгу?» — Эрис протянула руку к ненавистной книге.
К счастью, простое запоминание было её сильной стороной.
Ей не требовалось понимать содержание книги. Она читала её так, словно просто складывала сами символы в голове, поэтому много времени это занять не должно было.
— Тридцати минут будет достаточно.
И прошло примерно три часа.
— Хм, всё правильно. Похоже, ты действительно прочитала её.
— Разумеется.
Эрис высокомерно ответила светловолосому библиотекарю.
— По сравнению с магическими фолиантами высокого уровня это детская забава. Я точно не засекала время, но, думаю, на прочтение всей книги ушло меньше десяти минут.
— Вот как? А, постойте… Если посмотреть ещё раз, кажется, здесь в вашем ответе есть небольшая ошибка. В эпизоде, где главный герой спасает того товарища.
— Что? Это невозможно! Я несколько раз перечитала именно это место…!
Слова Эрис оборвались.
Пока её зелёные глаза нервно хлопали, библиотекарь перелистал возвращённую ею книгу, проверил определённый фрагмент, а затем кивнул.
— Действительно, вы правы. Прошу прощения.
Эрис замолчала.
Если бы библиотекарь насмехался или издевался над ней, она хотя бы могла разозлиться. Но он лишь спокойно и бесстрастно выполнял свою работу, поэтому даже это было невозможно.
Несмотря на то что она явно получила извинения, Эрис дрожала от унижения, словно каким-то образом проиграла.
Тем временем библиотекарь без всякого интереса достал другую книгу и протянул её Эрис.
На этот раз это был комплект из двух томов.
[Наблюдения о взаимосвязи магии атрибута воды и магии атрибута льда]
[Наблюдения о взаимосвязи магии атрибута воды и магии атрибута льда — Толкование —]
— …И на этот раз это тоже не магические фолианты.
На лице Эрис отчётливо отразились недовольство и разочарование.
Книги о магии в общих чертах делились на три категории.
Первыми были книги, называемые «гримуарами заклинаний», в которых описывались способы использования конкретных заклинаний.
В них объяснялось, как управлять магической энергией, сколько её нужно вложить и в какой момент, чтобы получить определённый эффект. Если просто следовать описанному процессу, можно было использовать заклинание.
Именно таким способом в магию впервые входили те, кого часто называли «дикими» или «самоучками-магами». Такие люди, как Эрис, изучавшие систематическую магию, не считали их настоящими магами.
Если сложно понять, можно представить это как кулинарный рецепт.
Можно ли назвать настоящим поваром человека, который способен лишь следовать конкретному рецепту и не умеет готовить ничего другого?
Маги, изучавшие магию исключительно по гримуарам заклинаний, как правило, даже не понимали толком структуру используемых ими заклинаний, а потому не могли достичь высоких уровней.
Второй категорией были «теоретические труды», содержавшие анализ и рассуждения о самой магии.
В отличие от гримуаров, где требовалось лишь следовать определённой последовательности действий, здесь содержалось гораздо больше теоретического и систематизированного материала, из-за чего такие книги было значительно сложнее понять.
Однако изучение подобных теоретических трудов было необходимо магу, желающему действительно достичь высокого уровня.
Среди высокоуровневых магов пятой ступени и выше подавляющее большинство изучало магию именно посредством теоретических трудов, а тех, кто достиг того же уровня исключительно благодаря гримуарам заклинаний, можно было пересчитать по пальцам.
И, наконец, третьей категорией были «магические фолианты» — книги, которые сами по себе содержали магическую силу.
Их содержание могло представлять собой как заклинания, так и теорию, однако ценность среди магических книг была чрезвычайно высокой благодаря разнообразию заключённой в них силы.
От фолиантов с заклинаниями сохранности, предотвращавшими повреждение содержимого, до книг, позволявших выучить определённое заклинание одним лишь чтением, и даже книг, усиливавших магическую энергию владельца словно вспомогательный артефакт.
Именно к третьей категории — магическим фолиантам — относилось то, что Эрис изначально хотела найти в этой библиотеке.
Если существовал магический фолиант, усиливавший способности мага, это был настоящий джекпот. А даже если его содержанием являлись всего лишь простые заклинания или теория, то при наличии магии сохранения вероятность того, что книга обладала высокой ценностью, была очень велика.
А вот то, что библиотекарь дал ей сейчас, было обычным теоретическим трудом.
Разумеется, это тоже была полезная и важная книга, однако для Эрис, которая уже знала о существовании магических фолиантов на втором этаже, она неизбежно казалась несколько недостаточной.
— Разве можно узнать истинную ценность книги, не прочитав её?
Словно видя мысли Эрис насквозь, заговорил библиотекарь.
С выражением, будто говорил: «Сначала прочти, а потом жалуйся», Эрис слегка недовольно перевернула страницу.
[Наблюдения о взаимосвязи магии атрибута воды и магии атрибута льда] были типичным теоретическим трудом, с которым Эрис часто сталкивалась.
Иными словами, это была книга, до отказа набитая дьявольски сложным и трудным для понимания содержанием.
«…Ну, неплохо.»
Несмотря на то что текст был написан без малейшей заботы о читателе, само содержание оказалось достаточно полезным.
Чтобы полностью разобраться в нём и усвоить материал, потребовалось бы немало времени, но после этого её магические навыки наверняка улучшились бы.
Она чувствовала неудовлетворённость лишь потому, что её мысли были заняты магическими фолиантами. В обычной ситуации эта книга наверняка заставила бы её глаза загореться.
Решив, что такой материал не стоит просто бегло просматривать на месте, Эрис сначала закрыла книгу, а затем взяла второй том с пометкой «Толкование».
По сравнению с оригиналом, отдававшим стариной и древностью, этот экземпляр выглядел удивительно новым.
Однако особых ожиданий от него Эрис не питала.
Попытки упростить сложные оригинальные тексты нередко заканчивались тем, что первоначальное содержание искажалось или обеднялось.
Некоторые толкования были настолько плохими, что после их прочтения становилось только хуже.
С намерением просто посмотреть, что там написано, она перевернула страницу.
Шурх.
Ещё одну.
Шурх.
И ещё.
Шурх.
Чем больше страниц она перелистывала, тем более пустым становилось выражение её лица.
Наконец она невольно произнесла вслух:
— Что это такое?
То, что Эрис привыкла называть «толкованием», в основном представляло собой нечто вроде примечаний или сносок к оригиналу.
Но это было совсем другое.
Здесь не только переписали содержание оригинала понятным языком — автор полностью заполнил те места, которые в оригинале были изложены поверхностно или намеренно оставлены двусмысленными.
Это было похоже на работу профессора, который, взяв небрежно написанную студенческую диссертацию, полностью переработал её, добавив более глубокие знания и изложив всё понятным языком.
Эрис поспешно проверила имя автора.
Оригинал принадлежал магу пятой ступени, прославившемуся несколько сотен лет назад, а имя автора толкования было оставлено пустым.
— Что будете делать? Обменять книгу?
Библиотекарь произнёс это совершенно деловым и бесстрастным тоном.
Казалось, его совершенно не волновало, как на его глазах менялось выражение лица Эрис.
Эрис на мгновение нахмурилась, а затем с некоторой обидой произнесла:
— Нет, эта книга меня устраивает. Просто… на втором этаже есть ещё «подобные вещи»?
— Не знаю. Нужно проверить. Но если вам нравятся книги с толкованиями, я могу попробовать найти для вас такие.
Однако библиотекарь добавил:
— Разумеется, при условии, что вы правильно ответите на следующий вопрос.
— …Следующий вопрос будет по этим двум книгам?
— Нет. Я составлю его по этой книге.
С этими словами библиотекарь протянул ей ещё одну книгу.
На этот раз это тоже был роман — совершенно непрактичный и настолько далёкий от вкусов Эрис, насколько только возможно.
Лицо Эрис исказилось.
— Какую выгоду вы получаете, заставляя меня читать такие бесполезные истории?
— Разве вы не знаете? У хорошей книги есть своя изюминка: она заставляет не только наслаждаться ею самому, но и хотеть порекомендовать её другим. Я всего лишь поддался этой красоте.
— Возможно, вам это и интересно, но мне совсем не весело. Не понимаю, что хорошего в том, чтобы заставлять человека читать то, что ему не нравится.
— Тогда можете не читать.
С видом человека, которому совершенно нечего терять, Эрис крепко сжала кулак.
Это бесило её. Безумно бесило.
Но прямо сейчас именно она была в проигрышном положении.
Эрис уставилась на библиотекаря взглядом, словно готова была его сожрать, принимая протянутую им книгу.
— Лучше приготовьтесь, если награда окажется не стоящей ожидания. Противный библиотекарь.
Не ответив ни слова, библиотекарь лишь слегка приподнял уголок рта.
Это движение было слишком искусственным и одновременно слишком зловещим, чтобы назвать его улыбкой.
Почувствовав, что её расположение к этому человеку вновь рухнуло на самое дно, Эрис покинула библиотеку.
— Мисс Эрис, вы выглядите немного уставшей. Всё в порядке?
В ответ на вопрос одной из учениц Эрис изобразила элегантную улыбку, словно хотела сказать, что всё хорошо.
— Спасибо за заботу. Я достала новую книгу и так увлеклась, что сама не заметила, как прошло время.
— А-а, на этот раз опять какой-нибудь теоретический труд? У меня уже голова болит от одних базовых учебников, которые нам выдают в качестве материалов курса. Вы просто невероятны!
— Да, ну…
За её мягкой и изящной улыбкой скрывалось подавленное раздражение.
Эрис поклялась никогда и никому не рассказывать о том, что всю ночь напролёт читала роман, а не теоретический труд.
Она читала его исключительно по необходимости.
Но если кто-нибудь узнает об этом, люди могут неправильно её понять.
И только.
Во всяком случае, на этом всё.
[[image:/storage/reader-images/6b5a57499abddc58315578205716eb944a8ff6a5.png]]
Позвольте мне сначала прояснить одно недоразумение — Эрис ни в коем случае не пренебрегала учебой и не просто баловалась.
Её стремление стать Великим Архимагом было искренним, и в её желании изучать новые теоретические тексты не было ни капли лжи.
Однако Эрис была из тех, кто в первую очередь справляется с надоедливыми и хлопотными задачами.
Во время еды она начинала с того, что ей нравилось меньше, оставляя самые вкусные блюда на потом. Если ей нужно было сделать домашнее задание, она не откладывала его на последний момент, а заканчивала сразу же после получения.
Поэтому с точки зрения Эрис чтение книги, которую вручил ей тот несносный библиотекарь, ничем не отличалось от выполнения домашнего задания.
Она всего лишь решила сначала покончить с ним, а уже потом заняться остальным. И уж конечно, вовсе не потому, что предпочитала романы учёбе.
…Правда, было ошибкой прочитать книгу целиком за один присест, вместо того чтобы остановиться на подходящем месте и продолжить на следующий день. Но в конечном счёте это даже сэкономило ей время, так что ничего страшного не произошло.
Наступил обеденный перерыв.
Пытаясь отогнать сонливость, вызванную недосыпом и скучными лекциями, Эрис потягивала кофе, когда сидевшие с ней за одним столом знатные девушки принялись оживлённо обсуждать последние новости.
— Ах, кстати! Вы слышали? Говорят, в что школе Лортона появился какой-то чудак.
— Чудак?
— Приёмный сын графа Гримруна. Говорят, на теоретических занятиях он плетётся в самом хвосте, зато на практических ему нет равных. Ходят слухи, что его выберут одним из представителей на предстоящую встречу школ.
В королевстве Равелоция существовало четыре «Учебные школы».
Время от времени они проводили совместные встречи, призванные укреплять дружеские отношения между учебными заведениями. Ну а поскольку подобные мероприятия редко обходятся без соперничества, сравнение достижений учеников разных школ было неизбежно.
Главным событием таких встреч неизменно становились показательные поединки, в которых сражались представители каждой школы.
Поскольку среди зрителей присутствовали представители королевского двора и Небесной академии, для честолюбивых учеников участие в таком поединке было прекрасной возможностью заявить о себе. Поэтому за право представлять свою школу они сражались изо всех сил.
Разумеется, Эрис это совершенно не интересовало.
Даже среди учеников Учебной школы Олдриджа её способности были вне конкуренции — настолько, что если бы представительницей выбрали не её, возник бы вполне закономерный вопрос: а кого тогда вообще посылать?
На прошлой встрече она и вовсе без труда сокрушила представителей других школ, продемонстрировав подавляющее превосходство.
— А что думаете вы, мисс Эрис?
Что я думаю? Уже само сравнение меня с учеником какого-то столь низкого уровня неприятно.
— Вы ведь и в этот раз победите? Правда?
Победа само собой разумеется. Что тут вообще спрашивать?
— Наша школа не должна уступать другим! Только так мы сможем похвастаться перед родителями!
Даже если наша школа победит, то исключительно благодаря моим способностям, а не вашим. И чем, интересно, вы собираетесь хвастаться?
Отвечая на их вопросы мысленными язвительными репликами, Эрис ничем не выдавала своих настоящих мыслей и лишь спокойно произнесла:
— Благодарю за ваши ожидания. В мире магии возможно всё, поэтому мне не следует терять бдительность. Но я непременно приложу все силы.
Услышав ответ Эрис, в котором одновременно звучали скромность и достоинство, девушки разразились восторженным щебетом, словно стайка птенцов в гнезде.
Пока Эрис с вежливой улыбкой поддерживала разговор, внутри неё нарастала усталость — совсем не та, что была вызвана недосыпом.
Вместо того чтобы тратить время и силы на подобную бессмыслицу, я могла бы прочитать хотя бы тот роман, который дал мне библиотекарь…
…Нет. Что за нелепая мысль.
Эрис решительно прогнала её.
Она всё ещё не выспалась. Нужно выпить ещё чашку кофе.
На третий день после получения теоретического труда Эрис снова пришла в библиотеку.
И больше всех этому удивилась она сама.
Полностью прочитать и усвоить целый теоретический труд всего за три дня…
Разница была поистине колоссальной, ведь на освоение работы примерно такого же уровня у неё уходило почти три недели мучительной работы.
Кто бы мог подумать, что одна лишь толково написанная пояснительная книга способна настолько облегчить понимание оригинала?
А ведь вдобавок здесь существовали ещё и магические фолианты, до которых она пока не добралась.
Открытие этой библиотеки во всех отношениях можно было назвать настоящей удачей.
Было бы вообще величайшим везением, если бы не один определённый библиотекарь, который продолжал спокойно читать свою книгу за стойкой независимо от того, приходил кто-нибудь или нет.
— Кхм!
Эрис нарочито кашлянула, обозначая своё присутствие.
Лишь после этого взгляд библиотекаря наконец остановился на ней.
Глаза всё такие же острые…
Эрис недовольно пробормотала:
— …Вы вообще знаете, что такое обслуживание клиентов?
Библиотекарь пожал плечами.
— Не каждый человек, работающий в определённой профессии, обязан быть в ней безупречен. Иногда ведь допустимо иметь библиотекаря, который в чём-то слегка не дотягивает до идеала, разве нет?
Это сейчас была шутка?
Эрис пристально посмотрела на библиотекаря, пытаясь уловить хоть какую-нибудь эмоцию на его бесстрастном лице, но это оказалось совершенно бесполезно.
В конце концов она лишь покачала головой и вернула книги.
Оригинал теоретического труда.
Его пояснение.
И вполне сносный — нет, бесполезный — роман.
— Было бы ещё лучше, если бы следующей книгой оказался магический фолиант.
— Боюсь, я не могу дать вам определённый ответ.
— Разве работа библиотекаря не заключается в том, чтобы находить по просьбе посетителя нужную ему книгу?
— Это верно в отношении книг на первом этаже. А то, что находится на втором, скорее можно считать товаром, не предназначенным для продажи.
Он ни за что не собирался уступать.
Эрис тяжело вздохнула и протянула руку.
— Ладно. Просто давайте задание.
— Хорошо.
Библиотекарь достал из ящика лист бумаги и передал ей.
[Вопрос.]
В истории, чтобы остановить обезумевшего от голода людоеда, направлявшегося к деревне, главный герой Ральф заманивает его в хижину, где живёт добрая пожилая пара. Благодаря Ральфу деревенские жители избегают бедствия и провозглашают его героем, однако сам Ральф мучается от чувства вины.
Что вы думаете о поступке Ральфа?
Внимательно изучив вопрос, Эрис почти сразу заметила одну проблему и возразила:
— Подождите. На этот вопрос ведь нет однозначного ответа.
— Всё в порядке. Если вопрос касается личного мнения, достаточно что-нибудь написать. Ответ будет засчитан независимо от того, что именно вы напишете.
— Вы серьёзно?
— Какой смысл мне лгать в таком вопросе?
Пытаясь определить, искренен ли собеседник, Эрис пристально посмотрела ему прямо в глаза.
Но выражение лица библиотекаря, к её раздражению, ничуть не изменилось.
Эрис ненадолго задумалась.
С точки зрения сложности задача была до смешного простой.
Если уж доводить до абсурда, для победы было достаточно написать всего одно слово.
Однако…
…В конце концов, именно этот человек определяет награду.
Судя по предыдущему опыту, даже если Эрис воспользуется подобной уловкой и ответит кое-как, библиотекарь всё равно сдержит своё обещание.
Вот только, скорее всего, принесёт какой-нибудь случайный, никому не нужный хлам со второго этажа.
И формально это даже не будет нарушением условий.
Значит, чтобы получить действительно хорошую награду, было выгоднее ответить искренне.
Но…
— Хм…
Эрис замялась.
Если бы требовалось назвать какой-нибудь конкретный факт из книги, всё было бы просто. Нужно лишь извлечь нужную информацию из памяти.
А вот высказать собственное мнение было неожиданно неловко.
Потому что здесь не существовало чётких критериев.
…Нет. Всё это ради магических фолиантов.
Когда перед глазами маячит возможность улучшить свои способности, разве имеет значение небольшое смущение?
Эрис заставила себя сохранить невозмутимый вид и заговорила:
— Я думаю, главный герой был крайне глуп.
— О? Почему?
— Если бы в тот момент он не пошёл на такой шаг, людоед направился бы в деревню, и жертв среди людей было бы огромное количество. Жизни двух стариков и жизни всех жителей деревни нельзя даже сравнивать. Он поступил правильно.
— Если дело только в этом, разве тогда он не мудрец, а не глупец?
— Нет. Он глупец.
Эрис произнесла это твёрдо.
— Несмотря на все свои мучения, главный герой ничего не делает. Он даже не идёт к родственникам погибших стариков, чтобы предложить им компенсацию, не говоря уже о том, чтобы похоронить их. Он боится, что его поступок раскроется. Более того, каждую ночь он заставляет себя засыпать с помощью алкоголя, потому что боится закрыть глаза. В итоге он оказался ни рыба ни мясо, разве нет?
Если он считает свой поступок правильным, то должен жить с высоко поднятой головой.
Если считает его неправильным — должен стремиться искупить свою вину.
Но ничего из этого не делать и продолжать пребывать в неопределённости — вот что действительно глупо, заключила Эрис.
— Действительно.
Библиотекарь кивнул.
Эрис спросила:
— Вы случайно не разделяете моё мнение?
— Нет. Моё мнение совершенно иное. Мне было бы отвратительно, если бы герой совершил подобный поступок, а потом ходил с гордо поднятой головой и называл себя героем. Но в данном случае всё даже интереснее. Мне нравится сравнивать разные точки зрения.
Выражение лица библиотекаря осталось столь же бесстрастным, однако его взгляд, казалось, стал чуть мягче.
— Вот ваша награда за этот раз. И книга для следующего задания.
С этими словами библиотекарь достал пять книг и протянул их Эрис.
Два теоретических труда, два их пояснения и, наконец, один роман.
— Так много?
— Если вы относитесь к заданию серьёзно, разве не должна соответствовать этому и награда?
— Хмф. Хорошо, что вы это понимаете.
Несмотря на презрительное фырканье, Эрис не смогла скрыть довольную улыбку.
Она ощутила удовлетворение, очень похожее на то, что испытывала, когда успешно выполняла сложное задание своего учителя и получала от него похвалу.
…Нет, нет. Очнись.
Само по себе происходящее уже ненормально!
Эрис вдруг осознала, что едва не позволила этому человеку приручить себя, и тут же метнула в библиотекаря пронзительный взгляд.
Такой взгляд заставил бы любого другого ученика той же школы нервно вспоминать, что же он успел сделать не так.
Но на библиотекаря он не подействовал совершенно.
— Ах да, ещё одно. Я рекомендую читать роман последним. Так он меньше будет мешать вашей учёбе.
Эрис подавила желание стереть кулаком с лица этого наглого, самодовольного типа его скользкую ухмылку.
Не сказав на прощание ни слова, она покинула библиотеку.
А донёсшееся ей вслед послание:
— Буду ждать вашего следующего визита.
— было до невозможности раздражающим.
В тот вечер.
— …Если бы в книге нашёлся хоть какой-нибудь недостаток, я хотя бы могла на него пожаловаться.
Проверяя полученные книги, Эрис пробормотала что-то, что лишь отдалённо можно было назвать жалобой.
Теоретические труды содержали настолько сложные концепции, что в школе до них даже не осмеливались добираться.
А пояснения разбирали эти трудные, запутанные идеи простым и понятным языком, после чего аккуратно укладывали их в голове читателя.
Если объяснить проще, разница была примерно такой, как между жеванием необработанного зерна и поеданием торта из муки, прошедшей полноценный помол.
Эрис уже успела увидеть несколько настоящих магических фолиантов во время жизни со своим учителем, поэтому совершенно искренне считала, что ценность этих пояснений к теоретическим трудам вполне может превосходить ценность посредственных магических фолиантов.
Ей хотелось немедленно погрузиться в теоретические труды.
Но сначала Эрис отложила книги, которые читала, и взяла единственный роман, лежавший в стороне.
— Читать роман последним, потому что он помешает учёбе? Хмф.
Эрис усмехнулась.
Дешёвая провокация.
В прошлый раз она тоже сперва прочитала роман, и это всего лишь немного сократило её сон в первый день. После этого она совершенно спокойно взялась за остальные теоретические труды.
Что вообще могло случиться?
Всего лишь один роман.
Он не способен ни привести её в восторг, ни испортить настроение, ни повлиять на остальные её занятия.
Уверенная в себе, Эрис открыла первую страницу.
Главный герой-детектив, запоминающийся своей охотничьей кепкой, пальто и трубкой.
Его напарник, преданно следующий за ним повсюду.
Зловещий соперник, от которого так и веяло аурой зла.
Главный герой падает вместе с соперником в водопад—
[Продолжение следует в следующем томе.]
«……»
Эрис замолчала.
Очень.
Очень надолго.
Эрис сжала голову руками и беззвучно закричала.
«И что же будет дальше?!»
Ей хотелось прочитать следующий том.
Хотелось узнать, что произойдёт дальше, хотя бы на мгновение раньше.
Но единственной причиной, по которой Эрис вообще читала романы, было прохождение «тестов» этого проницательного библиотекаря и получение книг, связанных с магией.
Она ещё даже не успела как следует освоить теоретические труды, которые только что получила. Возвращать их и просить новый роман — значит ставить телегу впереди лошади.
«Если бы я хотя бы знала, жив он или мёртв, это не отвлекало бы меня так сильно!»
У библиотекаря, похоже, была какая-то странная привычка заставлять Эрис читать романы, так что, возможно, если она просто попросит следующий том, он выдаст его без лишних вопросов.
Однако Эрис не могла заставить себя выбрать этот вариант.
Потому что слишком ясно представляла, как именно отреагирует библиотекарь.
「О боже, вот почему я и рекомендовал оставить его напоследок… Ну что ж, ничего не поделаешь. Вот следующий том. Искренне надеюсь, что на этот раз ты сможешь соблюдать правильный порядок.」
Хрусть.
Эрис невольно стиснула зубы.
От одной мысли о совершенно невозмутимом выражении лица Эрнеста — словно ничего особенного не произошло, но в его тоне при этом сквозила едва заметная насмешка — её охватывал гнев, а раздражение закипало ещё сильнее.
— Неужели ты думаешь, что я сдамся из-за таких дешёвых уловок…?!
Эрис свирепо посмотрела на стопку теоретических книг и потянулась к ней.
Сначала она должна была освоить все эти книги.
И только потом сможет совершенно справедливо(?) выжать из Эрнеста следующий том.
Если бы прежняя Эрис, ещё не связавшаяся с библиотекой, увидела это зрелище, она наверняка закричала бы: «Что за чушь?!» — и попыталась остановить себя.
К сожалению, Эрис не обладала способностью общаться с собой из другой временной линии.
Что можно было сократить — так это сон.
Эрис стала засиживаться допоздна.
— Г-готово…!
Три дня спустя.
Эрис дрожала от чувства выполненного долга, полностью поглотив все теоретические труды.
Освоить целых два тома с такой скоростью было невероятно. Среднестатистическому ученику потребовалось бы больше полугода на каждую книгу, а самой Эрис — по меньшей мере месяц.
Во многом это было заслугой версий с толкованиями, но всё же результат стал возможен только благодаря её невероятному усердию.
К слову, сегодня школа как раз была на каникулах.
Не теряя ни секунды, Эрис с самого утра уверенно направилась в библиотеку.
— Библиотекарь, сейчас же—
Она привычно начала говорить: «Выдавай следующую книгу», — направляясь к стойке, но вдруг остановилась.
— Спасибо, библиотекарь-ним! Книга, которую вы рекомендовали в прошлый раз, мне очень понравилась!
— Рад это слышать. Хотите, я сразу порекомендую вам новую книгу?
— Нет, я сегодня пришла, чтобы отдать вам вот это. Пожалуйста, примите.
— Вкусно выглядящее печенье. Есть в библиотеке запрещено, но после работы я его съем. Спасибо.
— Не стоит меня благодарить!
Несмотря на деловой, даже несколько формальный ответ, девушка хихикнула, словно была чем-то очень довольна.
Эрис застыла на месте, будто стала свидетельницей чего-то невозможного, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.
Ах да…
Если подумать, это же общественная библиотека.
Она забыла об этом, потому что каждый раз, когда приходила сюда, никогда не видела других посетителей. Но это не было личным пространством Эрис.
Совершенно очевидный и естественный факт.
Да, всё было именно так.
И всё же…
Что это было за неприятное чувство?
Эрис нахмурилась, пытаясь разобраться в странной эмоции, которую сама не могла толком понять.
Только когда девушка покинула библиотеку, Эрис наконец смогла подойти к библиотекарю и заговорить.
— Возврат книг. И я пришла получить новую.
Голос прозвучал холоднее, чем она сама того хотела, отчего Эрис слегка вздрогнула.
Но библиотекарь остался безразличен.
— Добро пожаловать, посетительница. Вам понравилось произведение?
Эрис на мгновение ощутила всплеск эмоций, но притворилась спокойной.
— Ну… было неплохо.
— Понимаю. Рад, что вам понравилось.
— Вы не понимаете значения слов «было неплохо»?
— «Было неплохо» означает, что было неплохо. А что ещё это может означать?
— …
В таком случае ей действительно нечего было возразить.
Подумав, что рядом с этим библиотекарем её темп постоянно сбивается, Эрис вернула принесённые книги.
Библиотекарь, естественно, протянул ей листок с тестом.
Увидев вопрос, Эрис слегка дёрнула бровью.
[Есть ли что-нибудь, что следовало бы изменить в характере, поведении или увлечениях главного героя? Если да, то что именно и почему?]
Поначалу Эрис хотела написать что-нибудь слегка язвительное.
Но вскоре поняла, что перо едва двигается по бумаге.
Главный герой-детектив из романа не был безупречен.
Нет, скорее наоборот — у него имелось немало недостатков.
Но если убрать все эти недостатки, казалось, исчезнет и та своеобразная привлекательность, та индивидуальность, которую Эрис почувствовала в нём.
В конце концов единственным предложением, которое Эрис с трудом смогла написать, оказалась всего одна строчка.
[Он не должен был там умирать. Если он жив, я его прощу.]
Получив её ответ, библиотекарь почему-то несколько раз кивнул.
Его слегка довольный вид почему-то показался Эрис смущающим, поэтому она заговорила так, словно бросала ему ответный выпад.
— Быстрее несите следующую книгу.
— Хорошо.
С этими словами библиотекарь протянул Эрис две книги.
Одна, судя по всему, была следующим томом романа, который она читала.
А от другой исходила слабая магическая сила.
— Магический гримуар!
Глаза Эрис расширились, и она раскрыла магическую книгу.
И тут же ошеломлённо замерла.
Примерно две трети страниц магического гримуара уже были серыми — мёртвыми и почерневшими. Только на оставшейся части сияли голубые буквы.
Когда Эрис внимательно всмотрелась в голубые символы, некоторые из них потеряли своё сияние и стали серыми, а заключённая в них магическая сила одновременно потекла в тело Эрис.
В то же мгновение в её теле, измученном несколькими ночами без сна, вновь забурлила жизненная энергия.
Эрис поняла, что это за книга.
— Магический гримуар с эффектом восстановления. Его структура такова, что чем больше букв ты читаешь, тем больше магии, содержащейся в книге, восстанавливает читатель.
Если предыдущие теоретические труды были наполнены знаниями, но практически лишены магической силы, то эта книга, напротив, не содержала никаких знаний, зато приносила пользу своему владельцу просто благодаря чтению.
Глаза Эрис заблестели от интереса и желания.
Но вскоре она закрыла их с сожалением.
— Это расходный материал, чья ценность уменьшается по мере использования. Я не могу взять из библиотеки такую книгу.
Если она возьмёт её, то одно лишь чтение уже повредит книгу. А если не читать — тогда вообще какой смысл её брать?
Она могла бы подумать об этом, если бы книга переходила в её собственность.
Но Эрис была недостаточно наглой, чтобы израсходовать всю магию «одолженной» книги.
Однако библиотекарь совершенно спокойно заявил:
— Можете использовать её полностью.
— …Вы серьёзно?
— Я ведь говорил. Вся власть в этой библиотеке принадлежит мне. Некоторые предметы со второго этажа неудобно выставлять на первом, так что если я подарю несколько вещей, которые иначе просто выбросили бы или оставили пылиться в углу, особых проблем не возникнет.
— Вы…
Эрис была слегка тронута.
Она считала его всего лишь ворчливым библиотекарем и совершенно не ожидала внезапно получить от него такой подарок.
— Хорошо. Если вы отдаёте её, я не откажусь. Взамен, когда в будущем стану Великим Архимагом, я отплачу вам за эту услугу.
— Я ценю ваши намерения, но лучше не давайте обещаний легкомысленно. Уже к сегодняшней ночи ваше мнение может измениться.
— Неужели моё заявление выглядит настолько несерьёзным? Я не из тех женщин, которые так легко отказываются от собственных слов.
Уверенно произнеся это, Эрис взяла книгу, покинула библиотеку и вернулась в общежитие.
Ей хотелось немедленно погрузиться в следующий том романа.
Но, к сожалению, голова сейчас совершенно не соображала.
Да и тратить расходный магический гримуар на чтение романа почему-то казалось расточительством.
«Наверное, я немного посплю».
К счастью, с этой книгой не требовалось ничего изучать, поэтому короткий сон на несколько часов не должен был стать большой проблемой.
Если она прочитает роман после того, как восстановит силы и приведёт голову в порядок, то наверняка сможет лучше насладиться им…
Нет.
Лучше понять его содержание и использовать это для следующего теста.
С этой мыслью Эрис заснула.
И именно в ту ночь…
— …Это не продолжение истории после водопада!? Это воспоминания!?
Так что же случилось потом?
Главный герой действительно умер или остался жив?
Мучимая этими вопросами, Эрис продолжала переворачивать страницы.
Ответов не становилось больше.
Но оттого, что книга всё равно оставалась интересной, всё становилось лишь мучительнее.
В библиотеке, где уже не осталось посетителей и царила тишина, Эрнест, спокойно продолжавший читать под ярким светом лампы, закрыл книгу и потянулся.
Из его тени медленно появилась прекрасная черноволосая красавица.
Архидемон Люсидра с несколько странным выражением лица наблюдала, как Эрнест разминает шею из стороны в сторону.
Это было похоже на наблюдение за человеком, который пытается добыть огонь трением двух кусков дерева, хотя рядом совершенно спокойно лежат спички.
[Но зачем ты это делаешь?]
— Что именно, Спонсор-ним?
[С-спонсор?]
— Я тело, нанятое Торговой компанией Браун, а вы — их крупный клиент, не так ли? Поэтому я могу называть вас спонсором.
Какая же чушь.
Люсидра почувствовала желание возразить, что именно Эрнест всё это и заказал, но вскоре махнула рукой.
Следуя аналогии Наследного Принца : персонаж пьесы и актёр, который его играет, персонаж TRPG и игрок — разные сущности.
Указывать библиотекарю Эрнесту: «На самом деле ты ведь Наследный Принц, не так ли?» — было бессмысленно.
[Ладно, пусть будет «спонсор». Но важнее другое. Ты ведь вообще не тратишь на чтение больше нескольких минут, верно? Тогда почему уже больше часа держишь в руках одну и ту же книгу?]
На вопрос Люсидры Эрнест ответил:
— Представим, что два человека едят одно и то же блюдо. А ест торопливо, не обращая внимания ни на вкус, ни на что-либо ещё, лишь бы поскорее перейти к следующему делу. Б медленно смакует каждое блюдо. А экономит время, но Б получает удовольствие от еды.
То, что ты можешь сделать что-то быстро, ещё не означает, что всегда стоит торопиться.
Особенно если это связано с удовольствием от жизни, так называемым «временем для хобби». В таком случае это верно вдвойне.
Люсидра, прекрасно разбиравшаяся в вопросах желания, мгновенно поняла слова Эрнест.
— Значит, то, чем ты сейчас занимаешься, — тоже своего рода неспешная инвестиция, чтобы получить удовольствие от своего хобби?
Библиотека уже закрылась, но это ещё не означало, что день закончился.
По времени был только ранний вечер.
Если Эрнест хотел почитать, у него всё ещё оставалось время на несколько книг.
Но вместо того чтобы достать новую книгу, он приготовил бумагу и перо и принялся усердно что-то писать.
Его движения были настолько быстрыми, что трудно было поверить, будто это тот же самый мужчина, который ещё мгновение назад неспешно перелистывал страницы.
Чернила обычно сохнут довольно долго, но написанные ею буквы полностью высыхали менее чем за 0,1 секунды, а готовые листы сами собой аккуратно складывались в стопку, словно их двигала невидимая рука.
Когда подготовленный материал был собран, к нему прикрепилась обложка, после чего Эрнест внес последние штрихи с помощью магии.
Книга была готова.
Для профессионалов центрального континента, где технологии печати и переплёта были развиты не слишком хорошо, подобная сцена выглядела бы как вопиющее жульничество.
Люсидра заговорила с недоверием:
— Скоро ты объявишь о смене профессии и станешь писателем на полную ставку.
— Интересная гипотеза, но думаю, это будет сложно. Сейчас я лишь перевожу оригинальное содержание на подходящий язык и адаптирую некоторые части под местные реалии. Настоящим творчеством это назвать нельзя. А что касается Наследного Принца, похоже, он весьма заинтересован в распространении книг.
Действительно, Эрнест ни разу не написал своё имя в качестве автора.
Хотя он и создавал эти книги отчасти из желания подразнить Эрис, а отчасти потому, что хотел поделиться своими впечатлениями от произведения, он никогда не считал их собственным творением.
Когда Люсидра спросила, кому тогда принадлежит «оригинал», Эрнест ответил, что источник Наследный Принц.
А сам Наследный Принц невозмутимо упомянул прошлую жизнь.
Разумеется, Люсидра не восприняла это всерьёз.
Это была история, совершенно не соответствующая здравому смыслу.
Даже если допустить, что утверждение Наследного Принца было правдой, это означало бы, что тот человек был чудовищем, который не просто в этой жизни, а ещё и в прошлой запомнил каждую прочитанную книгу, не пропустив ни единого символа, чтобы впоследствии записать их.
Когда способность человека настолько превосходит норму, это уже начинает граничить с отсутствием человечности.
Фыркнув, Люсидра потянулась к книге, которую только что закончил Эрнест, и принялась читать.
Устроившись в воздухе так, словно под ней находился невидимый диван, она некоторое время бегала глазами по страницам.
[…Я уже думала об этом раньше, но заканчивать первую книгу серии тем, что главный герой падает с водопада, а затем постепенно раскрывать события через воспоминания в следующем томе — это уже немного перебор, тебе не кажется?]
Сама Люсидра, уже прочитавшая всю связанную с этим серию, могла минимизировать ущерб, просто продолжив чтение до сцены воскрешения.
Но ситуация Эрис была совершенно иной.
Сейчас она, наверное, дрожала, увидев финал книги.
На слова Люсидры Эрнест спокойно ответил:
— Я немного изменил порядок именно поэтому. Так ведь тебе станет ещё интереснее узнать, что произойдёт дальше?
[Ты действительно демон, притворяющийся человеком. И к тому же ужаснейших среди всех.]
— Но я настоящий человек.
Как ни посмотри — совсем не похоже.
Так подумала Люсидра, наблюдая за Эрнестом, который уже вовсю писал новую книгу.
[А эта о чём? На детективную серию не похоже.]
Эрнест ответил:
— Это история о четырёх птицах. Но материала хватает только на двух из них.
— …Да. Разумеется. Великий и ужасный.
Личная комната в общежитии.
Эрис ещё раз пробежалась глазами по страницам книги, которую читала.
Главный герой, преданный товарищем, которому доверял, угодил в ловушку.
Все его прежние союзники либо пали, либо оказались связаны другими обстоятельствами, а сам герой уже был на пределе своих сил.
И вот, в этой по-настоящему безнадёжной ситуации, на помощь ему приходит злодей, которого главный герой когда-то победил.
Злодей насмешливо смотрит на него, словно жалеет, а главный герой, не желая принимать жалость от такого человека, вновь поднимается на ноги.
Клинки двух людей, когда-то сражавшихся друг с другом, теперь обращены в одну сторону.
И—
[─Ждите следующего тома!]
— А-а-а-а-а-а!!
Эрис схватилась за голову и закричала.
Увидев это, ученики, знавшие обычно холодную и загадочную Эрис, наверняка протёрли бы глаза от удивления. К счастью, звукоизоляция личных комнат общежития была действительно великолепной.
С выражением глубочайшего отчаяния Эрис простонала:
— Почему?! Почему все книги, которые мне даёт этот человек, именно такие?!
Обрывать историю в тот самый момент, когда героиня собирается признаться в своих чувствах!
Обрывать её в тот момент, когда главный герой пробуждает новую способность!
Обрывать её прямо перед тем, как главный герой, которого всю дорогу избивали и унижали, наконец собирается отомстить злодеям, творившим безобразия!
Каждый раз.
Каждый раз он обрывал повествование именно на этих потрясающе удачных моментах, так что читателю оставалось лишь испытывать невыносимое раздражение и хвататься за сердце от отчаяния.
Если бы книги были просто скучными, Эрис могла бы без сожалений отложить их в сторону.
Но они были интересными.
И именно поэтому всё становилось ещё мучительнее.
— Хаа…
Тяжело вздохнув, Эрис взглянула на часы.
До начала занятий в Учебной школе ещё оставалось время, но возвращаться ко сну было уже поздновато.
К тому же благодаря эффекту магического гримуара она всё равно не чувствовала усталости.
Поэтому Эрис немного раньше закончила сборы и покинула общежитие.
— О, Эрис. Ты сегодня рано.
У входа в школу.
Женщина средних лет с мягкой и доброжелательной манерой увидела Эрис и радостно поприветствовала её.
Эрис вежливо поклонилась.
— Доброе утро, профессор Уэстон.
— Занятия ещё даже не начались. Можешь, как раньше, называть меня старшей сестрой Мэри. Если, конечно, тебе неловко называть такую старуху, как я, «старшей сестрой». Тут уж ничего не поделаешь.
Услышав неформальное, но при этом слегка упрекающее замечание, Эрис неловко улыбнулась.
Мэри Уэстон.
Одна из многочисленных преподавательниц школы наставничества и, как и Эрис, ученица Великого Архимага Дельфинарис.
Среди её учеников Мэри всегда была своего рода старшей сестрой.
Ученики Дельфинарис, запутавшиеся в различных интересах и отношениях, в целом не могли похвастаться особенно хорошими отношениями друг с другом.
Но перед Мэри все они неизменно становились кроткими и послушными.
Эрис не была исключением, поэтому она тут же подняла белый флаг и изменила обращение:
— Старшая сестра Мэри.
— Вот, так уже лучше. Все остальные дети ходят с важным видом и твердят: «Я уже не ребёнок», — ты даже не представляешь, как мне от этого грустно!
— Наверное, им просто неловко показывать это при других. Уверена, там, где им не приходится беспокоиться о чужих взглядах, они вели бы себя иначе.
Глаза профессора Мэри широко раскрылись.
Словно услышав нечто невероятное, она уставилась на Эрис.
Та недоумённо нахмурилась.
Она не считала, что сказала что-то необычное.
Почему же профессор так отреагировала?
— Эрис, ты в последнее время немного изменилась.
— Изменилась?
— Раньше ты бы просто подыграла мне, сказав что-нибудь вроде: «Да, это действительно слишком», — и на этом всё. Ты ведь совершенно не интересовалась тем, что думают другие и как они могут отреагировать.
— ……
Столкнувшись с настолько прямой и безжалостно точной оценкой, Эрис на мгновение лишилась дара речи.
Она не могла сказать, что слова профессора Мэри были несправедливыми.
Напротив, даже сама Эрис вынуждена была признать, что они попали почти точно в цель.
Прежняя Эрис даже не попыталась бы взглянуть на ситуацию с точки зрения другого человека.
Нет.
Скорее всего, она бы вообще не стала этим интересоваться.
Когда у неё и без того не хватало времени на изучение магии и совершенствование собственных навыков, откуда бы взялись силы ещё и на чужие проблемы?
Но нынешняя Эрис, даже не задумываясь об этом сознательно, слишком естественно угадывала чужую психологию и находила слова, чтобы их защитить.
Почему?
«…Потому что я уже видела это столько раз, что мне дурно».
Сюжет романа ведь не всегда повествуется исключительно с точки зрения главного героя.
Нередко повествование переходило на объективную перспективу, показывая, как другие воспринимали слова героя.
А иногда даже напрямую описывало чувства другого персонажа от его собственного лица.
Поэтому, услышав рассказ профессора Мэри, Эрис совершенно естественным образом подумала:
Если бы я оказалась на их месте, наверное, я бы поступила именно по этой причине.
Это было совершенно иное знание.
Не то, что Эрис получила, с трудом осваивая очередную теорию и забивая её себе в голову.
Скорее, она бессознательно усвоила простую мысль:
«Поступок человека, совершённый исходя из мысли А, другой человек вполне может воспринять как Б».
Словно почувствовав что-то по несколько рассеянному виду Эрис, профессор Мэри вдруг от души рассмеялась.
— А я всё думала, почему твоё лицо в последнее время выглядит более живым. Так и знала — похоже, тебе встретились хорошие люди?
— Нет. Хорошие люди? Ничего подобного.
Лицо Эрис мгновенно стало серьёзным.
Как встреча с этим невыносимым библиотекарем могла считаться «хорошей»?
Невозможно.
— «Неприятный», «жуткий», «раздражающий» — возможно. Но «хороший» — совершенно неподходящее определение.
— Фу-фу, да-да. Понимаю.
С точки зрения Эрис, слова профессора Мэри явно были всего лишь вежливой отговоркой.
Потому что именно так обычно реагировали окружающие персонажи, с тёплой улыбкой глядя на героиню, которая в любовных романах, прочитанных Эрис, яростно отрицала собственные чувства…
«…Стоп! Нельзя же приводить такой пример именно сейчас!!»
Эрис закрыла лицо обеими руками и принялась растирать его ладонями.
Почему-то ей всё сильнее хотелось закричать, а заодно начать молотить руками и ногами воздух.
Осознание того, как всё это должно выглядеть со стороны профессора Мэри, только усиливало желание.
А попытка сдержать себя, сгорбившись и уткнувшись лицом в ладони, лишь заставляла ещё острее осознавать собственные действия.
Получался замкнутый круг.
Впервые в жизни Эрис так ясно ощутила, что иногда знания бывают настоящим ядом.
Профессор Мэри сперва с умилением наблюдала за ней, но, похоже, решила, что если оставить всё как есть, лицо её младшей сестры по учёбе сейчас покраснеет до предела и, чего доброго, взорвётся.
Поэтому она поспешно сменила тему.
— Кхм. Впрочем, Эрис, освободи время на следующие каникулы.
— Освободить?..
— Мы собираемся в поместье учителя. Раз она берёт нового ученика, будет правильно, если те, кто может приехать, соберутся вместе, разве нет?
Как национальное достояние Равелоции, Дельфинарис время от времени принимала в ученики талантливых молодых людей со всей страны, внося таким образом свой вклад в будущее государства.
Обычно ученики Дельфинарис проводили вместе около одного-двух лет, получая наставления Архимага, а затем разъезжались в разные места, выбирая собственный путь.
Впоследствии они лишь время от времени собирались вместе по случаю крупных событий вроде этого.
Эрис, которую Дельфинарис взяла к себе ещё в детстве и обучала более пяти лет, уже привыкла к подобным встречам.
Поэтому особых возражений против участия у неё не было.
Более того, ей даже хотелось продемонстрировать свои навыки, которые заметно выросли после недавнего стремительного освоения теоретических трудов.
Однако один вопрос всё же оставался.
— Но разве сейчас не неподходящее время для набора учеников?
Хотя маги шестого класса могли подавлять старение тела и сохранять физическую форму практически на пике своих возможностей, даже этому существовали пределы.
Без особых методов вроде превращения в лича с помощью запретных искусств или получения высшего божественного благословения непосредственно от бога даже маг шестого класса имел ограниченную продолжительность жизни — около ста пятидесяти лет.
Разумеется, это был лишь «самый долгий зафиксированный срок», так что на практике продолжительность жизни, вероятно, была ещё меньше.
Дельфинарис, как и профессор Мэри, выглядела женщиной средних лет, однако на самом деле ей уже исполнилось больше девяноста.
Можно было без преувеличения сказать, что её смерть была не так уж далека.
И вполне естественно было бы уже готовиться к завершению жизненного пути.
Поэтому Архимаг Равелоции постепенно сокращал число новых учеников.
Она больше не брала к себе перспективных детей по собственной инициативе, как прежде, а лишь раз в два года принимала минимальное число учеников по просьбе королевской семьи.
Так что внезапное решение взять нового ученика вне установленного периода набора вполне закономерно вызвало у Эрис вопросы.
— Мне тоже стало интересно, поэтому я выяснила. Похоже, он не будет учеником в полном смысле слова, который живёт и ест вместе с учителем, как мы когда-то. Он уже учится в Учебной школе. Скорее всего, учительница будет лишь время от времени давать ему советы, поэтому согласиться на это ей было не так уж обременительно.
— А ты знаешь, что это за новый ученик?
— Кажется, приёмный сын графа Гримруна? Этот лорд каждый год присылает нашей учительнице особые товары из своих владений и вообще относится к ней с особым почтением. Возможно, учительница просто решила ответить ему взаимностью.
В словах профессора Мэри не было ничего противоречивого.
Разница между тем, чтобы взять человека в ученики и лично растить его, и тем, чтобы лишь время от времени давать ему советы, была огромной.
Неудивительно, что она уделила больше внимания приёмному сыну дружественно настроенного дворянина.
Но почему?
Эрис никак не могла избавиться от странного чувства тревоги.
Пытаясь понять, откуда оно взялось, Эрис вспомнила разговоры молодых дворянок из той же Учебной школы.
— Ах, кстати, вы слышали? Говорят, в школе Лортона появился какой-то чудак.
— Чудак?
— Приёмный сын графа Гримруна. Говорят, по теории он последний из последних, зато на практических занятиях ему нет равных. Ходят слухи, что он станет одним из представителей на предстоящем межшкольном соревновании.
— ……
Талантливый чудак.
Более того, человек, которому вполне возможно предстояло вскоре столкнуться с самой Эрис.
А её почитаемая учительница взяла такого соперника в ученики, нарушив собственный привычный график.
Это была лишь чрезмерная интерпретация.
Просто несколько совпадений, наложившихся друг на друга.
Разум Эрис твердил именно это.
Но в глубине сердца уже поднимались инстинктивная неприязнь и настороженность.
Это было клеймо и травма, навсегда запечатлевшиеся в её душе после того, как в детстве она случайно услышала стенания своей учительницы.
«Думаешь, я проиграю?»
Глаза Эрис холодно блеснули.
Её широкий взгляд на мир вновь сузился до одной-единственной точки.
Ученик Архимага
Какого уровня мастерства можно ожидать от ученика Архимага?
Говорят, что однажды ученик должен превзойти своего учителя. Разумеется, сразу сравнивать их было бы неправильно, но разве ученик не должен хотя бы находиться на ступень ниже?
Если говорить прямо — нет.
По крайней мере, ученики Дельфинарис Вейнхарт на фоне своей наставницы действительно выглядели несколько разочаровывающе.
Личный уровень Дельфинарис составлял 6-й ранг.
Однако большинство её учеников находилось на 3-м ранге, а даже те, кого считали выдающимися, достигали лишь 4-го.
Они ещё даже не ступили на порог 5-го ранга, не говоря уже о 6-м, как у их наставницы.
Некоторые объясняли это чрезмерным количеством учеников Дельфинарис.
Самостоятельно обучать десятки учеников означало уделять каждому из них ограниченное количество времени и внимания. Именно поэтому считалось, что её ученики просто не могли подняться на более высокие ступени.
В других странах даже ходили злонамеренные слухи, будто Дельфинарис попросту не умеет учить.
Или, возможно, намеренно препятствует росту своих учеников, опасаясь, что однажды ученик, превзошедший её, сможет отнять её положение.
— Какая нелепость.
А библиотекарь Эрнест твёрдо отрицал подобное распространённое мнение.
— Дельфинарис-ним придаёт огромное значение фундаменту. Причина, по которой её ученики на первый взгляд растут медленно, лишь в том, что она тратит немало времени на то, чтобы как следует укрепить их основу.
Подобно тому как воины считают 4-й ранг, позволяющий проявлять Ауру, границей между сверхлюдьми и обычными людьми, маги также склонны считать особенным 4-й ранг — ступень, на которой сама магическая энергия приобретает уникальное свойство.
И это восприятие не было совершенно безосновательным.
Даже если взять два одинаковых железных меча, тот, что усилен Аурой, способен уничтожить другой всего за несколько ударов.
Точно так же заклинания мага, пробудившего уникальное свойство своей магической энергии, обладают значительно большей мощью и эффективностью по сравнению с заклинаниями того, кто ещё этого не достиг.
Поэтому среди некоторых мастеров было немало тех, кто сосредотачивался исключительно на повышении класса своих учеников.
Рыцарей они заставляли заниматься лишь накоплением Ци посредством методов культивации магической энергии, практически не уделяя внимания систематическому фехтованию или физической подготовке.
Магов же заставляли погружаться исключительно в определённую стихию — огонь, лёд и так далее, — после чего фиксировали свойство их магической энергии.
Но вместо того чтобы бездумно гнаться за повышением класса, Дельфинарис требовала от своих учеников изучать как можно больше различных заклинаний и глубоко разбираться в назначении и принципах работы каждого из них.
Даже если маг в будущем станет специалистом определённой стихии, сначала он должен был изучить и испытать всё остальное.
Игнорировать другие заклинания лишь ради того, чтобы немного быстрее повысить свой класс, было глупостью.
Такова была её философия обучения: магия должна была стать по-настоящему своей, а не просто инструментом, которым человек «умеет пользоваться».
— Такой метод обучения может казаться медленным в краткосрочной перспективе, но чем выше мастерство мага, тем сильнее проявляется его эффект. Как и большой, надёжный дом можно построить только на крепком фундаменте.
— Хм.
Архидемон, молча выслушивавшая рассказ Эрнеста, фыркнул.
[Даже если всё, что ты говоришь, правда, как много экспертов, по-твоему, действительно поймут это и признают?]
Каким бы продуманным ни был метод обучения Дельфинарис, со стороны она выглядела всего лишь наставницей, которая за столько лет не смогла вырастить ни одного мага 5-го ранга.
Учитывая её славу Архимага, откровенных глупцов, которые осмелились бы открыто критиковать или высмеивать её, было крайне мало.
Но одного существования едва слышных пересудов за её спиной уже хватило бы, чтобы доставить самой Дельфинарис немало давления и неприятностей.
Даже если поначалу она могла просто не обращать на них внимания и идти своим путём…
Что, если это продолжится десятилетиями?
[Для пожилого человека, готовящегося к закату жизни, изменить принципы, которых он придерживался долгие годы, не так уж сложно. Достаточно однажды сказать: «Всё, на чём я так упрямо настаивала, было ошибкой».]
Но разве не естественно, что в таком случае человек отчаянно захочет найти что-то… или кого-то, кто докажет правильность его теории?
Эрнест не стал отрицать слова Люсидры.
Он лишь спокойно посмотрел на неё.
— Ты кое-что заметила?
Люсидра вздохнула, словно в очередной раз признав проницательность Эрнест.
И произнесла:
[Я чувствую запах одного из своих.]
Особняк Дельфинарис Вейнхарт был до крайности классическим.
Он почти полностью соответствовал образу «особняка Архимага», который возникал в воображении людей при этих словах.
Высокий и просторный зелёный холм, издалека возвышающийся над городом.
Величественное и таинственное здание, в котором дерево сочеталось с кирпичом.
Серый дым, поднимавшийся из трубы.
Если выразиться мягко, добраться сюда было довольно трудно.
И всё же люди, желавшие попасть в особняк Дельфинарис, не переводились.
Кто-то хотел добиться принятия своего родственника в ученики.
Кто-то — воспользоваться её силой как мага в трудную минуту.
Поддерживать с ней хорошие отношения было чрезвычайно важно.
Но даже такие гости не слонялись вокруг особняка в день вроде сегодняшнего — когда ученики Дельфинарис собирались в доме своей наставницы.
В королевстве не было человека, который не знал бы, насколько сильно национальное достояние Равелоции дорожит своими учениками и насколько ценным считает время, проведённое вместе с ними.
— Давно не виделись, старший брат. Слышал, дела у тебя в последнее время идут весьма хорошо на торговле мехом. Наверное, поэтому ты так сияешь.
— Хорошо? А ты, Филипп, значит, не в счёт? Говорят, ваш дом обнаружил новую железную руду. Поздравляю.
— О, старшая сестра. Это украшение… ведь из ателье Гийома, верно? Наверное, было непросто его достать. Не слишком ли дорого обошлось?
— Ах, разве такая мелочь может быть обременительной? Это у тебя, сестрица, настоящий вкус в украшениях. Видимо, возраст всё-таки имеет значение.
Участники встречи оставались теми же.
Даже ученики, враждовавшие друг с другом за пределами особняка, здесь воздерживались от открытой вражды.
Они, конечно, отпускали друг в адрес друга тонкие шпильки и едкие замечания, но до такой степени это всё ещё считалось безобидными подколками.
— Эрис, ты всё ещё намерена поступать в Небесную Академию после выпуска? Место ведь опасное — там число выпускников меньше половины от числа поступивших. Может, тебе всё-таки стоит передумать? Наш дом сейчас как раз набирает магов, и…
— Я в порядке, старший. Я уже всё решила.
В спокойных, но твёрдых глазах собеседника Эрис на мгновение мелькнули раздражение и гнев, однако он тут же скрыл их.
— Вот как? Если когда-нибудь передумаешь, дай мне знать.
Наблюдая за тем, как старший соученик удалился с приветливым выражением лица, Эрис лишь безучастно проводила его взглядом.
Профессор Мэри слегка похлопала Эрис по плечу.
— Тебе нелегко. Теперь я понимаю, почему ты стараешься без необходимости не связываться с другими учениками.
— Нет, ну… По крайней мере здесь все настойчивы, но ведут себя прилично.
— Потому что никто не хочет плохо выглядеть перед наставницей.
Хотя Эрис была самой младшей среди учеников, по уровню мастерства она входила в первую десятку.
И учитывая, что все стоявшие выше неё были старше пятидесяти, уровень Эрис в её двадцать с небольшим лет был поистине выдающимся.
Возможно, именно потому, что её считали единственной среди учеников Дельфинарис, у кого были реальные шансы достичь 5-го класса, многие хотели переманить Эрис на свою сторону.
Среди них было немало людей, которые никак не могли понять, почему Эрис, чьё успешное будущее практически гарантировано, стремится избрать столь опасный путь.
Разумеется, Эрис лишь презрительно фыркала на подобные попытки её отговорить.
Политическая власть.
Безопасный и комфортный путь к успеху.
Всё это было ей не нужно и неинтересно.
Потому что у неё была ясная цель:
достичь высокого уровня как маг и тем самым заслужить признание своей наставницы.
Достичь 5-го ранга?
Было ли этого достаточно?
Ни капли.
Чтобы по-настоящему заслужить ее признание, ей требовалось как минимум достичь 6-го ранга.
То есть той же ступени, на которой находилась её наставница.
Гул голосов.
Пока Эрис была погружена в свои мысли, в одной части особняка стало шумнее, и из внутренней комнаты появилась женщина.
Кареглазая женщина с мягким и задумчивым выражением лица.
Вместо того чтобы взойти на возвышение и произнести речь, Архимаг Дельфинарис лично подошла к каждому из своих учеников и поприветствовала их.
— Рон, добро пожаловать. Как здоровье твоей жены?
— Благодаря лекарству, которое вы прислали, наставница, ей гораздо лучше. Она не смогла приехать лично, но просила передать вам привет.
— Киол. У тебя живот заметно вырос с прошлого раза. Разве я не говорила тебе не сидеть постоянно за столом и побольше двигаться?
— Ах, наставница. Я тоже уже старею. Мне трудно двигаться так же активно, как раньше.
— Виола! Твоё мастерство заметно улучшилось. Я рада видеть плоды твоих усилий.
— Это всё благодаря тому, что вы так усердно помогали мне, наставница. Я и дальше буду стараться.
У каждого из учеников были свои скрытые мотивы и собственные расчёты.
Но перед наставницей все они становились кроткими, словно ягнята.
Их поведение не было лишено политических расчётов.
Они были взрослыми людьми, уже достаточно прожившими, чтобы не испытывать к наставнице того чистого, безусловного восхищения, которое свойственно ребёнку.
Но можно ли было сказать, что они относились к ней исключительно из холодного расчёта?
Тоже нет.
Потому что когда-то и они были молоды и провели рядом с ней свою юность.
Их связывали воспоминания.
До этого момента встреча почти ничем не отличалась от ежегодных собраний.
Но в этот раз было одно существенное отличие.
Рядом с Дельфинарис стоял мальчик примерно того же возраста, что и Эрис, или чуть младше.
Он цеплялся за неё, словно цыплёнок за наседку.
Разумеется, ученики, поприветствовавшие Дельфинарис, не могли не заинтересоваться и мальчиком.
— О-хо, так это и есть новый ученик?
— Да. У него действительно выдающиеся способности.
От столь прямой похвалы Дельфинарис ученики слегка удивились.
Потому что знакомая им наставница, находясь среди учеников, всегда старалась как можно сильнее избегать сравнений вроде «этот талантливее» или «тот выдающийся».
Как бы то ни было, появился новый младший ученик.
Следовало хотя бы поприветствовать его.
— Рад познакомиться. Надеюсь на хорошее сотрудничество в будущем.
— Ага.
— …?
Все, кто поприветствовал мальчика подобным образом, не смогли скрыть недоумения и растерянности.
Мальчик был чрезвычайно немногословен.
Дело было не в застенчивости перед человеком высокого положения.
Он даже не пытался скрыть откровенно раздражённое отношение.
Ученики вопросительно посмотрели на Дельфинарис.
Но наставница лишь с нежностью смотрела на мальчика.
Это было лицо бабушки, которой абсолютно всё кажется милым в её поздно родившемся внуке.
Хотя ситуация выглядела несколько нелепо, большинство учеников не стали показывать этого открыто.
Если считать собеседника всего лишь невоспитанным подростком, его поведение можно было понять — пусть и с трудом.
К тому же никто не хотел становиться злодеем перед глазами своей наставницы.
Однако нашёлся человек, который не смог просто закрыть на это глаза.
— Ты… Ты ведь приёмный сын графа Гримруна, верно? С самого начала ты ведёшь себя довольно невежливо.
Это был Лафер Цеферин.
Молодой человек около тридцати лет, один из относительно молодых учеников Дельфинарис, сделал шаг вперёд.
— Пусть ты молод и не знаешь жизни, но всему есть предел. Помни, что твои невежливые слова и поступки могут запятнать даже честь нашей наставницы.
Услышав прямую критику, Дельфинарис слегка растерялась.
Зато остальные ученики в душе испытали удовлетворение.
Однако реакция мальчика оказалась совершенно иной.
— Я запятнал честь наставницы? Не думаю.
— Вот именно такое отношение и является проблемой. Ты не понимаешь?
— Разве честь не страдает сильнее от того, что после обучения у наставницы у вас, господин, осталось лишь такое мастерство?
— Ч-что?!
Лицо Лафера побагровело, а остальные ученики нахмурились.
Дельфинарис, решив, что мальчик зашёл слишком далеко, остановила его.
— Довольно. Ты слишком грубо разговариваешь со старшим.
— …Хм. Простите, наставница. Похоже, я на мгновение вышел из себя и допустил ошибку.
Мальчик опустил плечи, словно внезапно сдулся.
Однако Лафер — и Эрис, стоявшая в том же направлении, — прекрасно видели это.
Под углом, с которого Дельфинарис не могла этого заметить, мальчик насмешливо ухмыльнулся Лаферу.
Лафер взорвался.
— Наставница, пожалуйста, не останавливайте меня! Даже если это будет стоить мне и моей семье чести, я обязан как следует преподать этому наглецу урок!
— Успокойся, Лафер. Он всё-таки ещё ребёнок.
— Нет, всё в порядке, наставница.
Мальчик почтительно обратился к своей наставнице, но в его словах одновременно звучали злость и высокомерие.
— Если мой старший хочет преподать мне урок, я с радостью его приму.
— …! Потом не забирай свои слова обратно. Наставница. Раз он сам этого хочет, разрешите нам провести тренировочный поединок?
— Верно, наставница. Разве для старшего и младшего ученика не полезно вот так сблизиться?
Поскольку сами участники выступили вперёд, а остальные ученики присоединились к их просьбе, Дельфинарис уже не могла им отказать.
Эрнест спросил:
— Значит, поблизости находится ещё один демон, помимо тебя?
— Скорее всего, не сам хозяин. Запах слишком слабый. Вероятно, контрактор.
— Кхе-ах!
Магический снаряд, выпущенный мальчиком, поразил Лафера.
Тот захрипел, изо рта пошла пена, и он рухнул на пол.
Пока все вокруг потрясённо застыли, мальчик с самым невинным видом обратился к Лаферу:
— Это всё? Урок закончен? Я хорошо усвоил материал.
Было совершенно очевидно, что слова «хорошо усвоил» были не чем иным, как издевательством.
Зрачки Эрис сильно задрожали.
Когда мальчик и Лафер только начали поединок, мысли учеников в основном были схожими.
«Так распаляться из-за подобной мелочи и сразу прибегать к силе — недостойно. Но и просто сидеть сложа руки после столь серьёзного оскорбления мы не можем».
«Молодая горячность Лафера иногда бывает очень кстати. Если бы на его месте оказался кто-нибудь из нас, пришлось бы учитывать отношения между старшими и младшими учениками. Но раз уж он сам вышел вперёд, они могут решить это как ссору почти ровесников».
«Было бы неплохо как следует сломать дух этому заносчивому мальчишке. Но если он слишком сильно увлечётся, это может вызвать недовольство наставницы. Лафер должен понимать, где остановиться».
Хотя их взгляды немного различались, все они были уверены в победе Лафера и с нетерпением ждали, как этот наглый мальчишка получит болезненный урок.
Пусть они и могли великодушно закрыть глаза на некоторую резкость младшего ученика по отношению к старшим, но отношение в духе «вы некомпетентны и при этом ещё так много о себе думаете» способно вывести из себя любого старшего.
К тому же тренировочная площадка была защищена магией, которую Дельфинарис установила специально для тренировок своих учеников, так что опасности для жизни всё равно не было.
Правда, боль всё ещё оставалась вполне настоящей.
Поэтому перед началом поединка Лафер сказал:
— Если сейчас извинишься за своё высокомерное поведение и пообещаешь впредь проявлять хотя бы элементарное уважение к старшим ученикам, я могу закончить всё прямо здесь.
— Давайте просто начнём. Вы слишком много говорите.
На шее Лафера вздулась вена.
Он одним движением взмахнул посохом.
Свист!
Возникшее вокруг Лафера огромное пламя мгновенно сжалось, приняв форму меча.
Несколько старших учеников слегка расширили глаза.
— Лафер, его мастерство сильно выросло.
— Уже близок к 3-му рангу? Такими темпами скоро достигнет 4-го.
Разновидностей заклинаний было столько же, сколько существовала сама история магии, поэтому для их удобного понимания было создано множество различных систем классификации.
В настоящее время на континенте чаще всего использовались две из них.
Одна основывалась на мощности, другая — на сложности применения.
Первую предпочитали те, кто не изучал магию систематически, а в основном осваивал путь мага через гримуары и другие подобные средства.
Если заклинание могло угрожать однозначному числу целей, его относили к низкому классу.
Двузначному — к среднему.
Трёхзначному — к высокому.
Критерии были предельно простыми и понятными.
Однако маги, получавшие систематическое образование, относились к подобной классификации по мощности скептически.
Даже одно и то же заклинание могло обладать совершенно разной силой в зависимости от мастерства мага, свойств его магической энергии и окружающей среды.
Поэтому, утверждали они, классифицировать заклинание исключительно по конечному результату — его мощности — неправильно.
Вместо этого они создали систему оценки, учитывавшую сразу множество факторов: необходимый объём магической энергии, концентрацию, сложность освоения и прочее.
Такая система была гораздо точнее, чем классификация исключительно по мощности.
Но, к сожалению, несмотря на свою точность, она так и не стала полноценным общепринятым стандартом.
Система классификации по мощности использовалась дольше и продолжала существовать по привычке.
Кроме того, таблицы критериев в основном распространялись лишь среди магов и не были хорошо известны простым людям.
А заклинание, которое только что использовал Лафер, — 『Магия владения огненным мечом』 — относилось к 3-му классу и при этом считалось одним из самых сложных заклинаний своей категории.
Радиус его атаки был относительно небольшим.
Но чистая мощь была настолько высока, что даже рыцарь 4-го класса ощутил бы угрозу для жизни, получив прямой удар.
— Сам виноват…
Похоже, Лафер не собирался затягивать поединок.
Огненный меч рассёк воздух и понёсся вперёд вслед за взмахом его посоха.
— О, довольно впечатляюще.
Но прежде чем меч успел пронзить мальчика, перед ним возник другой огненный меч и остановил атаку Лафера.
— Что?
— К-как?!
Наблюдая за тем, как два огненных меча столкнулись и погасили друг друга, зрители широко раскрыли глаза.
Мало того что мальчик с такой лёгкостью использовал заклинание, считавшееся одним из самых сложных даже среди заклинаний 3-го класса, — его мощь оказалась сопоставима с заклинанием Лафера.
Нет.
Она даже не просто была сопоставима.
Свист!
Меч мальчика словно поглотил меч Лафера.
В следующее мгновение он разрубил меч Лафера надвое и устремился прямо к нему.
— Кх?!
Лафер рефлекторно отшатнулся, уклоняясь от атаки, а затем мгновенно создал ледяные стрелы и выпустил их в сторону мальчика.
То, что он сумел в одно мгновение перейти в контратаку в столь неожиданной ситуации, доказывало: перед ними был не просто горячий юнец.
Но на этот раз его противником оказался не тот человек.
Хруст!
Созданные мальчиком ледяные стрелы сбили все ледяные стрелы Лафера, а затем сами рванулись к нему.
— Э-это невозможно!
Лафер, словно в отчаянии, обрушил на мальчика все известные ему заклинания.
Но мальчик использовал те же самые заклинания.
Только с большей мощью.
Он один за другим подавлял все атаки Лафера.
Постепенно загнанный в угол, Лафер наконец выронил посох.
А мальчик выпустил в него одну за другой несколько магических пуль, ударивших в живот и шею.
Убедившись, что Лафер повержен, мальчик спокойно произнёс:
— Урок закончен? Я хорошо всё усвоил.
Повисла тишина.
Ученики протирали глаза, словно пытались убедиться, что не увидели чего-то не того, или переглядывались друг с другом.
Но никакие сомнения уже не могли изменить произошедшего.
«Нельзя сказать, что человек не способен приобрести некоторые магические навыки ещё до того, как попадёт к наставнице. Но даже если так… это уже…»
По уровню мастерства Лафер находился примерно в середине общего списка учеников.
Поэтому если бы мальчик просто победил его, ученики были бы удивлены, но вряд ли стали бы отрицать очевидное.
Однако просто победить и прямо во время боя скопировать фирменное заклинание противника, а затем подавить его с помощью более мощной версии — совершенно разные вещи.
По сути, мальчик играл с ним.
— Что ж, разве среди старших нет никого, кто преподаст мне новый урок?
После этих слов несколько учеников нахмурились от гнева.
Но никто не спешил выходить вперёд.
Те, чьё мастерство было ниже Лафера или лишь незначительно превосходило его, естественно, не были уверены в себе настолько, чтобы вмешиваться.
А те, кто действительно значительно превосходил Лафера, в основном были пожилыми людьми, поэтому выходить вперёд в подобной ситуации было само по себе неловко.
Проиграешь — ты ничтожество.
Победишь — это и так ожидалось.
Даже если сведёшь бой вничью или устроишь ожесточённую схватку, тебя назовут ребёнком, раз ты оказался на одном уровне с младшим.
Как тут было решиться выйти вперёд?
Однако один человек был исключением.
Среди учеников была девушка примерно одного возраста с мальчиком, обладавшая мастерством высочайшего уровня даже по меркам учеников.
Эрис прекрасно чувствовала направленные на неё взгляды.
Она уже собиралась решительно открыть рот—
— Довольно, все.
Дельфинарис, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим, вышла вперёд.
Она спокойно подошла к Лаферу, лежавшему в углу тренировочной площадки, и провела рукой, мерцающей мягким светом, над его животом и головой.
— Кх… Кх-кх!
Успокоив Лафера, который постепенно пришёл в сознание, Дельфинарис несколько раз ласково похлопала его, а затем с несколько строгим выражением лица обратилась к мальчику — Марику Гримруну.
— Ты можешь соревноваться в магии. Можешь сражаться друг с другом. Но где ты научился оставлять поверженного противника без помощи после поединка и тут же искать следующего соперника?
— Ну, э-э…
Марик на мгновение скривился, но вскоре послушно склонил голову.
— Простите. Кажется, я слишком увлёкся. Просто я так обрадовался возможности получить наставления от старших учеников, которыми восхищаюсь…
Взгляд Дельфинарис впился в макушку Марика.
В глазах старого Архимага мелькали и тут же исчезали самые разные сложные эмоции.
В конце концов Дельфинарис вздохнула.
— Извинись за невежливое отношение к старшим. А вы, остальные, тоже не будьте слишком суровы к младшему.
— Да, наставница.
— Понял.
Ответы прозвучали с обеих сторон.
Но было совершенно очевидно, что искренности в них не было.
Глаза Эрис стали жёсткими.
«Неужели всё закончится вот так?»
Извинения Марика были всего лишь пустой оболочкой.
Неприязнь остальных учеников никуда не исчезла.
Если просто оставить всё в таком подвешенном состоянии, ничего не изменится.
— Наставница. Тогда—
— Эрис.
Эрис ещё даже не успела сформулировать свою главную мысль.
Но словно желая остановить её заранее, Дельфинарис покачала головой.
Словно безмолвно говорила:
Не продолжай.
Эрис инстинктивно хотела возразить.
Но, встретившись взглядом с Дельфинарис, была вынуждена остановиться.
«…Почему вы смотрите на меня так?»
Если бы в её глазах читался гнев, порицающий детское поведение, Эрис бы поняла.
Если бы наставница просила её помочь, она тоже поняла бы.
Но в глазах Дельфинарис не было ни того, ни другого.
Там были лишь тревога и беспокойство.
Эрис обладала достаточно острым умом, чтобы точно понять смысл эмоции, отражавшейся в глазах её наставницы.
Нет.
Она поняла это.
Её наставница была уверена, что если Эрис столкнётся с Мариком, Эрис проиграет.
Крепко сжатый кулак Эрис задрожал.
Она сама не до конца понимала, какую эмоцию испытывает сейчас.
— …Простите. Я плохо себя чувствую. Думаю, сегодня я лучше вернусь первой.
Оставив после себя лишь это одностороннее заявление, Эрис развернулась.
Со всех сторон послышались удивлённые возгласы и попытки её отговорить.
Но никто не стал насильно удерживать её или бросаться следом.
Эрис некоторое время шла почти бегом, словно убегала.
А затем, когда особняк наконец скрылся из виду, без сил опустилась на какой-то подходящий камень.
«Что это вообще было?»
На неё нахлынуло сильнейшее чувство ненависти к самой себе.
Она думала, что заслужит признание наставницы.
Думала, что сокрушит этого нового ученика или кем бы он там ни был и докажет, чего на самом деле стоит.
Но что, если всё это существовало лишь в голове самой Эрис?
Что, если наставница никогда ничего от неё не ждала?
Что, если она уже давно отказалась от надежд на неё и теперь просто искала замену?
Теперь, когда появился тот самый «настоящий гений», которого хотела найти её наставница, Эрис — всего лишь способная ученица — больше не нужна?
Мысли одна за другой скатывались в бездну.
Оставшийся где-то в глубине разум пытался напомнить, что необязательно видеть всё исключительно в таком мрачном свете.
Но захлестнувшие её эмоции уже невозможно было контролировать.
Она одна возлагала на себя надежды.
Одна старалась.
Одна горела желанием победить.
Одна убежала.
И одна осталась несчастной.
Как же это нелепо.
Как жалко.
Насколько же смешно должно выглядеть всё это со стороны?
— В таком виде я просто посмешище.
Невольно с её губ сорвался вздох.
Слабый звук, вырвавшийся из уст девушки, которая всегда носила маску идеальной ученицы, растворился в пустоте, не достигнув ничьих ушей—
— Не уверен насчёт этого. Разве не стоит сначала посмотреть, чем всё закончится?
— …
Он всё-таки достиг чьих-то ушей.
Эрис, до этого низко опустившая голову, ошеломлённо повернулась в сторону голоса.
Золотистые волосы, которые обычно сияли лишь под искусственным освещением библиотеки, развевались на ветру.
Костюм, как всегда, сидел на нём неряшливо, без единой чёткой линии, а от его одежды тянуло запахом пыли и чернил.
Острые глаза и совершенно бесстрастное лицо, совершенно не подходящие для работы с посетителями, смотрели на Эрис сверху вниз с непроницаемым выражением.
Эрис ошеломлённо пробормотала:
— Ты… Что ты здесь делаешь?
— Гуляю. Если всё время только сидеть и читать книги, тело начнёт страдать. Иногда нужно заниматься физическими упражнениями.
Произнеся эту совершенно несмешную шутку, библиотекарь заметил покрасневшие от слёз глаза Эрис и без лишних церемоний сказал:
— Для начала прогуляемся вместе?
Прохладный ветерок ласково обдувал лицо, шевеля цветы и траву.
Небо было слегка затянуто облаками, скрывавшими солнце, но мрачным от этого не казалось.
Погода и пейзаж были просто идеальны для прогулки, однако Эрис совершенно не могла ими наслаждаться.
Потому что у неё в голове царил настоящий хаос.
Почему Эрнест здесь?
Он действительно вышел на прогулку или соврал?
Он видел, как я плакала? Я ведь не пролила ни слезинки, значит, всё в порядке, верно?
Но я действительно сидела, скорчившись на земле.
Если он спросит, что мне ответить? Проигнорировать? Соврать?
Кстати, я ведь до сих пор толком не вернула ту теоретическую книгу…
Некоторое время Эрис хмуро терзалась этими мыслями.
Но вскоре, время от времени поглядывая на Эрнеста, она заметила кое-что странное.
…Почему этот человек вообще на меня не смотрит?
Что бы Эрис ни делала — ёрзала ли, украдкой поглядывала на него или прямо разглядывала, — Эрнест совершенно не обращал на неё внимания и просто шёл своей дорогой.
Он глубоко вдыхал свежий воздух, любовался окружающими пейзажами, время от времени поднимал взгляд к небу.
Выглядел он в точности как человек, наслаждающийся прогулкой и ни о чём не беспокоящийся.
— ……
Сложные и противоречивые мысли в голове Эрис постепенно улеглись.
А вместо них поднялось совершенно необъяснимое раздражение.
— …Эй.
Эрнест повернул голову к Эрис.
— Что?
— Разве ты не позвал меня, потому что хотел мне что-то сказать?
На резкий вопрос Эрис Эрнест задумчиво протянул:
— Хм-м…
На мгновение замолчал, а затем ответил:
— Нет, особо ничего.
Глоток.
Щека Эрис дёрнулась.
Она сама не понимала, почему вдруг настолько разозлилась.
Раздражённо выпалила:
— Тогда что всё это значит?! Зачем ты позвал меня, если тебе от меня ничего не нужно?!
— Я сказал, что мне нечего тебе сказать. Но не говорил, что мне от тебя ничего не нужно.
— Тогда чего тебе нужно?! Ты должен сказать, что именно, чтобы я могла согласиться или отказаться!
— Ты уже согласилась. Мы ведь сейчас идём вместе, разве нет?
Эрис ошеломлённо моргнула.
Такого ответа она совершенно не ожидала.
И теперь ей даже показалось, что Эрнест над ней издевается.
— Что… И всё это лишь ради такой пустой траты времени?!
— Это не пустая трата времени.
Эрнест перебил её совершенно спокойно.
В его голосе была такая твёрдость, словно он даже не допускал возможности возражений, и Эрис на мгновение растерялась.
— Двигаться, дышать свежим воздухом, любоваться окружающими пейзажами. Открывать неизвестные тебе дороги, встречать неожиданных людей. Всё это имеет свою ценность и смысл. Это не пустая трата времени и не бессмысленное занятие.
— Но всё это можно делать и в одиночку.
— Можно. Но иногда неплохо побыть с кем-нибудь. Так же как приятно неспешно читать книгу в одиночестве, иногда бывает интересно поделиться своими впечатлениями с кем-то ещё.
— ……
Эрис замолчала.
Слова Эрнеста было легко опровергнуть.
«Я делаю это не потому, что мне весело. Я читаю книги и обсуждаю их ради магических гримуаров. Потому что мне это необходимо».
Ей достаточно было просто сказать это.
Но Эрис не могла.
Боялась ли она задеть его чувства и тем самым осложнить получение новых книг?
Да, такая причина тоже присутствовала.
Но разве только она?
Неужели время, проведённое за чтением книг, которые она прежде презирала за отсутствие практической пользы, разговоры об их содержании и обмен впечатлениями с сидевшим перед ней мужчиной действительно были для неё одними мучениями?
Нет.
Это было не так.
Настолько не так, что Эрис — с детства одержимая стремлением стать великим магом, достойным признания своей наставницы, — могла хотя бы ненадолго забыть о тревоге и нетерпении, которые постоянно преследовали её.
— Стремиться вперёд и всегда исполнять свои обязанности — достойный образ жизни. Но я категорически не согласен с жизнью, состоящей только из этого.
— Почему?
— Разве это не слишком печально? И потом… это ведь не весело.
В голосе Эрнеста ощущалась глубокая искренность.
Настолько глубокая, что Эрис поняла: это не пустые слова. Он действительно так думал и в повседневной жизни.
Возможно, именно услышав эту искренность, Эрис внезапно произнесла:
— Ты сказал, что тебе нечего мне сказать.
— Верно.
— Тогда… можешь послушать мою историю?
— Сколько захочешь.
Будто эти слова стали спусковым крючком, Эрис начала понемногу выплёскивать всё, что накопилось у неё внутри.
Она рассказала, как почитает Дельфинарис одновременно как мать и как наставницу.
Как случайно узнала об истинных чувствах своей учительницы.
Как изо всех сил старалась стать настолько великим магом, чтобы изменить её мнение о себе.
Как все эти старания вдруг показались бессмысленными с появлением «гения», превосходящего её во всём.
Разум Эрис подсказывал, что она несёт какой-то вздор человеку, которого едва знает.
Но стоило словам вырваться наружу, как они продолжили сыпаться один за другим.
Это были жалобы, волнение, гнев и отчаяние.
Детское нытьё и истерика, лишённые той практичности и рациональности, которые Эрис так высоко ценила.
Эрнест выслушал всё.
И ни разу не поморщился, несмотря на поток негативных эмоций, который кого угодно мог бы утомить одним своим звучанием.
— Идеальный сверхчеловек — наследный принц…? Хм-м. Похоже, здесь произошло какое-то недоразумение. Наследный принц Империи, которого знаю я, — человек, который любит бездельничать гораздо больше, чем можно подумать.
— Человек, который и во сне, и наяву думает исключительно об исполнении обязанностей наследного принца и даже не смотрит в сторону других путей? Похоже, Великий Архимаг ошибается.
— Это не пустые слова. Это правда. Если вы будете настолько высоко его оценивать, то лишь сильнее почувствуете разрыв между этой оценкой и реальностью.
Особенно рьяно он отрицал всё, что Эрис рассказывала о наследном принце.
Но Эрис это не беспокоило.
Она решила, что библиотекарь просто пытается утешить её по-своему, а потому приводит наследного принца в качестве примера.
В конце концов, если спросить, чьи слова заслуживают большего доверия — оценка Архимага, который лично встречался с наследным принцем и обучал его, или слова простого библиотекаря из далёкой страны, — очевидно, что первое.
После долгого разговора.
Эрнест, некоторое время почему-то глядевший на собственную тень и слегка дёргавший бровями, наконец заговорил:
— Что ж, вывод простой. Ты всё равно сразишься с этим парнем на предстоящем обменном турнире между школами. Значит, тебе остаётся лишь как следует его разгромить.
Эрис горько усмехнулась.
— Легко сказать. А сделать гораздо сложнее.
Поначалу, движимая порывом, Эрис действительно собиралась сама вызвать Марика на дуэль.
Но теперь, когда голова немного остыла, она прекрасно понимала.
Способность мгновенно скопировать заклинание, увидев его впервые.
Способность использовать его с многократно усиленной мощностью.
Огромный запас маны, позволяющий без остановки применять эти усиленные заклинания, оставаясь при этом совершенно спокойным.
Её противник был гением в области, до которой Эрис даже не осмеливалась приблизиться.
— Даже если я без единого перерыва буду оттачивать свои навыки с сегодняшнего дня и до самого поединка, я всё равно не достигну его уровня. А за это время мой противник будет становиться ещё сильнее под руководством наставницы. Так что исход очевиден.
— Тебе не нужно оттачивать навыки без единого перерыва. Ты победишь, даже если будешь относиться к этому спокойно.
— Что?
Не понимая, о чём он говорит, Эрис посмотрела на него.
Эрнест совершенно невозмутимо произнёс:
— Давай докажем этому «гению» и твоей наставнице. Докажем результат твоих прошлых усилий.
Биологические родители Марика были торговцами.
Причём не из тех, кому достались приличный капитал и связи в наследство от предков.
Они сами начинали с нуля и собственными силами поднялись до уровня крупных богачей.
Необычно для торговцев, но они ставили долг и доверие выше финансовой выгоды.
Поэтому их репутация в обществе была хорошей, а работники и слуги компании искренне уважали супругов.
Однако даже у такой замечательной пары был один недостаток.
И звали его Марик.
Характером он будто был полной противоположностью своим родителям.
Учиться не любил.
Думал только о себе.
Ничем не делился.
С теми, кто стоял ниже его, обращался пренебрежительно.
Подчинённые только качали головами, не понимая, как у столь достойных родителей мог родиться такой сын.
Порой они даже в шутку говорили, что, должно быть, феи подменили ребёнка.
Супруги всеми силами пытались воспитать сына нормальным человеком.
Но раскаяние Марика всегда было временным.
Он никогда по-настоящему не сожалел о своих проступках.
Просто плакал, размазывал сопли, смягчал сердца родителей — а затем снова принимался за старое.
Родители постепенно устали.
Сотрудники всё сильнее его презирали.
Но Марик ни капли не сжимался под этим давлением.
Нет.
Он даже раздражался.
— Мама и папа и так заработали кучу денег, правда? Так зачем тогда мне всё это? Просто будем пользоваться их деньгами. Чего вы постоянно пристаёте ко мне со своими нравоучениями?
Именно родители подарили Марику жизнь.
Значит, они обязаны были нести ответственность за его жизнь.
А потому было совершенно естественно, что он заберёт всё, что они после себя оставят.
Если бы супруги услышали подобные мысли собственного сына, они, вероятно, рухнули бы от потрясения.
Но Марик не испытывал ни капли вины.
Нет.
Его даже раздражало то, чего он не мог получить.
— Почему мама и папа родились простолюдинами? Если бы они родились дворянами, я тоже был бы дворянином!
— Почему они тратят деньги на всякие пожертвования?! Если у них есть деньги, чтобы отдавать этим нищим ублюдкам, могли бы оставить мне хотя бы ещё одну монету!
— Ах, должно быть, здорово родиться в хорошей семье. Если бы я был где-нибудь принцем, мне не пришлось бы слушать нравоучения и можно было бы каждый день просто веселиться!
На формирование характера человека огромное влияние оказывает окружающая среда.
Но иногда в этом мире встречаются люди, чья душа оказывается извращённо уродливой без всяких видимых причин — несмотря на отсутствие тяжёлых испытаний или несчастий.
И словно привлечённый этой уродливой природой, перед Мариком появился демон.
— Кхе-кхе-кхе! Похоже, у тебя накопилось немало претензий к жизни! Может, немного тебе помогу? Хм?
Худощавый демон с каким-то бандитским видом даровал Марику «особую» силу.
— Правда? Я могу использовать магию вообще без тренировок?
— Придётся освоить одну маленькую хитрость — например, научиться вливать в заклинание чуть больше маны. Но и это всё! Остальное достаточно просто увидеть, когда противник использует магию.
Способностей, которые демон даровал Марику, было две.
Возможность использовать любую магию, которую он видел своими глазами.
И огромный запас маны, практически неисчерпаемый.
Скопировать заклинание противника, а затем подавить его чудовищным количеством маны и многократно усиленной мощностью — против магов такая способность была практически непобедимой.
Даже если противник не владел магией, это не имело значения.
Можно было просто использовать заклинания, скопированные раньше.
То, на освоение чего другие проливали пот и кровь, Марик получал без малейших усилий.
Уговорив родителей нанять ему самых разных учителей магии, Марик копировал их заклинания и присваивал себе.
Вскоре его заметил один из лордов и признал гениальным магом.
В процессе Марик бросил своих биологических родителей, которые изо всех сил старались ради него.
Но он не испытывал ни малейшего сожаления.
Ведь такой выдающийся и превосходный человек, как он, просто обязан был подняться на более высокий уровень.
Естественно, никакого уважения к нынешней наставнице у Марика тоже не было.
— Тц, чёртова старуха. Что я вообще сделал не так, что она заставила меня извиняться? Они сами полезли ко мне первыми! Уф!
В загородной резиденции графа, расположенной на некотором расстоянии от особняка Дельфинарис.
Марик выплескивал раздражение, пиная мебель в своей комнате.
Обратившись к находившемуся рядом демону, он спросил:
— Эй, Вальзерес! Мне обязательно всё это терпеть? Разве не было бы быстрее просто один раз сразиться с этой старухой и забрать себе все её заклинания, вместо того чтобы учиться магии шаг за шагом под её руководством?
Услышав эту безрассудную мысль, демон Вальзерес расхохотался.
— Это будет немного сложно! Копировать заклинания — одно дело, но наделить тебя таким количеством маны, чтобы ты смог подавить Архимага, невозможно! Она изначально сильнее меня!
— Что?
Похоже, Марику было непривычно слышать столь откровенное признание собственной слабости со стороны Вальзереса.
Он растерянно нахмурился.
— Эта старуха не может быть сильнее тебя! Тогда почему она не заметила мою силу и твоё существование?
— О, друг! Расслабься! Этого не произойдёт!
Вальзерес хихикнул и продолжил:
— Даже первоклассный воин с его острым чутьём не сравнится с охотничьей собакой! А администратор, который идеально запоминает и обслуживает сотни посетителей, всё равно не сможет отличить одного цыплёнка от другого в целой клетке! Вот примерно так же люди способны обнаруживать демонов!
Если бы Дельфинарис специально использовала заклинание или магический артефакт для обнаружения демонов, она могла бы заметить демонические следы, оставшиеся в Марике.
Иными словами, пока она не заподозрит Марика в заключении контракта с демоном и специально не начнёт расследование, следы Вальзереса останутся незамеченными.
Услышав объяснение Вальзереса, Марик с облегчением вздохнул.
— Значит, люди не могут вас обнаружить?
— Ну, те существа 7-го класса, о которых вы, люди, говорите, — исключение. Их вообще трудно называть людьми. А кроме них… другие демоны могут обнаружить нас сравнительно легко.
— Т-так это разве не опасно?
— Кхе-кхе-кхе! Расслабься, друг! Мы внимательно следим за всеми известными обладателями 7-го класса. А даже если поблизости окажется другой демон, он не сможет вмешаться в мои дела. Ведь я получил «знак» от моего господина!
Вальзерес с гордостью показал странный змеиный узор, выжженный на его предплечье.
— Потому что мой господин, 『Обман』, — один из трёх абсолютов, правящих миром демонов! Обычные демоны задрожат от одного лишь присутствия ауры, исходящей от этого знака! Так что расслабься!
После самоуверенного заявления Вальзереса Марик снова улыбнулся.
Верно.
Он был победителем.
Не существовало ни сейчас, ни в будущем существа, способного встать у него на пути.
Дом Архимага
В доме Архимага, стоявшем на вершине холма, Мэри Уэстон — преподавательница школы наставничества и одна из учениц Дельфинарис — смотрела на свою многолетнюю наставницу.
— Неужели ты действительно должна была поступить именно так? Я не настолько близка с Эрис, но прекрасно знаю, сколько сил она вложила в то, чтобы заслужить твоё признание. Девушка, у которой, по сути, не было никаких увлечений, которая сторонилась развлечений, которыми наслаждались её сверстники, и день за днём занималась только учёбой и тренировками. Зная всё это, ты действительно должна была зайти так далеко?
В её голосе звучал явный упрёк. Но наставница отвела взгляд и ответила:
— Разве плохо взять нового ученика? Просто Эрис больше не самая младшая. Она по-прежнему остаётся моей ученицей.
— Если бы это был обычный ученик, я бы ничего не говорила. Но твоё отношение к этому мальчику, Марику, совсем другое, разве нет?
Добрая и мягкая волшебница.
Именно так Дельфинарис воспринимали со стороны.
У магов, достигших примерно шестого ранга, зачастую имелись те или иные причуды характера. Однако Дельфинарис не отличалась ни особой капризностью, ни высокомерием, поэтому за ней закрепилась репутация мягкого и добродушного человека.
Но ученики Дельфинарис, включая Мэри, знали её настоящую натуру.
Да, в повседневной жизни Дельфинарис была мягкой и спокойной. Однако если считала наказание действительно необходимым, то становилась предельно строгой.
Её «мягкость» совершенно не означала, что её можно было недооценивать или принимать за слабость.
Так почему же по отношению к одному лишь Марику Дельфинарис проявляла такую снисходительность?
— Пусть его талант и выдающийся, но характер у него отвратительный. Перед тобой, наставница, он лишь разыгрывает из себя примерного ученика. А с остальными он обращается едва ли не как с подчинёнными, разве нет?
— Он ещё молод. Обычно люди постепенно взрослеют, проходя через разные жизненные испытания.
— Ты сама хочешь в это верить или действительно так думаешь?
— ……
Дельфинарис замолчала.
Почувствовав упрямство, исходившее от плотно сжатых губ наставницы, Мэри тяжело вздохнула.
В отличие от Эрис, она никогда не слышала того, что Дельфинарис думала об императорском наследном принце.
Тогда слова просто сорвались с её языка под влиянием целого ряда обстоятельств: она была довольно сильно пьяна, а собеседник являлся лишь отдалённо знакомым человеком. Дельфинарис не была той, кто станет перед своими учениками болтать что-то вроде: «Тебе не хватает таланта» или «Ты недостаточно хорош».
И всё же Мэри и несколько старших учеников смутно ощущали беспокойство Дельфинарис и её одержимость поиском талантливых учеников.
И догадывались, что одной из причин было то, что они сами так и не достигли уровня, способного удовлетворить их наставницу.
Несмотря на то что благодаря долголетию, свойственному шестому рангу, Дельфинарис внешне выглядела примерно ровесницей Мэри, на самом деле она уже достигла возраста, когда её смерть не была бы чем-то удивительным.
Насколько сильным должно быть сожаление и насколько глубокой — рана, оставленная в душе старой женщины, готовившейся встретить закат своей жизни, из-за суждений окружающих вроде: «Ей не везёт с учениками» и «Великий Архимаг не умеет учить»?
Это была проблема, которую словами не решить.
— Возьми.
— …Что это?
Увидев протянутое Мэри письмо, Дельфинарис вопросительно посмотрела на неё, но та ничего не ответила.
Лишь бросила взгляд, словно говоря: «Прочитаешь — поймёшь».
Озадаченная Дельфинарис взяла письмо и развернула его.
И вскоре уголки её глаз дрогнули.
「Пожалуйста, приди посмотреть на мой следующий поединок.
— Эрис」
Хотя письмо было помещено в конверт и запечатано восковой печатью ради соблюдения формальностей, само его содержание больше походило на короткую записку.
Но отголосок, который оставляла эта короткая фраза, был совсем не простым.
— В её глазах смешались решимость, страх и храбрость. Стоило лишь встретиться с ней взглядом, чтобы понять, сколько она мучительно обдумывала это письмо и как долго колебалась, прежде чем попросить меня передать его тебе.
Даже спустя долгое время после ухода Мэри Дельфинарис продолжала молча смотреть на письмо.
Ученики, считающие школьные поездки просто возможностью отправиться куда-нибудь и повеселиться с одноклассниками, возможно, не согласятся, но суть школьной поездки заключается именно в обучении.
Посещение исторических мест или музеев, возможность увидеть что-то своими глазами и узнать новое — вот её истинная цель.
Испытания на храбрость, костры, битвы подушками и прочие развлечения — лишь приятные дополнения.
Точно так же и вес показательного поединка между представителями Учебных школ на межшкольном обмене был не столь велик.
Да, он пользовался немалым вниманием как своего рода заключительное представление и зрелище для высокопоставленных гостей, однако по времени занимал совсем небольшую часть программы.
Большую часть обмена составляли вступительные речи, дискуссионные форумы, совместные занятия и прочие мероприятия, от которых многие ученики начинали откровенно скучать.
Для Мари́ка Гримруна, заключившего договор с демоном, это было уже не просто скучно — это было почти мучительно.
«Чёрт! Почему столько бесполезных процедур?! Почему нельзя поскорее закончить эту показуху и уже начать показательный бой?!»
Ему хотелось вскочить и немедленно уйти, но сделать это было невозможно.
Если он позволил бы себе подобное поведение в месте, где на происходящее обращали внимание столь многие влиятельные люди, даже граф Гримрун — совершенно ослеплённый магическим талантом своего приёмного сына — наверняка пришёл бы в ярость.
Кроме того, существовал ещё и демонический контракт.
[Ох, друг. Потерпи немного. У тебя и так шаткие оценки из-за того, что ты постоянно засыпаешь на теоретических занятиях. Если ты не покажешь результат на этом обмене, дорога в Небесную академию для тебя действительно окажется закрыта, понимаешь?]
Демон Вальзерес прошептал это своим обычным дружелюбным, легкомысленным, но при этом едва заметно угрожающим тоном.
[Ты во что бы то ни стало должен попасть в Небесную академию и выполнить поручения, которые я тебе дам. Ты ведь знаешь, что произойдёт, если не заплатишь положенную цену, верно?]
Под давлением Вальзереса Марик внутренне вздрогнул, но вслух ответил с напускной бравадой:
«Я знаю. Так что хватит зря беспокоиться и просто жди!»
[А-ха-ха, ну хорошо, хорошо. Извини, что тороплю тебя!]
Так, кое-как пережив некоторое время этой скучной программы, Марик вдруг заметил в поле зрения знакомую фигуру.
На его губах появилась улыбка.
Девушка с ослепительными светлыми волосами — красавица, чья внешность и аура выделялись даже в толпе.
Не колеблясь, Марик подошёл к Эрис.
— Здравствуй, мисс Эрис.
Эрис бросила на него взгляд.
Холодные зелёные глаза встретились с его глазами.
Увидев её красоту вблизи, Марик мысленно присвистнул.
«Когда я мельком видел её на той встрече, она показалась хорошенькой, но вблизи она ещё эффектнее. Правда, грудь немного маловата… Ну, для интрижки на раз-другой сойдёт.»
Размышляя о подобных низменных вещах, за которые сама Эрис неизвестно как отреагировала бы, Марик продолжил с улыбкой:
— Жаль, что в прошлый раз нам не удалось толком поздороваться. Вы уже чувствуете себя лучше?
— Да, всё в порядке. Спасибо за заботу.
— Рад это слышать. Сейчас как раз время обеда. Может, немного поговорим?
— Простите, но я уже договорилась встретиться с одноклассниками.
— Ха-ха, с одноклассниками ты можешь встретиться когда угодно. А возможность пообщаться с учениками другой Учебной школы есть только сейчас, разве нет? Твои друзья наверняка всё поймут.
Сам тон его речи был куда приличнее, чем во время встречи в доме Дельфинарис.
Но содержание оставалось крайне самонадеянным и эгоистичным.
По сути, он требовал, чтобы Эрис отменила уже существующие планы ради него.
Брови Эрис нахмурились ещё сильнее, однако Марика это совершенно не волновало.
В отличие от графа, Великого Архимага или демона, перед которыми ему приходилось поддерживать хотя бы видимость приличий, Эрис в его глазах уже была существом, стоящим ниже него.
— Боюсь, это будет сложно.
Но даже после нескольких отказов Эрис продолжала игнорировать Марика с почти ледяным безразличием.
Тогда он перешёл к ещё более откровенным намёкам.
— Вы действительно уверены? Мы ведь ученики одного наставника. Я как раз думал немного подыграть вам на показательном поединке, чтобы вы не слишком опозорились, мисс Эрис.
Эрис застыла.
До этого она отвечала ему спокойно и по-деловому, но теперь её тело напряглось.
Приняв это за положительную реакцию, Марик продолжил с многозначительной улыбкой:
— Другие старшие ученики, похоже, неправильно меня поняли, но я ведь не такой грубиян, как они думают. Если вы будете вести себя со мной хорошо, мисс Эрис, я тоже могу—
— Прошу прощения.
В одно мгновение атмосфера вокруг Эрис изменилась.
Маска загадочной и дружелюбной отличницы исчезла, обнажив скрывавшуюся под ней цепкую, жгучую ярость.
Марик инстинктивно отступил на шаг.
Эрис уже собиралась обрушить на него поток язвительных слов, но, заметив взгляды окружающих, вместо этого мило улыбнулась и мягко произнесла:
— Похоже, вы ещё не усвоили элементарные правила приличия при обращении с женщинами, господин Марик. Подобное поведение способно запятнать честь вашей семьи и имя наставницы Дельфинарис. Поэтому я была бы вам признательна, если бы вы воздержались от подобных вещей.
Голос Эрис был негромким, но чёткое, безупречное произношение позволило её словам разнестись среди окружающих даже сквозь шум толпы.
Люди поблизости, уже раздражённо наблюдавшие за назойливостью Марика, теперь невольно улыбнулись, увидев его ошарашенное лицо и услышанный отпор.
Шаг.
Ещё шаг.
Глядя вслед Эрис, удалявшейся с величественной и элегантной осанкой, Марик лишь с опозданием понял, что стал посмешищем для окружающих.
Его лицо вспыхнуло багровым.
Он стиснул зубы.
«Я пытался быть с тобой любезным, а ты посмела меня игнорировать?!»
Я заставлю тебя пожалеть об этом.
Раздавлю тебя настолько жестоко, что эта надменная физиономия рассыплется в жалком унижении прямо на глазах у всех.
Пылая злобой, Марик подавил желание прямо сейчас влепить заклинание Эрис в лицо.
И ждал.
Ждал.
Наконец настал момент, которого он так жаждал.
— Представитель школы наставничества, Эрис. Представитель школы Лортона, Марик Гримрун. Обе стороны готовы?
— Да. Я готова.
— Ага!
Эрис — всё такая же высокомерная.
Марик — грубый, словно готовый вцепиться в неё зубами.
Убедившись, что оба участника закончили подготовку, судья подал сигнал к началу.
Эрис направила посох на Марика.
В тот момент, когда он распознал летевшую в его сторону сжатую воду, принявшую форму стрелы, способ её применения мгновенно запечатлелся в его сознании.
Словно игрок, который ничего не понимает ни в фехтовании, ни в магии, но способен мгновенно использовать умение персонажа, просто нажав одну клавишу.
Сила, не требующая ни понимания, ни анализа.
Но Марик на этом не остановился.
Он уже решил как следует унизить Эрис.
В автоматически формировавшееся заклинание он влил всю свою огромную ману.
И в следующий момент создававшаяся стрела рассыпалась.
— А?
Стоило Марику ошарашенно произнести этот звук, как водяная стрела Эрис угодила ему прямо в лицо.
Шлёп!
От удара, словно ему в лицо вылили целое ведро воды, Марик покатился по земле, даже не успев оказать сопротивления.
Наступила тяжёлая тишина.
И те, кто болел за Марика, и те, кто поддерживал Эрис, одинаково оцепенели, не в силах сразу осознать, что произошло.
Тишину нарушил Марик, судорожно поднимаясь на ноги.
— Плюнь! Кх! Что, чёрт возьми, это было?!
Поднявшись с полным раздражения голосом, Марик свирепо уставился на Эрис.
Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Эрис снова атаковала.
Магический снаряд размером с кулак.
В прозрачном воздухе его почти невозможно было увидеть — лишь голубоватая аура слегка выдавала его присутствие.
Но это не имело значения.
Даже если Марик не мог точно определить его положение, даже если вообще не видел заклинание, сила демона активировалась в тот момент, когда он осознавал: «Что-то здесь есть».
Копирование удалось.
Марик сформировал заклинание изо всех сил, вливая в него огромный запас маны и даже подпитывая его яростью от только что нанесённого оскорбления.
Фшшш!
И на этот раз заклинание тоже без всякого исключения рассыпалось.
Шлёп!
Ледяной снаряд, пробравший его до костей, врезался в Марика.
Его ещё мокрое лицо мгновенно покрылось белым инеем.
А сквозь него из носа потекла кровь.
Эта картина — широко распахнутые от шока глаза, кровь и измёрзшее лицо — оказалась настолько нелепой, что несколько зрителей не смогли сдержать смех.
Тем временем Эрис внутренне содрогнулась.
Потому что только что окончательно убедилась: слова библиотекаря Эрнеста были правдой.
「Скопировать заклинание как есть и вернуть его противнику с большей силой.」
「Если пока оставить в стороне его детальную структуру, то способ противодействия не так уж сложен.」
「Большинство заклинаний в мире чрезвычайно вариативны. Если вложить 10 единиц маны, результатом не обязательно станет ровно 10. При вложении от 8 до 12 единиц результат будет находиться примерно в диапазоне от 8 до 12. Конечно, у каждого конкретного заклинания есть наиболее эффективный объём затрат, однако небольшая недостача или избыток маны обычно не мешают ему сработать.」
「Тогда, напротив, что если довести эту гибкость до крайности? Что если для получения результата в 10 единиц потребуется вложить ровно 10 единиц маны? Или установить условие с настолько высокой точностью, как 10,12515?」
「Если маны окажется недостаточно хотя бы на ничтожную величину, заклинание не сформируется должным образом. Если маны окажется хоть немного больше необходимого — заклинание самоуничтожится.」
「Да, я знаю. Создание нового заклинания — область пятого ранга. Это не создание, а модификация, но даже для этого нужны знания, немыслимые для обычного мага.」
「Но ты можешь это сделать.」
「Я ведь сказал тебе: можешь не торопиться. Потому что…」
— …Потому что ты и так уже столько трудилась.
Эрис сама не заметила, как прошептала вслух слова Эрнеста, всплывшие в её памяти.
Почему-то этот сухой, бесстрастный голос сейчас звучал для неё невероятно приятно.
Она подняла взгляд.
Впереди стоял Марик.
И Эрис была совершенно уверена.
Она не могла проиграть.
Рука Марика яростно дрожала.
От боли, которую он чувствовал на лице.
От унижения, которое он испытал, опозорившись перед всеми.
Будучи человеком, которому были совершенно чужды такие слова, как «терпение» и «великодушие», Марик без труда перешёл точку кипения.
«Я её убью».
Все прежние планы — слегка сдерживать удары, чтобы не испортить её красивое лицо, или заставить её покориться после достойного боя — были отброшены.
Он даже забыл, что это всего лишь показательный бой и что за ним наблюдает бесчисленное количество зрителей.
Поддавшись детскому раздражению и порыву, Марик создал очередное заклинание.
— Фууух!
Рядом с Мариком возник меч, сотканный из пламени.
Это было заклинание, которое он скопировал заранее, а не одно из тех, что Эрис намеренно ограничивала. Оно без каких-либо проблем впитало его магическую энергию и стало ещё мощнее.
«Да! Вот оно! Не знаю, какой фокус ты использовала, но с этим!..»
С воодушевлением Марик запустил в неё огромный огненный меч размером с человека.
Эрис выпустила ему навстречу нечто вроде воздушной пули, но её размеры и количество заключённой в ней магической энергии были несопоставимы с атакой Марика.
Марик уже был уверен, что его меч пробьёт защиту Эрис.
И тут траектория огромного огненного меча едва заметно отклонилась.
Пылающий клинок лишь скользнул мимо Эрис.
При виде этой опасной сцены некоторые ученики испуганно вскрикнули.
Но Марик совершенно не обратил на это внимания и тут же применил следующее заклинание.
Ещё большее. Ещё более мощное. И в ещё большем количестве.
Он безудержно обрушивал на Эрис мощнейшие заклинания, совершенно не подходящие по уровню для ученика, чем поразил не только студентов, но даже профессоров.
Подобный расход магической энергии был тяжёлым даже для них, однако Марик продолжал обстрел, словно его запас маны был бездонным.
На фоне ослепительной и подавляющей магии Марика ответные действия Эрис казались жалкими.
Небольшие заклинания раз за разом проигрывали в прямом столкновении с огненными мечами, и единственное, чего добивалась Эрис, — слегка изменяла их траекторию.
«Это уже не показательный бой! Мы должны вмешаться!»
Когда судья решил, что пора остановить поединок, кто-то схватил его за плечо.
Увидев лицо человека, удерживавшего его, судья поспешно крикнул:
— Что вы делаете, профессор Мэри?! Отпустите!
— Внимательно посмотри на лицо Эрис.
На её лицо?
Разве сейчас время разглядывать лица?
Так подумал судья, но почти машинально посмотрел на Эрис.
И застыл.
На её лице не было выражения слабого человека, отчаянно пытающегося спастись от неизбежной катастрофы.
Напротив.
На нём царили крайнее спокойствие и хладнокровие, почти деловитая рациональность.
Только теперь судья заметил то, чего прежде не видел из-за ослепительного и шумного шквала заклинаний Марика.
Атаки не попадали.
Её кожа покраснела от жара, одежда местами растрепалась, но на этом всё.
Несмотря на то что в центре этого оглушительного шквала бушевала магия, тело Эрис оставалось совершенно невредимым.
— Ха…
Из уст судьи вырвался вздох восхищения.
Заклинания, которыми Марик атаковал, хоть и принимали форму мечей, по сути были огнём.
В отличие от стрел или чего-то подобного, их нельзя было просто физически отбить.
И всё же Эрис идеально контролировала их траекторию, используя лишь преломление воздуха и небольшие магические воздействия.
Стоило ей хоть немного ошибиться со временем активации заклинания.
Или хотя бы чуть-чуть промахнуться с точкой столкновения.
И управление мгновенно перестало бы работать, а Эрис получила бы смертельную рану.
Однако на её лице не было ни нетерпения, ни малейшего колебания.
Для судьи, который прежде всего был магом, а уже потом профессором, это зрелище было невозможно не восхищать.
— Дешёвые трюки!!
Похоже, Марик тоже это понял.
Его лицо исказилось от ярости, и он создал новое заклинание.
3-й класс — 『Магия призыва Меча Ветра』
3-й класс — 『Магия Проникновения Холода』
4-й класс — 『Магия призыва Земных Шипов』
Каждое из этих заклинаний было настолько мощным, что трудно было поверить, будто они относятся всего лишь к уровню ученика.
Но Эрис не запаниковала.
Потому что она изучала, понимала и анализировала каждое из них.
«Это заклинание достаточно мощное, чтобы разорвать кожу или мышцы человека, но не способно перерубить кость».
2-й класс — 『Магия укрепления одежды』
На очень короткое мгновение одежда, обладавшая твёрдостью железной пластины, заблокировала острый поток ветра.
«Холод достаточно силён, чтобы заморозить рот сразу после попадания в дыхательные пути. Но распространяется он на самом деле медленно».
2-й класс — 『Магия стремительности кролика』
Эрис ускорилась, широко обогнула арену и сменила позицию.
Холод не смог её настичь, медленно распространился вокруг и в итоге потерял свою эффективность.
«Сила земных шипов сильно зависит от качества почвы в месте их возникновения. Если бы поверхность была твёрдым камнем, всё могло бы быть иначе. Но здесь мягкая земля…»
2-й класс — 『Магия наполнения ванны』
Перед грудью Эрис возникло большое количество воды и рухнуло вниз, пропитывая землю.
Шипы, завершив формирование мгновением позже, рванулись к Эрис.
Но они оказались мягкими, словно сделанными из разбавленной глины, и никакой остроты в них не осталось.
Ни одно заклинание не сработало.
Что бы Марик ни использовал, Эрис идеально ему противодействовала.
Столкнувшись с ситуацией, которая полностью отличалась от его ожиданий, Марик разразился детской истерикой.
— Что происходит?! Почему?! Почему это не работает?!
— А с чего бы ему работать?
— …Что?
Эрис холодно посмотрела на Марика.
— Знать, как использовать заклинание, недостаточно. Нужно правильно понимать способности противника, его возможности и окружающую обстановку, а затем соответствующим образом использовать магию. Иначе всё это бессмысленно.
Если бы вместо Марика этими заклинаниями пользовались их настоящие владельцы, всё происходило бы иначе.
Люди, которые бесчисленное количество раз перечитывали книги, чтобы овладеть одним-единственным заклинанием, бесчисленное количество раз тренировались, чтобы научиться правильно его применять, и прошли через неисчислимое количество проб и ошибок, мгновенно нашли бы способ прорвать защиту Эрис.
Меч Ветра они бы не отправили прямо в лобовую атаку, а использовали бы как засаду.
Холод применили бы в закрытом помещении, где противнику некуда бежать.
А Земные Шипы вызвали бы после того, как предварительно изменили окружающую среду заклинанием огня.
Но Марик этого не делал.
Нет.
Он просто не обладал такими способностями.
Демоническая сила могла скопировать лишь результат.
Она совершенно не могла скопировать усилия и многочисленные попытки методом проб и ошибок, благодаря которым настоящие владельцы этих заклинаний достигли своего уровня.
— Твои заклинания словно отлиты в одной форме. Количество магической энергии всегда доведено до предела, который заклинание способно выдержать. Цель всегда находится в центре тела противника. Время активации всегда сокращено до минимума. Все условия каждый раз абсолютно одинаковы.
Вот почему их легко предсказать.
Вот почему им легко противостоять.
Подобный способ противодействия был невозможен без глубоких знаний.
Но Эрис обладала ими.
И именно это было воплощением того самого «идеального мага», которого определённая Великая Архимаг стремилась создать и которому всю свою жизнь обучала других.
— Ах…
В одном из углов зрительских трибун глаза Делфинарис, скрывавшей своё присутствие с помощью магии и готовой в любой момент вмешаться, сильно задрожали.
Она считала Эрис талантливой, но не более того.
Она любила её, словно внучку, однако намеренно старалась не переоценивать её из-за этой привязанности и потому предъявляла к ней более строгие требования.
Она сама решила, что эта девочка недостаточно хороша.
Что у неё нет задатков для достижения высшей вершины, которую Делфинарис представляла в своих мечтах.
Старая наставница отвела взгляд.
И упрямо продолжала жить, не замечая, каких усилий её ученица достигла в тени.
Фууух! Треск! Шипение!
Пока Делфинарис стояла безмолвно, потрясённая до глубины души, показательный бой постепенно становился всё более ожесточённым.
Те, кто ещё недавно беспокойно думал, не следует ли остановить поединок, теперь могли лишь ошеломлённо смотреть на происходящее.
— Н-не смеши меня! Я не могу смириться с э…
Туп!
Голова Марика, кричавшего от злости, резко дёрнулась в сторону от удара.
Круглый сгусток воды с силой хлестнул его по щеке.
Марик стиснул зубы и попытался контратаковать, но ещё до завершения заклинания в него снова врезался летящий ком воды, на этот раз резко повернув его голову в другую сторону.
— Я тебя убь…
Шлёп!
— Думаешь, тебе это сойд…
Шлёп!
— П-подожди секун…
Шлёп!
— Дай мне вздо…
Шлёп!
Неважно, угрожал Марик или умолял, Эрис не обращала на него внимания.
Её интересовал не дешёвый поток его слов, а посох в его руке и заклинания, которые он использовал.
Шаг.
Шаг.
С каждым обменом Эрис постепенно приближалась.
А Марик, всё время отступавший назад, в конце концов неуклюже рухнул на землю.
— Уф… У-уррр…
Поверженный Марик поднял взгляд на Эрис.
Прежние высокомерие и уверенность исчезли.
Теперь в его глазах были лишь первобытный страх и покорность перед силой.
Тук!
Эрис направила посох прямо к его носу.
Все затаили дыхание.
И Эрис спросила:
— Продолжишь?
— Я… я проиграл.
— Проиграл?
— Я проиграл! Проиграл!!
Как только тон Эрис повысился, Марик поспешно склонил голову и изменил манеру речи.
Судья, который до этого ждал возможности вмешаться, тут же подбежал и объявил:
— Показательный бой окончен!! Победитель — представительница школы наставничества, Эрис!
— Уооооооооооааааа!!
Зрительские трибуны взорвались овациями.
Причём не только сторонники Эрис .
Даже ученики враждебной школы Лортон, казалось, на мгновение забыли о своей принадлежности и неистово закричали вместе со всеми.
Марик — ослепительный, но лишённый содержания.
Эрис — извлекающая максимальный результат при минимальном расходе магической энергии.
Марик — с самого начала до конца переступавший границы показательного боя, демонстрируя грубость и даже смешивая свои атаки с намерением убить.
Эрис — с начала и до конца сохранявшая спокойствие и соблюдавшая достоинство показательного поединка.
Этот разительный, почти идеальный контраст зажёг сердца молодых учеников.
Некоторые девушки даже смотрели на Эрис с пылающими щеками и мечтательным выражением глаз.
Впрочем, сама Эрис в центре этого ликования находилась далеко не в лучшем состоянии.
«…Кажется, я сейчас умру от истощения».
Ни магическая энергия, ни физические силы, ни душевное состояние — ничто не осталось невредимым.
Такова была цена хождения по канату на протяжении всего боя.
Стоило ей хоть раз ошибиться — и она получила бы смертельную рану.
Несмотря на то что Эрис каким-то чудом сохраняла внешнее спокойствие и элегантность отличницы, если говорить честно, ей хотелось просто лечь прямо на месте и немедленно уснуть, забыв обо всяком достоинстве.
Но…
«И всё же… это не так уж плохо».
Крики окружающих.
Похвалы профессоров.
Их беспокойные вопросы о том, всё ли с ней в порядке.
И прежде всего — тот факт, что она разбила нос этому самодовольному фальшивому гению.
Всё это словно бесконечным потоком вливалось в измученное тело и разум Эрис, наполняя её новыми силами.
На всякий случай она огляделась.
И вскоре нахмурилась, поняв, что библиотекаря, которого ей хотелось увидеть, нигде нет.
«Он действительно не пришёл».
「Какой смысл идти смотреть, если результат очевиден? Я занят работой.」
Это прозвучало так, словно у Эрис вообще не было ни единого шанса проиграть.
Эрис тайно радовала эта твёрдая вера в неё.
Но одновременно ей было немного больно от того, что он действительно не пришёл.
Сердце девушки было полно противоречивых чувств.
И вдруг взгляд Эрис встретился со взглядом Делфинарис на зрительских трибунах.
Вздрог.
И наставница, и ученица одновременно вздрогнули.
Но вскоре Делфинарис с решительным выражением лица направилась к Эрис.
Те, кто прежде не заметил присутствия Делфинарис из-за заклинания сокрытия, подняли шум, осознав происходящее.
Но наставница и ученица не обращали на это внимания.
В голове Эрис мгновенно возникло бесчисленное множество фраз.
Как ей показать наставнице, насколько важна эта победа?
Как доказать, что она вовсе не была недостаточно хорошей ученицей?
Как убедить её, что искать кого-то лучше неё нет необходимости?
А что, если наставница рассердится и скажет, что Эрис была слишком жестока с её дорогим младшим учеником?
— Учительница, я…
— …а?
Эрис не смогла закончить фразу.
Потому что Делфинарис крепко обняла её.
— …Прости. Мне действительно, действительно жаль…
Услышав голос наставницы, словно пропитанный слезами, Эрис почувствовала, как все расчёты, существовавшие в её голове, в одно мгновение исчезли, словно чистый лист.
В горле образовался ком.
Уголки глаз увлажнились.
Эрис ничего не сказала.
Она лишь обняла свою наставницу в ответ.
Этого было достаточно.
Поражение — вещь горькая.
Однако далеко не всякий проигравший непременно заслуживает презрения.
Если человек обычно относился к окружающим искренне и с уважением, после его поражения люди непременно утешили бы его:
— Ничего страшного, иногда проигрывают все.
— Не принимай это близко к сердцу.
Если же во время поединка он держался достойно и честно, его бы поддержали:
— Ты проиграл, но сражался прекрасно.
— В любом случае это был отличный бой.
Но с поражением Марика Гримруна всё было иначе.
И потому вместо сочувствия оно принесло ему лишь один результат — позор.
— Да что это за позорище такое?! Как ты посмел опозорить имя нашей семьи?!
Граф Гримрун пришёл в ярость.
Это был не тайный поединок один на один. За этим матчем следило множество влиятельных людей королевства, а некоторые из них даже присутствовали лично.
Более того, дело было далеко не только в поражении.
На глазах у всех наружу вылезло всё, чем только можно было опозориться во время подобного поединка.
Мало того что Марик без всякого стеснения выпустил убийственное намерение во время состязания, которое, в конце концов, должно было быть всего лишь тренировочным боем, — он ещё и наговорил такого, от чего любой нормальный человек поморщился бы, лишь услышав это.
Граф Гримрун, который даже пригласил своих знакомых на встречу академий, чтобы похвастаться блистательной победой недавно усыновлённого сына, теперь на собственной шкуре познал, что значит умирать от стыда.
— Как её там… Эрис? Представительница школы наставничества действительно была впечатляюща.
— А наш представитель… Уф. Профессора только и делали, что тяжело вздыхали.
— Мне, обычному студенту, было стыдно на это смотреть. Даже представить страшно, что чувствовали профессора. Лучше бы отправили другого ученика — проиграл бы достойно, и на этом всё.
Репутация академии тоже оказалась изрядно подпорчена.
Впрочем, Марика и раньше не особо любили даже в его собственной школе Лортона — исключительно из-за его характера.
Но его выдающиеся способности, которые он демонстрировал на практических занятиях, всё же позволяли окружающим смотреть на него сквозь пальцы.
«Да, характер у него отвратительный, но зато он талантлив».
Теперь же и этот щит исчез.
Пусть сам уровень мастерства Марика нисколько не изменился, авторитет и давление, которые он прежде одним своим присутствием оказывал на окружающих, рухнули в одночасье.
Всё было точно так же, как с хулиганом, которого прилюдно избили, а он после этого продолжает строить из себя грозу школы.
Перед ним все ещё могут склонять головы, но стоит ему отвернуться — за спиной только и будут, что посмеиваться.
— Блядь! Блядь! Вы, ублюдки! Да что я, мать вашу, вообще сделал?!
Если бы в этот момент в Марике нашлась хотя бы крупица здравого смысла и совести, позволившая ему взглянуть на собственные поступки со стороны, у мальчишки по имени Марик Гримрун ещё мог бы появиться шанс на будущее.
Но, к сожалению, такой возможности ему не представилось.
Как всегда, вместо того чтобы признать собственную вину, он винил всех вокруг.
Графа, который его отчитал.
Профессоров, смотревших на него с презрением.
Студентов, которые над ним смеялись.
И свою учительницу — Дельфинарис.
「Прости меня, Марик. Я знала, что ты идёшь по неправильному пути, но старческое упрямство и моя одержимость заставляли меня закрывать на это глаза. Учитель должен не только обучать магии и знаниям. Он также обязан наставлять своего ученика, помогая ему стать достойным человеком.」
Хотя благодаря Эрис Дельфинарис прозрела, она не собиралась бросать Марика.
Раз уж она приняла его в ученики, то считала своим долгом нести за него ответственность до самого конца — даже если её ученик оказался далеко не идеальным.
Так Дельфинарис пыталась искупить собственную вину и принести ему свои извинения.
Но Марик не желал этого принимать.
Он ведь хотел от Дельфинарис лишь могущественной магии и престижа ученика Великого Архимага.
Разговоры же о том, что ему следует исправиться, осознать свои ошибки и стать достойным человеком, казались ему лишь назойливой и раздражающей обузой.
Я зол.
Меня всё бесит.
Несколько раз выплеснув накопившуюся ярость в потоке ругательств, Марик вскоре перенаправил свой гнев.
— Если подумать, во всём виновата эта дрянная способность, которую ты мне дал!! Ты говорил, что это сила, способная победить кого угодно, кроме этой старой карги Дельфинарис!!
Услышав крик Марика, из тени в углу показался демон Вальзерес.
Даже после того, как его дар назвали «дрянью», на губах Вальзереса по-прежнему играла его обычная легкомысленная улыбка.
— О, друг. Ты немного ошибся. Я ведь чётко сказал: «сила, способная победить любого противника ниже обычного пятого ранга».
— Тогда как насчёт этой суки Эрис?!
— Ну, значит, она была не из обычных, верно?
— Ты сейчас ещё будешь играть словами?!
Марик принялся капризничать, словно ребёнок, а Вальзерес по-дружески обнял его за плечи.
— Ну-ну, успокойся, друг. Не обращай внимания на то, что сейчас говорят окружающие. Большинство тех, кто проклинает тебя сегодня, снова склонят головы и начнут тебе льстить, будто ничего не произошло, стоит тебе вновь обрести силу и триумфально взойти на вершину.
— …В нынешнем положении о каком «триумфальном возвращении» вообще может идти речь? Думаешь, если просто сказать это, оно случится?
— Верно, друг! Одних слов недостаточно. Именно поэтому нам нужно действовать.
Как всегда приветливый.
Как всегда игривый.
Как всегда с улыбкой на лице.
Демон Вальзерес произнёс:
— Итак, начнём с убийства этой девчонки Эрис.
Моргание.
Марик закрыл глаза и снова открыл их.
Он никак не мог осознать смысл сказанного — настолько неизменными оставались тон и манера Вальзереса.
— Способности этой девочки действительно впечатляют. Даже если ты обрушишь на неё силу десяти, она, скорее всего, сумеет защититься, потратив всего единицу. Но ведь тогда можно просто сокрушить её силой ста. Я бы предпочёл использовать заклинания, которым ты научился у Дельфинарис, но если понадобится, могу обучить тебя одному-двум подходящим.
Это не была гневная декларация, наполненная яростью и криком: «Я её убью!»
И это не было безрассудным порывом, в котором человек теряет голову и случайно совершает убийство.
Нет.
Вальзерес совершенно спокойно, без малейшего возбуждения или раздражения, с той же лёгкостью, с какой можно предложить выпить чашку кофе, обсуждал способы убийства Эрис.
От этой неописуемой жути Марик невольно попятился и выдавил:
— П-подожди… Но если с этой сукой сейчас что-нибудь случится, все ведь заподозрят меня, разве нет?
— Хорошее замечание! А голова-то у тебя начинает работать! Кхе-кхе-кхе!
Посмеиваясь, Вальзерес прищурился и продолжил:
— Но всё же можешь не беспокоиться! Я демон из рода 『Обмана』. Обвести вокруг пальца таких людей, как ты, для меня проще простого. Я могу создать тебе сколько угодно алиби на время убийства! Оставить твою иллюзию там, где будет полно свидетелей, подправить воспоминания нескольких подходящих людей, чтобы им казалось, будто они разговаривали с тобой… Пустяки.
— Но всё равно будут подозревать…
— Разумеется. Люди ведь не верят исключительно в доказательства. Найдутся и такие, кто заподозрит тебя просто исходя из обстоятельств. Но что с того?
Глаза Вальзереса превратились в две улыбающиеся щёлочки.
— Среди учеников школ Равелоции лишь вы двое — ты и эта девочка Эрис — достаточно сильны, чтобы поступить в Небесную академию. Если просто убить её, то, какими бы провальными ни были твои оценки, тебя всё равно примут. И на этом всё. Это место, куда даже Великий Архимаг не может просто так сунуться.
— А потом?
— Не нужно беспокоиться о всяких «потом»! Как только ты найдёшь там нужный мне предмет, ты получишь силу, которой обладаешь сейчас, — нет, даже гораздо большую! Учителя, графы, любой, кто посмеет доставить тебе неприятности… ты сможешь смотреть на всех них свысока!
Вальзерес говорил мягко.
Его голос звучал дружелюбно и беззаботно, а слова были подобраны так, чтобы безжалостно раскачивать самые низменные желания и жадность Марика.
Однако Марик всё ещё не мог решиться.
Не потому, что в нём проснулась совесть.
Просто…
— Хм? Друг, что такое? Я ведь сказал, что обо всём позабочусь, разве нет? Тебе всего лишь нужно закрыть глаза, подойти к ней и всадить в затылок самое мощное заклинание, на какое ты способен. Хотя нет-нет. Если это слишком хлопотно, можешь просто пырнуть её ножом. Всё нормально, никто ничего не заметит. Прекрасная, прекрасная месть!
Просто.
— Я ведь уже столько раз говорил тебе: убей её. Разве её смерть не пойдёт тебе на пользу? Тогда сделай это! …Хм? Эй, друг. Ты…
Снова и снова.
— …Ты что, боишься?
Тело Марика резко дёрнулось.
Увидев эту реакцию, Вальзерес сузил глаза.
До этого лицо демона не менялось, сколько бы Марик ни закатывал истерик, ни оскорблял его и ни вёл себя как последний идиот.
Но теперь на нём впервые появилось нечто похожее на разочарование и досаду.
— Ха-а… Значит, это правда. Ты совсем сдулся.
— Ч-что за чушь?! Я просто… просто хочу составить более идеальный план!
— Послушай, друг. Ты знаешь, почему я выбрал именно тебя?
Почему Вальзерес выбрал его?
От неожиданного вопроса Марик онемел.
Он никогда прежде всерьёз не задумывался об этом.
— Если судить исключительно по способностям, существовало немало людей куда достойнее тебя. Более того, если бы я выбрал любого другого ученика этой школы и даровал ему свою силу, он наверняка распорядился бы ею гораздо лучше тебя.
«А как насчет характера? Было много парней, гораздо более послушных мне, которые не устраивали бы шумных выходок без причины, не создавали бы опасных проблем, перегибая палку, и вели бы себя спокойно».
«И всё же я выбрал тебя. Знаешь почему?»
Кран.
Вальзерес поднёс своё лицо прямо к носу Марика.
Лицо, обычно озаренное клоунской улыбкой, теперь стало совершенно серьезным, и он пронзительно смотрел на Марика.
«Это потому, что ты — фастфуд».
Марик медленно, очень медленно, повторял про себя слова Вальзереса.
Даже после повторения он не понял, поэтому задал этот вопрос.
"Фастфуд?"
«Благородные души, души с сильной волей, чистые души. Для демона ценными и достойными вещами являются именно такие души. Скажем так, как дорогой обед из нескольких блюд? Девушка, которая тебя победила, излучает именно такое чувство. Но, живя в этом мире, иногда просто хочется попробовать и фастфуд, понимаешь?»
В этом смысле Марик был поистине идеальным кандидатом.
Уродливый, ленивый, эгоистичный, глупый.Его тело мало, но желания безграничны; он ненавидит усилия, но хочет, чтобы окружающие ему льстили.Но вдруг появляется демон и искушает его всякими радостями, и он даже не думает сомневаться в этом.
«Вот почему я выбрал тебя, и вот почему я тебя поддержал. Потому что от малейшей провокации ты бы без всяких сомнений сделал выбор, который тебя бы погубил».
Подобно тому, как люди смеются, наблюдая за кошкой, гоняющейся за собственным хвостом и кружащейся на месте, определенный вид глупости развлекает зрителей просто своим наблюдением.
Поэтому Вальзересу было все равно, как бы неразумно Марик ни вел себя или ни оскорблял его.
Потому что даже это было лишь частью клоунского представления.
Но.
«Знаешь, что страх заставляет сдерживаться? Ты сдерживаешься, потому что противник страшен? О, друг. Эй, не разочаруй меня. С каких это пор ты стал таким мудрым? Твоя задача — мчаться вперед, как безрассудный головорез, который не может отличить переднюю часть от задней, когда тебя толкают сзади!»
Даже называя его «другом», Вальзерес не проявлял ни уважения, ни дружелюбия в своих словах.
Только тогда Марик понял, что он ни разу не назвал его по имени.
Как будто его и не стоило вспоминать.
«Ты, сукин сын!!!! Как ты смеешь издеваться надо мной?!»
Марик оттолкнул Вальзереса назад и, поддавшись импульсу, вытащил свой посох и направил его на Вальзереса.
Огненный меч, появившийся на его конце, был выпущен в Вальзереса, и...
Глухой удар!
Оно изменило свою траекторию и засело в голове самого Марика.
Шипящий звук горящей и кипящей крови, плоти и мозгового вещества.
Высунутый язык и глазные яблоки, чудовищно вращающиеся без контроля.
Не моргнув глазом, Вальзерес легонько щёлкнул пальцем.
Уже от этого огненный меч исчез, и пронзенная рана тоже пропала.
Однако язык и глазные яблоки остались, что делало гротескность еще более выраженной.
«Хорошо, тогда давай сделаем это. Друг. Раз уж ты, похоже, не любишь убивать, отныне ты будешь загонять эту девушку Эрис в угол. До такой степени, что она почувствует, что её жизнь в опасности. А потом я подойду к такой Эрис и шепну: «Если ты не хочешь умирать, заключи со мной договор. Тогда она сможет жить, я найду нового подрядчика и отправлюсь в Небесную Академию. В качестве бонуса, ты, друг, тоже сможешь отомстить. Разве это не великолепно? План, в котором все в выигрыше!»
Заявив, что между друзьями благодарности не нужны, Вальзерес усмехнулся.
Марик молчал, его лицо по-прежнему было чудовищно искажено.
Словно наконец заметив состояние Марика, Вальзерес презрительно воскликнул: «О!»
Он вытянул палец и ткнул им в глаз Марику.
Скрип, скрип, — раздался неприятный звук, и затем глаз Марика вернулся на свое место.
Отрезав высунутый язык, он наконец полностью закрыл рот.
Удовлетворенно осмотрев глаз с отверстием посередине и укороченный до нерабочего состояния язык, Вальзерес еще раз щелкнул пальцем.
На этот раз лицо Марика вернулось в совершенно нетронутом виде.
«Иногда прохождение через ненужные процедуры также делает жизнь ярче».
Сказав это, Вальзерес разразился смехом, словно довольный своими словами.
Это был смех демона.
После состязания по обмену положение Эрис стало невероятно прочным.
Её выступление в тренировочном бою и всё, что ему предшествовало, оказалось настолько впечатляющим, что и без того высокое мнение окружающих о ней окончательно скатилось в настоящее поклонение.
Поначалу Эрис и сама была этому рада.
Её отношения с учительницей, до этого несколько неловкие, вновь стали близкими, что принесло ей немалое душевное спокойствие. Да и с академической точки зрения хорошая репутация за пределами школы наставничества была вовсе не лишней.
Однако…
«…Но всему же должен быть какой-то предел».
Оказавшись в своей комнате в общежитии, Эрис тяжело вздохнула.
Реакция окружающих была чересчур бурной.
Раньше её и без того высоко ценили — как ученицу архимага и лучшую ученицу школы наставничества. Но теперь похвала перешла всякие границы и почти достигла уровня поклонения.
Стоило ей просто сидеть на скамейке, задумавшись о чём-то своём, как окружающие тут же находили в этом «живописную сцену» и уверенно заявляли, что Эрис наверняка размышляет о будущем Равелоции.
Даже совершенно обычные слова, которые она произносила, просто согласно кивая во время разговоров с другими учениками, теперь разносились среди них под нелепыми названиями вроде «Сборник изречений Эрис-ним».
Если честно, всё это уже казалось безумием.
«Надо немного залечь на дно в школе наставничества».
До выпуска оставалось не так много времени.
Занятия в школе наставников постепенно сходили на нет, всё больше превращаясь в самостоятельную подготовку, а ученики день за днём были заняты скорее разговорами о своём будущем, чем учёбой.
Хотя последнее, пожалуй, было свойственно им всегда.
Но теперь главное заключалось в другом: то, что раньше приходилось делать тайком, можно было спокойно делать открыто — и ни один преподаватель даже слова не скажет.
Особенно в случае Эрис. После того как она показала столь очевидный результат на состязании по обмену и фактически гарантировала себе поступление в Небесную академию, казалось маловероятным, что ей откажут, даже если она заранее подаст заявление и скажет, что вместо посещения школы наставничества предпочитает заниматься самостоятельно в другом месте.
Можно было бы пожить и позаниматься в доме учительницы, которую она уже некоторое время избегала посещать. Или отправиться на предварительную разведку в окрестности Небесной академии.
Однако, сколько бы вариантов она ни перебирала, мысли Эрис неизменно возвращались в одно и то же место.
Заброшенная библиотека, куда не ступала человеческая нога.
И библиотекарь, сидящий в одном из её углов с таким выражением лица, что невольно возникал вопрос: собирается ли он вообще обслуживать посетителей или просто хочет спокойно читать свою книгу.
«…Если подумать, я ведь даже лица его после состязания по обмену не видела».
И это было неудивительно.
Последние дни выдались по-настоящему суматошными: примирение с наставницей, вызовы от высокопоставленных членов королевской семьи и прочие дела.
— Что ж, я ему многим обязана, так что немного увеличить его продажи в качестве благодарности было бы не так уж плохо. А заодно можно немного приобщиться к его хобби… Хм.
Прикрыв свои истинные чувства — «Я просто хочу с ним встретиться» и «Хочу вместе с ним разделить ощущение от прочитанной книги» — вполне благовидными объяснениями, Эрис легла в постель, с нетерпением ожидая завтрашнего дня.
Вернее, попыталась лечь.
— Ох, неужели это правда?
— А с какой стати мне лгать?
Вздрогнув, Эрис резко села на кровати, словно её подбросило пружиной.
Она услышала голоса мужчины и женщины.
Они звучали счастливо и тепло, словно двое влюблённых тайно встретились и теперь ворковали друг с другом.
Само по себе это не было чем-то странным. Откровенно говоря, Эрис это совершенно не касалось.
Проблема заключалась в том, что голоса были до боли знакомыми.
Вжик!
Эрис распахнула занавеску.
За окном, наглухо закрытым двойным стеклопакетом, виднелись спины мужчины и женщины.
Довольно высокий рост, слегка худощавое телосложение. Светлая официальная одежда и вьющиеся светлые волосы.
Черты женщины было трудно разглядеть, но Эрис помнила: именно эта особа несколько раз разговаривала с Эрнестом в библиотеке.
— Ахаха, вы действительно интересный человек.
— Не думаю, что сказал что-то особенно интересное.
Голоса постепенно удалялись вместе с их тенями.
Эрис машинально выскочила из общежития и торопливо огляделась.
Ей лишь чудом удалось заметить две фигуры на самом краю поля зрения. Сократив расстояние, Эрис последовала за ними.
Женщина, разговаривавшая с Эрнестом, выглядела невероятно счастливой. Сам Эрнест сохранял привычное бесстрастное выражение лица, однако уголки его губ едва заметно приподнимались.
Почему-то Эрис почувствовала, будто у неё перехватило дыхание.
Она уже видела эту улыбку.
Но ощущение было совершенно иным, когда эта улыбка предназначалась ей, а не какой-то едва знакомой женщине.
— Госпожа Эрис, знаете, на самом деле…
Ик!
Тело Эрис содрогнулось.
— Правда? Она вовсе не производила такого впечатления.
— По внешности человека ведь не узнаешь.
Конкретного содержания разговора разобрать было невозможно.
Но иногда человеку достаточно одного тона и оттенков голоса, чтобы понять суть происходящего.
За спиной, насмешки, издёвки, злые слухи.
Из голосов этих двоих сочились хитрость и безответственность, столь характерные для тех, кто распространяет подобные вещи.
Охваченная необъяснимым чувством предательства, Эрис…
«…Постой».
Вскоре она остановилась, почувствовав нечто неправильное.
Слишком уж всё странно складывалось.
Если бы подобная сцена была эпизодом одной из прочитанных ею книг, она вполне могла бы предвидеть надвигающуюся катастрофу.
И именно поэтому Эрис пришла в себя.
Всё было слишком хорошо подстроено.
Слишком правдоподобно.
Она случайно подслушивает чей-то разговор, среди говорящих оказывается знакомый человек, да ещё и этот человек сплетничает о ней?
Нет.
Даже не это.
«—Во-первых, с чего бы голосам людей, идущих по улице, вообще проникать внутрь личной комнаты общежития с отличной звукоизоляцией?! Окно ведь даже не было открыто!»
Стоило ей осознать это, как Эрис машинально направила заклинание на собственную голову.
『Магия пробуждения от лёгкого сна』
Заклинание, способное рассеивать ментальные атаки ниже определённого уровня и ослаблять даже более сильные воздействия.
Треск!
В тот миг, когда заклинание вспыхнуло, Эрис ощутила отдачу — словно разбилась тонкая стеклянная мембрана.
Она снова посмотрела вперёд.
Там больше не было Эрнеста и женщины, которая приходила в библиотеку.
Вместо них стояли два совершенно незнакомых человека, которых Эрис никогда прежде не видела и которые лишь случайно обладали схожим телосложением.
Они стояли неподвижно, бледные, словно из них разом выпустили всю кровь.
Их недавние счастливые улыбки исчезли без следа.
Теперь они холодно и пронзительно смотрели на Эрис.
Оба одновременно открыли рты.
— Попались?
— Попались?
— Мы попались.
— Действительно, попались.
— Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались. Попались.
Эрис инстинктивно отступила на шаг.
И тут она заметила.
Голоса не исходили из их ртов.
Они звучали у неё в ушах.
— Угх…?!
Охваченная леденящим отвращением и страхом, Эрис воздвигла вокруг себя стену огня.
И тогда голос, раздавшийся рядом, начал удаляться, а вскоре перешёл в жуткий хохот.
Эрис повернула голову в сторону звука — и её глаза расширились.
Марик Гримран.
Тот самый противник, которого она совсем недавно разгромила на дуэли, смотрел на Эрис, ухмыляясь подобно клоуну.
— А-а, нет-нет. Ты слишком быстро всё поняла. А я хотел, чтобы ты ещё немного испугалась, чтобы заставить тебя поверить во всякую чушь и услышать твой крик отчаяния!
— Ты…! Что это за фокус?!
— Что за фокус, спрашиваешь? А разве не очевидно? Месть.
Марик широко распахнул оба глаза — настолько широко, что казалось, будто глазные яблоки вот-вот выскочат из орбит.
От одного его вида Эрис почувствовала инстинктивное отвращение. Он больше напоминал рептилию или мёртвую рыбу, чем человека, и она невольно отступила.
Но лишь на один шаг.
Вскоре, крепко сжав зубы, Эрис выхватила из мантии палочку и направила её на Марика.
Мужество встретить страх лицом к лицу.
Хладнокровие, позволяющее сохранять рассудок даже в запутанной ситуации.
Кто-нибудь, возможно, похвалил бы Эрис за такое самообладание.
Но лицо Марика исказилось.
Это была не злость.
Скорее разочарование.
Или, быть может, скука.
— Как я и думал. Так неинтересно.
— …?
Прежде чем Эрис успела даже спросить, что он имеет в виду, две фигуры, ещё мгновение назад находившиеся далеко от неё, издали жуткий вопль и бросились вперёд.
Размышления заняли у Эрис лишь мгновение.
Вместо того чтобы остановить их заклинанием, она развернулась и помчалась в противоположную сторону.
Она скрипнула зубами.
«Я была слишком беспечна…!»
Учитывая характер Марика, было бы неудивительно, если бы он попытался отомстить. Но Эрис слишком расслабилась, решив, что всё наконец складывается благополучно.
Просто выскочить из комнаты и пойти за человеком лишь потому, что услышала знакомый голос…
Разве это не было верхом беспечности и глупости?
Даже если её на какое-то мгновение обманула иллюзия, она всё равно слишком поздно поняла, что что-то не так.
Однако, если уж искать оправдание…
«Когда именно он наложил это заклинание? И как? Почему я вообще ничего не почувствовала?»
Эрис была магом с безупречно поставленной базой.
А хорошая база означала не только умение накладывать заклинания, но и способность чувствовать чужую магию и противостоять ей.
Однако на этот раз она попалась в иллюзию, не заметив ни малейшего предвестника, ни малейшей странности.
Эрис знала, что талант Марика был выдающимся.
Но неужели за столь короткое время его мастерство действительно успело настолько возрасти?
— Не уходи. Не уходи. Не уходи.
— Вместе. Вместе. Вместе.
Две фигуры за её спиной с жуткой скоростью преследовали Эрис, повторяя бессмысленные слова.
Теперь звуки исходили из их собственных ртов, а не шептали прямо у неё в ушах, как прежде.
Но от этого они не становились менее жуткими.
Даже усилив тело магией и бросившись бежать изо всех сил, Эрис не могла увеличить расстояние.
Она задумалась.
«Атаковать?»
Марика нигде не было видно.
Если это означало, что он ещё не успел её догнать, то сейчас появился шанс сократить число противников.
Но если Марик уже настиг её и просто скрывал своё присутствие, то стоило ей использовать заклинание для перехвата — и в следующий миг ей могли вонзить нож в спину.
С другой стороны, бессмысленно продолжать бежать вслепую, не зная, сколько ещё продлится этот странный переулок.
Приняв решение, Эрис свернула в боковой переулок.
В тот момент, когда преследователи показались из-за угла, она уже собиралась обрушить на них всю силу одной атакой.
— Прошу прощения, на минутку.
Из темноты мгновенно вытянулась рука, зажала Эрис рот и втянула её в тень.
Ошеломлённая Эрис попыталась вырваться.
Она кусала ладонь, закрывавшую ей рот, била локтем в бок, наступала каблуком на ногу…
Но человек даже не вздрогнул.
Прошло несколько мгновений.
— Где она? Где она? Где она?
— Я тоже. Вместе. Вместе. Вместе.
Тени двух преследователей промчались мимо Эрис и скрылись вдали, направившись совершенно не туда.
И только когда они отошли достаточно далеко, удерживавший Эрис человек наконец заговорил:
— Пожалуйста, не шумите. Будет неприятно, если нас обнаружат.
Бесстрастный голос совершенно не соответствовал напряжённости ситуации.
Услышав этот до боли знакомый тон и узнав привычную манеру поведения, Эрис широко раскрыла глаза и посмотрела на человека, державшего её.
Библиотекарь Эрнест.
Он действительно был здесь.
— В-Вы… настоящий?
— Если настоящий, значит настоящий. Если поддельный — значит поддельный. Но в любом случае это ведь не слишком хорошо, не так ли? В конце концов, верить — это дело добровольное. Хочешь верить — верь. Не хочешь — не верь.
— …Самая впечатляющая первая фраза из последней прочитанной вами книги?
— «Похоже, мне конец. Именно к такому выводу я пришёл после тщательного размышления. Мне конец».
Это действительно был он.
Эрис облегчённо вздохнула.
— Что сейчас происходит—
— Я знаю, что у вас наверняка много вопросов, но если вы мне доверяете, сначала пойдёмте за мной. У нас нет времени.
— …Куда?
— В библиотеку. Я не могу как следует пользоваться своей силой, пока не окажусь там. А, конечно, если вы мне не доверяете, можете пойти в другое место. В конце концов, обратиться за помощью к преподавателю школы наставников тоже вполне разумный вариант.
По его тону казалось, будто выбор целиком и полностью оставлен за Эрис.
И именно это, как ни странно, окончательно убедило её довериться ему.
Потому что, в отличие от грубой иллюзии, с которой она столкнулась только что, эти слова были слишком уж характерны для настоящего Эрнеста.
— Хорошо. Пойдём. В библиотеку.
Топ-топ.
Они уже некоторое время бежали бок о бок по узкому переулку, когда Эрнест вдруг заговорил:
— Хм. Похоже, у нас неприятности.
— Что?
— Мы заблудились.
Эрис моргнула.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное Эрнестом.
— Ты сейчас издеваешься?! И вообще, почему ты говоришь об этом с таким спокойствием?!
— Потому что паника ситуацию не улучшит.
— Да ну тебя! Тогда я сама поведу… Что за чёрт?
Оттеснив Эрнеста в сторону и оглядевшись, Эрис вскоре заметила явную странность.
Впереди — мрачный переулок. Мусор под ногами. Грязные пятна на стенах. Развилки налево и направо.
Сбоку — мрачный переулок. Мусор под ногами. Грязные пятна на стенах. Развилки налево и направо.
Позади — мрачный переулок. Мусор под ногами. Грязные пятна на стенах. Развилки налево и направо.
Все переулки были совершенно одинаковыми.
Куда бы она ни посмотрела, в какую бы сторону они ни свернули, в какой бы переулок ни вошли — повсюду было одно и то же.
Невозможно было представить, чтобы в обычной деревне переулки были спроектированы с настолько маниакальной однообразностью.
Значит, оставался единственный вывод.
— Снова иллюзия.
— Искажение восприятия. Галлюцинация. Иллюзия. Похоже, наш противник специализируется на том, чтобы что-нибудь скрывать и вводить людей в заблуждение. Однако наше точное местоположение ему неизвестно. Скорее всего, он просто создал обширный барьер с центром в собственной позиции.
Несмотря на то что они угодили в неизвестную иллюзию, в поведении Эрнеста не было ни капли тревоги.
Его холодная рассудительность, с которой он спокойно анализировал ситуацию, постепенно гасила беспокойство и нетерпение, поднимавшиеся в груди Эрис.
Эрис вытащила палочку и наложила рассеивающее заклинание.
Окружающий пейзаж дрогнул, словно воздух над раскалённой землёй, и на мгновение за иллюзорными декорациями проступил настоящий мир.
Но лишь на мгновение.
— Угх…!
Эрис застонала, и пейзаж, едва успевший вернуться к нормальному виду, вновь накрыло иллюзией.
Магическая сила, поддерживающая иллюзию, против магической силы, пытающейся её развеять.
Когда всё свелось к простому столкновению мощи, Эрис оказалась в невыгодном положении.
В отличие от предыдущей схватки с Мариком, теперь она не могла ни найти брешь, ни перенаправить заклинание.
Эрис досадливо прикусила губу, но Эрнест лишь кивнул.
— Достаточно.
— Что ты… А!
Эрнест схватил Эрис за руку и рванул вперёд.
Двадцать шагов по, казалось бы, свободному проходу.
Затем — резко вправо, прямо в стену, которая совершенно явно преграждала им путь.
Эрис уже собиралась возмутиться, но вместо столкновения их тела прошли сквозь стену, словно та была всего лишь дымкой.
И только тогда Эрис поняла.
В то короткое мгновение, когда она развеяла иллюзию…
Меньше двух секунд.
За это время Эрнест запомнил все открывшиеся перед ним пути.
— Через пять секунд снова примени рассеивающее заклинание. Пять, четыре—
— Не нужно считать до секунды! Я поняла!
Заклинание Эрис вспыхнуло.
Иллюзия дрогнула, открывая настоящий мир.
Эрнест мгновенно запомнил расположение улицы, рассчитал количество шагов до каждой точки и сообщил Эрис, когда именно в следующий раз нужно использовать заклинание.
Они повторили этот процесс ещё примерно три раза.
— Где вы? Где вы? Где вы? Где вы?
— Идите играть с нами! Идите играть с нами! Идите играть с нами! Идите играть с нами!
Двое бледнолицых — мужчина и женщина — неслись к ним, монотонно повторяя одни и те же слова на одной и той же ноте, словно заевшая пластинка.
Продолжая бежать по улице, Эрнест заговорил:
— Должен сообщить вам неприятную новость. Я библиотекарь, а не искатель приключений, поэтому мгновенно обезвредить их не способен. К тому же моей выносливости недостаточно, чтобы нести вас на спине и одновременно бежать. Хотя внутри библиотеки всё может быть иначе.
— Я от тебя этого и не требовала!!
Эрис, которая втайне надеялась увидеть в Эрнесте немного геройской крутизны, ещё громче возмутилась, скрывая за криком неприятное покалывание в груди, и сотворила заклинание.
Огромное количество воды и леденящий холод.
Два вида магии обрушились вперёд одновременно, и преследователи остановились как вкопанные — их тела мгновенно покрылись тонкой коркой льда.
Эрнест снова схватил Эрис за руку и с силой оттолкнулся от земли.
— Ха-а… Ха-а…
Эрис почувствовала, как дыхание перехватывает горло.
Последовательное использование заклинаний и непрерывный бег стремительно истощали её силы и магический резерв.
Если бы она время от времени не занималась физическими упражнениями, лишь бы не закрепить за собой репутацию «мага, который умеет только сидеть за столом», она уже давно рухнула бы на землю.
Холодная и рассудительная часть её сознания задала вопрос.
Правильно ли они вообще поступают?
Даже если они потратят столько магии и сил и доберутся до библиотеки, действительно ли это изменит ситуацию?
Разве не разумнее было бы вместо того, чтобы слепо доверять библиотекарю, личность которого она едва знает, направиться в Школу наставников и попросить помощи у преподавателей?
Наблюдение было безупречным.
Даже можно сказать — совершенно рациональным.
«К чёрту».
Однако Эрис без колебаний отмахнулась от него.
В конце концов, она была человеком, который куда чаще следовал велению сердца, чем голосу разума.
И наконец перед их глазами появилась долгожданная библиотека.
Вот только преследователи тоже буквально дышали им в спину.
— Уходить? Не уходи! Уходить? Не уходи! Уходить? Не уходи!
Пальцы преследователя скользнули по краю одежды Эрис.
Она поспешно дёрнулась, пытаясь стряхнуть их, но потеряла равновесие.
В тот момент, когда она поняла, что сейчас упадёт…
Две крепкие руки обхватили её и притянули к себе.
Эрнест и Эрис вместе подпрыгнули, словно мяч, и со всего размаху врезались прямо во входную дверь библиотеки.
Бах! Дзынь!
Дверь разлетелась вдребезги, а Эрнест и Эрис, перекувырнувшись, прокатились по главному залу библиотеки и врезались в книжный стеллаж, лишь после этого остановившись.
— …Кхе.
— Т-ты в порядке?!
Возможно, Эрнест прикрыл Эрис собой в момент столкновения.
Увидев, как от боли исказилось его лицо, Эрис почувствовала, как сердце ухнуло вниз.
Но времени спокойно проверять его состояние не было.
Потому что две фигуры уже врывались через распахнутый дверной проём, бешено вращая глазами.
Щёлк.
Последняя капля терпения Эрис лопнула.
— Всё! С меня хватит!!
Вода, земля, огонь, ветер.
Четыре вида стихийной магии отозвались друг в друге, сплетаясь в единое заклинание, и напрочь уничтожили верхние половины тел преследователей.
Даже после того, как их сбило с ног и изрешетило атаками, они продолжали двигаться.
И лишь лишившись половины тел, наконец рухнули и перестали шевелиться.
— Фух… фух…
Эрис опустилась на колени.
Последнее заклинание действительно выжгло весь оставшийся магический резерв до последней капли.
После долгого непрерывного бега ноги дрожали так, словно больше не могли её держать, а голову накрыла волна головокружения.
И словно нарочно, идеально выбрав момент, наконец появился Марик.
На его лице сияла совершенно безмятежная улыбка — и ни малейшего следа усталости.
Хотя по одному лишь количеству затраченной магической силы его расход должен был в десятки раз превосходить расход Эрис.
— Ха-ха-ха! Я отлично видел все ваши жалкие попытки вырваться!
Марик улыбался с таким видом, словно наслаждался спектаклем.
— Но то, что вы так долго бежали именно сюда, немного разочаровывает. Слишком уж здесь пусто. Вот если бы вы отправились в школу наставников, я мог бы свести преподавателей с ума и заставить их перебить друг друга! А если бы вы обратились к Дельфинарис, я мог бы заставить всех встречных по дороге обезуметь и устроить кровавую резню!
Он сокрушался так, словно спектакль, на который он возлагал большие надежды, оказался скучнее ожидаемого.
Глядя на Марика, Эрис наконец обрела уверенность.
— Кто ты такой?
— О чём ты? Неужели уже забыла моё лицо?
— Настоящий Марик был куда более жалкой и мелкой сошкой, чем ты. Можешь сколько угодно копировать его манеру речи и поведение, но такое подделать невозможно.
— ……
Движения Марика замерли.
После короткого молчания он разразился громким смехом.
— Ха-ха-ха-ха-ха! А-а, вот как! В точку! Знаешь, даже плохие качества, если довести их до определённой крайности, превращаются во что-то такое, до чего другим уже не дотянуться!
Существо, до этого хохотавшее, широко ухмыльнулось и обратилось к Эрис:
— Я — Вальзерес. Демон, который даровал этому идиоту силу в обмен по контракту. И, к слову, сейчас я подыскиваю себе нового контрактника. Ну что, малышка? Не хочешь заключить со мной сделку?
Демон.
Стоило Эрис услышать это слово, как она крепко зажмурилась.
В памяти тут же всплыли слова наставницы: с такими существами нельзя связываться ни при каких обстоятельствах — нельзя даже разговаривать с ними.
— Отказываюсь.
— Не будь такой холодной. Хотя бы выслушай меня. Этот парень изначально был совершенно бесполезен — ходячая куча мусора, которая доставляла неприятности одним своим существованием. Но после контракта со мной он взлетел на небывалую высоту и начал одну за другой одерживать победы. Ты ведь лучше всех знаешь, насколько далеко он зашёл, верно?
Она знала.
Как могла не знать?
Ошеломляющий запас магической силы.
Гениальная способность мгновенно осваивать заклинания, стоило лишь один раз их увидеть.
Если всё это действительно не имело никакого отношения к его врождённому таланту и было лишь силой, полученной по контракту…
То это и впрямь было пугающе.
Настолько пугающе, что становилось понятно, почему люди снова и снова заключали подобные сделки, несмотря на то что каждая книга подчёркивала опасность демонов, а священники всех храмов при одном виде демона или его контрактника готовы были тут же броситься их уничтожать.
— Этот парень был настолько туп, что даже получив мою силу, толком не мог ею пользоваться. Но ты другая, малышка. Стоит тебе немного освоиться — и ты станешь магом, которому будет мало равных.
Голос демона звучал чрезвычайно дружелюбно.
Настолько дружелюбно, что, не будь Эрис настороже, она могла бы на мгновение забыть: ещё несколько минут назад этот противник пытался её убить.
Эрис прямо посмотрела демону в глаза и твёрдо произнесла:
— Я отказываюсь. У меня нет ни малейшего желания заключать контракт с таким, как ты.
— Эй, не принимай решение так быстро. Подумай ещё немного, хорошо? Если всё сделать правильно, ты сможешь стать ещё более великим магом, чем твой Наставник.
Демон продолжал говорить, всячески заискивая.
— Ничего сложного. Просто найди в Небесной академии один предмет, который мне нужен, и передай его мне. После этого я вообще не стану вмешиваться, а полученная сила останется у тебя. Разве можно найти у другого демона столь выгодную сделку? Только я готов предложить тебе настолько щедрые условия.
— Я сказала, что отказываюсь!
— Хм.
Демон, Вальзерес, замолчал.
Он задумчиво склонил голову то в одну, то в другую сторону, а затем ухмыльнулся, приподняв уголок рта.
— Вот как? Что ж, ничего не поделаешь. Какая жалость.
Эрис сглотнула.
Вальзерес говорил насмешливо, словно заранее приготовился к тому, что Эрис откажется, и теперь собирался перейти к угрозам.
— Не волнуйся, малышка. Изначально я собирался попытаться склонить тебя к контракту именно тем способом, о котором ты сейчас думаешь. Но, наблюдая, как вы двое отчаянно бежали сюда, я немного изменил своё мнение.
Вокруг Вальзереса одновременно возникли десятки мечей, сотканных из пламени.
Глаза Эрис расширились.
Во-первых, от магической силы, совершенно несопоставимой с той, которой обладал Марик.
А во-вторых…
От того, что эти мечи были направлены не на саму Эрис.
Они целились в Эрнеста.
Вальзерес весело произнёс:
— Давай сыграем в одну игру, малышка. Отныне каждый раз, когда в ответ на моё предложение заключить контракт ты скажешь что-нибудь кроме «да», один из этих мечей пронзит тело этого парня. Условия контракта будут немного жёстче прежних, но ничего не поделаешь. Первая возможность всегда самая выгодная, разве нет?
— Ты…!
— Не переживай! Я не буду целиться в голову и сердце! Га-ха-ха-ха!
Демон расхохотался.
Эрис содрогнулась, поражённая его трусостью и жестокостью.
— Ну что ж. Начнём. Малышка, отныне—
Бум!
В тот самый момент, когда Вальзерес собирался объявить условия контракта, дверь библиотеки внезапно захлопнулась.
Плотно.
Наглухо.
Словно не позволяя никому войти.
Нет.
Словно не позволяя никому выйти.
— Хм. Понятно. Кажется, я примерно разобрался в ситуации.
Раздался спокойный, совершенно невозмутимый голос, совершенно неуместный в столь напряжённой обстановке.
Шорох.
С пола поднялся светловолосый мужчина и посмотрел на демона.
Вальзерес склонил голову набок.
Он смотрел на Эрнеста так, словно перед ним внезапно появился второстепенный персонаж прямо посреди кульминационной сцены, где главные герои выясняли отношения.
— Ты… кто такой?
Библиотекарь не ответил.
Даже не удостоив демона взглядом, Эрнест спокойно похлопал Эрис по спине.
— Теперь можете расслабиться.
— Разбираться с проблемными посетителями тоже входит в обязанности библиотекаря.
Какие способности необходимы библиотекарю?
Умение подобрать читателю именно ту книгу, которую он ищет, и направить его к ней?
Умение аккуратно расставить и представить для удобного просмотра бесчисленное множество книг?
Умение следить за состоянием книг и не допускать, чтобы они портились от сырости или пыли?
Все эти ответы верны.
Однако существует ещё одна способность, чрезвычайно важная для библиотекаря.
И это—
— Защищать библиотеку.
Шаг.
Эрнест сделал шаг вперёд.
Его волосы растрепались сильнее обычного, одежда была испачкана, а по всему телу виднелись следы ушибов.
Но одно оставалось неизменным — его лицо.
Спокойное, как всегда.
Ни тени страха, несмотря на десятки пылающих огненных мечей, направленных прямо на него.
Бах! Бах-бах-бах!
В одном из углов библиотеки дверь, ведущая на второй этаж, яростно задребезжала.
Она ходила ходуном, словно кто-то с другой стороны неистово колотил в неё, а вскоре распахнулась настежь.
Из-за двери вылетела книга и аккуратно легла Эрнесту в руку.
— О-о, приятель. Решил поиграть в рыцаря, спасающего принцессу?
Демон Вальзерес насмешливо высунул язык.
В его глазах читалась издёвка.
«Ничего особенного».
Да, от книги в руке Эрнеста исходила магическая сила.
Если бы против Вальзереса выступил обычный маг, с такой книгой ещё стоило бы считаться.
Но для самого Вальзереса, чья сила по человеческим меркам соответствовала начальным ступеням шестого ранга, это было просто смешно.
Более того, даже если книга действительно была могущественным магическим фолиантом, от самого Эрнеста, который собирался ею пользоваться, Вальзерес не чувствовал ни капли магической силы.
— Тогда позволь мне немного тебе помочь! Во-первых, для рыцаря ты слишком уж убого выглядишь! Может, украсить тебя ярко-красным плащом?
— Фух!
Один из огненных мечей сорвался с места и полетел прямо в плечо Эрнеста.
— Нет!
Крик Эрис эхом разнёсся по библиотеке.
И в тот самый миг, когда меч должен был коснуться тела Эрнеста…
Книга в его руке вспыхнула.
『Когда последний вздох спички угас, всё исчезло.
Стены вновь стали холодными стенами, а ветер с улицы ещё сильнее хлестнул её по щеке.』
Пламя погасло.
Не только огненный меч, угрожавший Эрнесту, но и все остальные десятки мечей, созданных Вальзересом.
Насмешливая улыбка исчезла с лица демона.
А Эрис, стоявшая позади него, ахнула.
«…Магия? Сила магического фолианта?»
Заклинания управления огнём.
Заклинания управления магической силой.
Заклинания управления воздухом.
В голове Эрис мгновенно возникло несколько возможных объяснений.
Вальзерес, словно придя к тому же выводу, скривил губы.
— Значит, огонь тебе не по душе? Чтобы стать настоящим рыцарем, нужно уметь терпеть боль, но с терпением у тебя, похоже, проблемы!
Вальзерес щёлкнул пальцами.
Вокруг него поднялись бесчисленные каменные осколки и закружились, набирая скорость.
Буря из камней, способная раздавить и перемолоть всё на своём пути, заревела, словно угрожая Эрнесту.
『В то утро солнечный свет заливал всё вокруг, а небо было чистым и голубым. Ветер приятно обдувал лицо, и казалось, будто весь мир возвещает о новом начале.』
Но стоило Эрнесту открыть другую книгу, как свирепая каменная буря превратилась в лёгкий, приятный ветерок.
Запах земли, ещё мгновение назад стоявший у неё в носу, сменился сладким ароматом травы.
Эрис содрогнулась.
Потому что фраза, прозвучавшая в тот миг, когда Эрнест открыл книгу, словно шёпот самой библиотеки, напомнила ей содержание одной из книг, которую она уже читала здесь.
Но и это было ещё не всё.
『Тень пошатнулась и поползла по стене. Двигалась она тяжело и медленно, подобно зверю, но неуклонно приближалась. Во тьме её очертания становились всё яснее, и с каждой секундой всё очевиднее становилось её нечеловеческое естество.』
『Внезапно небо раскололось, и огромная молния озарила вершину холма. Она обрушилась вниз с яростью пламени, вырывающегося из самого ада. И в этот миг мир погрузился в тишину.』
『Его меч опустился. Острая сталь распорола воздух, устремившись к врагу. Противник оказался подавлен её мощью, а когда лезвие скользнуло по его телу, в нём вспыхнул ужас, далеко превосходящий простую угрозу.』
История о страхе, который люди испытывают перед другими людьми, превратилась в теневого монстра и бросилась на Вальзереса.
История о любви и недопонимании на окутанном бурей холме стала единой молнией и обрушилась на демона.
История о неукротимой одержимости и жажде мести превратилась в клинок — такой же твёрдый и острый, как сама эта одержимость, — и рассекла Вальзереса.
Наступив на теневого монстра, отбив молнию и остановив материализовавшийся клинок, Вальзерес взревел:
— Что это такое?! Какого чёрта ты приготовил столько магических фолиантов?!
«…Нет».
Эрис поняла ошибку Вальзереса.
Нет — ошибку, которую до этого совершала и сама.
То, чем пользовался Эрнест, не было магическими фолиантами.
Но в то же время это были магические фолианты.
На первый взгляд — противоречие.
На деле — нет.
『Я понимаю, что вы любите читать книги. Но тогда зачем вы так настойчиво рекомендуете мне книги? Вы ведь уже прочитали их. Какой смысл вам в чужих впечатлениях?』
『Смысл есть. Потому что даже одна и та же книга, одни и те же предложения воспринимаются каждым читателем по-разному. Если делиться своими впечатлениями с другими, одна книга может подарить гораздо больше удовольствия.』
В памяти Эрис всплыл разговор, который когда-то состоялся между ней и Эрнестом.
Даже одну и ту же книгу каждый воспринимает по-своему.
То, что для одного человека всего лишь история, лишённая практической пользы, для другого может стать ключом к заклинанию или источником невероятного вдохновения.
Содержание книги.
Каждая написанная в ней фраза.
Понять её.
Выделить главное.
Преобразить в реальность.
Если магический фолиант — это книга, дарующая своему читателю магическую силу…
Тогда для Эрнеста каждая книга в этой библиотеке была магическим фолиантом.
— Ладно! Если ты так хочешь умереть жалкой смертью, я перестану сдерживаться!
Словно объявляя, что игры закончились, Вальзерес изменился.
Плоть Марика, служившая ему оболочкой, вспыхнула и сгорела, исчезая слой за слоем.
Из неё показалась истинная форма Вальзереса.
Клоунский грим.
Выступающие рога.
Крылья.
Длинный хвост, затянутый перепонкой.
Магический энергетический снаряд, вырвавшийся из руки Вальзереса, превратился в огромную глыбу и пробил дверь, соединявшую первый и второй этажи.
Демон расхохотался.
— На этом твои жалкие магические фолианты заканчиваются!
Похоже, Вальзерес считал, что магическими фолиантами были только книги на втором этаже.
Но если предположение Эрис было верным, он ошибался.
Эрис огляделась.
Сотни книг, расставленных по категориям, заполняли всё вокруг.
Книги, которые становились магическими фолиантами только в руках Эрнеста.
И словно подтверждая её догадку, Эрнест взял с ближайшей полки первую попавшуюся книгу.
Обычный переплёт.
Обычная бумага.
Ни малейшего следа магической силы.
Но стоило Эрнесту открыть её, как страницы вспыхнули ярким светом.
『Звук жужжащих жёлтых ламп, грязные ковры, бесконечно повторяющиеся пространства. Ты находишься внутри. Выхода нет.』
Размер библиотеки увеличился.
На первый взгляд изменение казалось настолько незначительным, что его легко было принять за игру воображения.
Но в то же время пространство словно увеличилось в десятки, сотни раз.
Для Эрис это было первое.
Для Вальзереса — второе.
Демон забил крыльями, пытаясь переместиться из одного места в другое.
Но сколько бы он ни двигал крыльями и ни выбрасывал из тела магическую энергию, его положение практически не менялось.
Словно в бесконечно огромном пространстве даже небольшое движение для наблюдателя со стороны выглядело полной неподвижностью.
Вальзерес взревел от ярости:
— Почему?! Почему я не могу это скопировать?!
Сила Вальзереса заключалась в копировании.
Это была власть, позволявшая поглощать лишь саму суть чужой силы, полностью игнорируя усилия и путь, который другой человек проделал для её достижения.
Неважно, сколько заклинаний мог использовать Эрнест.
Для Вальзереса они не представляли никакой угрозы.
Наоборот — каждое новое заклинание становилось лишь очередной пищей для его способности.
Даже пространственное заклинание, которое сейчас сдерживало Вальзереса…
Если бы он смог его скопировать, то легко разрушил бы оковы и вместо этого связал самого Эрнеста ещё более мощной магией.
Но ничего не получалось.
Сколько бы Вальзерес ни пытался активировать свою способность, сколько бы ни пытался воспользоваться ею…
Он просто не мог скопировать заклинания Эрнеста.
Демон, напрочь утративший своё привычное шутовское выражение лица перед лицом совершенно непонятной ситуации, наконец услышал спокойный, бесстрастный голос Эрнеста:
— Потому что я добавил защитный код.
— …Что?
— Твоя способность действует так, будто, взглянув на обложку книги, ты уже прочитал всё её содержимое. Поэтому я это заблокировал. Пока ты не прочтёшь каждую страницу от начала до конца, ты не сможешь ни восстановить содержимое в памяти, ни процитировать его.
«Понадобилось несколько дней, чтобы зашифровать каждую книгу», — произнёс Эрнест так буднично, словно речь шла о совершенно незначительной детали.
Вальзерес смотрел на него с откровенным недоумением.
И тогда Эрнест обратился к демону:
— Убийство, преследование, нападение, угрозы, применение магии с участием нескольких людей в общественном месте и, что особенно важно, насилие и причинение ущерба имуществу внутри библиотеки.
Он сделал короткую паузу.
— Наказание выглядит довольно серьёзным. Но можете не беспокоиться. Я библиотекарь, поэтому даже если мой нарушитель — демон, я не стану просто так убивать его или прибегать к подобным мерам.
Ещё одна короткая пауза.
— Я всего лишь превращу вас в книгу.
— Ч-что за безумную чушь ты несёшь… Кхе… Кха-а?!
Тело Вальзереса начало чудовищным образом высыхать.
Всё тоньше.
Тоньше.
Словно бумага.
Всё мельче.
Мельче.
Словно чернила.
Эрнест взял с прилавка подходящую книгу в твёрдом переплёте и бросил её в сторону Вальзереса.
Бумага прилипла к переплёту, превращаясь в страницы.
А чернила стали буквами и иллюстрациями, заполняющими эти страницы.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Долгий крик постепенно стих, словно растворяясь где-то вдали.
На полу осталась лежать лишь одна-единственная книга.
Эрнест спокойно поднял её, словно ничего особенного не произошло.
Затем посмотрел на Эрис с совершенно серьёзным выражением лица и спросил:
— …Я думаю, о том как назвать эту книгу. Не подскажешь, какое название подошло бы лучше?
Эрис ответила с предельно вежливой, изысканной и интеллектуальной интонацией:
— Ты случайно не сошел с ума?
Шуршание страниц.
Эрис наблюдала за Эрнестом, который перелистывал книгу, словно бегло просматривал её содержимое, и чувствовала, как внутри неё клубком сплетаются самые разные эмоции.
Сказать она хотела слишком многое, но совершенно не понимала, с чего начать и о чём спросить в первую очередь. Пока она какое-то время терялась в мыслях, Эрнест, словно почувствовав её пристальный взгляд, вдруг нахмурился.
Он посмотрел на Эрис взглядом, который незнакомый человек вполне мог бы принять за сердитый. Затем внезапно перевёл взгляд на книгу в своей руке и издал короткое:
— А.
После чего произнёс:
— Эта единственная.
— Что?
— Я имею в виду, что все остальные книги в библиотеке совершенно обычные.
Эрис несколько раз моргнула, прежде чем наконец уловила смысл его слов.
Так он… сейчас оправдывался?
Уверял её, что он не какой-нибудь безумец, который превращает неугодных людей в книги и выставляет их на полках библиотеки?
Глядя на светловолосого библиотекаря, с совершенно серьёзным видом доказывавшего свою невиновность, Эрис вскоре не выдержала и рассмеялась.
— Ха… ха-ха-ха! Что это вообще такое?! В такой ситуации ты первым делом говоришь именно об этом?!
Ещё совсем недавно ей угрожала смерть от рук могущественного демона. Она своими глазами видела, как этого демона запечатали в книгу. А теперь осталась наедине с загадочным архимагом в самом сердце его владений.
Если взглянуть на всё холодно и рассудительно, ситуация была совершенно не располагающей к беззаботному смеху.
Но, как ни парадоксально, чем объективнее Эрис оценивала происходящее, тем сильнее её разбирал смех.
Слишком уж велик был контраст между смертельно опасной ситуацией и Эрнестом, который стоял напротив и с едва заметно обиженным выражением лица пристально смотрел на неё.
Эрис хохотала ещё довольно долго и смогла остановиться лишь тогда, когда от чрезмерного смеха у неё слегка закружилась голова.
— Фух…
Сколько же времени прошло с тех пор, как она вот так смеялась перед кем-то?
Вытерев оставшуюся в уголках глаз влагу, Эрис наконец задала вопрос уже более серьёзным тоном:
— Ты меня обманывал?
— Мне сложно понять, о чём именно вы говорите.
— Ты скрывал от меня, что обладаешь магическими способностями такого уровня.
Хотя вопрос звучал почти как обвинение, Эрис почему-то заранее знала, что ответит Эрнест.
И действительно, тот безмятежно произнёс:
— Я ничего не скрывал. Просто не было подходящего случая это показать.
— А-а, понятно.
Услышав именно тот ответ, который и ожидала, Эрис фыркнула.
И сама удивилась своей реакции.
…Странно. Вообще-то я должна была бы сейчас кипеть от злости.
Эрис достаточно хорошо знала собственный характер.
Она была чрезвычайно честолюбивой, склонной к ревности и не отличалась особой широтой души.
Если бы Эрис прежней узнала о подобном, она наверняка скрипела бы зубами от ярости.
«Так ты всё это время меня обманывал?»
«И сколько же ты надо мной смеялся в душе, наблюдая, как я радуюсь и отчаиваюсь из-за каждого пустякового заклинания, пока сама была настолько далека от тебя?»
Она бы пыталась угадать мысли Эрнеста, осуждала бы его, обвиняла и негодовала.
Так она защищала бы собственную гордость.
Но почему же сейчас всё было иначе?
Неужели после хорошего смеха ей просто стало безразлично?
Или дело было в доверии — в уверенности, что этот человек не мог иметь никаких дурных намерений?
Как бы то ни было, ощущение было вовсе не неприятным.
Поэтому вместо отрицательных эмоций Эрис могла задать вопрос с чистым любопытством и исследовательским интересом:
— Кстати, это удивительно. Никогда бы не подумала, что в такой маленькой стране есть ещё один архимаг, кроме моего учителя.
При этих словах Эрнест покачал головой.
— Неправильно сравнивать простого библиотекаря с Делфинарис.
— Ты только что продемонстрировал свои способности у меня на глазах. После этого такие слова звучат не слишком убедительно.
— Если бы я действительно мог свободно использовать силу на её уровне, то с самого начала просто схватил бы демона в лоб, вместо того чтобы убегать вместе с вами сюда. Моя сила ограничена этим местом, этой средой — и ничем более.
Произнеся это, Эрнест топнул ногой.
По полу прокатилась едва заметная волна магической энергии.
В ответ на неё из всех уголков библиотеки поднялись странные линии и магические символы.
Эрис ахнула, наконец всё поняв.
— Так вот оно что… Уникальное заклинание типа «ограниченного поля». По сути, сама эта библиотека является твоей территорией.
Уникальное заклинание — особенность мага пятого ранга.
Среди них встречались относительно понятные вещи: например, сочетание заклинаний огня и воды для создания пара.
Но существовали и такие, чьё устройство было невозможно постичь — невозможно даже представить, каким образом маг вообще сумел создать эффект, который они производили.
Заклинание Эрнеста относилось как раз к последней категории.
Даже Эрис, ученица Делфинарис, успевшая увидеть и изучить множество уникальных заклинаний, никак не могла понять принцип устройства созданного им.
Долго всматриваясь в магические линии и символы, Эрис наконец опомнилась и смущённо покраснела.
Если бы ты наблюдал за рыцарем во время тренировки его тайной техники владения мечом, нельзя было бы возмущаться, если бы разгневанный рыцарь в итоге зарубил тебя этим самым мечом.
Уникальное заклинание мага было столь же бесценной тайной.
Открыто разглядывать его, да ещё и пытаться анализировать — вопиющая невежливость.
— Эм… Прости.
— Ничего страшного. Если хотите, я даже могу вас ему научить.
Эрис на мгновение застыла.
Она некоторое время смотрела на Эрнеста так, словно услышала нечто невероятное, однако библиотекарь оставался совершенно невозмутим.
— …Ты серьёзно?
— Полагаю, кроме вас, всё равно мало кто сможет им толком пользоваться. Для этого заклинания нужно глубоко погружаться в самые разные книги и запоминать их содержимое.
— Я никогда особенно не погружалась в романы!
— Я ведь не говорил «романы». Неужели это случай, когда вор кричит громче всех?
— Замолчи!!
Взгляд Эрис снова стал свирепым, а от прежней элегантности и невозмутимости не осталось и следа.
Эрнест же, как всегда, пропустил её реакцию мимо ушей.
Так закончился этот долгий день.
О том, что Марик Гримрун на самом деле был контрактором демона, а впоследствии полностью попал под власть демона и попытался убить Эрис, широко известно не стало.
Да и, откровенно говоря, толком не существовало способа предать этот инцидент огласке.
Даже если бы Эрис подробно рассказала окружающим обо всём произошедшем, реакция вряд ли оказалась бы удовлетворительной.
Прежде всего, семья графов Гримрун, на которую легло бы позорное клеймо за то, что они приняли в дом контракторa демона в качестве приёмного сына, отчаянно сопротивлялась бы подобному развитию событий.
Точно так же сопротивлялась бы и Учебная школа, которой пришлось бы признать собственную некомпетентность: мало того что среди её учеников оказался контрактор демона, так школа ещё и не смогла распознать угрозу и предотвратить попытку убийства другой лучшей ученицы.
Поскольку всем было известно, что Учебную школу поддерживает королевская семья, существовала даже вероятность, что сама королевская семья вмешается и наложит запрет на распространение информации.
Одна лишь Делфинарис, возможно, выступила бы ради Эрис, даже рискуя собственной репутацией.
Но Эрис этого совершенно не хотела.
Какой вообще в этом был смысл?
Зачем предавать происшествие широкой огласке, навлекая на себя огромную волну противодействия и хлопот?
В лучшем случае можно было потребовать компенсацию от причастных сторон за ущерб репутации.
Но вместо известности Эрис скорее прослыла бы хвастуньей.
А что касается компенсации… Становиться смертельным врагом нескольких влиятельных фракций ради каких-то денег было для Эрис гораздо менее выгодно, чем просто сделать вид, будто ничего не произошло.
Она опасалась, что семья графа, потерявшая сына, может предпринять какие-нибудь действия.
Но и этот страх оказался напрасным.
— Марик пропал? Тц. Ну и ладно. Наверное, сбежал, потому что не смог справиться с последствиями. Ответственности в этом парне никогда не было.
Граф, который ещё после дуэли считал Марика одной сплошной головной болью, попросту сделал вид, будто того никогда не существовало.
Вассалы тоже не возражали.
В конце концов, каждый пожинает то, что посеял.
Поскольку Валзерес распространил по всей Учебной школе заклинания, искажающие восприятие и создающие иллюзии, ночной уход Эрис остался незамеченным.
Делфинарис, похоже, почувствовала, что с Эрис что-то не так, но, заметив, как та уклоняется от ответа, не стала давить.
У наставника, за которым водится немало собственных проступков, по определению не так уж много права требовать откровенности.
И в результате Эрис вновь смогла, без всяких помех со стороны окружающих, тихо превратиться в постоянную посетительницу библиотеки.
Вернее, в настоящую фанатку библиотеки.
— «Её тело стало морской пеной, и она больше не была дочерью океана».
Произнося заклинание, Эрис создала над ладонью сгусток воды и пены размером примерно с кружку.
Сидевший рядом библиотекарь, продолжавший читать книгу, лишь мельком взглянул на неё и совершенно бесстрастно произнёс:
— Получилось. Поздравляю.
— Если уж поздравляешь, можно хотя бы немного эмоций добавить?
— Хм.
Эрнест ненадолго задумался, а затем снова открыл рот:
— Получилось. Поздравляю.
На музыкальной шкале высота голоса поднялась с «до» до «фа».
И всё.
Во всём остальном — те же слова, та же формулировка, тот же порядок, вплоть до пробелов между ними.
— …Неважно.
— Не слишком ли грубо реагировать, учитывая, что именно вы об этом попросили?
— Я просто сохраняю достоинство интеллектуала, не осыпая тебя проклятиями!
Эрис энергично покачала головой и посмотрела на сгусток воды в своей руке.
— Не могу поверить, что это действительно сработало.
В глубине души она одновременно радовалась и пребывала в полном недоумении.
«Песнопение» — использование определённых слов или их произношения для облегчения процесса создания заклинания — сама по себе не была чем-то редким в магии.
Но просто выбрать подходящую фразу из книги, а затем напрямую воплотить в реальности символ или метафору, которую эта фраза выражала…
Такого Эрис прежде никогда не встречала.
Особенно поразительным было то, что сила заклинания возрастала тем сильнее, чем ярче и отчётливее становились собственные образы и эмоции Эрис.
Для девушки, привыкшей воспринимать магию почти как математику, это было настоящим потрясением — настолько сильным, что оно едва не перевернуло весь её привычный взгляд на магию.
— Ну и как? Учиться, конечно, хорошо, но иногда полезно и наслаждаться литературой. Я ведь доказал это своим заклинанием, верно?
Выражение лица Эрнеста ничуть не изменилось, однако почему-то вся его аура словно стала чуточку самодовольнее.
Эрис пристально посмотрела на него.
Заклинание действительно было гениальным.
Даже сама Эрис могла пользоваться им только потому, что ей дали уже готовое заклинание и научили его применять. Если бы ей поручили самостоятельно создать нечто подобное, она, возможно, не смогла бы сделать это даже за всю жизнь.
Но всё же одно оставалось непонятным.
— …А разве это не сводит на нет всё то, что ты постоянно говорил о «важности отдыха»? Если подумать, теперь, даже читая обычный развлекательный роман ради удовольствия, я буду задумываться, какой эффект может иметь та или иная фраза.
Как ни посмотри, это было именно такое заклинание, которое мог придумать человек, неспособный по-настоящему отдыхать.
Человек, который даже во время отдыха и развлечений продолжает думать о работе, стирая границу между обязанностью и хобби.
Впрочем, в каком-то смысле это очень в духе Эрнеста.
Эрис отмахнулась от этой мысли, не придав ей особого значения.
Она не знала.
Не знала, что её случайно брошенная фраза заставила Эрнеста застыть на месте, словно каменное изваяние.
И не знала, что где-то далеко наследный принц издал мучительный стон, а сидевшая рядом с ним Архидемоница схватилась за живот и разразилась оглушительным хохотом.
—Мисс Эрис, в последнее время вам, не сопутствует удача?
Однажды.
Услышав эти слова от одной из учениц Учебной школы, Эрис моргнула.
— Разве это так заметно?
— Да! Раньше от вас прямо-таки веяло холодом, словно зимой, а теперь вы совсем как весенний ветерок!
…Люди вообще говорят человеку в лицо, что раньше его лицо напоминало зиму?
Эрис так подумала, но вслух ничего не сказала.
Будь это прежняя Эрис, она бы наверняка заподозрила в этих словах завуалированное оскорбление и насторожилась. Но нынешняя Эрис сразу поняла.
Никакого злого умысла у собеседницы не было.
Она просто была немного недалёкой.
…Хотя, если подумать, уже само то, что в этой стране можно позволить себе подобную непосредственность, говорит о том, насколько здесь мирно.
Эрис ответила:
— Хм-м… Не могу сказать, что произошло что-то одно конкретное. Наверное, просто в последнее время разные дела начали складываться удачно.
Прежняя Эрис проживала каждый день так, словно за ней кто-то гнался.
Но в последнее время это ощущение заметно ослабло.
Учёба и самодисциплина по-прежнему занимали важное место в её жизни, однако между ними теперь находилось время и для увлечений.
«Мотивация и душевные силы человека — ресурс расходуемый. Можно, конечно, целиком сосредоточиться на одной-единственной цели, но это ничем не отличается от работы в состоянии недосыпа и крайнего истощения. Эффективность будет низкой. Более того, именно во время отдыха вам может прийти в голову новая идея. Поэтому отдых — это не работа».
Таков был результат того, что Эрис прислушалась к пламенной речи одного библиотекаря, который, пожалуй, слишком уж рьяно отстаивал свою точку зрения.
Как бы смешно или нелепо это ни звучало, её навыки действительно начали расти быстрее, чем прежде.
Даже раньше Эрис считалась одной из лучших учениц Делфинарис.
Но теперь она достигла уровня, на котором действительно могла одолеть любого, кроме собственного Мастера.
Однако девушка восприняла слова Эрис несколько иначе.
— А-а, понятно. Конечно, ведь скоро вы отправитесь в Небесную академию, о которой так мечтали, верно? Говорят, там одновременно ужасно страшно и много романтики. Я бы тоже когда-нибудь хотела туда поступить!
— Хм.
Эрис на мгновение замешкалась.
Она вспомнила то, о чём старалась не думать.
— ……
— Мисс Эрис?
— А, да. Верно. Скоро мне придётся уехать.
Эрис вот-вот должна была окончить школу наставничества.
После этого, как и планировалось изначально, она поступит в Небесную академию.
Для прежней Эрис, считавшей дни в школе пустой тратой времени, этот момент был долгожданным.
Но нынешняя Эрис не могла радоваться своему выпуску.
Академия во многих отношениях была особенным и весьма своеобразным местом.
Став её ученицей, покидать территорию академии можно было лишь в исключительных случаях, и большую часть времени приходилось проводить внутри.
А значит, вести нынешнюю жизнь — например, регулярно наведываться в библиотеку — она, скорее всего, больше не сможет.
Эрис сделала глоток чая.
Вкус напитка почему-то показался ей сегодня особенно горьким.
Библиотека на окраине школы.
Эрнест закрыл книгу, которую читал.
Он почувствовал приближение нового посетителя.
— Добро пожаловать. Вы ищете какую-нибудь конкретную книгу?
На лице — ни намёка на любезность. Голос — совершенно ровный, без малейшей интонации.
Женщина лет тридцати пяти — сорока, стоявшая перед светловолосым библиотекарем, чья внешность абсолютно не соответствовала представлению о работнике сферы обслуживания, ответила:
— Есть здесь книги, которые могли бы понравиться молодой девушке?
— Хм.
Эрнест ненадолго задумался, затем поднялся и достал с полок несколько книг.
Женщина, которая всё это время пристально следила за ним, словно пыталась что-то разглядеть, вскоре скривилась в странной гримасе.
Будто пыталась расшифровать незнакомый письменный язык, но потерпела неудачу.
Как бы то ни было, Эрнест спокойно выложил несколько книг на стойку, аккуратно выстроив их в ряд.
Примерно половина была посвящена романтике, остальные относились к самым разным жанрам.
Женщина внимательно осмотрела названия, после чего усмехнулась.
— Действительно, мир велик. Вы выглядите совсем молодым, но я совершенно не могу определить уровень ваших сил.
По сути, она открыто призналась, что книги были лишь предлогом, а на самом деле всё это время наблюдала за ним.
Однако Эрнест даже не дрогнул.
И тогда женщина —
Нет.
Архимаг Делфинарис — спокойно продолжила:
— У меня много учеников. И один из них недавно внезапно исчез.
Внезапное исчезновение Марика Гримруна.
Даже его отец, граф, не стал как следует искать Марика.
Но Делфинарис была другой.
Каковы бы ни были характер и личность Марика, как бы сильно его способности ни уступали Эрис — если Делфинарис принимала кого-то в ученики, она была из тех людей, что стараются сделать для него всё возможное до самого момента, когда отпустят из своих объятий.
— Я использовала различные методы, чтобы найти этого мальчика. И в процессе обнаружила странную энергию.
Для обычного существа почувствовать присутствие демона — всё равно что играть в игру, где нужно найти спрятанные изображения.
Если не знать заранее, что что-то спрятано, ты просто смотришь на обычную картинку и проходишь мимо.
Только если тебе скажут, что это игра на поиск отличий, или ты случайно заметишь что-то странное, или же будешь методично исследовать каждый уголок в поисках скрытого объекта, можно понять, что перед тобой вовсе не обычная картинка.
Делфинарис оказалась в последней ситуации.
Используя различные поисковые заклинания в комнате, где Марик находился в последний раз, она обнаружила демоническую энергию, которую в обычных обстоятельствах никогда бы не заметила.
И с ужасом поняла, что её след ведёт в Олдридж.
Ведь это означало, что с Эрис могло случиться нечто серьёзное.
Или уже случилось.
— Однако этот след энергии привёл меня именно сюда.
Библиотека, которую так любила её ученица.
Здание, где обнаруживались следы демона.
И человек с подозрительно высоким уровнем силы внутри.
Ситуация была крайне сомнительной.
Спрятав острый взгляд за величественным выражением лица, Делфинарис посмотрела на Эрнеста.
— Кто вы?
В ответ на вопрос Архимага Эрнест ответил:
— Я библиотекарь этой библиотеки. По крайней мере, здесь.
Ни дрожи, ни колебания в голосе.
Даже перед Архимагом он сохранял полнейшее безразличие и утверждал, что является всего лишь библиотекарем.
Парадокс.
Если рассуждать объективно, было бы совершенно естественно немедленно заподозрить его и обрушить на него шквал заклинаний.
Но Делфинарис продолжила задавать вопросы.
— Тогда что вы думаете об Эрис?
— Она посетитель.
И этот ответ прозвучал мгновенно, без малейшей паузы.
Словно здесь вообще не о чем было думать.
Архимаг почему-то выглядел слегка разочарованным и уже собирался что-то сказать, когда Эрнест бесстрастно добавил:
— А ещё она моя подруга по чтению. Мы обмениваемся впечатлениями о книгах.
— …Подруга по чтению?
— Да. Она довольно эмоционально реагирует, поэтому за ней интересно наблюдать.
Делфинарис посмотрела на Эрнеста слегка ошеломлённым взглядом, словно услышала нечто совершенно неожиданное.
А затем тихо рассмеялась.
— Хо-хо-хо… Понятно. Разумеется, магия — не всё на свете, верно?
Величественная аура, исходившая от Делфинарис, вновь угасла.
Она достала из-за пазухи несколько золотых монет и положила их на стойку.
Для обычной платы за посещение библиотеки сумма была явно чрезмерной.
— Прошу прощения, что вела себя так, словно испытывала вас. Эта старая женщина чуть снова не выставила себя дурой. Думаю, я должна знать границы дозволенного, но на деле это оказывается куда сложнее.
В её величественных словах звучала какая-то неописуемая горечь.
Самоосуждение.
Разочарование в себе — в человеке, который, вопреки собственным намерениям, слишком часто не справлялся со своей ролью или оказывался на шаг позади.
И тут Эрнест открыл рот.
— Всё в порядке.
Библиотекарь посмотрел на озадаченного Великого Архимага.
— Ваши ученики наверняка поймут, что вы старались о них позаботиться.
— …Хо-хо. Странно. Но, услышав это от вас, я почему-то чувствую себя немного утешенной.
Сказав, что это поистине чудесно, Архимаг покинул библиотеку.
Вскоре после этого.
Словно сменяя Делфинарис, в библиотеке появилась Эрис.
— Следующий том, пожалуйста.
Не подозревая, что её Мастер только что была здесь, она как обычно вернула прочитанную книгу и попросила следующую.
Эрнест так же невозмутимо передал ей новую.
Шур-шур.
В тишине, где раздавался лишь мягкий шелест переворачиваемых страниц…
Эрис украдкой поглядывала на Эрнеста, выжидая подходящий момент, чтобы заговорить.
И вдруг Эрнест поднялся из-за стойки и подошёл к ней.
Эрис украдкой напряглась.
— Посетитель.
— Да? Что такое?
— Возьмите.
Он протянул ей одну книгу.
Эрис удивлённо приняла её, и глаза девушки тут же расширились.
Она поняла, что это не обычная книга.
— Это… магический фолиант.
— Да. Я его сделал.
— Сделал? Магические фолианты ведь не какие-нибудь дневники, чтобы их просто… Нет, ладно. С магом твоего уровня, наверное, возможно всё.
Эрис вопросительно посмотрела на Эрнеста.
Словно требуя объяснений, она продолжила:
— Что это за книга?
Эрнест без лишних слов объяснил:
— Её эффект довольно прост. Она позволяет регистрировать книги различных типов и в любой момент извлекать из памяти их содержимое. Можно сказать, сама книга является переносной библиотекой. Я уже зарегистрировал в ней все книги, которые здесь находились. Поэтому даже если оригиналы исчезнут, информация в вашей книге сохранится. Хотите, я объясню, как ею пользоваться?
— Нет, не нужно. Примерно я и сама разберусь.
Эрис положила ладонь на обложку книги и мысленно выбрала категорию «Литература».
Сосредоточившись на одной из сотен книг, видимых за опущенными веками, она ощутила, как меняется не только обложка, но и форма книги, и даже количество страниц.
Ещё удивительнее было то, что это работало не только с обычными книгами, но и с магическими фолиантами.
Увидев, как в её руке совершенно естественно материализовался магический гримуар водной стихии, Эрис недоверчиво нахмурилась.
— …Погоди. Если просто зарегистрировать книгу, она копирует даже магическую силу оригинала?
— Регистрация и воспроизведение книги осуществляются за счёт магической силы посетителя и этого гримуара — «Книги головокружения». Поэтому магические фолианты, чей уровень ниже совокупной силы обеих сторон, действительно можно воспроизвести. Чтобы зарегистрировать гримуар более высокого уровня, вам придётся сначала улучшить собственные навыки.
— Для начала смени это чёртово название.
— Но в прошлый раз ты сказала, что оно тебя устраивает.
— Смени.
— Хм. Хорошо. Тогда оставлю этот вопрос на усмотрение владелицы книги.
Эрис глубоко вздохнула, после чего пристально посмотрела на Эрнеста.
— Так что это такое? Я не о свойствах книги спрашиваю. Я хочу знать, зачем ты вообще подарил её мне.
Эрнест ответил:
— Подарок на прощание.
Он посмотрел на Эрис своим обычным бесстрастным взглядом.
— От меня, который скоро покинет это место, вам — посетительнице, которая тоже скоро покинет это место.
— Ты… уходишь? Правда?
— Да. Меня переводят в другое место.
— Понятно…
Голос Эрнеста оставался совершенно бесстрастным.
Он говорил так, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, не заслуживающем ни удивления, ни тревоги.
Для сотрудника крупной торговой компании перевод с места на место действительно не был чем-то необычным. Если смотреть объективно, ничего странного в этом не было.
Но для Эрис всё было иначе.
Она почему-то всегда смутно считала, что Эрнест останется здесь.
На окраине школы.
В этом тихом, дорогом сердцу месте, куда редко ступала нога человека, ей казалось, он останется навсегда.
Поэтому, даже когда день расставания и отъезда в Небесную академию неумолимо приближался, она хоть и сожалела, но не чувствовала особой тревоги.
Она думала, что отучится несколько лет, вернётся сюда — и снова сможет встретиться с Эрнестом.
Но если всё было не так…
Если это расставание действительно окажется последним…
…Нет. Этого не может быть.
Эрис заставила себя пресечь мысль, которая уже начала скатываться в мрачное русло.
— Куда тебя переводят?
— Прошу прощения, но это конфиденциальная информация.
— С каких пор местонахождение одного сотрудника стало конфиденциальной информацией?
— Ну, видимо, начальство не считает меня обычным сотрудником.
В этом сомневаться и не приходилось.
В мире было принято считать, что пятый ранг — это «боевая мощь уровня большой территории», а шестой — «боевая мощь уровня государства».
Рыцарь пятого ранга мог ворваться в замок лорда и отрубить ему голову, а маг пятого ранга— одним мощным заклинанием сжечь целую деревню.
Конечно, против совокупной военной силы целой страны или государства один человек не выстоит. Но в качестве отдельной боевой единицы такой специалист обладал чудовищной мобильностью.
Стоило противнику начать собирать войска — он мог отступить, выждать удобный момент и ударить в другом месте.
А маг шестого класса мог проделать то же самое уже против целой страны.
Вместо головы лорда он мог взять голову короля, вместо деревни — уничтожить город.
Чтобы противостоять такому существу, требовался либо специалист сопоставимого уровня, либо огромная армия, собранная из лучших доступных сил, даже если в качестве она несколько уступала противнику.
Именно поэтому соседние государства, превосходившие Равелоцию по силе, не могли безнаказанно относиться к этой маленькой стране.
Потому что здесь была Делфинарис.
Даже королевская семья, обеспокоенная тем, что будет после ухода Делфинарис, уже давно пыталась взрастить ей преемника.
И при таких обстоятельствах наличие у какой-то торговой компании мага шестого ранга— пусть даже сильнейшего в стране — казалось попросту немыслимым.
Сам Эрнест называл себя «неполноценным шестым классом», который не способен использовать ни одного заклинания за пределами своей давно перестроенной мастерской.
Но даже если принять его слова и снизить оценку до пятого класса…
Это всё равно был пятый класс.
А значит — чрезвычайно редкий талант.
Стоило раскрыть его способности, и за ним наверняка немедленно явился бы королевский вербовщик.
Как можно было считать такого человека всего лишь «сотрудником»?
Нет.
Даже не это.
«Почему такой талант вообще работал здесь библиотекарем?»
Ответ был прост.
『Потому что, независимо от практической пользы и прочего, ему просто требовалось место, где он мог бы вдоволь читать интересующие его книги и время от времени делиться впечатлениями с посетителями. Поэтому он попросту создал для себя новую должность и новую личность.』
Но Эрис, не могла додуматься до подобной безумной истины.
Она рассуждала предельно рационально, исходя из здравого смысла.
Причина, по которой маг уровня шестого ранга должен был прятаться в такой глуши.
И причина, по которой теперь он отсюда уезжал.
Могла быть только одна.
«Охота на демонов. Точно! С самого начала он находился здесь именно ради этого!»
Стоило Эрис прийти к этому выводу, как по её затылку пробежала возбуждённая дрожь.
Если бы это была прежняя Эрис, она бы на этом и остановилась.
Но нынешняя Эрис, успевшая получить немало жизненного опыта, снова решила проявить осторожность и воспользоваться таким замечательным изобретением, как нормальный разговор.
— Эрнест. Ответь мне серьёзно.
— Да?
— Ты действительно уходишь только потому, что так приказала торговая компания? Нет ли другой причины? Например… не закончил ли ты здесь ту самую «работу», которую должен был выполнить?
— ……
Эрнест некоторое время смотрел на Эрис с недоумением, пытаясь понять, о чём она говорит.
А затем вспомнил, что именно Эрис когда-то назвала его чтение «работой».
Если воспользоваться её формулировкой, то он, прочитав все книги библиотеки, действительно мог считать свою «работу» законченной.
Он пожал плечами и ответил:
— Если говорить лично от себя, мне не слишком нравится называть это «работой»… Но если принять твою формулировку, то да. Я закончил работу, которую должен был выполнить здесь.
Глаза Эрис широко распахнулись.
Она осторожно подняла магический фолиант, который Эрнест только что ей подарил, — скорее всего, созданный с использованием демона в качестве материала, — и спросила:
— Это связано с этим… демоном?
— А с чем ещё это может быть связано, кроме этой… книги?
К этому моменту это уже практически звучало как прямое признание.
По крайней мере, Эрис восприняла это именно так.
Однако один вопрос всё ещё оставался.
С какой стати простой сотрудник торговой компании вообще должен охотиться на демонов?
И тут в памяти Эрис внезапно всплыл разговор, который когда-то состоялся у неё с Эрнестом.
『Идеальный сверхчеловек — наследный принц? Хм… Кажется, здесь какое-то недоразумение. Наследный принц Империи, которого знаю я, на самом деле любит бездельничать и развлекаться гораздо больше, чем можно подумать.』
『Человек, который день и ночь думает только об исполнении обязанностей наследного принца и не удостаивает вниманием никаких других занятий… Кажется, архимаг ошибается.』
『Это не пустая лесть, а чистая правда. Если вы настолько высоко его оцениваете, то реальность вас разочарует.』
Тогда Эрис не придала этим словам особого значения.
Не мог же простой библиотекарь знать наследного принца Империи.
Но теперь, когда она знала истинный уровень Эрнеста, всё выглядело совершенно иначе.
А что, если это вовсе не было праздной болтовнёй?
Что, если Эрнест действительно знаком с наследным принцем и говорил о нём совершенно серьёзно?
Тогда всё сходилось.
Пятый ранг был несравненным сокровищем для такой маленькой страны, как Равелоция.
Но среди великих держав континента существовали государства, обладавшие несколькими магами шестого ранга и способные при необходимости бросить в бой целые отряды магов пятого ранга.
С точки зрения страны, обладающей несколькими полноценными магами шестого класса, такой «неполноценный шестой класс», как Эрнест, безусловно, представлял огромную ценность.
Но незаменимым он всё же не был.
Если он являлся членом какой-нибудь организации, действовавшей под покровительством Империи, и поэтому знал характер наследного принца хотя бы издалека…
Всё вставало на свои места.
Дрожащим голосом Эрис спросила:
— Ты… всё это время занимался подобными вещами?
— Не совсем. Впервые я настолько надолго осел в одном месте.
— Но раньше ты всё-таки этим занимался.
На некоторое время повисла тишина.
Эрис поколебалась, подбирая слова, затем наконец решилась:
— Есть… хоть какой-нибудь способ, которым я могу тебе помочь?
Охота на демонов была чрезвычайно опасным занятием.
Более того, если Эрнест действительно являлся агентом Империи, его миссия могла заключаться далеко не только в уничтожении демонов.
И самое главное — у самой Эрис были планы поступить в Небесную академию.
Помочь Эрнесту означало подвергнуть себя всем этим опасностям и даже отказаться от собственного первоначального будущего.
И всё же Эрис не могла не спросить.
Даже понимая, какие риски это повлечёт, она хотела ему помочь.
Эрнест наклонил голову, словно пытался понять смысл её предложения.
В глазах Эрис его реакция выглядела как реакция человека, который никогда прежде не слышал от кого-либо: «Я тебе помогу» — и просто не знал, что на это отвечать.
Наконец Эрнест произнёс:
— Ты уже мне помогла.
— …?
— Читала те же книги и делилась своими впечатлениями. Я давно хотел именно этого. Хотя большую часть жизни чувствовал себя так, словно за мной постоянно кто-то гонится. Поэтому мне больше ничего не нужно.
Слова благодарности, слишком скромные для человека, чьей профессией, по мнению Эрис, была охота на демонов.
У Эрис сжалось сердце.
Она поняла.
Эрнест не оправдывался и не пытался мягко отвергнуть её предложение.
Он говорил искренне.
Именно эти простые, тихие часы, проведённые за книгами вместе с Эрис, были тем, чего он на самом деле так давно хотел.
Сдерживая подступающие слёзы, Эрис заговорила.
Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы голос не дрогнул.
— Если тебе нужно только это, я могу делать это в любое время. Встречаться с тобой лично. А если это невозможно… тогда хотя бы переписываться.
— Встречаться лично будет трудно. С письмами — то же самое.
От этих слов, прозвучавших с жестокой холодностью, Эрис прикусила губу.
Однако Эрнест на этом не остановился.
— Но если ты сможешь довести созданное мной уникальное заклинание до совершенства и полностью объединить его с магическим фолиантом, который сейчас держишь в руках… Если ты действительно сумеешь превратить их в единую «Библиотеку», тогда, возможно, твоя библиотека и моя библиотека смогут стать одной.
Эрис подняла взгляд.
— Если это произойдёт, мы сможем обмениваться книгами. И вкладывать внутрь заметки с впечатлениями друг о друге.
Эрис тихо, безрадостно рассмеялась.
Она была достаточно умна, чтобы понимать, насколько невероятную сложность представляли собой слова Эрнеста.
Уникальное заклинание, созданное им и переданное ей, было настолько революционным, что само по себе могло стать основой совершенно новой школы магии.
Просто пользоваться им — одно.
Довести его до совершенства — совсем другое.
А полностью освоить его и объединить с магическим фолиантом, созданным из демона…
Это было уже то, чего, возможно, не смогла бы достичь даже её наставница Делфинарис.
Если перевести слова Эрнеста на простой язык, то они означали:
Если ты действительно говоришь искренне, тогда превзойди свою наставницу.
— Ха… ха-ха…
Сухой смех сорвался с её губ.
Ещё мгновение назад её голос был пропитан тоской и печалью.
Теперь же в нём звучал горячий, почти обжигающий азарт.
В зелёных глазах Эрис появилась сила.
Пламя в её груди, которое уже почти погасло, снова вспыхнуло.
Но теперь это было другое пламя.
Упрямое, но не болезненное.
В отличие от прежнего, оно больше не сжигало её изнутри.
Оно дарило ей бесконечную жизненную силу.
— Хорошо. Тогда готовься. Я завалю тебя таким количеством материала для чтения, что тебе станет плохо. Сразу и целой лавиной.
— Буду ждать.
Несмотря на решительное заявление Эрис, ответ Эрнеста, как всегда, остался совершенно бесстрастным.
Даже если это был их последний разговор, он ничуть не изменил своего делового тона.
Он действительно не испытывает сожаления?
Или, может быть…
Он просто уверен, что они ещё встретятся, поэтому нет смысла устраивать из этого драму?
Эрис надеялась на второе.
Нет.
Она решила сделать так, чтобы второе стало правдой.
Она уже собиралась выйти из библиотеки, когда вдруг услышала за спиной голос Эрнеста.
— Кстати, посетитель. Можно задать один вопрос?
Эрис остановилась.
— Какой?
— Я был хорошим библиотекарем?
Эрис ненадолго задумалась, а затем ответила:
— Нет. Если оценивать объективно, ты во многом не соответствовал требованиям.
— Вот как.
— Но…
— …?
Эрис спокойно добавила:
— Для меня ты был неплохим.
Эрнест моргнул.
А затем слегка приподнял уголок губ.
Это всё ещё было слишком неловко и даже слегка зловеще, чтобы назвать выражение на его лице улыбкой.
Но в нём было своё очарование.
На этот раз Эрис спросила:
— А я была хорошим посетителем?
— С точки зрения правил пользования библиотекой — не особенно. Вообще-то приносить книги извне запрещено. Но поскольку ты в основном читала книги, которые официально не были зарегистрированы, всё это время для тебя делалось исключение.
— Понятно.
— Но…
Эрнест без всяких оговорок добавил:
— Лично для меня ты была неплохим посетителем.
Эрис улыбнулась.
В отличие от неловкой улыбки Эрнеста, её улыбка была настолько прекрасной, что любой увидевший её невольно затаил бы дыхание.
На мгновение они улыбались друг другу — библиотекарь-нарушитель и посетительница-нарушительница.
Затем посетительница отвернулась и вышла из библиотеки.
Твёрдо решив сделать всё, чтобы это расставание, которое могло оказаться последним, таковым не стало.
— Что ж, остальное я оставляю в ваших умелых руках.
— Да-да. Ни о чём не беспокойтесь и счастливого пути.
Представитель компании «Браун Трейдинг», провожавший Эрнеста, отвечал с предельной учтивостью и почтением.
Всё потому, что лично от владельца компании, Трэверса Брауна, он получил строжайший приказ: ни при каких обстоятельствах не проявлять неуважения и обращаться с этим человеком с величайшей осторожностью и почтением.
Покинув библиотеку, Эрнест молча зашагал вперёд.
Он шёл и шёл, пока наконец не добрался до леса за пределами города — места, где не чувствовалось ни малейшего присутствия людей.
Тогда Эрнест достал из мешочка на груди небольшую бусину.
Поверхность полупрозрачной бусины была сплошь покрыта множеством письменных фраз. Некоторые символы словно двигались, создавая промежутки между собой, и вскоре изнутри просочился голос, полный жгучей ненависти.
《Проклятый человек! Как ты посмел…! Как ты посмел запихнуть моё тело в подобную вещь?!》
Голос принадлежал Валзересу.
Естественно, демон источал в сторону Эрнеста чудовищную жажду убийства.
Его душу вырвали из тела, запечатали в крошечной бусине, а собственное тело использовали в качестве материала для какого-то магического фолианта.
Как после такого не испытывать ненависти?
Демон Валзерес угрожающе заговорил:
《Немедленно выпусти меня! Иначе я позабочусь о том, чтобы твой конец был страшнее всего, что ты способен себе представить!》
Эрнест наклонил голову.
— А раньше ты, кажется, разговаривал довольно дружелюбно и жизнерадостно. Решил отказаться от этой манеры?
《Ты издеваешься надо мной?!》
— Вы воспринимаете обычный вопрос как насмешку? Похоже, у вас несколько извращённое мышление, сэр.
Столкнувшись с совершенно невозмутимым отношением Эрнеста, Валзерес скрипнул зубами, а затем тяжело вздохнул.
И заговорил уже несколько более усталым голосом.
《Послушай, приятель. Я признаю, что для человека ты обладаешь немалой силой. Но на этом всё.》
Он говорил мягко, словно успокаивал ребёнка.
《Мой господин, 『Обман』, — король среди королей, повелевающий бесчисленными демонами в мире демонов. С твоим уровнем силы тебе до кончиков его пальцев даже не дотянуться. Нет, даже если он сам не станет вмешиваться, под его началом есть сколько угодно демонов, гораздо более могущественных, чем я. Стоит хотя бы одному из них прийти за тобой — и твоя жизнь превратится в настоящий кошмар. Разве не так?》
Он терпеливо разъяснял всё так, словно перед ним находился полный идиот, которому приходится объяснять очевидное.
《Твою хрупкую плоть разорвут на куски и скормят трёхглавым псам, а твою душу будут держать в рабстве вплоть до самого уничтожения.》
Теперь в его голосе появились провокационные нотки, сопровождавшиеся красочными подробностями.
《Боги Пантеона значительно сократились числом и больше не выставляют напоказ своё величие, как прежде. Трансцендентные существа смертного мира заперлись в собственных владениях и совершенно не интересуются происходящим снаружи. А Герой, защитник человечества, исчез много лет назад. В такой ситуации, если демоны действительно обратят на тебя внимание, ты сможешь с этим справиться? А?》
В последних словах ощущалась тонкая, едва уловимая жажда убийства — словно змея уже приготовилась вонзить зубы.
《Ты всё ещё можешь отпустить меня. А если вернёшь моё тело в прежнее состояние, мы можем стать друзьями. Забудем прошлые неприятности и начнём всё с чистого листа. Как тебе такое?》
Эрнест ответил:
— Это будет затруднительно.
《…Тебе всё ещё трудно понять мои слова?》
— Действительно, магический фолиант, который я подарил посетительнице, был создан с использованием части твоего тела. Однако это не означает, что это само твоё тело. Если бы это было так, в нём остались бы следы демона, верно? Тогда это был бы скорее капкан, чем подарок.
Пусть людей, способных ощущать демоническую энергию, и немного, но они всё же существуют.
Если кто-нибудь из них увидит магический фолиант Эрис и решит устроить ей допрос, это доставит ей немало неприятностей.
Да и самому дарителю будет неловко.
Поэтому Эрнест, максимально используя свойства материала, полностью удалил всё, что могло бы напоминать о демоне.
— Даже если тебе удастся выбраться из этой бусины, вернуться в её книгу ты уже не сможешь. Точки соединения больше не существует. Так что вернуть твоё тело невозможно. Хотя… создать новый магический фолиант, в котором ты смог бы обосноваться, наверное, возможно.
Терпение Валзереса лопнуло.
《Маленький человеческий ублюдок!!》
Треск!
На бусине появилась трещина.
Символы, покрывавшие её поверхность, начали стремительно исчезать, а из трещины наружу просочился чёрный туман, постепенно принимающий очертания Валзереса.
《Хорошо! Тогда я просто заберу твоё тело себе!!》
Острые чувства Валзереса безошибочно уловили, насколько ничтожна нынешняя сила Эрнеста.
Сила, позволяющая проявлять мощь шестого класса исключительно внутри библиотеки.
Он так и не понял точной природы способности Эрнеста, однако по крайней мере почувствовал, что сейчас тот обладает лишь силой самого обычного человека.
По мере того как символы на бусине исчезали, печать, удерживавшая Валзереса, постепенно слабела.
И в тот момент, когда фигура демона уже почти обрела завершённую форму…
— Бла-бла-бла… Как же шумно.
Вместе с голосом, раздавшимся неизвестно откуда, чья-то белая ладонь подхватила бусину с Валзересом.
《Что?》
Валзерес растерянно обернулся.
И увидел её.
Черноволосую женщину с красными глазами, белоснежной кожей и пышным телом.
Она держала между пальцами бусину, в которой был запечатан Валзерес, словно обычную конфету.
《Суккуб?》
Увидев её, Валзерес пробормотал это слово.
Но женщина — Люсидра — даже не ответила.
Она смотрела на Эрнеста.
— Тебе это нужно?
— Хм. Я бы предпочёл услышать подробности того, что именно он замышлял в мире людей.
— Тебе достаточно знать только это? Остальное не интересует?
— Да. К тому же отправить его куда-нибудь ещё было бы неудобно.
— Потом не заберёшь обратно?
Валзерес, полностью проигнорированный в этом разговоре, потерял дар речи.
Человек — ладно, это можно было пережить.
Да, по какой-то причине его сила сейчас сильно уменьшилась, но всё же именно этот человек одолел Валзереса в прямом столкновении.
А значит, у него имелись основания вести себя высокомерно.
Но эта женщина?
《Эй, ты! К какой фракции ты принадлежишь?! Как смеет ничтожный суккуб вроде тебя!..》
Что такое суккуб?
Среди многочисленных рас мира демонов суккубы считались одной из самых слабых и низших.
В лучшем случае они служили наложницами могущественных демонов или высасывали жизненную силу из людей.
Жалкая раса.
И потому Валзерес никак не мог понять, как подобное существо смеет игнорировать его — демона, непосредственно получающего приказы от великого владыки.
— Я наслажусь своей трапезой.
Но Люсидру это нисколько не волновало.
Не обращая внимания на бред Валзереса, она положила бусину с его душой в рот и проглотила её целиком.
Фигура Валзереса, едва успевшая выбраться из бусины, вновь рассеялась, словно туман, и исчезла.
Чувствуя, как бусина скользит вниз по горлу, Валзерес усмехнулся.
Какая невероятно глупая женщина.
Но прекрасно. Всё складывается как нельзя лучше.
Демоны могли увеличивать свою силу, поглощая чужие души.
Однако смысл в этом имелся лишь тогда, когда поглощалась душа существа значительно слабее самого демона.
Хищник, пытающийся проглотить слишком крупную или слишком многочисленную добычу, в конце концов сам лопнет и погибнет.
Точно так же невозможно насильно поглотить душу, которую ты не способен вместить.
Более того, существовала большая вероятность, что вместо этого сам демон будет поглощён вторгшейся душой.
Я поглощу эту глупую идиотку-суккуба.
А затем прикончу этого высокомерного библиотекаря — Эрнеста или как его там.
Готовясь перейти в контратаку, Валзерес вскоре понял, что что-то не так.
Сосуд обычного суккуба напоминал чашку, способную вместить самое большее стакан воды.
Если попытаться поглотить Валзереса, обладавшего силой и магической мощью целого бассейна, такой сосуд неизбежно раскололся бы.
Или, напротив, сам оказался бы затоплен содержимым бассейна.
Но…
Что это за сосуд?
Он огромен.
Непомерно огромен.
Сколько бы Валзерес ни расширял свои чувства, сколько бы ни пытался охватить их целиком, он не мог найти конца этому пространству.
Да, значительная часть содержимого этого сосуда сейчас пустовала.
Но если говорить лишь о вместимости…
Она была сопоставима с вместимостью демона высокого ранга.
Нет.
Нет, даже больше.
Невозможная вещь.
Вместимость, сравнимая с его господином.
С одним из всего трёх абсолютов, существующих в мире демонов.
『Обман』.
Плюх.
Душа Валзереса упала в огромную лужу.
Бульк!
《П-помогите! Пожалуйста, пощадите меня! Мой господин!》
Он отчаянно барахтался и кричал.
Но поверхность лужи оставалась совершенно спокойной.
Потому что по сравнению с её масштабом этот переполох был слишком ничтожен.
Бусина.
Форма Валзереса, просочившаяся из неё.
Всё это начало размягчаться и растекаться, словно краска, растворённая в масле.
Его воспоминания.
Магическая сила.
Власть.
И само его существование.
Всё таяло, растворяясь и становясь частью этой огромной лужи.
А затем наконец наступила тишина.
Три правителя Демонического мира обладали своими уникальными особенностями и специализациями.
『Кровавая Чаша』 гордилась способностью управлять кровью.
『Клык Безумия』 славился звериными инстинктами и первобытной жестокостью.
А что насчёт 『Обмана』?
Он был королём всего, что связано с ложью и хитростью.
Обмануть кого-либо, исказить факты, создать зрительные иллюзии, скрыть истину за завесой неизвестности.
Среди трёх правителей, переживших века в Демоническом мире, именно этот Архидемон лучше всех специализировался на интригах.
Был ли он таким потому, что его подчинённые переняли склонности своего господина? Или же изначально под его началом естественным образом собирались именно такие существа?
Нельзя было точно сказать, что вернее: «какова чернильница, таковы и её края» или «рыбак рыбака видит издалека».
Как бы то ни было, раскрыть замыслы фракции Обмана было чрезвычайно трудно.
Выбросив за борт такие понятия, как гордость, дух соперничества и честная игра, они были сложны уже на этапе противостояния, их было трудно поймать даже после вступления в бой, а если всё-таки удавалось схватить — добиться от них правды было ещё сложнее.
Однако здесь нашлась парочка, идеально отвечавшая всем необходимым условиям.
Они выманили демона из фракции Обмана, который обычно не высовывался наружу, схватили его прежде, чем тот успел сбежать, а затем просто проглотили целиком, не дав ему даже возможности солгать.
— Значит, план заключался в том, чтобы сбить с пути Потомка Героя, снять печать в Небесной Академии и украсть спрятанный внутри артефакт.
Услышав бормотание Принца, Люсидра кивнула.
— Похоже, было отправлено три демона. Один должен был приблизиться к Потомку Героя и сбить её с пути. Второй — найти артефакт и забрать его после снятия печати. И наконец, третий должен был отвлечь внимание окружающих, покусившись на другие сокровища Академии, и тем самым обеспечить беспрепятственное выполнение настоящего плана.
— Вальзерес, должно быть, был последним.
— Верно. Скорее всего, они специально выбрали легко контролируемого контрактника, поскольку изначально собирались использовать его как приманку.
— Хм.
Принц, поднеся руку к подбородку, задумался.
Тем временем Люсидра наклонилась к нему.
Её пышная грудь прижалась к плечу Принца, слегка изменив свою форму, а вокруг распространился сладкий, дурманящий аромат.
Обычно даже в такой ситуации Принц сказал бы что-нибудь вроде: «Здесь жарко, отойди», однако на этот раз он не спешил отстранять Люсидру.
Внутренне улыбнувшись этому обстоятельству, Люсидра продолжила ленивым голосом:
— В этом деле участвуют ещё два демона, равных Вальзересу по положению, а возможно, даже превосходящих его. Как бы ты ни был силён, справиться с ними, имея лишь силу клона, будет непросто, разве нет?
Она шептала так, словно была близкой подругой того же пола — непринуждённой и привычной, — но при этом обладала обольстительным очарованием противоположного пола.
— Как насчёт этого? Может, на этот раз мне действительно помочь тебе? До сих пор я лишь слегка координировала всё происходящее из-за кулис. Но если хочешь, могу выйти на сцену лично.
Из-за долгого пребывания под печатью Люсидра была значительно ослаблена.
Но это одновременно означало, что её прежний пик развития — нет, пик её нынешней регрессии — также был невероятно высок.
Следуя за клонами Принца, поглощая мелкие души и жизненную силу, а теперь ещё и поглотив демона довольно высокого ранга, она стала гораздо сильнее, чем прежде, — и её обаяние, и магическая сила.
Если раньше она могла околдовать обычного мужчину несколькими словами и одним взглядом, то теперь достигла уровня, на котором могла очаровать даже довольно опытного мужчину.
Иными словами, каким бы матерым Принц ни был к медовым ловушкам, на этот раз…
— Люсидра.
— Да?
— Один из моих инструкторов в последнее время сосредоточился на улучшении навыков обнаружения и дальних атак. Как только он почувствует твоё присутствие, откуда-нибудь издалека наверняка прилетит пространственный разрез.
— ……
Люсидра мгновенно полностью подавила всю магическую силу, которую до этого едва заметно излучала.
Окружающий воздух, до того словно окрашенный в розовый оттенок, тут же вернулся в нормальное состояние.
Она молча подтянула стул хвостом и села на него, а Принц также выпрямился.
И затем они оба продолжили разговор так, словно ничего не произошло.
— Итак, что ты собираешься делать? Ты ведь собираешься вмешаться?
— Судя по твоим словам, даже Вальзерес точно не знал, что именно представляет собой этот «артефакт», который пытаются получить демоны. Но если это нечто, запечатанное в Небесной Академии, ничего хорошего не выйдет, если оно попадёт в руки демонов. Остановить их необходимо. Вопрос лишь в том, как именно вмешаться.
Принц взял ручку и начал перекатывать её между пальцами.
— Территория, структура и магический артефакт, созданные 『Мудрецом Небес』, некогда соратником Героя. Всё это и есть сама Небесная Академия. Поскольку Академия является наследием Мудреца Небес, трансцендента 7-го ранга, любое существо, не являющееся трансцендентом, в тот момент, когда ступает внутрь, оказывается связанным законами Академии.
Именно поэтому Вальзерес не попытался сам ворваться в Академию и устроить там хаос, а пошёл на такие сложности, как заключение контракта с человеком, обладающим правом поступления.
Законы Небесной Академии, благодаря которым она, несмотря на то что является всего лишь образовательным учреждением, занимает положение, равное различным «государствам» Центрального континента, были чрезвычайно могущественными и строгими.
— Войти в Небесную Академию практически невозможно иначе как через официальный вход. А через официальный вход могут попасть только студенты, преподаватели и гости, которым Академия дала разрешение.
— А если сказать, что ты идёшь туда в качестве гостя?
— Теоретически это возможно. Но в таком случае свободно передвигаться будет практически невозможно. К тому же отношения между Небесной Академией и Империей изначально не слишком хорошие.
— Почему?
— Несколько сотен лет назад, когда действовали Герои, тогдашний император Империи доставил им немало неприятностей. Знаешь, как это бывает. Такой высокопоставленный человек из соседней страны в героических сказаниях, про которого никак не поймёшь — союзник он или враг.
— ……
История Империи Айзерна была весьма длинной.
А когда история государства становится достаточно длинной, среди его правителей неизбежно появляются и не самые достойные личности.
Хотя в официальных исторических записях самой Империи Айзерн многие неприятности, вызванные тем императором, были скрыты или значительно приуменьшены, исторические хроники Центрального континента, имевшего тесные связи с Героями, сохранили довольно подробные сведения.
Библиотекарь Эрнест обратил внимание на эти записи, и среди поступков того императора было немало совершенно безумных.
— Короля Демонов… Кхм, то есть Архидемона, который благополучно спустился в этот мир и буквально превращал людей в фарш, он просто игнорировал, заявляя, что это вообще-то проблема Центрального континента. Или требовал земли и различные неравноправные договоры в обмен на помощь. Или приставал к Святой, которая была членом отряда Героя. Поистине выдающаяся личность.
— Что случилось с тем императором?
— Его убил младший сын предыдущего императора — его собственный племянник, которого тот заставил выпить яд. Вернее, думал, что убил.
Семейная история, относительно которой трудно было подобрать какой-либо комментарий.
— Впрочем, прошло несколько сотен лет, так что прямой неприязни практически не осталось. Но, похоже, определённое чувство отторжения и неловкости всё ещё сохраняется. Кроме того, если мы начнём действовать слишком заметно и демоны что-нибудь заподозрят, а затем залягут на дно, это тоже доставит немало хлопот.
— А если поступить туда в качестве студента или преподавателя?
— Условия поступления в Небесную Академию очень строгие. Даже с помощью торговой компании сейчас будет сложно в спешке создать подходящую личность. А преподавателем, насколько мне известно, невозможно стать, если ты сам не являешься выпускником Небесной Академии. Так что этот вариант отпадает.
— …То есть тупик? Разве не было бы проще просто попросить ту девушку, Эрис, помочь, выступив в роли Эрнеста?
— Если только Эрнест не сможет вместе с ней попасть в Небесную Академию и самостоятельно решить эту проблему, он совершенно не подходит на эту роль — ни по личности, ни по способностям.
Глаза Принца засияли.
— Кроме того, существует ещё один способ. Способ пройти строгую проверку Небесной Академии и одновременно находиться рядом с тем самым «Потомком Героя», на которого охотятся демоны, чтобы защищать его.
— Слушай внимательно.
И Принц начал излагать свой «план».
Поначалу Люсидра слушала с заинтересованным выражением лица.
Но вскоре она начала моргать.
А ещё немного погодя её рот вытянулся в форме буквы «О».
— Ну как тебе? Разве это не идеальный план?
— [Что это за собачье дерьмо… Нет, это даже для собак оскорбление, Ваше Высочество.]
Имя предка оказывает огромное влияние на его потомков.
Потомки широко известных преступников, предателей или неудачников могут быть прокляты на протяжении нескольких поколений просто из-за своего происхождения.
Но и чрезмерная известность предка, напротив, тоже может стать проблемой.
Например, самый широко известный герой из легенд Центрального континента.
Герой, одолевший злого Короля Демонов и спасший бесчисленное количество людей.
Фернандо Валестия.
Девушка, родившаяся его потомком, Фина Валестия, на собственной шкуре испытывала тяжесть этого имени.
— Уф… Что же мне делать? Что мне делать?!
На ней были белая рубашка и тёмно-синие кожаные шорты-комбинезон.
Её длинные чёрные волосы были заплетены в косу, среди них виднелись голубые пряди — то ли от природы, то ли окрашенные. Особенно выделялся аккуратно собранный пучок голубых волос на одной стороне чёлки.
Её лицо с сияющими золотыми глазами скорее производило впечатление миловидного, чем прекрасного, однако фигура, напротив, была довольно женственной.
Платок, который должен был свободно свисать, прижимался к белой рубашке — зрелище, способное стать опасным для парней её возраста.
Пусть Фина и не была той несравненной красавицей, которая заставляет всех вокруг оборачиваться, назвать её некрасивой тоже было бы невозможно.
Однако всё это не имело никакого значения, когда сама девушка, схватившись за голову, каталась по кровати.
— Небесная Академия…! Это же то странное место, где люди даже умирали во время вступительных экзаменов! Я не хочу туда идти…!
Её жалкий вид — она плакала, кричала и капризничала — был способен безжалостно разрушить тот образ, который обычно возникает в голове при словах «Потомок Героя».
Но, если быть честным, у Фины были на то причины.
Ведь её собственная воля повлияла на решение отправить её в Небесную Академию ровно на ноль процентов.
「Хо-хо-хо, моя дорогая доченька. Прости, что в последнее время я не мог уделять тебе внимания. На границе сейчас полный хаос! Если целыми днями рубить монстров, времени даже на отдых не остаётся.」
「Ах, нет. Всё в порядке, не волнуйся обо мне.」
「Хм-хм, понимаю. Даже с тобой, гордой представительницей рода Валестия, я обращался как с ребёнком слишком долго. Ты продолжаешь заниматься фехтованием?」
「А, да.」
「Всё ли у тебя хорошо в повседневной жизни?」
「А, да.」
「Вот и отлично. Ах да, совсем забыл. Подготовься к вступительному экзамену в Небесную Академию через неделю.」
「А, да. …Что?」
「Изначально, кажется, они собирались освободить нескольких лучших учеников от экзамена. Но с именем Валестия разве мы можем воспользоваться подобными нечестными методами? Сдай экзамен честно и покажи всем, кто сомневается в твоих способностях! Это меч, оставленный Героем!」
「…Эм, простите.」
「Ох, уже так поздно. Мне нужно встретиться с Его Величеством, а потом сразу возвращаться на границу, так что если тебе что-нибудь понадобится, скажи главному дворецкому или напиши мне! Ну, я пошёл!」
Это действительно произошло молниеносно.
Не успев даже возразить, отец Фины ушёл.
А сама Фина, которая всё это время лишь сидела на стуле и моргала и окончательно осознала произошедшее примерно через час.
И мысленно закричала.
Ещё печальнее было то, что отец Фины действовал вовсе не из злого умысла.
Наоборот — им двигало исключительно доверие.
Он искренне верил, что человек, в жилах которого течёт кровь Валестия и который является потомком того самого Героя, по определению должен быть способен на подобные свершения.
Сам её отец вырос в таких условиях.
Его братья тоже.
Её дед тоже.
Как и практически все остальные члены семьи.
С самого детства они естественным образом учились владеть мечом, естественным образом оканчивали Небесную Академию и естественным образом поступали на службу в армию королевства.
Других вариантов просто не существовало.
Некоторые бунтари пытались изменить предначертанный путь, поступая на государственную службу вместо военной.
Но старейшины семьи и высокопоставленные чиновники королевства, словно действуя заодно, раз за разом уничтожали подобные попытки и ставили на них клеймо:
«Ага попался, ты всё равно идёшь в армию».
Разумеется, те, кто родились со слабым телосложением или недостатком магической силы, могли избежать этого предопределённого пути.
Но Фине, к сожалению, не повезло ни с тем, ни с другим.
— Что же мне делать… Правда, что мне делать?
Фина тяжело вздохнула.
Было бы здорово просто спокойно провалить экзамен.
Но вес имени «Потомок Героя» был слишком велик, чтобы она могла позволить себе такую роскошь.
При этом уверенности в том, что она сможет показать от неё ожидаемые результаты, у неё тоже не было.
И вот, пока она предавалась этим тревожным мыслям…
Бум!
Из угла комнаты Фины донёсся странный звук.
Там лежали различные предметы, купленные или подаренные ей для подготовки к вступительному экзамену.
Поначалу Фина решила, что ей показалось.
Но, взглянув на кучу коробок, она вздрогнула.
Бум!
Одна из коробок снова задрожала.
Ч-что это такое? Там животное? Или… человек? Неужели слуги могли не успели проверить?
Как бы там ни было, сначала лучше было убежать.
Приняв такое решение, Фина уже собиралась тихонько поползти к двери.
Но тут—
Пуф!
Крышка коробки открылась, и изнутри начало исходить слабое магическое сияние.
Неосознанно определив природу этой магии, Фина пробормотала:
— Меч?
Это действительно был меч.
Клинок, в котором переплетались серебристый и чёрный цвета, а в навершии был закреплен голубой алмаз.
Фина ошеломлённо смотрела на меч с настолько необычным видом, будто он только что выпрыгнул прямо из какой-нибудь легенды.
И тут его магическая сила внезапно ярко вспыхнула.
《Ты… жаждешь силы…?》
Голос, наполненный величием, словно звучал непосредственно в её сознании.
《Я — Демонический Меч Форте… Дева, обладающая необходимой квалификацией… Возьми меня в руки… И я стану твоей силой и защищу тебя от тех, кто угрожает тебе…》
Меч с собственной волей.
Момент заключения особого контракта.
Ситуация, словно прямо из начала героической истории.
И в ответ Фина сказала:
— …Эм, простите, Демонический Меч-ним?
《Говори…》
— Простите, но, кажется, при доставке произошла ошибка.
《……》
[[image:/storage/reader-images/9bc61101aac22f49c44c13dbea10f95763bdd951.png]]
[[image:/storage/reader-images/942be1a78676653173d84af0eea1816d63d94303.png]]
Наследный принц заговорил:
— На этот раз клон должен соответствовать условиям, которые несколько сложнее обычных.
Первое условие.
Как минимум боевая мощь 6-го ранга.
— Для начала, уже одно это — задача не из простых. Без каких-либо особых внешних условий предел, которого можно достичь исключительно за счёт боевой специализации, — вершина 5-го ранга. Библиотекарь Эрнест демонстрировал силу 6-го ранга, но это было возможно лишь благодаря целому ряду жёстких условий.
Наличие мастерской, которую можно было долгое время перестраивать и синхронизировать. Основное тело с боевой мощью на уровне обычного человека. И противник, который сам являлся в мастерскую.
Только при выполнении всех этих условий Эрнест мог проявить силу 6-го ранга.
Если бы Эрнесту не хватило времени перестроить библиотеку или если бы Эрис не выиграла для него время, чтобы он успел добраться до библиотеки, он пал бы, даже не получив возможности продемонстрировать эту силу.
А такая нестабильность явно не подходит телохранителю.
Второе условие.
Внешность и личность, подходящие для телохранителя.
— Даже если существовал бы клон, способный свободно использовать силу 6-го ранга, ещё неизвестно, сможет ли он постоянно находиться рядом с тем, кого должен защищать. Даже если он попытается охранять её как студент, могут возникнуть обстоятельства, из-за которых им неизбежно придётся разделиться.
Постоянно охранять кого-либо крайне сложно без согласия самого объекта защиты.
Достаточно вспомнить романы — там постоянно бывает, что охраняемый, чувствуя себя скованным, действует без своего телохранителя и попадает в неприятности. Кто сказал, что Потомок Героя не поступит так же?
Даже если сама цель будет сотрудничать, круглосуточная непосредственная охрана без содействия Небесной академии чрезвычайно затруднительна. А если тайно проникнуть в академию, рассчитывать на её помощь и вовсе невозможно.
Поэтому новый клон должен обладать такой формой и личностью, которые позволят ему всегда оставаться рядом с целью, не вызывая у окружающих подозрений.
Чрезвычайно сложные условия.
Задача, после которой невольно задаёшься вопросом: а возможно ли вообще выполнить их все?
Поэтому наследный принц заявил:
— Тогда человеком мы его делать не будем.
Отказавшись от активных действий и вместо этого превратив защитника исключительно в оружие, можно стабильно обеспечить боевую мощь 6-го ранга.
Если это не человек, его не будут проверять при прохождении отбора в Небесную академию. А поскольку это оружие, ничего странного в том, что оно постоянно находится рядом со своей владелицей, нет.
Иными словами, достаточно стать мечом — и всё решается!
Слушая страстную речь принца-наследника, Люсидра подумала:
Что за чушь — нет, даже хуже — дичь какая-то.
Разве речь шла не о том, какого клона создать?
Почему посреди обсуждения клонов внезапно возник вывод: «Ну, раз так, придётся стать мечом!»?
По целому ряду причин это было трудно принять, но выбора не было.
Таков уж был наследный принц.
Проблема заключалась в следующем.
— Если… только если я заключу этот контракт… может, я тогда смогу кое-как проникнуть академию?
《…》
Похоже, нынешняя цель защиты тоже была далеко не простым противником.
Взяв предложенные принцем попкорн и напитки, Люсидра перешла в режим наблюдателя из тени.
Для начала поговорим немного о здравом смысле.
Когда появляется странный говорящий меч, предлагающий заключить контракт, обещающий силу и выдающий что-то вроде: «Если ты не заключишь со мной контракт, тебе грозит опасность», как должен отреагировать разумный человек?
Обычно он насторожится.
Испытает страх или, будучи настолько потрясённым, что ничего не сможет понять, обратится за помощью к другим.
Само существование меча и всё, что он говорит, разве не подозрительно?
В этом смысле девушка по имени Фина Валестия действительно отличалась от обычных людей.
Не то чтобы она совсем не испытывала страха или подозрений.
Но…
«…А? Погодите. А разве это не шанс?»
Прислушиваться к словам таинственного Демонического меча (?) — потенциально опасно.
Но полностью провалить вступительный экзамен в Небесную академию — определённо опасней.
Особенно если учесть, что реакцию её отца предугадать было совсем несложно.
「Ах! Моя единственная дочь дошла до такого из-за того, что я пренебрегал ею! Какой же я отец!」
「Как я могу заниматься государственными делами, если не способен даже правильно воспитать собственную дочь?! Я договорился с Его Величеством о временном отпуске, поэтому оставшееся время посвящу тебе, Фина!」
「Строгая диета! Никаких сладостей! Никаких ночных перекусов! Никакого валяния в постели! Регулярные физические тренировки! Каждое утро подъём ровно в назначенное время и пробежка! Не волнуйся, доченька! Я выращу из тебя настоящую воительницу, достойную имени Валестия!」
«А-а-а-а!!»
Фина закричала про себя.
Даже от одного представления об этом её руки и ноги начинали дрожать, а желудок скручивало.
Для Фины, которая по натуре была замкнутой девушкой и любила валяться в своей комнате, индивидуальные интенсивные тренировки с чрезвычайно общительным отцом, от которого даже в состоянии покоя исходил запах воина и пота, были бы адом из всех возможных адов.
Увидев, как лицо Фины побледнело, Демонический меч, очевидно, неправильно всё понял и невозмутимо раскрыл свой (физически не существующий) рот.
《Я знаю, о чём ты думаешь… Тебе это кажется подозрительным и пугающим… Но, дева… я не лгу… Поэтому…》
— Э-э, господин Демонический меч? Это сейчас не так важно.
《…Хм?》
— Если… только если я заключу этот контракт… может, я тогда смогу кое-как проскочить академию?
《…》
Демонический меч на мгновение замолчал.
Тем временем Фина каким-то образом перебралась через кровать на четвереньках и теперь находилась прямо перед мечом.
Её затенённые глаза, странно налившиеся кровью, и дрожащие губы — если немного преувеличить, она выглядела как наркоман, отчаянно ищущий дозу.
— Я-я многого не прошу! Просто немного выше среднего! Такую оценку, с которой, когда приносишь табель домой, тебя не хвалят, но и не ругают!
Если бы у Демонического меча были глаза, они, вероятно, сейчас бегали бы из стороны в сторону, пока он размышлял над ответом.
После короткой паузы Демонический меч ответил:
《Разумеется, это возможно… Дева, стоит тебе заключить со мной контракт — и первое место не станет проблемой…》
— А, нет, всё нормально. Немного выше среднего меня вполне устроит.
Фина провела границу с неожиданно твёрдым выражением лица.
Хо-хо, Демонический меч заинтересовался.
《Почему…? Разве тебе не нужна вершина, достигнутая благодаря своим вохможностям…?》
Фина энергично покачала головой.
И сказала:
— Если я получу слишком высокую оценку, меня могут заставить выйти на сцену перед актовым залом в качестве представителя первокурсников или что-нибудь в этом роде!
С заявлением, что она категорически этого не хочет, Фина для пущей убедительности скрестила указательные пальцы в форме буквы X.
《Хм…》
Демоническому мечу было что сказать по этому поводу, но раз уж девушка сама соглашалась на контракт, отказываться причин не было.
В конце концов он молча выбросил заготовленный список «28 причин, почему вы обязаны немедленно заключить контракт с Демоническим мечом» на случай, если Фина начнёт сомневаться, и открыл рот.
《Понятно… Я — Демонический меч Форте… Контрактница, я стану твоей силой и буду защищать тебя от любых опасностей…》
— Я Фина Валестия! Рада познакомиться! А, но… можно ещё один вопрос?
《Спрашивай…》
— Почему вы… э-э… с самого начала так растягиваете слова? Это не то чтобы раздражает, но почему-то немного сбивает.
《…Я постараюсь больше так не делать.》
Демонический меч Форте.
Потомок Героя Фина.
Контракт заключён.
Когда люди слышат о месте под названием «Врата Небес», какую картину они представляют?
Огромный храм из белого камня? Вершину настолько высокой горы, что невозможно увидеть её конец? Мистическую башню, окутанную потоками магической энергии?
К сожалению для тех, кто представлял нечто подобное, Врата Небес вовсе не столь великолепны.
Всё, что там есть, — огромное открытое поле.
А в самом его центре стоит единственный, неприметный деревянный посох.
Те, кто приходит сюда, ничего не зная заранее, обычно оглядываются по сторонам с тревогой, задаваясь вопросом, туда ли вообще попали. И только заметив, что сотни других людей тоже ждут здесь чего-то, остаются, хотя и не перестают сомневаться.
На поле находится более сотни человек, но если они не пришли вместе, то почти никогда не разговаривают друг с другом.
И дело не просто в застенчивости.
Это более фундаментальная настороженность.
Потому что каждый здесь — потенциальный соперник.
Некоторые из них в будущем станут товарищами, которые проведут друг с другом немало времени, но это будет только после прохождения вступительного экзамена.
Они не проявляют открытой враждебности — ведь впоследствии им, возможно, придётся столкнуться друг с другом. Но и становиться друзьями прямо сейчас никто не собирается.
В этой тонкой, напряжённой атмосфере Фина Валестия тихо корчилась от боли.
«Живот болит…»
Никаких громких споров или ругательств.
Но взгляды и колючая атмосфера, которыми люди обменивались — намеренно или невольно, — были для Фины огромным испытанием.
Единственным немного утешительным обстоятельством было то, что она не была совершенно одна в этом неуютном месте.
Фина тихо пробормотала, чтобы окружающие не услышали:
— Господин Демонический меч, господин Демонический меч.
《Что такое? Хотела что-то сказать?》
Голос звучал так, словно говорил прямо у неё в голове.
Это был уже не такой отстранённый тон, как при первой встрече, а гораздо более дружелюбный. Фина слегка хихикнула.
Пусть Демонический меч и вызывал немало подозрений, по крайней мере он относился к её словам с уважением и не игнорировал их.
— Вы знаете что-нибудь о вступительном экзамене?
Фина и Форте пока не успели много поговорить.
Они впервые встретились всего за несколько дней до экзамена, а из-за необходимости следить за взглядами окружающих времени на разговоры и вовсе было немного.
《Я не совсем невежественен в этом вопросе.》
— Тогда вы знаете, что будет на экзамене? Дома мне никто ничего не рассказывает.
Это была семейная традиция: они отказались даже от предложения академии о специальном поступлении.
Разумеется, не могло быть и речи о таких «нечестных» методах, как утечка заданий или предварительная подготовка к экзамену.
Поэтому большая часть информации Фины о Небесной академии основывалась на слухах.
Что люди умирают во время экзамена.
Что из ста поступивших выпускается меньше пятидесяти.
И тому подобное.
《В общих чертах знаю. Но сейчас рассказывать тебе бессмысленно.》
— Почему?
《Потому что конкретное содержание меняется в зависимости от того, кто является экзаменатором.》
Фина уже собиралась попросить его объяснить подробнее, когда…
— Эй? Смотрите, смотрите туда!
— Значит, слухи были правдой!
— Она действительно огромная.
По толпе прошёл ропот.
А над их головами появилась тень.
Фина рассеянно посмотрела в небо и увидела нечто, спускающееся с небес.
Огромный остров медленно опускался сквозь облака.
— Вау…
Иногда слишком огромный объект искажает восприятие расстояния или скорости.
Остров опускался очень быстро, но находившиеся на земле люди не могли легко это заметить.
Некоторые сообразительные кандидаты, решив, что их может раздавить, поспешили к краям поля.
Однако это оказалось совершенно ненужным.
Огромный парящий остров не опустился на землю полностью, а остановился, сохранив между собой и полем определённое расстояние.
Люди с облегчением поняли, что не превратятся в раздавленные блинчики, но тут же возник новый вопрос.
— Но как нам туда попасть?
— Прыгать? Лестница? Или нужно бросить какой-нибудь крюк и забраться наверх?
— Не говори ерунды. Даже сейчас он выглядит высотой в несколько десятков этажей.
Словно отвечая на их сомнения, деревянный посох, торчавший в центре поля, зашевелился.
Будто кто-то в ускоренном режиме заставил живое существо расти, деревянный посох стремительно увеличился в размерах.
Вскоре он превратился в огромную башню, прочно ухватившуюся за нижнюю часть парящего острова.
Словно соединив небеса и землю.
У только что созданной башни не было даже двери — лишь открытый вход.
Некоторые ожидавшие на земле люди без колебаний направились туда.
Они действовали быстро и спокойно, словно уже знали, что произойдёт.
Те, кто понял происходящее на шаг позже, обеспокоенные возможностью отстать, поспешили следом.
Фина тоже осторожно приблизилась ко входу.
И в тот момент, когда она пересекла границу и ступила внутрь башни…
【Задание: Подняться на башню】
【Условие прохождения: Достичь парящего острова】
【Ограничение по времени: 3 дня】
【Награда: Пропуск на первый вступительный экзамен Небесной академии】
【Особое примечание: Превентивные атаки внутри башни запрещены. Нарушители возвращаются на 1-й этаж】
Внезапно перед глазами Фины возникла полупрозрачная прямоугольная панель, напоминающая стекло.
Похоже, нечто подобное увидели и остальные кандидаты: кто-то моргал, кто-то растерянно махал руками в воздухе.
И тут раздался голос Демонического меча:
《Судя по твоей реакции, появилось окно задания. Следи за этой полупрозрачной панелью. В течение учёбы в академии ты будешь видеть её до тех пор, пока она тебе не надоест.》
5-й ранг соответствует территории.
6-й ранг соответствует государству.
А 7-й ранг — Трансцендент… переписывает часть самого мира.
Законом, оставленным 『Мудрецом Небес』, было:
«Пусть усердие всегда получает соответствующее ему вознаграждение».
И выраженный в стиле одного определённого наследного принца, мир заданий и наград явил лишь один из своих фрагментов.
— Иллюзия, которую одновременно видят сотни людей?
— Я вообще не почувствовал ни малейшего отклика магии.
— Рассеивание тоже не работает. Что это вообще за конструкция?
Те, кто хоть немного разбирался в магии, не могли скрыть своего замешательства, увидев внезапно возникшее сообщение.
С точки зрения привычных им законов магии происходящее было совершенно необъяснимым.
— Хм… Это что-то вроде магии? Потрясающе!
— Хо-о, и впрямь. Похоже, звание лучшей академии Центрального континента ей дали не просто так.
— В любом случае, получается, нам нужно подняться наверх? Высота приличная, но трёх дней должно хватить.
А вот те, кто в магии ничего не понимал, действовали куда быстрее.
Они просто не представляли, насколько невероятным было происходящее, и потому без лишних раздумий приняли всё как должное.
Следуя за людьми, один за другим поднимавшимися по лестнице, Фина уже собиралась двинуться следом, когда услышала голос Демонического Меча.
《Погоди. Прежде чем подниматься, нужно кое-что проверить.》
— А?
Фина остановилась и склонила голову набок.
Мужчина, шедший позади неё, резко бросил:
— Э-эй! Если не собираешься подниматься, отойди с дороги!
— А! Д-да, простите…
Фина тут же сжалась и прижалась к краю, освобождая проход. Люди, не обращая на неё внимания, один за другим продолжили подниматься по лестнице.
Проводив их взглядом, Фина снова тихо спросила:
— Так что именно нужно проверить?
《Ещё раз прочитай содержимое окна квеста. Я его не вижу.》
— Эм… одну минутку.
Фина внимательно перечитала полупрозрачную панель перед глазами.
Убедившись, что она всё запомнила, Демонический Меч заговорил:
《Срок — три дня, Контрактница. А теперь просто посмотри на башню снаружи. Разве её высота действительно требует трёх дней подъёма?》
— О.
Фина ненадолго вышла из башни, чтобы оценить её высоту.
Башня действительно была высокой. Настолько, что от одной мысли о подъёме по ней пешком становилось немного не по себе.
Но не настолько, чтобы казаться бесконечной.
Её вершину всё ещё можно было разглядеть невооружённым глазом с земли.
Даже если подниматься неспешно, одного дня должно было хватить с большим запасом.
А если срок составляет целых три дня, значит…
— А сотрудники Небесной Академии на самом деле очень добрые?
《Эм…》
Демонический Меч Форте впервые за долгое время почувствовал затруднение.
Обычно ученики, которым помогали или которых наставляли его старшие товарищи (?), к этому моменту уже сами всё понимали.
Но с этой девушкой почему-то было особенно трудно.
《Это означает, что одного подъёма недостаточно. Скорее всего, внутри спрятаны ловушки или какие-нибудь особые механизмы.》
— Ух ты! Господин Демонический Меч, вы такой умный!
Хлоп-хлоп!
Фина искренне захлопала в ладоши.
Несколько человек озадаченно посмотрели на странную девушку, но сама Фина этого даже не заметила.
《В любом случае, сразу бросаться наверх было бы неразумно. К счастью, неподалёку есть город. Лучше сначала купить там кое-какие вещи.》
До города было больше часа пешком.
Можно было бы возразить, что дорога туда и обратно вместе с покупками займёт больше трёх часов и тем самым отнимет драгоценное время.
Но Фина лишь охотно кивнула.
Настолько охотно, что даже Форте слегка растерялся — ведь именно он предложил эту идею.
Фина была достаточно состоятельной, как и полагается представительнице знатного рода, поэтому в городе без особых проблем приобрела большую сумку с наложенными на неё чарами пространственного сжатия, флягу, высококалорийную еду вроде сахара и шоколада, а также множество других полезных вещей.
После этого она вернулась к башне.
Вопреки её ожиданиям, что все уже давно поднялись наверх, вокруг башни по-прежнему толпилось множество людей.
И у всех были мрачные лица.
— Чёрт, и как вообще на эту штуку подниматься?
— На одном теле такое не осилить. Придётся основательно подготовиться.
Среди них были и те, кто, опоздав на шаг, теперь собирался идти в город. Увидев Фину, возвращавшуюся с той стороны, они на мгновение задумались.
Но, заметив, что багажа у неё вроде бы не так много, вскоре потеряли к ней интерес и ускорили шаг.
《Сумка с пространственным сжатием была хорошей покупкой. Ни к чему без причины показывать окружающим, сколько вещей ты с собой несёшь.》
— Д-да. Я немного испугалась, что кто-нибудь заговорит со мной.
《…Лучше поскорее зайти в башню. Внутри запрещены внезапные нападения, так что там должно быть безопаснее, чем снаружи.》
— Хорошо.
Фина вприпрыжку направилась внутрь башни и вскоре ступила на лестницу.
Сколько времени прошло с тех пор, как она осторожно поднималась по лестнице?
Аномалия проявилась почти сразу.
Лестница, которая вначале была достаточно широкой, чтобы по ней могли идти бок о бок три человека, начала постепенно расширяться.
Сначала это ещё можно было принять за какую-то архитектурную особенность.
Но вскоре такая трактовка потеряла всякий смысл.
Ширина лестницы слева направо стала больше диаметра самой башни.
Изменился и окружающий пейзаж.
В какой-то момент деревянные стены исчезли, а по обеим сторонам открылись бескрайние равнины.
Сама лестница постепенно превратилась в пологий подъём.
С неба беспощадно палило солнце, вытягивая из участников последние силы и терпение.
Люди обливались потом, с трудом поднимаясь по склону.
— Ух… Как и сказал господин Демонический Меч, сам подъём тоже оказался непростым.
Фина пробормотала это с лёгкой тревогой.
Она шла по лестницам и склонам уже больше двух часов, поэтому даже на её лбу выступили мелкие капельки пота.
В случае Фины, имевшей вдоволь воды, это было лишь утомительно и не представляло особой проблемы.
Но те, кто легкомысленно отнёсся к испытанию и полез наверх без подготовки, теперь выглядели так, будто вот-вот умрут от жажды.
Они тяжело дышали, едва переставляя ноги.
А люди, загнанные в крайнее положение, склонны мыслить очень недальновидно.
— Эй, ты! Отдай воду!
— А? Не неси чушь и проваливай.
— Я сказал, отдай её!!
— Э-э?! Н-не подходи! Не подходи! Кхх!
Один из участников внезапно ударил другого, а затем силой отнял у него флягу и сумку.
Зрелище напоминало разбойничий налёт.
Но среди людей, обладающих хоть какой-то силой, всегда найдутся те, кому не хватает терпения и самообладания, так что ничего удивительного в этом не было.
Однако радость грабителя оказалась недолгой.
Едва он поднёс отнятую флягу ко рту, как земля под его ногами словно провалилась.
Его тело рухнуло вниз.
— А-а-а!
Короткий крик.
И человек исчез.
А через мгновение земля вновь стала целой, словно никакой ямы здесь никогда не существовало.
Проблема заключалась в том, что вместе с ним провалились и украденные им сумка и фляга.
— А-а, нет! Если уж падать, так падай один! ЗА ЧТО?!
Наблюдая за отчаянием юноши, в одно мгновение лишившегося всех своих вещей, Форте спокойно произнёс:
《Хм. Между совершением нападения и изгнанием проходит больше времени, чем я ожидал. Контрактница, остерегайся засад.》
— Хорошо.
Юноша ещё некоторое время ошеломлённо смотрел на место, где исчезла яма.
Затем стиснул зубы и вновь пошёл вверх.
Фина, краем глаза наблюдавшая за ним, тоже продолжила путь.
Дорога становилась всё шире и неровнее.
Количество людей постепенно увеличивалось.
Некоторые даже использовали магию для усиления тела, чтобы быстро преодолеть высоту.
Однако у этого метода были очевидные ограничения.
Обычно уровень, на котором человек способен усиливать тело с помощью магической силы, соответствовал примерно 3-му рангу.
А физические возможности, получаемые таким образом, были примерно на уровне дикого зверя.
В бою или при коротких рывках такое усиление давало колоссальное преимущество перед обычными людьми.
Но при длительном путешествии, подобном нынешнему, оно имело свои пределы.
В конце концов, энергию всё равно приходилось восполнять отдыхом и едой.
К тому же небо, прежде сиявшее ярким светом, постепенно потемнело.
Поднялся зловещий ветер.
Люди уже не думали о том, чтобы продолжать подъём, и начали отдыхать в наскоро сооружённых укрытиях.
Разумеется, качество этих укрытий оставляло желать лучшего.
Вряд ли найдётся много людей, которые возьмут с собой походное снаряжение на вступительный экзамен в академию.
Хотя несколько таких всё же нашлось.
Фина, заметив расставленные кое-где палатки, удивлённо моргнула.
— Здесь так много людей, которые всё подготовили заранее!
《Экзамен проводится каждый год, пусть и с некоторыми изменениями. Разумеется, найдутся люди, которые собрали информацию у предыдущих участников или выпускников. Как бы академия ни меняла преподавателей и ни добавляла элементы случайности, у подобных методов есть предел.》
— Вот как.
《Тебе тоже стоит отдохнуть. У тебя ещё больше двух дней впереди. Нет смысла выкладываться с самого начала.》
— Но что, если эту высоту действительно нужно преодолевать все три дня без отдыха?
《Тогда слишком мало людей прошло бы первый этап. Это обесценило бы сам смысл первого экзамена.》
— Ах… И правда.
Фина кивнула.
Затем достала из рюкзака спальный мешок, похожий на гусеницу, и подходящий по размеру широкий кусок ткани.
Она приготовилась ко сну.
Ставить полноценную палатку было бы слишком заметно, да и возиться с ней не хотелось.
Фина выбрала ровный участок практически без уклона, расстелила ткань и положила сверху спальный мешок.
Она уже собиралась лечь, когда вдруг заметила неподалёку другого участника.
— Ха-а… ха-а…!
Фина узнала его.
Это был тот самый юноша, который ранее лишился своих вещей из-за другого участника.
Похоже, он продолжал идти без воды и нормального отдыха.
Его измождённое лицо было заметно даже издалека, а руки и ноги дрожали.
Он собирался просто лечь на землю.
Без спальника.
Без одеяла.
Вообще без какой-либо защиты.
И почему-то казалось, что если он заснёт в таком состоянии, случится что-нибудь действительно серьёзное.
Разумеется, это никак не касалось ни Фины, ни Форте.
То, что юноша потерял свои вещи из-за чужого вмешательства, было прискорбно.
Но это тоже являлось частью вступительного экзамена.
И всё же…
Почему-то.
Увидев его, Фина начала заметно беспокоиться.
— Эм… г-господин Демонический Меч?
《Что такое?》
— Если мы поможем этому человеку… ничего плохого не случится?
《Если случится — то случится. Во-первых, ты поможешь потенциальному конкуренту. Во-вторых, никто не гарантирует, что тот, кому ты помогла, обязательно отплатит тебе тем же. Более того, он вполне может решить, что ты теперь ему что-то должна, и потребовать ещё.》
— Д-да… Это правда.
Фина кивала.
Но при этом всё равно выглядела расстроенной.
Форте, почувствовав неладное, спросил:
《Есть причина, по которой ты так сильно хочешь ему помочь? Чувство долга как потомка Героя?》
— Всё не настолько серьёзно.
Фина на мгновение закатила глаза, словно подбирая слова, а затем тихо хихикнула:
— Эхехе…
— Просто сейчас уже темно, никто не обратит внимания. Если я тихонько дам ему немного воды и еды, думаю, никаких проблем не возникнет.
Ответ вроде бы был ответом.
Но одновременно — совсем не был им.
Она говорила, что хочет помочь, однако вместо причины перечисляла обстоятельства.
《Ну, ничего страшного. В краткосрочной перспективе ты поможешь конкуренту, зато в долгосрочной перспективе получишь потенциального союзника, с которым, возможно, придётся провести всю академическую жизнь. К тому же неизвестно, получишь ли ты награду, когда помогаешь. Но если не поможешь — награды точно не будет.》
— Правда? Тогда всё хорошо?
Глаза Фины заблестели.
Она порылась в сумке, достала запасную флягу, немного еды и одеяло, а затем подошла к юноше.
Почувствовав её приближение, тот насторожился.
Но прежде чем успел что-либо сказать, Фина выпалила:
— Вот… Эм… пожалуйста, возьмите! Если вам неудобно, можете не брать!
Шлёп.
Шуршание.
Она положила вещи перед юношей, тут же развернулась и поспешно убежала.
Юноша ещё некоторое время ошеломлённо смотрел ей вслед, словно не понимая, что вообще произошло.
Но вскоре обнаружил, что Фина исчезла.
Тогда он осторожно протянул руку к фляге.
Лицо его на мгновение осталось недоверчивым.
Но стоило ему сделать несколько глотков…
Бульк-бульк-бульк.
Он жадно выпил воду и вдруг издал восторженный возглас:
— УРААА!
Это был крик человека, который только что осознал, что всё-таки выживет.
Затем юноша низко поклонился Фине, которая украдкой наблюдала за ним издалека.
Фина неловко почесала щёку, а затем отошла ещё дальше, чтобы устроить себе новое место для ночлега.
《Хм.》
Форте молча наблюдал за происходящим.
И вынес свой вердикт.
Неплохо.
Полтора дня.
Именно столько времени понадобилось Фине, чтобы добраться до вершины башни.
Учитывая, что на испытание отводилось три дня, а скорость передвижения у Фины была самой обычной, можно было сделать вывод: при должной подготовке даже среднестатистический человек вполне мог пройти этот этап в установленный срок.
И всё же, несмотря на такую, казалось бы, умеренную сложность, первый экзамен преодолело меньше половины всех поступивших. Большинство тех, кто без какой-либо подготовки бросался вслепую карабкаться по башне, либо выбивались из сил, либо сдавались на полпути.
Даже если с помощью магического усиления человек мог на короткое время обрести физические возможности на уровне дикого зверя, это совершенно не означало, что его выносливости хватит на многочасовой подъём.
【Вы успешно выполнили «Задание: Восхождение на башню».】
【Вы получили «Пропуск на первый вступительный экзамен Небесной академии».】
— Ух ты!
Фина поспешно поймала жетон, внезапно возникший прямо в воздухе.
Он имел форму булавы, наклонённой по диагонали, а неровные углубления на поверхности сразу выдавали: это лишь часть какого-то целого предмета.
Фина с любопытством переводила взгляд с жетона на пустое место в воздухе, откуда тот появился.
— Удивительно. Предмет просто взял и возник из ниоткуда.
《Небесная академия находится во владениях Мудреца Небес. Здесь нередко происходят вещи, которые невозможно объяснить обычной магией или благословениями.》
— Понятно.
《Ты поняла?》
— Я поняла, что вообще ничего не поняла!
《…Хм. И это хорошо.》
Пока эти двое вели столь содержательную беседу, перед глазами Фины появилось новое окно задания.
【Задание: Покорение деревянных кукол】
【Условие выполнения: Победить кукол и собрать как минимум три их сущности, после чего доставить их к «Вратам»】
【Ограничение по времени: 3 часа】
【Награда: Пропуск на второй вступительный экзамен Небесной академии】
【Особое условие: Участники могут обмениваться сущностями кукол】
Прямо под ногами Фины словно по чьей-то команде возникла светящаяся стрелка.
Проследовав за ней, Фина увидела площадку, похожую на сильно расширенный древесный пень. По ней бродили деревянные куклы, а другие участники тем временем усердно сражались с ними.
Звяк!
Бум!
— Ч-что за чёрт?! Почему мой меч её не разрубает?! Из чего она вообще сделана?!
— Н-не подходи! Уходи! А-а-а!
— Кха-а!
Один из участников, судя по всему воин, обрушил меч на деревянную куклу. Лезвие лишь оставило царапину на её руке, после чего деревянный кулак врезался воину прямо в лицо.
Другой участник, явно маг, попытался атаковать куклу издалека заклинанием. Но едва он начал произносить заклинание, голова куклы резко повернулась в его сторону. В следующее мгновение она рванула вперёд и впечатала ему в живот удар ногой.
Воин с распухшим лицом и маг, выплёвывавший содержимое желудка, практически одновременно вылетели за пределы площадки.
Глядя на них, корчившихся на земле, Фина побледнела.
— Д-Демон меч, господин…
《Что такое?》
— М-Может, нам просто сдаться?
《……》
Форте уже собирался сказать, что для начала неплохо было бы хотя бы скрестить мечи с противником, но проглотил эти слова.
Он понял, что для Фины подобный совет совершенно бессмысленен.
Поэтому, сделав вид, что не услышал её вопрос, продолжил объяснять:
《Чтобы обычный воин мог без особых проблем одолеть такую куклу в одиночку, ему понадобится как минимум аура меча.》
— Я-я не умею пользоваться аурой меча!
《Успокойся. Это необходимо лишь в том случае, если ты собираешься сражаться обычным мечом.》
Аура меча в конечном счёте представляла собой технику усиления атаки за счёт пропускания магической силы через оружие.
Следовательно, если само оружие обладало достаточной мощью, никакая аура меча не требовалась.
《Контрактор. Доверься мне и сражайся.》
На лице Фины на мгновение появилась тревога. Её взгляд заметался из стороны в сторону, но вскоре она осторожно ступила на площадку.
По меркам Наследного принца одна из деревянных кукол, до этого бродивших по площадке словно монстры из какой-нибудь RPG, заметила Фину и приняла боевую стойку.
В следующий миг две тени пересеклись.
Свист!
— А?
— Как это возможно?..
Ошарашенные голоса принадлежали участникам, напряжённо наблюдавшим за деревянными куклами с края площадки.
Кукла, на которую Фина обрушила удар мечом, была настолько легко разрублена надвое, что её прежняя невероятная прочность теперь казалась просто смешной.
— Ух ты…
Сама Фина тоже удивлённо посмотрела на меч.
Ощущение было такое, словно горячий нож прошёл сквозь кусок масла.
Точнее, она даже не чувствовала, будто прикладывала силу. Лезвие просто скользнуло сквозь куклу в тот самый миг, когда коснулось её.
Шуршание.
Упавшая на землю деревянная кукла сморщилась, словно засохший лист, а затем сама рассыпалась в пыль.
От неё осталась лишь одна маленькая семечка размером с монету.
《Похоже, это сущность деревянной куклы. Быстро подбери её.》
Положив сущность в карман, Фина вновь приняла стойку перед следующей куклой.
Деревянная кукла, словно почувствовав её враждебность, приготовилась к бою.
Но результат оказался тем же.
После того как Фина подряд расправилась с тремя куклами, она растерянно рассмеялась.
— Э-это оказалось гораздо проще, чем я думала! Всё благодаря вам, Демон меч!
《Я бы с радостью принял похвалу, но расслабляться пока рано. Посмотри за пределы площадки.》
— А?
Фина посмотрела туда, куда велел Форте.
Там она увидела множество участников, которые пристально смотрели прямо на неё.
Под внезапным вниманием Фина напряглась.
《Ещё раз прочти особое условие этого экзамена.》
【Особое условие: Участники могут обмениваться сущностями кукол】
Фина тихо выдохнула:
— А…
《Похоже, теперь ты поняла. Если сейчас сойдёшь с площадки, остальные участники начнут охотиться за тобой. Даже если в одиночку никто не решится, они могут решить, что вдвоём или втроём сумеют тебя одолеть.》
— И что же мне тогда делать?
《Полагаю, тебе следует продемонстрировать свою силу. Жестоко разобраться с несколькими из них, чтобы остальные поняли: связываться с тобой себе дороже.》
— Хм…
Несмотря на объяснение Форте, особого энтузиазма Фина не проявила.
— А есть какой-нибудь другой способ?
《Не любишь вид крови?》
— Я её боюсь!
На первый взгляд это звучало как детская жалоба. Но в то же время в этих словах чувствовалось нежелание выбирать самый простой путь, если существовал другой вариант.
《Тогда остаётся бежать. Что тебе больше подходит: прорыв напролом или отвлекающий манёвр?》
— Что проще?
《Примерно одинаково.》
— А что… менее страшно?
《Зависит от того, что считать страшным. Но, на мой взгляд, отвлекающий манёвр лучше.》
— Тогда давайте так!
《Принято. Для начала уничтожай встречающихся тебе деревянных кукол. Около тридцати сущностей должно хватить.》
— Хорошо.
Возможно, благодаря уверенности, которую она приобрела после первых сражений, Фина без лишних раздумий принялась одну за другой аккуратно разрубать деревянных кукол.
Тех, кто уже сражался с другими участниками, она обходила стороной. Но поскольку противники уже были заняты едва ли в десятой части случаев, выбирать цели оказалось совсем несложно.
Набрав достаточно сущностей, Фина по указанию Форте зачерпнула горсть и бросила их за пределы площадки.
Сущности разлетелись в разные стороны.
Люди рефлекторно потянулись за ними, и в этот самый момент Фина рванула к «Вратам».
— Стой!!
Некоторые участники ожидали её не у самой площадки, а непосредственно на пути к Вратам.
Но Фина вновь бросила горсть сущностей им через головы.
Те, кто собирался преградить ей дорогу, на мгновение замешкались, а затем без возражений расступились.
В конце концов, каждому участнику требовалось всего три сущности.
Вместо того чтобы рисковать, вступая с Финой в бой ради большого количества сущностей, было куда безопаснее и проще подобрать те, что она разбросала.
После трёх или четырёх таких манёвров перед Финой наконец показались Врата — конечная точка второго экзамена.
Стоявший перед ними мечник средних лет открыл рот.
— Ч-что?! Разве это не слишком щедро? Профессор Эмиль ещё будет жаловаться, что на собеседование пришло слишком много людей!
Тон его звучал как выговор, однако широкая улыбка и добродушный смех ясно показывали: поступок Фины он вовсе не считал чем-то плохим.
— Я Лизенол, экзаменатор второго испытания и преподаватель фехтования Небесной академии. Что ж, умница. Покажи свои жетоны.
— В-вот!
Фина поспешно положила три сущности ему на ладонь.
Лизенол кивнул и указал пальцем в определённую сторону.
— Комната ожидания третьего экзамена находится там. До начала испытания ещё есть время, так что можешь пока отдохнуть.
Фина посмотрела в указанную сторону.
Там находилось что-то вроде зрительских трибун. В нескольких местах сидели по три-четыре человека, тихо переговариваясь между собой.
Все они были аккуратно одеты, а их острые взгляды с первого же взгляда выдавали немалую силу.
《Как минимум сильные представители третьего ранга. Некоторые, возможно, даже четвёртого. Так называемая элита.》
— Понятно.
Фина серьёзно кивнула и решительно направилась к ним.
А затем…
Села в самом дальнем левом углу трибун.
Несколько участников, которые, казалось, собирались заговорить с ней, растерянно замерли.
В этот момент перед глазами Фины вновь возникло окно задания.
【Вы успешно выполнили «Задание: Покорение деревянных кукол».】
【Вы получили «Пропуск на второй вступительный экзамен Небесной академии».】
На этот раз из воздуха упал небольшой предмет, напоминающий металлический фрагмент.
Если предыдущий жетон имел форму наклонённой булавы, то этот был выполнен в форме вертикально стоящего меча.
Убедившись, что и на нём имеются характерные углубления, Фина ненадолго задумалась, а затем приложила два жетона друг к другу.
Как и ожидалось, они с щелчком соединились, превратившись в единое целое.
Фина тут же стала ждать появления третьего задания.
Но окно задания молчало.
Похоже, третье задание появится лишь после того, как остальные участники завершат свои вторые испытания.
И тут одна из девушек, сидевших впереди, резко обратилась к Фине:
— Ты. Что ты только что сделала?
— А?
Фина моргнула.
Девушка с острыми чертами лица без всяких церемоний продолжила:
— Если ты разбросаешь столько сущностей, что нам теперь делать? Из-за тебя сюда поднимется куча бездарей.
— Э-э…
— Есть что сказать в своё оправдание?
Фина беспокойно забегала глазами по сторонам.
Девушка, увидев её растерянность, словно набралась ещё больше смелости и повысила голос:
— Ну?!
Фина неловко переминалась с ноги на ногу.
Даже если она хотела спросить совета у Форте, разговаривать сейчас с мечом, когда вокруг было столько глаз и ушей, было совершенно невозможно.
《Контрактор. Успокойся. Я знаю один секретный приём, который поможет тебе выбраться из этой ситуации.》
Ого.
Фина мысленно восхитилась.
Как и следовало ожидать от Демонического меча — он явно предусмотрел всё на свете.
《Сейчас повторяй за мной слово в слово. Ни одной ошибки.》
Фина приготовилась.
《Прошу прощения.》
— Прошу прощения.
《Знаете что? Не беспокойтесь о том, кто пройдёт, а кто провалится. Лучше займитесь своими делами.》
— Знаете что? Не беспокойтесь о том, кто пройдёт, а кто провалится. Лучше займитесь своими… А?
Погодите.
Что-то здесь было не так.
Фина посмотрела на лицо девушки, которое стремительно наливалось то красным, то синим, и сама мгновенно побледнела.
— Что ты сейчас сказала!? Ты действительно всё это сейчас сказала!?
От рыка женщины у Фины в голове мгновенно стало пусто.
Она понятия не имела, как исправить ситуацию, и запаниковала.
И именно в эту белую пустоту проник лукавый, коварный шёпот Демонического меча.
《Контрактор. Не паникуй. Если ты в точности повторишь то, что я скажу, эта ситуация обязательно разрешится.》
В голосе Форте звучала глубокая убеждённость, и Фина, совершенно растерянная, сама того не осознавая, поддалась словам злого духа.
Даже не понимая толком, что именно говорит, она начала в точности повторять слова, которые всплывали у неё в голове.
— Ты сказала, что проблема в том, что из-за такого количества неумелых людей проходит слишком много народу? Если это действительно проблема, Академия сама их отсеет. А если не отсеет — какое тебе до этого дело? Ведь не из-за того, что они пройдут, ты сама провалишься, верно?
— А, возможно, ты переживаешь, что из-за увеличения числа конкурентов опустишься в рейтинге? Что ж, мне жаль это слышать. Я думала, раз ты заранее заняла здесь место и спокойно отдыхаешь, значит, ты действительно сильна и уверена в себе настолько же, насколько сильна. Но, похоже, я ошибалась.
— И всё же я совершенно не понимаю этих разговоров об ответственности. Об ответственности вообще может говорить только тот, кто имеет на это право. Ты случайно не профессор, который замаскировался под ученицу и решил затесаться среди абитуриентов? Или ты, обычная участница экзамена, считаешь, что имеешь право осуждать и наказывать других участников? Если верно второе… ну, ладно. Я пойму. В мире, в конце концов, встречаются люди с раздутым самомнением.
Повисла тяжёлая тишина.
Женщина, первой затеявшая ссору с Финой, под натиском этих стремительных ответов постепенно сникла. В конце концов, дрожа, она закрыла рот и поспешно ушла.
И только тогда разум Фины, тоже побелевший от шока, наконец вернулся в нормальное состояние.
Иными словами, только сейчас она поняла, какую именно чушь только что наговорила.
— А-а… А-а-а-а-а!?
Даже если теперь попытаться объяснить, что она вовсе не это имела в виду, было уже поздно.
— Д-Демонический меч, что же мне теперь делать?!
《Разве ситуация уже не разрешилась?》
— Разрешилась?! Я создала ещё большую проблему! Она ведь теперь точно будет меня ненавидеть…!
《Контрактор. Владеть мечом достоин лишь тот, кто готов к тому, что его самого могут им ударить.》
Голос Форте был предельно строгим, торжественным и серьёзным.
《Представим, что эта девушка нарвалась не на тебя, а на какую-нибудь вспыльчивую юную дворянку. Как думаешь, что бы с ней произошло?》
— Эм… её бы… избили?
《Ей бы внезапно в лицо прилетела чайная чашка.》
— Не может быть!
Фина даже не стала спрашивать, откуда бы вдруг взялась чайная чашка.
Как опытный мечник носит с собой меч, а детектив — трубку, сочетание «злодейка дворянка + чайная чашка» было практически обязательным атрибутом.
《И это ещё не всё. Она могла бы наговорить куда более жестоких вещей, манипулировать ею посредством подчинения или мучить всевозможными неприятными поручениями, от которых невозможно избавиться.》
— Н-неужели бывают настолько злые люди?
《Да. В этом смысле той девушке повезло. После этого опыта она в будущем не станет безрассудно нарываться на людей, не понимая, с кем имеет дело. Так что и в социальном, и в физическом плане она станет осторожнее, чем прежде.》
Затем Форте понизил голос.
《Разумеется, у этого метода есть побочный эффект. Твоя репутация среди окружающих может немного ухудшиться. Как Демонический меч, помогающий своей хозяйке, я сожалею об этом. Я действовал в спешке и не объяснил тебе ситуацию должным образом, поэтому не стану винить тебя, если ты на меня обидишься.》
— Нет…!
Фина обеими руками схватилась за меч в ножнах и жалобно произнесла:
— Вы сделали это ради меня! И ради той девушки тоже, Демонический меч! Я ни за что не стану на вас обижаться!
《Правда?》
— Да!
《Благодарю тебя, Контрактор. Благодаря тебе я обрёл уверенность в том, что не ошибся.》
— Эхехе.
Фина не понимала одного.
Хотя остальные абитуриенты не могли расслышать содержание её приглушённого разговора, одного того факта, что она бормотала что-то мечу, было достаточно, чтобы окружающие сочли её сумасшедшей.
Она также не замечала, что Архидемоница, скрывавшаяся в тени, смотрела на Форте примерно так, словно перед ней стоял старший, за которым она ни за что не хотела бы последовать, каким бы впечатляющим тот ни был.
Возможно, благодаря действиям Фины второй экзамен смогло пройти значительно больше людей.
По мере того как прежде просторная зона ожидания начала заполняться, экзаменатор Лизенол крикнул:
— Похоже, в зале ожидания скоро не останется места! Те, кто прошёл первыми, могут сразу направляться к месту проведения третьего экзамена!
Лизенол указал на подъём позади себя, и люди начали двигаться в указанном направлении.
Фина, немного растерянная, тоже влилась в процессию.
Возможно, из-за воспоминаний о страданиях во время первого экзамена лица поднимавшихся по склону людей были далеко не радостными. К счастью, место проведения третьего экзамена находилось недалеко.
Точнее говоря, это одновременно были экзаменационная площадка, комната для собеседований и ворота.
Здание, боковые проходы которого были наглухо перекрыты, а стены были настолько высокими, что непосредственно соединялись с внешней стеной острова.
Оно словно само заявляло:
«Если хочешь попасть в Академию — тебе придётся пройти здесь».
И в тот момент, когда Фина увидела здание, перед её глазами появилось новое окно задания.
【Задание: Индивидуальное собеседование】
【Условие прохождения: Получить одобрение экзаменатора на поступление】
【Ограничение по времени: Нет】
【Награда: Право на поступление в Небесную Академию】
【Особое примечание: Входить строго по очереди. Номер в очереди: 6】
Хотя по объёму оно было значительно короче первых двух заданий, его воздействие оказалось куда сильнее.
При мысли о том, что поступление уже совсем близко, глаза абитуриентов заблестели.
И тут широкая табличка над входом засветилась, и на ней появились слова:
— Номер 1. Войдите.
Люди начали оглядываться в поисках первого номера.
Первой вперёд вышла та самая женщина, которая недавно поссорилась с Финой.
На ней были довольно дорогие экипировка и одежда. Бросив на Фину короткий взгляд, она отвернулась и уверенной походкой направилась внутрь.
Ровная спина и размеренная поступь создавали впечатление, что девушка получила весьма хорошее воспитание. Теперь становилось понятно, почему Форте назвал её «элитой».
Примерно через пять минут надпись на странной табличке изменилась.
— Номер 2. Войдите.
На этот раз внутрь широким шагом направился мужчина с огромным, медвежьим телосложением, выглядевший одним из самых старших среди абитуриентов.
Так продолжалось дальше.
И наконец очередь дошла до Фины.
Она вошла внутрь здания с чрезвычайно нервным видом.
Первым её встретил длинный коридор.
Нет, если быть точнее, всё здание состояло исключительно из одного прямого коридора.
Некоторое время Фина шла по белоснежному пространству, где белым было всё — сверху, снизу, слева и справа.
И вскоре увидела единственного человека, сидевшего за столом прямо посреди коридора.
У него были слегка выцветшие каштановые волосы и квадратные очки.
Мужчина взглянул на Фину и произнёс:
— Добро пожаловать. Пожалуйста, присядьте на тот стул.
— Да… хорошо.
Голос Фины слегка дрожал.
В отличие от Лизенола, экзаменатора второго этапа, этот мужчина был чрезвычайно вежлив. Однако за его вежливостью ощущалась холодная, чёткая граница.
Атмосфера давящего собеседования стала для Фины естественным врагом — особенно для такой интровертной девушки.
《Успокойся, Контрактор. Разве ты забыла, что я рядом?》
Ощутив невероятное облегчение от того, что Форте был рядом и мог подсказывать ей, Фина выровняла дыхание.
Экзаменатор заговорил:
— Сейчас я задам вам несколько вопросов. Пожалуйста, отвечайте на них. Это ненадолго, так что не волнуйтесь.
— Хорошо.
— Тогда начнём. Какова причина, по которой вы хотите поступить в Небесную Академию?
— Эм…
Фина ненадолго задумалась.
На самом деле ответ был прост:
«Потому что папа сам подал за меня заявление».
Но ей почему-то казалось, что произносить это слово в слово не стоит.
《Необязательно давать впечатляющий или благородный ответ. Достаточно рассказать о том, чем ты хотела бы заниматься в Академии и чего хотела бы там добиться.》
То, чем она хотела бы заниматься.
То, чего она хотела бы.
Эти два ключевых слова поселились в её голове, и Фина осторожно открыла рот.
— Я… хотела бы завести друзей.
— Друзей?
— Да. Друзей, с которыми можно было бы обсуждать всякие пустяки, не думая о репутации семьи, политических интересах или каких-нибудь великих целях.
— Хм.
Возможно, ответ Фины оказался немного неожиданным, потому что на лице экзаменатора появилось нечитаемое выражение.
Фина забеспокоилась, не ошиблась ли она, но, к счастью, мужчина не стал развивать эту тему и перешёл к следующему вопросу.
— Академия предоставляет студентам множество возможностей для роста, но одновременно подвергает их опасности. Иными словами, поступление — это далеко не конец. После него вас ждёт множество испытаний. Вы даже можете оказаться в ситуации, угрожающей вашей жизни, а число студентов, благополучно заканчивающих обучение, значительно меньше числа поступивших. Вы всё ещё хотите поступить?
Теперь это уже больше походило на угрозу, чем на предупреждение.
На мгновение Фина задумалась: может, лучше провалить собеседование и пережить суровую подготовку под руководством отца?
Но тут вмешался Демонический меч.
《Жизненные кризисы всегда приходят тогда, когда им вздумается. Важно лишь то, будут ли за ними следовать награды и отдых, достойные пережитых трудностей.》
— Эм… думаю, всё будет нормально, если за трудностями будут полагаться соответствующие награды и отдых.
— Награды и отдых, значит.
Экзаменатор кивнул.
Похоже, реакция была благоприятной.
— Тогда можете не беспокоиться. Великий Мудрец Небес создал это место с единственным желанием: те, кто идёт по трудному пути, должны получать соответствующее вознаграждение. За многочисленными выборами и испытаниями последуют достойные награды. И отдых также входит в число этих наград.
Почувствовав, что атмосфера собеседования немного разрядилась, Фина тоже слегка расправила прежде сильно сгорбленные плечи.
После этого последовало ещё несколько вопросов о предпочитаемых направлениях и предметах, которые она хотела бы изучать.
И наконец прозвучал последний вопрос.
— Что, по-вашему, такое «Герой»?
Взгляд экзаменатора в этот момент стал весьма выразительным.
Казалось, ответ Фины действительно его интересовал.
Впрочем, было бы странно, если бы экзаменатор Небесной Академии, особенно отвечающий за собеседования, не знал о личности Фины и её семье.
На этот раз даже Форте не вмешался.
Потому что ему самому было интересно, что ответит Фина.
Девушка, унаследовавшая кровь и родословную Героя, ответила почти без раздумий:
— Тот, кто не бросил свою ношу.
Экзаменатор проявил интерес.
— Хм. Под «ношей» вы метафорически подразумеваете некий возвышенный долг?
— Нет. Эм… она вовсе не обязательно должна быть возвышенной. Это может быть что-то вроде: «Пойди и побей кого-нибудь за меня» или «Победи, потому что мне хочется лениво пожить в мирную эпоху». Конечно, среди них наверняка были и великие, возвышенные желания, о которых вы говорите. В любом случае, таких желаний должно было быть бесчисленное множество. И их ноша, наверное, была действительно тяжёлой. Разве Герои не те, кто способен всё это вынести?
Тон Фины был совершенно спокойным, однако в нём чувствовался оттенок:
«Я бы так не смогла».
Похоже, ответ пришёлся экзаменатору по душе.
Он кивнул.
— Понимаю. И позвольте сообщить то, о чём я не упомянул раньше.
— Да?
— Я Лоуэлл, профессор магии. Надеюсь, с этого момента мы будем хорошо работать вместе, Фина Валестия.
【Вы успешно выполнили «Задание: Индивидуальное собеседование».】
【Вы получили «Право на поступление в Небесную Академию».】
Из пустоты появился значок, напоминающий посох, и слился с двумя уже имевшимися у Фины жетонами.
Три части соединились, образовав единый завершённый знак.
Посмотрев на эмблему, в которой посох, меч и булава гармонично пересекались друг с другом, Фина с облегчением выдохнула.
Она поступила.
Чтобы носить столь громкое звание одного из трёх лучших учебных заведений континента, нужно обладать соответствующими достоинствами.
К примеру, Императорская Королевская академия — одна из гордостей империи Айзерна и основа её крепкого среднего класса — славится прежде всего своими масштабами и разносторонностью.
Более пятисот преподавателей — признанных специалистов в самых разных областях, — а также бюджет, сопоставимый с содержанием целого графства.
Здесь преподают всё: от фехтования и магии до гуманитарных наук, инженерного дела и государственного управления. Причём уровень обучения настолько высок, что существует негласное правило: «Если ты хотя бы благополучно окончил эту академию, где бы ни оказался потом — везде сможешь себя проявить».
Вопреки статусу самой могущественной державы континента, средний уровень выпускников, специализирующихся именно на боевых дисциплинах, не так уж высок — в лучшем случае около 3-го класса. Однако высокопоставленных чиновников Империи это нисколько не беспокоит.
По сути, Императорская академия является кузницей новых кадров. Рыцарский орден, Башня магов, государственные учреждения — получив на службу выпускника академии, они просто продолжают самостоятельно шлифовать и развивать его навыки.
В этом отношении Небесная академия представляет собой полную противоположность Императорской.
Здесь учатся долго, а студентов мало.
Даже по одному лишь бюджету эти два заведения нельзя было поставить рядом.
И всё же причина, по которой Небесную академию считали одним из лучших учебных заведений континента, была предельно проста.
Особую «среду» Небесной академии невозможно было воспроизвести.
Даже располагая колоссальными ресурсами и передовыми технологиями Империи.
【Вы успешно выполнили «Задание: Десять тысяч раз ударить по манекену деревянным мечом».】
【Ваша физическая сила немного увеличилась.】
【Вы получили 5p.】
— Фух…
Увидев перед глазами системное сообщение, Фина выпустила из рук деревянный меч и тяжело осела на землю.
Вокруг неё около десятка учеников, как и она, держали деревянные мечи. Все выглядели совершенно измотанными, а лица покрывал пот.
Увидев, что больше половины студентов уже перестали размахивать мечами, профессор фехтования Лизенол покачал головой.
— Похоже, примерно закончили? Тогда перейдём к следующему этапу.
【Открыто «Задание: Десять тысяч раз точно ударить по манекену деревянным мечом».】
【Условие прохождения: точно поразить красную отметку на манекене — 0/10 000】
【Ограничение по времени: Нет】
【Награда: Небольшое повышение контроля над телом / 5p】
【Особое примечание 1: Счётчик не увеличивается при усилении тела магической силой.】
【Особое примечание 2: За каждый неточный удар счётчик уменьшается на 1.】
Стоило появиться новому заданию, как манекены студентов, завершивших предыдущее, испустили странное сияние.
На лбу каждого появилась красная отметка размером примерно с кружок, который можно было очертить большим и указательным пальцами.
Едва она исчезала, новая отметка возникала уже на боку манекена.
От появления отметки до её исчезновения проходила примерно секунда.
Скорость была вполне достаточной, чтобы успеть среагировать.
Но быстро и точно изменить направление тяжёлого деревянного меча было совсем непросто. Тем более что использовать магическое усиление тела запрещалось.
Глядя на студентов, чьи лица стали такими, словно они только что откусили что-то горькое, Лизенол громко рассмеялся.
— Не волнуйтесь! Никто не заставляет вас начинать прямо сейчас! Хотите — приступайте. Не хотите — можете попробовать другие задания или просто отдохнуть в своей комнате. Всё нормально!
Студенты облегчённо выдохнули.
Честно говоря, недовольство у них возникло лишь потому, что они уже устали, размахивая мечом. Если же разрешалось сперва как следует отдохнуть, а потом приступить к заданию, оно уже не казалось таким уж невозможным.
А если выполнять его в несколько заходов, всё становилось ещё проще.
— Есть вопросы? Не похоже. Ну тогда я пойду дальше. Увидимся завтра в это же время!
Лизенол бодро удалился.
Некоторые студенты тут же положили мечи, другие же, наоборот, с энтузиазмом продолжили бить по манекенам.
Демонический меч Форте с интересом наблюдал за происходящим.
《Поистине свободный дух.》
Это была совершенно иная картина по сравнению с Императорской академией, где царила почти ожесточённая атмосфера соперничества, а огромный бюджет и щедрая система стипендий лишь подливали масла в огонь.
Но дело было не только в характере профессора Лизенола.
Большинство занятий в Небесной академии проходило примерно так же.
В обычных академиях именно преподаватель должен направлять ученика и указывать ему путь.
В Небесной академии студентов направляли задания, которые предоставляла система.
Конечно, здесь были отдельные профессора, отвечающие за воинское, магическое и жреческое направления. Но в основном они выполняли роль советников: отвечали на вопросы студентов, когда те обращались к ним.
Самостоятельно вести занятия они почти не пытались.
У новичков вроде Фины, недавно поступивших в академию, задания ещё в некоторой степени подбирались и выдавались преподавателями.
Но чем выше становился курс, тем больше появлялось студентов, которые могли просто заниматься выполнением заданий, почти не встречаясь с профессорами.
Уже одно это говорило о многом.
《Она называет себя академией, но в целом больше напоминает гильдию искателей приключений. Не знаю, считать ли это неэффективностью или доведённой до совершенства автоматизацией.》
Но самое примечательное заключалось в другом.
Эта система практически всегда гарантировала рост.
Она, конечно, не доходила до абсурда вроде полного превращения человеческих способностей в характеристики наподобие «Сила +1» с последующим распределением очков.
Однако ученик, выполнивший задание, действительно ощущал — пусть даже в мельчайшей степени — эффект награды, указанной в соответствующей графе.
Например, совершенно естественно, что благодаря тренировке мышц физическая сила человека возрастает.
Но человеческое тело имеет предел.
Как бы долго человек ни повторял одни и те же упражнения, рано или поздно он достигнет плато.
Можно натренироваться настолько, чтобы поднимать или тащить бревно голыми руками.
Но попробовать поднять каменную или металлическую колонну того же размера уже не получится.
Рыцари демонстрируют сверхчеловеческую физическую силу именно благодаря усилению тела магией. Без использования магической силы даже они не слишком отличаются от обычных хорошо натренированных воинов.
Но Небесная академия была иной.
Если в награде за задание было написано «физическая сила увеличивается», физическая сила действительно увеличивалась — даже если тело человека уже достигло предела своего естественного развития.
Более того, поскольку это увеличение силы происходило по совершенно иному механизму, чем обычный физический рост, человек мог получить такую награду и, не проведя ни одной силовой тренировки, физически превзойти в силе мускулистого гиганта.
《Если бы здесь принимали и воспитывали огромное количество студентов, результаты могли бы оказаться поистине колоссальными… Но, вероятно, это слишком затратно с точки зрения ресурсов. Поддерживать свойства внутри собственного домена — одно дело. А ведь сила не исчезает даже после выхода отсюда. Поэтому, скорее всего, они и отбирают лишь небольшое количество элиты.》
В отличие от обычного домена 7-го класса, Небесная академия была знаменита на всём континенте.
И всё же между тем, чтобы изучать её по документам, и тем, чтобы увидеть собственными глазами, существовала огромная разница.
Жаль лишь, что Форте, не признанный внутри домена «человеком», не мог напрямую видеть систему.
Но даже возможность узнавать о ней от Фины вызывала у него немалый интерес.
Разумеется, одним любопытством Форте свою задачу не ограничивал.
Помешать замыслам демонов и защитить от них Фину.
Такова была миссия, возложенная на Демонический меч в момент его создания.
Или, возможно, миссия, которую он сам возложил на себя.
А то, что для этого требовалось сделать, было совершенно очевидно.
До поступления в академию Фина Валестия втайне испытывала перед Небесной академией страх.
Это было место, которое считалось лучшим учебным заведением центрального континента.
Но одновременно оно обладало зловещей репутацией места, где студенты умирали прямо во время занятий.
Среди тех, кто называл себя выпускниками, одни превозносили академию как настоящий рай.
Другие называли её сущим адом.
Люди считали, что кто-то из них обязательно врёт.
Но реальный опыт Фины говорил об обратном.
Они не лгали.
Потому что место под названием Небесная академия действительно могло стать для человека либо раем, либо адом.
Всё зависело от того, какой путь выберет сам студент.
【Задание: Выпуск】
【Условие прохождения: 13p / 1 000 000p】
【Ограничение по времени: Нет】
【Награда: Выпуск из Небесной академии. Награды, полученные в академии, сохраняются после выхода.】
【Особое примечание 1: Указанное в условии прохождения количество p основывается на текущем запасе, а не на суммарном количестве накопленных очков.】
【Особое примечание 2: За 10 000p возможен «псевдовыпуск». В этом случае награды, полученные в академии, забрать нельзя, однако сохраняется рост, достигнутый без помощи системы.】
В отличие от других академий, в Небесной академии нельзя было просто учиться несколько лет, сдать несколько экзаменов — и получить статус выпускника.
Каждое, даже самое незначительное действие внутри академии приносило отдельные очки — p.
А для настоящего выпуска требовалось накопить миллион.
Чем сложнее и опаснее было задание, тем выше была награда и тем больше p оно приносило.
Причём «сложные задания» здесь вовсе не ограничивались спокойным выполнением того, что поручали профессора.
Чтобы их выполнить, приходилось исследовать каждый уголок академии — внутреннее устройство которой само по себе было весьма сомнительным, — и ввязываться во всевозможные опасные ситуации.
Если студент сам выбирал только лёгкий путь, продвижение становилось медленным, зато относительно безопасным.
Если же он хотел быстро расти, сложность взлетала до совершенно запредельных значений.
Фина подумала:
«Я лучше пойду медленным и безопасным путём».
В обычных занятиях сейчас выдавали в среднем по 5p за предмет.
Если предположить, что в день она будет проходить около трёх занятий, получалось примерно 15p в сутки.
До настоящего выпуска было ещё бесконечно далеко.
Но если несколько лет заниматься в таком темпе, то и псевдовыпуск уже становился вполне достижимой целью.
К счастью, в самой Небесной академии существовали столовые, магазины и прочие места, которыми можно было пользоваться, расплачиваясь p.
Так что, если не транжирить очки и прикладывать хотя бы умеренные усилия, можно было вести вполне спокойную и стабильную жизнь.
《—Хм. Похоже, понадобится около полугода.》
Услышав это, Фина растерянно переспросила:
— П-полугода? Это же слишком жёсткий график, разве нет? Даже для псевдовыпуска…
《Что? Псевдовыпуска?》
— …?
Форте недоумённо замолчал.
Фина тоже ничего не понимала.
Наконец Демонический меч заговорил:
《Псевдовыпуск? Разве это не значит выбросить такую уникальную возможность, как обучение в этой академии? Я имел в виду, что до настоящего выпуска тебе понадобится около полугода.》
— Э-э… Э-Э-Э-Э!?
Фина подскочила.
— Э-это невозможно! Даже опытные старшекурсники, которые учатся здесь больше пяти лет, всерьёз стремятся к выпуску, накапливают навыки и достижения… Даже они говорят, что заработать больше 500p в день — уже везение!
Пятьсот p в день могли показаться огромной цифрой.
Но даже при таком темпе для выпуска требовалось больше пяти лет.
А ведь очки ещё приходилось тратить на еду, развлечения и прочие нужды. Бывали и дни, когда зарабатывать столько не получалось.
Значит, срок становился ещё больше.
Если даже измученные жизнью ветераны здесь продвигаются такими темпами, как первокурсница, только-только поступившая в академию, может мечтать о выпуске через полгода?
На вполне закономерный протест Фина Форте ответил совершенно спокойно:
《Не беспокойся. Просто попробуй — и сама всё увидишь.》
В его голосе звучала такая уверенность, что спорить было бессмысленно.
Он произнёс это с той же убеждённостью, с какой можно сказать:
«Завтра взойдёт солнце».
Фина побледнела.
Обычно именно так звучат слова безрассудного контрактника, который зачем-то связался с Демоническим мечом.
Или, возможно, с мечом, который связался с безрассудным контрактником.
Хотя он уже давно вышел на пенсию, но ещё несколько лет назад в Золотом Облачном дворце Империи служил старый чиновник, обучавший наследного принца государственному управлению.
— Если говорить совсем просто, даже когда мы утверждаем, что человек хорошо справляется со своей работой, это «хорошо» можно разложить на множество составляющих.
— Быстро считать и ловко обрабатывать документы, обладать высокой выносливостью, чтобы выдерживать долгие часы работы, иметь острый глаз и замечать даже мелкие проблемы, или же обладать высокой концентрацией, чтобы не тратить время впустую. Любое из этих качеств чрезвычайно ценно для чиновника.
— Его Высочество наследный принц от рождения обладал выдающимися задатками государственного служащего. Не будь он наследником престола, было бы совершенно неудивительно, если бы именно он однажды возглавил государственные дела в качестве премьер-министра. Ах, только никому не говорите, что я это сказал. А то наставники по фехтованию, магии и прочим дисциплинам начнут спорить, пытаясь перетянуть его на свою сторону.
— Кажется, я отвлёкся. Я ведь говорил, что Его Высочество обладает выдающимися способностями чиновника? Но его настоящая специализация заключалась не в скорости вычислений, выносливости, наблюдательности или концентрации. Хотя и в этом он был превосходен. Его величайшим талантом было… умение работать.
— Допустим, вам понадобились одна кожаная туфля, малина и флейта. Один человек отправился на рынок и купил кожаную туфлю, затем пошёл в лес собирать ягоды, а после этого отправился в музыкальную лавку и выполнил там какую-то работу, чтобы получить флейту.
— А другой человек просто пошёл и убил одного зверя. Кости отдал мастеру, изготовлявшему музыкальные инструменты, шкуру — сапожнику, а ближайшую деревенскую девочку попросил собрать для него малину. Деньги же получил, продав мясо.
— Первый человек потратил много времени, денег и сил. Второй — гораздо меньше денег и времени. Вот в этом и заключается разница в умении работать.
— Когда Его Высочество приступал к делу, он не бросался выполнять задачи одну за другой, как они поступали. Сперва он старался понять всю картину целиком. Определял, какие задачи могут помочь выполнить другие, какие можно делать одновременно, и только после этого выстраивал наиболее эффективный порядок действий. Даже выполняя одну и ту же работу повторно, он каждый раз находил способ сделать её немного эффективнее и совершенствовался.
— Правда… однажды оптимизация достигла определённой точки, после которой дальнейшего прогресса не было. Люди говорили, что это потому, что он уже довёл всё до предела. Но я думаю иначе.
— Он просто понял одну вещь. Что сколько бы ты ни оптимизировал подобным образом, в итоге у тебя лишь становится всё больше работы. Остальные, называющие себя его учителями, тоже должны бы это понять. Тьфу-тьфу.
— И всё же мне любопытно. Если бы он действительно решил действовать, не оглядываясь на чужие взгляды и не заботясь о последствиях… интересно, насколько далеко он смог бы зайти.
《В первую очередь стоит получить награды, связанные с выносливостью, стойкостью и жизненной силой — те, что увеличивают время, в течение которого ты можешь действовать. За одинаковое количество дней больше возможностей получает тот, кто способен сделать больше.》
В ежедневную утреннюю программу Фины добавилась аэробика.
《Квесты на уничтожение и квесты на сбор лучше выполнять одновременно. Например, когда охотишься на рогатых кроликов, выполняй заодно задание на получение их шкур. Когда убиваешь слизней — одновременно выполняй квест на сбор слизи. В идеале стоит принимать как можно больше квестов сразу, но будь осторожна с ограничением на количество одновременно активных заданий.》
Каждый день она ходила в подземелья академии и возвращалась обратно, неизменно набивая рюкзак до отказа.
《Вообще, становиться сильнее, не имея настоящего боевого опыта, — не слишком хорошая идея. Но, к счастью, Контрактница, ты уже владеешь фехтованием и физическими навыками далеко не на начальном уровне. Поэтому вместо того, чтобы шаг за шагом двигаться снизу вверх, сразу бери задания более высокого уровня. Так характеристики будут расти гораздо быстрее, а очки начнут накапливаться ещё стремительнее.》
Она напрямик бросалась в опасные зоны, куда другие студенты осмеливались заходить лишь на старших курсах, и, размахивая демоническим мечом, носилась там с дикими воплями.
【Вы успешно выполнили «Квест: Пробежать 100 кругов по внешнему периметру Библиотеки Мудреца».】
【Ваша физическая сила слегка увеличилась.】
【Вы получили 10 очков.】
【Вы успешно выполнили «Квест: Уничтожить 1000 слизней».】
【Ваша магическая сила слегка увеличилась.】
【Вы получили 50 очков.】
【Вы успешно выполнили «Квест: Собрать 3 порции слизи мутировавшего металлического слизня».】
【Вы получили 140 очков.】
【Вы успешно выполнили «Квест: Уничтожить деревянного рыцаря».】
【Вы получили 1000 очков.】
Бух.
Вернувшись в свою комнату, Фина рухнула на кровать, словно её сбросили туда с высоты.
Советы Форте действительно работали.
Хотя он — точнее, сам меч — не мог напрямую видеть квесты, ему было достаточно примерно услышать от Фины их условия, чтобы выстроить оптимальный путь выполнения. Иногда он даже умудрялся правильно угадывать, какие задания откроются следующими, ещё до завершения текущих.
Прошла всего неделя после поступления.
В то время как другие считали большой удачей накопить около трёхсот очков, Фина уже самостоятельно собрала больше пяти тысяч, причём скорость накопления продолжала расти.
С такими темпами действительно казалось вполне возможным закончить академию за полгода — ровно как уверенно заявлял Форте.
Однако была ли Фина довольна происходящим?
Нет.
— Я-я должна продолжать в таком духе… ещё полгода?
Фина предпочитала тихое одиночество шумному обществу и скорее заперлась бы в своей комнате, чем добровольно вышла наружу.
Для такой Фины этот безумно жёсткий график был настоящей катастрофой.
В конце концов, изначально она поступила в Небесную академию лишь для того, чтобы не провалить вступительные экзамены и не оказаться под круглосуточной изнурительной муштрой своего отца.
А расписание, которое навязывал ей демонический меч, казалось ещё тяжелее.
Приподняв голову, всё ещё лежащую на кровати, Фина тихо спросила:
— Д-Демон-меч?
《Что такое?》
— Н-неужели полгода — это всё-таки не слишком жёсткий срок?
《Нет. Это вполне достижимо.》
Демонический меч решительно отверг её слова.
《В этой академии действительно огромное количество различных объектов. Не только обычные тренировочные площадки и арены для поединков, но и лабиринты с искусственно созданными монстрами, магазины с особым снаряжением и многое другое. Иными словами, сама структура академии идеально подходит для циклов тренировок, усиления способностей и отдыха. Кроме того, Контрактница, ты не полный новичок и уже обладаешь определёнными навыками. Поэтому набрать необходимое количество очков не займёт много времени.》
— У-у-у…
Фина беспомощно заёрзала, не находя, что ответить.
Если бы она могла сейчас просто отказаться от демонического меча, заявив, что всё это слишком тяжело, её жизнь, возможно, сложилась бы иначе.
Но Фина не могла заставить себя так поступить.
Если бы могла, она вообще не дошла бы до этого момента.
《Хм.》
Форте внимательно посмотрел на Фину, которая с унылым выражением лица тихонько стонала.
Как бы ни были велики собственные силы Форте, по сути он оставался мечом.
Чтобы в полной мере проявить его мощь, сама Фина должна была стать сильнее. Только тогда он сможет действовать решительнее в случае вмешательства демонов.
И, что ещё важнее, если она закончит академию и покинет её, разве демоны не лишатся возможности продолжать строить свои козни?
Поэтому сейчас стоило постараться, даже если это было тяжело.
Ведь это было и в интересах самой Фины.
《Контрактница, думаю, завтра тебе стоит провести день совершенно свободно и не беспокоиться о квестах.》
Эту рациональность Форте решил применить даже к самому себе.
— А?
Глаза Фины широко распахнулись.
По её реакции было видно, что она совершенно не ожидала услышать от Форте подобные слова.
《До сих пор ты ведь исправно следовала моим советам и ни разу не пожаловалась. Усилия, разумеется, важны. Но если бесконечно повторять только их, не давая себе нормально отдыхать, хорошего результата не будет.》
— Т-так завтра я могу просто весь день бездельничать?
《Демонический меч никогда не лжёт.》
— Кья-а-а-а!
Фина радостно завопила.
Она обняла Форте и принялась кататься с ним по кровати, пока из ножен раздавался голос меча:
《Контрактница, даже если я нахожусь в ножнах, обнимать меч и так яростно кувыркаться с ним опасно.》
— Кья-а-а.
《И разве я не говорил тебе в прошлый раз, когда ты пыталась взять меня с собой в ванну? Пусть сейчас я и выгляжу вот так, но вообще-то я мужчина. Излишний физический контакт тоже не пойдёт на пользу твоей репутации.》
— Кья-а-а.
《Эй, ты меня слушаешь?》
— Кья-а-а.
《Пожалуй, выходной отменяется─》
— Никак нет!!
Фина тут же села прямо, а Форте тихо вздохнул.
И примерно в то время, когда эти двое — точнее, одна девушка и один меч — обменивались подобными репликами…
Тук-тук.
— Эм… извините. Я хотел кое о чём поговорить. У вас найдётся минутка? Ничего срочного, так что можете не торопиться.
Услышав голос за дверью, Фина посмотрела на Форте.
Тот ничего не ответил.
То есть решение оставалось за ней.
Приведя в порядок растрёпанную одежду, Фина осторожно открыла дверь.
Светлые волосы, голубые глаза.
Перед ней стоял красивый молодой человек, чья внешность явно выделялась даже среди студентов академии. Увидев Фину, он радостно улыбнулся.
— Спасибо, что уделили мне время. Я изначально хотел поприветствовать вас на перемене или во время обеда, но всё как-то не складывалось.
— А…
Фина поняла, о чём он.
Она и сама была не слишком хороша в общении с людьми, поэтому старалась их избегать. А постоянные тренировки по программе Форте и вовсе не оставляли времени на знакомство с другими студентами.
— Простите, я немного растерялась.
Фина слегка склонила голову, извиняясь, и молодой человек поспешно замахал руками.
— Нет-нет, всё нормально. На самом деле среди студентов немало тех, кто предпочитает заниматься своими делами и почти ни с кем не общаться.
В обычной академии люди обычно знакомятся и заводят друзей во время совместных занятий.
Но в Небесной академии было немало студентов, которые сводили взаимодействие с окружающими к минимуму и сосредотачивались исключительно на выполнении квестов.
Возможность собственными глазами видеть, как после каждого выполненного задания их характеристики пусть понемногу, но растут, доставляла им огромное удовольствие.
И некоторые буквально становились зависимыми от этого.
— Я слышал, что среди старшекурсников есть даже такие, кто намеренно тратит очки в столовых и магазинах, чтобы оттянуть выпуск. Они хотят как можно дольше пользоваться квестами и максимально развить свои способности до того, как покинут академию.
— Понятно… Но зачем вы пришли?
— Ну… не хотите ли вы присоединиться к нашей группе?
— К группе?
Фина склонила голову набок, и молодой человек слегка отступил в сторону, показывая людей, стоявших позади него.
Судя по внешности и снаряжению, среди них были маг, жрец и воин.
Молодой человек продолжил:
— Самое важное в этой академии — очки. Они нужны не только для выпуска. Даже еда, сон и одежда так или иначе требуют очков.
Качество еды в столовой и одежды в магазинах сильно различалось в зависимости от того, сколько очков за них заплатить.
Что касается жилья, то обычный сон был бесплатным, но за более удобную постель или просторную комнату уже приходилось платить.
— Можно просто бесконечно повторять базовые задания вроде ударов по манекенам или стрельбы заклинаниями по мишеням, но так вы лишь будете поддерживать нынешний уровень. Если хотите когда-нибудь закончить академию, рано или поздно придётся отправиться в подземелья, разбросанные по всей территории академии. А в одиночку это опасно. Здесь ведь нет защитников.
За исключением занятий, профессора не приходили спасать студентов, если с ними в подземелье случалось что-нибудь опасное.
Причина была проста.
Если рядом постоянно кто-то присматривает за тобой, невозможно по-настоящему развить собственные навыки.
— Даже если вы достаточно сильны, чтобы пройти подземелье в одиночку, никогда не знаешь, что может произойти. Поэтому иметь союзников безопаснее. Конечно, есть и те, кто предпочитает действовать в одиночку, но даже такие студенты постепенно объединяются в группы. Как насчёт присоединиться к нам? Разумеется, это не навсегда. Для начала можем просто попробовать поработать вместе. Если всё будет хорошо — продолжим.
Фина растерянно поводила глазами из стороны в сторону.
Она не знала, как ответить.
И тогда Форте дал совет:
《Думаю, сейчас будет неплохо согласиться, Контрактница.》
— Что, чёрт возьми, делает этот идиот Вальзерес и где он вообще?!
Дивана — одна из трёх демонов, отправленных на эту операцию по приказу 『Обмана』, — раздражённо сплюнула.
Её задачей было ввести Наследницу Героя в заблуждение и подтолкнуть её к тому, чтобы та сняла печать.
Чтобы план шёл гладко, Вальзерес вместе со своим контрактором должен был то тут, то там устраивать переполох, отвлекая внимание профессоров. Но по какой-то причине в академии Вальзерес так и не появился.
Простым прогулом или приступом лени это объяснить было невозможно.
Да, демоны отличались капризным и жестоким нравом, но всё зависело от обстоятельств.
Ни один демон не стал бы относиться спустя рукава к прямому приказу своего повелителя — если только не мечтал о смерти.
Оставалась лишь одна возможность.
С Вальзересом что-то случилось, и он оказался не в состоянии выполнить задание.
— Этот наглый ублюдок так просто бы не сдался…
Первой, кто пришёл Диване на ум, был Архимаг Равелоции — Дельфинарис. Но почти сразу Дивана отбросила эту мысль.
Не то чтобы Дельфинарис была слабой.
В прямом столкновении она без труда одолела бы Вальзереса.
Но сам Вальзерес прекрасно это понимал.
Демон, считавший всякие там честные поединки уделом дураков, ни за что не стал бы сражаться с Дельфинарис лицом к лицу.
Он наверняка действовал бы исподтишка, избегая столкновения, а при малейших признаках опасности тут же пустился бы в бегство.
И всё же от него не было никаких вестей.
Значит, Вальзерес попался врасплох в совершенно непредвиденной ситуации — и противнику, появление которого никак не мог предугадать.
— …Тц.
Но даже понимая это, Дивана не считала, что операцию следует немедленно прекращать.
Это было задание, порученное лично их повелителем, который сам выбрал её для этой миссии.
Если она сейчас прервёт операцию и вернётся в мир демонов, главным виновником, конечно, сочтут Вальзереса, но полностью избежать ответственности ей всё равно не удастся.
К тому же роль Вальзереса заключалась лишь в отвлечении внимания.
С ним операция была бы безопаснее, но и без него выполнить её вполне возможно.
Более того, Дивана была уверена в себе.
— Какая там ещё наследница Героя… В конце концов, это всего лишь наивная девчонка. Совратить её будет проще простого.
Боевые способности, которые Фина продемонстрировала на вступительном экзамене, действительно заслуживали внимания.
Но, с другой стороны, это даже играло им на руку.
Если в столь юном возрасте она уже достигла такого уровня, значит, с самого детства целиком посвятила себя тренировкам, не оставляя времени на беззаботные развлечения.
А чем чище вода, тем сильнее её мутит одна-единственная капля чернил.
Дивана прекрасно знала: люди, прожившие настолько целеустремлённую жизнь, порой способны рухнуть в пучину порока в одно мгновение, стоит им лишь оступиться.
— Ты ведь справишься?
— Да, госпожа Дивана. Предоставьте это мне.
По одному слову Диваны молодой человек с золотистыми волосами и голубыми глазами решительно кивнул.
Он был её контрактором. Обладал вполне приличными навыками, происходил из достойной семьи и, что особенно важно, был достаточно красив, чтобы без труда завоевать расположение окружающих.
План был прост.
В конце концов, любовная ловушка одинаково хорошо работает независимо от пола жертвы.
И действительно, Наследница Героя — Фина Валестия — без особых подозрений приняла предложение молодого человека.
Если бы он предложил ей присоединиться один на один, она, вероятно, проявила бы большую осторожность. Поэтому они намеренно собрали смешанную группу.
— Для начала давайте немного освоимся на нижних этажах. Вы не против?
— Да, конечно.
Фина послушно кивнула, и молодой человек улыбнулся. Дивана, спрятавшаяся в украшении на нём, тоже мысленно ликовала.
Если бы девчонка оказалась гордой или колючей, на её расположение пришлось бы потратить немало времени. Но её готовность послушно следовать их предложениям значительно упрощала задачу.
К тому же воля у неё, похоже, действительно была слабой.
Если постепенно сблизиться с ней, повышая уровень доверия и симпатии, а заодно действовать сообща…
Свист!
Свист!
Свист!
【Вы убили скелета!】
【Вы убили гуля!】
【Вы убили ящеролюда!】
— ……
Уголок глаза молодого человека нервно дёрнулся.
Он изо всех сил старался сохранять образ обходительного джентльмена, но полностью скрыть раздражение не смог.
Остальные члены группы, которых они специально набрали, чтобы снизить психологическую настороженность Фины, тоже были ошеломлены и во все глаза смотрели на происходящее.
И неудивительно.
Они ещё ничего толком не успели сделать, как Фина шагнула вперёд и перебила всех врагов.
— А?
Почувствовав на себе их взгляды, Фина склонила голову набок, явно не понимая, что происходит.
Затем с тревогой спросила:
— Я-я что-то сделала не так?
— Нет, конечно! Совершенно ничего. Какая ещё ошибка?
Молодой человек поспешно замахал руками.
— Мы просто немного удивились. Ваши навыки намного превосходят наши ожидания. Семья Валестия и правда стоит особняком среди остальных.
— А, да…
Даже услышав похвалу, Фина не стала горделиво выпячивать грудь. Напротив, она лишь слегка смутилась.
Глаза молодого человека остро блеснули.
«Похоже, она не любит чрезмерных похвал. Значит, лучше не перебарщивать».
— Тогда перейдём в следующую зону? На этот раз мы возьмём всё на себя, так что, мисс Фина, пожалуйста, оставайтесь позади.
Если свалить всю работу на Фину, она могла заподозрить, что они просто пользуются её силой.
Здесь нужно было доказать, что он не какой-то нахлебник.
Фина послушно кивнула, и между появившимися монстрами и группой молодого человека завязался бой.
Его меч рассекал врагов, воин держал переднюю линию щитом, жрец усиливал группу благословениями, а маг испепелял всё вокруг заклинаниями.
То, что они прошли экзамен и стали официальными учениками академии, означало, что определённые навыки у них уже имелись. Поэтому сражение шло вполне гладко.
После нескольких совместных боёв, в которых участвовала и Фина, молодой человек заговорил:
— Фух… Думаю, на сегодня достаточно. Как насчёт того, чтобы вместе вернуться и поужинать?
— Эм… Ну, если хотите, можете идти без меня. А мне ещё нужно немного пройти дальше.
— Вот как?
Поскольку именно он фактически принимал решения в этой группе — благодаря деньгам, влиянию семьи и собственной внешности, — выбор, по сути, оставался за ним.
«До сих пор она даже не выглядела уставшей. Наверняка уже не раз в одиночку спускалась в куда более опасные места. Если мы сейчас отступим, она может решить, что прекрасно справляется одна, и больше не согласится на приглашение в группу».
— Тогда пойдём вместе. Честно говоря, нам и самим хотелось бы ещё немного потренироваться.
— Правда? Просто я обычно довольно много хожу туда-сюда…
— Ха-ха, ничего страшного. Уверяю вас, выносливости мне не занимать.
После этих слов лицо Фины немного просветлело.
Похоже, она действительно была рада тому, что рядом оказался кто-то, кто готов составить ей компанию.
«Какая лёгкая добыча», — усмехнулся про себя молодой человек.
Что ж, смеяться ему оставалось примерно ещё минут тридцать.
Свист!
【Вы убили ящеролюда!】
Свист!
【Вы убили металлического слизня!】
Свист!
【Вы убили мандрагору!】
Свист-свист-свист-свист-свист-свист-свист!
【Вы убили зомби!】
【Вы убили зомби!】
【Вы убили зомби!】
【Вы убили зомби!】
【Вы убили зомби!】
Сражение — это процесс, который постепенно истощает и тело, и дух.
Особенно настоящий бой: обычный человек способен выдохнуться всего за несколько минут.
Молодой человек и его товарищи прошли серьёзную подготовку ещё до поступления в академию, так что выносливости им было не занимать. Но даже для них было невозможно продолжать сражаться с десятками монстров без конца.
Однако Фина была другой.
Один удар — один труп.
Каждый раз, когда она взмахивала мечом, чья-нибудь жизнь неизбежно обрывалась.
И ни одна атака монстров — будь то удар дубиной, бодание, плевок ядом или что-нибудь ещё — ни разу не достигла Фины.
Зачастую бой заканчивался ещё до того, как враги успевали атаковать. А даже когда на неё набрасывалось сразу несколько противников и наступала очередь врага — то есть когда одни монстры атаковали, пока других она уже уничтожала, — Фина без малейшего труда уклонялась от всех ударов.
Поначалу остальные тоже участвовали в сражениях.
Но со временем они просто перестали что-либо делать и молча смотрели на Фину со стороны.
Через час.
«Она сильнее, чем я предполагал. До того как получил силу от госпожи Диваны, я бы и близко не осмелился с ней связываться».
Через два часа.
«Даже представить страшно, сколько сил она вложила, чтобы обрести такую мощь. И это хорошо. Если она столько лет жила ради одной лишь силы, наверняка в глубине души тоже мечтает отдохнуть и пожить обычной жизнью. На это и нужно надавить».
Через три часа.
«…Что-то это затягивается. Но скоро она должна устать».
Через четыре часа.
«……Хм? Кажется, я только что сам того не заметив на секунду отключился».
Через пять часов.
«……. Когда… это… наконец закончится?»
Игнорировать пламенные взгляды товарищей, буквально умолявших его хоть что-нибудь предпринять, было уже невозможно.
Наконец молодой человек дрожащим голосом обратился к Фине:
— Ф-Фина… Ты всё ещё не закончила?
— А, нет! Я как раз собиралась заканчивать!
— Понятно!
— Мне ещё нужно поужинать, а потом вернуться сюда!
— ……
Один из самых простых способов сблизиться с человеком — проводить с ним время и что-нибудь делать вместе.
Когда люди смотрят друг на друга и разговаривают, вместе выполняют какую-то работу, делят между собой тяготы и радости, между ними постепенно возникает близость.
И наоборот.
Если ты не способен находиться рядом с человеком, с которым хочешь сблизиться, ни о каком товариществе и речи быть не может.
— Блээээргх…!
《Уааа…》
Дивана с мрачным выражением лица наблюдала, как её контрактор блевал в туалете.
Главной причиной, по которой она выбрала этого молодого человека в качестве контрактoра, была его привлекательная внешность. Но сейчас даже лицо, от которого у женщин замирало сердце, не имело особого значения.
Как бы ни был красив этот парень, его внешность всё равно не могла нарушить законы причинно-следственной связи.
Диване хотелось уйти куда-нибудь подальше, лишь бы не видеть этот кошмар, но другого выхода не было.
До прохождения вступительного экзамена в Небесной академии всё было иначе, но теперь проникнув туда, Дивана должна была постоянно следить за тем, чтобы не раскрыть своё присутствие.
Стоило ей покинуть украшение, служившее временным убежищем, как система академии тут же обнаружила бы присутствие демона, а эта информация вскоре дошла бы до профессоров.
— Хык… хык… П-простите, госпожа Дивана. Мне неловко, что вы стали свидетелем такого безобразия.
《Да ладно, ничего страшного.》
Чтобы не возникло недоразумений, стоит сразу уточнить: Дивана не утешала его не потому, что была особенно доброй.
Она просто рассуждала здраво.
Странным был не парень, который не мог за ней угнаться.
Странной была сама безумная девчонка, которая целыми днями охотилась в лабиринте, прерываясь лишь на еду и сон.
Вообще-то молодой человек продержался дольше остальных.
《Но это проблема. Как нам соблазнить девчонку, которая запирается в подземельях и только и делает, что машет мечом?》
Красивое лицо бесполезно, если твой собеседник смотрит исключительно на врагов.
Блестящие навыки общения бесполезны, если с тобой даже не разговаривают.
Дивана ненадолго задумалась, после чего приказала молодому человеку:
《Ты ведь говорил, что среди здешних студентов есть твои знакомые?》
— Да. Здесь учатся старшие сыновья и дочери вассалов нашей семьи, а также некоторые родственники. Среди них есть даже те, кто намеренно затягивает выпуск и проводит здесь больше десяти лет, надеясь обрести силу.
《Тогда всё хорошо. Расспроси их. Узнай, где появляются монстры, особенно неудобные для мечников. Или где полно мощных ловушек.》
Поняв, что задумала Дивана, молодой человек зловеще усмехнулся.
— Вы хотите подвергнуть её болезненному испытанию?
《Она бесится только потому, что обладает такой силой, верно? Если раздробить ей конечности настолько, что она даже двигаться не сможет, ей уже будет не до этого. А потом мы сможем сблизиться с ней под предлогом ухода за раненой.》
— Понял. Значит, мне нужно будет посвятить себя заботе о ней.
Два дня спустя.
Квонг! Бах!
Квонг! Бах!
Огромный железный голем, не скрывая своей исполинской туши, тяжело зашагал вперёд, заставив членов группы потрясённо вскрикнуть.
— А-а, железный голем?! На него даже аура не действует!
— Мы не можем сражаться с такой штукой! Говорят, даже царапины на нём не оставить, если ты не маг как минимум четвёртого ранга!
В сражениях с крупными големами воины играли далеко не главную роль.
Даже самый слабый деревянный голем был целиком сделан из дерева, а любой человек, хоть раз рубивший дрова, знал: дерево — материал одновременно мягкий и удивительно прочный.
Оставить на нём зарубину или сколоть кусок лезвием можно, но вот разрубить одним ударом — уже совсем другое дело.
А если материалом становились камень, металл и тому подобное, то само существование голема превращалось в естественного врага любого воина.
Если выражаться языком RPG, его физическая защита была просто отвратительно высокой.
Заклинания магов хотя бы причиняли ему некоторый урон, но даже они были лишь относительно эффективным средством, а вовсе не ударом по какой-то слабой точке.
Как ни посмотри, это был противник совершенно не того уровня, с которым могли справиться студенты.
Но так и должно было быть.
Ведь его изначально не создавали для того, чтобы его побеждали.
«Говорят, это существо не позволяет студентам слишком долго задерживаться на одном этаже, уничтожая монстров, которые бесконечно возрождаются, словно бесконечный фарм».
Если бы это услышал Принц, он наверняка назвал бы подобное существо «антифармом».
Но контрактор не знал такого термина.
Он лишь знал, что начиная с определённых этажей лабиринта встречаются подобные «монстры, которых в обычных условиях невозможно победить». Столкнувшись с таким существом, нужно было либо бежать, либо использовать специальные предметы.
В отличие от перепуганных товарищей, Фина уже приготовилась сражаться с железным големом.
Увидев это, молодой человек мысленно возликовал.
Разумеется, внешне он тоже не забыл подкинуть несколько нужных реплик.
— Это бесполезно! Фина-ним! Нам нужно отступать!!
Хотя именно он сам, расположившись в одном месте под предлогом выполнения задания, спровоцировал появление голема, он не мог позволить Фине направить своё недовольство на него.
Молодой человек попытался остановить её, но Фина проигнорировала его и продолжила сражение.
Именно такая картина и должна была сложиться, чтобы впоследствии у них появилась причина ухаживать за раненой Финой.
Он уже приготовился вмешаться в подходящий момент, чтобы хотя бы сохранить ей жизнь…
Свист!
Фина одним взмахом рассекла крепкое тело железного голема так легко, словно перед ней был кусок тофу.
Молодой человек застыл.
Совершенно.
Рядом с ним точно так же застыли остальные члены группы, которые ещё секунду назад взахлёб рассказывали о силе и ужасе железного голема.
Пока они изо всех сил старались убедить себя, что всё происходящее — лишь сон, ярко звякнуло системное окно.
【Вы победили железного голема!】
【Вы получили 1000 очков!】
Как правило, если удавалось победить босса, которого по идее побеждать не полагалось, награда оказывалась весьма щедрой.
В реальности существовало немало противников, обладавших абсурдной силой, но почти ничего не дававших за победу над ними.
Однако в этом пространстве, созданном Мудрецом Небес, всё было иначе.
Хотя, конечно, система была сурова к тем, кто не приложил усилий.
【Ваш вклад в уничтожение голема слишком мал!】
【990 очков изъято!】
Пока молодой человек лишь ошарашенно моргал, Фина спокойно убрала меч в ножны.
Увидев застывших товарищей, она склонила голову набок, а затем начала заметно нервничать.
— П-простите… Вы что-то сказали? Я была сосредоточена на сражении и не услышала.
Точнее говоря, она просто была поглощена разговором с демоническим мечом.
Но сейчас это было неважно.
Молодой человек изо всех сил сохранял спокойное выражение лица.
— А-а… нет, ничего. Но всё же это невероятно. Я слышал, что железного голема невозможно победить в одиночку, если не владеешь аурой или чем-то подобным…
Намёк молодого человека был очевиден: «Неужели вы уже достигли пятого ранга?»
Но Фина энергично замотала головой. Её длинные волосы взметнулись, словно хвост.
— Н-нет! Это всё меч! Мои собственные навыки совершенно обычные, ч-чес слово.
— Понятно.
— …Пойдём на следующий этаж?
— …Да.
Молодой человек и Дивана снова принялись строить планы.
— Похоже, мы выбрали не того противника. У неё чудовищно высокая сила атаки, поэтому делать ставку на защиту бессмысленно.
《Верно. Лучше перейти в наступление. Каким бы острым ни был меч, невозможно защищаться им от атак со всех сторон.》
— Я попробую заманить её в место, кишащее ловушками с отравленными иглами. Изначально это место предназначено именно для того, чтобы воины получали ранения, а остальные члены группы их лечили. Так что мы сможем контролировать степень лечения.
《Отлично! Как она собирается защищаться от отравленных игл, летящих со всех сторон, одним мечом?》
Время шло.
Паввавававават!
Вокруг тела Фины сформировался сферический защитный барьер, отразивший все иглы, летевшие со всех сторон.
Увидев это, молодой человек дрожащими губами спросил:
— Э-это невероятная способность… Неужели это знаменитая Броня из Ауры?
То есть неужели она использовала секретную технику пятого ранга, позволяющую материализовать магическую силу и создать вокруг тела подобие доспехов?
Фина замахала руками.
— Н-нет! Это способность демонического меча! Я не умею создавать ничего подобного!
— Понятно. Ха-ха… Поистине невероятно. Да, действительно невероятно.
— Физические атаки, похоже, не работают. Нужно заманить её в ловушку с ядовитым газом.
《А тебя самого такая штука не заденет?》
— Всё будет в порядке, если я заранее подготовлю противоядия. Если немного изменить состав зелья, чтобы побочные эффекты проявились только у неё…
《Фу-фу, хорошо придумано. Но как она собирается защищаться от ядовитого газа одним мечом?》
Время шло.
— К-кха… не могу дышать!
— Бульк! Бульк! Кхарк!
— М-моё тело немеет…!
— А-а-а-а! В-вы все в порядке?! Что делать?! Что же делать?!
Пока остальные члены группы один за другим рухнули, дрожа всем телом, молодой человек наблюдал за мечущейся Финой — правда, совершенно по другой причине — и спросил:
— К-как ты? Всё нормально?
— Э-это способность меча! Пока я держу его в руках, он даёт мне некоторую устойчивость к яду! Но сейчас это неважно!
Фина подняла товарищей одного за другим, вытащила их из зоны действия газа и дала им зелья.
И почему-то даже отдала свою дозу молодому человеку, у которого уже дрожали кончики пальцев.
— Кхе-е-ерк!
— С-спокойно! Я дала тебе зелье, скоро тебе станет лучше!
— …Спасибо, что вылечили меня. Если бы не милость госпожи Диваны, из-за побочных эффектов я сейчас даже на ногах бы не стоял.
《…Ну… ничего.》
— На этот раз я точно прикончу эту проклятую… Кхм! Я хотел сказать — наследницу Героя. Говорят, есть ловушка, которая заставляет надеть проклятое снаряжение, если открыть находящийся внутри сундук.
《Хорошо, но убивать её нельзя. У меня на неё другие планы.》
— …Кхм. Да.
И время снова шло.
Щёлк!
— Фух, пронесло! Если бы не функция обнаружения проклятий, встроенная в демонический меч, я бы чуть не открыл сундук, даже не заметив ловушку!
— Да чтоб тебя…
— А?
— …Я хотел сказать, что это достижение достойно награды. Поистине невероятное мастерство, Фина-ним.
— А, а-а… Нет! Это всё благодаря тому, что вы помогали мне!
— Я понял, что физически мы ничего ей сделать не можем. Но атаки ведь бывают не только физическими! Я распущу о ней дурные слухи, изолирую её от окружающих и морально сломаю!
《Но разве у неё вообще есть кто-то, кроме вас, с кем она общается?》
— …Наверное?
《Если ей не с кем общаться, то как она вообще услышит, что её кто-то проклинает?》
《……》
— Я придумаю другой способ.
《Верно.》
Поскольку операцию пришлось отменить, время будто перестало идти.
Бах!
Молодой человек со всей силы ударил кулаком по столу.
Его глаза налились кровью, а тёмные круги под ними были настолько глубокими, что он уже напоминал панду.
Такова была цена его упрямства: он продолжал следовать безумному распорядку Фины, пока один за другим товарищи, привлечённые деньгами, связями и внешностью, не начали сдаваться, заявляя, что больше не выдерживают.
— Я сделаю ставку на каникулы! Если мне удастся хоть как-нибудь быть рядом с ней во время каникул и завоевать её сердце, какая разница, насколько она физически вынослива?!
《Хорошая мысль. Но получится ли? Каникулы ведь уже бывали, а она и тогда была настолько занята, что всё свободное время тратила на сон, разве нет?》
— Я подготовил мощные стимуляторы. Меня не напугает даже работа сверхурочно!
Дивана не стала уточнять, насколько вообще корректно называть «сверхурочной работой» бодрствование во время каникул.
В глазах молодого человека уже читалось такое отчаяние, что подобные мелочи не имели значения.
《Верно. Постарайся.》
— Предоставьте это мне!!
И вот наступил день операции.
Когда молодой человек уже собирался постучать в дверь Фины, его взгляд вдруг зацепился за табличку.
[Для полноценного отдыха используется магический артефакт, блокирующий шум. По всем вопросам оставляйте записку.]
— Тц.
Молодой человек раздражённо цокнул языком, но вскоре взял себя в руки.
《Что будешь делать?》
— Ничего страшного. Просто я пришёл слишком рано утром. Со временем она всё равно выйдет.
Утро прошло.
— Наверное, отсыпается. Впрочем, после того, как она обычно изматывает себя, это вполне возможно.
Прошло время обеда.
— Наверное, ест всего раз в день. Ну, вечером-то она точно выйдет.
Наступил вечер.
— …А её вообще нет в комнате? Нет, такого не может быть. Я велел своим знакомым немедленно сообщить мне, если они её увидят. Где бы она ни находилась, я бы уже получил известие.
Наступила ночь.
— …Эй, студент! Нехорошо в такой поздний час торчать перед дверью комнаты девушки! Иди к себе!
— …Да.
Молодому человеку хотелось умереть.
《Нужно украсть меч.》
— Похоже, мы действительно ничего не сможем сделать, пока не заберём у неё этот меч.
Правда — страшная вещь. По-настоящему пугающая.
А для тех, кто что-то скрывает и всеми силами старается не допустить раскрытия, — страшнее вдвойне.
«Нельзя, чтобы меня раскрыли».
У молодого человека была тайна.
Тайна, раскрытие которой в один миг поставило бы крест на всей его общественной жизни — а возможно, и на самой его жизни.
«Я — контрактор демона…!»
Этот молодой человек, всего лишь носильщик в группе Фины Валестии, черноволосой девушки, наследницы Героя, на самом деле заключил контракт с демоном.
Стоило правде выйти наружу — и мир не оставил бы его в покое.
Фанатики из храмов Пантеона не просто разорвали бы его на части. Они уничтожили бы и его семью, растоптав каждый клочок его прошлого и превратив всю историю его жизни в прах.
Выжить было бы практически невозможно.
А даже если бы ему удалось уцелеть, до конца жизни пришлось бы скитаться, скрываясь от их неустанной погони.
Даже Империя, прославившаяся как земля неверующих, не стала бы вступать в конфликт с храмами Пантеона лишь ради его защиты.
К счастью, до сих пор ему удавалось держать всё в тайне.
Если он сможет оставаться рядом с этой ужасной наследницей Героя и успешно завершит задание, то сможет спокойно уйти на покой.
Он сбросит с себя все оковы и обязанности, связанные с семьёй, и наконец заживёт сладкой жизнью вместе с уважаемой госпожой Диваной!
Так всё и должно было быть.
Но…
— Эм… а-а… Простите. Хотя «простите» звучит как-то странно… Но…
К молодому человеку приближалась сама Смерть.
Длинные чёрные волосы девушки, струившиеся по спине, мягко покачивались из стороны в сторону. Несмотря на свою длину, они блестели здоровым глянцем, и на них не было видно ни единого повреждения.
Раньше ему казалось, что её волосы напоминают маятник старинных часов.
Но теперь…
Теперь они больше походили на петлю висельника.
Стоило только просунуть туда голову — и тело так же безвольно повисло бы в воздухе.
— Во-первых… раз уж я, так сказать, наследница Героя, я не могу просто оставить контрактoра демона без внимания…
Внешне девушка была всё той же.
Она по-прежнему не могла нормально смотреть людям в глаза, её взгляд беспокойно блуждал, а слова то и дело повисали недосказанными.
Безобидная, слабая на вид девушка, совершенно лишённая уверенности в себе.
Но молодого человека это не обмануло.
Потому что эта девушка с тем же лицом и тем же робким голосом могла целыми днями сидеть в подземельях и безжалостно истреблять монстров.
Безмолвная машина для убийств, способная разрубить голема, рассечь мимика, разогнать ядовитый газ…
Разрубить саму идею о том, что человек — существо социальное.
И вообще всё, что угодно.
Если среди всей этой безумной картины и существовал хоть один здравомыслящий человек, то именно он был самым опасным.
В ясных золотистых глазах девушки молодой человек разглядел нечто, чему не смог подобрать названия.
Невыразимое безумие.
— Н-не подходи.
— Я-я постараюсь сделать всё как можно менее болезненно! Считай, что это просто укол!
— Нет…! Нет…!
— Спасибо за всё, что было! Пожалуйста, упокойся с миром!
— Н-не подходи ко мнеееееее-е-е-е!!
— А, господин Демонический Меч тоже велел попрощаться! Ну тогда… получай!
Вжух!
— А-а-а-а-а!!
Молодой человек с криком вскочил с кровати.
《Ч-что?! Что случилось?!》
Демон Дивана, отдыхавшая внутри украшения, встревоженно подала голос.
Молодой человек растерянно огляделся, затем ощупал собственную шею и с облегчением выдохнул.
— …Фух. Какое счастье.
《Да что с тобой вообще происходит? Тебе кошмар приснился?》
— Мне приснилось, что эта ходячая кукла из подземелья отрубила мне голову, а потом, пока из шеи хлестала кровь, такая: «Шмыг-шмыг»… Это был сон. Слава богу, всего лишь сон.
《……》
Дивана задумалась.
«Он что, сломался? Я ведь не так уж долго им пользуюсь…»
Она подозрительно посмотрела на него, словно перед ней оказался бракованный товар.
К счастью, молодой человек не был списан со счетов и сохранил статус контрактoра.
Не потому, что Дивана была особенно милосердна.
Просто найти нового контрактoра после расторжения договора внутри Небесной академии было примерно настолько же сложно, насколько одной небезызвестной юной леди — добиться контрактного господства над одним небезызвестным слугой.
Вот почему не стоит заключать контракты с кем попало.
Став сообществом общей судьбы — пусть и с ограниченной зоной действия, — демон и её контрактор приступили к операции «Избавиться от Демонического Меча».
《А что, если украсть его во время перерыва между боями? Я могу создать подделку, и мы заменим настоящий меч в подходящий момент.》
Услышав предложение Диваны, молодой человек тихо покачал головой.
Он не стал упрекать уважаемую демоницу в невежестве.
Потому что прекрасно понимал: из-за особых условий Небесной академии она не могла круглосуточно наблюдать за происходящим снаружи.
— Госпожа Дивана. Это невозможно.
《Почему?》
— Потому что во время еды она держит меч в одной руке, а ложку — в другой.
《Она что, совсем сумасшедшая?》
Первая операция: отменена в связи с психической ненормальностью противника.
《Тогда как насчёт момента, когда она будет заниматься обслуживанием оружия? Используй свои связи и скажи, что у нас есть старшекурсник, который специализируется на уходе за оружием. Она ведь так дорожит этим мечом. Если сказать ей, что его можно сделать ещё сильнее, разве она не обрадуется?》
— О-о-о, госпожа Дивана! Как мудро! Я обязательно поговорю с ней об этом, как только сегодня отправимся в подземелье!
На следующий день.
《……》
— ……
《Т-ты помнишь, что она сказала? Возможно, я в последнее время немного рассеянна… Кажется, у меня что-то не так со слухом и памятью.》
— «Господин Демонический Меч говорит, что вместо времени на улучшение снаряжения лучше выполнить ещё один квест, так что всё нормально!»
《Да чтоб тебя.》
Вторая операция: отменена. Слух и память работают безупречно.
《Тогда давай напрямую. Попроси её хотя бы раз дать тебе меч. Ты ведь тоже мечник — скажешь, что хочешь просто взглянуть на него.》
— Мой меч — короткий однолезвийный клинок. А этот, как ни посмотри, двухлезвийный длинный меч или что-то вроде бастарда.
《Разве меч — это не просто меч?》
— Что за бред в духе «глефа и двуручный меч — одно и то же»?!
《……?》
Третья операция: отменена из-за различий в типах оружия.
К счастью, у молодого человека и Диваны не было начальника, который требовал бы от них чего-нибудь вроде: «Сохраните традиции, но придайте им современный дух! Неужели это настолько сложно?» — а затем отправлял бы их бесконечно согласовывать детали.
Поэтому на четвёртой операции они наконец пришли к единому мнению.
Другого выхода не оставалось.
Нужно было пробраться к ней ночью и украсть меч.
— Здесь, в Небесной академии, всё происходит посредством квестов и наград. Поэтому может показаться, будто здесь нет ни единой лазейки. Но если отбросить саму систему, внутренняя дисциплина академии на деле не настолько тщательная и строгая.
Если не считать мелочей, сотрудников здесь было крайне мало.
И ничего удивительного.
Хотя учеников Небесной академии было меньше, чем в двух других главных академиях, их число всё равно превышало сотню.
А вот профессоров, непосредственно управлявших академией, было всего трое.
Даже вместе со всем остальным персоналом их количество не дотягивало и до десяти человек.
Трое профессоров, конечно, были невероятно могущественными людьми, способными распоряжаться огромной силой в пределах Небесной академии.
Но при таком количестве сотрудников невозможно было тщательно следить за каждым учеником.
Почему академия сознательно содержала настолько малый штат — неизвестно.
Но для молодого человека и Диваны это было прекрасной возможностью.
Разумеется, если бы его поймали за таким делом, как «тайно пробраться поздно ночью в комнату девушки и украсть её меч», он действительно лишился бы очень многого.
Но он решил сознательно пойти на этот риск.
В конце концов, чтобы совершить великое дело, нужно быть готовым принять определённую долю опасности.
И уж точно не потому, что жизнь без сна в подземельях слегка пошатнула его рассудок.
Ночь была непроглядно чёрной.
Убедившись, что профессор фехтования Лизенол завершил свой последний обход, молодой человек осторожно направился к комнате Фины.
Способности контрактoра напрямую зависели от силы самого демона.
А демоны фракции 『Обмана』 в качестве базовых навыков владели магией иллюзий и галлюцинаций, поэтому проникновение не представляло особой сложности.
Шаги и дыхание молодого человека полностью поглотила магия абсолютной тишины, а иллюзия окутала его тело, словно тень, растворяя его силуэт в темноте.
Взломав замок и проникнув внутрь, молодой человек оказался в тихой, безмолвной комнате.
Фина крепко спала на кровати, тихо дыша во сне.
На полке рядом лежал единственный меч.
Но кое-что привлекло внимание молодого человека.
«…Почему под мечом лежит подушка?»
Само по себе это не было чем-то особенно странным — ценное оружие вполне можно хранить с особой бережностью.
И всё же при виде этой картины молодой человек ощутил необъяснимый диссонанс.
Словно относились к мечу не как к оружию…
А как к самому хозяину.
«Фух… Ну, по крайней мере, она не спит с ним под подушкой и не обнимает его во сне. Кто я такой, чтобы осуждать её?»
В его представлении Фина уже была настолько странной, что подобные вещи вполне укладывались в норму.
Поэтому он решил, что нынешнее положение дел вполне приемлемо.
Зная, что благодаря различным заклинаниям не издаст ни звука, молодой человек всё равно двигался с необъяснимой осторожностью.
Он протянул руку к мечу.
В тот момент, когда его пальцы сомкнулись на рукояти и он уже собирался покинуть комнату…
— Господин Демонический Меч…
Глоть!
Икота, едва не вырвавшаяся наружу, была чудом подавлена.
Молодой человек весь задрожал и медленно обернулся.
Фина ворочалась на кровати, что-то сонно бормоча:
— М-мня… мня…
«П-просто говорит во сне…»
Молодой человек мысленно поблагодарил судьбу за то, что его сердце ещё не остановилось, и выскользнул из комнаты.
И в тот самый момент, когда напряжение наконец отпустило его…
♫ ~
Раздался звук.
♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫
Мелодия.
Словно из музыкальной шкатулки.
♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♬ ♪ ♬ ♪
На первый взгляд — почти колыбельная.
Но слишком зловещая, чтобы действительно ею быть.
— Ч-что это?!
Понимая, что не должен издавать ни звука, молодой человек всё равно рефлекторно заговорил:
— Г-госпожа Дивана? Что, чёрт возьми, происходит?..
《Я не знаю! Что это вообще такое?!》
Даже Дивана была сбита с толку и не могла дать своему контрактору внятного ответа.
Они поспешно начали оглядываться, пытаясь определить источник этой неприятной мелодии.
И вскоре обнаружили две вещи.
Во-первых, мелодия исходила от меча.
Во-вторых, кто-то испепеляющим взглядом смотрел на них из приоткрытой двери.
— ……
— ……
Ни молодой человек, ни Дивана не знали, что звучавшая сейчас мелодия была знаменитой темой 『Anata no Meroedi』 из некогда популярного фильма ужасов, которую одно время многие ставили на рингтон мобильного телефона.
Они также не знали, что за длинными волосами довольно трудно ухаживать, а потому, если оставить их растрёпанными, они естественным образом падают на лицо.
И уж тем более они не знали, что сонные глаза Фины выглядели ещё страшнее обычного.
Поэтому оба восприняли происходящее исключительно субъективно.
Тёмный, мрачный коридор.
Зловещая мелодия.
В щели приоткрытой двери, между растрёпанными чёрными волосами…
Фигура призрака, сверлящего их налитыми кровью глазами.
— Кья-а-а-а-а-а!!
《И-и-и-и-и?!》
Молодой человек бросился бежать.
Душа демона покинула тело.
Растрёпанная черноволосая психопатка ринулась следом.
Началась настоящая погоня из фильма ужасов.
Молодой человек, чьей основной профессией был мечник, не до конца понимал ценность этой способности, но магия, которой демон Дивана наделила его, была чрезвычайно могущественной.
Если бы практикующий маг попытался дать ей название, то, скорее всего, назвал бы её 『Магией, скрывающей производимый шум』.
А если бы теоретик попытался классифицировать и определить её ранг, то отнёс бы её к иллюзорной магии 5-го класса.
Это заклинание «надлежащим образом» обрабатывало любые звуки, которые издавал молодой человек.
Оно не просто заглушало всё вокруг.
Звуки по-прежнему возникали, но каким-то образом становились неслышимыми для окружающих.
При наложении заклинания сам заклинатель мог совершенно нормально разговаривать со своими спутниками и слышать всё происходящее вокруг.
Обычно заклинания подавления шума либо накрывают все звуки вокруг сплошным гулом, либо лишают самого заклинателя способности слышать окружающих. На их фоне эта магия была поистине мощной и невероятно удобной.
Иными словами…
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!
Топ-топ-топ-топ-топ-топ!
Пусть молодой человек орал во всё горло и сломя голову мчался по коридору общежития, никто больше не проснулся с вопросом, что, чёрт возьми, происходит.
Для вора это был идеальный исход.
А вот для жертвы фильма ужасов — настоящее безумие.
♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫ ♪ ♫
Молодой человек бежал изо всех сил, но жуткая мелодия всё никак не прекращалась.
— Отпусти!! Я сказал, отпусти!!
Молодой человек пытался хоть как-нибудь выронить меч из руки, но тот не падал.
Словно ладонь намертво приклеилась к рукояти.
Одного этого было достаточно, чтобы довести человека до безумия.
Но куда сильнее его пугала растрёпанная черноволосая призрачная фигура(?), несущаяся следом.
Разумеется, призрак — то есть Фина — тоже не могла остановиться.
Движима ли она была чувством долга и желанием вернуть украденную вещь?
Отчасти.
Но существовала и более веская причина.
Прямо сейчас до её ушей в режиме реального времени доносился голос «господина Демонического Меча».
《Контрактница, я испытываю огромное чувство ответственности. Ответственности за совершённую мной серьёзную ошибку в суждении.》
《Честно говоря, поначалу мне казалось, что ты вполне неплохо справляешься. Я полагал, что для достижения цели достаточно просто сохранить текущее положение дел, поэтому не видел необходимости вмешиваться.》
《Именно поэтому я ничего не сказал даже тогда, когда в свой выходной ты весь день просидела в комнате, бездельничая. Я считал, что это вполне заслуженный и разумный отдых.》
《Однако, похоже, моё решение было ошибочным. Ты не заметила злоумышленника, который открыл дверь и проник внутрь, пока ты спала. Если бы целью врага было не похищение, а убийство… что бы тогда с тобой стало?》
《Я слишком затянул предисловие. Поэтому сразу перейду к сути.》
《С этого момента каждый раз, когда я называю число, один день твоего отпуска превращается в рабочий день. Раз.》
Кья-а-а-а-а-а!
Фина закричала про себя.
Она не издавала этот крик вслух лишь потому, что у неё попросту не оставалось дыхания, чтобы тратить его на подобные вещи.
«Верни его!!»
Глаза Фины налились кровью.
По натуре она была интровертом.
Но интровертность и покладистость — не одно и то же.
А ярость наёмного работника, который в реальном времени наблюдает, как сгорают его выходные, превосходит свирепость боевого пса на арене.
И Фина не была исключением.
Топ-топ-топ-топ-топ-топ!
С каждым мощным шагом ноги Фины пересекали пространство всё быстрее, и расстояние между ней и молодым человеком стремительно сокращалось.
《Ах, чёрт…! Всё идёт не по плану.》
Увидев это, Дивана встревожилась.
Если молодого человека схватят здесь, ситуация во многих отношениях станет крайне неприятной.
Их первоначальный план заключался в том, чтобы лишить противницу оружия, а затем, когда она окажется ослабленной и уязвимой, сблизиться с ней.
Но если всё продолжится в таком духе, их просто заклеймят как воров, а вся накопленная до сих пор благосклонность Фины пойдёт прахом.
《Чёрт! Пользоваться магией без материализации — та ещё морока!》
Даже ворча от досады, Дивана всё же высвободила свою силу.
Тени у ног Фины на мгновение обрели физическую плоть и схватили её за лодыжки.
Фина с грохотом рухнула лицом вперёд.
《Отлично! Беги, пока— да что это ещё такое?!》
Демон уже собиралась приказать молодому человеку удирать, но, увидев происходящее, выругалась.
Фина, которая вроде бы только что упала, сделала кувырок вперёд и продолжила преследование молодого человека, пригнувшись почти к самой земле.
Её нос, вероятно, покрасневший после падения, и налитые кровью глаза, полные неописуемого чувства, обладали такой свирепостью, что даже Дивана невольно вздрогнула.
Вокруг тела Фины словно колыхалась голубая магическая энергия.
А затем она рванула вперёд с ещё большей скоростью.
Топ-топ-топ-топ-топ-топ!
— Ува-а-а-а-а-а-а-а!!
Даже не видя преследовательницу, молодой человек ощущал её присутствие и слышал приближающийся топот.
Его лицо побледнело до цвета мертвеца.
Дивана пыталась остановить Фину всевозможной магией: делала пол скользким, создавала из теней физические барьеры…
Но Фина продолжала погоню.
Она падала, врезалась в препятствия, снова поднималась — и ни на мгновение не останавливалась.
А в какой-то момент, видимо, решив, что подниматься после очередного падения слишком хлопотно, просто перешла на четвереньки.
Это был настоящий апофеоз.
Перед лицом такой жуткой стремительности Дивана невольно сглотнула.
Да посмотрите на это лицо! Разве она не выглядит так, будто это её саму преследуют, а не наоборот?!
Щёлк! Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк!
— Откройся! Я сказал, откройся!!
В панике молодой человек попытался выскочить через главные ворота общежития — вопреки первоначальному плану.
Но ворота были наглухо заперты.
И прежде чем он успел придумать другой способ побега, Фина уже догнала его.
БА-БАХ!
Нога Фины с силой врезалась молодому человеку прямо в спину.
Его тело согнулось, словно лук, и со всего размаху впечаталось в ворота.
С оглушительным грохотом часть ворот вырвало с корнем, а молодой человек и Фина вылетели на площадь перед общежитием.
Фина схватила Форте, который всё ещё оставался в руке молодого человека, и отчаянно закричала:
— Господин Демонический Меч!!
В её голосе было столько отчаяния, сколько молодой человек ещё никогда не слышал.
Поняв скрытый за этим криком смысл, Форте ответил:
《Похоже, тебе придётся работать два месяца без единого выходного.》
— Господин Демонический Меч…?
《Возможно, два месяца и ещё неделю.》
— Господин Демонический Меч…!
Так, примерно в то время, когда меч и девушка разыгрывали свой комедийный спектакль…
Молодой человек лежал лицом вниз на земле, не в силах пошевелиться.
И дело было уже не в страхе.
Ужас прежде всего связан с психологическим потрясением, а не с физическим воздействием. С того момента, как его физически избили, его сознание уже перестало воспринимать происходящее как сцену из фильма ужасов и переключилось в режим боевого столкновения.
Однако даже теперь, когда он понял, что перед ним не какой-то неведомый призрак, ситуация лучше не стала.
План, который придумали молодой человек и Дивана, заключался в том, чтобы украсть меч Фины, а затем приблизиться к ней — подавленной и ослабленной после утраты своей силы — и манипулировать ею по своему усмотрению.
Но кража меча провалилась.
Более того, их поймали с поличным.
Нет, даже не просто поймали.
Их настигли и избили.
И пусть Фина была чрезвычайно кроткой по характеру, в такой ситуации не существовало ни единого шанса, что она станет слушать хоть одно слово молодого человека.
Иными словами, у них оставался только один путь.
《…Другого выбора нет.》
Дивана раздражённо почесала голову, находясь внутри украшения.
《Придётся подавить Наследницу Героя и где-нибудь запереть. Как только «тот парень» установит точное местоположение печати, мы каким-нибудь образом доставим её туда и решим вопрос на месте.》
— Понятно.
Молодой человек тоже согласился.
Лучше всего было бы убедить Фину самостоятельно разрушить печать.
Но раз этот вариант оказался невозможен, приходилось переходить к следующему по эффективности плану.
К тому же академия была огромной по сравнению с количеством обслуживающего персонала, а ученики не придерживались какого-то фиксированного расписания.
Каждый занимался собственными квестами тогда и там, когда ему хотелось.
Поэтому вероятность того, что один или даже несколько учеников исчезнут на какое-то время и этого никто не заметит, была довольно высокой.
Шурх.
Закончив просчитывать ситуацию, молодой человек медленно поднялся и обнажил меч.
— Жаль, мисс Фина. Я надеялся, что мы сможем решить этот вопрос мирно, если это вообще возможно.
Как контрактору Диваны, ему была доступна магическая сила, дарованная ей, и теперь она окутывала его тело.
В отличие от Вальзереса, обладавшего чрезвычайно мощной способностью 『Копирование』 и практически жившего исключительно за её счёт, Дивана была универсальным демоном, располагавшим весьма широким набором различных способностей.
Физические характеристики молодого человека усилились.
Раньше аура меча лишь укрепляла сам клинок, но теперь она обрела физическую форму и преобразилась в полноценную энергию меча.
Кроме того, ему были доступны магические способности, которыми он прежде не обладал.
И, в отличие от совершенно бесполезного контрактoра Вальзереса, Марика, выбранный Диваной молодой человек был достаточно способным человеком, который вполне мог бы самостоятельно пройти вступительный экзамен.
С лицом, преисполненным решимости, молодой человек спокойно принял боевую стойку.
Фина, стоявшая напротив него, нерешительно попыталась что-то сказать.
Молодой человек почти бессознательно попытался угадать, что именно.
Будет ли это шок?
Спросит ли она, зачем он так поступил?
Или, возможно, почувствует себя преданной, узнав, что он пытался использовать её?
Любая из этих реакций была бы естественной.
Поэтому молодой человек не стал торопливо оправдываться.
Он прекрасно понимал, что совершает зло.
Просто у него была цель, которой он хотел достичь, чего бы это ни стоило.
— Эм… Простите.
— Почему вы медлите, мисс Фина?
— У вас в волосах листик.
— …?
— И ещё на щеке. Немного грязи.
Фина указала пальцем на собственное лицо, словно показывая: «Вот здесь».
Молодой человек дрожащими руками проверил указанное место на своей щеке.
И вскоре обнаружил там тот самый лист.
Тот самый лист, с которым он всего несколько мгновений назад произносил свою полную достоинства и решимости речь.
Это был сущий ад.
Охваченный жгучим стыдом, молодой человек бросился на Фину.
Фина растерялась.
Ситуация полностью оправдывала самооборону, но она была недостаточно жестокой, чтобы обнажить меч против человека, который ещё недавно был её то ли соратни—
《Если сумеешь одолеть его, не получив ни единого удара, я сочту все сокращения твоих выходных несуществующими.》
— БАХ!
Форте, не покидая ножен, со всей силы врезался молодому человеку прямо в лицо.
Люди часто этого не понимают, но меч — опасная вещь даже без обнажённого клинка.
Будь он в ножнах или даже если бить противника обратной стороной, тяжёлый кусок стали, угодив по голове, вполне способен отправить человека прямиком на тот свет.
Поэтому, если бы противником Фины был обычный человек, она бы всячески колебалась, прежде чем бездумно размахивать Форте.
Как ни важны праздники, нельзя же убивать человека только из-за этого, верно?
(Хотя мнения некоторых офисных работников, страдающих от переработок, могут отличаться.)
Однако юноша перед ней был далеко не обычным человеком.
Изначально он обладал весьма неплохими навыками, а вдобавок позаимствовал силу демона, превратившись в грозного противника.
Поэтому Фина могла избивать его совершенно без колебаний.
Бум! Хрясь! Грох!
— Кхе! Кха-кха! А-ах! Гхак!
Юноша не успевал прийти в себя.
Удар в оба глаза с самого начала оказался роковым. От боли в лице он рефлекторно согнулся, после чего Фина с размаху приложила его затылком о землю. Когда он рухнул лицом вниз, следующий сокрушительный удар пришёлся в бок.
Юноша закричал и попытался хоть как-то вырваться от Фины, но всякий раз она цеплялась за него, словно призрак, и безжалостно продолжала избивать.
Почему?.. Как?!
В сердце юноши нарастали растерянность и сомнения.
Изначально его мастерство находилось на уровне, граничащем с нижней ступенью 4-го ранга.
После заключения контракта с Диваной его сила стала ещё выше — настолько, что он даже обрёл возможность создавать Ауру.
Более того, сейчас тело юноши было покрыто доспехом из ауры, сформированным при помощи Ауры. Это была мощная защита, способная без труда отразить обычный удар мечом.
Так что же, чёрт возьми, происходило сейчас?
Почему его доспех вообще не помогал?
Неужели этот так называемый демонический меч способен игнорировать защиту, созданную Аурой?
Нет.
Юноша ошибался.
Действительно, Форте был знаменитым клинком, способным игнорировать большинство видов защиты. Но даже он не мог пробить Ауру, пока оставался в ножнах.
Причина, по которой юношу избивали без малейшей возможности сопротивляться, была до смешного проста.
Защита, которую он считал безупречной, на самом деле таковой не была.
Вот и всё.
《 Аура — поистине устрашающая сила благодаря своей универсальности. Если ты способен придать физическую силу самой магической энергии, то можешь представить, какие возможности это открывает.》
《Самое распространённое применение — покрыть оружие аурой и высвободить разрушительную мощь, далеко превосходящую его естественные пределы, либо обволочь ею поверхность тела, превратив ауру в подобие доспеха. Но это лишь самые основы.》
《Её можно вытянуть на большое расстояние, увеличив радиус действия оружия, или сформировать в сферы и обстреливать противника подобно снарядам. Даже при покрытии оружия аурой возможностей для совершенствования бесконечно много: можно сжать ауру лишь на самом острие, максимально усилив мощь удара, или сконцентрировать её исключительно в том месте, куда приходится атака, значительно повысив защиту.》
《А все подобные техники и тонкие приёмы оттачиваются лишь собственными тренировками. Если же ты просто внезапно получишь силу под названием „ Аура“, минуя весь этот процесс… то в итоге станешь точно таким же, как юноша перед нами.》
《О, аура вокруг его голени ослабла. Удар носком должен сработать.》
Да, господин Демонический Меч!
Поддавшись нашёптываниям зловещего демонического меча, девушка со всей силы вскинула ногу.
Раздался приглушённый стон юноши.
《Эй! Эй! Ты чего просто позволяешь себя избивать?! Сначала создай дистанцию! Используй заклинание, чтобы держать её под контролем! Твой бок сейчас совершенно открыт! Нет, не мечом — кулаком! Аргх!》
Наблюдая за происходящим, Дивана чувствовала, что вот-вот взорвётся и умрёт от ярости.
Если бы Фина продемонстрировала подавляющее превосходство за счёт силы демонического меча, как в подземельях, Дивана бы это приняла. В таком случае всё можно было списать на разницу в характеристиках.
Но сейчас Фина едва пользовалась силой демонического меча.
Хотя по характеристикам юноша превосходил её, его попросту избивали в одностороннем порядке.
Дивана мучительно размышляла.
Если она раскроет здесь свою истинную форму, то сможет переломить ход сражения.
Однако тогда профессора узнают о её существовании, а это станет огромной помехой для дальнейшей операции.
С другой стороны, если просто стоять и смотреть, её контрактник всё равно будет избит Финой до состояния, когда его лицо станет невозможно узнать.
Как человек, который выглядит так, будто не способен даже убить букашку, может обладать навыками рукопашного боя на уровне профессионала?!
После долгих раздумий Дивана наконец приняла решение.
《Ах, серьёзно…! Эй, слушай внимательно! С этого момента ты…》
Правильным ли было это решение, стало известно лишь впоследствии.
— П-прошу простить моё минутное ослепление жадностью!
Юноша, лицо которого от многочисленных ударов распухло так, что от прежней привлекательной внешности не осталось и следа, внезапно склонил голову.
Он начал объяснять, почему решился на подобное. Хотя из-за опухших губ его речь то и дело становилась невнятной, понять смысл было нетрудно.
Как мечник, он слишком сильно возжелал силу демонического меча. На какое-то мгновение он потерял голову. Но больше подобного никогда не повторится. Он искренне раскаивается.
На этом всё.
— Хм-м…
Глядя на Фину, которая озадаченно почесывала щёку, Дивана сжала кулак.
《Как я и думала, это был правильный ход! Она ведь Наследница Героя! Пока ты никого не убил, она не станет убивать тебя из-за одной попытки украсть меч, верно?》
П-полагаю, да…
В глубине души юноша сомневался, настолько ли Фина наивна и праведна, как утверждала Дивана, однако спорить не стал.
Ему самому хотелось закончить всё именно так, а не продолжать получать ни за что.
К счастью для юноши, разгневанная Фина не отрубила ему голову, посчитав его жалкие оправдания очередной чушью.
Тем временем Дивана с жаром продолжала развивать свою стратегию.
《Раз уж всё зашло так далеко, выкладывайся на полную и дави на жалость! Расскажи, как страдал под семейным давлением! Как, увидев перед собой огромную силу, не смог устоять перед искушением! Вот так!》
Поставить Фину в положение психологически более слабой стороны и затем направлять её действия было невозможно.
Однако Дивана заметила, что можно было попробовать вызвать у неё жалость и тем самым добиться нужного результата.
Юноша послушно последовал её указаниям.
Старинный рыцарский род с многовековой историей.
Однако потомки, чьи способности совершенно не соответствовали славе их великого предка.
И среди них — мальчик, с детства демонстрировавший выдающийся талант, на которого отец и старейшины семьи возлагали невероятные надежды.
Он изо всех сил старался соответствовать ожиданиям окружающих, но со временем понял, что его талант был лишь мимолётной вспышкой, свойственной детству.
И мальчик — вернее, уже повзрослевший юноша — начал испытывать всё больше тревоги.
Рассказ юноши был исполнен трагизма и звучал настолько искренне, что почти невозможно было не поверить ему.
Ведь большая часть этой истории была правдой.
Стоило лишь заменить фразу «он возжелал силу и попытался украсть меч» на «он заключил контракт с демоном» — и перед вами была бы точная история жизни самого юноши.
— Вот оно как…
В глазах Фины появилась жалость.
Почувствовав, что операция удалась, юноша и Дивана мысленно торжествующе сжали кулаки.
А затем Фина заявила:
— Тогда давай с этого момента ещё усерднее вместе ходить в подземелья!
На мгновение время остановилось.
По крайней мере, так показалось юноше и Диване.
— Вообще-то, когда я была с вами, я немного расслаблялась и не слишком старалась. Господин Демонический Меч позволял мне это, говоря: «Тебе тоже нужно научиться сражаться вместе с товарищами». Но я и представить не могла, что ты всё это время таил такие переживания в душе…
Юноша не верил собственным ушам.
Она… сказала, что расслаблялась? Что?!
— Я тоже постараюсь приложить немного больше усилий! Давай вместе постараемся!
Они и не подозревали, но это была величайшая милость Фины.
Она, которая в принципе не слишком любила ни тренировки, ни сражения, прониклась сочувствием к прошлому юноши и решила заодно подстегнуть собственную мотивацию.
— С-спасибо, что так говорите, но боюсь, моих способностей будет недостаточно, чтобы поспевать за расписанием мисс Фины.
Юноша произнёс это дрожащим голосом, и лицо его побледнело.
Это была отчаянная борьба за выживание.
А Фина в ответ лишь широко улыбнулась.
— А, всё в порядке! Господин Демонический Меч говорит, что знает решение!
— Решение…?
— Можешь на минутку одолжить мне тот камень, который носишь на шее?
Юноша вздрогнул.
Потому что Фина указала именно на украшение, в котором пряталась Дивана.
Ч-что нам делать?
Дивана нехотя ответила:
《Пока отдай.》
Но разве это не опасно?
《Это всего лишь сосуд. Даже если он будет уничтожен, для меня это не станет большой проблемой.》
Приготовившись в любой момент покинуть украшение и подавить Фину, если понадобится, Дивана приготовилась к худшему.
Юноша, поняв намерения Диваны, осторожно передал украшение Фине.
Та несколько раз обмотала его вокруг рукояти меча, после чего положила меч в тёмную тень под деревом, куда не проникал искусственный свет.
Юноша спросил:
— Могу я узнать, что вы сейчас делаете?
Фина ответила:
— Я и сама не очень понимаю!
— ……
Оказавшись впервые в тени дерева, Дивана совершенно не могла понять намерений Фины.
Внутри барьера, окружавшего её в украшении, она пробормотала:
— Она и правда какая-то сумасшедшая девчонка.
— Если оскорбления от врага обычно следует воспринимать как комплименты, то это, пожалуй, высшая форма похвалы.
— ?!
От неожиданно раздавшегося позади голоса Дивана в шоке обернулась.
Позади неё стоял мужчина.
Казалось, будто его самого соткали из теней: ни черты лица, ни одежду невозможно было толком разглядеть.
Подозрительный внешний вид мужчины был ещё не самым страшным.
Гораздо сильнее Дивану насторожило то, что какой-то «чужак» проник в её собственное пространство.
Она мгновенно пришла в состояние полной боевой готовности.
— Ты кто такой? И как ты сюда проник?
— Не задавай пустых вопросов. Ответ и так очевиден, а сейчас важнее совсем другое.
Мужчина поднял правую руку.
В его ладони возник меч.
Увидев его форму и поняв, что она в точности совпадает с мечом Фины, Дивана наконец осознала, кто перед ней.
— Так ты… господин Демонический Меч? Значит, эта безумная девчонка не просто несла чушь?
— К счастью, ты не совсем безнадёжна. А теперь…
Мужчина, Форте, произнёс:
— Выбирай. Смерть или сотрудничество.
Демон Вальзерес однажды столкнулся с неким библиотекарем — и упустил блестящую возможность, болтая всякую чепуху и попусту растрачивая время.
В этом отношении Дивана оказалась куда компетентнее своего коллеги.
Шшух!
Плети роз, взметнувшиеся от самого пола, крепко оплели конечности Форте.
Одновременно тело Диваны рванулось вперёд, а меч в её руке устремился прямо к сердцу Форте.
Она с самого начала атаковала без малейшей небрежности — с твёрдым намерением оборвать его жизнь.
Это, несомненно, была правильная реакция.
Но вот её противник — совсем другое дело.
Слик-слик-слик-слик!
Лозы, сковывавшие Форте, в мгновение ока были рассечены.
Он не разрывал их грубой силой.
Лишь кистью и пальцами — теми частями руки ниже локтя, что оставались свободными, — он, полагаясь исключительно на мастерство, рубил и рубил, рассекая все плети.
Этот абсурдный уровень техники на этом не закончился: поднятый Форте меч соприкоснулся с клинком Диваны.
В тот миг Дивана ощутила безмерную тщетность.
Ту самую тщетность, которую чувствуешь, когда там, где ты ожидал увидеть ступени, их нет, или когда стул, на который ты сел, не задумываясь, внезапно разваливается под тобой.
Инерция её рывка, магическая сила, вложенная в удар мечом, — всё это будто куда-то втянулось, вопреки её воле.
Без малейшего ощущения несоответствия, без малейшей возможности сопротивляться — словно так и должно было случиться.
Парирование.
Или, точнее, отклонение.
Приём, который на словах звучит до смешного просто.
Следуя изгибу, очерченному остриём меча Форте, тело Диваны потянуло вслед за ним, и в следующий миг кулак врезался в область чуть выше солнечного сплетения.
Бам!
Это был удар, который вернее описать словом «размозжён», а не просто «поражён».
Магический барьер, который она рефлекторно воздвигла, разорвало, словно бумагу, а кости и органы, не выдержав давления, треснули или лопнули.
Для обычного человека такие повреждения были бы почти смертельными, и, хотя положение Диваны было чуть лучше, тяжесть ран оставалась той же.
Если говорить игровыми терминами, то одним ударом у неё испарился запас здоровья, достаточный для целой фазы боя.
Поэтому Дивана высвободила свою силу, не думая о последствиях.
Вшш-вшш-вшш-вшш-вшш!
Пока её отбрасывало прочь, словно пнув камешек, бесчисленные чешуйки слоями поднимались на нижней части её тела.
Одежда срослась с кожей, превратившись в волнообразные, похожие на плавники формы, а очертания ушей заострились и изменились.
Сирена.
Одна из многочисленных рас, населяющих мир демонов, владычица голоса, наделённого силой мощного «Очарования», раскрыла уста.
«────!»
Звук походил на музыку, рождённую слаженным хором множества инструментов, на невинный смех духов, резвящихся в лесу, на шёпот куртизанки в постели, облачённой в едва держащуюся одежду.
Общим было одно: он потрясал сердца тех, кто его слышал, притягивая их к обладательнице голоса.
Песня сирены, способная, если использовать её намеренно, заставить огромный корабль врезаться в риф и пойти ко дну, проникла в уши Форте.
Дивана без тени сомнения считала это своим решающим ударом.
Как бы ни были исключительны физические способности Форте, как бы ни блистала его энергия меча — разве он мог заблокировать сам звук?
Клац.
Словно желая сокрушить эту уверенность Диваны, Форте невозмутимо приблизился и схватил её за горло.
— Гха…! Ух, гк!
Глаза Диваны расширились от потрясения; она пыталась что‑то произнести, но, пока её горло было в хватке Форте, это было невозможно.
— Ты гадаешь, почему я невредим?
Будто поняв её мысль по одной лишь этой борьбе, Форте ответил:
— Если так, выясни это сама. У меня нет привычки подолгу объяснять свои способности, как это делают какие‑нибудь призрачные воры.
Зрение Диваны внезапно померкло.
Потому что Форте с силой впечатал её головой прямо в стену.
Хрусть!
От ужасающего удара перед глазами Диваны вспыхнули звёзды.
Её руки судорожно дёрнулись, а кровь потекла не только изо рта, но и из глаз, и из ушей.
Когда Форте ослабил хватку, её тело безвольно осело на пол.
— Ах, ух, э…
Диване было трудно осознать происходящее.
Она бы поняла, если бы от противника просто исходила колоссальная магическая сила — достаточно было лишь взглянуть на него.
Она бы поняла и в том случае, если бы потеряла бдительность и позволила застать себя врасплох.
Но здесь не было ни того, ни другого.
Масштаб силы, которой владел противник, был меньше, чем у самой Диваны, и она ни на миг не проявила небрежности.
Несмотря на это, она проиграла.
Да ещё и даже не успев по-настоящему вступить в схватку.
Дрожа, Дивана приподнялась и её вырвало.
Из рта хлынуло не просто содержимое желудка и не слюна, а густая тёмно‑алая кровь и осколки костей.
После нескольких приступов рвоты кровью Дивана осторожно подняла голову.
И увидела…
Лицо Форте, безмолвно взирающее на неё сверху вниз.
«──»
Его черты, будто окутанные тенью, невозможно было разглядеть отчётливо.
И всё же Диване казалось, что она догадывается, какое выражение застыло на лице Форте.
Это был взгляд того, кто стоит высоко над остальными.
Взгляд прирождённого владыки.
Даже после только что состоявшегося боя в его глазах не было ни ненависти, ни враждебности, ни недовольства, обращённых к Диване.
Он просто ждал.
Ждал ответа на вопрос, который задал изначально.
Смерть или сотрудничество.
Если Дивана выберет первое, он коротко кивнёт, будто говоря: «Понятно», а затем без раздумий раскроит ей череп.
А после спокойно займётся своими делами. Без малейшего интереса к её поверженному телу, даже не бросив на него прощального взгляда.
Это безразличие пробирало Дивану до костей леденящим ужасом.
Смерть в его глазах не имела никакого значения.
Это было не более чем наступить на траву по пути, мельком подумать: «Хм? Что это, трава?» — и просто пойти дальше.
В мире демонов закон силы — незыблемая данность.
Но в этот миг ужас, который Дивана испытывала перед существом, стоявшим перед ней, превосходил даже тот ужас, который внушал ей её изначальный повелитель.
Поэтому, дрожа, Дивана склонила голову:
— Я… я буду сотрудничать.
《Мы успешно достигли мирного соглашения посредством диалога. Можете быть уверены: они больше не доставят вам хлопот.》
— А, хорошо.
Фина закатила глаза и посмотрела в угол комнаты.
Там она увидела юношу, стоявшего на коленях с поднятыми руками, а рядом — аксессуар, вертикально стоявший на полу.
Она была сбита с толку.
«Хм, полагаю, этот „диалог“ был не совсем обычным».
Хотя её часто неправильно понимали, девушка по имени Фина Валестия на самом деле не была настолько неразумной.
Просто она зачастую шла на поводу у других, вместо того чтобы действовать, руководствуясь собственными суждениями или планами, — из‑за этого и складывалось ошибочное впечатление, будто она «не думает».
Поэтому она также поняла, что «диалог», о котором говорил Форте, не был диалогом в привычном смысле.
Она это поняла, но не стала заострять на этом внимание.
Потому что осознавала: «Господин Демонический Меч» не пытался обмануть её, искажая слова; просто по меркам Господина Демонического Меча это и считалось диалогом, поэтому он так его и назвал.
— Господин Демонический Меч, Господин Демонический Меч.
《Что такое?》
— Тогда, эм… эти люди теперь будут сражаться вместе со мной против последнего демона?
《Это будет затруднительно.》
Форте отказал своим бесстрастным тоном.
《Они связаны контрактом. Они могут свободно принимать решения по незначительным вопросам в ходе выполнения миссии, но открыто выступить против другого демона они не в силах — по крайней мере, так я слышал.》
Однако этого достаточно, заявил Форте.
《Отныне тебе нужно лишь вести себя так, будто ты поддалась на их уловки. А когда последний демон приблизится, чтобы отвести тебя к «Печати Героя», — вот тогда и настанет момент его одолеть.》
Дивана и юноша не могут вмешаться в битву с третьим демоном, но они могут сохранять нейтралитет и просто наблюдать.
Если демон, поверив, что Фина очарована, попадёт в засаду, устроенную ею, пока она в здравом уме, а Дивана, которую он считает союзницей, не станет вмешиваться в бой, последний демон неизбежно окажется в сильнейшем замешательстве.
Эта брешь станет идеальным шансом для Фины, чтобы одолеть демона.
— С‑смогу ли я действительно это сделать?
《В любом случае противник не может свободно использовать свою силу в пределах Небесной Академии. Нет, возможно, он и смог бы, но в тот момент ему пришлось бы выдержать яростный натиск преподавательского состава.》
— Если дело только в этом, хм…
Фина кивнула.
Откровенно говоря, она не чувствовала особой уверенности, если бы ей сказали, что придётся действовать в одиночку, но мысль о том, что Форте будет сражаться рядом с ней, придавала ей сил: она сможет выиграть достаточно времени.
— Так что мне теперь делать?
《Пожалуй, особо ничего не изменится. Ходи в подземелья, выполняй задания, отдыхай в выходные. Демон, который отыскал эту «Печать», рано или поздно приблизится.》
— П‑понятно.
《Ну, не стоит так сильно тревожиться. Сейчас ведь только начало семестра. На поиски чего‑то столь грандиозного, как Печать Героя или что там ещё, уйдёт немало времени, так что до тех пор можешь спокойно набираться сил…》
— Э‑эм… Простите.
Слова Форте были прерваны.
И не по вине Фины.
Дело в том, что юноша, чьё лицо тут и там выглядело изрядно потрёпанным, поспешно вмешался.
Вероятно, почувствовав на себе взгляды меча и девушки, он торопливо ответил:
— Д‑Дивана‑ним говорит… она получила сообщение. От третьего демона.
На мгновение воцарилась тишина.
Фина молча уставилась на Форте.
《Хм. Контрактор, этот Демонический Меч полагает, что ты вполне способна преодолеть это испытание.》
— Д‑Господин Демонический Меч… Можно мне ударить вас всего один раз?
Небесная академия.
Это коварное учебное заведение, где одно-единственное убийство монстра порой приносит больше пользы для роста, чем кропотливые наставления профессора, располагало множеством «подземелий», вполне соответствующих его духу.
Подземный проход, кишащий слизнями и щупальцами.
Лес, из которого то и дело выскакивали всевозможные мутировавшие растения и звери.
Библиотека, битком набитая книгами-людоедами, и так далее.
Какое из подземелий было лучшим или самым опасным — спорить было бессмысленно: мнение каждого студента отличалось.
Но если спросить, какое из них было самым древним, ответ у всех оказался бы одинаковым.
Потому что здесь существовал объективный критерий.
Башня.
Даже в Небесной академии, которая сама по себе находилась высоко в далёких небесах, Башня была самым «высоким» сооружением и одновременно самым высоким подземельем.
Несмотря на столь символичное положение, особой популярностью среди студентов Башня не пользовалась. На вопрос о причине они обычно отвечали примерно так:
· Во-первых, она слишком высокая. Когда мы вообще успеем подняться на все сто этажей?
· Обычно, когда доходишь с первого по десятый этаж и выходишь наружу, разве нельзя хотя бы поставить телепортационные врата, чтобы в следующий раз продолжить с десятого? Но нет — каждый чёртов раз приходится начинать с первого.
· Ловушек и приманок там до безобразия много, а монстры появляются в таком хаотичном порядке, что подготовить контрмеры практически невозможно.
· К тому же внутренняя структура постоянно меняется. Не настолько радикально, чтобы обмен информацией полностью терял смысл, но всё равно жутко раздражает.
· Нормального места, где можно раздобыть еду, нет, безопасной зоны тоже нет. Если посреди пути возникнет чрезвычайная ситуация, приходится спускаться обратно на первый этаж — этаж за этажом. Хуже всего то, что по дороге монстры появляются заново.
· Награда за достижение сотого этажа, конечно, неплохая, но… стоит ли она всех этих мучений и бесконечного подъёма? Сложно сказать.
Мнений о Башне у студентов было множество, но суть их сводилась к одному:
награда не оправдывает затраченных усилий.
Для Небесной академии, которая буквально одержима раздачей «наград» даже за самые незначительные действия, это было довольно нетипично.
Иногда неразумные первокурсники бросали вызов Башне, но, немного освоившись с жизнью в академии, даже они переходили в более выгодные с точки зрения эффективности подземелья.
Так Башня постепенно превратилась в место, куда почти никто не заглядывал.
А на её сотом этаже, куда удавалось добраться лишь немногим, у стены стоял человек.
«……»
Черты его лица были размыты.
Его присутствие было настолько неощутимым, что он скорее напоминал призрака, чем живого человека.
Молча стоя у стены, он смотрел на лестницу, ведущую с девяносто девятого этажа на сотый, и всем своим видом напоминал того, кто кого-то ждал.
Топ.
Похоже, ожидание было не напрасным.
Наконец на лестнице показались люди.
Молодой человек с золотистыми волосами и голубыми глазами — весьма привлекательной внешности — и девушка с чёрными волосами и золотыми глазами, обладавшая миловидной внешностью.
— Фух… А-а…
Судя по всему, подъём дался им нелегко.
Увидев ожидавшего их мужчину, молодой человек вздрогнул.
Но лишь на мгновение.
Затем он приветливо улыбнулся и протянул руку.
— Я Каэлен, контрактор Диваны-ним.
Мужчина, некоторое время безучастно смотревший на протянутую ему руку, сухо произнёс:
— Что это за шутки, Дивана?
Лицо Каэлена слегка напряглось от того, что его приветствие проигнорировали.
Он открыл рот, словно собирался передать чужие слова.
— 《─Шадору. Что значит „что за шутки“?》
Третий демон, Шадору, ответил:
— Зачем ты покинула сознание своего контрактора? Не создавай лишних проблем.
Каэлен вздрогнул.
От столь неожиданного заявления его тело задрожало, однако говорить он не перестал.
Точнее, не перестал передавать слова Диваны, которые слышал у себя в ушах.
— 《Это нелепость. Разве ты сам не дурак? Если ты поглотишь сознание контрактника и станешь действовать напрямую, вероятность обнаружения системой сильно возрастёт.》
— Не сравнивай меня с мастером на все руки вроде тебя. На таком уровне меня никто не обнаружит.
— 《Ах ты мелкий ублюдок, подраться хочешь? А?》
— Если из-за личных эмоций ты намерена помешать великому плану нашего повелителя, я с удовольствием с тобой сражусь.
— 《Ладно, будь по-твоему. Какой же ты упрямый. В любом случае у меня есть собственные методы, так что не вмешивайся.》 …На этом всё, Шадору-ним. Я понимаю, что вас беспокоит, но можете не сомневаться — ничего подобного не произойдёт. В конце концов, я решил стать с Диваной-ним единым целым — душой и телом.
Шадору ничего не ответил.
Его размытые черты оставались неподвижными, словно у куклы, но Каэлену почему-то показалось, будто демон усмехнулся.
Затем взгляд Шадору переместился на девушку, стоявшую рядом с молодым человеком.
На потомка, унаследовавшего кровь Героя.
На ключ к успеху всей их операции.
Фину Валестию.
«……»
Состояние Фины было ненормальным — это становилось ясно с первого взгляда.
Её золотые глаза утратили блеск, стали мутными и пустыми. Даже когда Каэлен и Шадору обменивались подозрительными репликами прямо рядом с ней, она лишь молча стояла, словно кукла, не проявляя ни малейшей реакции.
— Она под чарами?
— Да. Поскольку Диване-ним сложно использовать свою силу напрямую, я постепенно накапливал магическую энергию. Если я прямо сейчас прикажу ей умереть, она подчинится без единого слова.
— Боевая мощь?
— Думаю, пятый ранг.
— Хорошо. Мне нужна была приманка после того, как связь с этим идиотом Вальзересом оборвалась. Она подойдёт.
Монотонный взгляд Шадору пронзил Каэлена.
— Контрактор Диваны. Отдай приказ потомку Героя. Пусть уничтожит печать, а затем сражается с каждым, кто сюда придёт, до самой смерти.
На мгновение Каэлен принял неловкий вид, но вскоре кивнул.
— Мисс Фина. После уничтожения печати сражайтесь со всеми, кто сюда придёт.
Фина тихо кивнула с совершенно пустым выражением лица.
— …Да, Каэлен-ним.
— Этого достаточно?
Шадору ничего не ответил.
Возможно, это и было ответом.
Каэлен пожал плечами, а затем спросил:
— Кстати, Шадору-ним, вы напрямую управляете телом контрактника? А что стало с самим контрактником?
— Почему тебя это интересует?
— Разве теперь мы не товарищи? Мне просто любопытно. Из чувства товарищества.
— Ха.
На губах Шадору появилась холодная усмешка.
— Этот глупый контрактник уже отдал мне всё. То, что сейчас стоит перед тобой, — всего лишь пустая оболочка. В этом смысле тебе повезло. Тебе досталась такая недоделка, как Дивана.
— Н-не стоит так говорить. Я слышал, что среди демонов встречаются те, кто когда-то были людьми. Если я тоже стану демоном, разве тогда не смогу стать товарищем Шадору-нима?
— Пустая чепуха.
— Тц. Да-да, понял. Так где печать? Если нам предстоит одолеть босса сотого этажа, подождите немного. Я совершенно вымотался после этого подъёма.
— Не нужно. Эту безмозглую марионетку я давным-давно победил.
Шадору шагнул вперёд и открыл дверь в комнату босса.
За ней предстало нечто, похожее на груду разбросанных доспехов, лежавших на полу.
По рассказам старших студентов Каэлен узнал в них босса верхнего этажа Башни — Серебряного Рыцаря.
Глоть.
Каэлен невольно сглотнул.
Насколько он знал, для победы над Серебряным Рыцарем требовалась группа, в которой как минимум несколько бойцов пятого класса могли бы сообща с ним справиться.
То, что такой противник был повержен столь жалким образом, практически не оказав сопротивления, служило доказательством невероятного мастерства Шадору.
А сила, которую тот собирался высвободить, будучи готовым к обнаружению системой, наверняка была ещё выше.
От одной мысли о том, что теперь предстояло сделать ему самому, у Каэлена закружилась голова.
Но он заставил себя успокоиться.
Ради Диваны-ним…!
— Сюда. Прикажи ей разрубить эту каменную статую.
Шадору указал на огромный валун в глубине комнаты босса.
Это была каменная статуя упрямого старика в широких одеждах, с большим посохом в руках.
Кто мог подумать, что статуя, которую все считали обычной частью декора комнаты босса, на самом деле являлась печатью, скрывающей нечто внутри?
Учитывая, что до сих пор академия не устанавливала никаких особых ограничений или запретов, было весьма вероятно, что даже профессора не подозревали о её существовании.
— А что именно запечатывает эта статуя? Вы что-нибудь об этом выяснили?
— Я сказал — разруби её. Ты оглох?
И без того едва ощутимое присутствие Шадору стало ещё слабее.
Понимая, что так демон выражает свою готовность к бою, Каэлен крепко зажмурился и отдал приказ:
— Мисс Фина, начинайте!
— Да, Каэлен-ним.
С совершенно бесстрастным лицом и ровным голосом Фина подняла меч.
Обнажился прекрасный клинок двуручного меча, а над ним расцвела яркая аура меча.
Цветок света, казалось, способный рассечь что угодно, обрушился вниз со всей её силой.
Но не на статую.
На Шадору.
Свист!!
Пусть перед ней стояла лишь оболочка человека, отдавшего всё демону, — кровь, хлынувшая из раны, всё равно была безошибочно красной.
— Т-ты…!
Глаза Шадору широко распахнулись.
Грудь была глубоко рассечена.
Он не то чтобы совершенно утратил бдительность.
Если бы в такой ситуации мечом взмахнул Каэлен, Шадору без труда среагировал бы и подавил его, не получив ни царапины.
Но против Фины это было невозможно.
Потому что Фина, получавшая полную поддержку Демонического Меча Форте, уже в полной мере достигла шестого класса.
В её глазах, в отличие от прежнего, сияла ясная воля.
Они больше не были пустыми и безжизненными.
А неловкая манера поведения Каэлена…
Шадору потребовалось совсем немного времени, чтобы окончательно понять происходящее.
— Дивана!! Как ты посмела… как ты посмела предать нашего повелителя?!
Дивана не ответила.
Она прекрасно знала: после перехода на другую сторону — добровольно или вынужденно — хуже всего занимать неопределённую позицию.
Разделяя намерения Диваны, Каэлен бросился к лестнице, ведущей из подземелья.
Потому что именно так ему было приказано.
Ква-а-а-а-а!
Комнату заполнила яркая чёрная аура.
Непоколебимая, твёрдая и беспощадная.
Это была аура Форте, Демонического Меча.
Шадору, демон-убийца, попытался скрыть свою фигуру и выскользнуть из поля зрения Фины.
Но Фина, действуя при поддержке Форте, сокрушила все его попытки и загнала его в угол.
Кинжал столкнулся с двуручным мечом.
В следующее мгновение правая рука Шадору отлетела прочь.
Когда тень попыталась схватить Фину за лодыжку, из обеих ног Шадору брызнула кровь.
Похоже, решив, что положение становится безнадёжным, Шадору позволил собственной плоти рассыпаться.
Его тело обратилось в тень, которая разлетелась по всей комнате.
Он наконец отказался от человеческой оболочки и начал высвобождать свою истинную силу демона.
《Контрактница.》
— Да, Демонический Меч-ним.
Фина подняла меч.
Внутри непроглядно-чёрной ауры на краткий миг мелькнуло нечто синее — и тут же исчезло.
А в следующее мгновение…
Вся комната босса оказалась заполнена туманом из разлетающихся лепестков цветов.
Каждая история о Герое имеет нечто символическое, нечто, олицетворяющее самого Героя.
Нерушимый, несравненный меч, который невозможно сломать.
Волшебное кольцо, защищающее своего владельца.
Особое благословение, превращающее воду в целебное зелье.
Невероятно мощное тело, способное в одиночку физически одолеть десятки взрослых мужчин, и так далее.
В том же духе символом Героя Фернандо Валестии была не какая-то вещь, а техника.
Абсолютное искусство Героя — «Цветочная буря».
Особая, распускающаяся аура, разлетающаяся по ветру подобно лепесткам и уничтожающая врагов.
Когда-то, ещё совсем юная и ничего не знающая о мире, Фина безумно любила «Цветочную бурю» Героя.
История о Герое, который помогал людям, прекрасным вихрем разбрасывая тысячи, десятки тысяч лепестков, была более чем достаточна, чтобы всколыхнуть сердце маленькой девочки.
Каждый раз, увидев её, Фина выпячивала грудь, смеялась и заявляла, что однажды тоже станет такой.
А старшие в семье умилялись, находя её невероятно милой.
Но, как всегда, мир был далеко не столь романтичен.
Сколько бы Фина ни размахивала мечом, сколько бы раз ни повторяла движения, она никак не могла воспроизвести «Цветочную бурю», о которой слагали легенды.
Она решила, что дело просто в недостатке способностей, и стала тренироваться ещё усерднее.
Она подавляла желание играть.
Подавляла желание отдыхать.
Отказывала себе в любимой еде и одежде.
Так она развила свои навыки гораздо быстрее остальных.
И однажды все эти старания закончились одной-единственной фразой отца.
— Дочка. Техника «Цветочная буря» — всего лишь иллюзия. Так что не переживай из-за того, что не можешь её воспроизвести.
Если бы семья Фины была из тех, кто рассуждает: «Раз она сама старается, то пусть хоть угробит себя», всё могло бы сложиться иначе.
Но её семья была вполне достойной.
Поэтому они рассказали Фине правду.
Дело не в том, что в семье Валестия вообще не существовало техники, которую считали прообразом легендарной «Цветочной бури».
Однако она была чудовищно неэффективна с точки зрения расхода магической силы, а её мощь оставалась настолько ничтожной, что в настоящем бою техника практически не имела смысла.
Среди техник Героя существовало множество куда более практичных и выдающихся приёмов, а широко известная людям «Цветочная буря» была всего лишь фантазией, родившейся из преувеличений и искажений, которыми барды украшали свои песни.
Выслушав объяснение отца, Фина лишь молча смотрела перед собой.
Увидев обеспокоенный взгляд отца — словно тот боялся, что дочь слишком тяжело восприняла эту новость, — маленькая Фина перестала спорить и капризничать.
Она послушно кивнула.
А затем продолжила жить своей обычной жизнью.
Да.
Именно «обычной» жизнью.
Фина больше не пыталась изо всех сил воссоздать легенду.
Она не сжимала рукоять меча до тех пор, пока кожа на ладонях не лопалась, как раньше.
Не урезала сон ради лишних часов тренировок.
Она просто старалась настолько, чтобы окружающие не разочаровывались в ней, лениво бездельничала, когда никто не видел, и проявляла лишь такую степень доброжелательности, которая не была ей в тягость, вместо того чтобы стремиться к какой-то возвышенной преданности.
«Цветочная буря» была иллюзией.
Техника, которую она считала символом Героя, оказалась всего лишь выдумкой, родившейся в людском воображении и разросшейся благодаря красивым историям.
Если так, могла ли она быть уверена, что остальные легенды о Герое чем-то отличаются?
Это не была какая-то грандиозная история о отчаянии или предательстве.
Просто ребёнок, ничего не знавший о мире, узнал правду и немного повзрослел.
На этом всё и должно было закончиться.
《Цветочная буря? Хо-хо. Хорошая техника. Прекрасный мысленный образ.》
Однажды Демонический Меч, находившийся с Финой на одной волне, произнёс эти слова.
Фина ответила неопределённой улыбкой:
— Правда?
И пропустила комплимент мимо ушей.
Она никогда не рассказывала Форте о прошлом, связанном с «Цветочной бурей».
В конце концов, Форте узнал об этой технике лишь потому, что она упоминалась во время их совместной подготовки. Никаких подробностей Фина не добавляла.
Но, похоже, Форте воспринял её улыбку как недоверие.
《Похоже, ты не веришь моим словам.》
— А? Нет, конечно.
《Похоже, ты не веришь моим словам.》
— Я сказала, что верю.
《Похоже, ты не веришь моим словам.》
— ……
Демонический Меч оказался на редкость настойчивым.
Особенно после того, как Фина однажды поддразнила его: «Хи-хи, тебе что, нужна сила?», — и после этого он больше не мог разговаривать с ней в подобном тоне. Похоже, именно эта его черта стала проявляться ещё сильнее.
Поэтому Фина тоже решила слегка возразить.
— Ну, понимаешь… Во-первых, аура ведь потребляет огромное количество магической силы, верно? Особенно если отделить её от тела или придать ей сложную форму.
Аура.
То, что мечники обычно называют Аурой Меча, если говорить простыми словами, является «сферой материализации магической силы».
Это уже не просто усиление тела магией и не просто усиление меча магией.
Это способность непосредственно использовать саму магическую силу для создания физической силы.
И у этой материализованной магической силы нет верхнего предела мощности.
Если усиление тела ограничено пределами самого тела, а энергия меча — пределами самого меча, то аура, будучи буквально сгустком силы, становится тем мощнее, чем больше магии в неё вкладывают и чем сильнее её уплотняют.
Именно поэтому мечник пятого класса, владеющий аурой, способен без труда рассекать мечи и доспехи тех, кто ещё не достиг уровня ауры.
Теоретически мечнику, овладевшему аурой, вообще не нужны ни оружие, ни доспехи.
Создай из магической силы форму меча, взмахни им — и получишь несравненный клинок.
Окружи тело аурой, словно одеждой, — и получишь идеальную броню.
Но на практике даже мечники, владеющие аурой, всё равно разыскивают знаменитые мечи и носят качественные доспехи.
И, создавая ауру, они не формируют новый меч прямо в воздухе, а накладывают её на уже имеющийся клинок либо смешивают энергию меча с аурой.
Потому что так гораздо эффективнее.
— Я слышала, что даже создание обычного меча, который можно держать в руке и размахивать им, способно истощить запас магической силы среднего рыцаря. А уж создать бесчисленные лепестки и заставить их прочёсывать целое поле боя и вовсе невозможно. Даже если у нашего предка было достаточно магической силы для такого приёма, при том же расходе куда эффективнее было бы использовать другие техники.
Так Фина пересказала Форте слова старших, которыми те когда-то убедили её саму.
Следовательно, «Цветочная буря» либо была выдумкой, либо сильно преувеличенной легендой, либо бесполезным расточительством, доступным лишь избранным.
На это Форте ответил:
《Тогда я покажу тебе. Я позволю тебе самой убедиться, была ли легенда о Герое иллюзией или нет.》
После этого прошло некоторое время.
И вот теперь…
Фина невольно застыла, потеряв дар речи перед открывшимся зрелищем.
Лепестки разлетались.
Лепестки разлетались.
Лепестки цвета её волос разлетались по комнате.
Каждый раз, когда один из них касался стены или пола, вся окружающая область мгновенно рассекалась.
Почувствовав, вероятно, угрозу в этом прекрасном, но смертельно опасном зрелище, тень демона искажала свою форму, словно пыталась избежать контакта с лепестками.
И словно предугадывая её движения, Демонический Меч в руке Фины передал ей свою волю.
Следуя пути, который подсказывал меч, Фина двигала телом.
Переставляла носки ног.
Выпрямляла поясницу.
Поворачивала плечи.
Взмахивала руками.
И задавала направление движением запястья.
При каждом, казалось бы, ничтожном движении чёрная аура колыхалась.
Словно лепестки, подхваченные лёгким ветерком, «Цветочная буря» из ауры устремлялась к убегающей тени, рисуя в воздухе всё новые траектории.
──────!!!!
Каждый раз, когда один-единственный лепесток касался её, тень издавала беззвучный крик.
Тень пыталась хоть как-то прочесть траектории лепестков и уклониться от них.
Но чем отчаяннее она пыталась это сделать, тем хаотичнее разлетались лепестки, заполняя собой всю комнату.
Демон, достаточно могущественный, чтобы топтать и забавы ради уничтожать большинство людей, живущих на этом континенте, был подавлен с абсолютным перевесом, не успевая оказать достойного сопротивления.
《Контрактница. Как ты и сказала, аура — техника с крайне низкой эффективностью расхода энергии. Если попытаться воплотить ауру из разлетающихся лепестков именно как «технику», она действительно окажется невероятно расточительной и неэффективной.》
《Но в этом мире существуют вещи, которые именно благодаря своей неэффективности способны превзойти эффективность. И человеческое сердце — как раз такая вещь.》
《Седьмой класс — это трансцендентная область, в которой человек переписывает мир собственной волей. А шестой класс — процесс, в котором на пути к этой трансцендентности человек пытается нащупать способ выразить свой мысленный образ в реальном мире.》
《„Цветочная буря“, должно быть, была тем, что твой предок носил в своём сердце. Его волей. Его жизнью. Если не понять этого и гнаться лишь за эффективностью, истинного замысла этой техники тебе не постичь.》
《Разумеется, это касается и меня. То, что я делаю сейчас, скорее напоминает использование в качестве оболочки воли, оставленной Героем в его искусстве меча, нежели полноценный мыслеобраз. Оригинал, вероятно, был куда глубже.》
《Но даже будучи всего лишь имитацией, это прекрасное зрелище, не так ли?》
Фина невольно согласилась.
Отдельно от её тела, двигавшегося согласно технике, отточенной бесчисленными повторениями, её сердце дрожало от столь глубокого волнения, что она на мгновение забыла: сейчас идёт бой.
…Так это действительно было возможно.
Ведь именно она сейчас создала это зрелище.
И всё же, несмотря на очевидность происходящего, Фине было трудно поверить в реальность случившегося.
Нет.
Если честно, так было с самого момента встречи с Форте.
То, что демоны строили планы, желая использовать кровь, текущую в её жилах.
То, что могущественный Демонический Меч вроде Форте одалживал ей свою силу.
Каждая из этих историй казалась совершенно нереальной.
Поэтому Фина всегда относилась ко всему происходящему легко, в шутку, не придавая этому особого значения.
Она даже не стала расспрашивать Форте о его личности, хотя в нормальных обстоятельствах должна была бы это сделать.
Просто следовала за его планами.
Потому что так было легче.
Потому что так было комфортнее.
Потому что именно так она жила с тех пор, как отказалась от своей мечты.
Но теперь всё иначе.
Нет.
Отныне всё будет иначе.
Ш-ш-ш…
Словно обрывая непрерывный поток мыслей Фины, чёрная «Цветочная буря» скрыла свои следы.
В комнате остались лишь плотные следы от мечей, словно сюда обрушилась армия из десятков тысяч воинов с клинками в руках.
И статуя Мудреца, не получившая ни единой царапины.
А вот демона, некогда носившего имя «Шадору», больше не существовало.
По сравнению с его силой и способностями смерть оказалась до нелепости бессодержательной.
Разумеется, за всё приходилось платить.
— Ух…
Тело Фины пошатнулось.
Даже при поддержке Форте именно Фина в конечном счёте выполнила «Цветочную бурю».
Её тело, находившееся в идеальном состоянии ещё перед подъёмом на сотый этаж, теперь было совершенно истощено.
Запас магической силы также оказался на опасно низком уровне.
Это была цена за то, что Шадору загнали в безвыходное положение и добили, не оставив ему ни единого шанса из десяти тысяч.
Нельзя было позволить демону, искусному в побеге и скрытности, получить хоть малейшую возможность спастись.
В таком состоянии даже спуск обратно на первый этаж оказался бы непростой задачей.
Но на этот случай существовала достаточная контрмера.
Именно поэтому они заключили с демоном Диваной контракт о сотрудничестве, а не подчинили её силой.
— Э-э… Демонический Меч-ним. У меня дрожат руки и ноги… Можно я немного отдохну?
《Хорошо. Каэлен и Дивана ждут на нижних этажах. Если громко позовёшь, они придут за тобой. Можешь съесть немного припасов, восстановить силы, а затем спуститься.》
— А что насчёт печати?
— С этим придётся разобраться позже. Либо официально передадим её профессорам, либо уничтожим, либо перенесём в новое место, о котором демоны не знают.
Как всегда, Форте без промедления отвечал на вопросы Фины.
От этих слов её охватило странное чувство тепла и облегчения.
И тогда Фина подумала:
«Кажется… всё это время я была слишком безразличной и неискренней.»
Нужно узнать о Форте побольше.
И вместо того чтобы просто плыть по течению, следуя за тем, что говорит Форте, научиться самой проявлять инициативу и действовать вместе с ним.
Это может оказаться сложно.
Может потребовать много сил.
Но ведь именно поэтому это может быть интересно.
Фина уже собиралась поблагодарить Форте, как вдруг…
【Подтверждено великое достижение.】
【Подтверждено подчинение демона «Дивана».】
【Подтверждено покорение демона «Шадору».】
На мгновение Фина лишь рассеянно слушала эти сообщения.
А затем по её спине пробежал холодок.
Почему?
Откуда?
Как система узнала о существовании демонов?
Шадору, раскрывший свою истинную форму, — ещё куда ни шло.
Но Дивана ведь ни разу не материализовала своё тело в реальности.
Тогда как?
【Подтверждено, что «Фина Валестия» выполнила скрытый квест.】
【«Фина Валестия» официально признана «Следующим кандидатом в Герои».】
【Официальный квест «Путь Героя. I» передан кандидату в Герои.】
【Квест: «Путь Героя. I»】
【Условие выполнения: выполнить не менее 50% заданий по подчинению «Временных хранилищ».】
【Текущий прогресс: 0%.】
【Срок выполнения: не ограничен.】
【Награда: открытие следующего квеста.】
【Особое примечание 1: Временные хранилища, подготовленные для истинного Героя, действуют на территории всей академии. Подчините их и верните себе накопленные ими «ресурсы».】
【Особое примечание 2: Для беспрепятственного возвращения ресурсов все Временные хранилища перейдут в состояние покоя до завершения квеста.】
【Особое примечание 3: Не сомневайся, о Герой. На этот раз наше приключение непременно завершится успехом.】
— Д-Демонический Меч-ним! Тут какой-то странный квест появился!
В голосе Фины звучали тревога и паника. Она поспешно рассказала о квесте, который только что увидела.
«Путь Героя».
«Временные хранилища».
«Подчинение».
«На этот раз — наверняка».
Само содержание задания откровенно веяло зловещими намерениями и недобрым умыслом, поэтому Форте на мгновение замолчал.
Проблем в самом квесте было немало, но произошедшая ситуация потрясала не меньше.
…Связь с основным телом оборвалась.
Наследный принц Алондре.
Ещё одно его «я», которое до сих пор всегда оставалось связанным с Форте, больше не ощущалось.
Это было сродни тому, как персонаж в настольной ролевой игре внезапно отделяется от игрока или актёр в фильме перестаёт быть связан со своей ролью.
На миг Форте ощутил замешательство перед состоянием, словно нарушавшим саму основу его личности.
Однако вскоре он вновь обрёл самообладание.
Ему помогло то, что после случая с разрушением личности авантюриста Берна Наследный принц уже успел в некоторой степени разделить личности основного тела и клона, частично ограничив клону доступ к воспоминаниям.
Прочно утвердившись в качестве отдельной личности — Демонического Меча Форте, — он спокойно начал анализировать происходящее.
Законы Небесной академии стали сильнее. Если раньше владения академии были условно открытого типа, то теперь они перешли в закрытый.
Открытый лифт и закрытый лифт.
Онлайн и офлайн.
Метафора могла быть любой.
Важно было лишь одно: в нынешних обстоятельствах восстановить связь с Наследным принцем Форте не мог.
Тогда каковы последствия?
Чем больше времени будет проходить, тем сильнее я здесь буду деградировать.
Хотя Форте не получал отдельного притока магической силы, сама связь с основным телом служила стабилизирующим фактором для клона.
Без неё с течением времени Форте будет постепенно слабеть, пока в конце концов не достигнет состояния распада.
《Для начала нам стоит встретиться с Каэленом на нижнем этаже. Какой бы ни была ситуация, выход из неё всегда существует. Поэтому сохраняй спокойствие.》
Не сообщая Фине о собственной кризисной ситуации, Форте бесстрастно продолжил отдавать указания.
Он решил, что если сейчас рассказать Фине о происходящем с ним, это лишь внесёт ещё больше смятения.
— Хорошо!
Похоже, твёрдый голос Форте успокоил её.
Тревога на лице Фины постепенно исчезла, и она затопотала вниз по лестнице.
К счастью, Каэлен практически не пострадал.
— Ф-Фина-сан! Что случилось? А демон?
— Я его победила! Но важнее другое — у тебя тоже появился странный квест?
— Квест? Ты про этот, который называется «Путь Слуги»?
【Квест: «Путь Слуги»】
【Условие выполнения: завершить квест Героя】
【Срок выполнения: не ограничен】
【Награда: выживание】
【Особое примечание 1: В качестве слуги Героя вы освобождаетесь от роли «Временного хранилища».】
【Особое примечание 2: Служите Герою с величайшей преданностью и помогайте ей в выполнении её квеста.】
【Особое примечание 3: Отказ от приказов Героя приведёт к лишению статуса слуги.】
Если бы Форте был человеком, он, вероятно, нахмурился бы.
Судя по квесту, который показал Каэлен, ситуация стала ещё более очевидной.
Освобождение от роли Временного хранилища в качестве слуги Героя.
Это означало, что если ты не являешься слугой, то получаешь роль Временного хранилища.
Похоже, Фина тоже поняла смысл этих слов — её зрачки едва заметно задрожали.
— Демонический Меч-ним… Неужели эти «Временные хранилища»…
《Вероятно, речь идёт об остальных студентах. Возможно, даже о выпускниках.》
— Это же безумие!
Вскрик Фины был вполне оправдан.
«Подчинить Временные хранилища и вернуть накопленные ими ресурсы».
Если учесть, что в обычных квестах «подчинение» — всего лишь другое слово для убийства, то фактически речь шла об убийстве более половины студентов и присвоении их ресурсов.
Форте на мгновение задумался, а затем заговорил так, чтобы его услышали все:
《Дивана. Выходи. Система уже всё равно тебя обнаружила.》
— …Тц.
Цокнув языком, демоница появилась из аксессуара Каэлена.
На её лице читалось недовольство, словно происходящее ей совершенно не нравилось.
Однако, похоже, воспоминания о том, как Форте избил её, были ещё слишком свежи, поэтому на этот раз она заговорила неожиданно учтиво:
— Что вы желаете приказать?
《Было бы хорошо, если бы ты проверила, что происходит за пределами Башни. Нам совершенно ни к чему тратить время на самостоятельный спуск до первого этажа.》
— Поняла.
Не возразив и не пожаловавшись ни единого раза, Дивана растворилась в тенях.
А вскоре вернулась.
— Полный разгром.
Всего двумя словами Дивана описала происходящее снаружи.
— Все в академии — и на улицах, и внутри зданий — потеряли сознание и рухнули. Профессора тоже.
— Но как… Среди профессоров ведь есть несколько бойцов шестого класса, верно? А среди старшекурсников наверняка тоже немало невероятно сильных людей.
Каэлен пробормотал это так, словно не мог поверить собственным ушам.
И он был прав.
Профессора Небесной академии обладали совершенно абсурдным уровнем силы.
Среди них было несколько представителей шестого класса — уровня, при котором даже один такой человек являлся серьёзной силой для небольшого или среднего государства.
А среди студентов встречалось немало тех, кто мог бы стать представителем собственной фракции за пределами академии, но намеренно откладывал выпуск, чтобы продолжать совершенствоваться.
Именно поэтому Небесная академия, являясь всего лишь учебным заведением, могла вести переговоры на равных с различными государствами Центрального континента.
Без подобной военной мощи демонам вообще не пришлось бы строить здесь тайные планы.
Поэтому услышать, что все эти многочисленные сильнейшие были мгновенно нейтрализованы, казалось невероятным.
Однако с точки зрения Форте всё было естественно.
《Если бы они обрели эту силу исключительно благодаря собственным способностям, их невозможно было бы так легко нейтрализовать. Но сила, которую здешние люди получили, изначально была дарована системой. Профессора не исключение — преподавателями здесь могут стать только выпускники академии. По сути, они тоже всего лишь студенты.》
Иными словами, взамен на колоссальную помощь в развитии студенты Небесной академии позволили самой академии держать их на поводке.
Изначально некому было дёрнуть этот поводок, поэтому все получали лишь преимущества.
Но по какой-то причине теперь сама система вышла из-под контроля.
— Постойте! А что тогда с людьми в подземельях? Что, если они потеряли сознание прямо посреди боя?!
Услышав вопрос Фины, Дивана покачала головой.
— С ними всё в порядке. Монстры тоже прекратили действовать.
《Если судить по содержанию квеста, академии нужно, чтобы вы убивали других студентов и возвращали себе их ресурсы. Вряд ли она позволила бы ресурсам пропадать из-за каких-то монстров.》
Выражение лица Фины стало сложным.
Хорошо, что людей прямо сейчас не убивали монстры.
Но намерения, стоявшие за происходящим, определённо не были добрыми.
《Контрактница. Для начала позволь спросить: ты собираешься выполнять этот квест?》
— Ни за что!
Фина ответила решительно.
В её голосе была такая твёрдость, какой обычно от неё невозможно было ожидать.
Её позиция словно говорила, что этот вопрос даже не стоит рассматривать.
《Тогда нам не остаётся ничего другого, кроме как договориться с академией.》
— Договориться? С кем? Все спят.
《Собеседник есть. Было бы странно, если бы сама система, выдающая подобные квесты, не обладала самосознанием. Контрактница, вероятно, ты для неё наиболее важна, поэтому сначала сама выдвинь требование.》
Фина немного растерялась, но вскоре кивнула и изо всех сил закричала:
— Система-ним! Я не могу выполнять такой квест! Пожалуйста, отмените его!
Ответ пришёл мгновенно.
【После выполнения 50% подчинения «Временных хранилищ» Герой Фина Валестия достигнет верхней границы шестого класса.】
【Это значительно превосходит исходные параметры Фины Валестии — нижнюю границу четвёртого класса — и её нынешний нижний средний уровень шестого класса, достигнутый благодаря коррекции особого снаряжения.】
【Это уровень, которого Фине Валестии было бы чрезвычайно трудно достичь даже за всю жизнь при обычном развитии.】
— Мне это не нужно!
【Отказ. Фина Валестия должна достичь этого уровня и выполнить связанный квест.】
— Я не хочу!
【Отказ. Фина Валестия должна достичь этого уровня и выполнить связанный квест.】
— Я сказала, что не хочу!!
【Отказ. Фина Валестия должна достичь этого уровня и выполнить связанный квест.】
Столкнувшись с ответами, напоминавшими разговор со стеной, Фина повысила голос.
Даже её природная робость, похоже, начала сдавать под напором закипавшего раздражения.
Она принялась спорить:
— Во-первых, что это вообще за «связанный квест»?! Почему я должна убивать людей? Что это ещё за Герой такой?!
Похоже, этот вопрос задел систему.
【Подтверждено недостаточное понимание текущей ситуации Финой Валестией.】
【Запуск симуляции для надлежащего улучшения понимания.】
— Мир перевернулся.
Когда-то, в далёком прошлом…
Два государства вели ожесточённую войну.
Причина войны была пустяковой.
Если бы ссору начали обычные соседи, всё закончилось бы несколькими криками и, быть может, парой ударов кулаками.
Но конфликт затеяли не обычные дядюшки с соседней улицы, а высокопоставленные люди, управлявшие целыми государствами.
Поэтому их ссора переросла в войну, которая принесла страдания бесчисленному количеству людей.
Это было весьма прискорбно, но всё ещё оставалось трагедией, которую можно было каким-то образом пережить.
До тех пор, пока проигрывающее войну государство не совершило глупость, принеся собственных граждан в жертву ради призыва Короля Демонов.
Сила Короля Демонов оказалась поистине огромной.
Подобно тому как достаточно надавить пальцем на чашу весов, уже склонённую в одну сторону, чтобы перевесить её окончательно, Король Демонов с пугающей лёгкостью изменил ход войны.
Государство, уже считавшее победу у себя в руках, рухнуло перед чудовищной силой и жестокостью Короля Демонов.
А страна, призвавшая его, одержала победу.
Однако вкусить сладость этой победы ей не довелось.
Потому что Король Демонов, приведший её к победе, тут же развернул клинок и пронзил им тех, кто его призвал.
Два государства, охваченные пламенем войны, были уничтожены друг за другом.
А освободившийся Король Демонов обрушился на Центральный континент.
Реки наполнились кровью.
Озёра — слезами.
Горы трупами.
Небеса — рыданиями.
Многие страдали, приходили в ярость, погружались в страх и отчаяние.
И тогда один Герой поднял свой меч.
Родившись в первом государстве, павшем от руки Короля Демонов, он, не щадя собственной жизни, бросался на поля сражений и противостоял армии Короля Демонов.
Мужество Героя ослепляло.
Но враги были слишком сильны.
Почувствовав пределы собственных возможностей в одиночной борьбе, Герой решил отправиться на поиски мудреца, который, согласно слухам, жил в уединении глубоко в лесу.
Оказавшись перед домом мудреца, Герой крикнул:
— Здравствуйте! Здесь кто-нибудь… а?
Фина моргнула.
Ей требовалось время, чтобы осмыслить только что развернувшуюся перед глазами сцену и слова, которые сами собой сорвались с её губ.
Но прежде чем она успела понять, что происходит, из стоявшей перед ней хижины кто-то выскочил.
Бам!
— Это ещё что такое?! Кто вообще приходит и устраивает такой шум под дверью чужого дома?!
Это был мужчина с крайне раздражённым выражением лица.
Внешность и одежда — само воплощение образа «отшельника-чудака, живущего в одиночестве в лесу».
Столкнувшись с его испепеляющим взглядом, Фина застыла и не смогла произнести ни слова.
Мужчина скривился и рявкнул:
— Если тебе здесь нечего делать — проваливай!!
БАХ!!
Дверь захлопнулась с такой силой, что звук эхом разнёсся по окрестностям.
От этой сцены, словно ножом пронзившей её природную робость, Фина инстинктивно задрожала от страха.
А мгновение спустя…
Окружающий пейзаж исказился.
Почувствовав пределы собственных возможностей в одиночной борьбе, Герой решил отправиться на поиски мудреца, который, согласно слухам, жил в уединении глубоко в лесу.
Оказавшись перед домом мудреца, Герой крикнул:
— Здравствуйте! Здесь кто-нибудь… нет, нет!
Столкнувшись с повторением той же сцены, Фина поспешно прикрыла себе рот.
Но словно это не имело никакого значения, дверь снова со скрипом открылась, и раздражённый мужчина высунулся наружу.
— Это ещё что такое?! Кто вообще приходит и устраивает такой шум под дверью чужого дома?!
— Э-э… Нет, просто…
— Если тебе что-то нужно — говори! Хватит мямлить!!
— Я… я просто…
В отличие от Фины, у которой глаза уже начинали наполняться слезами, Форте постепенно начал понимать, что происходит.
Ему многое хотелось сказать.
Но прежде всего — одно.
《Контрактница. То, что ты видишь перед собой, — марионетка. Настоящее тело находится в другом месте.》
«Марионетка, говоришь?»
При этих словах Фины сварливый маг, стоявший перед ней, на мгновение застыл.
Но лишь на мгновение.
— Что за чушь ты несёшь? Не знаю, из какой дыры ты вылезла, но проваливай!
Маг попытался захлопнуть дверь, но Форте заговорил быстрее.
《Если позволишь ему закрыть дверь, все снова перезапустится. Останови его.》
Фина мгновенно среагировала.
Молниеносным движением она выставила ногу и просунула её в дверь как раз в тот момент, когда та уже почти закрылась. Дверь с глухим стуком застряла.
— Да что с тобой такое?! Убери ногу!
Форте на мгновение задумался, не ответить ли ему собственным «ртом», но вскоре отказался от этой мысли.
Если считать происходящее своеобразным спектаклем, то не было никакой пользы слишком сильно раскрывать своё присутствие.
По крайней мере пока.
《Сделай вид, что не слышишь мой голос. Иными словами, веди себя так, будто сама всё оцениваешь и принимаешь решения. Даже если мы потерпим неудачу, всё равно произойдёт перезапуск, так что можешь говорить свободно и не давить на себя.》
На мгновение Фина растерялась, но, вероятно, воодушевившись возможностью повторить попытку, вскоре открыла рот.
— Т-ты действительно марионетка! Я уже всё поняла, так что давай выходи!
— Что за чушь?! У тебя есть доказательства?
— Есть доказательства или нет, но с первого взгляда видно, что ты марионетка!
Разумеется, Фина не знала, почему стоящий перед ней маг был марионеткой.
Но она верила Форте.
Если Форте заявил, что это марионетка, значит, у него были на то причины.
От столь безапелляционного заявления Фины лицо мага яростно исказилось.
— Невероятная наглость! Называть совершенно нормального человека марионеткой?! На каком основании?
— П-потому что ты выглядишь как марионетка! Даже если спросишь почему, я не смогу нормально объяснить!
— Какая же нелепая логика…!
Маг поднял голову и вздохнул, после чего раздражённо пробормотал:
— Ха… Ладно. Хорошо. Я тебя выслушаю, так что заходи. Но прекрати уже со своей «марионеткой».
Услышав предложение мага, Фина закатила глаза.
Форте посоветовал ей:
《Думаю, можно согласиться. Похоже, Мудрец Небес хочет скрыть свою личность.》
«Понятно. …Э? Погоди, Мудрец Небес?»
《Посмотри на лицо. Оно ведь такое же, как у той статуи, верно?》
Заметив изумление Фины, Форте спокойно продолжил объяснять:
《Конечно, если это тело действительно марионетка, как я подозреваю, то, скорее всего, это не его настоящий облик. Но, по крайней мере, именно это существо перед нами известно миру как «Мудрец Небес».》
《И если принять во внимание предыдущее повествование, твоя роль, вероятно, — герой Фернандо Валестия. А значит, сейчас мы наблюдаем первую встречу Героя и Мудреца Небес.》
《Система Небесной Академии чего-то от тебя хочет, Контрактница. Но поскольку ты, похоже, не намерена выполнять предложенный ею квест, она создала эту сцену, чтобы убедить тебя. Пока понятно?》
«Хм-м… Наверное».
Ответ прозвучал не слишком уверенно, но Форте это не беспокоило.
Он уже знал, что, несмотря на недостаток социальных навыков и уверенности в себе, умом Фина отнюдь не обделена.
《Скорее всего, предстоящий тебе опыт — это путешествие героя Фернандо и его спутников. Система, вероятно, считает, что после прохождения этого пути ты последуешь её воле.》
«Тогда что мне делать?»
《Чтобы противостоять системе, нам нужна информация. Для начала подыграй ей, но держи в уме, что при необходимости мы можем всё перевернуть.》
Маг — нет, Мудрец Небес — раздражённо крикнул Фине, которая застыла у двери.
— Чего ты стоишь? Заходи уже!
— А, да!
Фина шустро засеменила внутрь.
Мудрец неодобрительно посмотрел на неё, когда она вбежала внутрь с движениями какого-то маленького зверька, а затем щёлкнул пальцами.
Из земли мгновенно проросли древесные корни, сформировав стол и стулья.
Небрежно усевшись на импровизированный стул, Мудрец спросил:
— Итак, зачем ты пришла?
— Хм-м…
Фина на мгновение задумалась.
Как потомок Валестии, она довольно хорошо знала подробности жизни героя Фернандо.
Что неудивительно — с самого детства она ежедневно была окружена пьесами, романами и прочей культурой, посвящённой ему.
«Первая встреча Героя и Мудреца ведь проходила примерно так…»
На зов Героя мудрый Мудрец предстал перед ним.
Мудрец спросил:
— По какому делу ты пришёл ко мне?
Герой ответил:
— Я хочу попросить вас помочь мне победить Короля Демонов.
Мудрец покачал головой.
— Какую помощь может оказать ничтожный маг, живущий в лесу?
Герой сказал:
— Все окрестные жители знают о вашей мудрости. Не скромничайте, прошу вас, окажите мне помощь.
Мудрец спросил:
— Почему ты хочешь победить Короля Демонов?
Герой ответил:
— Просто хочу помочь людям.
Мудрец восхитился.
— Ах! Увидев столь благородные намерения, как я могу отказать? Пусть я и не слишком силён, но я присоединюсь к вашему путешествию.
Так Герой и Мудрец отправились в путь.
Прочистив горло, Фина сказала:
— Кхм. Я хочу победить Короля Демонов, чтобы помочь страдающим людям. Мне нужна ваша помощь.
Мудрец ответил:
— А с чего бы мне помогать тебе?
— А?
— Мне какое дело, выживут эти глупцы или умрут?
Фина раскрыла рот от удивления.
Куда подевался осторожный и спокойный Мудрец, обеспокоенный бедами мира и стремящийся их исправить? Перед ней сейчас был просто сварливый старик.
А слова — нет, скорее жалобы — Мудреца продолжились:
— Один идиот начал войну, потому что не смог жениться на понравившейся ему женщине. Другой идиот призвал Короля Демонов из ниоткуда, потому что решил, что проигрывает войну. Ещё одни идиоты плели заговоры за кулисами, надеясь, что обе страны погибнут вместе. Идиоты, думающие лишь о собственной выгоде. Именно из-за таких идиотов мир оказался в нынешнем состоянии. И почему, скажи мне, я должен разгребать это дерьмо?
Мудрец Небес посмотрел на Фину так, словно перед ним стоял глупец, впустую тратящий силы на бессмысленное дело.
— В любом случае страны, которые сейчас страдают, сами навлекли на себя эту участь. Они просто пожинают то, что посеяли. Им самим и разбираться со своими проблемами. Так что не устраивай тут героических представлений в одиночку и просто спрячься где-нибудь.
— Не хочу.
— Что?
Фина слегка возмущённо посмотрела на Мудреца.
— Разве только те, кто непосредственно причастен к проблеме, имеют право пытаться её решить? Разве нормально позволить тем, кто совершил ошибки, страдать от любых последствий? Нет, подождите… а можно ли вообще назвать всех этих людей виновными?
Наверняка были те, кто начал войну.
Наверняка были те, кто ради победы призвал существо, которого призывать не следовало.
Наверняка были те, кто ради прибыли и жадности подливал масла в огонь, усугубляя войну.
Но разве все, кто погиб от руки Короля Демонов, были такими?
— Фермеры, которые день за днём просто пашут свои поля. Хозяева трактиров, усердно выпекающие хлеб. Дети, играющие на улицах. Эти дети несут ответственность за происходящее? Разве можно сказать, что они «сами навлекли это на себя», если их убьёт Король Демонов?
— Хорошо, возможно, нет. Но разве это является причиной им помогать?
— Тогда не помогайте. Я помогу.
— …?
Фина свирепо посмотрела на Мудреца.
— Это не моё дело. Не моя ответственность. Не моя вина. Я ничего с этого не получу, так почему я должна? Но знаете… те «люди, которые думают лишь о собственной выгоде», о которых вы говорили, наверняка рассуждали точно так же.
— Как ты смеешь сравнивать меня с такими отбросами?!
Мудрец резко поднялся со стула.
Одновременно окружающий пейзаж начал нестабильно колебаться.
Это было доказательством того, что развитие событий пошло совсем не так, как подготовила система.
Вероятно, Фернандо убеждал Мудреца совсем иначе.
Почувствовав, что система вновь готовится к «перезапуску», Форте высвободил свою силу и оказал сопротивление.
Если уж ты пригласил живого актёра в кукольный спектакль, рассуждал он, будь готов к тому, что сюжет немного отклонится от сценария.
Не подозревая о происходящей за кулисами борьбе сил, Фина и Мудрец на сцене смотрели друг на друга.
А затем Фина развернулась и пошла прочь.
Мудрец, провожая взглядом её удаляющуюся спину, цокнул языком и произнёс:
— Эй. А почему ты вообще назвала меня марионеткой?
— Просто потому, что вы выглядели как марионетка…
— Хм. Значит, нормально объяснить не можешь? Тогда расскажешь мне, если я соглашусь участвовать в уничтожении Короля Демонов?
Фина на мгновение замешкалась.
С самого начала она доверяла словам Форте, но всё ещё не понимала, что именно он имел в виду, называя Мудреца «куклой».
— Это… скорее интуиция. Трудно выразить словами.
— Ладно. Тогда я просто понаблюдаю со стороны и сам разберусь.
На мгновение её зрение исказилось.
Система, похоже, была недовольна изменившимися деталями и скрипела от напряжения. Но, видимо, посчитав, что произошедшее всё ещё укладывается в допустимые рамки, наконец открыла занавес следующей сцены.
Герой, взяв Мудреца в спутники, путешествовал по континенту, противостоя вторжению армии Короля Демонов.
Он сражался с монстрами, способными превращать противников в камень, защищал брошенных своими правителями граждан и штурмовал крепости армии Короля Демонов, уничтожая её командиров.
И однажды…
До слуха обоих дошла странная история.
Говорили, что по охваченным войной и разорённым землям континента странствует Святая, исцеляющая людей.
Предположив, что она могла бы оказаться полезной в путешествии по уничтожению Короля Демонов, Герой отправился на её поиски.
Красивая женщина с серебристыми волосами и голубыми глазами использовала божественные благословения, чтобы исцелять людей.
Увидев её самоотверженность, члены отряда Героя, тронутые её поступками, предложили ей присоединиться к ним.
— Тц. Ну и дела. Эй, Герой. С этой девушкой ничего не выйдет. Не получится.
— А? Почему?
— Ты ведь говорил, что родом из королевства Вальте, верно? Из первой страны, уничтоженной Королём Демонов.
— Это… верно. Ты прав.
— Её отец — тот самый человек, который призвал Короля Демонов.
После язвительного замечания Мудреца лицо прекрасной женщины смертельно побледнело.
И действительно.
Святая оказалась принцессой страны, призвавшей Короля Демонов.
— Принцесса страны, призвавшей Короля Демонов.
Услышав слова Мудреца, указывающего на святую, Фина не смогла скрыть своего удивления.
Даже Фина, которая знала историю о Герое достаточно хорошо, никогда раньше ничего подобного не слышала.
Однако полностью отмахнуться от обвинения Мудреца как от безосновательного было трудно — реакция святой на его слова была уж слишком очевидной.
Её глаза наполнились тревогой, и она лихорадочно оглядывалась по сторонам.
Увидев это, Мудрец усмехнулся.
— Похоже, ты понимаешь, что сделала что-то неправильно. А ещё смеешь изображать из себя святую, будучи преступницей из павшего государства. У тебя совсем нет совести!
— Э-это…
— Думала, никто не узнает? Впрочем, мысль вполне разумная! Всех членов королевской семьи либо уже казнили, либо, скорее всего, они теперь служат игрушками Короля Демонов!
Под непрекращающимися нападками Мудреца лицо святой становилось всё бледнее. Не в силах больше смотреть на это, Фина осторожно вмешалась:
— Э-эм, Мудрец-ним? Может, нам хотя бы сначала выслушать её?
— А что слушать? В лучшем случае она просто попытается обмануть нас какими-нибудь жалкими оправданиями!
— Нет, я имею в виду… всё же стоит услышать, что скажет сама участница событий…
— Именно из-за таких, как она, всё это и произошло! И она смеет называть себя святой…
Что же мне делать?
Этот Мудрец совершенно не желает слушать её.
Фина незаметно обратилась к Форте, стараясь ничем не выдать этого.
«Что делать, Демонический Меч-ним?»
《Бей по боку.》
Фина вонзила локоть в правый бок Мудреца.
Мудрец издал сдавленный звук, рухнул на пол и начал корчиться и дёргаться.
— Вы в порядке? Простите, наш Мудрец-ним очень остер на язык и немного вспыльчив, а иногда бывает вредным, но вообще-то он хороший человек.
— Э? Д-да?
— Могу я услышать вашу историю?
Святая растерянно переводила взгляд с Фины на Мудреца, после чего наконец осторожно кивнула.
Клэр Эдельвейс.
История принцессы государства, ныне павшего под властью Короля Демонов, была, в некотором смысле, вполне предсказуемой.
Даже когда их страна проигрывала войну, принцесса выступала против безумного решения принести собственных граждан в жертву ради призыва Короля Демонов.
Разгневанный подобной дерзостью король приказал заточить дочь в отдалённой башне.
Однако когда Король Демонов разорвал контракт и захватил королевский дворец, система безопасности, удерживавшая принцессу, также рухнула. Благодаря этому ей каким-то образом удалось спастись и не попасть под удар катастрофы.
Чувствуя вину за страдания людей, вызванные войной и Королём Демонов, принцесса странствовала по разрушенным землям и исцеляла людей своей силой благословения.
И именно эти люди стали называть её Святой.
Выслушав эту историю, Мудрец сказал:
— Короче говоря, всё плохое сделала твоя семья, а ты совершенно ни в чём не виновата! Какая благородная история!
— Мудрец-ним. Не могли бы вы немного следить за словами…
— Я что-то неправильно сказал? Очевидно же, что ты просто пытаешься избежать ответственности! Если бы эта женщина действительно собиралась взять на себя ответственность как принцесса павшего королевства, она бы не скрывала свою личность!
Под обвинениями Мудреца святая лишь дрожала, теребя пальцы и не произнеся ни слова в ответ.
Слёзы навернулись ей на глаза, но она даже не могла всхлипнуть — словно испытываемые ею стыд и отчаяние не должны были быть выставлены напоказ.
Сжалившись над ней, Фина осторожно сказала:
— Я… я думаю, что другого выхода не было. Если бы вы сразу раскрыли свою личность, вы, наверное, не смогли бы ходить среди людей. Тогда вы не смогли бы исцелять раненых.
— Нет, Герой-ним.
Святая покачала головой с мрачным выражением лица.
— Мудрец-ним прав. Если бы я действительно хотела взять на себя ответственность как принцесса павшего королевства, мне следовало раскрыть свою личность и открыто встретиться со своим грехом. Но у меня даже не хватило на это решимости. Я помогала людям и испытывала облегчение, слыша их благодарности. Я думала, что отличаюсь от своего отца. Что помогаю людям настолько, насколько могу.
— Видите? Это всего лишь лицемерное самоудовлетворение!
— Мудрец-ним?
Фина тихо сжала рукоять меча.
Услышав ледяной голос Фины, Мудрец поморщился и отвернулся, пробормотав что-то вроде: «Я не ничего сказал неправильного» и «Как по-варварски пытаться прикрыть правду насилием».
Не обращая внимания на Мудреца, Фина решила убедить святую.
Одной из их целей было узнать о событиях, которые пережила группа Героя в прошлом.
Уже только ради этого святая была персонажем, которого им необходимо было завербовать.
— Святая-ним. Мы должны победить Короля Демонов. Не могли бы вы помочь нам?
— …
Святая не могла легко ответить.
На её лице смешались невероятно сложные эмоции, но каким-то образом Фина чувствовала, что понимает их.
Чувство долга — желание исполнить ответственность, которая лежала на ней.
Но вместе с тем страх перед тем, через что ей придётся пройти.
Желание кивнуть, понимая, что это правильно, и одновременно неспособность заставить себя сделать это — сомнения и последующее отвращение к самой себе.
Только теперь Фина осознала, насколько жестокими были её собственные слова.
Для Фины победа над Королём Демонов была всего лишь событием, которое уже произошло в прошлом.
Но для святой это было чрезвычайно опасное занятие, успех которого вовсе не был гарантирован.
«Демонический Меч, что мне делать? Я не могу придумать слов, которыми её можно убедить. Нет, я даже не уверена, что вообще должна её убеждать».
На вопрос Фины Форте ответил просто:
《Тогда не убеждай.》
«Э?»
《История есть всего лишь история. То, что считалось выдумкой, может оказаться правдой, а то, что считалось истиной, может оказаться вымыслом. Выбор за тобой. Моя роль — помогать тебе.》
На первый взгляд это могло показаться безответственным ответом, но одновременно в нём чувствовалась невероятно надёжная поддержка.
Воодушевившись этими словами, Фина заговорила:
— Если вы сильно сомневаетесь, вам не обязательно отвечать прямо сейчас. Нет, вы вообще можете отказаться. Если подумать, помогать людям вот так — тоже замечательная вещь.
Глаза святой широко раскрылись, а Мудрец, который до этого молча дулся рядом, удивлённо воскликнул:
— Что за глупости?! Ты что, просто отпустишь её?
— Мудрец-ним. Она же не пойманная рыба, так что «отпустить» звучит немного…
— Не в этом дело!
— В любом случае, Мудрец-ним, вы ведь тоже сказали, что не хотите принимать святую в свои товарищи, верно? Тогда разве это не хорошо?
Лицо Мудреца странно исказилось.
Похоже, ему это было неприятно, поэтому ему было нечем возражать.
— Хм! Делай что хочешь! Я уже не понимаю, собираешься ли ты вообще побеждать Короля Демонов или нет!
Святая осторожно спросила:
— Правда… ничего страшного, если я не пойду с вами?
— Да, всё в порядке. Если подумать, мне даже жаль, что я без необходимости возложила на вас это бремя.
— …
На её лице смешались облегчение и самоуничижение. Святая глубоко поклонилась.
— Не могли бы вы… дать мне ещё немного времени? После этого я обязательно дам вам ответ.
После этих слов окружающий пейзаж начал искажаться.
Будто приказывая остановить неправильное развитие событий, сцена пыталась вернуть занавес назад.
Конечно, Форте не собирался просто смотреть на это.
Энергия, исходившая из тела Форте, силой захватила и зафиксировала окружающее пространство, сопротивляясь принудительному воздействию сцены.
В конце концов, не сумев пробить защиту, сцена продолжила историю так, словно у неё не было другого выбора.
По настоянию Героя и Мудреца святая с радостью согласилась:
— Да, я понимаю. Нам нужно спасти мир, я тоже с радостью отдам себя этому делу.
Трое отправились в новое путешествие.
－＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡
－＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡ －＝≡
По настоянию Героя и Мудреца святая, склонив голову, ответила:
— Простите. Кажется, это слишком тяжёлое бремя для меня. Поэтому, пожалуйста, дайте мне ещё немного времени подумать.
Не имея выбора, Герой и Мудрец отправились дальше, оставив святую — нет, обычную женщину — позади.
Словно ключевые сцены мелькали перед глазами при кратком пересказе фильма, пейзаж стремительно менялся.
Фина мысленно обратилась к Форте:
«Мой предок изначально убедил Святую-ним?»
《Вероятно. Только что святая стояла на перепутье и размышляла о своём выборе. В любом случае она, похоже, испытывает чувство ответственности и вины. Если бы на неё оказали больше давления или сильнее попытались убедить, скорее всего, в конце концов она присоединилась бы к ним.》
Спасти мир от ещё большей трагедии и кровопролития можно только победив Короля Демонов; это не искупит твои грехи; если ты не будешь сотрудничать, я раскрою твою личность окружающим — способов убеждения было бесчисленное множество.
Если бы они использовали подобные методы, Форте не пришлось бы напрягаться, чтобы противостоять сцене.
Но Форте этого не сделал.
Потому что знал, что Фина этого не хочет.
«Это отличается от истории, которую я слышала. Мудрец-ним не всегда был величественным и невозмутимым советником, который лишь говорил „хо-хо“, а на самом деле оказался магом, полным жалоб и недовольства. А Святая-ним не была человеком, облачённым в непробиваемую броню непоколебимой веры и чувства долга. Она была обычным человеком, который тревожится и боится».
《Так ты разочарована?》
«Нет. Наоборот, я думаю, это даже удивительнее. Они не были идеальными людьми с самого начала. Они были несовершенными, чего-то не понимали, в чём-то были слабы, но всё равно совершили великий подвиг. Потому что сражались против ужасного Короля Демонов».
Сказав это, Фина почесала щёку.
«Ну, даже если здесь нам дают такие варианты, настоящую историю это всё равно не изменит, так что, наверное, всё бессмысленно. Нет, если мы пытаемся докопаться до истины прошлого, это даже может оказаться помехой».
《Не обращай на это внимания. Тебе необязательно играть по правилам того, кто самовольно поставил людей на сцену и заставляет их танцевать по своему желанию. Просто делай так, как хочешь.》
От этого беззаботного утверждения Форте Фина широко улыбнулась.
Как всегда, советы этого демонического меча были такими надёжными и тёплыми.
Пока они разговаривали, история на сцене продолжала развиваться.
Хотя им не удалось сделать святую своей спутницей, Герой и Мудрец продолжили путешествие.
В процессе столкновений с армией Короля Демонов группа постепенно становилась сильнее. И, вероятно, увидев в них угрозу, армия Короля Демонов также начала отправлять против них всё более могущественные силы.
Какими бы выдающимися ни были способности группы, их всё равно было недостаточно, чтобы преодолеть численное превосходство противника.
Когда они оказались загнаны в угол, посланники государств, страдавших от вторжения армии Короля Демонов, подошли к группе и сказали:
— О, доблестный Герой-ним, мудрый Мудрец-ним! Мы поможем вам! Давайте вместе победим Короля Демонов!
— Ваши великие достижения довели нас до слёз. Пожалуйста, станьте знаменем, вокруг которого мы объединимся!
Мудрец искоса посмотрел на посланников соседних королевств — нет, на многочисленных посланников.
Поняв, что теперь она снова стала участницей представления, а не зрителем, Фина тоже моргнула и стала ждать их дальнейших слов.
— Его Величество Филипп Юсид Альбария, великий правитель Королевства Альбария, высоко оценивает ваши заслуги и желает пригласить вас в нашу страну в качестве почётных гостей.
— Законный правитель и потомок Сусина, Его Превосходительство Галилей Рот Иперифара из Кирсиоса, пожаловал вам обоим титул Почётного рыцаря! Мы умоляем вас помочь нашей стране и преодолеть эту катастрофу вместе!
— Кхм! Герой и Мудрец посетят нас в качестве почётных гостей Альбарии!
— Что за чушь! Приходить к столь выдающимся людям, даже не предложив им никакого титула, — верх невежества!
— Гордиться жалким титулом почётного рыцаря! Если бы Его Величество встретился с ними лично, он даровал бы им должность, соответствующую их достоинствам. А вы пытаетесь заманить этих выдающихся людей пустыми словами, думая лишь о сиюминутной выгоде!
— И пытаетесь подкупить их теми жалкими товарами, что навалены на вашей телеге!
— Да как вы смеете!
Глядя на посланников соседних королевств, которые теперь ссорились между собой, совершенно забыв о группе Героя, Мудрец выплюнул:
— Эй, вы.
— Вы?.. Вы, — э-э, Мудрец-ним, я прибыл сюда как представитель Его Превосходительства Иперифары, поэтому прошу соблюдать приличия…
— Приличия, говоришь? К чёрту приличия. Так сколько вы собираетесь вложить в борьбу с Королём Демонов? Отправите десятки тысяч солдат?
После слов Мудреца рты посланников захлопнулись, словно раковины моллюсков.
Увидев это, Мудрец усмехнулся.
— Вот видишь, Герой. Даже пока мы проливаем кровь и слезы, сдерживая наступление армии Короля Демонов, вместо того чтобы сотрудничать, они лишь пытаются переманить талантливых людей. Они начинают шевелиться только тогда, когда сами оказываются в огне. Пока огонь не доберётся до их собственных ног, они ведь так и будут нести всякую чушь, верно?
— Какие же мрази.
В конце концов посланники, до самого последнего момента уклонявшиеся от конкретного ответа относительно отправки войск, сбежали, и Мудрец выплюнул им вслед эти слова.
Фина попыталась успокоить разгневанного Мудреца.
— Наверное, у них есть свои обстоятельства.
— Какие ещё, к чёрту, обстоятельства? Они сами не хотят вмешиваться, поэтому надеются, что кто-нибудь другой решит проблему за них. Наверняка всё именно так. Среди них наверняка найдутся и такие, кто хочет ударить в спину после того, как мы сразимся с Королём Демонов и ослабеем. А затем они просто заберут себе все почести.
К этому моменту Фина уже в некоторой степени поняла Мудреца.
Мизантроп. Человек, не доверяющий человечеству.
Он чрезвычайно сильно ненавидел людей, презирал их уродливую сущность и насмешливо относился к их поступкам.
— Герой, всё это бессмысленно. Как ты думаешь, мы вообще получим хоть какую-нибудь достойную компенсацию за то, что проливаем здесь кровь и сражаемся?
— Я делаю это не ради награды.
— Вот именно в этом и проблема! Нужно забирать всё, что только можно! Зачем самому вести себя как бесхребетный дурак?!
Ирония заключалась в том, что, несмотря на всю свою ненависть к людям, Мудрец не покидал Фину.
Сам Мудрец утверждал, что остаётся лишь ради наблюдения, но Фина чувствовала: должна быть какая-то другая причина.
В конце концов, если он действительно хотел только наблюдать, не было бы причин помогать Фине всевозможными способами.
Мудрец прекрасно владел заклинаниями, связанными с природными элементами — растениями, камнями и тому подобным. Они были превосходны в бою, но не менее полезны и в повседневной жизни.
Стоило ему постучать посохом по земле — и мгновенно появлялась хижина. А на вытянувшихся ветвях вырастали плоды, одного укуса которых было достаточно, чтобы насытиться на целый день.
Поскольку им приходилось странствовать по территориям, захваченным Королём Демонов, не имея постоянной базы, без Мудреца жизнь Фины была бы во много раз тяжелее.
Однако каким бы способным ни был Мудрец и каким бы острым ни было мастерство владения мечом Фины, существовали определённые пределы.
Они наносили удары и отступали, уничтожая силы Короля Демонов, но подобная тактика была возможна лишь на окраинах.
Чтобы напрямую вторгнуться в цитадель Короля Демонов и закончить войну, им необходимо было преодолеть колоссальную разницу в численности.
Для этого им тоже требовалась сила армии, но различные государства центрального континента по-прежнему придумывали оправдания и откладывали отправку войск.
Жалобы и причитания Мудреца становились всё громче с каждым днём, но Фина не прекращала сражаться.
Шло время, и положение становилось всё хуже.
Поначалу армия Короля Демонов считала действия Фины и Мудреца лишь мелкой пограничной неприятностью и практически не реагировала на них. Но по мере того, как наносимый ими ущерб возрастал, против них начали отправлять значительные силы, чтобы поймать и уничтожить обоих.
Именно тогда Фина подумала, что если всё продолжится в том же духе, они действительно окажутся в опасности.
— Герой-ним. Мне действительно жаль, что я заставила вас так долго ждать.
Святая.
Женщина, которая когда-то попросила дать ей ещё немного времени на размышления, наконец присоединилась к ним.
Причём не одна — она привела с собой немалые силы.
— Кто все эти люди?..
— Люди, которые хотят сражаться вместе с вами.
Будто отвечая на слова Святой, люди позади неё один за другим поприветствовали Фину и Мудреца по-своему.
Их доспехи и оружие были самыми разными. Кто-то носил форму обычных солдат, другие были одеты как охотники, третьи — в одежды священнослужителей. Были даже люди в обычной крестьянской одежде, державшие в руках серпы или плуги.
Поначалу Фина была озадачена, но вскоре поняла, что среди пришедших со Святой было немало знакомых лиц.
Это были беженцы, которых Фина и Мудрец спасли во время сражений с армией Короля Демонов.
Люди, потерявшие свои страны и дома и некогда бежавшие в рваной одежде, теперь снова предстали перед ними — с решительными лицами.
— Хм. Солдаты павшего королевства. Священники Пантеона. И беженцы. Собрали всякий сброд.
Тон Мудреца был саркастичным, но Фина чувствовала.
Он был, по-своему, впечатлён.
Впрочем, поскольку тон у него всё равно оставался отвратительным, Фина уже собиралась возразить, но первой вперёд шагнула Святая.
— Да. Возможно, мы действительно представляем собой сборище неудачников. Мы — те, кого победил Король Демонов и кто могли лишь трусливо сбежать от него. НО среди нас есть и люди, пришедшие на помощь из других государств, и они тоже присоединились как отдельные личности, а не как единая армия.
Но затем она добавила:
— И всё же мы хотим сражаться. Мы хотим противостоять Королю Демонов. Мы больше не можем просто перекладывать всё на вас двоих и продолжать изо дня в день жить так, будто ничего не происходит.
Фина посмотрела на лицо Святой.
На нём всё ещё лежала тень.
Тень, рождённая чувством вины за то, что она принадлежала к королевской семье, из-за которой всё это произошло. Страх, что её личность в любой момент будет раскрыта.
Она всё ещё не могла раскрыть свою личность — поступок, который некоторые могли бы назвать «трусостью».
Но Святая пришла сюда.
Она знала, что Фина и Мудрец знают её тайну. Знала, что стоит им раскрыть её — и всё закончится. И всё же она не отказалась от всего и не сбежала.
Она пришла сражаться вместе с ними.
Не потому, что её кто-то подтолкнул.
По собственной воле.
Фина считала, что это и есть мужество.
И даже Мудрец лишь цокнул языком, но больше не стал осуждать Святую, как раньше.
Так наконец собралась группа Героя вместе с её союзниками.
С этого момента последовали стремительные, беспокойные дни.
В какой-то момент Фина, которая поначалу попеременно была то зрителем, то участницей, поняла, что теперь существует исключительно в роли участницы.
История больше не перескакивала от одной сцены к другой, как раньше. Время больше не ускорялось внезапно.
Повседневная жизнь «Героя» была настолько насыщенной и наполненной реализмом, что Фина, даже зная, что всё происходящее — выдумка, созданная системой Небесной Академии, порой настолько теряла ощущение реальности, что начинала путаться.
Она Фина из семьи Валестия?
Или «Герой», победивший Короля Демонов сотни лет назад?
А Мудрец, Святая, товарищи, сражавшиеся рядом с ней, и время, проведённое вместе за разговорами и смехом — всё это действительно было лишь выдумкой?
Может ли настолько яркий, настолько насыщенный опыт действительно быть…?
Фина отчаянно старалась сохранить своё первоначальное «я», но это было нелегко.
День за днём она сражалась с Королём Демонов в роли Героя.
Дни, когда она координировала свои действия с бесчисленными людьми, отчаянно выходила вперёд и боролась изо всех сил, были слишком насыщенными.
Трудности и радости, которые девушка по имени Фина Валестия пережила за десятилетия своей жизни, казались бледными по сравнению с этой невероятной плотностью событий.
《Именно этого система и добивается.》
《Контрактница, чтобы ты потеряла своё изначальное «я» и стала „Героем“. Чтобы Герой наложился на твою личность.》
《Какая нелепость. Кто вообще имеет право утверждать, что твоя жизнь уступает жизни Героя?》
Демонический меч в её руке легко развеял тревогу Фины.
Не нужно преклоняться перед жизнью Героя.
Да, их жизни действительно сияли ярким и ослепительным светом.
Но это вовсе не означало, что Фина должна отказаться от собственной жизни.
《Концовка, подготовленная в финале этой сцены, скорее всего, будет трагической.》
《Вероятно, система считает, что для истинного наследования ты должна воспринимать боль и страдания прошлого как свои собственные и сопереживать им.》
《Но, Контрактница, тебе совершенно необязательно подчиняться этому.》
《Можешь свободно изменить развитие событий, исказить ход истории и перевернуть финал.》
Сила для этого.
И демонический меч для этого.
Форте заявил об этом без малейших колебаний.
И Фина именно так и поступила.
— Ц-ц-ц, какие же вы жалкие. И вы называете это базой?
— Слушайте! Мудрец-ним сказал, что сам построит здание, чтобы вы могли отдохнуть, поэтому, пожалуйста, на минутку отойдите!
— Ч-что?! Эй, соплячка! Кто позволил тебе решать все самостоятельно?!
— Ах, кажется, вы смущены, поэтому все, пожалуйста, отвернитесь и заткните уши!
— Не в этом дело!!
Иногда Фина подходящим образом переводила слова и поступки Мудреца, которые, хоть и были эффективными, неизменно вызывали у людей неприязнь.
Благодаря этому группа могла посмеяться.
— Эм, Герой-ним. Если это не слишком невежливо, могу я спросить, что это за куча мяса и шкур там лежит? Это, случайно, не для устрашения, чтобы войска Короля Демонов не решались приближаться?
— …Э-это… Все, кажется, устали постоянно есть одни фрукты, поэтому я попыталась приготовить что-нибудь, но…
— …Я помогу. Когда я была маленькой, я несколько раз тайком пробиралась на кухню. И, Герой-ним… Вам не следует резать мясо двуручным мечом.
— Есть, мэм.
Иногда она охотилась и неуклюже готовила еду, радуя товарищей вкусными блюдами.
— Гидра! Если просто отрубить ей шею, на месте одной головы вырастут две! Эй, фальшивая Святая! Сразу после того, как Герой отрубит ей голову, сожги место разреза благословением!
— Кажется, она не регенерирует.
— Что?
— А, демонический меч… То есть я решила проблему с помощью силы демонического меча!
Иногда она мгновенно убивала монстра, который в противном случае унёс бы множество жизней, спасая тех, кто должен был погибнуть.
— Отправить подкрепление? Зачем?
— Если оставить Короля Демонов в покое, весь континент погрузится в хаос. Тогда и Его Величество, и Империя Айзерн понесут немалый ущерб.
— Король Демонов, говорите… Звучит грандиозно, но ведь это всего лишь демон, разве нет? Ну, Святая, кажется? Видя то, чем вы занимаетесь, мы, возможно, сможем предложить некоторые особые привилегии—
— Гахк?!
《Хм. Отлично сделано.》
Иногда Фина даже избивала ножнами Императора Империи, когда тот под предлогом поддержки делал Святой непристойные предложения.
Конечно, одна Фина не смогла бы всего этого сделать.
Но рядом с Финой был Форте.
А благодаря мощной и универсальной поддержке демонического меча ей удавалось превращать бесчисленные трагедии в комедию.
И наконец они смогли добраться до замка Короля Демонов.
— Герои-ним! Желаем вам удачи в битве!
— Оставьте это место нам и отправляйтесь внутрь!
Они некоторое время продвигались вглубь, оставляя далеко позади звуки столкновения копий и мечей.
Святая побледнела, увидев изменившийся до неузнаваемости замок, в котором когда-то жила, а Мудрец несколько раз цокнул языком, явно напряжённый перед предстоящей битвой.
С крайне напряжённым выражением лица Фина тихо открыла дверь.
В самом глубоком и высоком месте находился трон.
И на нём был Король Демонов.
Существо, состоящее из чёрного цвета.
Такого цвета были доспехи, полностью покрывавшие его тело, и такого же цвета была магическая сила, клубившаяся под его шлемом.
Он выглядел так, словно сама тьма обрела форму, надела доспехи и попыталась притвориться человеком.
Фина почувствовала от этого зрелища необъяснимое несоответствие.
Король Демонов из знакомой ей легенды о Герое был воплощением зла.
Он любил насилие и резню, наслаждаясь пиршествами, где крики и страдания людей служили закуской.
Король Демонов насмехался над страданиями героев, искушал их злыми словами и пытался совратить их.
Однако нынешний Король Демонов, стоящий перед Финой, казалось, вообще не интересовался ими.
В его взгляде не было ни гнева из-за того, что они помешали его планам, ни насмешки над их достойными похвалы усилиями, ни радости от появления могущественного противника.
Фина смутно поняла природу этого безжизненного, холодного взгляда.
Это был взгляд машины.
Взгляд того, кто видел войну, правление и каждую из бесчисленных жизней, погибавших из-за этого, лишь как цифры в документе.
Именно поэтому концепцией, давшей этому Архидемону имя, было «Истребление».
Король Демонов поднялся.
И в следующее мгновение голова Фины была отсечена и полетела прочь.
Мир закружился.
Товарищи падали один за другим, не способные выдержать даже одного удара Короля Демонов — точно так же, как и она сама.
В видении, постепенно погружавшемся во тьму, раздался голос надёжного демонического меча.
《Похоже, ему крайне не нравится то, как мы разорвали и изменили содержание этой пьесы.》
《Последняя отчаянная борьба крайней стороны. Что бы ты ни увидела, не сдавайся, Контрактница.》
— Победа будет за нами.
«Герой» уверенно заявил это своим товарищам.
Это был по-настоящему мрачный день.
Хотя солнце ещё не зашло, затянутое тучами небо казалось тёмным и мутным, а ветер разносил смешанные запахи крови и трупов.
Всё вокруг предвещало беду, и, подумал Мудрец, в этом не было ничего удивительного.
Отсюда до того, что когда-то было столицей королевства, а теперь стало обителью Короля Демонов, оставался всего день пути.
Было бы странно, если бы место настолько близкое к логову врага было наполнено яркой, жизненной энергией.
Иными словами, они уже добрались почти до самого предводителя врага, но Мудрец не мог заставить себя радоваться этому.
Он смотрел на солдат, бродивших между наскоро разбитыми, потрёпанными палатками.
Старая, изношенная броня. Мечи с отсутствующими или сломанными лезвиями.
Одежда, в которой не было ни намёка на единообразие: у каждого своя, вся грязная, поскольку её толком не стирали, — жалкое зрелище.
Для отряда, который называли элитными солдатами и который якобы проявил себя лучше всех в сражениях против армии Короля Демонов, их внешний вид был слишком уж плачевным.
— Проклятые ублюдки.
Мудрец невольно выругался.
Он обращался не к стоявшим перед ним солдатам и не к тем, кто по собственным причинам решил выступить против армии Короля Демонов.
Его проклятия были направлены на тех «самопровозглашённых» союзников, которые, сваливая все трудные и опасные задачи на других, наверняка где-нибудь в тылу продолжали извергать убедительно звучащую чушь.
— Почему ты так недоволен?
Услышав голос рядом, Мудрец повернул голову и увидел женщину, известную как Святая. На её лице была горькая улыбка.
— Не твоё дело. Проваливай, фальшивая Святая.
— Как бы мне ни хотелось именно так и поступить, когда ты ходишь с таким мрачным лицом, остальные начинают нервничать.
Её манера поведения вызвала у Мудреца странную смесь чувств — она оставалась скромной, но при этом не боялась говорить то, что считала нужным.
Мудрец вспомнил Святую во время их первой встречи.
Тогда она была поглощена чувством вины и долгом перед людьми за преступления своей семьи и постоянно опасалась Мудреца, знавшего её истинную личность.
Но нынешняя Святая поддерживала с Мудрецом вполне равные отношения, пусть они и не были близкими.
Не стоило даже упоминать, что причиной этого был тот идиот, который силой вытащил его, затворника из леса, в этот поход.
На самом деле нынешняя Святая нравилась Мудрецу больше прежней, постоянно дрожавшей от страха. Но показывать это своим поведением он не собирался и потому ответил привычно резко:
— Это безумие. Припасы заканчиваются, людей не хватает. Нам не следует планировать штурм замка Короля Демонов. Нужно немедленно отступить.
— Вздох...
Святая тихо вздохнула и создала тонкий сферический барьер, блокирующий звук.
Она решила, что ничего хорошего не выйдет, если остальные услышат причитания Мудреца.
Конечно, союзники, которые достаточно хорошо знали Мудреца, вряд ли обратили бы на это внимание, но самой Святой так было спокойнее.
— Отступить? Ты ведь знаешь, как тяжело нам было добраться сюда. А как же реакция союзных войск?
— К чёрту. Что эти ублюдки вообще сделали, чтобы говорить о какой-то реакции? Пусть катятся к чёрту.
— Они сражаются с армией Короля Демонов в других местах, сдерживая её, чтобы она не могла перебросить силы сюда.
— Да, они отлично держат оборону, не проявляя ни малейшего желания продвигаться туда, где находится Король Демонов. Но разве это все их силы?
Из уст Мудреца полился поток язвительных слов.
— Если бы эти ублюдки не заменяли более-менее приличных командиров идиотами ради политических амбиций и внутренних разборок! Если бы они не ныли, что не могут предоставить припасы, хотя сами не отправили ни единого солдата! Если бы они намеренно не затягивали план прорыва, чтобы не проливать собственную кровь, перекладывая всю тяжесть на нас!!
По мере того как он говорил, лицо Мудреца становилось всё краснее — его гнев не утихал, а лишь усиливался.
— Тогда ситуация хотя бы была бы лучше нынешней. В конце концов, именно эти ублюдки создали весь этот бардак. Так почему мы не можем отступить?
Вместо ответа Святая пристально посмотрела на Мудреца.
Даже под этим взглядом, словно спрашивавшим: «Разве ты сам не знаешь ответ?», Мудрец упрямо молчал.
Наконец Святая произнесла вслух то, что уже знали и она, и Мудрец, и все остальные здесь:
— Если мы отступим, второго шанса не будет.
— ...
— Да, союзные войска действуют пассивно, но факт остаётся фактом: они помогают нам. Однако если мы упустим эту возможность, нет никакой гарантии, что в следующий раз они станут это делать.
— ...
— В этот раз нам удалось добраться прямо до порога Короля Демонов. Но можем ли мы гарантировать, что сможем сделать это снова? В следующий раз они будут защищать свою крепость гораздо тщательнее и ожесточённее.
Слова Святой были правдой.
Однако разум Мудреца находил аргументы и против этой правды.
— Тогда пусть остальные тоже погибнут.
— Мудрец-ним.
— Мы просто отступим. После этого армия Короля Демонов наберёт силу и продолжит вторжение в соседние области, втягивая в войну всё новые страны. А среди них наверняка найдутся люди с талантом и силой, способные противостоять Королю Демонов.
— Мудрец-ним.
— Я неправ? Почему именно мы должны нести за всё это полную ответственность? Разве ты хоть раз не чувствовала, что это несправедливо? Несмотря на то что ты выступала против призыва Короля Демонов и даже была за это заключена, тебе приходится сражаться, скрывая свою личность, лишь потому, что ты принадлежишь к их роду? Почему мы должны брать на себя всю вину, когда все, у кого есть возможности и сила решить эту проблему, лишь делают вид, что ничего не происходит?
Спокойно, словно пытаясь успокоить разбушевавшегося Мудреца, Святая ответила:
— Ты знаешь. Если мы последуем твоему методу, погибнет невообразимое количество людей.
Если расширить войну, как предлагал Мудрец.
Если сделать конфликт настолько масштабным, чтобы никто больше не мог оставаться сторонним наблюдателем, правители каждой страны действительно начнут всерьёз искать способ победить Короля Демонов.
Среди них найдутся и Трансценденты, способные сражаться с Королём Демонов на равных, и тогда Мудрецу и остальным, возможно, больше не придётся так отчаянно бороться.
Но цена будет огромной.
Люди будут умирать.
До тех пор, пока правители не решатся вступить в войну.
До тех пор, пока это решение не превратится в реальную военную силу.
Бесчисленные простые люди, не обладающие ни силой, ни влиянием, необходимыми для того, чтобы заставить двигаться целые государства, будут умирать один за другим.
— Здесь мы должны раз и навсегда победить Короля Демонов.
Чтобы предотвратить это, Герой поднял свой меч.
Святая и остальные ответили на его призыв.
И поскольку сам Мудрец разделял её, он мог сколько угодно проклинать и жаловаться, но не мог заявить, что всё бросает и убегает.
— Что такое? Почему у вас такие кислые лица?
В этот момент молодой мужчина внезапно просунул голову внутрь созданного Святой барьера.
Молодой человек с примечательными чёрными волосами, среди которых выделялись синие пряди, посмотрел на них с озорной улыбкой и без обиняков заявил:
— А-а, это что, семейная ссора влюблённых?
— Хочешь умереть?
— Нет.
Один скривился так, будто проглотил насекомое, другая сохраняла деловое, бесстрастное выражение лица.
Увидев столь единодушное и столь же мрачное отрицание, Герой Фернандо Валестия расхохотался.
Мудрец, которого это зрелище невероятно раздражало, недовольно проворчал:
— Герой, как ты можешь смеяться в такой паршивой ситуации, когда завтра можешь умереть?
— Если я могу умереть завтра, разве не следует мне смеяться ещё больше? Умирать с мрачным лицом было бы печально.
— Да что это за херня, это разве ответ?
— Пожалуйста, используйте более элегантную и изысканную речь, Мудрец-ним. Так мы сможем защитить мечты и надежды детей, которые растут вокруг нас. Разве я не прав?
— Что за чушь ты несёшь?
— В последнее время истории о нас именно так и рассказывают. «Мудрец-ним, умоляю, даруйте мне свою силу. Чтобы помочь страдающим от Короля Демонов, нам нужна ваша мудрость». «Хо-хо, ваша воля действительно благородна! Герой, я присоединюсь к вашему путешествию».
Мудрец несколько раз моргнул, словно сомневался, исправно ли работают его уши, а затем переспросил:
— Что за херня?
— Я знаю, что ты просто повторяешь мои слова.
— Вот я и спрашиваю, что это за чушь!
— Как думаешь? Это значит, что где-то ещё нашу первую встречу знают именно в таком виде.
— От содержания до манеры речи — ничего не совпадает! Когда это ты вообще приглашал меня таким образом?!
— Честно говоря, мне тоже немного смешно. Но что поделать? Мы слишком заняты на поле боя, чтобы ходить повсюду и исправлять всех, говоря, что на самом деле мы были далеко не такими крутыми.
— А как насчёт меня?
— Хм. Святая-ним, вы, можно сказать, почти соответствуете оригиналу. Во всяком случае, ваша манера речи сохранилась. Похоже, лишняя информация наружу не просочилась, так что можете не беспокоиться.
Святая, похоже, больше обрадовалась тому, что её прошлое не стало известно, чем тому, что её образ оказался достоверным.
Конечно, Мудрецу это тоже было крайне неприятно.
— Невероятно. Этот идиот изображён как какой-то легендарный герой. Какое ужасное событие.
— Эй, ну это уже слишком. Если постараюсь, я и сам могу быть таким.
— С таким же успехом можешь сказать, что собаки умеют летать.
— О-хо? А хочешь, докажу? Смогу или нет?
Герой ухмыльнулся и оказался на вершине небольшого холма у края лагеря.
— Все, внимание!!
От его громкого, звонкого крика солдаты, занятые подготовкой или отдыхом, повернули головы.
Убедившись, что все взгляды направлены на него, Герой заговорил:
— Мы победим.
А затем продолжил:
— Эм... ах, нет, не то. Забудьте предыдущую фразу. Кхм... — Победа будет за нами!
— ...?
После этого Герой совершил подвиг, заставивший в головах солдат одновременно возникнуть вопросительные знаки, и продолжил говорить тоном, совершенно не соответствующим содержанию:
— Король Демонов падёт от моего меча, мы вернём наши родные земли, а каждый из вас будет провозглашён героем. Те, кто женат, смогут когда-нибудь в далёком будущем рассказывать эту историю своим детям как сказку, а те, кто ещё не нашёл себе пару, получат достойную карьеру, которой смогут похвастаться перед потенциальным возлюбленным. А ещё вы получите хорошие рабочие места! С опытом участия в уничтожении Короля Демонов вы уж точно не умрёте с голоду в качестве безработных бездельников!
Хотя его речь всё ещё сохраняла некую архаичную форму, наблюдая за совершенно хаотичным выступлением Героя, Мудрец вынес вердикт:
— Идиот.
— Хм.
Святая, услышав это, не стала отрицать.
Она почитала Героя, который спас её от жизни, полной вины и долга, и даже втайне испытывала к нему чувства.
Но это было отдельным вопросом.
После того как Герой продолжил нести всякую чушь о военных командирах и удаче, собирая вокруг себя лишь недоумённые взгляды, он, похоже, сам понял, что зашёл слишком далеко, и громко рассмеялся.
— Хм, похоже, это не моё! Я хотел перед финальной битвой произнести достойную речь своим скудным красноречием, но не могу! Поэтому хотя бы могу развлечь ваши глаза тем, что у меня действительно хорошо получается! Смотрите внимательно!
Свист.
Удивительно естественным движением Герой вытащил меч и начал плавно им взмахивать.
Меч — инструмент для убийства, и действительно, Герой собственным клинком похоронил бесчисленное количество врагов.
Но сейчас его движения выглядели настолько невинно, что тяжёлый кусок металла в его руке казался не массивным оружием, а лёгкой веткой дерева.
На кончике этой ветви распустился тёмно-синий бутон.
Бутон полностью раскрылся, и лепестки разлетелись вокруг.
Когда Герой шагнул вперёд, лепестки полетели перед ним.
Когда он взмахнул запястьем, они закружились в воздухе.
Прекрасная цветочная буря не ограничилась пространством вокруг Героя — она окутала весь лагерь, осыпая лепестками головы солдат.
Солдаты, внутренне напряжённые перед финальной битвой, с радостью приветствовали цветы, распускавшиеся посреди безжизненной пустоши, где не росло ни единого растения.
Они протягивали к ним руки, а некоторые даже клали лепестки на ладони, наслаждаясь их текстурой и ароматом.
— Хм.
Мудрец чувствовал абсурдность происходящего.
Он уже не раз видел, как цветочная буря Героя разрывала на части могущественных демонов.
Но сейчас люди рядом с Героем наслаждались этим зрелищем так, словно действительно пришли любоваться цветами, не испытывая ни боли, ни страха.
Аура 5-го ранга была всего лишь материализованной магической силой.
Но Аура 6-го ранга содержала в себе мысленный образ самого человека.
Герой не желал причинять вред своим товарищам.
Он хотел видеть смех множества людей.
И поэтому лепестки, созданные из Ауры, не причиняли союзникам вреда — напротив, они обладали настоящей текстурой и ароматом цветов.
Мудрец внезапно поднял взгляд к небу.
То самое небо, которое ещё недавно казалось ему тёмным и мрачным, теперь было заполнено синими лепестками и выглядело поразительно красиво.
Воздух, прежде наполненный запахом крови и трупов, теперь благоухал цветами.
От этого зрелища по телу даже пробегала дрожь.
Вид товарищей, смеявшихся и разговаривавших среди кружащихся лепестков, казался каким-то неописуемым светом.
И хотя ощущения, которые Мудрец испытывал через это тело, были ничуть не менее реальными, чем обычно, он почувствовал желание испытать всё это лично.
Среди всего этого шума, разговоров и суеты именно поэтому Мудрец не мог покинуть их.
Оставив в стороне шутки и преувеличения, Мудрец рассудил, что его сил в одиночку хватило бы, чтобы свергнуть большинство государств на континенте.
Он мог одним ударом посоха обратить всю почву в пределах видимости в песчаную пустыню, вырастить дерево размером с дом и создать могущественную армию големов, используя свои способности к управлению камнем и растениями.
А товарищи Мудреца — Герой и Святая — были, пусть и каждый в своей области, достаточно сильны, чтобы считаться равными Мудрецу.
Поэтому Мудрец думал так:
«Если бы только мы смогли сойтись с Королём Демонов со всеми нашими нетронутыми силами, у нас был бы шанс на победу».
Он не недооценивал Короля Демонов.
Скорее тот факт, что трое из них, каждый обладая силой национального уровня, могли лишь допускать «шанс» при условии одновременного нападения на Короля Демонов, а не быть уверенными в победе, показывал, что суждение Мудреца было настолько осторожным, что обычные люди могли принять его за трусость.
Однако Мудрец не мог не подумать заново.
Ему следовало быть ещё более осторожным.
— Ты монстр… ублюдок!
Мудрец скрежетал зубами.
Хотя он изо всех сил пытался разжечь свой боевой дух, тело едва заметно дрожало. Невольно он погладил собственную шею.
Удар, который Король Демонов обрушил в то мгновение, когда начался бой. Силуэт того удара, способного снести ему голову в одно мгновение, всё ещё стоял перед глазами.
Если бы Герой вовремя не заблокировал меч Короля Демонов, их бы уничтожили в одночасье, даже не дав толком вступить в бой.
Нет, кризис продолжался прямо сейчас, в реальном времени.
Канг!
Схлестнулись мечи Короля Демонов и Героя. Аура Короля Демонов, отточенная и сжатая до предела без малейшей дрожи, столкнулась с ослепительно рассеивающимся цветочным штормом Героя.
— Кха!
В невыгодном положении оказался именно Герой. С каждым столкновением клинков десятки лепестков, защищавших тело Героя, исчезали, а на теле появлялись мелкие раны. Словно целясь в бреши, созданные этим, Король Демонов нанес колющий удар, прочертив диагональную линию по торсу Героя.
— Фернандо!!
Прежде чем внутренности вместе со свежей кровью хлынули из живота Героя, благословение Святой принудительно залечило рану.
Король Демонов попытался испустить Ауру из своего меча, чтобы одновременно разрубить и Героя, и Святую, но путь ему преградили своим телом големы, созданные Мудрецом. Время, купленное ценой гибели десятков големов, каждый из которых был сильнее среднего рыцаря, составило менее секунды. Этого хватило, чтобы Герой восстановил стойку, но силы Мудреца сильно истощились.
Король Демонов, не выказывая ни сожаления, ни радости, спокойно продолжил следующую атаку. Сотни копий, появившихся с неба, пролились дождем на отряд Героя, и созданная Мудрецом и благословениями Святой каменная стена преградила им путь. Мудрец попытался превратить землю под ногами Короля Демонов в грязевое болото, чтобы связать ему ноги, но Король Демонов покрыл всю поверхность собственной магической энергией, блокируя вмешательство Мудреца.
Отряд Героя теперь сражался с Королем Демонов весьма достойно. Они истощали его магическую силу и наносили раны доспехам. Свободно рассеивающийся цветочный шторм, священное сияние и нахлынувшая армия марионеток делали это возможным.
Но этим всё и ограничится.
Магическая сила отряда Героя иссякнет быстрее, чем у Короля Демонов. Отряд падёт прежде, чем падёт Король Демонов.
Щелчок.
Гремя своими угольно-черными доспехами, Король Демонов взмахнул мечом. Сама Тьма, обладающая массой, в обличье черной брони, имитирующей человека, Король Демонов не проявлял никаких эмоций даже посреди яростной битвы. Он не радовался. Не скорбел и не терял терпения.
Дело было не в том, что у Короля Демонов не было эмоций. Как человек не испытывает восторга или уныния из-за каждой отдельной бумажки, для Короля Демонов эта битва была лишь «задачей, которую нужно обработать», поэтому он просто не показывал чувств.
Мудрец осознал. В глазах Короля Демонов они с товарищами сейчас были ничем иным, как цифрами в документе.
«Этого недостаточно, первоначальный расчет сил был ошибочен!»
Это была разница не в одну ступень. Между ними разверзлась та самая бездна между трансцендентным и теми, кто им не являлся. Именно она стояла между отрядом Героя и Королем Демонов.
Разум Мудреца отчаянно закрутился.
Побег? Невозможно. Даже если все трое попытаются сбежать бок о бок, им просто перережут спины, а если один выступит приманкой, он не сможет выиграть значимое время.
Попробовать как-то навязать короткий бой? Невозможно. Отряд Героя уже атаковал Короля Демонов всей доступной им максимальной огневой мощью. Это означало не то, что у них остались резервы для затяжной схватки; это значило, что они скребли по самому дну, лишь бы сопротивляться.
Что насчет смены поля боя? Жертвоприношения этого фальшивого тела? Попытки блефа через переговоры? Или сдачи?
Бесчисленные варианты и методы сплетались в уме Мудреца, лишь для того, чтобы тут же быть опровергнутыми самим Мудрецом и отброшенными.
И пока он придумывал способы, ситуация на поле боя становилась всё хуже.
Наконец, в момент, когда Мудрец впал в отчаяние.
— О Боже. Тебе, великому, я приношу себя в жертву.
Воздух преобразился. Блестящее сияние, вырвавшееся из тела Святой, начало вытеснять пространство, насыщенное магической силой Короля Демонов. Свет, усиливающий мощь Героя и Мудреца, вырос в несколько раз, жизненная сила переполнила их тела, но Герой и Мудрец не могли этому радоваться.
Тело Святой исчезало, начиная с пальцев ног, обращаясь в свет. Ценой заимствования колоссальной силы у Бога, которому она служила, предлагалось само существование Святой.
Добрая, искренняя и сильная чувством долга. Но достаточно трусливая, чтобы скрывать свою личность, трепещущая перед лицом смерти. Такая глубоко человечная женщина выбрала конец, возможно, более жестокий, чем смерть.
Ради победы. И ради спасения своих товарищей.
В этот миг Мудрец возненавидел себя. Потому что Святая сама выбрала метод, который он продумал в голове, но не смог заставить себя озвучить. Потому что он испытывал отвращение к той части себя, которая радовалась возникшему шансу на победу точно так же, как скорбел о выборе Святой.
────!!
Взревев, Герой бросился вперед. Зная, что его колебания сейчас обратят жертву Святой в бессмысленную смерть, он отложил даже переливающиеся через край слезы на потом и обрушил меч на Короля Демонов.
Даже когда лепестки, предназначенные для защиты, все до единого были перенаправлены в атаку, из-за чего тело Героя резали, рвали и дробили повсюду, подавляющий свет, исходящий от Святой, возвращал Героя от смерти к жизни.
Мудрец тоже не сидел сложа руки. Не заботясь о том, отсекают ли заклинания Короля Демона его конечности, он ворвался в объятия Короля Демонов и вонзил свой посох, напитанный всей магической силой, в центр доспеха.
Скриип, кррррак!
Корни деревьев, растущие внутри доспехов Короля Демонов, пытались помешать его движениям. Каждый раз, когда тьма, составляющая тело Короля Демонов, прилагала силу, корни ломались и увядали, но посох, бывший их источником, никогда не ломался и не увядал, продолжая сковывать Короля Демонов.
Скрииииип!
Цветочный шторм Героя бесконечно бомбардировал тело Короля Демонов, откалывая куски от доспехов. С пробирающим до костей металлическим лязгом тело Короля Демонов становилось всё более потрепанным.
Наблюдая за этим, Мудрец мысленно кричал. Быстрее, еще немного быстрее, пожалуйста, пока не стало слишком поздно!
Но этой мольбе не суждено было сбыться. Прежде чем пал Король Демон, померкло огромное сияние, питавшее Героя и Мудреца. И в этом момент клинок Короля Демонов пронзил грудь Героя.
Мудрец издал беззвучный вопль. Рана, не оставляющая сомнений в смертельном исходе. Со смертью Святой больше не осталось способа исцелить эту травму. Мудрец смирился с этим фактом, но Герой — нет. Вместо того чтобы вытащить вонзившийся в грудь меч, Герой схватил руку Короля Демонов и загнал клинок еще глубже. Глубже, глубже, до такой степени, что Король Демон не мог его вынуть.
Осознав намерение Героя, глаза Мудреца расширились. Мудрец хотел остановить Героя, но его тело, истратившее всю выносливость и магию до последней капли, не имело сил даже на один крик.
Взгляды Героя и Мудреца встретились. Герой заставил себя улыбнуться самой широкой улыбкой, какую только мог, словно прощаясь с другом в последний раз, и крепко обнял тело Короля Демонов. Глубоко-синяя Аура окутала Героя и Короля Демонов, и вскоре расцвела подобно единственному цветку. Последняя буря цветов, распустившаяся во всем великолепии.
После того как последние рассеявшиеся лепестки исчезли, Мудрец пустым взглядом осмотрелся вокруг.
Место, где была Святая. Осталась лишь её одежда, развевающаяся на ветру. Место, где был Герой. Там на земле виднелся черный шлем, обернутый синими лепестками. На месте, где были солдаты. Виднелись бесчисленные трупы, погибшие вместе с армией Короля Демонов.
Медленно, очень медленно Мудрец прикрыл лицо обеими руками. Среди руин, пропитанных тишиной. Долгое-долгое время эхом отдавались звуки рыданий.
«За вашу преданность и вклад в дело человечества я хочу выразить слова искренней благодарности».
Люди — чрезвычайно полезный материал.
К примеру, чтобы магически воссоздать «пищеварительную систему существа», потребуется сумма денег, равная постройке приличного особняка.
Но если использовать «настоящее существо», вопрос решается всего несколькими монетами.
Бедняки есть повсюду, и среди них немало тех, кто продаст собственных детей, лишь бы выжить.
Мудрец был одним из таких проданных детей.
Маг, купивший Мудреца, был человеком, который осознал, что использование людей в качестве материала полезно для решения различных проблем, присущих големам, а также человеком настолько узколобым, что не мог понять, почему другие маги этого «не делают», вместо того чтобы «не могут».
На базе мага было много людей.
Там были дети вроде Мудреца, проданные родителями; нищие, польстившиеся на обещание сытной еды; и люди с крепко связанными конечностями, словно похищенные откуда-то.
И среди них Мудрец получал несколько особое обращение.
В то время как остальные ели нечто похожее на слизь с отвратительным вкусом и запахом, Мудрецу давали нормальный хлеб и суп.
В то время как остальных запирали в тесных клетках, заставляя повторять цикл еды и испражнений, Мудрецу хотя бы выделили пространство, которое можно было назвать «комнатой», и некоторую свободу.
В то время как у других извлекали конечности или органы в качестве исследовательского материала мага, вынуждая их просто цепляться за жизнь, только тело Мудреца оставалось нетронутым.
Следуя совершенно естественному течению вещей, Мудрец стал объектом чужой ненависти и зависти.
Мудрец отчаянно защищался.
Это было естественно, ведь сам Мудрец ничего не сделал для возникновения этой ситуации.
Рождение, продажа, получение особого обращения — всё это было решено произвольно окружающими. Мудрец никогда ничего не требовал первым.
Но никто не слушал оправданий Мудреца.
Все его ненавидели, винили и проклинали.
А вскоре исчезли даже эти голоса.
Потому что весь материал, кроме Мудреца, был исчерпан.
В пространстве, наполненном гнетущей тишиной, Мудрец спросил мага.
Почему ему оказывали особое обращение?
Почему его не используют в качестве материала?
Это был вопрос, заданный без ожидания ответа.
Мудрец задавал магу множество вопросов раньше, но надлежащего ответа он так и не получил ни разу.
«Дитя, предположим, ты ювелир-гранильщик. Если бы в твои руки попал драгоценный камень, который трудно достать снова, обработал бы ты его сразу, или сначала отточил бы навыки на обычных булыжниках, прежде чем браться за него?»
Мудрец, будучи выходцем из бедняков, не знал, кто такой гранильщик, но понял суть через контекст предложения.
И он пришел в ужас.
Потому что по отношению мага он осознал: маг закончил достаточную практику.
Больше не осталось никакого материала, кроме самого Мудреца.
Маг уже закончил практику.
Однако осознать то, что с ним произойдет, и оказать сопротивление — это совершенно разные истории.
Маг без труда подавил Мудреца и создал биоголема, используя Мудреца в качестве материала.
«Ха-ха-ха! Хорошо! Хорошо! Превосходная магическая сила! Превосходная вычислительная производительность! В качестве нового тела лучше и быть не может!»
Многие мечтают о бессмертии, и средства для него тоже разнообразны.
То, что выбрал маг, был обмен телами.
Если старое тело становится обузой, идея заключалась в том, чтобы создать свежее и мощное тело и переселиться в него.
Исследования мага увенчались чрезвычайным успехом, и он безумно рассмеялся, радуясь наступившему бессмертию.
Треск!
Но была одна вещь, которой он не предвидел.
Талант Мудреца оказался еще более выдающимся, чем он думал, и эго, которое должно было исчезнуть, сохранилось.
Застигнутый врасплох маг умер с расколотой головой, а Мудрец унаследовал наследие мага в целости.
Годы затворничества в мастерской мага.
Первое, что попытался сделать Мудрец, выросший к тому времени в полноценного мага самостоятельно, — вернуть свое первоначальное тело.
Ему не хватало навыков. Но знаний было достаточно. У него также хватило ума не использовать живых людей в качестве материала, в отличие от мага.
Но Мудрец не смог исполнить свое желание.
Потому что Мудрец не помнил, как он выглядел.
Сколько бы усилий он ни повторял, внешность создаваемого им биоголема оставалась неправильной.
Угрюмый, резкий, раздражительный.
Мужчина средних лет, казалось, воплощавший в себе образ сварливого мага.
Внешность мага, врага и учителя Мудреца.
После долгих расспросов Мудрец разыскал пару, которая когда-то была его родителями.
И скрыв свою личность, дал им деньги и спросил.
Как выглядел прежний Мудрец, что он любил, какой у него был голос.
Они не смогли ответить толком.
Они даже не поняли, что человек перед ними — их ребенок, и не вспомнили, что этот человек хоть сколько-нибудь напоминал того, кто когда-то купил их дитя.
Мудрец возненавидел людей.
Не делая исключения даже для себя самого.
Даже когда ему приходилось взаимодействовать с другими по необходимости, он всегда был насторожен, подозрителен и держал дистанцию.
«Хм, какое несчастное лицо. Ты же не носишь маску, верно?»
Так продолжалось до встречи с одним глупцом.
До встречи с тем идиотом, который казался другим среди «людей», которых ненавидел Мудрец.
Мудрец подумал, что среди людей, возможно, бывают порядочные ребята, и он также узнал, что даже те, в ком есть неприятные черты, со временем и опытом могут измениться к лучшему.
Если бы их приключение закончилось идеальным счастливым концом, Мудрец, возможно, смог бы сбросить обременявшие его оковы.
Однако их финал не был счастливым.
Товарищи Мудреца, которых он не мог не ненавидеть — нет, если честно, те, кого он любил и лелеял — встретили смерть.
И, словно позарившись на их блестящую славу, приползли черви.
«За вашу преданность и вклад в дело человечества я хочу выразить слова искренней благодарности».
Что такое искренность? Что такое благодарность?
Те, кто наблюдал со стороны или лишь приписывал себе дешевые заслуги, пока они отчаянно сражались, теперь бесстыдно протягивали руки, приближаясь ко времени сбора сладких плодов войны.
Мудрец хотел убить их всех, но это было невозможно.
Управлять в одиночку несколькими государствами невозможно, и, кроме того, у червей в руках находились семьи тех, кто сражался плечом к плечу с Мудрецом.
Прежде всего, Король Демонов не был полностью уничтожен.
Шлем, оставленный Королем Демонов, все еще содержал в себе колоссальную скрытую силу, и без того, кто будет охранять и запечатывать его, вся эта борьба пойдет прахом.
Таким образом, Мудрец принял руки, которые протянули черви.
Он смотрел, как они делят «ничейные земли» своими собственными оправданиями и интригами, и смотрел, как они произвольно подгоняют сказания о приключениях Героя «во избежание общественной путаницы» под свои вкусы.
Случались и инциденты, когда женщина, заявлявшая, что провела ночь с Героем в деревне, которую он спас, приходила к Мудрецу с ребенком — откровенно говоря, Мудрец не знал, правда это или нет.
Он мог бы проверить, если бы постарался, но не мог заставить себя это сделать.
Ведь если окажется, что и это ложь, он захочет уничтожить всё подчистую, вместе с ответственностью.
Разорвав связи с миром, Мудрец погрузился в исследования.
Он исследовал и исследовал вновь методы полного уничтожения шлема Короля Демонов, способы завершить их битву.
Однако в уголке его сердца продолжал тлеть бесконечный, жгучий гнев.
Почему мир так несправедлив?
Те, кто усердно работал, не получали результатов, соответствующих их усилиям; те, кто посвящал себя делу, не получали наград, достойных их преданности; а благородные колебались осквернить себя именно из-за своего благородства.
Почему те, кто страдает, мучается и харкает кровью, не пожинают плоды, в то время как те, кто выжидает выгоды, гонится за прибылью и эксплуатирует других, забирают их?
Ответа не последовало. Он даже не знал, существует ли ответ вообще.
Затем Мудреца внезапно осенил вопрос.
Действительно ли правильно уничтожать этот шлем?
Король Демонов существует не один. В их мире существуют несколько существ, равных по положению изначальному владельцу этого шлема. Если они вторгнутся снова, повторятся ли такие события? Принесет ли себя в жертву благородный, а плоды заберет уродливый?
Разум Мудреца почувствовал, что ход его мыслей ненормален. Он догадался, что это влияние шлема, которым он владеет, результат искушения волей Короля Демонов. Но злоба и гнев в сердце Мудреца проигнорировали этот голос разума. Нет, они стерли даже сам факт существования такого голоса.
В тот момент, когда он надел черный шлем, Мудрецу показалось, будто всё стало ясно.
Если закон мира гласит, что старающиеся не получают вознаграждения, тогда он создаст систему, где они смогут получить вознаграждение. Если уродливые снова попытаются спасти свои шкуры, тогда он перенаправит их ресурсы тем, кто сможет распорядиться ими более «полезно». Если он сам омерзителен, то можно принести в жертву даже это жалкое тело.
Только тогда Герой действительно сможет победить Короля Демонов. На этот раз успех возможен. На этот раз можно прийти к правильному концу.
Вскоре Мудрец осознал, что достиг трансцендентного уровня. Но он не осознавал, что эта трансцендентность искажена и испорчена чьим-то вмешательством. Он не замечал противоречия, что он сам носит «Короля Демонов», которого следовало победить.
Король Демонов и Мудрец смешались и стали единым целым. Искаженное, но возвышенное состояние начертало новый закон в мир. Трансцендентный, «Небесный Мудрец», возвысился.
И.
《─Пора просыпаться, Контрактница.》
Фина Валестия открыла глаза.
— Угх…!
Фина, рухнувшая на пол, открыла глаза со стоном.
Просторный зал со следами битвы то тут, то там.
Потребовалось довольно много времени, чтобы осознать: это верхний этаж башни, которую она некогда покорила.
Ничего удивительного.
Воспоминания о странствиях в роли Героя вместе с Мудрецом, Святой и другими товарищами. И даже воспоминания о повторном переживании той жизни с точки зрения самого Мудреца.
Хотя опыт и не был полным из-за пропущенных фрагментов, как можно сохранить рассудок, когда сотни лет воспоминаний обрушиваются разом?
— Госпожа Фина, вы в порядке!?
Видя Фину такой, Каэлен спросил с обеспокоенным лицом.
— Вы совсем не отвечали, сколько бы мы вас ни звали, пока были без сознания, мы так волновались!!
— А, эм, п-простите. Но как долго я была без чувств?
— Около десяти минут!
Долго, если считать долгим, но по сравнению с тем, что субъективно ощутила Фина, это был абсурдно короткий миг.
Откровенно говоря, чувство реальности всё ещё не вернулось должным образом, но, к сожалению, ей не дадут шанса неспешно адаптироваться к ситуации.
Треск.
Звук раскалывающегося камня.
Когда Фина и Каэлен повернули взгляд на источник звука, они увидели трещины, появившиеся по всей статуе Мудреца.
Трещины, постепенно разрастаясь, вскоре полностью разрушили статую, и изнутри выскочило нечто, взмывшее в воздух.
Угольно-черный шлем.
Фина знала, что это такое.
Остаток Короля Демонов, некогда именуемого «Резня», излучал зловещий блеск из глазниц, глядя на что-то.
Сначала Фина подумала, что целью этого взгляда является она сама, но вскоре поняла правду.
Это не она.
Настоящей мишенью, на которую он уставился, был…
《Хм, похоже, ему не слишком понравилось, что мы вмешивались в содержание тут и там.》
Демонический меч Форте насмешливо издевался над своим противником.
《Если уж собирался принудительно перезаписать чужую жизнь, нужно было быть готовым к тому, что заглянут и в твою. Спектакль, бесконечно повторяющий одно и то же содержание — каким бы превосходным ни был сюжет, избежать жесткой критики было бы невозможно.》
Только тогда Фина осознала, что странные воспоминания, которые она испытала, отличались от первоначального намерения Системы.
Система, вероятно, намеревалась дать Фине пережить исключительно жизнь «Героя Фернандо».
Снова и снова, умирая раз за разом.
Испытав на собственном опыте вывод, к которому пришел Герой, ту скорбь и сожаление, и посочувствовав им.
Но вмешательство Форте изменило содержимое показа, и память Мудреца, которую показывать не собирались, была раскрыта.
И для Системы, нет.
Для того, кто сам стал Системой, для Мудреца это, должно быть, было донельзя неприятным делом.
Словно доказывая это, Система больше не отображала сообщения.
Снизу черного шлема выросли стебли растений, образовав гуманоидную фигуру.
Одновременно тьма с этим, исходящая от шлема, сплелась с растениями, сформировав единое тело.
То, что получилось в итоге — черный рыцарь, принявший человеческий облик, но не являющийся человеком.
Черный рыцарь вытянул руку, и сжатая воедино тьма образовала меч.
Он взмахнул им.
Скрииип!
На лезвии Форте появилась трещина.
— Хм?
От жуткого ощущения в руке и немыслимого зрелища перед глазами Фина Валестия невольно издала растерянный звук.
Объективно говоря, это нельзя было назвать ни серьезной раной, ни даже повреждением. От лезвия откололся лишь небольшой кусок — словно выбили зуб, а внутри появилась трещина размером с ноготь.
Но для Фины, привыкшей воспринимать Форте как полубессмертный клинок, этот шок был огромен, подобен тому, как если бы под ногами внезапно рухнула идеально твердая земля.
《Не стой столбом, Контрактница!》
Было две причины, по которым Фина, находясь в шоке, всё ещё могла реагировать на продолжающиеся атаки. Одна заключалась в том, что её тело, помнившее суровые тренировки до сих пор, двигалось раньше разума, а другая — в том, что сам Форте подстегивал её, пренебрегая собственной раной.
Кааааанг!
Снова скрестились мечи.
Атаки Черного Рыцаря были совершенно яростными. Каждый обычный взмах рассекал воздух, а один лишь отголосок его переполняющей ауры заставлял окрестности рушиться.
Фина попыталась хоть как-то отвести силу ударов, но эта попытка провалилась, и вместо этого её собственное тело отбросило назад.
В тот самый миг, когда Черный Рыцарь попытался нанести добивающий удар…
— А-а-а!!
Огненный шар прилетел сбоку вместе с криком, полным раздражения и страха, сковав движения Черного Рыцаря.
Мгновение, пока Рыцарь, прикрывший тело доспехом из ауры, смотрел на неё, демон Дивана, запустившая огненный шар, скрипела зубами.
Она искренне не хотела вмешиваться в эту ситуацию. Даже не зная точной личности Черного Рыцаря, одного взгляда хватило, чтобы понять: его сила экстраординарна.
Но она уже была связана контрактом. Если Фина встретит смерть без расторжения договора, сама Дивана тоже мгновенно умрет. Не желая умирать, она не имела иного выбора, кроме как помогать Фине, нравится ей это или нет.
Пока Черный Рыцарь и Дивана были заняты друг другом, Фину, которую отбросило в угол, охватил хаос.
— Д-демон-меч-ним… Что делать, что нам делать….
《Готовься к бою, Контрактница. Дивана долго не продержится. А покончив с ней, он примется за тебя.》
— Но!
На спокойно сказанные слова Фина непроизвольно повысила голос.
— Это же из-за меня, да! Из-за того, что я не могу владеть тобой должным образом, всё так обернулось…!
Фина знала. В битве с Королем Демонов много лет назад меч, которым владел Герой, исполнял свою роль без единой проблемы. Однако Форте, клинок куда более могущественный, начал разрушаться с самого первого обмена ударами, потому что навыки Фины были ниже, чем у Героя тогда.
«Если бы я была настоящим Героем, если бы только я была…!»
Форте был для нее не просто оружием. Он был товарищем, с которым нелюдимая Фина чувствовала себя непринужденно; наставником, указывающим путь незрелой девушке; опорой, помогавшей сохранить саму себя, когда казалось, что её поглотят чужие воспоминания. То, что его существование может разбиться из-за неё.
Думая об этом, Фина не находила в себе смелости поднять меч и сражаться.
— Скорее…
Она собиралась сказать, что им нужно бежать. На то было много причин. Противник — трансцендентное существо, рожденное слиянием легендарного Короля Демонов и Мудреца. Бедствие, которое одна еще незрелая ученица не способна одолеть. Истинные виновники этого инцидента — лидеры различных государств, загнавшие Мудреца и его отряд в прошлом, а вовсе не Фина, не несущая никакой ответственности. И самое главное — вероятность бессмысленной смерти слишком высока, если Фина снова бросит ему вызов. Разве не нормально бежать ради выживания?
— Быстрее…
Но. Несмотря на знание всего этого. По какой-то причине слова, призывающие к бегству, не сходили с губ Фины.
И, словно видя сквозь это колебание, заговорил Форте. Не подбадривая, а четко формулируя словами то, о чём Фина думала уже сама.
《Если ты не будешь сражаться, все в этой академии лишатся жизни.》
《Если ты не будешь сражаться, этот жалкий маг будет плясать под дудку Короля Демонов, даже не понимая, что делает.》
Кто-то мог бы спросить, какое им до этого дело. Сказать, что они сами важнее других. Заявить, что даже если здесь пойдет что-то не так, это не их ответственность.
Форте не отрицал такое мнение. Ведь, в этом нет греха.
Но в мире существуют и те люди, которые выходят вперед ради дел, в которые им лезть не следовало бы, помогают там, где могли бы не помочь, чувствуют ответственность за то, за что отвечать не обязаны.
Глупые, неразумные, тупые люди.
И такие дураки нравились Форте.
《Контрактница. Нет, Фина.》
Резко.
Тело Фины, сотрясавшееся крупной дрожью, замерло.
《Я — меч. Каким бы острым, прочным и напичканным различными функциями я ни был, если никто не держит меня в руках, я — не более чем украшение.》
《Ты мой контрактор. Ты единственный, кто имеет право держать меня и взмахивать мной. Ты та, кто дает мне причину существовать.》
《Если ты заколеблешься сражаться из-за меня, если испугаешься потерять меня и попытаешься сломать собственную убежденность и сбежать.》
《Я никогда не смогу простить себя.》
Магическая энергия, текущая от клинка Форте, ласкала тыльную сторону ладони Фины. Кусок железа, лишенный теплой крови и мягкой плоти, бродяга, оторвавшийся от своего истока, таким образом передал свою волю владельцу.
《Помнишь? Что я сказал, когда мы впервые заключили контракт.》
《Что я защищу тебя от любой угрозы. Я говорил тебе это.》
《Разве ты мне не доверяешь?》
Губы Фины дрогнули, пытаясь сложить неуклюжие слова. Однако она подавила их все и произнесла лишь одну фразу:
— Я верю тебе.
《Тогда сожми рукоять. Меня, Демонический меч, созданный в этом мире исключительно для тебя.》
— …Да!
Рука Фины сжала эфес демонического меча. С периодом перегруппировки, показавшимся ужасно долгим, но бывшим на деле мгновенным, контрактница демонического меча вновь бросилась в бой.
Уклоняясь от яростно летящего клинка Черного Рыцаря на волосок, Дивана мысленно кричала.
『Это уровень Архидемона!! Как прикажете справляться с этим в одиночку?!』
Дивана была сильным демоном. Просто подчиняясь напрямую одному из трех правителей демонического мира и получая задания лично, она входила в элиту демонического мира.
Но она абсолютно не была тем демоном, который мог бы называть себя Архидемоном где угодно. Например, даже если три демона, отправленные на это задание, сговорятся и ударят 『Обман』 со спины, 『Обман』 уничтожит их, словно играя с игрушками, не приложив и толики реальных усилий. Такова была пропасть между Архидемоном и обычным демоном.
Тем не менее причина, по которой Дивана могла держаться против Черного Рыцаря около десяти секунд, была ясна. Черный Рыцарь не пытался выследить её и добить.
Чтобы избежать недопонимания, уточним сразу: это отнюдь не милосердие. Черный Рыцарь просто рассчитывал. Если попытаться раскроить торс Диваны одним ударом, в зависимости от переменных возможен опасный контрудар. Но если отрубить руку, то даже при наложении неблагоприятных факторов это, скорее всего, закончится лишь царапиной. Поэтому он отрубил руку. Он мог бы отсечь голову Диваны, пойдя на небольшой риск. Но он решил отрубить ногу вообще без риска. Поэтому он отрубил ногу.
Он не делал опрометчивых ходов. Он не использовал финты. Даже если слабость казалась очевидной с первого взгляда, он не рвался вперед; не реагировал на насмешки. Машина, применявшая лишь ортодоксальные методы. Даже в ситуации с девяностодевятипроцентным шансом на победу он мог ждать, пока этот однопроцентный шанс поражения не сократится до легкой раны или меньше — могущественное существо, лишенное нетерпения.
Диване казалось, будто она шаг за шагом приближается к обрыву. Она знала: стоит продолжить так пятиться, и рано или поздно она сорвется. Но пока стоящий перед ней Черный Рыцарь угрожал замахом меча, остановиться она не могла. Отчаянная борьба навстречу неминуемой гибели.
Когда она уже готова была сдаться перед лицом этого ужаса…
Вспышка!
Единственная полоса света рванулась к Черному Рыцарю.
Кааанг!
Удар, направленный ему в спину, был заблокирован, так и не достигнув Чёрного Рыцаря.
Сражаясь с Диваной, Чёрный Рыцарь всё это время не спускал глаз с Фины, поэтому внезапная атака не достигла своей цели.
Однако Фина, не выказав ни малейшей паники, крикнула:
— Беги! И, пожалуйста, проследи, чтобы остальные тоже не пострадали!!
— Какое тебе сейчас дело до каких-то людей?! Лучше о собственной жизни позаботься!!
Понимая, что сейчас было не время для подобных споров, Дивана не удержалась от крика.
Честно говоря, она была благодарна Фине за то, что та вернулась сражаться, вместо того чтобы бросить её и сбежать.
Но если Фина умрёт, Дивана умрёт вместе с ней.
Они и так едва уносили ноги, используя всех людей в академии в качестве приманки, а теперь Фина ещё и просила её сражаться, одновременно эвакуируя этих бесполезных людишек, которые даже пошевелиться не могли, потому что спали.
Она вообще в своём уме?!
— Если ты сможешь сделать так, чтобы до моей смерти или падения Чёрного Рыцаря никто больше не пострадал, после этого ты будешь свободна!!
Однако девушка перед ней не только не стала исправлять свои слова, но и предложила совершенно абсурдную сделку.
Ещё невероятнее было то, что в тот самый момент, когда Дивана услышала эти слова, цепи контракта, сковывавшие её, действительно ослабли.
Это было доказательством того, что Форте, являвшийся хозяином контракта, принял эти абсурдные условия и изменил договор.
Он предусмотрительно добавил подробные пункты, не позволявшие воспользоваться лазейками — например, убить Фину, чтобы таким образом расторгнуть контракт. Но, несмотря на это, новое условие всё равно было куда легче выполнимым по сравнению с безвыходным положением, в котором Дивана находилась прежде.
Не тратя время на дальнейшие бессмысленные жалобы, Дивана схватила прятавшегося неподалёку Каэлена, который всё равно ничем не помогал, и стремительно вылетела из башни.
И сделала она это вовсе не из добросердечия.
Просто Каэлен тоже входил в число «людей, которые не должны пострадать».
Убедившись в этом, Фина тут же бросилась вниз по лестнице.
Вниз.
Ещё ниже.
Она безрассудно продолжала спускаться, пока не увидела монстров, неподвижно стоявших в оцепенении, словно их души покинули тела.
Не колеблясь ни мгновения, Фина обезглавила огромного тролля.
【Вы победили огромного тролля!】
【Вы получили 3000 очков!】
【Ваша физическая сила немного увеличилась!】
Это было поистине странно.
Фина сейчас сражалась с Чёрным Рыцарем — то есть с истинным правителем этой академии.
В обычных обстоятельствах, что бы Фина ни делала, не существовало никаких причин, по которым система должна была награждать её.
Именно так.
Если бы Небесный Мудрец находился в своём нормальном состоянии и был трансцендентом…
《Ты знаешь это, поскольку пережила воспоминания Мудреца. Сейчас его мышление искажено влиянием Короля Демонов.》
《Он ведёт себя как Король Демонов, заявляя при этом, что намерен победить его, а его ненависть к власть имущим превратилась в безразборную резню.》
《Но некоторые части его личности всё же остались неизменными.》
《„Каждый труд должен быть вознаграждён по заслугам“.》
《Это правило, этот образ мышления — словно чистый источник, глубоко укоренившийся в самой основе Мудреца. Как бы сильно Король Демонов ни искажал его разум, Мудрец всё равно не способен перестать выдавать заслуженную награду.》
《По той же причине он не может заставить тебя уснуть, как остальных учеников. Поскольку Мудрец признал тебя преемницей Героя, это абсолютно невозможно.》
Она рубила.
Рубила снова.
И снова.
Она продолжала скашивать неподвижных монстров, убегая на следующий этаж, чтобы оторваться от преследующего её Чёрного Рыцаря, а затем повторяла всё заново.
《Твой противник — трансцендент. Сколько бы усилий мы ни приложили, победить трансцендента невозможно.》
《Однако сам Мудрец способен победить Короля Демонов.》
С объективной точки зрения это было почти безумием.
Одно лишь бегство от трансцендента было далеко не простой задачей.
Но Фина не просто убегала.
Она убегала, попутно делая всё остальное.
По мере того как погоня продолжалась, на теле Фины появлялось всё больше ран, и несколько раз она была буквально в шаге от смерти.
Поистине смертельно опасная, хрупкая игра на грани.
《Но этого недостаточно. Если действовать таким образом, потребуется слишком много времени, чтобы накопить достаточно сил для прямого столкновения с Чёрным Рыцарем.》
《Поэтому мы всё сожмём.》
Странно было то, что, несмотря на всё происходящее, движения Фины совершенно не замедлялись.
Нет.
Наоборот — с каждым поверженным монстром она становилась всё быстрее и сильнее.
Поражающе быстро.
Ослепительно стремительно.
《Я поглощу и переработаю каждую награду, которую ты будешь получать отныне. Нет — все награды, которые ты успела накопить в академии до сих пор.》
《Не превратив их в постоянное усиление, а лишь дав тебе однократный всплеск силы. Он будет действовать только до окончания этого боя.》
《Я украду свет, который должен был освещать твоё будущее, и сожгу его целиком ради одного-единственного мимолётного мгновения.》
《Ну как? Весьма по-демонически, не находишь?》
Существо, именуемое Трансцендентом — 『Небесным Мудрецом』, — состоит из двух элементов.
Одним из них является остаток Демонического Короля, некогда известного как 『Резня』.
Другим — сам Мудрец, который когда-то одолел этого Демонического Короля.
В настоящее время инициатива принадлежит Демоническому Королю, и именно его воля управляет преследующим Фину «Чёрным Рыцарем».
Однако воля Мудреца тоже не исчезла.
Как бы сильно она ни была искажена или извращена, даже Демонический Король не способен свободно манипулировать главным желанием Мудреца — чтобы те, кто прилагает усилия, получали соответствующее вознаграждение.
Именно в этом Форте увидел свой шанс.
Хотя обычному человеку практически невозможно победить Трансцендента, если позаимствовать силу самого Трансцендента, то можно хотя бы подняться до уровня, на котором твой клинок сможет его коснуться, пусть даже и не сравняться с ним.
— Ха… ха…
Однако иметь возможность и суметь ею воспользоваться — совершенно разные вещи.
Чтобы воспользоваться этим теоретическим шансом, Фине Валестии пришлось пройти через испытания, которые нельзя было назвать незначительными.
Её лицо, сперва покрасневшее, постепенно потемнело от синяков; кровь и пот смешались и насквозь пропитали одежду.
И всё же ей не позволялось ни мгновения передышки.
Свист!
Чёрный разрез промелькнул там, где Фина находилась всего мгновение назад.
Строение настолько грандиозное, что его было бы неловко назвать просто домом, не говоря уже о поместье, было чисто рассечено надвое, даже не оказав толком сопротивления.
Стоило хоть немного замедлиться — и она умрёт.Стоило хоть немного ошибиться — и она умрёт.
Сосредоточиться исключительно на бегстве уже было крайне опасно, но если она перестанет охотиться на монстров, её рост остановится, а шанс исчезнет.
— Ух?!
Звяк!
Фина потеряла равновесие и упала.
Не сумев справиться со всё увеличивающейся скоростью собственного движения, она споткнулась.
Её конечности содрались о грубую землю, но у неё не было даже времени закричать от боли — Фина быстро перекатилась в сторону.
Свист!
Что-то на её теле было срезано.
Она падала, спотыкалась и разбивалась о землю бесчисленное количество раз.
Её швыряло в кучи грязи, сдирая плоть с тела.
Состояние, которое поистине заслуживало названия «избитая до неузнаваемости».
Хруст!
Даже Форте не остался невредим.
Как бы сильно он ни использовал законы Мудреца, в конечном счёте именно Форте должен был поглощать и перерабатывать эту силу.
От отдачи, вызванной передачей Фине достаточной силы для достижения уровня Трансцендента, Форте постепенно разрушался.
— ……
《……》
И Форте, и Фина понимали: если всё продолжится в том же духе, поражение гораздо ближе победы.
И демонский меч, и его владелица знали о методе, вероятность успеха которого была выше.
Убивать людей.
Вместо того чтобы накапливать силу, по одному охотясь на сопротивляющихся или убегающих монстров, гораздо проще убивать людей, которые уже накопили эту силу в своих телах.
Ей даже не пришлось бы убивать многих.
Система подсчитала, что для достижения пика 6-го класса ей потребуется убить половину всех студентов, но это было рассчитано исходя из условия постоянного усиления.
Жертва, необходимая для преодоления именно этого момента, прямо сейчас, была бы намного меньше.
Никто не мог бы их осудить.
Всё равно никто не наблюдал, а если ей сейчас не удастся победить Чёрного Рыцаря, все остальные всё равно погибнут.
Если пожертвовать несколькими ради спасения большинства, разве это не рациональный выбор?
— Хааааат!
Даже зная это, Фина молча продолжала сражаться.
Даже зная это, Форте молча выполнял свою роль меча.
Ну и что, если это было нерационально? Ну и что, если это было неэффективно?
Если убийство кого-то, принесение его в жертву и бормотание «ничего не поделаешь» считались мудрым поступком, они предпочитали оставаться глупцами.
Чёрный Рыцарь наблюдал за Финой и Форте.
В его бесконечно безэмоциональных, неорганических глазах появилось отчётливое чувство враждебности.
Рот Чёрного Рыцаря, который казался неспособным открыться, разомкнулся.
Но никакого голоса не последовало.
Вместо этого отреагировала система.
【Задание: Взмахнуть мечом в воздухе】【Награда: Мгновенно убить Фину Валестию】【ОШИБКА】
【Задание: Не двигаться в течение 3 секунд】【Награда: Получить способность к телепортации】【ОШИБКА】
【Задание: Не дышать в течение 1 часа】【Награда: Запретить дыхание всем живым существам в пределах академии на 1 час】【ОШИБКА】
【Задание: Не уклоняться ни от одной атаки в течение 24 часов】【Награда: Гарантированное попадание всех ваших атак в течение 12 часов】【ОШИБКА】
Ошибка. Ошибка. Ошибка.
Законы, управляющие Небесной Академией, собирались воедино, но лишь разрушались, не успев завершить процесс, после чего всё повторялось.
И даже баланс весов не был исключением — даже для самого Чёрного Рыцаря.
Точно так же, как он не мог заблокировать награды, получаемые Финой, Чёрный Рыцарь не мог получить результат, несоразмерный приложенным им усилиям.
Иными словами…
【Задание: Заставить всех монстров в академии совершить самоуничтожение】【Награда: Получить способность создавать клонов, эквивалентную очкам, полученным от самоуничтожившихся монстров】【ОШИБКА】
【Задание: Отказаться от контроля над монстрами в академии】【Награда: Получить способность создавать клонов, эквивалентную половине очков, полученных от самоуничтожившихся монстров】【ОДОБРЕНО】
─В тот момент, когда чаши весов сравнялись, законы академии словно улыбнулись и Чёрному Рыцарю.
Грохот!
Повсюду из земли…
Прорывая кирпичи и отделочные материалы, покрывавшие землю, наружу хлынули корни деревьев.
Корни переплетались и срастались, образуя человеческие фигуры, а чёрная тьма покрывала их подобно доспехам.
Так появились сотни клонов, абсолютно идентичных Чёрному Рыцарю.
Словно по команде, все они одновременно бросились на Фину.
Свист!
Удар Фины чисто рассёк одного из клонов пополам на уровне пояса.
Помимо её базовых способностей, усиленных Форте до предела, она обладала также воспоминаниями о многочисленных приключениях, пережитых в качестве Героя.
Настоящее тело Чёрного Рыцаря было одной вещью, но ослабленный клон не мог остановить Фину.
【Вы победили Чёрного Рыцаря (Клон)】【Вы получили #@#*&】
Однако даже после победы над клоном награда не была выдана должным образом.
Дело было не в том, что Фина вообще ничего не получила, но по сравнению с силой клона награда была до странности мала.
Система, похоже, тоже почувствовала аномалию: части сообщения оказались искажены, но времени на неспешный анализ не было — следующий клон немедленно атаковал.
Стоило ей рассечь одного — появлялись двое.
Стоило разделить двоих — в атаку бросались четверо.
Чёрные Рыцари даже использовали друг друга как щиты или без колебаний пронзали Фину вместе со своими товарищами, поэтому раны на её теле постепенно множились.
Поняв, что в затяжной битве на истощение её сомнут, Фина попыталась одним мощным ударом смести всё вокруг, даже если это было безрассудно.
【Задание: Не предпринимать никаких действий в течение 3 минут】【Награда: Усиление физических способностей на 3 секунды】【ОДОБРЕНО】
Настоящее тело, которое до этого лишь неподвижно наблюдало за битвой клонов, со всей силы топнуло ногой.
Вспыхнул свет, за которым последовала воздушная ударная волна.
Прежде чем Фина успела осознать приближение Чёрного Рыцаря, её тело было чисто рассечено надвое чёрным как смоль разрезом.
Хруст!
Удар достиг цели, но кровь не брызнула.
Вместо этого была отсечена примерно треть клинка Форте.
Столкнувшись с этим странным явлением, Чёрный Рыцарь остался невозмутимым и изменил тактику.
Вместо того чтобы продолжать рубить Фину, он ударил её по ногам, заставив потерять равновесие, а затем впечатал затылок в землю.
И снова казалось, что весь урон принял на себя Форте: на теле Фины не появилось ни единой раны.
Однако клоны Чёрного Рыцаря навалились на неё своими телами, и Фина оказалась совершенно обездвижена.
Чёрный Рыцарь поднял меч высоко над головой.
Было совершенно очевидно, что он намеревался продолжать наносить удары по Фине, пока Форте не достигнет своего предела.
Бууууум!
Клинок Форте издал странный резонанс.
Части металла, из которого состоял клинок, сами собой отломились, а осколки разделились на бесчисленное множество более мелких лезвий, разметавшихся вокруг.
Настоящее тело Чёрного Рыцаря без труда уклонилось, но клоны не смогли этого сделать.
За один раз было сметено более нескольких десятков клонов, а материалы, из которых они состояли, были поглощены Форте.
【Вы победили Чёрного Рыцаря (Клон)】【Вы получили #@#*&】
【Вы победили Чёрного Рыцаря (Клон)】【Вы получили #@#*&】
【Вы победили Чёрного Рыцаря (Кло……】
Снова награда не была выдана должным образом.
И Чёрный Рыцарь спокойно сделал следующий ход.
【Задание: Освободить все бессознательные «временные накопители»】【Награда: Следующее использованное вами заклинание будет однократно усилено】【ОДОБРЕНО】
Тудудудудудуд!
Небесная Академия — парящий в небе остров, превосходящий по размерам большинство городов, — задрожала.
Фирменное заклинание 『Резни』 — материализация самой магической силы в виде копья с последующим метанием.
Но на этот раз масштаб был совершенно иным.
Древки копий были настолько толстыми и длинными, словно их сделали из целых стволов деревьев, а наконечники были настолько огромными, что скорее раздавили бы тело, чем пронзили его.
Сотни копий.
Они посыпались с далёкого неба на землю.
──! ──! ──! ──! ──! ──!
──! ──! ──! ──! ──! ──!
──! ──! ──! ──! ──! ──!
Звук исчез.
Грохот следовал за грохотом с такой чудовищной силой, что слух, не выдержав, попросту отказался выполнять свою работу.
Это был дождь разрушения, пронзающий улицы, парки и дома без малейшего разбора, превращая всё вокруг в гигантскую подушку для иголок.
Мощь была чрезмерной даже для убийства одного человека, но Чёрный Рыцарь на этом не остановился.
Бока копий вздулись и зашевелились, после чего из них во все стороны вытянулись тысячи и тысячи шипов, пронзая всё вокруг.
Это была тщательная, беспощадная атака, словно она не оставляла даже одного шанса из миллиона на выживание.
Примерно десятая часть всей территории академии в одно мгновение превратилась в пустошь, непригодную для жизни.
А в самом её центре распустился один-единственный цветок.
Тело Чёрного Рыцаря замерло.
Совсем немного. Всего на мгновение.
Он был уверен, что эта атака смертельна.
Уклониться невозможно. Защититься невозможно.
Даже если, как раньше, урон перенесётся на другой объект, разрушения были настолько масштабными, что Фина всё равно должна была погибнуть. Масштаб атаки превышал предел того, что можно было выдержать.
И именно тогда Чёрный Рыцарь почувствовал нечто странное.
Если бы это был 『Резня』 — тот Король Демонов, который оценивал всё лишь как числа, — он бы не стал прибегать к подобной атаке.
Высвобождать бесчисленных могущественных существ, обитающих в академии, лишь ради убийства одной Фины было слишком рискованно.
Да и вообще, чтобы лишить жизни одного человека, подобная атака по площади была совершенно не нужна.
Тогда почему он так отчаянно пытался убить Фину? Почему так стремился уничтожить Форте?
Нет.
Прежде всего — почему он попытался использовать систему, которая ещё не находилась под его полным контролем?
Потому что они были похожи.
Потому что глаза этой девушки были так похожи на глаза тех иррациональных, непредсказуемых мечтателей, которые когда-то победили Короля Демонов.
Потому что он подсознательно решил: если продолжит сражаться, сдерживая силу лишь наполовину, это может привести к какому-нибудь непредвиденному развитию событий.
И если в глазах Чёрного Рыцаря (Короля Демонов) облик Фины накладывался на образ Героя…
То, должно быть, в глазах Системы (Мудреца) происходило то же самое.
【Обнаружена ошибка при расчёте награды】
【Начало перерасчёта】
【Выдача невыплаченных очков】
【Выдача нового задания】
【Задание: Не позволить погибнуть ни одному невиновному человеку, оказавшемуся втянутым в происходящее】
【ВЫПОЛНЕНО】
【Задание: Смело противостоять непобедимому врагу】
【ВЫПОЛНЕНО】
【Задание: Взять на себя ответственность, которую можно было бы не брать】
【ВЫПОЛНЕНО】
【Задание: Не отказаться от болезненного и трудного пути】
【ВЫПОЛНЕНО】
【Задание: Взять на себя последствия, оставленные проигравшими】
【ВЫПОЛНЕНО】
【Задание: Наблюдать за нашей историей】
【ВЫПОЛНЕНО】
【Задание: Одержать победу】
Фина посмотрела на Форте.
Состояние Форте было ужасным.
Сломанный, расколотый, он уже даже не сохранял форму полноценного клинка.
《…Как же жалко я выгляжу. Меч, который не способен выполнить даже предназначение меча. Позор для имени «Демонический меч».》
— Нет. Всё хорошо, господин Демонический меч.
Фина тихо сжала рукоять Форте.
Крепко. Очень крепко.
Словно пыталась удержать то, что постепенно утекало из Форте, подобно песку, просачивающемуся сквозь пальцы.
На месте, где прежде находился клинок, вспыхнула голубая Аура.
Не та, что была принудительно создана Форте.
А её собственная Аура.
[[image:/storage/reader-images/3168fbc1172c9072864429f66eb3cbb414f3c1df.png]]
—Потому что для меня ты — лучший.
Разразился цветочный шторм.
С земли, из обломков разрушенных зданий, из каждого элемента, составлявшего академию, хлынул свет, смешиваясь с лепестками.
Всё ярче. Всё ослепительнее. Всё обильнее.
Цветок героя, величественно распустившийся во всей своей красе, поглотил Чёрного Рыцаря.
Чёрный Рыцарь отчаянно сопротивлялся, словно пытался вырваться из цветочного шторма, но вскоре всё стихло.
Люди, пробудившиеся ото сна, рассеянно подняли головы к небу.
В бескрайнем небе прекрасно танцевали голубые лепестки.
—Хаа… Читать что-то и писать самому — всё-таки совершенно разные вещи.
Библиотека Небесной академии.
В помещении, которое из-за исключительно низкой посещаемости фактически превратилось в её личный кабинет, рыжеволосая девушка тихо вздохнула.
На столе девушки были разбросаны несколько листов рукописи и ручки — результаты «работы», которой она в последнее время была полностью поглощена.
Девушка тихо подошла к окну и выглянула наружу.
Поскольку библиотека находилась практически на самой окраине академии, изначально отсюда открывался прекрасный вид на бескрайнее небо.
Но теперь глазам предстала лишь широкая, раскинувшаяся во все стороны равнина.
Если выражаться литературными терминами, и цвет неба, и цвет травы можно было назвать «синим».
Однако впечатление, которое они производили на человека, смотрящего на них собственными глазами, было совершенно разным.
Прошла неделя с момента загадочного массового сна в Небесной академии.
Хаос, разразившийся в академии за это время, можно было назвать настоящим бедствием.
Проснувшиеся после внезапного сна люди были потрясены следами разрушений, оставшимися по всей академии, а ещё сильнее их шокировало осознание того, что всё это время они спали как мёртвые, пока вокруг происходило подобное.
Их могли убить, даже не дав узнать причину смерти.
Разумеется, они были потрясены.
Те, кто быстрее остальных сумел разобраться в ситуации, включая профессоров, немедленно отправились к месту происшествия.
Там они обнаружили Фину Валестию, державшую в руках сломанный меч и плакавшую.
Озадаченные, они попытались расспросить Фину о случившемся, но девушка рухнула без сознания из-за последствий битвы и прочего напряжения, так что нормально поговорить с ней не удалось.
Замешательство людей лишь усилилось, а некоторые даже начали подозрительно поглядывать на Фину.
【Прошу всех сохранять спокойствие. Я всё объясню.】
Так продолжалось до тех пор, пока не появилась Система — или, если использовать её собственное объяснение, «Воля Мудреца».
Объяснённые Волей Мудреца обстоятельства были следующими.
Остаток Короля Демонов, которого Мудрец при жизни запечатал, на протяжении долгого времени постепенно разъедал Систему.
Когда степень этого разложения превысила допустимый предел, Король Демонов воспользовался полномочиями самой Системы, чтобы вывести из строя всю академию и попытаться полностью воскреснуть, используя её учеников и сотрудников в качестве жертвоприношений.
Однако подобные уловки не подействовали на Фину — «потомка Героя, победившего Короля Демонов».
Благодаря тому, что Фина победила аватара Короля Демонов, и Система смогла вернуть себе контроль.
Тем не менее последствия разложения нельзя было игнорировать, поэтому сама Система вскоре также должна была исчезнуть.
Остальное пока можно было отложить.
Сначала необходимо было сохранить энергию, поэтому остров собирались приземлить и так далее.
Реакция людей была поистине впечатляющей.
Шок был огромен.
То, что Система, которую все считали чем-то вроде искусственного интеллекта, используемого големами, на самом деле являлась собственной волей Мудреца.
То, что эта воля была заражена Королём Демонов.
То, что Система вскоре исчезнет.
Не было ни единого пункта, который не вызывал бы потрясения.
Кто-то превозносил Фину как нового Героя, спасшего им жизни.
Кто-то протестовал перед руководством Небесной академии из-за случившегося.
Кто-то готовился к последствиям возможного исчезновения академии.
А кто-то задавал Мудрецу — живой энциклопедии истории — всевозможные вопросы.
Полное замешательство. Хаос. Настоящее столпотворение.
Какое бы слово ни использовали для описания царившего тогда беспорядка, оно всё равно было бы недостаточно точным.
—Если одна выдуманная история вызвала столько проблем… Страшно представить, что было бы, если бы раскрылась правда.
Что касается рыжеволосой девушки, то она была одной из немногих, кто знал: история, рассказанная Системой, содержала довольно много лжи.
【Следи за языком, дитя. Что, если кто-нибудь услышит, как ты так беззаботно болтаешь?】
Без какого-либо предупреждения перед девушкой возникла полупрозрачная фигура мужчины.
Грубое, эксцентричное лицо, с одного взгляда создававшее впечатление ужасного характера.
Его внешность заметно отличалась от широко известного «образа» Мудреца.
Девушка, Эрис, безразлично ответила:
—Когда я работаю, я всегда устанавливаю барьер, так что утечки визуальной или звуковой информации можно не опасаться.
【Для столь ничтожных навыков ты слишком самоуверенна.】
—Всё равно лучше, чем у одного старика, чей единственный выдающийся навык — самообладание, из-за чего он доставляет неприятности будущим поколениям. Не так ли?
【Тц. И почему Фина должна была сделать своей подругой именно девушку с таким мерзким характером? Не будь ты её подругой, я бы давно тебя закопал в лесу.】
Услышав причитания Мудреца, Эрис фыркнула.
—Если бы я не эвакуировала людей, всё стало бы ещё сложнее, разве нет? Ты пытаешься отплатить злом на добро?
И действительно.
Пока почти вся академия пребывала в глубоком сне, Эрис бродила по ней с полностью ясным сознанием.
Причиной тому были не навыки, превосходившие даже способности профессоров академии.
Просто с самого момента поступления и вплоть до начала этого инцидента она непрерывно игнорировала задания.
Сдерживающая сила Системы сильнее воздействовала на тех, кто больше от неё получил.
И наоборот — Эрис, практически не получившая от Системы никакой пользы, стала исключением.
【Если ты с самого начала собиралась всё игнорировать, не стоило поступать в академию.】
—Я всего лишь собиралась сначала проанализировать, как эта «награда» влияет на организм, и только потом принимать её. Я знаю, что бездумное использование силы, полученной от других, добром не заканчивается. Разве этот случай ещё раз это не доказал?
【Тц.】
Не найдя достойного ответа, Мудрец тихо цокнул языком.
Пока остальные усердно выполняли задания, собирали очки и повышали характеристики, Эрис сосредоточилась исключительно на анализе Системы.
Когда произошёл инцидент, она сумела совершить нечто довольно абсурдное: в определённой степени взломать саму Систему и использовать её, чтобы понять, что происходит внутри академии.
Разумеется, результат стал возможен благодаря целому ряду совпавших обстоятельств: борьбе Мудреца и Короля Демонов за контроль, концентрации большей части ресурсов Короля Демонов на группе Фины и тому, что Эрис занималась лишь «подглядыванием», вместо того чтобы перенапрягаться ради захвата контроля.
Но учитывая, что Эрис имела всего лишь 5-й ранг, её достижение всё равно было поразительным.
То, что она осознала слишком высокий для себя уровень происходящей битвы, отказалась от прямого вмешательства и сосредоточилась на косвенной помощи — например, эвакуации потерявших сознание людей, — также заслуживало похвалы.
Впрочем, даже способностей одной Диваны и Каэлена было недостаточно для того, чтобы без труда провести эвакуацию.
Без Эрис избежать жертв было бы крайне сложно.
А если бы появились погибшие, последствия были бы ещё более хаотичными.
Это была вторая причина, по которой Мудрец, несмотря на все свои ворчания, не мог обращаться с Эрис слишком грубо.
Первой, разумеется, было то, что Эрис сблизилась с Финой.
【В любом случае маг всегда должен быть готов к непредвиденным обстоятельствам, так что впредь будь ещё более основательной. Уф.】
Внезапно призрачная фигура Мудреца исчезла.
Обладая острым умом, Эрис тут же поняла, что это означает, и слегка ослабила барьер.
И действительно.
Дверь библиотеки распахнулась, и внутрь ворвалась Фина Валестия.
—Э-Эрис! Спрячь меня! Спрячь меня!
Эрис молча пожала плечами, глядя на взволнованную Фину, чьи чёрные заплетённые волосы развевались, словно хвост.
Сразу после этого дверь библиотеки снова открылась, и внутрь ворвались несколько человек.
Они внимательно осмотрели библиотеку, однако совершенно не заметили ни Эрис, ни Фину, хотя обе находились совсем рядом.
—Её здесь нет! Ищите в другом месте!
После того как преследователи ушли, библиотека снова погрузилась в тишину.
—Фух…
Эрис с жалостью посмотрела на Фину, которая с облегчением обмякла над столом.
Впрочем, при взгляде на её расплющенную грудь бровь Эрис слегка дёрнулась.
Такое стало почти ежедневным ритуалом, повторявшимся чуть ли не каждый день с тех пор, как Эрис, не в силах смотреть на Фину — спасительницу всей академии и, следовательно, спасительницу собственной жизни, — страдающую от чрезмерного внимания, решила ей помогать.
—Ну и что на этот раз? Очередное предложение стать чьим-нибудь личным рыцарем?
—Эм… нет, не это. Они планируют создать новое учебное заведение взамен Небесной академии и спросили, не хочу ли я поступить туда ученицей.
—Ученицей? И кто будет учить гения, достигшего 6-го ранга ещё до двадцатилетия?
—Я-я не гений. Господин Демонический меч всё сделал за меня… И вообще, я достигла этого благодаря всевозможным обходным путям, так что мои базовые способности всё ещё ужасно слабы… Честно говоря, я, наверное, проиграю даже обычному ученику 5-го ранга, не говоря уже о 6-м… Просто все меня переоценивают…
Эрис покачала головой, глядя на девушку, которая была слишком робкой для человека, которого уже провозгласили новым Героем после того, как она в одиночку рассекла аватар Короля Демонов.
На самом деле Фина, похоже, испытывала немалое давление из-за обрушившейся на неё славы.
Она говорила, что вся эта слава должна была достаться господину Демоническому мечу, а вместо этого она присваивала себе все заслуги.
Всё потому, что «правда», раскрытая Мудрецом, во многом отличалась от реальности. Услышав от Фины о различных обстоятельствах произошедшего, Эрис могла понять решение Мудреца.
«Потому что всё это слишком подозрительно».
По словам Фины, этот «господин Демонический меч» появился ещё до того, как она поступила в Небесную академию, и один за другим уничтожил демонов, охотившихся на неё.
Получается, откуда-то он знал, что демоны преследуют Фину, и потому приблизился к ней.
Что было странно, так это то, что Фина лишь повторяла, что сама никогда особо не задумывалась над этой частью истории.
Что касается самого Мудреца, то после периода своего осквернения он сохранил в памяти некоторые пробелы.
Каэлен и Дивана, которые, вероятно, были осведомлены о происходящем, исчезли во время хаоса в академии. Расследование Эрис показало, что они даже не вернулись к своим близким — они исчезли бесследно.
А если сама Фина не до конца понимала, что происходит, то что случилось бы, если раскрыть всё как было на самом деле — включая причины, по которым демоны охотились на неё, и прочие обстоятельства произошедшего?
Это лишь вызвало бы подозрения и, что ещё хуже, могло привести к тому, что сама Фина взяла бы на себя вину.
Молчание Мудреца о подозрительных обстоятельствах происхождения Фины и грязных сделках, заключённых во время покорения Короля Демонов, вероятно, имело ту же причину.
Если бы стало известно, что легенда о Герое была не столь прекрасной, как её воспринимали люди, или что семья Валестия, возможно, вовсе не являлась настоящими потомками Героя, даже Фина, защищённая престижем этого имени, оказалась бы замешана.
К тому же трудно было предсказать, как отреагируют правители различных стран, которых внезапно объявили потомками злодеев.
Похоже, «господин Демонический меч» тоже предвидел подобное развитие событий и велел Фине скрывать правду.
Но Фина, похоже, чувствовала из-за этого вину.
Мудрец, ради Фины, пытался исказить историю, и это казалось ему самому неприятным.
Он отправлял Фине сообщения лишь в характерной для Системы сухой, механической манере и никогда не появлялся перед ней в виде призрака, как делал перед Эрис.
В итоге лишь Эрис, узнавшая обо всём после взлома Системы и оказавшаяся в странном положении между ними, осталась в центре этого водоворота.
«Самое смешное, что даже я знаю лишь краткое изложение происходящего — что-то вроде аннотации к книге».
Например, она знала лишь, что «Фина пережила события эпохи Героя через некое подобие иллюзии», но понятия не имела, что именно та пережила, о чём думала и какие разговоры вела.
И, честно говоря, она не хотела знать больше.
Как и у неё самой были дорогие сердцу воспоминания, связанные с одним определённым библиотекарем, Эрис считала, что у каждого человека есть воспоминания, которые он предпочитает хранить в тайне.
Проблема заключалась в том, что Фина относилась к своим воспоминаниям несколько иначе, чем Эрис.
—Кстати… эм… Работа идёт хорошо?
Косо поглядывая на лежавшие на столе рукописи, Фина осторожно спросила.
Эрис холодно ответила:
—Нет. Совсем не идёт.
—Хнык.
—Думать, что ты хорошо пишешь только потому, что много читаешь, — довольно наивная идея. Я вообще-то не писательница, знаешь?
—Н-но ты всё равно намного лучше меня!
─Я хочу записать в книгу историю, которая произошла с господином Демоническим мечом.
Такова была «просьба», с которой Фина обратилась к Эрис.
Сейчас она была маленькой и слабой, поэтому не могла открыто рассказать историю о господине Демоническом мече.
Но однажды, когда она станет сильной.
Когда сможет лицом к лицу встретить подозрительные взгляды всего мира и сложные политические отношения.
Тогда она хотела раскрыть настоящую правду.
Подвиги господина Демонического меча.
И Эрис согласилась выполнить эту просьбу.
Первая причина.
Мудрец предложил сделку: перед своей скорой кончиной он передаст в «книгу» Эрис всевозможные данные, которые получил за свою жизнь и собрал после превращения в Систему.
Вторая причина.
Изначально Эрис помогала просто потому, что не любила оставаться в долгу.
Но теперь она успела довольно сильно привязаться к Фине.
Третья причина.
Если честно, сама идея написания ей тоже была не безразлична.
—Хм.
Эрис ненадолго задумалась.
Она сказала Фине, что дело идёт плохо, но на самом деле работа над текстом продвигалась довольно гладко.
Это не было полноценным сочинением с нуля.
Она всего лишь редактировала историю, которая действительно произошла.
Однако, если говорить о личных вкусах Эрис, это была не та история, которая ей особенно нравилась.
Но, конечно же…
—Если уж я собираюсь это писать, то хочу написать счастливый конец.
—Что?
—Ты ведь не собираешься оставить этого «господина Демонического меча» в таком состоянии навсегда?
От резкого вопроса Эрис дыхание Фины на мгновение перехватило.
У её пояса висела рукоять меча, привязанная верёвкой и похожая на талисман, поскольку закрепить её в обычных ножнах было невозможно.
Её «господин Демонический меч», который больше не отвечал ни на один вопрос.
—Ты собираешься его починить, верно? Поэтому и отказываешься от всех предложенных другими новых мечей.
—…Да.
Как всегда, тихо.
Но без малейшего колебания Фина твёрдо кивнула.
—Раз уж мы всё равно превращаем это в историю, думаю, лучше написать её после того, как счастливый конец станет свершившимся фактом. Например, сцену воссоединения Героя и Демонического меча.
—Ну, я тоже была бы этому рада, но я ещё даже не решила, когда его чинить и куда отправляться.
—Он ведь был среди подарков, присланных Торговой компанией Браун? Если ты проведёшь расследование насчёт них, наверняка что-нибудь найдётся.
Падение академии несколько нарушило первоначальный план Эрис — достичь трансцендентности под руководством Архимага.
Но унаследовать все знания, которыми обладал Мудрец, было вовсе не потерей.
Нет.
Для такого основательного теоретика, как Эрис, это было куда ценнее какого-то неуклюжего повышения характеристик.
Так что помочь подруге воссоединиться с ним хотя бы частично не должно было составить проблемы.
В отличие от прежней Эрис, она теперь знала, что отдых не менее важен, чем усилия.
«Его настоящая личность, скорее всего, вообще находится в другом месте. Но, возможно, найдётся информация об одном определённом библиотекаре, который пока числится сотрудником этой компании. Что ж, даже без обходных путей мы когда-нибудь доберёмся до ответа через книги. Но мудрый маг всегда готовит несколько разных способов решения задачи».
Проглотив внутреннее оправдание, адресованное неизвестно кому, Эрис открыла рот.
—Что думаешь?
—Да! Я сделаю это! Давай!
Обрадовавшись тому, что её расплывчатая цель наконец обрела ясный путь, Фина улыбнулась, и её лицо засияло.
Мудрец прошлого молча наблюдал за двумя девушками — Героем и Мудрецом новой эпохи.
【Было бы ещё лучше, если бы здесь была и Святая. Неужели это всего лишь тщетная привязанность старика к прошлому? Как вы думаете?】
В укромном уголке академии, куда не достигал ничей взгляд.
На его бормотание, обращённое к старым товарищам, не последовало ответа.
Мудрец уже собирался исчезнуть с горькой улыбкой, принимая столь естественный исход, как вдруг…
Перед глазами Мудреца пролетел один-единственный голубой лепесток, а между облаками пробился луч света.
Всего лишь совпадение.
Обычная ошибка восприятия, заставляющая искать осмысленную связь в банальном природном явлении.
Но даже зная это, Мудрец почему-то почувствовал, как внутри него рождается радость.
И расхохотался.
Он смеялся.
Снова и снова.
До самого последнего мгновения, пока его последняя тень не рассеялась в порыве ветра.
Способы, с помощью которых королевские и аристократические семьи континента обеспечивали себя талантливыми людьми, в целом можно разделить на две категории.
Первая — переманивать выдающихся талантов извне.
Вторая — выращивать их с самого начала.
И с точки зрения небольшой страны ни один из этих способов нельзя назвать простым.
Начнём с привлечения талантов извне. Те, кто действительно уверен в собственных способностях, не стремятся оставаться в маленьком государстве.
В конце концов, великие державы предлагают куда более впечатляющие условия и вознаграждения. Зачем им довольствоваться чем-то худшим?
Хотя, строго говоря, такие люди всё же существуют.
Есть таланты, которые остаются из чувства привязанности к месту, где родились и выросли, или предпочитают быть головой змеи, а не хвостом дракона. Но первые встречаются редко, а со вторыми трудно управляться.
Нельзя поручать им слишком сложные задания, а если талант требует вознаграждения сверх обычной зарплаты, приходится вести соответствующие переговоры. Кроме того, нужно как следует их умасливать, когда они начинают угрожать уходом в другое место, если что-то им не нравится.
На этом этапе отношения уже скорее напоминают партнёрство двух бизнесменов — или, что ещё хуже, ситуацию, где талант фактически стоит выше своего нанимателя.
С выращиванием талантов ситуация примерно такая же.
Нужно обнаружить выдающегося человека где-нибудь в стране, обеспечить ему систематическое образование, привить ему лояльность или чувство долга, чтобы он не поддался искушениям других фракций…
И каждое из этих действий требует денег и административных ресурсов.
Если государство способно должным образом заниматься всем этим, его уже нельзя назвать маленькой страной.
В этом смысле для множества малых и средних государств центральной части континента само существование Небесной академии было настоящим благословением.
Во-первых, большинство студентов Небесной академии были тщательно отобраны самими государствами, поэтому они, как правило, обладали куда более сильной лояльностью и чувством принадлежности, чем неокультуренные таланты.
Более того, выпускники Небесной академии обычно достигали как минимум 5-го класса. Изредка появлялись даже ученики 6-го класса.
И вдобавок Небесная академия не требовала от государств ничего взамен за обучение этих студентов, поэтому не приходилось беспокоиться о политическом или материальном долге.
Где ещё центральным государствам, испытывающим нехватку талантов, было найти такую золотую жилу?
— Небесная академия… закрылась? Этого не может быть!
— И где же нам теперь искать таланты?!
— Н-Нам ведь нужно немедленно создать новое учебное заведение, верно?
— Чёрт! Если бы это было так просто, мы бы уже давно этим занялись!
Поэтому, когда пришла весть о закрытии Небесной академии, правители малых государств практически впали в панику.
Они молились, чтобы эта новость оказалась всего лишь безосновательным слухом, но это не могло отменить уже произошедшее.
Правители и высшие чиновники каждого государства день и ночь ломали головы, пытаясь найти решение этой беспрецедентной проблемы, а дипломатам приходилось неустанно участвовать в тонких политических играх.
Разумеется, последствия не ограничились малыми государствами.
— Хм.
Империя Айзерн. Столица Каластия.
— Министры, поделитесь своими мыслями. Станет ли это событие благом или бедствием для Империи?
В ответ на вопрос Императора, сидевшего на троне, министры ответили:
— В краткосрочной перспективе это благо, но в долгосрочной может обернуться бедствием.
— Причина?
— Небесная академия была нейтральным учреждением. Действительно, оттуда выходило множество выдающихся талантов, но эта выгода распределялась между самыми разными государствами центрального региона. Однако теперь всё изменится.
— Продолжайте.
— Государства, потерявшие возможность получать таланты, попытаются найти альтернативу. Но подобное невозможно даже начать без значительных государственных ресурсов. А единственная страна в центральной части континента, способная на такое сейчас, — это Республика Кардиан. У них уже существует учебное заведение, созданное по образцу нашей 『Императорской академии』, и они наверняка попытаются воспользоваться этой возможностью, чтобы занять место Небесной академии.
— Если им это удастся, все разрозненные малые государства центрального региона попадут в сферу влияния Кардиана.
Если Кардиан, уже входящий в число пяти великих держав континента, установит гегемонию над центральным регионом, его мощь достигнет уровня, на котором он сможет в одиночку соперничать с Империей.
— Когда я только взошёл на престол, они были глупцами, которые из-за бесконечной гражданской войны умудрялись терять даже собственные территории. А теперь они выросли до довольно опасного уровня.
Император раздражённо покачал головой, после чего отдал приказ:
— Сделайте предложение государствам центрального региона. Если они пожелают, мы примем студентов по обмену в Императорскую академию. Сообщите им, что все расходы мы возьмём на себя.
Министры незаметно переглянулись, и один из них вышел вперёд.
— Ваше Величество. В центральном регионе всё ещё много людей, которые из-за безосновательных слухов глупо питают неприязнь к Империи. Боюсь, они могут не понять великодушия Вашего Величества.
Тон министра был крайне осторожным.
Учитывая причины плохой репутации Империи в центральной части континента, его слова легко можно было истолковать как критику императорской семьи.
Император тоже это заметил, но никак не указал на сказанное.
— И всё же с точки зрения королевств мы должны быть им ближе и понятнее, чем те, кто выбирает своего монарха голосованием, разве нет? Воспользуйтесь этим. Я рассчитываю на вас, министры.
По сути, это означало: «Я сказал вам всё необходимое. Теперь сами разберитесь и принесите результат».
Министры чувствовали себя несколько неловко, но больше возражать не стали.
Приказ Императора не был чем-то странным.
И, что ещё важнее, на лице Императора уже начинало проявляться раздражение.
После окончания совещания министры собрались небольшими группами, чтобы пожаловаться…
Нет, конечно же, они этого не сделали.
Только полностью покинув Императорский дворец и собравшись в собственных домах, где не требовалось следить за каждым словом, в компании людей, которым они полностью доверяли, они наконец открыли рты.
— Поистине тревожно видеть, как Его Величество с каждым днём всё больше теряет интерес к государственным делам.
— Что ж, даже так, по сравнению с прежними Императорами Его Величество всё ещё находится в пределах нормы. Он не проливает кровь министров, когда чем-то недоволен, не истощает государственную казну безрассудными строительными проектами и не запирается по прихоти на какой-нибудь вилле, полностью игнорируя государственные дела.
— Если бы кто-нибудь это услышал, он бы подумал, будто все прежние Императоры были тиранами.
— Ах, конечно, нет. Если бы это было так, Империя не достигла бы нынешнего золотого века. Но нельзя отрицать и того, что во второй половине своего правления они всё чаще совершали свои «прегрешения». На фоне великолепных «прегрешений» других Императоров нынешний всё ещё довольно умерен, я считаю.
— Ха-ха.
Другой чиновник сухо рассмеялся, не в силах толком это отрицать, после чего осторожно сказал:
— Именно поэтому меня, если честно, тревожит и нынешний Наследный принц.
— Что ты имеешь в виду? Где ещё со времён основания Империи нашёлся бы человек такого уровня?
— Я знаю. Я понимаю, что Его Высочество выдающийся. Но он слишком рано начал заниматься государственными делами.
— Бывали и раньше наследные принцы, которые начинали работать ещё до восшествия на престол.
— Но они не занимались таким объёмом работы, как нынешний Его Высочество. И это естественно. Обычно одного обучения будущего правителя и различных церемониальных мероприятий уже достаточно, чтобы быть занятым. Откуда у него время заниматься ещё и административными делами? А Его Высочество управляется со всем этим. Я переживаю, что однажды всё это может накопиться внутри него и прорваться наружу.
— Хм.
Только теперь чиновник, ещё недавно хваливший Наследного принца, тоже задумался.
Но придумать достойное решение он не смог.
В конечном счёте это была проблема, возникшая именно потому, что Империя была слишком большой и могущественной.
Как императорские министры, они не могли же сказать:
«Чтобы уменьшить нагрузку на Его Величество Императора, необходимо разделить Империю или сократить её территорию!»
Но предложение уменьшить количество вопросов, решаемых Императором, легко могло привести к ослаблению императорской власти.
Такова тяжесть трона сверхдержавы.
Всё, что им оставалось, — переживать за Наследного принца, которого государство будет выжимать досуха, не позволяя ему даже отвлечься от дел.
— Великолепно! Просто великолепно! Не побоявшись собственной гибели, он помог своему хозяину и в итоге достиг наилучшего возможного результата! Вот это действительно образец Демонического меча!
Тем временем тот самый Наследный принц, выяснивший произошедшее по фрагментам Форте, которые Люсидра тайно извлекла, не мог перестать восхищённо восклицать и аплодировать.
Его лицо сияло такой радостью, что у тех, кто только что переживал за Наследного принца, возникло бы странное чувство предательства.
На лице Люсидры застыло выражение недоверия.
[Какой ещё «Демонический меч» в этом мире на такое способен? Если тебе хотелось именно такого развития событий, надо было с самого начала сделать его Святым мечом.]
Но Наследный принц покачал пальцем, словно Люсидра просто не поняла сути.
— Подумай. Допустим, существует оружие, само происхождение которого невероятно свято, чисто и добродетельно. Его хозяин оказывается в опасности, и ради преодоления этого кризиса священное оружие жертвует собой. Что ты тогда подумаешь?
[Эм… Оно оправдало своё имя?]
—А теперь представь обратное. Допустим, хозяин погиб, а оружие осталось целым. Как будет выглядеть такое оружие? Разве люди не посмотрят на него с разочарованием или цинизмом, решив, что за всем этим громким именем и славным происхождением скрывается лишь пустышка?
[Наверное… да?]
— А вот если злой, зловещий Демонический меч, изрыгающий проклятия, не помогает своему хозяину, ничего примечательного в этом нет. Обычное дело. Но если он вдруг помогает своему хозяину — это уже удивительное и поразительное событие. Следовательно, разве Демонический меч не лучше Святого меча?
Что это такое?
Почему это звучит логично?
Пока Люсидра испытывала необъяснимое чувство поражения, Наследный принц спокойно перешёл к следующей теме.
— Что насчёт положения тех двоих?
[Пока я изменила их внешность и имена и устроила их работать в Торговую компанию Браун.]
— А что с контрактом с『Обманом』?
[Я поглотила его. 『Обман』, вероятно, получил сигнал, что она умерла.]
— Побочные эффекты?
[Поскольку я проглотила душу целиком, а затем выплюнула её до того, как она полностью усвоилась, её класс, вероятно, значительно снизился. Примерно до уровня, сопоставимого с её контрактором. То есть, скорее всего, до 4-го класса?]
— Ну, тогда никаких проблем.
Люсидра изогнула уголок губ, глядя на Наследного принца, который так беззаботно объявил: «никаких проблем».
Возможно, потому что она видела облик «Героя» — человека, который сопереживал чужой боли, горевал и злился, — Люсидра чувствовала, что стала немного лучше понимать человека по имени Наследный принц.
Если Герой поступает праведно «потому что это правильно», то Наследный принц поступает праведно просто «потому что ему это нравится».
Проще говоря, он творит добро исключительно по собственному вкусу.
В некотором смысле это было невероятно возвышенно.
Настолько, что казалось почти нечеловеческим.
— И в глазах Люсидры это выглядело ужасно, ужасно привлекательно.
Настолько, что её желание совратить Наследного принца и сделать его своим разгоралось ещё сильнее.
«Пока я не знаю, каким именно способом это сделать. Но что ж, времени у меня ещё предостаточно».
Подумав об этом, Люсидра сменила тему:
[Так каким будет следующий клон? На этот раз собираешься в одиночку охотиться на Трансцендента?]
— Не говори глупостей. Эта победа во многом стала возможна благодаря усилиям Фины и особому обстоятельству: сам Трансцендент хотел остановить себя. Даже если бы Библиотекарь Эрнест находился там в идеальном состоянии, его бы просто раздавили — и всё.
[Я просто спросила. Так что ты на самом деле собираешься делать? Снова предотвращать какой-нибудь грандиозный заговор?]
Наследный принц покачал головой.
— Цель — вернуть останки Короля Демонов — провалилась, к тому же он потерял нескольких подчинённых. Поэтому 『Обман』, скорее всего, какое-то время заляжет на дно.
Не было причин беспокоиться и о мести Фине.
Нравится ему это или нет, теперь Фина стала центром внимания всего центрального региона. Если 『Обман』 тронет её, он фактически сам объявит о своём существовании всему человеческому миру.
Так что ему ничего не остаётся, кроме как действовать осторожно.
— Иными словами, на этот раз я могу создать клона не ради какой-то миссии или цели, а просто ради любого хобби, которое мне захочется!
[Так Демонический меч был хобби?]
— Ха-ха-ха! Что же попробовать на этот раз? Уже от одной мысли становится интересно!
Библиотекарь и Демонический меч могли высвобождать силу 6-го класса, но при этом имели множество сложных ограничений. На этот раз я снижу уровень примерно до 5-го класса в обмен на большую самостоятельность.
[Ты ведь меня вообще не слушаешь…]
Немного поразмыслив, Наследный принц словно наконец пришёл к решению и объявил:
— Хорошо, я придумал имя. Гриц подойдёт.
[Да-да. А профессия какая?]
— Нищий.
[…Что?]
— Очень благородное происхождение для другой личности принца. Хоть я и являюсь Наследным принцем, если смотреть формально, не так уж далеко ушёл от этого образа.
—……
Столкнувшись с заявлением Наследного принца и его слишком ясными глазами, Люсидра ощутила лёгкое сомнение в том, сможет ли она когда-нибудь совратить этого безумца.
— Сегодня я свободна.
Грейс — девушка с поразительными серебристо-серыми волосами — произнесла это с таким строгим, торжественным и серьёзным видом, словно объявляла нечто чрезвычайно важное.
В ответ глава дворецких семьи Карнелиан почтительно склонил голову.
— Как прикажете, миледи.
Спокойный голос, невозмутимое выражение лица, изящные, но сдержанные движения. Всё в нём словно подчёркивало достоинство и величие Карнелиана — верховного лорда и крупнейшего землевладельца, фактически правителя этих земель.
Однако Грейс было не так-то просто провести.
— Даже если мне понадобятся слуги, не вздумайте приставлять ко мне целую толпу. И никаких тайных преследований под предлогом моей безопасности.
— Разумеется, такого не будет.
— Это награда, которую мне пообещал глава семьи. Поэтому вы ни в коем случае, слышите, ни в коем случае не должны нарушать мой выходной. Понятно?
— Я вас прекрасно понял. Можете не беспокоиться — ничего подобного не произойдёт.
Даже несмотря на столь настойчивые заверения, от которых другого человека уже давно начало бы раздражать одно только их повторение, дворецкий лишь спокойно подтвердил свои слова, не выказав ни малейшего замешательства или недовольства.
Грейс некоторое время пристально смотрела на него, а затем отвернулась с довольной улыбкой.
— Тогда я пошла! Ура! Свобода!
На её лице расцвела необычайно жизнерадостная улыбка — казалось, ещё немного, и она примется петь.
Поместье Карнелиан находилось довольно далеко от города.
Причина была проста: если резиденция правителя располагалась бы рядом с шумными кварталами простолюдинов, это неминуемо умаляло бы его достоинство.
Пешком, без лошади или экипажа, путь был слегка утомительным, но Грейс это нисколько не беспокоило. Ещё год назад она без раздумий бродила по крутым горным тропам, собирая травы и плоды.
За год, проведённый в поместье, её тело, конечно, немного отвыкло от прежних нагрузок, но такая прогулка всё равно не представляла особой сложности.
Она двигалась почти со скоростью лёгкого бега, хотя внешне сохраняла удивительно спокойную и изящную осанку. Спустя несколько десятков минут Грейс наконец вошла в город — шумный, оживлённый, наполненный людьми.
Несколько прохожих тут же обратили на неё внимание.
Их реакции различались лишь в мелочах, а в целом были одинаковыми.
Сначала они с интересом, любопытством или даже вожделением разглядывали лицо Грейс.
Затем замечали её одежду.
И тут же либо недоумённо склоняли голову набок, либо их лица странным образом мрачнели, после чего они поспешно отводили взгляд.
Словно увидели нечто, чего видеть не должны были.
Или словно боялись ненароком ввязаться в неприятности.
— …Хм. Для начала загляну в булочную!
Пробормотав это звонким, лёгким голосом, словно актриса на сцене, Грейс уверенно направилась вглубь города, будто прекрасно знала эти места.
— Добро пожаловать! Свежий хлеб! Лучше всего есть его, пока он ещё тёплый!
Пухленькая женщина бойко зазывала покупателей.
На прилавке перед лавкой лежали десятки буханок, и от них исходил густой, аппетитный аромат свежей выпечки.
Путешественник из другого города наверняка пришёл бы в изумление.
Хлеб такого качества, что его не стыдно было бы подать на стол знати, здесь совершенно буднично продавали прямо на улице.
Но местных жителей это нисколько не удивляло. Они спокойно покупали хлеб, словно так и должно было быть.
Наконец очередь дошла до Грейс.
— Так, что же вы хотите взять… А.
Увидев лицо девушки, хозяйка булочной на мгновение застыла.
Затем, словно сама испугавшись собственной реакции, быстро взяла себя в руки и склонила голову.
— Э-э… добро пожаловать, преподобная.
— А? «Преподобная»? Просто зовите меня Грейс, как раньше.
Грейс произнесла это совершенно непринуждённо, будто вовсе не заметила странной реакции женщины.
Хозяйка ненадолго замялась, но вскоре расслабилась, увидев, как Грейс, тихонько напевая себе под нос, выбирает хлеб.
— Хорошо, Грейс. Не можешь определиться? Посоветовать что-нибудь?
— Давайте штук десять! А ещё десять я сама выберу.
— Я всегда знала, что аппетит у тебя хороший, но если продолжишь так обжираться, однажды покатишься кубарем с горы.
— Я не для себя всё это беру! Для детей. Так что выберите что-нибудь действительно вкусное, хорошо?
— Да они вообще поймут, какой хлеб вкуснее? Просто набьют им рты и всё.
— Эй! Насилие строго запрещено!
Между Грейс и хозяйкой булочной царила тёплая и непринуждённая атмосфера.
Даже люди, которые до этого украдкой наблюдали за Грейс с некоторым напряжением, увидев их оживлённую перепалку, постепенно расслабились.
С огромной корзиной, доверху наполненной хлебом, Грейс направилась на запад города.
Вскоре она достигла окраины — места, где город соприкасался с лесом.
Там бок о бок стояли два здания, совершенно непохожие друг на друга.
Одно было старым и полуразвалившимся, словно вот-вот должно было рухнуть.
Второе всё ещё находилось на стадии строительства, однако материалы и качество работы ничем не уступали хорошему городскому особняку.
Грейс посмотрела на новое здание с улыбкой.
Но в её глазах всё же мелькнула лёгкая печаль.
— А? Сестрёнка Рей!
— Ура! Нуна!
Раздались звонкие детские голоса, а вслед за ними — частый топот маленьких ножек.
Почувствовав, что дети вот-вот примчатся сюда, Грейс состроила игривую рожицу и радостно встретила сирот — своих младших братьев и сестёр по приюту.
— Ну как вы тут? Хорошо себя вели? Слушались наставницу?
— Нуна, а что это? Хлеб?
— Ты нам его принесла? Правда? Правда?!
Дети даже не стали отвечать на её вопросы, вместо этого один за другим принялись задавать свои.
Грейс невольно усмехнулась.
— Это хлеб. Но достанется он только тем детям, которые хорошо себя вели.
— Мы слушались!
— Мы хорошие!
— Ну хорошо, хорошо. Молодцы. Но сначала пойдёмте внутрь, а то вас ещё отругают за то, что едите без разрешения.
— Хорошо!
Дети рванули внутрь, словно выпущенные из лука стрелы.
Казалось, если они промедлят хоть секунду, хлеб каким-то чудом исчезнет.
Когда Грейс вошла в старое, обветшавшее здание, дети, до этого разбежавшиеся по всему приюту, мгновенно собрались вокруг неё — словно весть о её приходе успела распространиться за одно мгновение.
Всего здесь было около дюжины детей.
И каждый реагировал на Грейс по-своему, в зависимости от возраста.
Малыши просто радовались её приходу.
А вот старшие смотрели на неё со смешанными чувствами.
Грейс обратилась к девочке, которая, судя по всему, была здесь самой старшей, и шутливо произнесла:
— Жизель, ты так и будешь смотреть, пока у твоей сестрёнки руки не отвалятся?
— …Давай сюда.
Жизель забрала у Грейс корзину и тут же поставила её на высокую полку, куда дети не могли дотянуться.
— Будем есть все вместе, когда остальные, кто сейчас работает, вернутся. Так что ждите.
Некоторые дети недовольно загудели, но стоило Жизель бросить на них строгий взгляд, как все тут же замолчали.
В таком возрасте старшая сестра, всего на несколько лет старше тебя, может пугать куда сильнее любого взрослого.
Жизель подала старшим детям знак глазами, и те увели малышей подальше.
В комнате остались только она и Грейс.
Наблюдая за тем, как ловко Жизель управляется с младшими, Грейс восхищённо присвистнула.
— Жизель, я так рада, что ты моя младшая сестра. Будь ты старшей, думаю, я бы всю жизнь прожила, боясь лишний раз вдохнуть.
— А я рада, что ты старшая. Будь ты младшей, у меня бы голова постоянно болела от необходимости убирать за тобой.
— Как жестоко! Всхлип-всхлип.
Грейс нарочито скорчила обиженное лицо и принялась изображать плач.
В ответ Жизель лишь смерила её кислым взглядом.
— Зачем ты вообще купила всё это? Если у тебя есть деньги на подобное, лучше потрать их на себя.
— Я и так хорошо питаюсь, так что не переживай. Вот, разве не видно, как улучшились моя фигура и цвет лица? Иногда я сама смотрю в зеркало и удивляюсь! «Ого, что это за красавица такая?!»
— Мы тоже теперь хорошо едим. И одежда у нас хорошая. Дом, конечно, пока старый, но как только строительство закончится, мы переедем.
— Ты просто проигнорировала мою реплику про красавицу? Мне неловко, когда ты не делаешь мне комплиментов.
— …
Грейс продолжала пытаться разрядить обстановку шутками, но лицо Жизель по-прежнему оставалось мрачным.
Грейс покачала пальцем перед младшей сестрой и цокнула языком.
— Ц-ц-ц. Проблема в том, что ты слишком доверчивая. Все эти слухи, которые ходят по городу, — сплошная чепуха. Если бы правда было что-то насчёт жертвоприношения или ещё какой-нибудь ерунды, разве смогла бы я сейчас вот так одна прийти сюда? За мной бы следила целая толпа людей.
— Когда ты пришла сюда полгода назад, именно так всё и выглядело.
— Это было тогда.
— …Правда?
— Конечно! Всё это просто зависть, вот и всё. Люди не могут оказаться на моём месте, поэтому и распускают всякие гадости без всякой причины. Так что не верь этим слухам. И остальным тоже так скажи.
После неоднократных заверений Грейс даже Жизель, поначалу настроенная весьма скептически, постепенно стала выглядеть так, словно начала думать: «А ведь, может, и правда?»
Грейс почувствовала облегчение.
Казалось, ей удалось убедить сестру.
Примерно на три секунды.
БАМ!
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату решительно вошла женщина.
Это была пожилая женщина с поразительно выцветшими волосами — глава приюта и человек, заменивший Грейс мать.
Она пронзительно посмотрела на Грейс.
А затем, не дав той даже слова сказать, крепко обняла её.
И тут же раздались рыдания.
Это был слишком горестный, полный боли и чувства вины плач, чтобы принять его просто за радость встречи с давно отсутствовавшей дочерью.
Увидев это, Жизель, которая уже почти поверила Грейс, снова посмотрела на неё взглядом человека, которому всё стало ясно.
«Я так и знала».
Более того, глава приюта ворвалась сюда с настежь распахнутыми дверями, поэтому дети, выглядывавшие из-за них, тоже один за другим начали шмыгать носами.
— Хнык… У-у-у…
— Уааааа!
Печаль оказалась сродни заразной болезни.
Дети, знавшие обстоятельства, молча начали тереть покрасневшие глаза.
А те, кто ничего не знал, просто расплакались вслед за всеми остальными.
Вскоре приют превратился в настоящее море слёз.
И только Грейс тяжело вздохнула.
Жизнь действительно была нелёгкой.
— Фух…
Солнце уже начало клониться к горизонту.
Грейс брела по улицам и сама не заметила, как испустила глубокий вздох.
Обычно она не позволяла себе надолго расставаться со своей живостью и жизнерадостностью.
Но сегодня было трудно сдержаться.
Редкая возможность вернуться домой, которую она так ждала, вместо счастливых воспоминаний обернулась всеобщими рыданиями.
Настолько, что Грейс стало тяжело оставаться в приюте, и она практически сбежала оттуда.
— …Куда же пойти?
Грейс задумалась.
Раз всё вышло именно так, ей ничего не оставалось, кроме как отказаться от первоначального плана провести в приюте весь оставшийся день.
Но тут возникла другая проблема.
Из-за этой одежды она не могла просто так переодеться или заняться чем-нибудь в городе без разрешения.
А возвращаться в поместье Карнелиан было ещё слишком рано.
Оказавшись в таком затруднительном положении, Грейс просто шла и шла, выбирая места, куда не доставали чужие взгляды.
Сколько времени прошло?
Вдруг в поле её зрения попало нечто странное.
«Бочка?»
Большая деревянная бочка, скорее всего дубовая.
Сама по себе она не была ни редкой, ни необычной вещью.
Даже в обычном доме, где жили относительно обеспеченные люди, в кладовой вполне могла стоять одна-две такие бочки — и для этого вовсе не требовалось быть владельцем пивоварни.
Но совсем другое дело, если дубовая бочка вдруг катается по улице сама по себе.
Как ни посмотри — подозрительно.
Грейс некоторое время тупо смотрела на неё, пытаясь понять, что происходит.
И вдруг бочка с глухим стуком остановилась.
«Наверное, врезалась в склон».
Улицы этого города не отличались особой ровностью или аккуратностью.
Повсюду встречались подъёмы, спуски и ступеньки, а под ногами то и дело валялся различный мусор.
Поэтому здесь просто не могло быть такого, чтобы бочка беспрепятственно каталась куда угодно.
Если только внутри неё не сидело какое-нибудь животное и не катило её…
В таком случае оно уже должно было выпрыгнуть наружу.
Грейс пристально уставилась на бочку, ожидая увидеть именно это.
И действительно, кое-что из неё высунулось.
Только это оказалась не кошка, не собака и вообще не зверь.
Наружу показались человеческая рука и деревянный посох.
— …А?
Загадочный чудак, похоже, даже не обратил внимания на изумление Грейс.
Он постучал посохом по стенам и земле, словно проверял окружающее пространство, затем крепко упёр посох в землю и… поднял саму бочку.
Зрелище было настолько абсурдным, что Грейс застыла с разинутым ртом.
Огромная бочка взмыла в воздух и каким-то невероятным образом удерживалась на одном тонком посохе, словно на единственной ноге.
Затем бочка ловко перепрыгнула через преграждавший путь склон и снова покатилась по земле.
— П-подождите!
Грейс, на мгновение потерявшая дар речи, увидела, как загадочная бочка скрывается из виду, и тут же бросилась следом.
Если она не выяснит, что это вообще за странное существо, то сегодня ночью от любопытства точно не сможет уснуть.
— Вон там! Вон она! Быстрее, сообщи преподобной!
— Идиот, тише…! А вдруг она нас услышит… Чёрт! Удирает!!
— Тихо, просто следи за ней. Я схожу за преподобной, а ты не дай ей тебя заметить и продолжай наблюдать.
— П-подожди! Она сворачивает!
— Она что, даже если просто смотреть на неё издалека, каким-то образом нас замечает и исчезает?!
— А она вообще человек? Может, это какой-нибудь монстр?
— Хватит разговоров! Либо мы её поймаем, либо нам конец! Хватайте её!!
— Верёвку! Несите верёвку!!
Бах! Грохот! Тресь! Бум!
По всему городу развернулась настоящая череда испытаний и злоключений для тех, кто охотился за дубовой бочкой.
Но ни одному из них так и не удалось добиться цели.
Бочка двигалась настолько непредсказуемо, что даже после того, как кому-то чудом удавалось её выследить, она исчезала в другом месте ещё до того, как за Грейс успевали сходить.
Некоторые, доведённые до белого каления этой невыносимо неуловимой штукой, даже пытались поймать её самостоятельно.
В результате они получали лишь ломоту во всём теле и совершенно истощённые силы.
А те, кому не удавалось выполнить поручение, возвращались к Грейс и начинали жаловаться.
— Мы правда сделали всё, что могли. Но она слишком быстрая… и юркая… просто…
— Мы так старались её поймать, что теперь всё тело в синяках и болит. А мне ведь завтра снова на работу…
Содержание жалоб различалось, но смысл оставался одним.
Да, поручение они провалили.
Но они надеялись, что Грейс оценит их старания и всё-таки даст какое-нибудь вознаграждение.
Со стороны это могло показаться довольно наглым.
Однако Грейс не злилась и не отмахивалась от них холодным тоном.
Для жителей этого города «преподобная» была знатной, но весьма хлопотной особой, с которой лучше было лишний раз не связываться.
Если уж они согласились на её поручение и так усердно носились по городу, значит, либо отчаянно нуждались в деньгах, либо действительно находились в тяжёлом положении.
Поэтому Грейс мягко улыбалась и говорила:
— Понятно. Расскажите мне подробнее, что произошло.
Людям и самим не терпелось кому-нибудь пожаловаться на невероятные проделки бочки, так что на расспросы Грейс они отвечали со всей душой.
Впрочем, те, кто почти не участвовал в поисках, предпочитая бездельничать и надеяться урвать награду за счёт чужих усилий, выдавали себя довольно быстро.
Их рассказы были поверхностными, полными несостыковок и пробелов.
Разобраться, кто действительно старался, а кто лишь делал вид, было нетрудно.
Грейс могла бы наградить только тех, кто принёс полезную информацию.
Но она не стала никого разделять.
Награду получили все.
Ведь когда человека ловят на лжи или указывают на его ошибки, далеко не каждый испытывает стыд или раскаяние.
Некоторые, наоборот, начинают ненавидеть того, кто сказал правду, и переводят стрелки:
«Да они сами не лучше!»
Никто не осмелился бы открыто пойти против «преподобной».
Но вполне мог выплеснуть своё раздражение на приют — совершенно ни за что.
Поэтому не стоило без необходимости копить вокруг себя обиду и недовольство.
Тем более деньги, которые Грейс раздавала направо и налево, всё равно были частью выделенного семьёй Карнелиан «пособия на поддержание достоинства».
Так что экономить не было никакой необходимости.
Когда люди разошлись, Грейс принялась анализировать их рассказы.
Максимальную скорость бочки.
Пределы её прыжков.
Места, где она появлялась чаще всего.
Всё это было информацией, на сбор которой методом проб и ошибок ушли бы месяцы.
Одного дня оказалось недостаточно.
Поэтому следующие несколько дней, уже вернувшись в поместье, Грейс продолжала ломать над этим голову.
И наконец на её лице появилась улыбка.
Это была улыбка озорного ребёнка, который только что придумал забавную шалость.
До спокойной, благопристойной улыбки, которую она показывала окружающим, ей было очень далеко.
Следующий выходной.
Люди, слышавшие, что Грейс разбрасывается деньгами в поисках бочки, ожидали, что всё повторится.
Но, к их сожалению, Грейс так и не появилась.
Некоторые группы решили:
«Сначала поймаем бочку, а потом уже пойдём к преподобной».
И сами организовали охоту.
Однако при таком хаотичном и спустя рукава организованном поиске, пусть даже людей стало больше, рассчитывать на успех было трудно.
Многие, разочаровавшись очередной бесплодной попыткой, разошлись.
И наконец наступил вечер.
В одном из переулков прежняя напряжённая суета давно стихла, уступив место тишине.
По дороге катился дубовый бочонок.
Др-р-р-р-р…
А совсем рядом с ним…
Под грудой мусора в углу переулка Грейс затаилась и тихо задерживала дыхание.
— ……
Было холодно.
И сыро.
Каждая часть её тела — кожа, мышцы, кости — словно протестовала против происходящего.
Грейс пробралась сюда, пока бочка уходила за завтраком, и с тех пор лежала плашмя на земле, не имея возможности ни разу изменить положение.
До самого заката.
Неудивительно, что её тело пребывало в ужасном состоянии.
Честно говоря, если целью было лишь устроить засаду и наброситься на бочку, идти на такие крайности вовсе не требовалось.
Она могла спрятаться под какой-нибудь приличной кучей тряпья.
Или хотя бы подложить под себя что-нибудь вроде коврика.
Более того, это был уже четвёртый раз, когда бочка проходила мимо Грейс.
Она могла напасть ещё во второй или третий раз.
Но Грейс подавляла каждое такое искушение.
Если использовать посторонние предметы, чтобы спрятаться, это могло вызвать у бочки подозрения.
А если прятаться только среди того, что уже находилось здесь, ничего особо не переставляя, оставался лишь этот жалкий способ.
По той же причине Грейс до сих пор отказывалась от нескольких прекрасных возможностей для атаки.
Всё ради одного.
Чтобы максимально повысить вероятность успешной засады.
Бочка не станет подозревать засаду на дороге, по которой уже несколько раз проходила.
Тем более если тот, кто устроил засаду, лежит здесь задолго до её появления.
Со стороны можно было бы лишь удивлённо спросить, зачем доводить дело до такого абсурда.
Но подобная глупость становится по-настоящему приятной именно тогда, когда занимаешься ею совершенно искренне.
И вот.
Наконец настал долгожданный момент.
Грейс всем телом рванулась вперёд, словно бросая саму себя в цель.
Она набросилась на дубовую бочку.
— Попалась…!
Впрочем, в её словах была небольшая неточность.
Из-за затёкших конечностей тело двигалось далеко не так, как хотелось.
Поэтому скорее получилось не «поймать», а вцепиться в бочку.
Но Грейс решила не обращать внимания на такие мелочи.
Главное — добыча действительно оказалась у неё в руках.
И наконец последовал ответ.
— Вот же настырная девчонка. Чего ты так вцепилась-то? Ц-ц-ц.
Голос был грубым.
А если выражаться проще — нахальным.
Грейс ожидала услышать изнутри бочки какой-нибудь нечеловеческий вопль.
Поэтому, услышав речь, удивлённо моргнула.
Но дубовая бочка, словно вовсе не смутившись, продолжила язвить:
— Ну поймала ты меня. И что дальше? Думаешь, если я сейчас начну крутиться, тебе шею не свернёт? Нет-нет. Зачем ограничиваться руками? Я один раз подпрыгну, приземлюсь прямо на тебя — и останется от тебя мокрое место.
Столкнувшись с угрозой, звучавшей вполне убийственно, Грейс спокойно ответила:
— Ох, правда?
— …?
— Какая разница? Если до этого дойдёт, тогда и разберёмся.
Ответ прозвучал совершенно беззаботно.
Не бездумно и не бесчувственно.
Просто в нём чувствовалась определённая покорность судьбе:
если такое случится — ну, значит, случится.
Грейс стряхнула с одежды грязь и сажу.
Впрочем, это было совершенно бессмысленно — одежда всё равно уже успела превратиться в одно большое недоразумение.
Затем она поклонилась дубовой бочке.
— Здравствуйте, господин Бочонок. У вас случайно не найдётся немного времени?
— Если ты проститутка, я не покупаю. Да и денег всё равно нет.
— Я не проститутка.
— В таком-то наряде?
— Ого. Уже при первой встрече домогаемся?
— Чего ещё ждать от уличной попрошайки? Пустоголовая девка.
— Это правда.
Грейс задумчиво кивнула.
— Хм. Хм.
А затем снова спросила:
— Так вы свободны? У меня столько вопросов к вам, господин Бочонок.
— ……
Дубовая бочка ненадолго замолчала.
По высоте она примерно соответствовала Грейс, так что заглянуть внутрь не представлялось возможным.
И всё же почему-то Грейс чувствовала на себе его пристальный взгляд.
Нет.
Судя по всему разговору до этого, он действительно каким-то образом на неё смотрел.
Внезапно из бочки высунулся посох и указал в определённую сторону.
— Иди всё время туда. Там будет такой голубоватый камень. Знаешь?
— Конечно знаю. Я местная.
— Приходи, когда тень будет самой короткой. Принеси одну порцию еды. Тогда, может быть, немного поболтаю с тобой.
Грейс уже хотела спросить:
«А прямо сейчас нельзя?»
Но остановилась.
После всего нескольких реплик стало ясно, что характер у него скверный.
А если собеседник сам предлагает тебе уступку, лучше принять её, чем начинать торговаться и выдвигать новые требования.
К тому же ожидание встречи само по себе могло стать неплохим способом скоротать время.
Ещё через неделю.
Грейс взяла с собой большое количество хлеба и напиток, смешанный с уксусом и травами, после чего направилась к месту встречи.
— Господин Бочонок! Я пришла!
Грейс весело окликнула дубовую бочку, словно приветствовала кавалера на свидании.
Бочка лениво растянулась на голубоватом камне, словно пёс, задремавший посреди дня.
На лице Грейс играла озорная улыбка.
В глазах плясали искорки.
И всё её выражение было преисполнено такой живой, игривой привлекательности, что устоять перед ней было непросто — даже если заранее понимать, с кем имеешь дело.
[[image:/storage/reader-images/1dcbc0c8d1e1ec7867e12ee9f262891267bd75d6.png]]
Однако реакция дубовой бочки оказалась совершенно безразличной.
— Еда?
— Вот!
Грейс протянула тяжёлую корзину, которой обычному человеку хватило бы на несколько дней.
Бочка взглянула на неё и произнесла:
— Ты считать умеешь?
— О чём это ты вдруг?
— Просто ты похожа на человека, который вполне способен заявить, что один плюс один равно десяти.
— Я принесла побольше, потому что решила, что тогда ты будешь отвечать искреннее.
— И где тут связь? Желудок не безразмерный. Если запихнуть в него больше, чем влезает, он просто лопнет.
Дубовая бочка презрительно фыркнула, после чего кончиком посоха легко подбросила содержимое корзины.
Кусок хлеба и миска с напитком взмыли в воздух и один за другим исчезли внутри бочки.
Зрелище было поразительным.
Не считая хлеба, из миски не пролилось ни капли жидкости.
Поняв по молчаливой позе бочки, что больше еды он принимать не собирается, Грейс отставила остатки в сторону и приступила к расспросам.
— Почему ты живёшь внутри дубовой бочки?
— Потому что это мой дом, моя одежда и моя лошадь.
— Разве всё это может быть одной и той же вещью?
— А почему не может?
— Наверное, неудобно.
— А жить в доме размером с дворец, носить расшитую украшениями обувь и ездить верхом на лошади — удобно?
— О-хо.
Грейс слегка впечатлилась.
Как человек, живущий в чрезмерной роскоши крупнейшего особняка города, она вполне могла понять подобную точку зрения.
Хотя на лошадях она не ездила.
— А голова не кружится, когда ты так быстро катишься?
— А у тебя ноги не устают, когда ты едешь?
— А можно посмотреть, что у тебя внутри?
— А если я скажу, что для этого раздену тебя догола, чтобы осмотреть, ты кивнёшь?
— Почему ты так странно разговариваешь?
После этого ещё довольно долго продолжался совершенно нелепый разговор — грубый, странный и временами настолько бессмысленный, что Грейс уже не понимала, куда именно он ведёт.
Но даже самые причудливые разговоры рано или поздно заканчиваются.
Узнав, что чудака внутри бочки зовут Гриц, Грейс вдруг обнаружила, что больше не знает, о чём его спросить.
И это открытие оказалось ужасно печальным.
Она вновь осознала, насколько сильно ей нравился разговор с этим странным мужчиной.
Грейс задумалась, отчаянно пытаясь выжать из головы хоть один новый вопрос.
И тогда Гриц спросил:
— Претензия закончилась?
— ……
Если она ответит «да», разговор закончится.
Возможно, вместе с ним закончится и её связь с этим чудаком.
А потом снова начнётся жизнь, наполненная душными, неприятными мыслями, о которых ей совершенно не хотелось думать.
Жизнь, продолжительность которой она сама не знала.
Но, скорее всего, не слишком долгую.
— Нет. — Грейс ненадолго замолчала. — Не мог бы ты… послушать мою историю?
Гриц безразлично кивнул.
Но в этом жесте словно читалось:
«Как хочешь».
И с губ Грейс начала слетать новая история.
Место, где мы живём, чужаки называют Веларией.
Землёй, скрытой под покровом тайн.
Говорят, словно лицо женщины за вуалью, она не позволяет чужакам заглянуть внутрь и понять, какова на самом деле.
Это котловина, со всех сторон окружённая горами и реками.
Единственные пути во внешний мир — опасные горные тропы, настолько крутые и узкие, что по ним с трудом может проехать даже одна повозка.
Если так рассказывать, может показаться, что жить здесь невероятно тяжело.
Но сами местные жители не считают Веларию такой уж суровой и несчастной.
Нет.
По сравнению с внешним миром здесь даже довольно благополучно.
Я никогда не бывала нигде больше, так что сравнить сама не могу.
По крайней мере, так говорят старики.
Эта земля благословлена.
Здесь много воды, плодородная почва, а если заниматься земледелием, урожай можно собирать в несколько раз больше, чем на обычной земле.
Кроме того, здесь в изобилии водятся и другие природные богатства. Говорят, это такое место, где практически всё можно получить внутри самой Веларии, не имея особой нужды связываться с внешним миром.
Особенно сильно, говорят, от этого выигрывают такие сироты, как мы, и такие нищие, как ты.
В по-настоящему бедных землях, в по-настоящему бедных владениях, не может существовать ни приютов, ни нищих.
Если руки и ноги целы — ты должен работать.
Если что-то сломалось и ты больше не можешь двигаться — тебя просто оставляют умирать.
В обществе, которому не хватает ни душевного, ни материального достатка, не может быть ни тех, кто способен отдавать, ни тех, кто способен выживать за счёт чужой помощи.
Да.
Эта земля благословлена.
Точнее — благословлена Божеством-Хранителем.
Изначально Божество-Хранитель жило где-то высоко в далёких небесах.
Но однажды, взглянув на землю, оно увидело людей, которые жили здесь в нищете.
Сжалившись над их худыми, лишёнными жизни глазами, Божество-Хранитель спустилось на землю и даровало ей своё благословение.
И эта прежде сухая и бесплодная земля благодаря его силе стала плодородной.
Стоило возделывать поля — и они приносили богатый урожай.
Деревья ломились от плодов.
Людям больше не приходилось голодать, как прежде.
Божество-Хранитель взяло в жёны девушку, жившую здесь.
И их потомки стали жрецами, служившими Божеству-Хранителю, и королями, правившими людьми.
Так появилась нынешняя семья Карнелиан.
Ты спрашиваешь, является ли Карнелиан дворянским родом?
Ну…
Для начала, именно так мне рассказывали.
Велария — лишь часть огромной страны, расположенной за пределами этих земель, а король той страны формально является сюзереном семьи Карнелиан.
Хотя большого значения это не имеет.
Как я уже говорила, эта земля изолирована.
Что бы там ни приказывали нам извне, если Карнелиан решит проигнорировать приказ, на этом всё и закончится.
Разве что они решат послать сюда армию через эти ужасные горные тропы, где с трудом протиснется даже одна лошадь — не то что повозка.
Поэтому королю внешней страны остаётся лишь формально считать эти земли своими владениями.
А Карнелиан, в свою очередь, для приличия называет себя вассалом.
Говорят, на этом они и сошлись.
Ты спрашиваешь, откуда я столько всего знаю, если сама говорю, что слышала это от стариков?
Ну, это я просто так сказала.
Конечно, я не узнала всё это от одного-двух человек.
С детства я любила бродить по разным местам и болтать с людьми, поэтому приставала с расспросами ко всем, кто попадался мне на пути.
К торговцам, пересекавшим горные тропы.
К странникам, измученным дорогой из сурового внешнего мира.
Даже к искателям приключений, которые приходили сюда, наслышавшись слухов о таинственной земле, скрытой за завесой.
А, раз уж мы заговорили о королях…
На самом деле я слышала, что Велария много раз меняла хозяев.
Каждый раз, когда очередное государство за пределами Веларии рушилось и появлялось новое, от нас требовали присягнуть ему на верность.
И каждый раз здесь каким-то образом находили способ соответствующим образом на это отреагировать.
Последний раз такое случилось, когда несколько стран были уничтожены каким-то Королём Демонов или вроде того.
Господин Гриц, ты когда-нибудь слышал о Короле Демонов?
По словам одного дядюшки-авантюриста с красным носом, который хорошо выпивал, это был дракон размером с крепость, изрыгающий из пасти яд.
Что?
Нет?
Он был рыцарем в чёрных доспехах?
Эх…
Меня обманули.
…Хм.
Кажется, я немного отошла от темы.
Просто господин Гриц спросил про лордов и всё такое.
В общем…
Эта земля процветает исключительно благодаря благословению Божества-Хранителя.
Поэтому, чтобы выразить ему благодарность и служить ему, выбирают жриц.
Жрица около десяти лет служит рядом с Божеством-Хранителем.
А в награду, говорят, после этого получает вечную жизнь в его небесном дворце.
Когда прежняя жрица возносится на небеса, её место занимает следующая, заранее избранная жрица.
И так этот цикл повторяется снова и снова.
…Я знаю.
В некотором смысле история звучит подозрительно.
Вознесение на небеса.
Вечная жизнь.
Слова звучат красиво и вполне правдоподобно.
Но те, кто остаётся здесь, никак не могут проверить, правда ли это.
Скептики считают, что жриц на самом деле просто приносят в жертву.
А верующие называют подобные мысли кощунством.
К сожалению, голос последних гораздо громче.
В конце концов, правители этой земли — Карнелианы — считаются потомками самого Божества-Хранителя.
Если только ты не такой безумец, как я, кто вообще осмелится открыто оскорблять лорда?
А?
Странно.
Сейчас как раз должна была быть та часть, где ты меня перебиваешь.
…
Ты говоришь, что тебе просто нечего возразить, потому что я всего лишь перечислила факты?
Как жестоко.
Впрочем…
Когда-то и среди нас почти не было людей, которые сомневались в этом.
Но однажды одна девушка отказалась становиться жрицей.
Она сказала, что не хочет умирать.
Люди жалели эту избранницу.
Но одновременно следили за реакцией семьи Карнелиан.
Все боялись, что те разозлятся и накажут не только саму девушку, но и совершенно ни в чём не повинных людей вокруг неё.
Однако Карнелиан почему-то не стал наказывать избранницу.
Они сказали, что её собственная воля важна.
Если она сама отказывается становиться жрицей, значит, ничего не поделаешь.
Девушка, получившая возможность избежать своей участи, радостно поблагодарила Карнелиан.
Казалось, всё закончилось хорошо.
То есть…
До следующего года.
Именно тогда началась череда небывалых неурожаев.
Реки пересохли.
Земля покрылась трещинами.
Даже деревья начали терять жизненную силу.
Знаешь, в Веларии, говорят, людей довольно много — особенно если сравнивать с другими владениями такого же размера.
Поскольку земледелие здесь всегда шло хорошо, население росло.
Но, если посмотреть с другой стороны, это значит, что прокормить нужно было множество ртов.
А поскольку с внешним миром Велария почти не контактирует, попросить помощи оттуда тоже было невозможно.
И люди решили, что во всём виновата избранница.
Отказавшись служить Божеству-Хранителю, она разгневала его.
Божество забрало обратно своё благословение.
И теперь она должна немедленно отправиться к нему и исполнить свой долг.
По словам одного старика, который сам всё это пережил, громче всех тогда кричала лишь горстка людей.
Большинство просто молчало.
Но в такой ситуации молчание само по себе становится молчаливым согласием.
И всё же избранница не уступала.
В конце концов она не выдержала и бросила тем, кто проклинал её:
«Вы хотите, чтобы я умерла вместо вас, разве не так? Если место жрицы настолько прекрасно — становитесь жрицей сами!»
Люди пришли в ярость.
Но напрямую тронуть избранницу не осмеливались.
А вдруг на них падёт божественная кара?
Поэтому…
Её брат повесился.
Его тело, подвешенное за шею, раскачивалось на большом дереве возле дома жрицы.
Словно специально показываясь избраннице.
Случай признали самоубийством.
То, что на голове её брата обнаружили следы ударов тупым предметом…
То, что форма верёвки на шее совершенно не соответствовала самоубийству…
Всё это не имело значения.
Потому что жители города решили, что это было самоубийство.
Значит, это стало самоубийством.
Он умер, не выдержав позора.
Не выдержав того, что его сестра совершила такой ужасный поступок и теперь ему стыдно смотреть людям в глаза.
После этого избранница больше не смогла терпеть.
Хотя, возможно…
Она просто решила, что больше не хочет терпеть.
Ведь если она продолжит сопротивляться, её оставшиеся родственники тоже однажды могут «не выдержать позора из-за такой бесстыдной семьи».
После того как она согласилась стать жрицей и исчезла из города, земля постепенно вновь начала процветать.
Конечно, это не означало, что погибшие посевы тут же вернулись.
Но благодаря запасам и тому, что люди отправлялись в горы и добывали там пропитание, как-то удалось продержаться до следующего года.
И тогда люди поняли.
А-а…
Значит, древняя история, которую передавали из поколения в поколение, была не выдумкой.
Божество-Хранитель действительно существует.
И эта земля процветает благодаря ему.
А если избранная жрица не исполнит свой долг…
На землю обрушится великая беда.
Один человек на десять лет.
Всего одна жертва — и множество людей, живущих здесь, смогут продолжать процветать.
Если смотреть с точки зрения избранной…
Это предложение, от которого невозможно отказаться.
Поэтому я тоже решила не отказываться.
Нет.
Если получится, я решила принять это добровольно.
Но знаешь…
Даже если я буду капризничать и говорить, что не хочу.
Даже если буду дрожать от страха и повторять, что мне страшно…
От этого мучиться будут только окружающие.
Директор приюта и остальные дети всё равно не смогут мне помочь.
Нет.
Они даже не должны пытаться.
Пока я принимаю роль жрицы, жители города относятся ко мне и моим знакомым со странной смесью чувства вины и неловкого уважения.
Но стоит мне попытаться отказаться от своей участи — и они мгновенно станут агрессивными.
Даже если таким станет лишь один человек из ста, для слабого это всё равно насилие, которому невозможно сопротивляться.
Поэтому я улыбалась.
Пыталась показать, что со мной всё хорошо.
Что я хорошо питаюсь.
Хорошо одеваюсь.
Получаю достаточно денег, чтобы тратить их на всё, что захочу.
Что мне всего лишь нужно потерпеть несколько лет, а потом меня ждёт вечная жизнь или какое-нибудь другое счастье.
Но…
У меня плохо получается.
Как бы ярко я ни улыбалась.
Как бы весело ни смеялась, возвращаясь в приют…
В уголках глаз тех, кто смотрит на меня, всё равно остаётся тень печали.
Людей, которые плохо меня знают, которые не слишком близки мне, обмануть легко.
Но те, кому мне действительно хочется сказать: «Всё хорошо»…
Они всегда следят за моим выражением лица.
Поэтому, возвращаясь в поместье Карнелиан, я каждый раз снова погружаюсь в тревоги.
Неужели я плохо сыграла?
Надо было сказать там вот это.
Ах…
Вот бы вернуться в первый день.
Подобные мысли.
Я погружаюсь в них, и на поверхность всплывают вещи, о которых мне даже думать не хочется.
И как бы сильно я ни пыталась прогнать их…
Они не исчезают.
Совсем как яблоко, опущенное в воду.
Сколько ни дави его рукой под воду, оно всё равно всплывает обратно.
Силой с этим ничего не поделать.
Лучше просто посмотреть в другую сторону и сделать вид, что ничего не замечаешь.
Поэтому…
Господин Гриц.
Вот почему мне нравилось гоняться за тобой.
Потому что я могла вдоволь заниматься всякими глупостями.
Потому что могла забыть о неприятных вещах, о которых не хотела думать.
Но теперь и этому приходит конец.
Потому что мне больше нечего тебе рассказывать?
Ха-ха.
Ну, отчасти так.
Но дело всё-таки в другом.
Обучение, на котором меня учат достоинству и манерам жрицы, чтобы я не вела себя неподобающим образом перед Божеством-Хранителем и не прогневала его…
Скоро закончится.
Когда оно завершится, я начну исполнять свои обязанности жрицы.
…Хм!
Вообще-то всё хорошо.
Я собиралась уйти, никому ничего не сказав.
Но, оказывается, выговориться — довольно приятно.
Наверное, я смогла рассказать всё это именно потому, что слушаешь меня ты.
Такой странный, грубый и совершенно не вписывающийся в рамки здравого смысла человек, как ты, господин Гриц.
Ну что ж.
Спасибо, что выслушал.
— А?
Что ты сказал?
«Глупая, душная и совершенно ничего не понимающая девчонка»?
Ничего себе.
Как грубо!
Я, конечно, не ждала от тебя каких-то великих слов утешения, но сразу переходить к оскорблениям — это уже, э-э…
Что ты имеешь в виду?
«Поймёшь, если попробуешь»?
Нет.
Это не так-то просто.
— …Ты серьёзно?
— Да, глупая девчонка.
«Я хочу увидеться с главой семьи».
На столь дерзкое требование Грейс дворецкий ответил совершенно деловым тоном:
— Господин в данный момент занят делами. Если вам что-либо требуется, сообщите мне или кому-нибудь из слуг.
— Всё равно это не то, что вы сможете решить.
— Смиренно ожидаю ваших распоряжений.
По его тону было ясно: сначала он выслушает просьбу, а уже потом решит, может ли что-либо сделать.
Грейс некоторое время смотрела на дворецкого, затем пожала плечами.
— Я хочу устроить банкет.
— …Какой именно банкет вы имеете в виду?
— Ну конечно, банкет в честь моего посвящения в полноценные жрицы и начала служения Божеству-Хранителю.
На бесстрастном лице дворецкого впервые мелькнула тень растерянности.
Слуги, молча стоявшие неподалёку, отреагировали примерно так же.
Пусть вслух об этом никто и не говорил, но семья Карнелиан прекрасно знала, что жители этой земли воспринимают жрицу примерно как жертвенное животное.
Если бы скотина, которую годами откармливали на ферме, вдруг заявила, что хочет устроить праздник в честь дня собственной забойки, разве не захотелось бы спросить, не сошла ли она с ума?
Но сказать такое вслух они, разумеется, не могли.
По крайней мере официальная позиция семьи Карнелиан заключалась в том, что положение жрицы — величайшая честь и слава.
А значит, Грейс могла совершенно невозмутимо настаивать на своём.
— Если подумать, ведь все жители этих земель живут и питаются благодаря Божеству-Хранителю и нам, жрицам, верно?
— …Это так.
— Тогда вполне естественно устроить праздник, на котором все смогут вместе порадоваться этому и воздать должное. Если уж на то пошло, странно даже, что никто раньше не предложил ничего подобного.
Дворецкий некоторое время колебался.
Но, вероятно, признав, что подобное решение не в его власти, он решил передать вопрос выше.
— Понимаю. Я посоветуюсь с главой семьи.
— Пожалуйста, получите ответ как можно скорее. Всё-таки я главная виновница торжества, и мне самой многое предстоит подготовить.
Словно совершенно не замечая странных взглядов окружающих, Грейс с важным видом направилась к своей комнате.
Однако стоило двери за ней закрыться и чужим взглядам исчезнуть, как она обмякла и рухнула на кровать.
— У-у-у-у…
Прикрыв лоб правой рукой, Грейс уставилась в потолок и вспомнила разговор с Грицем.
— Ты хочешь, чтобы я сама предложила устроить банкет? Я тебе настолько надоела, что ты решил от меня избавиться?
— Не из вредности я это предлагаю, глупая девчонка.
— Если не из вредности, то зачем вообще заставлять меня делать такую странную вещь?
— Потому что, если ты поднимешь шумиху с праздниками и банкетами, внимание и силы людей переключатся на другое.
Даже небольшой праздник дома требует немало внимания.
Еда.
Уборка.
Подготовка.
А сколько людей, ресурсов и сил понадобится, чтобы устроить банкет в честь Божества-Хранителя целого края, да ещё и под покровительством правителя?
Естественно, кое-где неизбежно появятся прорехи.
А значит, ему будет гораздо проще действовать за кулисами.
Так объяснил Гриц.
Однако даже после этих слов Грейс не выглядела особенно убеждённой.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но если это настолько хлопотно, Карнелиан просто проигнорирует мою просьбу.
Это было совсем не то же самое, что время от времени поддерживать приют или выдавать ей несколько монет в качестве «пособия на поддержание достоинства».
Причина, по которой Карнелианы позволяли Грейс её маленькие прихоти, заключалась не в искреннем уважении к ней как к жрице.
Им просто было дешевле позволить ей немного своевольничать, чем бессмысленно подавлять каждое её желание и тем самым портить церемонию.
Но если она потребует потратить значительную часть ресурсов семьи…
Неужели они действительно согласятся?
— Согласятся.
Вопреки опасениям Грейс, Гриц ответил совершенно уверенно.
У семьи Карнелиан не останется выбора.
Точнее, они сами сочтут выгодным удовлетворить её просьбу.
— Почему?
— Если банкет действительно состоится и люди увидят, как ты там веселишься, как, по-твоему, они это воспримут?
— «Эта девчонка наконец сошла с ума»?
— Это тоже правильный ответ.
— Вообще-то здесь ты должен был сказать «нет».
Гриц легко отмахнулся от её недовольства и продолжил:
— Но одновременно некоторые начнут сомневаться, действительно ли правдивы все те дурные слухи о жрице. Подумают: «А вдруг правители этой земли говорят правду? Вдруг положение жрицы действительно почётное?»
— Да ну. Не поверят. Люди у нас слишком проницательные.
Грейс нахмурилась.
Для неё подобный сценарий казался совершенно невероятным.
— Нет, дура. Именно потому, что они проницательные, они и поверят. Точнее — захотят поверить.
Дубовая бочка с Грицем внутри покачнулась из стороны в сторону.
Почему-то Грейс показалось, будто он при этом сплёвывает:
«Тьфу».
— Достаточно посмотреть, как жители относятся к тебе. Они считают тебя жертвенным приношением. И именно потому, что сами получают от этого выгоду, им неловко. Сказать тебе «спасибо» — словно издеваться над тобой. Но и открыто отвергать тебя тоже странно. Даже избранницу, которая прямо отказалась становиться жрицей и после этого стала причиной голода, никто не посмел тронуть из страха перед божественной карой. Что уж говорить о тебе, которая добровольно приняла эту роль.
— ……
— В слухах важно не то, насколько они правдоподобны. Важно, насколько люди хотят в них верить. Ну и что, если история кажется немного подозрительной и не слишком убедительной? Если положение жрицы действительно настолько особенное и благословенное, как утверждает Карнелиан, людям больше не придётся чувствовать вину.
У Грейс приоткрылся рот.
Она хотела продолжить разговор в привычной манере, перебрасываясь с Грицем колкостями.
Но почему-то слова давались с трудом.
Будто продолжая мысль за неё, Гриц заговорил дальше:
— Если людям неловко из-за жрицы, это чувство неизбежно переносится и на Божество-Хранителя, и на Карнелиан. Страх — один из способов управлять людьми. Но страх не способен заставить их добровольно поддерживать тебя. К тому же не каждая жрица будет послушно следовать их указаниям, как ты, верно?
— Ну… это…
Грейс неопределённо кивнула.
Достаточно было вспомнить её предшественницу.
Грейс слышала, что та, охваченная ужасом и отчаянием, отказывалась от еды и воды, а в конце её принесли Божеству-Хранителю почти в состоянии живого трупа.
По сравнению с ней Грейс, которая в худшем случае немного поворчала на слуг, наверняка казалась Карнелианам образцовой ученицей.
— Если они примут твоё предложение, то смогут даже обратить вспять невысказанное негативное отношение людей. А управлять будущими жрицами станет гораздо проще. Если этот ваш глава семьи не идиот, неспособный понять собственную выгоду, он обязательно согласится.
— Кто ты вообще такой, господин Гриц? Для обычного нищего ты знаешь слишком много.
— Вместо того чтобы сомневаться в чужих знаниях, взгляни лучше на собственное невежество.
— Даже когда говоришь, умудряешься сделать всё неприятным.
Грейс надула щёки и несколько мгновений обиженно молчала.
Затем тихо пробормотала, словно обращаясь к самой себе:
— А что вообще изменится, если я так поступлю? Нет… А вдруг всё пойдёт ещё хуже? Вдруг из-за меня пострадают люди рядом со мной?
Если всё пойдёт не по плану, положение окружающих её людей лишь ухудшится.
Да и сама мысль довериться Грицу, которого она знала совсем недолго, и поставить на него собственную жизнь с точки зрения здравого смысла была совершенно абсурдной.
На что она вообще собиралась поставить, доверившись ему?
Поэтому Грейс хотелось, чтобы Гриц твёрдо заявил:
«Никаких проблем не будет. Просто доверься мне — и всё решится».
Она хотела услышать именно это.
— Ну, узнать это можно только попробовав.
Но таинственный нищий не оправдал её ожиданий.
— Возможно, слухи действительно были всего лишь слухами. Может оказаться, что тебя ждёт вовсе не участь жестокой жертвы, а вечная жизнь где-нибудь на небесах или что-нибудь в этом роде. Если ты начнёшь без необходимости рисковать, твоя жизнь может просто стать гораздо сложнее — и всё зря.
Голос Грица звучал мягко.
Невероятно мягко для человека, который до этого без остановки изрыгал язвительные замечания.
— Если ты послушно пойдёшь по тому пути, который тебе уже приготовили, и отдашь им своё тело, за тобой останется честь. Святая, которая буквально отдала себя ради своей семьи, своего города, своей земли. Святая, которая, даже имея возможность спастись, отказалась от неё, потому что не хотела становиться обузой для других. Насколько правдоподобно звучит такая история? Если ты сможешь умереть с гордостью, думая до самого последнего мгновения: «Я прожила жизнь ради других», — какая прекрасная и достойная смерть, правда?
И тогда Грейс поняла.
Это было самое сильное презрение, на которое Гриц вообще был способен.
Она также поняла, что во взгляде, скрытом внутри бочки, не было ни капли тепла.
— Я здесь простой, как собака. Я виляю хвостом перед теми, кто меня кормит и проявляет доброту. И скалю зубы на тех, кто замахивается на меня палкой и желает мне зла.
— Кто-то назовёт это глупостью. Но тогда я спрошу в ответ: а что такое мудрая жизнь?
— Мудро ли делать вид, что яда не существует только потому, что его спрятали среди еды, которой тебя кормят? Мудро ли утверждать, что это не дубина, лишь потому, что её покрыли золотой фольгой?
— Не ищи оправдания своим поступкам в других людях. Не прикрывай собственные сомнения и боль словами о том, что делаешь всё ради других. Думай только о том, чего ты сама хочешь и что тебе не нравится.
— И я спрошу в последний раз.
— Чего ты хочешь?
— У-у-у-у…
Вновь пережив этот момент в памяти, Грейс закрыла лицо обеими руками и начала кататься по кровати.
— Почему я именно тогда расплакалась…
Было ли это от стыда за то, что её сокровенные чувства оказались выставлены напоказ?
Или от надежды, которая внезапно пробилась сквозь её почти смирившееся сердце?
Теперь даже сама Грейс не могла понять, какой ответ был правильным.
Важно было лишь одно.
Она приняла план Грица.
А теперь пути назад не было.
Некоторое время она беззвучно металась по комнате, выпуская наружу немые крики.
И лишь после того, как наконец получила одобрение главы семьи, Грейс смогла хоть немного привести свои спутанные чувства в порядок.
Да.
Теперь, хорошо это или плохо, ей действительно ничего не оставалось, кроме как попробовать.
— Господин решил устроить банкет?
— Говорят, это праздник в честь дня, когда преподобная отправится к Божеству-Хранителю?
Когда слух впервые разошёлся по городу, жители не смогли скрыть своего недоумения.
Если человек не был ребёнком, ничего не понимающим в происходящем, или намеренно не закрывал глаза на очевидное, он прекрасно знал, что на самом деле представляет собой положение жрицы.
Однако по мере того как Карнелиан всерьёз вкладывал деньги и людей в организацию праздника, негативное отношение постепенно начало ослабевать.
В эпоху, когда развлечений было немного, возможность вдоволь поесть и выпить сама по себе становилась редкой радостью.
И совершенно неважно, чем в итоге всё обернётся для Грейс и тех, кто был с ней хоть немного знаком.
Те же, кто лишь раз или два видел её на улице, быстро подхватили всеобщую волну.
Торговцы поспешно запасались алкоголем и едой для праздника.
Другие старались закончить работу пораньше, чтобы освободить время для отдыха.
Вся земля Карнелиан оживилась.
А больше всех хлопот было, конечно же, у самой семьи Карнелиан, которая этот праздник устраивала.
— Чёрт! Подготовить всё за одну неделю?! Это вообще возможно?!
— Кто отвечал за припасы?! Сначала нужно использовать старое зерно! Если вы возьмёте новое, что мы потом будем делать со старым?!
— Очистить площадь! Быстро ставьте шатры! Кто свободен — бегом! Даже если на тяжёлую работу мы наняли людей, руководить всем всё равно придётся нам, верно?!
Услышав предложение Грейс, глава семьи решил, что праздник не должен стать разовой акцией.
Он хотел превратить его в регулярное мероприятие, которое укрепляло бы власть Карнелиан.
Его энтузиазм и ожидания напрямую обернулись головной болью и криками подчинённых.
И среди этой сумасшедшей суеты, где все носились, пытаясь успеть подготовить праздник в срок…
— Хм? А куда делась дубовая бочка, которая здесь стояла?
— Хм? Их ведь всего девять, разве нет?
— Разве не десять?
— В документе написано девять.
— Чёрт. Наверное, я неправильно запомнил.
Проникновение странной картонной коробки…
Нет.
Дубовой бочки — началось.
Корбин, слуга семьи Карнелиан, вытер пот со лба и распрямил затёкшую спину.
— У-у-у-у…
На мгновение из его уст вырвался стон, и спине действительно стало немного легче. Но вскоре тупая боль вернулась, словно напоминая, что облегчение было лишь плодом воображения.
Наверное, завтра будет болеть ещё сильнее.
От этой мысли раздражение вспыхнуло с новой силой, и Корбин выругался:
— Чёрт бы побрал этот долбаный праздник… Вот же сука. Если ей всё равно помирать, так пусть спокойно помирает. Зачем ещё людей из-за себя изматывать? Тьфу.
Отношение жителей этой земли к жрице в целом представляло собой довольно странную смесь вины и неловкости.
Головой они понимали, что живут в безопасности благодаря жертве жрицы, но смотреть этой правде прямо в глаза было тяжело, поэтому люди предпочитали просто делать вид, что ничего не происходит.
Но встречались и такие, кому не хватало даже подобной совестливости.
Корбин был одним из них.
Если говорить прямо, какая ему разница, умрёт жрица или отправится на небеса?
Его раздражало лишь одно: эта женщина придумала совершенно ненужный праздник, из-за которого на ровном месте у всех прибавилось работы.
Продолжая ворчать и таскать груз туда-сюда, Корбин вдруг заметил что-то странное.
«Дубовая бочка?»
В углу коридора стояла довольно большая дубовая бочка.
Странно.
Подозрительно.
Вообще-то стоило немедленно проверить её состояние и доложить начальству.
«Сделаю вид, что не заметил».
Если бы только сейчас не было праздника.
Весь особняк гудел: бесчисленные люди сновали туда-сюда, повсюду таскали товары и припасы, царил настоящий хаос.
Решив, что бочку наверняка оставил кто-то другой, Корбин быстро потерял к ней интерес.
Если он начнёт её трогать, возиться с ней, а начальство заметит и скажет что-нибудь вроде: «Эй, раз уж ты свободен, помоги-ка здесь», — хуже уже некуда.
В такие времена лучшая тактика — заниматься исключительно своей работой и всеми силами изображать занятость.
Корбин не знал.
Не знал, что сегодня многие другие люди в поместье Карнелиан пришли к тем же выводам.
Кто-то оставлял дубовые бочки нетронутыми, потому что был слишком занят.
Кому-то было лень разбираться.
Кто-то боялся, что, если полезет не в своё дело, его отругают.
Кто-то решил проверить позже.
А кто-то просто подумал, что это обязанность кого-нибудь другого.
— Ой, а? Кх?!
Даже споткнувшись о какой-то небольшой лоскут ткани, который каким-то образом оказался прямо под ногой, он ничего не заподозрил.
Он и представить не мог, что мягкий, похожий на тряпку комок, вылетевший из дубовой бочки, пролетел по прямой через всё это расстояние и аккуратно оказался у него под ногой.
Подобное просто не укладывалось в рамки его здравого смысла.
После того как одному из слуг пришлось на собственном опыте усвоить урок о том, что иногда лучше следить за языком, операция по проникновению дубовой бочки…
Нет.
Грица продолжилась.
Иногда он использовал людские представления о происходящем.
Иногда прятался в мёртвых зонах, куда никто не смотрел.
Иногда двигался по маршрутам, которые обычному человеку даже в голову не пришли бы.
Всё дальше.
Всё глубже.
Туда, где находился человек, занимавший самое высокое положение в этом особняке.
Грохот.
Тело тяжело осело на пол.
Охранник, стоявший перед комнатой главы семьи, оказался совершенно беспомощен перед внезапной атакой Грица.
Он не успел выхватить оружие.
Не смог даже издать звука, чтобы предупредить остальных.
Не успел отчаянно замахать руками, пытаясь хотя бы отнять у нападавшего время и силы.
Когда Гриц скользящим движением приблизился к нему со спины, зажал ему рот и довёл до потери сознания, охранник успел лишь несколько раз судорожно дёрнуть конечностями, после чего безвольно рухнул.
И потому глава семьи Карнелиан осознал опасность лишь тогда, когда какой-то незваный гость ворвался в его кабинет через главную дверь и сунул ему в рот конец посоха.
— …? …?!
— Закрой рот. Если не хочешь, чтобы я прямо сейчас проделал дыру у тебя в голове.
— ……
— Судя по тому, как старательно ты вращаешь глазами, ты, похоже, ещё не понял, что происходит. Но не нужно пытаться. Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Просто отвечай честно и от всей души. И, разумеется, не поднимай шума. Понял? Если понял — моргни два раза.
Морг.
Морг.
Посох, застрявший во рту главы семьи, выскользнул наружу.
И глава семьи тут же, словно это было само собой разумеющимся, закричал:
— Ворвались! В комнату главы семьи проник злоумышленник!
Его поступок не был глупостью, порождённой страхом.
Нет.
Глава семьи действовал очень расчётливо и хладнокровно.
Незваный гость собирался что-то у него выяснить.
Иными словами, ему была нужна какая-то информация, а значит, убивать главу семьи сразу он не собирался.
Конечно, вероятность того, что противник сорвётся и совершит необдуманный поступок под влиянием гнева или спешки, исключать было нельзя.
Но оружием противника было тупое, ударное оружие, а не клинок.
К тому же это было самое сердце его собственного поместья.
Если он сумеет выдержать несколько ударов, его люди успеют прийти на помощь.
В этом решении и в этой логике не было ничего неразумного.
Однако…
Несмотря на его крик, особняк оставался совершенно тихим.
Гриц тоже не рассердился и не попытался остановить главу семьи.
И когда глава семьи понял это, его лицо начало стремительно бледнеть.
«Неужели… они все уже уничтожены?»
Все слуги?
Все солдаты, находившиеся в особняке?
Глава семьи не знал.
Не знал он и того, что Гриц окружил пространство вокруг них «Искусством звукового барьера» — тонкой плёнкой магической силы, полностью блокирующей звук.
Многие люди в особняке всё ещё были живы, продолжали работать и даже находились совсем неподалёку.
Просто они не могли услышать голос главы семьи.
Поскольку тот даже не подозревал о существовании подобной техники, его мысли пошли совершенно по неверному пути.
Либо чудовище перед ним обладало настолько чудовищной силой, что в одиночку перебило всех в особняке.
Либо у него было множество сообщников.
Ни один из вариантов не оставлял главе семьи особой надежды.
— Ну что, закончил дёргаться? Тогда теперь придётся заплатить за то, что игнорировал людей и нарушил обещание, верно?
Гриц не стал исправлять ошибочное представление главы семьи.
В конце концов, именно на него он и рассчитывал.
Заставить противника воображать худшее и тем самым усиливать собственный страх было гораздо эффективнее, чем просто заявить: «Если не заговоришь, я тебя побью».
— Д-да! Я отвечу! Нет, я всё расскажу! Спрашивайте что угодно, только простите меня!!
И наконец с губ главы семьи полилась длинная история.
Очень-очень давно — ещё задолго до того, как внешний мир охватила вся эта суматоха с Королём Демонов и прочими вещами, — наша семья Карнелиан уже правила этой землёй.
Однако тогда мы ещё не были теми могущественными и особенными правителями, которыми являемся сегодня.
Мы были всего лишь одним из множества местных лордов.
Одной из влиятельных семей.
Однажды наш предок отправился на охоту и совершенно случайно обнаружил «Это».
Я называю его «Этим», потому что его внешний вид не имел ничего общего с известными нашему предку живыми существами.
Оно отдалённо напоминало человека, но за спиной у него были огромные крылья, а вокруг тела струилось слабое сияние, похожее на золотую пыль.
Если бы Оно находилось в целости и сохранности, можно было бы предположить, что выглядело оно прекрасно и величественно.
Да.
Именно предположить.
Потому что, когда наш предок нашёл Его, от былого величия почти ничего не осталось.
Одно из крыльев, напоминавшее крыло белой птицы, было вырвано посередине.
Половина верхней части тела, включая лицо, была измазана чем-то похожим на кровь, смешанную с чёрной грязью.
А нижняя часть тела была полностью раздавлена и превратилась в кровавое месиво.
То, что отдельные уцелевшие части тела всё ещё оставались невероятно красивыми и величественными, лишь делало нанесённые Ему увечья ещё более страшными.
Но самым удивительным — и самым ужасным — было другое.
Оно всё ещё было живо.
Будь то жалость, любопытство или же странная магическая сила, исходившая от Него и заворожившая нашего предка, но тот забрал Его домой и начал выхаживать.
Оно довольно скоро пришло в сознание.
Но разум Его оказался далеко не в порядке.
Сказать, что Оно было подобно ребёнку, означало бы слишком сильно Ему польстить.
Скорее, Оно было… слабоумным.
Тупым.
Глупым.
Часто забывало то, чему Его учили.
Когда Его спрашивали о прошлом или о том, как Оно оказалось здесь в таком состоянии, Оно не могло дать внятного ответа.
Никакой особой пользы от Него не было, кроме того, что Оно ело.
Поэтому наш предок…
Начал использовать Его вроде мусорного ведра.
Жалобы.
Обида.
Злость.
Раздражение.
Все негативные чувства, которые сопровождали управление своей фракцией, он изливал Ему.
А иногда просил Его повторять за ним — то есть проклинать тех же людей.
Перед Ним можно было говорить всё, что нельзя было произнести перед слугами из-за чувствительности темы или опасности, что подобные слова однажды будут использованы против него.
Предок полагал, что Оно всё равно ничего толком не понимает.
К тому же из-за полученных травм Оно почти не могло двигаться, поэтому вероятность побега была ничтожной.
Но однажды произошло нечто странное.
Оно, которое обычно лишь тупо слушало рассказы предка или, не понимая их смысла, повторяло то, что ему велели, вдруг само задало ему вопрос.
— Ты хочешь?
— Ты хочешь, чтобы тот человек стал несчастен?
— Если он станет несчастен, то каким именно ты хочешь его видеть?
В тот момент предок как раз проклинал другую знатную семью, с которой Карнелианы вели ожесточённое соперничество за влияние в этой земле.
Поэтому он, особо не задумываясь, ответил.
Он пожелал, чтобы урожай на полях той семьи полностью погиб.
Глава той семьи как раз недавно хвастался перед ним своими пшеничными полями и говорил, какой у него богатый урожай.
Да ещё и намеренно его дразнил.
Вскоре предок забыл об этом разговоре.
Люди ведь не запоминают каждую вещь, которую выбрасывают в мусорное ведро.
Даже если брошенный туда предмет издаст немного непривычный звук, вряд ли кто-нибудь станет придавать этому значение настолько, чтобы потом специально вспоминать.
Казалось бы, на этом история должна была закончиться.
Проблема заключалась в том, что урожай той семьи действительно погиб.
В то время как другие семьи и фермы вокруг собрали богатейший урожай, земли этой семьи пережили небывалый голод.
Случай оказался настолько странным, что люди ещё долго его обсуждали.
И тогда предок вспомнил разговор с Ним, который уже успел забыть.
Он спросил:
— Это ты сделал?
Оно не смогло толком ответить.
В этом не было ничего удивительного.
В конце концов, это было существо, которое могло забыть девять из десяти вещей, которым его учили.
Предок подумал: «Ну и ладно», — и оставил дело как есть.
А потом однажды между нашей семьёй и другой семьёй возник новый конфликт.
На этот раз спор шёл из-за недавно вырытого колодца.
Наши проиграли в борьбе за право им пользоваться.
Предок напился и снова начал изливать свои жалобы и проклятия перед Ним.
И тогда Оно вновь заговорило.
— Ты хочешь?
— Ты хочешь, чтобы тот человек страдал?
— Как именно ты хочешь, чтобы он страдал?
Предок ответил, что хотел бы, чтобы колодец другой семьи пересох.
Чтобы он превратился в бесполезную яму, из которой выходит одна лишь грязь, и тем самым лишил их плоды всех затраченных усилий.
Так и произошло.
Колодец пересох.
Соперничающая семья пришла в отчаяние.
Люди сочли это несчастливым совпадением и пошли дальше, решив, что, должно быть, они просто выбрали неудачное место для рытья колодца.
Но предок так не смог.
Один раз ещё можно было списать на случайность.
Но дважды…
Дважды уже заставляло задуматься.
Предок снова спросил Его, не Оно ли это сделало.
Но Оно опять не смогло толком ответить.
Тогда предок спросил иначе:
— Ты можешь сделать так, чтобы земля человека высохла?
— Можешь заставить пересохнуть воду, которой он пользуется?
— Можешь заставить завянуть дерево, которое человек с таким трудом вырастил?
Оно ответило:
— Ты хочешь?
Предок ответил.
И вскоре всё произошло.
Так Карнелианы стали единственными правителями этой земли.
Даже сегодня эта закономерность в какой-то мере сохраняется, но в древности зерно само по себе было и пищей, и валютой, и властью.
Чем больше у тебя еды, тем больше людей ты можешь прокормить и подчинить себе. А чем больше у тебя людей, тем больше земли ты способен удерживать.
Так что же означало в подобных условиях уничтожить урожай всех своих конкурентов?
Насколько мощной силой это было?
Если бы основатель семьи был никем и начинал с нуля, он, возможно, оказался бы не в состоянии противостоять отчаянному сопротивлению соперников.
Но даже тогда семья Карнелиан была не просто первой среди равных — она уже входила в число наиболее влиятельных семей.
Иными словами, у неё уже были силы, чтобы выдержать отчаянную борьбу конкурентов и даже поглотить их.
Неважно, владели ли соперники большей землёй.
Неважно, была ли их земля плодороднее.
Неважно, имели ли они богатые источники воды и умелых земледельцев.
Всё это больше не имело значения.
Не сумев сохранить свои силы, конкуренты Карнелиан один за другим рассеивались или терпели крах, а Карнелианы поглощали их людей и ресурсы, становясь всё крупнее и могущественнее.
Когда основатель, первым использовавший силу «Этого», отошёл в вечный покой, а его преемник приступил к делам в качестве нового главы семьи, уже никто не мог отрицать, что Карнелиан — самая могущественная семья в этой земле.
Однако новому главе семьи, унаследовавшему власть от отца, даже этого оказалось недостаточно.
Дело было не в том, что он хотел получить ещё больше.
Он просто считал, что в нынешнем положении сохранить уже имеющуюся власть будет слишком трудно.
Ведь верно?
Один или два случая ещё можно было списать на совпадение.
Но каждый, кто выступал против Карнелиан, почему-то неизменно сталкивался с гибелью урожая.
Если бы люди совсем ничего не заподозрили, вот это как раз было бы странно.
Власть Карнелиан была настолько велика, что открыто выступать против них никто не решался.
Но уже само существование подобных слухов было опасным.
Пусть сейчас это был всего лишь маленький тлеющий уголёк.
Кто знает, когда он разгорится в пожар, способный поглотить всю семью Карнелиан?
Первое, что пришло тогдашнему главе семьи в голову, — как и его отец, «одолжить» силу Этого.
Если Оно способно высушивать землю и воду, то, возможно, способно и наоборот — сделать их изобильными.
Возможно это было или нет…
Оказалось, что возможно.
Когда он попытался воспользоваться силой Этого, урожай действительно значительно увеличился.
Однако тогдашнему главе семьи пришлось лишь покачать головой.
Этого было недостаточно.
Прежде всего, Велария и без того была достаточно плодородной землёй.
Если бы бесплодная и засушливая земля вдруг дала богатый урожай, разницу было бы видно невооружённым глазом.
Но там, где урожай и без того был хорошим, небольшое его увеличение не представляло собой ничего особенного.
Конечно, если из года в год собирать по двенадцать мер зерна там, где остальные собирают десять, польза постепенно становилась бы очевидной.
Но пределы силы Этого были слишком заметны, чтобы использовать её подобным образом.
Когда Оно легко уничтожало урожай, для этого требовалось лишь одно короткое применение силы.
Но стоило заставить Его действовать в обратном направлении и взращивать богатый урожай, как Оно вскоре обессиливало и падало без сознания.
Причина была проста.
Чтобы погубить урожай, достаточно было воздействовать на него лишь в один короткий момент за весь долгий процесс выращивания.
Но чтобы получить богатый урожай, Оно должно было расходовать силу снова и снова на протяжении всего этого процесса.
Как разрушить что-либо всегда проще, чем заставить это хорошо работать, так и с точки зрения эффективности эти два направления изначально невозможно было сравнивать.
И тогдашний глава семьи изменил свой подход.
Если плохой урожай создать проще, чем хороший, значит, нужно действовать простым путём.
Если земля изначально плодородна и поэтому ценность богатого урожая невелика…
Тогда пусть бесплодие станет нормой.
…
Да.
Именно так, как ты и сказал.
Этого делать было нельзя.
Это был поступок, который никогда не следовало совершать.
Но тогдашний глава семьи всё-таки его совершил.
Понемногу.
Шаг за шагом.
Он начал высушивать некогда плодородные земли в разных уголках Веларии.
Понемногу.
Шаг за шагом.
Он начал иссушать некогда полноводные источники воды.
Он делал это ровно настолько, чтобы люди не впадали в отчаяние и не поднимались все вместе против него.
Постепенно он снижал ожидания людей от этой земли, от земледелия, словно медленно пропитывал ткань водой.
А затем поколения сменились.
Людей, помнивших прежнюю, процветающую Вэлерию, стало достаточно мало.
И новый глава семьи, сменивший предыдущего, осуществил стратегию, о которой услышал от своих предшественников.
Он распространил истории о «Божестве-Хранителе».
О боге, который превратил бесплодную, засушливую землю в изобильную.
И о семье Карнелиан, благословлённой этим богом.
Доказательства были очевидны.
Когда все остальные земледельцы собирали жалкий урожай, только земли Карнелиан и тех, кто заключил с ними союз, приносили богатые плоды.
Редкие оставшиеся старики ещё говорили о том, «как всё было на самом деле».
Но их слова быстро терялись перед лицом голода и еды, которую раздавали Карнелианы.
Так порядок вещей изменился на противоположный.
Из земли, изначально изобильной, где голодали лишь те, кто враждовал с Карнелианами…
Она превратилась в землю, изначально бесплодную, где только друзья Карнелиан могли познать изобилие.
Чтобы укрепить власть Божества-Хранителя, истории о нём постепенно становились всё подробнее.
Появлялись различные Писания.
А Карнелианы становились уже не просто семьёй, благословлённой богом, а его прямыми потомками по крови.
…
Если бы всё пошло по плану, на этом история должна была закончиться.
Но не закончилась.
Не могла закончиться.
Первым необычным событием стало странное изменение слов и поведения Этого.
Изначально Оно было тихим, слабоумным существом.
Целыми днями Оно могло неподвижно сидеть в каком-нибудь месте, погружённое в оцепенение, и лишь тогда начинало вяло реагировать, когда к Нему приходил нынешний глава семьи и начинал разговаривать.
Но в какой-то момент Оно само начало заводить разговоры.
Стало требовать фрукты.
Одежду.
Главы семьи не особо возражали.
Обычно Оно не требовало ничего особенного, а если проигнорировать просьбу, ничего страшного не происходило.
— Моё дитя, почему ты не оказываешь мне должного почтения?
Однако в какой-то момент это перестало быть возможным.
«Оно» начало называть сменявших друг друга глав семьи своими потомками.
«Оно» больше не ныло по-детски, как прежде.
Теперь Оно произносило свои требования с достоинством — и с соответствующим выражением лица.
Внешне «Оно» всё ещё оставалось изуродованным и искалеченным.
Но золотистое сияние, похожее на пыль, окружавшее Его тело, стало гораздо ярче, чем раньше.
Да.
Словно легендарное «Божество-Хранитель».
Поняв это, тогдашний глава семьи пришёл в замешательство.
Что бы ни думали остальные, сменявшие друг друга главы Карнелиан прекрасно знали, что история о Божестве-Хранителе была ложью.
Всего лишь выдумкой, которую они сами создали.
Они не были потомками Божества-Хранителя.
Их величие было результатом собственных махинаций.
Поэтому тогдашний глава семьи оказал сопротивление.
Он отрицал существование Божества-Хранителя.
И игнорировал его требования.
А на следующий год…
Все земли, принадлежавшие Карнелианам, высохли, словно их поразила невиданная засуха.
— Как я могу даровать своё благословение и защиту потомку, который не чтит меня?
Услышав, как Божество-Хранитель произнесло это со смехом, тогдашний глава семьи побледнел.
Лишь тогда он понял, что произошло нечто совершенно невообразимое.
Но понял слишком поздно.
Подавить Божество-Хранителя силой было невозможно.
Когда-то это было больное существо, способное лишь лежать в постели.
А теперь Оно превратилось в чудовище, способное без особого труда перебить десятки солдат, осмелившихся Ему угрожать.
Тогдашний глава семьи отчаянно стал молить о прощении.
Владения уже погрузились в хаос.
Ему едва удалось однажды подавить возникший кризис благодаря накопленной власти и влиянию.
Но если скудные урожаи продолжатся, было совершенно очевидно, что даже эта власть вскоре рухнет.
— Понадобится жрица. У бога, конечно же, должна быть жрица.
Божество-Хранитель потребовало жрицу.
Оно потребовало подношение.
Спутницу и жертву, которая будет почитать Его, служить Ему и придавать Ему ещё больше «божественности».
Взамен Оно обещало вновь даровать земле благословение изобилия.
Если учесть принцип действия силы, которой обладал этот бог, на самом деле это было не столько «дарованием благословения», сколько прекращением действия силы, из-за которой гибли урожаи.
Но осмелиться указать на это было невозможно.
Нет.
Возможно, для самого Божества-Хранителя эти две вещи действительно были одним и тем же.
В конце концов, именно сменявшие друг друга главы семьи распространили слухи о том, что Божество-Хранитель является именно таким существом.
И именно они сформировали его образ в сознании людей.
Положение Божества-Хранителя и главы семьи поменялось местами.
Теперь главы семьи больше не могли управлять Божеством-Хранителем по своему усмотрению.
Напротив.
Чтобы исполнять требования Божества-Хранителя и устранять последствия устроенных Им бедствий, семье приходилось использовать всю свою власть.
Они прекрасно понимали, что выбирать и приносить в жертву жрицу из числа жителей — далеко не лучший способ управлять государством.
Но выбора не было.
Потому что такова была воля Божества-Хранителя.
Потому что Карнелиан теперь были всего лишь потомками Божества-Хранителя.
Слугами, исполняющими его волю.
Для Грейс глава семьи Карнелиан был абсолютной властью, которой она никак не могла противостоять.
Он был королём этой земли — Веларии.
Если он объявлял кого-либо преступником, тот становился преступником. И наоборот: если он объявлял человека невиновным, любое преступление становилось невиновностью.
Какой бы смелой ни была Грейс и насколько бы ей ни были безразличны мирские условности, открыто выступить против главы семьи было невозможно.
— …На этом всё.
Поэтому видеть, как этот самый глава семьи осторожно следит за реакцией Грица, тихим голосом рассказывая о деяниях своих предков, было для неё почти сюрреалистично.
Нет.
Не только для неё.
Пожалуй, большинство жителей Веларии испытали бы то же самое.
Кто бы поверил?
Глава семьи, который всегда являл собой воплощение достоинства и величия, теперь кланялся и пресмыкался перед каким-то нищим, словно побитая собака.
— Ну и как тебе? Узнала, что обязанность, которую ты собиралась на себя взвалить, на самом деле стала результатом идиотских поступков каких-то идиотов?
В отличие от него, Гриц, только что совершивший поступок невероятного масштаба, оставался совершенно безразличен.
Словно власть и общественное положение главы семьи вообще ничего для него не значили.
Впрочем, будь ему небезразлично подобное, он бы не ходил по улицам, сделав своим домом дубовую бочку.
— Даже если ты спрашиваешь, что я чувствую…
Грейс было неловко.
Не то чтобы она была особенно добросердечной.
Скорее, происходящее попросту казалось ей каким-то нереальным.
Если бы эту историю рассказывал ей сам Гриц, она, скорее всего, лишь наполовину поверила бы ему и решила, что он выдумывает очередную небылицу.
Гриц, вероятно, именно это и предвидел.
Поэтому и заставил главу семьи лично рассказать Грейс обо всём произошедшем.
Однако неловкость и растерянность Грейс глава семьи, похоже, понял совсем иначе.
Он отчаянно склонил голову.
— П-простите. Я искренне прошу прощения. Но у меня не было выбора!! Когда я занял место главы семьи, всем нашим родом уже правило это чудовище!
— Тц-тц. Даже извиниться до конца не можешь, сразу начинаешь оправдываться.
— ……
Услышав насмешку Грица, глава семьи странно покорно замолчал.
На его лице читались обида и отчаяние.
И, как ни странно, Грейс вдруг увидела в этом выражении лица детей из приюта.
«…Он ведь действительно считает себя жертвой, да?»
Ребёнок, который, не выдержав выговора, просит прощения, но в глубине души совершенно не считает себя виноватым.
Лицо такого ребёнка и лицо главы семьи сейчас были удивительно похожи.
«Это ошибка предков. Ему лишь пришлось разгребать последствия».
Если смотреть исключительно с точки зрения главы семьи, оправдание звучало вполне правдоподобно.
Вот только перед Грейс, которая едва не была принесена в жертву по его приказу, выражать подобное было совершенно бессмысленно.
— Хаа…
Почувствовав, что у неё снова начинает болеть голова, Грейс тяжело вздохнула.
— Господин Гриц.
— Да?
— Можете ненадолго его усыпить?
В ответ даже не прозвучало привычное: «Зачем?»
Вместо этого раздался глухой удар.
Глава семьи, которому Гриц огрел посохом по затылку, потерял сознание и обмяк.
— И что нам теперь делать?
— А меня зачем спрашивать? Это моё дело? Это ведь твоё дело, разве нет?
— Вот это да. Сам создаёшь такую ситуацию, а потом говоришь, чтобы я сама со всем разбиралась? Совесть у тебя вообще есть?
— Есть. Именно поэтому я и помог тебе настолько, насколько мог, всего за одну еду. А если начнёшь слишком сильно этим пользоваться, сама себе навредишь.
В голосе Грица звучала насмешка по-настоящему скверного старика.
Обычная деревенская девушка имела бы полное право вспылить или расплакаться.
Но характер Грейс был далёк от обычного.
— А, вот как? Тогда просто уходи.
Сказав это, она вдруг плюхнулась на пол и легла ничком.
Глядя на неё, Гриц спросил:
— Ты что делаешь?
— Какой-то потрясающий нищий, живущий где-то там, может делать всё, что захочет, потому что он умный и сильный. А глупая и слабая девочка на такое не способна! И что ей тогда остаётся? Только спать или дремать. А если ей перережут горло, то пусть хотя бы до пробуждения ей приснится хороший конец.
— ……
— А ты чего стоишь? Не уходишь? А, хочешь посмотреть, как меня казнят за богохульство? Ну что ж, это твоё право, господин Гриц.
От обычной перепалки на острый язык она внезапно перешла к тому, что сама подставила шею под нож.
Даже Гриц, повидавший в жизни всякое, на мгновение лишился дара речи перед такой наглостью.
— Ну и характер у девчонки.
Тихо пробормотав это себе под нос, Гриц лениво произнёс:
— Ладно, вставай.
— А можно я так и останусь лежать и буду разговаривать? Если уже лёг, вообще-то довольно удобно.
— Ты достигла истинного собачьего пути — уровня, которого даже я ещё не достиг. Поистине достойное восхищения достижение. Но знаешь, почему нищие любят собак? Потому что из них получается отличный источник белка.
Грейс не стала спрашивать, что означает «белок».
По тому, как Гриц помахивал посохом, она и так примерно поняла.
Не желая, чтобы её избили как собаку или сварили в котле, она послушно выпрямилась и села.
Тогда Гриц заговорил:
— В конечном счёте остаётся одна проблема — это так называемое Божество-Хранитель. Пока мы каким-нибудь образом от него не избавимся, проблемы этой земли не исчезнут.
— Ты можешь его просто прикончить? Нет, а вообще можно ли его прикончить? Что будет, если после исчезновения Божества-Хранителя урожай тоже начнёт гибнуть?
— Хм. Судя по объяснениям этого парня, эта земля процветала ещё до появления Божества-Хранителя, так что логично предположить, что ничего не случится. Но кто знает. Точно так же, как постепенно изменилось само Божество-Хранитель, под его влиянием могла измениться и природа этой земли. Но какая разница? Когда твоя жизнь и так висит на волоске?
— Конечно, разница есть. Если с урожаем возникнут серьёзные проблемы, бесчисленное количество людей умрёт от голода или будет день за днём влачить жалкое существование с иссохшими телами. Куда, по-твоему, направятся вся эта ненависть и злоба?
— Можем просто свалить всё на того главу семьи.
— Всё равно не выйдет.
— …Что, опять начнёшь нести чушь о том, что он ни в чём не виноват, потому что это грех его предков?
— Я не настолько глупая, ладно? Я просто подумала о том, кого первым бросят и оставят на произвол судьбы, если такое произойдёт.
Приют, в котором выросла Грейс и где теперь находилась её семья, существовал лишь благодаря процветанию этой земли.
Если наступит время, когда люди будут заняты исключительно тем, как прокормить самих себя, первыми окажутся брошены те дети, которые ещё не способны самостоятельно о себе позаботиться.
— Ты действительно ничуть не меняешься.
В голосе Грица звучала насмешка, но смысл его слов был скорее близок к восхищению.
С его точки зрения, Грейс совершенно не походила на девушку, которая смиренно примет участь жертвенного подношения.
У неё был характер, с которым она скорее предприняла бы отчаянную попытку сбежать, чем спокойно позволила бы себя вырастить и убить.
И способности для этого у неё тоже имелись.
И смелости хватало.
И всё же причина, по которой Грейс терпела ежедневное удушающее чувство безысходности и покорно принимала роль жертвы, была очевидна.
Потому что иначе пострадала бы её семья.
Потому что множество людей испытали бы боль.
В конце концов, именно Гриц подтолкнул Грейс к тому, чтобы бросить этот кубик.
А значит, он тоже не мог уклониться от ответственности.
— Ну, нельзя сказать, что вообще нет способа избавиться именно от Божества-Хранителя, совершенно не затронув урожай.
— Правда? Какого?
Глаза Грейс заблестели.
Гриц чуть приподнял уголок рта и ответил:
— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы самой стать богом?
Грейс медленно.
Очень медленно.
Наклонила голову набок.
И произнесла:
— Что за чушь?
Слышал этот слух?
Про нынешний праздник. Говорят, он вообще не для того, чтобы отпраздновать уход Жрицы к Божеству-Хранителю!
В смысле?
Друг мой, разве тебе с самого начала ничего не показалось подозрительным?
До сих пор жриц всегда провожали тихо, без всякой шумихи. Разве не странно, что именно сейчас вдруг решили устроить такой праздник с пиршествами и гуляньями?
Я слышал от одного знакомого, который работает в поместье Карнелиан.
Говорят, физическое состояние Божества-Хранителя в последнее время сильно ухудшилось.
Похоже, срок Его жизни подходит к концу.
У бога вообще бывает срок жизни?
А почему нет?
Ещё когда был жив мой прадед прадеда, эта земля уже находилась под защитой Божества-Хранителя.
Если даже Он прожил столько лет, разве не естественно предположить, что однажды и для бога наступит конец?
Да.
Как ты и говоришь, дело действительно серьёзное.
Если Божество-Хранитель уйдёт, эта земля снова превратится в бесплодную, засушливую пустошь.
Но разве Божество-Хранитель не мог придумать решение проблемы, которое можем придумать даже мы с тобой?
Оно приготовило его давным-давно.
Какое решение?
Кхм… Раз уж ты заговорил об этом, у меня что-то в горле пересохло…
Нет-нет, я вовсе не просил тебя принести выпить.
Но раз уж ты сам предлагаешь, отказываться не стану.
Хлюп.
А-а… Хорошо.
Так вот.
Готовясь к концу своей жизни, Божество-Хранитель спустилось в мир людей в человеческом облике.
Там Оно встретило одну женщину.
И у них родился ребёнок.
Но вместо того чтобы воспитывать этого ребёнка самому, Божество-Хранитель позволило ему жить среди обычных людей.
Чтобы он мог по-настоящему понять людские страдания и заботы.
Так Оно и сказало.
Ребёнок оказался чрезвычайно живым и любознательным.
День за днём он слушал самые обычные, самые незначительные истории горожан.
Никого не напоминает?
Да!
Ты тоже не промах!
Нынешняя Жрица…
Она дочь Божества-Хранителя!
Видишь?
Этот праздник вовсе не для того, чтобы отпраздновать уход Жрицы к Божеству-Хранителю.
Это церемония, на которой мы провожаем старое Божество-Хранителя и приветствуем новое!
Тогда почему эту важнейшую правду скрывают от остальных?
Тц-тц, друг мой.
Твоя нынешняя реакция и есть ответ.
Если станет известно, что Божество-Хранитель умирает, а новое Божество-Хранитель выросло среди нас, обычных людей, разве все не впадут в смятение?
Разве не начнётся хаос?
Семья Карнелиан пытается скрыть правду и замять всё это, чтобы не допустить беспорядков.
Наверное, они собирались объявить об этом лишь после того, как нынешняя Жрица официально унаследует положение Божества-Хранителя.
Так что даже не думай неосторожно распространять этот слух.
Я рассказываю тебе об этом лишь потому, что особенно тебе доверяю.
Понял?
Да-да.
Раз понял, так и хорошо.
…Хм.
А что изменится, когда Божество-Хранитель сменится?
Ну, это всего лишь предположение, но…
Во-первых, Жрица исчезнет, верно?
Почему?
Это история, которую я слышал от своего деда.
В очень-очень старые времена, оказывается, вообще не существовало такой должности, как жрица.
И без неё эта земля вполне успешно процветала и оставалась плодородной.
Но в какой-то момент, если верить рассказам, вдруг появилась жрица, которой раньше никогда не было.
Какова же могла быть причина?
Разве не потому, что срок жизни Божества-Хранителя постепенно подходил к концу, а Его сила становилась слабее, чем прежде?
Когда-то Оно вполне могло управлять этой землёй в одиночку.
Но потом Его собственной силы стало недостаточно, и понадобилась дополнительная сила — например, сила жриц или жертвенных подношений.
А с другой стороны, можно сказать, что божество, только что ставшее богом, подобно свежему ростку.
Ему вовсе не нужны подобные уловки.
Ха-ха!
Да!
Это действительно хорошо.
По правде говоря, разве не только жрицы и их семьи страдали от всего этого?
Даже нам, просто живущим рядом, было неловко и не по себе, разве нет?
Но теперь этого больше не будет.
Разве это не повод для радости?
Что нам делать, спрашиваешь?
А что тут ещё делать!
Нужно просто есть, пить и шуметь как можно громче!
Чтобы старому Божеству-Хранителю не было одиноко на пути к своему последнему пристанищу.
И чтобы мы могли поприветствовать новое Божество-Хранителя!
Да здравствует новое Божество-Хранитель!
Да здравствует госпожа Грейс!
Ой…
Что-то я слишком разошёлся и повысил голос.
Тс-с.
Никто ведь не услышал?
В общем, ты…
Я рассказал это только тебе, так что следи за языком.
Нельзя рассказывать этот секрет другим.
Понял?
Хе-хе!
Да!
Я буду доверять только тебе!
Седовласая. Нарушительница спокойствия Веларии. Та самая, что является, стоит только обидеть детей из приюта.
Молодая девушка, прекрасная и милая, как ни посмотри, носившая все эти прозвища, — Грейс подумала про себя:
«М-да… Похоже, всё пошло наперекосяк».
Шёпот. Перешёптывания. Бормотание.
Стоило ей пройти по улице, заглянуть в лавку или даже просто вдохнуть полной грудью — она неизменно чувствовала на себе взгляды и слышала приглушённые разговоры вокруг.
Само по себе это было привычным.
Так проходил каждый её день с тех пор, как на неё взвалили этот проклятый титул жрицы — или как там его ещё называли.
Проблема была в том, что внешне всё вроде бы осталось прежним, а вот содержание изменилось до неузнаваемости.
— Ох, жрица-ним! Сегодня вы снова сияете ярче солнца!
— Жрица-ним, вы ведь меня помните, правда? Кожаные туфли из моей лавки… Госпожа настоятельница столько у нас покупала…
— Вот, вот, жрица-ним. Попробуйте, пожалуйста. Это сок из яблок, которые только сегодня собрали! А цена? Ох, благодаря милости жрицы-ним мы живём так спокойно, как же я могу взять с вас деньги!
— Ж-жрица-ним… Не могли бы вы хотя бы раз подержать моего ребёнка за руку? Прошу вас…!
— Хм! Ну хорошо! А вы все! И сегодня постарайтесь как следует охранять спокойствие в городе, ясно?!
Люди, которые прежде старались не встречаться с Грейс взглядом, теперь изо всех сил пытались заговорить с ней.
Хозяева лавок наперебой предлагали ей что-нибудь бесплатно, прикосновение к её руке преподносили как великую честь, а стражники, попадавшие в поле её зрения, начинали с преувеличенной старательностью изображать рвение, бодро вышагивая по своим постам.
Если бы на эту сцену взглянул посторонний человек, он, пожалуй, только покачал бы головой.
После прежнего холодного равнодушия — какая же бессовестность! Стоило ситуации измениться, как все тут же начали заискивать.
Но такое толкование было бы ошибочным.
Дело было не в том, что горожане были бессовестными людьми, способными начисто забыть о прошлом и без зазрения совести вести себя так, будто ничего не произошло.
Наоборот.
Чем сильнее они чувствовали вину, тем отчаяннее старались угодить Грейс, словно надеялись хоть как-то загладить свою вину.
— А что, если Грейс запомнит, как горожане относились к ней, а потом, став Хранительницей, решит отомстить?
Власть Хранительницы распространялась не только на земледелие — на вспашку земли, посев и урожай. Она охватывала и плоды, растущие в горах, и рыбу, которую вылавливали в реках и озёрах.
А основой экономики Веларии было сельское хозяйство и прочие отрасли первичного производства.
Если трудно представить, что это значит на практике, можно вообразить, что Грейс получила право по своему желанию менять состояние чужих банковских счетов.
Стоит ей объявить: «Урожайность +100%» — и твой счёт удваивается.
А стоит ей решить, что ты ей не нравишься, — и даже если ты ничего не делаешь, кроме как дышишь, твой счёт стремительно приближается к нулю, а то и уходит в минус.
Поэтому они просто обязаны были показать себя с лучшей стороны.
Нет.
Даже если понравиться ей не удастся, они по крайней мере должны сделать всё, чтобы не попасть под удар.
Самые дальновидные и проницательные, услышавший тайно распространявшийся «слух», тут же поспешили приблизиться к Грейс и начать льстить ей прямо в лицо.
Разумеется, далеко не все действительно верили в этот слух.
Нет, скорее, большинство как раз находило его подозрительным.
Но разве это имело значение?
Ну и пусть слух окажется ложью. Даже если Грейс не Хранительница, а всего лишь жрица, разве они понесут от этого серьёзные потери?
В худшем случае — немного неловкости и впустую потраченного времени.
А если ничего не делать, последствия в худшем случае могли оказаться катастрофическими.
Если поверить слуху — максимум ничего не потеряешь.
Если не поверить — рискуешь всё потерять.
Выбор был предельно рациональным.
А люди, наблюдавшие за их поведением, в свою очередь начинали верить услышанному «слуху».
Наверное, в нём действительно что-то было, раз люди так себя ведут.
Слух порождал действия.
Действия укрепляли достоверность слуха.
История, которая изначально распространялась как тайная сплетня, в какой-то момент превратилась в общепризнанную истину всего города.
— Нет, вы серьёзно?! Так можно?!
Бах!
Грейс со всей силы хлопнула ладонью по столу.
Напротив неё, на диване, величественно возвышалась дубовая бочка, из которой донёсся спокойный голос:
— Эй, стол это или письменный стол — не стоит так по нему лупить. Проклятия посыплются не на тебя, а на родителей, которые тебя воспитали.
— Хм, это правда… Если бы настоятельница увидела такое, сначала влепила бы мне по спине… Нет! Не об этом речь!
Грейс снова хотела хлопнуть по столу, но в последний момент дёрнулась и остановилась.
Увидев это, Гриц хихикнул, заметив, что девчонка всё-таки умеет слушаться.
Однако радовался он рано.
Потому что Грейс, словно змея, бросающаяся на добычу, тут же обогнула стол, схватила дубовую бочку и принялась трясти её.
Трясла. Трясла. Трясла.
— Хм… Не ожидал.
— И что нам теперь делать с этой ситуацией?! Все вокруг смотрят на меня как-то странно и разговаривают со мной каким-то странным тоном!
— Девушка, если ты хочешь по-человечески потребовать от человека ответа, может, перестанешь трясти бочку? А?
— Да ты знаешь, что я сегодня услышала в приюте?! Дети спросили меня: «Нуна, а ты что, богиня?!» А даже Жизель сказала: «Унни… нет… правда?.. Ладно, если ты так говоришь, я тебе поверю…»! И это был совершенно точно не взгляд человека, который поверил! Это был взгляд из серии: «Раз ты так говоришь, я пока просто покиваю»!
— Хе-хе-хе, ну и девчонка. У тебя настоящий талант пропускать слова мимо ушей.
Тук!
— Ай!
Самопровозглашённый нищий, в одно мгновение усмиривший Грейс лёгким ударом навершием посоха, продолжил говорить. Сама дубовая бочка тем временем сияла свежим блеском — совсем недавно глава семьи Карнелиан собственноручно и с величайшим усердием отполировал её до безупречного состояния.
— То, что окружающие теперь так на тебя реагируют, означает, что всё идёт по плану, разве нет? На что ты жалуешься?
— На то, что сам слух — сплошная выдумка и ложь!
— Ложь это или правда — неважно. Важно то, что люди верят в неё и воспринимают её как истину.
Гриц усмехнулся.
— Та самая Хранительница в своём святилище или где там… Разве она с самого начала была Хранительницей? Она стала такой потому, что люди признали её Хранительницей и поверили, что ей подвластно даровать богатый урожай.
— Это потому, что у той Хранительницы изначально была особая сила! А у меня вообще ничего нет!
Пусть Грейс была активнее, здоровее и энергичнее обычной деревенской девушки — вот и всё.
Она не родилась в семье героев, где её с детства обучали искусству владения мечом.
Не была ученицей великого архимага, изучавшей магию.
Она даже не умела пользоваться магической силой и уж тем более не обладала ни крупицей силы, связанной с земледелием.
Как их вообще можно было сравнивать, если их исходные позиции были настолько разными?
— Хе-хе-хе.
Несмотря на вполне разумные и обоснованные слова Грейс, Гриц проигнорировал их так, словно где-то рядом просто лаяла собака.
Более того, он предложил Грейс следующее:
— Тогда давай один раз проверим.
Посох Грица указал на цветочный горшок в углу.
Все горшечные растения в доме Карнелиан обычно содержались в безупречном состоянии благодаря строгой дисциплине слуг. Но в последнее время, когда вся семья была занята подготовкой к празднику и прочими хлопотами, цветок в горшке заметно увял.
— Положи на него руки и немного подумай. Представь, что хочешь, чтобы этот цветок снова стал здоровым.
— …Нет, а при чём тут вообще—
— Просто попробуй. Если доверяешь мне.
В этот раз голос Грица был необычно серьёзным.
И Грейс тоже замолчала.
Она протянула обе руки к цветку, закрыла глаза и сосредоточилась.
Пусть цветок станет здоровым.
Пусть распустится во всей красе.
Пусть снова станет красивым.
Она не сомневалась в смысле этого действия и просто всем сердцем пожелала этого.
Внезапно Грейс почувствовала, как из её ладоней струится что-то похожее на тепло.
Но это не был прямой жар пламени.
Оно было мягче. Косвеннее.
Уютное тепло земли, прогретой солнечными лучами.
И когда Грейс снова открыла глаза, она невольно разинула рот.
— А?
Цветок, который всего несколько мгновений назад увядал на глазах, теперь распустился во всей своей красе.
В голове Грейс одна за другой возникали и тут же исчезали бесчисленные вопросы.
Она медленно повернула голову к Грицу — словно деревянная кукла со скрипучими шарнирами.
Невозможно было понять, какое выражение лица скрывалось внутри дубовой бочки.
Но каким-то образом Грейс почувствовала.
Гриц ухмылялся.
И ухмылялся с совершенно невыносимым самодовольством.
В мире существует сила, называемая «благословением».
Так называют случай, когда небесные боги, сжалившись над своими верующими, даруют им часть собственной власти.
Жрецы, поклоняющиеся богу войны, получают агрессивные способности вроде усиления или разрушения.
Жрицы богини милосердия — поддерживающие способности, такие как исцеление или защита.
Поэтому сила, которой владеют жрецы и жрицы, мало связана с объёмом их собственной магической силы.
Имеет значение лишь одно: насколько они близки к своему богу и насколько бог ими благоволит.
Но здесь возникает интересный вопрос.
Жрецы и жрицы получают силу от бога.
А откуда тогда сам бог получает свою силу?
Некоторые говорят:
Боги изначально являются трансцендентными и могущественными существами. Им не нужно получать силу извне. Они сами по себе благородны и могущественны, а силу даруют лишь из милосердия тем верующим, к которым испытывают благосклонность.
На мой взгляд, это чушь.
Вера — это стремление.
Сама человеческая душа обладает силой.
Вера одного или двух людей может остаться простой иллюзией, но вера, которую разделяют сотни и тысячи людей, сама по себе становится огромной силой.
Разумеется, пользоваться этой силой может далеко не каждый.
Солнечный свет обладает колоссальной энергией, но человек, в отличие от растения, не способен осуществлять фотосинтез.
А боги способны.
Именно поэтому они даруют миру благословения, являют своё существование через эти благословения, а затем собирают веру.
Если говорить грубо — это своего рода рекламный образец.
Слишком кощунственно?
Ну…
Наверняка среди богов встречались те, кто действительно искренне любил и оберегал людей.
Но я сомневаюсь, что таких было большинство.
Если бы их действительно было большинство, Убийца Богов никогда бы не появился.
Храмы пантеона не были бы разбиты его руками, а сами боги не оказались бы в нынешнем упадке.
Кто такой Убийца Богов?
Просто пропусти этот момент.
Сейчас это не особенно важно для тебя.
Вероятно, существо, которое теперь называют «Хранительницей», когда-то было богом.
Или чем-то вроде аватара бога.
Наверное, оно настолько пало, что больше не могло вспомнить ни то, кем было изначально, ни то, каким существом являлось.
Если бы его просто оставили в покое, оно, скорее всего, исчезло бы само собой.
Но благодаря какому-то глупцу, создавшему вокруг него веру, оно обрело новую сущность и вновь ожило.
Сейчас оно обладает верой всего одной территории, поэтому просто играет в тирана на земле.
Но если бы его вера распространилась далеко за пределы этой территории, однажды оно смогло бы вновь подняться на небеса.
А ты — жрица этой Хранительницы.
Иными словами, ты — катализатор и вода, которой наполняют сосуд: именно благодаря тебе люди узнают о власти Хранительницы и обращают к ней свою веру.
До сих пор восприятие тебя как «жертвенного подношения» было слишком сильным, поэтому ты не могла использовать никакой силы.
Но теперь люди больше не считают тебя жертвой.
Более того, они воспринимают тебя как следующую Хранительницу.
Поэтому, если Хранительница способна на что-то, то и ты способна.
Хотя масштаб самой силы, конечно, будет совершенно иным.
А если Хранительница исчезнет, вся вера, направленная на неё, перейдёт к тебе.
Вот способ уничтожить бога, сохранив при этом благословения, которыми эта земля обладала прежде.
«Если бог, превращающий веру в реальную силу, исчезнет, разве вместе с ним не исчезнет и твоя сила?»
Это всего лишь вопрос того, чтобы победить бога и поглотить его.
Похоже, тебе нечего сказать.
Тогда я скажу сам.
Крикни вот это:
«Я нахожусь в процессе унаследования божественной власти, отец».
Великий праздник, который должен был всколыхнуть всю Веларию.
Для простых работников, которым приходилось заниматься всевозможной мелкой подготовительной работой, это было тяжёлое испытание, но и планировщикам, отдававшим им распоряжения, легче от этого не становилось.
— И как, чёрт возьми, нам вообще организовать этот праздник?
Как правило, у торжественных мероприятий существовал определённый порядок проведения.
Например, эффектно поджечь что-нибудь, чтобы объявить об открытии праздника, затем дать слово какой-нибудь важной персоне, чтобы та произнесла речь со сцены, после чего все участники хором что-нибудь исполнят — в общем, что-нибудь в таком духе.
Если бы речь шла о мероприятии с долгой историей и устоявшимися традициями, планировщикам не пришлось бы особенно ломать голову.
Можно было просто взять то, что делали старшие поколения, слегка подправить детали с учётом нынешних времён и обстоятельств — и на этом всё.
Но в этот раз ничего подобного не было.
Само мероприятие было совершенно новым.
Откуда же у него могли взяться традиции?
— Может, будет достаточно кое-как провести церемонии открытия и закрытия, а остальное предоставить людям самим? Всё равно главная цель — чтобы народ поел и выпил.
— Так не пойдёт. Это не какой-нибудь обычный праздник. Он связан с Хранительницей. Если провести его слишком просто, без должной серьёзности, это может выглядеть как оскорбление власти Хранительницы.
— Тогда нужно сделать его как можно более пышным и торжественным. Чтобы люди почувствовали её величие. И саму церемонию тоже стоит сделать посложнее.
— Нет-нет, вы все мыслите не в ту сторону. В чём вообще смысл этого праздника? Разве не в том, чтобы проводить жрицу к Хранительнице? А значит, впредь нам придётся устраивать подобное каждый раз, когда появляется новая жрица. Если каждый раз закатывать настолько роскошный праздник, это станет чудовищной обузой.
Нельзя было допустить, чтобы праздник выглядел недостаточно искренним.
Он должен был быть достаточно достойным, пышным и тщательно организованным, чтобы привлечь внимание и заинтересовать множество людей, но при этом как можно меньше обременять тех, кто его проводит.
После нескольких раундов обсуждений планировщики наконец пришли к выводу, который сочли вполне разумным и даже удачным.
— Тогда нужно просто максимально задействовать жрицу в самом празднике.
Иными словами, они решили просто загрузить жрицу работой по полной.
Заставить её петь перед народом, танцевать, устраивать что-нибудь вроде встреч с рукопожатиями и так далее.
Обоснование тоже выглядело вполне убедительно.
Ведь это праздник в честь жрицы и Хранительницы. А поскольку сама Хранительница не может напрямую общаться с людьми, всё внимание можно направить на жрицу.
Кто посмеет возразить?
Разумеется, при таком безумном расписании жрица была бы физически и морально вымотана не меньше, чем сами организаторы получили бы облегчение.
Но это уже не их забота.
Что жрица вообще могла сделать, даже если её заставят работать по такому нелепому графику?
В конце концов, она всё равно жрица.
А после того как отправится к Хранительнице, они больше никогда не увидят её лица, верно?
Удовлетворённые своим гениальным планом, планировщики отправились спать в прекрасном настроении.
И вскоре по всей Веларии пополз невероятный слух:
«Жрица станет Хранительницей!»
Планировщики — то есть приближённые и ключевые вассалы семьи Карнелиан — поначалу отнеслись к этому слуху довольно спокойно.
Не стоит недооценивать их как простых слуг одной-единственной семьи.
Глава семьи Карнелиан формально был лишь правителем, но фактически являлся королём земли под названием Велария.
А значит, его вассалы по меркам других государств ничем не уступали высокородным аристократам.
Они слышали достаточно для людей своего положения и обладали способностью мыслить куда более «рационально» и «логично».
Жрица станет Хранительницей?
Как такое вообще может иметь смысл?
— Доброе утро, леди Грейс. Надеюсь, вы хорошо провели прошлую ночь?
— А, да. Вполне.
И вся их уверенность, основанная на подобном рассуждении, рухнула в тот самый момент, когда они увидели, как глава семьи, совершенно не обращая внимания на окружающих, склонил голову перед жрицей.
Вассалы не знали, что глава семьи уже успел получить по шапке от какого-то нищего и теперь даже перестал ежедневно натирать и смазывать поверхность дубовой бочки, перейдя в режим «будь что будет».
Поэтому им оставалось лишь решить, что в Грейс действительно есть что-то особенное.
И тогда в головах вассалов запустилась очень простая викторина.
Вопрос: Итак, эта девчонка, которую мы считали безобидной и которую можно было спокойно донимать, оказывается, станет следующим правителем страны. Что нам делать?
Ответ: Ц-ц-ц. И вы этому верите? Ну и уровень интеллекта.
Вопрос: Но наш председатель разговаривает с этой девушкой на «вы» и склоняет перед ней голову?
Ответ: Ого. Похоже, покойник заговорил.
Все прежние планы по изматыванию жрицы были немедленно отменены.
Мероприятия, в которых Грейс «обязательно» должна была участвовать, превратились в мероприятия по принципу «хочешь — приходи, не хочешь — не приходи».
Более того, даже их общее количество было резко сокращено — мало ли, вдруг это будет выглядеть как завуалированное принуждение.
Работники, которым в последний момент пришлось перекраивать расписание и латать дыры из-за внезапных изменений, когда до праздника оставалось всего ничего, проклинали планировщиков.
Но те благополучно игнорировали эти проклятия.
В конце концов, лучше, чтобы тебя ненавидели подчинённые, чем чтобы тебя заметила Хранительница.
— Хм… И что же мне делать?
Впрочем, сама Грейс тоже не сказать чтобы наслаждалась происходящим.
Не то чтобы она так уж сильно любила свои обязанности жрицы — конечно же, нет.
Просто физически всё это было крайне неудобно.
Три минуты.
Именно столько требовалось Грейс, чтобы выйти на улицу без какого-либо особого сопровождения, после чего она уже не могла ни двинуться с места, ни отступить, превращаясь в статую под натиском окружившей её толпы.
Люди, которые совали ей взятки жирными руками и смотрели на неё горящими от желания глазами, на самом деле были ещё терпимы.
Но как можно было просто проигнорировать детей, протягивающих ей цветы пыльными ладошками, или стариков, молча склоняющих головы с влажными глазами?
С другой стороны, передвигаться в окружении охраны Грейс тоже совершенно не нравилось.
Как можно наслаждаться праздником, когда рядом стоят здоровенные мужики и грозно зыркают по сторонам?
— …Тогда, может, мне просто тихонько сидеть дома?
— Что за глупости? Если человек будет сидеть только в доме, он умрёт!
— ?!
Успев в одно мгновение нажить себе врагов среди бесчисленных домоседов, Грейс продолжила жаловаться, сидя верхом на дубовой бочке.
— Подумай сам. Этот праздник ведь устроили в мою честь, правда? Но я даже сама не могу нормально насладиться праздником. Разве может существовать большая несправедливость?
— Убери свою задницу.
— Я и так обречена играть роль бога, хотя в мои планы это вообще не входило, а теперь даже по улицам нормально пройтись не могу. Я знаю, что красавицам полагается немного несчастья, чтобы их обаяние стало ещё сильнее, но я и так достаточно обаятельная, так что мне совершенно не нужен атрибут «несчастная красавица».
— Слезь, мелкая.
— А, кстати, как там дела у Хранительницы? Она ведь никогда особо не интересовалась внешним миром, а глава семьи сказал, что всё тщательно скрывает, так что ей остаётся только ждать. Но, если честно, мне неспокойно.
— ……
Стоило Грицу замолчать, как Грейс мгновенно слезла с дубовой бочки и отступила в угол комнаты.
Двигалась она с совершенно излишней скоростью и ловкостью.
Увидев посох, который показался из бокового отверстия лежащей на боку дубовой бочки, а затем тут же скрылся обратно, Грейс с облегчением вздохнула.
И одновременно подумала:
«Как я и думала, внутрь всё-таки не заглянуть».
С тех пор, как Грейс впервые начала проводить время с Грицем, прошло уже немало времени.
Физически не прошло и двух недель, но для Грейс, которая могла сблизиться с человеком за пять минут, этого было более чем достаточно.
И всё же за всё это время она ни разу не увидела настоящего облика Грица.
Нет.
Она вообще ни разу не смогла толком заглянуть внутрь дубовой бочки.
Бочка не была полностью герметичной.
Если бы это было так, он не смог бы высовывать руки или использовать посох вместо конечности.
Один её конец явно оставался открытым.
Но всякий раз, когда Грейс пыталась заглянуть внутрь через это отверстие, по какой-то причине ничего не выходило.
То угол обзора оказывался неподходящим, то что-нибудь загораживало обзор, то внутри лежала непроглядная тень.
Бывали даже случаи, когда она упускала возможность из-за внезапно ударившего солнечного света или отражения от какого-нибудь предмета.
«Он всё-таки загадочный человек».
С самой первой встречи и до сегодняшнего дня.
Этот чудак в дубовой бочке был для неё воплощением всего странного, причудливого и интересного во внешнем мире.
Раньше она пыталась разгадать его личность, чтобы отвлечься от собственной тоски.
А теперь Грейс просто как Грейс хотелось узнать о Грице побольше.
Именно поэтому она стала ещё активнее липнуть к нему и болтать о всяких пустяках.
— Так что, совсем никакого хорошего способа нет?
— Спас девчонку, которая просто ждала своего дня смерти, а теперь она ещё и требует развлечений. Ну и наглость.
— Эй, отплатить за помощь — это одно, а это — совсем другое. Если всю оставшуюся жизнь уныло расплачиваться за оказанную помощь, разве это вообще жизнь? Это просто другая форма смерти, разве нет?
— …Хм.
Почему-то Грейс интуитивно почувствовала, что сейчас уголки губ Грица растянулись в широкой улыбке.
Похоже, последние слова пришлись ему весьма по душе.
— Ладно. Настоящая битва всё равно начнётся после праздника, так что немного передохнуть до тех пор не помешает.
— О-о, значит, способ всё-таки есть?
— Ага. Подожди немного. Я кое-что подготовлю.
— Да!
На лице Грейс появилась сияющая улыбка.
А примерно через три часа…
Уставившись на стоявшую перед ней Дубовую Бочку — Модель 2, Грейс застыла, словно каменная статуя.
Улыбка так и осталась на её лице.
— Залезай в дубовую бочку, Грейс.
Мир управляется сводом непреложных правил.
В бутылку для воды наливают воду. В пельмени кладут мясо. Люди постепенно взрослеют.
Но людей не помещают в дубовую бочку.
Таково здравое понимание вещей.
Грейс, как разумный человек, собиралась решительно воспротивиться этому абсурдному предложению.
— Нет-нет, это невозможно! Как человек вообще может поместиться в дубовую бочку?!
— То есть ты хочешь сказать, что сейчас я, по-твоему, не похож на человека?
— ……
Возражение было принято.
Глядя на Грейс с таким выражением, словно она всем своим видом вопрошала: «Если ты так ставишь вопрос, тогда кем, по-твоему, являюсь я?», Гриц издал довольно зловещий смешок.
— Хе-хе-хе, не волнуйся. Я не настолько бессердечен, чтобы без подготовки заставлять новичка проходить продвинутый курс. На велосипеде ведь тоже сначала учатся кататься с дополнительными колёсами.
— Что такое велосипед?
— Это такая штука, которая есть в других странах. Хотя в каких-то странах есть, а в каких-то нет. То ли из-за того, что этот континент чертовски огромен, то ли из-за этих ублюдков-трансцендентов — уровень цивилизации… нет, скорее направление её развития повсюду разное.
— Для начала я прекрасно поняла, что нормально объяснять ты не собираешься.
Грейс, которая втайне надеялась, что это будет что-то вроде замаскированного свидания — и, возможно, если всё сложится удачно, ей даже удастся увидеть настоящий облик Грица, — тяжело вздохнула.
Но теперь у неё всё равно не оставалось другого выбора.
По крайней мере, уважая усилия, которые он приложил ради подготовки этого, стоило хотя бы попробовать.
С этой мыслью Грейс забралась в принесённую Грицем дубовую бочку и подумала:
«Внутри неожиданно просторно. …Нет, подождите, слишком просторно?»
Снаружи она переживала, что бочка окажется настолько тесной, что ей придётся буквально запихивать в неё тело, однако внутри пространство оказалось куда больше, чем она ожидала.
Если представить дубовую бочку в виде туннеля, то пройти внутри можно было не ползком, а просто слегка согнувшись в пояснице.
Более того, дубовая бочка была не просто пустой.
— Стул?
В голове Грейс возник вопросительный знак, когда она увидела стул, выступавший из центра дубовой бочки, словно он был с ней единой конструкцией.
Зачем вообще внутри дубовой бочки находился стул?
Сначала Грейс подумала, что в темноте ей просто показалось, но ощущение, которое она получила, прикоснувшись к стулу, было совершенно реальным.
— Чего ты стоишь? Садись скорее.
Подтолкнутая Грицем, Грейс, озадаченная, но послушная, села на стул.
Сидеть на нём, обитом какой-то кожей, оказалось вполне удобно.
И в тот момент, когда она села, перед глазами Грейс словно вспыхнул луч света, и её поле зрения внезапно прояснилось.
— А? Что…?
На мгновение Грейс подумала, что боковая стенка дубовой бочки просто исчезла.
Будто преграждавшая обзор стена исчезла, открыв перед ней пространство.
Но это было не так.
Потому что, протянув руку к тому месту, которое казалось широко открытым, Грейс почувствовала гладкую поверхность, похожую на стену.
— Стекло? Но снаружи это была обычная дубовая бочка…
Верная своей натуре человека, которому необходимо лично всё проверить, чтобы успокоиться, Грейс вылезла из дубовой бочки и принялась осматривать её снаружи.
Но сколько бы она ни смотрела и ни трогала её руками, всё, что она чувствовала, было обычной поверхностью и текстурой дубовой бочки.
Бочка не была достаточно большой, чтобы внутри неё мог поместиться удобный стул для человека, а её боковая стенка не была сделана из прозрачного стекла.
— К-как это вообще возможно?
— Я же сказал. Это для новичков. Если закончила проверять, быстро залезай обратно.
— Это не похоже на ответ.
— Если я начну всерьёз объяснять принцип, нам, наверное, придётся неделю подряд не спать по ночам. Устраивает?
Грейс мгновенно нырнула обратно в дубовую бочку.
Иногда бывают вещи поважнее любопытства.
Когда она снова села на стул, как прежде, пейзаж, который до этого был тёмным и позволял различить лишь смутные очертания предметов, снова стал ярким.
— Пристегни ремень. Видишь ремешок у правого плеча? Зацепи застёжку на нём за петлю у левого бедра.
Вместо того чтобы спрашивать, что он имеет в виду, Грейс решила просто следовать инструкциям.
Она рассудила, что будет быстрее выполнить всё, что ей говорят, а уже потом разобраться, что к чему, вместо того чтобы задавать вопросы по поводу каждого действия.
Соединив петли на ремнях, как велел Гриц, Грейс крепко зафиксировала тело на стуле.
Ремни не сдавливали настолько сильно, чтобы было трудно дышать, но всё же несколько ограничивали свободу движений.
— Что дальше?
— Просто сиди смирно. Я покажу тебе кое-что интересное.
Не успела Грейс спросить, что именно он подразумевает под «кое-чем интересным».
Клац!
С громким звуком вход дубовой бочки, в которую забралась Грейс, закрылся.
А за пределами бочки было видно, что к дубовой бочке Грица были прикреплены две длинные верёвки, натянутые до предела.
Как бы это назвать?
Это было похоже на поводья, соединяющие лошадь с каретой…
«…Погодите. Лошадь и карета?»
Мозг и интуиция Грейс одновременно забили тревогу.
— Нет, подожди секунду—
— Ну что, поехали!
Прежде чем Грейс успела закончить фразу, дубовая бочка Грица покатилась вперёд.
И, естественно, дубовую бочку Грейс, соединённую с ней, потащило следом.
— Кьяаааа… а-а-а… а?
Грейс, которая почти инстинктивно закричала, вскоре почувствовала, как сила её крика стремительно ослабевает.
Бочка Грица катилась.
Бочка Грейс тоже катилась.
Но сама Грейс внутри не катилась.
Потому что стул и подставка для ног, на которых она сидела, оставались неподвижными.
При поворотах она чувствовала, как инерция тянет её тело в сторону, однако благодаря конструкции кресла, плотно охватывавшей тело, и удерживающим ремням это было вполне терпимо.
Нет.
Даже не просто терпимо.
«…А ведь это весело?»
От этого анахроничного аттракциона с дубовыми бочками в голове Грейс бешено хлынул дофамин.
Она не могла самостоятельно управлять движением и просто следовала за Грицем, но именно это позволяло ей без всякого напряжения наслаждаться скоростью и стремительно меняющимся пейзажем, не испытывая стресса от необходимости «вести».
Дубовые бочки, которые сначала мчались лишь по коридорам особняка Карнелиан, вскоре заметили большое окно и прямо через него вылетели наружу.
— Держи рот крепко закрытым. А то язык прикусишь.
Взлёт, а затем падение.
Бум!
Удар при столкновении с землёй оказался довольно ошеломляющим, но не настолько сильным, чтобы причинить физическую боль или травму.
Кроме того, вероятно, потому, что маршрут изменился с гладких коридоров здания на неровную открытую местность, сама дубовая бочка начала трястись и подпрыгивать, ещё сильнее усиливая ощущение скорости и острых впечатлений.
Грейс, переполненная восторгом, повысила голос:
— Признайся! Ты ведь на самом деле не нищий, правда? Какой нищий в этом мире разъезжает на такой штуке?!
Учитывая расстояние между двумя бочками и царивший вокруг хаос, вопрос было трудно нормально расслышать, но Гриц ответил так, будто всё было очевидно.
Его голос звучал не столько как крик издалека, сколько как голос, доносящийся из какого-то отверстия внутри дубовой бочки, служившего динамиком.
— Ц-ц, не думай, что та бочка, в которой едешь ты, и моя — одно и то же. Как ты вообще смеешь сравнивать модель для новичков с профессиональной?
— Тогда мог бы посадить меня в свою!
— Там и мне одному тесно, мелкая.
— Но если можно тесниться в маленьком пространстве вместе с такой красивой девушкой, разве это не удача?
— Раз ты уже несёшь такую чушь, значит, наконец-то освоилась. Увеличиваем скорость.
Стоило Грицу договорить, как скорость вращения бочки мгновенно удвоилась.
Деревья, которые только что казались крошечными точками вдали, в мгновение ока оказывались совсем рядом, а ещё через миг снова превращались в далёкие точки.
Увидев городские пейзажи так скоро после начала поездки, Грейс занервничала.
— П-помедленнее, разве не стоит? А если мы вот так врежемся в людей?
Из-за фестиваля улицы и без того были намного более оживлёнными, чем обычно.
Если эти скоростные катящиеся дубовые бочки ворвутся в такую толпу, случится невообразимая катастрофа.
Ответ Грица на её тревогу пришёл не словами, а действием.
В тот момент, когда они достигли окраины города, Грейс отчётливо увидела, как из бока бочки Грица внезапно высунулся посох.
А затем она увидела зрелище, как бочка взмыла высоко в воздух, словно выполняя прыжок, стоило посоху удариться о землю.
С каким-то странным ощущением замедленного времени две дубовые бочки приземлились на крышу какого-то здания.
Обычно при таком приземлении должен был раздаться громкий грохот или крыша могла повредиться, но почему-то удар оказался мягким.
С этого момента началось время прыжков, а не катания.
Иными словами, вместо того чтобы катиться по крышам, они подпрыгивали, пружиня и перелетая с одного места на другое.
Видя оживлённый фестиваль внизу, Грейс засияла глазами.
В обычных обстоятельствах неудивительно было бы почувствовать морскую болезнь, но Грейс, переживавшая такое впервые, об этом даже не знала.
Она также не заметила, что вокруг её тела начал постепенно распространяться слабый ореол света.
Хотя две довольно большие дубовые бочки носились по крышам, люди их не замечали.
Мало кто вообще смотрел вверх, а движения Грица были слишком неуловимыми.
Благодаря этому Грейс могла от души наслаждаться фестивалем и впитывать царившую вокруг оживлённую атмосферу.
Одного этого было более чем достаточно, чтобы её удовлетворить, однако у Грица, похоже, были другие планы.
— Хм. Душа любого фестиваля — это, в конце концов, еда.
— А? Нет, и так всё прекрасно. А вдруг мы испортим атмосферу, если покажемся людям только ради того, чтобы купить что-нибудь поесть?
— Есть способы. Просто смотри.
На одной из крыш Гриц временно отсоединил верёвки, соединявшие две дубовые бочки, после чего в одиночку спрыгнул на площадь.
Люди удивились, когда с неба упала дубовая бочка, но, увидев, как она начала выполнять различные трюки, размахивая посохом, они, похоже, решили, что это часть фестиваля, и начали наблюдать с улыбками.
Грейс внимательно следила за происходящим с крыши.
В мастерстве Грица действительно было что-то такое, что притягивало взгляды.
Хотя он не произнёс ни слова, большая часть его тела была скрыта внутри дубовой бочки, а лица вообще не было видно, он умудрялся искусно выражать самые разные эмоции, используя лишь движения руки и посоха.
Кроме того, он демонстрировал всевозможные трюки: делал вид, будто ходит только на посохе, взбирался по стенам, жонглировал камнями.
Особенно зрелищным оказался трюк, в котором он вращался, стоя на руках.
Перед этим представлением люди дружно разразились восторженными возгласами.
Воодушевлённые зрители начали бросать в дубовую бочку монеты и прочие мелочи.
Часть этих монет Гриц втянул внутрь бочки, но остальные отправил прямо к нескольким торговым палаткам, после чего указал посохом на выставленную еду.
Смысл этого жеста был совершенно очевиден, поэтому торговцы с радостью передали ему еду, а Гриц, получив её, тут же исчез в воздухе.
Несколько человек попытались проследить, куда он делся, но отследить эту безумную дубовую бочку, способную взбираться по стенам с помощью одного лишь посоха, было практически невозможно.
Даже Грейс, наблюдавшая сверху, на мгновение потеряла его из виду — что уж говорить об остальных?
Тук-тук.
Раздался стук по дереву, и крышка дубовой бочки Грейс ненадолго открылась, после чего внутрь передали несколько блюд.
В качестве бонуса рядом со стулом словно сама собой появилась небольшая столешница, на которой было удобно размещать еду.
Грейс окончательно отказалась от попыток понять устройство этой странной конструкции.
В любом случае, было весело и удобно — чего ещё желать?
Уличная еда оказалась по-настоящему вкусной.
Грейс была чрезвычайно довольна тем, как всё складывалось.
Пусть это и оказалось совсем не тем свиданием под чужими личинами, которое она изначально себе представляла, — по-своему всё было достаточно весело.
Много ли вообще найдётся людей в этом мире, способных похвастаться тем, что они прокатились на бешеной скорости в огромной дубовой бочке?
Так что Грейс могла сказать это совершенно искренне, без малейшего сожаления:
— Спасибо. Мне и этого вполне хватило.
— Ещё не закончили. Что значит «хватило»?
— …?
Проблема заключалась в том, что, даже если Грейс уже была довольна, Гриц — нет.
Если аттракцион уже запущен, мало того, что пассажир кричит, будто ему хватит, и умоляет его остановить.
Убедившись, что Грейс закончила перекусывать, Гриц тут же направил бочку к следующему месту назначения.
— П-подожди! А куда мы вообще едем?
— Ты сказала, что тебе хватило. Вот и сиди спокойно и смотри!
Дубовая бочка двинулась.
Она прыгала, катилась, двигалась совершенно немыслимыми способами.
С крыши на крышу, из одного переулка в другой, через стены, взбираясь по самым разным поверхностям.
Грейс, ошеломлённо глядевшая на стремительно мелькавшие пейзажи, вдруг заметила, что Гриц начал подниматься на гору за пределами города.
И не на какую-нибудь гору.
На часть огромного горного хребта, отделявшего эту землю от внешнего мира.
По крутому склону, настолько опасному и изломанному, словно его когда-то вырубили из камня, — по местности, куда даже горные смотрители почти не заглядывали, — дубовая бочка шаг за шагом карабкалась вверх, словно сама природа и законы физики для неё ничего не значили.
Кресло, прежде расположенное параллельно земле, теперь наклонилось почти вертикально, и всё тело Грейс тряслось и раскачивалось вместе с ним. Даже при её крепких нервах ей стало страшно.
— Э-это точно нормально?!
— А если ненормально, что ты собираешься делать?
— …?
Проигнорировав Грейс, которая сегодня, кажется, особенно часто изображала над головой целое облако вопросительных знаков, бочка продолжила подъём.
Выше. Ещё выше. И ещё.
Зелень, заполнявшая всё поле зрения, постепенно редела, пока наконец не сменилась серым камнем и жёлтым песком.
Тук.
Дубовая бочка остановилась.
Голос Грица вывел Грейс из оцепенения.
— Вылезай.
Голос был резким и совершенно не ласковым, но в нём слышалась какая-то странная, едва уловимая игривость.
Не сумев понять, что именно чувствует — раздражение? Облегчение? — Грейс послушно выбралась наружу.
— Ваааау…
И её глаза заблестели.
Перед ней раскинулась невероятная картина.
Нежные колосья, ожидающие жатвы. Редкие цветы, распустившиеся тут и там. Длинная река, серебром сверкавшая под солнечными лучами.
Здесь и там стояли здания, а между ними двигались крошечные точки — вероятно, люди.
Велария.
Её родной край, земля, на которой она прожила всю жизнь, лежала перед глазами словно нарисованная на картине.
— Вот это да… Так вот как всё выглядит сверху.
Грейс снова и снова кивала, тихо мыча себе под нос.
М-м.
Да, казалось, лучше завершения для экскурсии и придумать было невозможно.
— Насмотрелась?
— Да! Такое зрелище я точно никогда в жизни не забуду!
— Тогда пора переходить к следующему.
— К следующему?
Грейс склонила голову набок.
Она была уверена, что уже увидела всё, что здесь можно было увидеть, и совершенно не понимала, куда ещё Гриц собирается её вести.
Но вместо ответа Гриц покатил свою дубовую бочку вперёд.
Грейс пошла за ним. На этот раз — на собственных ногах.
Конечно, ехать в бочке было бы удобнее, но Грейс не стала просить подвезти её.
Она решила, что раз Гриц сам не предлагает, значит, на то есть причина.
И она действительно была.
На самой вершине высокой горы…
Пейзаж, открывшийся с противоположной стороны от места, где она только что вышла из бочки, ошеломлял уже совсем по-другому.
— …
На этот раз Грейс не произнесла ни единого восхищённого возгласа.
Она просто стояла и смотрела перед собой с совершенно пустым выражением лица.
Простор.
Незнакомый, необъятный простор.
Иначе и быть не могло.
Велария была землёй, где она родилась и прожила всю жизнь.
Неважно, бродила ли она по земле или смотрела на родные места с большой высоты — всё это оставалось знакомым.
Но зрелище, открывшееся теперь перед ней, было миром, который она прежде знала лишь по рассказам.
Никогда не видела его своими глазами.
— Внешний мир…
Там стоял замок настолько величественный, что на его фоне даже особняк Карнелиан казался ничтожным.
Вдалеке возвышалась башня, настолько высокая, что, казалось, пронзала облака.
Огромные дороги и повозки. Бескрайняя равнина. Лес, окутанный странным туманом.
Места, о которых Грейс слышала только в сказках.
И места, о которых она прежде вообще никогда не слышала.
— А…
Грейс захотелось стукнуть себя по голове за собственную глупость.
Она мысленно отругала ту дурочку, которая так поспешно сказала: «Такого зрелища я никогда в жизни не забуду».
Потому что теперь подходящих слов для того, что она чувствовала, уже просто не находилось.
— Это лишь часть мира, — раздался рядом голос Грица. — Мест, которых отсюда не видно, гораздо больше. И они куда обширнее всего, что ты сейчас видишь. Сколько раз я тебе говорил? Этот континент до чёртовой матери огромен.
Грейс стояла неподвижно, и слова Грица достигали её слуха одно за другим.
— Если всё пойдёт по плану, объектом веры в твоей родной земле станешь ты, а не то Божество-Хранитель. Иногда это может ощущаться как кандалы. Когда такое случится — вспомни этот вид.
В конце концов, это Божество-Хранитель — всего лишь местный главарь, который играет в короля на отшибе мира.
Перед лицом этого необъятного пространства само слово «бог» уже не казалось ни таким тяжёлым, ни таким особенным.
Так что Грейс не нужно было чувствовать себя скованной этим именем.
Если понадобится, пусть считает его всего лишь украшением, от которого можно избавиться в любой момент.
Слова Грица звучали безразлично, но за этим безразличием чувствовалась забота.
Грейс заставила себя улыбнуться.
Ну а если во время чего-нибудь хорошего на глаза навернутся слёзы — разве это не испортит атмосферу?
— …Да. Я никогда этого не забуду.
Ни этот вид.
Ни твои слова.
Пожалуйста, пусть лёгкая дрожь в моём голосе сойдёт за очередную странность характера, мысленно попросила Грейс.
На протяжении всего праздника жители Веларии испытывали смешанные чувства.
Нельзя было сказать, что они были плохими.
В эпоху, где развлечений почти не существовало, праздник, на котором можно было вдоволь есть и пить, был однозначно желанным событием.
Тем более что его щедро поддерживала правящая семья, управлявшая этой землёй и открывшая свои склады для народа.
И всё же, даже смеясь и болтая с окружающими, люди ощущали где-то в глубине души лёгкую тревогу. Или, скорее, сомнение.
«Правда ли, что Божество-Хранитель сменится?»
«Правда ли, что нам больше не придётся выбирать и приносить в жертву новую жрицу?»
«Было бы хорошо, если всё действительно получится… Но что, если мы просто зря обнадёжимся?»
Люди восторженно поддерживали Грейс, но значительная часть этой поддержки была довольно расчётливой.
Дело было не в том, что они всем сердцем верили в слух.
Скорее, они предпочитали поверить, потому что так было проще жить с собственной совестью.
И потому что, если слух окажется правдой, это принесёт им немалую выгоду.
И это было неизбежно.
Как можно было искренне поверить в то, что девушка, с которой ещё совсем недавно ты жил в одном городе, вдруг станет богом?
Поэтому в последний день праздника…
Люди, собравшиеся на пшеничном поле, уже покинули шумный центр города, где всё это время звучали смех и разговоры.
В их глазах читались лёгкое недоверие и подозрение.
Грейс, прекрасно ощущая на себе эти взгляды, уверенно вошла в пшеничное поле.
Вокруг неё собралось несколько тысяч человек.
А может, даже десятки тысяч.
И все они смотрели на неё сияющими глазами.
Но Грейс не обращала на это внимания.
В конце концов, это всего лишь маленькое сельское мероприятие.
Нечего нервничать. Нечего чувствовать себя обременённой. Нечего делать из этого трагедию.
Шурх.
Пальцев Грейс коснулся один нежный колос.
Ему ещё требовалось время и труд, прежде чем он сможет подарить людям радость урожая.
Грейс взялась за него и тихо закрыла глаза.
Это не была молитва богу.
Обычный священник или жрица молится тому богу, в которого верит, а затем получает взамен божественную силу.
Но Грейс находилась в положении человека, который собирался занять само место божества.
Поэтому её желание не было обращено к кому-то находящемуся где-то там.
Она лишь формировала собственную мысль, превращая её в чёткое намерение.
Пусть колосья на этом поле станут полнее.
Пусть люди едят досыта хотя бы чуть чаще.
Пусть они спят немного спокойнее.
Когда желание обрело завершённую форму, вокруг тела Грейс начала распространяться божественная сила.
Однако её эффект пока был не слишком велик.
Зёрна действительно налились сильнее и сами колосья стали крупнее, но это происходило лишь с несколькими из бесчисленного множества растений.
Да, это всё ещё было чудом.
Но недостаточно впечатляющим, чтобы мгновенно потрясти огромную толпу, собравшуюся вокруг.
Так продолжалось до тех пор, пока…
Из дубовой бочки, стоявшей в углу пшеничного поля словно обычная декорация, не хлынул слабый поток маны.
Он мягко окутал всё поле.
У этой маны не было ни особых свойств, ни каких-либо уникальных способностей.
Она просто переливалась сияющим цветом — от серого к серебристому, — следуя образу Грейс.
Для любого искусного мага такой способ использования маны был бы невероятным расточительством.
Никакой пользы для атаки.
Никакой для защиты.
Никакой для лечения.
Но сейчас этого было достаточно.
— О?
— О-о-о!
То тут, то там раздались удивлённые возгласы.
Благодаря искусному управлению маной Грица людям казалось, будто серебряное сияние, исходящее из тела Грейс, окутывает всё огромное пшеничное поле.
Картина получилась настолько величественной и божественной, что сама собой порождала ожидание:
Сейчас произойдёт нечто особенное.
А само это ожидание людей уже становилось желанием.
И стекалось к Грейс.
Ложь и истина поменялись местами.
Вернее…
Ложь стала истиной.
Собравшиеся желания стремительно обогащали силу вокруг Грейс, заставляя колосья наливаться всё сильнее.
Увидев собственными глазами это чудо, люди испытывали изумление и благоговение.
А их изумление и благоговение порождали ещё больше желаний.
И всё это превращалось в ещё большую силу.
Во многих отношениях происходящее было невозможным.
Обычный человек изначально не обладает способностью превращать собственные желания в силу.
Такая функция дана лишь существам, которые изначально родились божественными созданиями небес.
Если достичь уровня Трансцендента, можно было обойти богов-посредников и напрямую собирать божественную силу.
Но достичь Трансцендентности именно на основе божественной силы было невероятно трудно.
И это вполне естественно.
Сама природа божественной силы такова, что человек не может использовать её без посредничества существ, которых изначально называют «богами».
А значит, если бог сочтёт ситуацию невыгодной для себя, он в любой момент может перекрыть поток божественной силы.
Боги даровали своим верующим божественную силу, чтобы увеличивать их число.
Но если какой-нибудь верующий начинал становиться настолько сильным, что мог угрожать самому богу, бог просто ограничивал подачу силы.
Или удерживал его в узде, заключая невыгодные договоры.
Для обычного, небожественного существа стать «богом» — в каком-то смысле означало создать себе конкурента.
И Грейс, разумеется, не была Трансцендентом.
Поэтому использовать Божество-Хранителя как посредника, объявляя себя его преемницей, изначально было полной бессмыслицей.
Какой бог позволит жрице открыто называться существом, которое однажды его заменит?
Именно так.
Если только…
Если только этот бог не сошёл с ума настолько, что перестал контролировать собственное «я» и оказался полностью во власти тех самых желаний, которыми прежде должен был управлять.
Именно поэтому всё оказалось возможным.
Далеко от пшеничного поля.
В святилище, куда не ступала человеческая нога, раздался беззвучный крик.
Его ощущали лишь двое из всех жителей Веларии:
Гриц.
И Грейс.
Почувствовав, что вера, прежде обращённая к нему, постепенно перетекает к другому существу, Божество-Хранитель в ярости попыталось перекрыть Грейс поток силы.
Но сделать это оказалось нелегко.
Потому что жители уже были пленены «чудом», которое Грейс только что явила перед их глазами.
Чем сильнее жители Веларии признавали Грейс Божеством-Хранителем, тем труднее самому Божеству было сопротивляться этим желаниям.
Можно было повернуть заевший кран, уменьшив поток воды.
Но полностью перекрыть его было невозможно.
Поэтому перед Божеством-Хранителем оставалось лишь два пути.
Либо смиренно позволить украсть свою веру, превратившись в нечто вроде почётного старейшины на задворках собственной территории.
Либо убить Грейс прежде, чем вера окончательно перейдёт к ней.
Взгляд Грица оставался спокойным.
Сегодня вечером. В крайнем случае — к ночи.
Всё будет решено.
Используй восприятие жителей, чтобы занять место Хранителя.
Чтобы этот план удался, прежде всего Грейс должна была продемонстрировать людям способности Хранителя. Ведь «кандидатка, которая унаследует силу после смерти Хранителя» и «будущий Хранитель, уже обладающий силой Хранителя» — это совершенно разные вещи.
Однако одновременно с этим план нельзя было превращать в затяжное противостояние.
Каким бы пассивным ни был Хранитель, было бы слишком наивно ожидать, что он станет спокойно сидеть сложа руки, когда его силу у него буквально отбирают.
Поэтому последовательность действий, которую разработали Гриц и Грейс, выглядела следующим образом.
Сначала запустить едва заметный слух — посеять среди людей мысль о том, что такое вообще возможно, что Грейс может стать следующим Хранителем.
Затем, в тот момент, когда соберётся как можно больше людей, например в последний день фестиваля, устроить грандиозное представление прямо перед их глазами.
Тактика «сначала сложить сухие дрова, облить их маслом, а уже потом поднести огонь» сработала превосходно, и слух о чуде, которое сотворила Грейс, с невероятной скоростью разлетелся по всей территории.
Теперь оставался лишь один этап.
Успокоить Хранителя, который наверняка сходил с ума от ярости, наблюдая, как его владения прямо на глазах утекают из рук.
— Сюда.
Была глубокая ночь, и даже лунный свет казался тусклым.
Лицо главы рода Карнелиан, ведшего их к святилищу Хранителя, застыло от напряжения и тревоги.
Дорога к святилищу была тайной, известной лишь нынешнему и предыдущим главам рода. Но если дело было только в этом, главе рода вовсе не требовалось лично становиться проводником.
Ему достаточно было заранее сообщить Грицу дорогу, а затем остаться в поместье и ждать.
Однако глава рода решил отправиться вместе с ними.
С одной стороны, он рассуждал так: если уж ему всё равно придётся преклонить колени перед Грицем и Грейс, то лучше сделать это до конца. С другой — им двигало отчаянное желание перестать быть слугой чудовища, созданного его собственными предками.
Глава рода достал из-за пазухи ключ и отпер внушительные железные ворота, словно созданные для того, чтобы не пропустить внутрь ни единого незваного гостя.
Затем их троих встретил совсем другой мир.
— Хаа…
— Ух…
Лица главы рода и Грейс мгновенно исказились.
Святилище не представляло собой огромного здания. Оно было устроено куда проще: особый железный забор окружал участок земли, принадлежащий роду Карнелиан.
Иными словами, здесь не существовало границы между помещением и улицей, а значит, воздух внутри не должен был отличаться от воздуха снаружи.
И всё же стоило им пересечь ворота, как обоим показалось, будто дыхание внезапно перехватило.
Воздух был липким.
Казалось, что замкнутое пространство заполнили маслянистые испарения.
Но странности на этом не заканчивались.
— Т-трава…!
Обычно от главных ворот святилища до самой дальней его части тянулась аккуратно выложенная каменная дорожка.
Но теперь между камнями проросло бесчисленное множество сорняков, лениво покачивающих листьями.
Глава рода поморщился и попытался отодвинуть траву ногой, чтобы пройти дальше.
Но попытка тут же провалилась.
Хрусть!
— А?!
Он всего лишь хотел оттолкнуть растительность носком обуви.
Однако та часть ботинка, которая коснулась листа, была начисто срезана.
Словно кусок тофу поднесли к неподвижному лезвию.
Глава рода побледнел. Ещё немного — и вместе с ботинком он лишился бы ступни.
В этот момент Гриц заговорил:
— Возвращайся отсюда. До этого места ты нас достаточно проводил.
— Н-но…
— Дважды повторять не буду. Иди и охраняй вход снаружи, чтобы случайные люди ненароком не попали под удар.
Глава рода до этого украдкой следил за настроением Грица, и лишь получив новое поручение, заметно облегчился.
Он развернулся и ушёл.
За воротами остались только Гриц и Грейс.
— Ты тоже можешь вернуться. Сражаться я и один способен.
— Нет.
Грейс ответила без колебаний.
— Это ведь битва, которая определит, как пройдёт вся моя дальнейшая жизнь? И ты хочешь, чтобы я просто сидела дома и ждала, пока мне перепадут крохи?
— Даже если пойдёшь со мной, что ты сможешь сделать, кроме как смотреть? Если собираешься только мешаться под ногами, лучше уйди сейчас.
— Буду я мешать или нет — это станет известно только после того, как мы попробуем.
С этими словами Грейс уверенно шагнула вперёд.
И без малейшего колебания наступила прямо на тот самый сорняк, который глава рода пытался отодвинуть ногой, едва не лишившись ступни.
В подобной ситуации было бы совершенно неудивительно, если бы её ногу разрезало на несколько частей.
Однако Грейс не пострадала.
Её обувь осталась целой, а сорняк, утративший свою недавнюю остроту, увял на глазах и рассыпался в пыль.
— Видишь? Я тоже всё это время не бездельничала.
Грейс упёрла руки в бока и гордо выпятила грудь.
— Хо…
Гриц тихо протянул.
В его голосе не было привычной насмешки. Напротив, в нём слышалось искреннее удивление.
Укреплять растения, превращая их одновременно в клинки и ловушки, — такова была власть Хранителя.
А теперь Грейс нейтрализовала эту власть собственной силой, заставив траву увянуть.
Учитывая, что обращаться с божественной силой Грейс начала всего несколько дней назад, а заметно выросла её мощь лишь сегодня днём, скорость её развития была поистине поразительной.
— Хотя условия получения этой силы довольно замороченные, божественная сила действительно нечто невероятное. Если бы это увидели мечники или маги, они бы кричали, что это жульничество.
— Если им что-то не нравится, пусть сами становятся жертвенными кандидатками и живут каждый день, не зная, доживут ли до завтра.
Грейс слегка пожала плечами и серьёзно сказала:
— Позволь мне идти с тобой до конца. Не знаю, смогу ли чем-нибудь помочь, но по крайней мере мешать не стану.
— Хм. Ладно. Делай как хочешь.
Гриц не стал спорить с её решимостью.
На самом деле он лишь в последний раз проверял, действительно ли она готова идти дальше. Оставлять её он никогда всерьёз не собирался.
Если бы собирался, то не привёл бы её сюда и уж точно не рассказал бы весь план.
Др-р-р-р…
Раздался звук катящегося дубового бочонка.
Ш-ш… хрусть.
Рядом слышались шаги Грейс, топтавшей траву.
Два разных звука сопровождали их продвижение вперёд.
Чем дальше они шли, тем более липким становился воздух, а форма и природа растений становились всё более причудливыми.
Наконец они достигли самой глубокой части святилища — его внутреннего святилища, куда не ступала человеческая нога.
На крыше каменного здания размером примерно с небольшой дом…
Их взгляды встретились с «ним».
На первый взгляд существо напоминало человека, облачённого в золотые и зелёные одежды и увешанного многочисленными украшениями.
Но человеком оно не было.
Верхняя половина его тела сохраняла прекрасную человеческую форму, однако другая была словно плотно оплетена зелёными листьями и золотистыми стеблями злаков.
Правое крыло напоминало птичье, покрытое белыми перьями.
Но вместо левого крыла из тела тянулись многочисленные стебли и корни, извивавшиеся подобно щупальцам.
Нижней половины тела не существовало вовсе.
Вместо неё бесчисленные человеческие кости цеплялись друг за друга, переплетаясь в уродливый клубок.
— ……
Грейс невольно сглотнула.
Если честно, до этого момента она не могла до конца понять поведение главы рода.
Если Хранитель действительно был настолько опасен, почему тот просто не собрал солдат и не попытался подчинить его?
Но глава рода даже не пытался.
Если бы он попытался и потерпел поражение — это было бы ещё понятно.
Однако он не предпринимал ничего.
Теперь, увидев бога собственными глазами, Грейс наконец поняла почему.
Это было чудовище.
Но одновременно с этим оно было богом.
Отвратительное и прекрасное.
Кощунственное и божественное.
— Ты опоздала, Жрица.
Существо открыло рот.
Заговорил Хранитель.
Чудовище смотрело прямо на Грейс.
— Я знаю, что ты устроила эту мелкую уловку. Знаю, что это было проявлением неповиновения. Но я прощу тебя.
— Люди ведь глупые дети. Они боятся того, чего не понимают, и называют это злом.
— Ты совершила глупость по своему неведению. Разве я, как родитель этой земли, могу за это тебя ругать?
— Ещё не поздно. Подойди ко мне и помолись. Обними меня — и я научу тебя тому, что твои предшественницы должны были сделать для тебя.
Голос Хранителя был исполнен безупречной доброты.
Его взгляд был мягким, словно он смотрел на младенца, завёрнутого в пелёнки.
Внезапно Грейс почувствовала, будто её голову заполнил сладкий мёд.
Лицо Хранителя вдруг стало похоже на лица родителей, которых она никогда не видела.
А человеческие кости, прикреплённые к нижней части его тела, каким-то образом превратились в прекрасных женщин, протягивающих к Грейс руки.
Грейс почти неосознанно сделала шаг вперёд.
Улыбки Хранителя и бывших жриц стали ещё шире.
Зззззззззз-дзынь!
— Нет. Я отказываюсь быть твоей жрицей.
Но чары продержались всего один шаг.
Грейс хлопнула себя по щеке, возвращая ясность сознания, затем бросила на Хранителя холодный взгляд.
И объявила:
— Я отказываюсь.
Грейс собрала вокруг себя божественную силу.
Серебряная и пепельно-серая энергия, резко контрастировавшая с золотой божественной силой Хранителя, окутала её тело.
Иллюзия, исказившая её восприятие, тут же рассеялась.
Лицо Хранителя, ещё мгновение назад исполненное милосердия и святости, теперь смотрело на Грейс совершенно безэмоционально.
А лица бывших жриц, прежде наполненные добротой и радостью от встречи с младшей сестрой, теперь плакали кровавыми слезами и смотрели на неё с завистью и ненавистью.
— Ха-ха-ха! Ты действительно умеешь держать своё слово!
Гриц расхохотался от души, словно был невероятно доволен.
Он явно имел в виду слова Грейс о том, что она по крайней мере не станет обузой.
На губах Грейс тоже появилась улыбка.
Дубовый бочонок с Грицем внутри закрутился на месте.
Весь окружающий лес был наполнен золотой божественной силой, исходившей от Хранителя.
Силой веры, копившейся здесь на протяжении столетий.
Даже если подключить трубу к такому огромному резервуару и создать путь для оттока его содержимого, на то, чтобы выкачать всю божественную силу, всё равно потребовалось бы немало времени.
Поэтому было совершенно ясно, что нужно делать.
— Эй.
— Это уже лучше, чем «ты», но всё-таки было бы приятнее, если бы ты называла меня по имени.
— Ладно. Тогда молись как следует. Или медитируй? Веди ментальную битву? Да без разницы. Просто поглощай поток божественной силы, исходящий от этого ублюдка, как можно быстрее.
Гриц усмехнулся.
— Раз уж мы зашли так далеко, быть героиней победы ведь интереснее, чем просто наблюдать со стороны?
— Поняла. Но разве нормально говорить такое прямо перед ним? Это, случайно, не какой-нибудь хитрый план — использовать меня как приманку?
— Что, мне не доверяешь?
Грейс тихо хихикнула.
Прямо там, где стояла, она опустилась на колени, села в ритуальную позу и сложила руки перед собой.
Поза человека, возносящего молитву кому-то свыше.
Иными словами — совершенно беззащитная поза.
Одновременно серебряные и пепельно-серые оттенки, струившиеся вокруг тела Грейс, начали медленно вытеснять золотой цвет, заполнявший пространство.
— Глупая. И снова глупая.
Одновременно со словами Хранителя стебли растений — вернее, то, что следовало называть щупальцами, прикреплёнными к его телу вместо крыльев, — рванулись к Грейс.
Но атака не закончилась на этом.
Листья, срывавшиеся с окружающих деревьев, полетели вперёд, словно сюрикены.
Ядовитая пыльца, наполненная токсинами и злобой, устремилась к дыхательным путям.
Из-под земли взметнулись корни, пронзая воздух подобно копьям.
А вредители, способные уничтожать растения, захлопали крыльями и ринулись вперёд.
Это была великая работа божества.
Сила, накопленная благодаря жертвоприношениям, постоянной вере и поглощению людей, обладавших выдающимися качествами, достигла уровня, с которым обычный клон просто не мог сравниться.
Яростное сопротивление Грейс оказалось бессмысленным.
Первым был разрушен дубовый бочонок, защищавший её.
Щупальца пробили его насквозь, и обломки жалко разлетелись в стороны.
Мгновенно устранив препятствие, Хранитель снова протянул щупальца к Грейс.
Она наверняка услышала зловещий треск разбиваемого бочонка.
Но даже тогда Грейс не изменила позы.
Она продолжала сидеть с закрытыми глазами и сложенными руками.
Это и было проявлением доверия сероволосой девушки к Грицу.
И именно в тот момент, когда щупальца уже почти достигли её шеи…
— Согласен. Действительно глупо.
Появился свет.
Раздался удар.
И лишь затем пришёл звук.
БУХ-БУХ-БУХ-БУХ-БУХ-БУХ-БУХ-БУУУМ!
Щупальца, острые как лезвия листья, ядовитая пыльца, корни, подобные копьям, и злобные вредители — всё это в одно мгновение было разнесено в клочья и отброшено назад.
Глаза Хранителя слегка расширились.
Для человека это, возможно, называлось бы изумлением.
Из рассеивающейся пыли показались золотые волосы.
— Впрочем, глупые люди мне нравятся.
Человек, носивший обломки дубового бочонка словно маску, произнёс это с удивительно довольной интонацией.
Разум Хранителя забил тревогу.
Существо перед ним было уже не тем, что мгновение назад.
Его речь.
Его движения.
Его аура.
И прежде всего — само его присутствие.
Всё это теперь находилось на совершенно ином уровне.
Перед Хранителем стояло существо, которое уже нельзя было считать неразвитой формой жизни, способной быть растоптанной богом одним движением.
Человек заговорил:
— Кстати, ты знаешь старую как мир и очень королевскую историю о нищем и принце?
Хранитель не ответил.
Он не понял вопроса.
Поэтому вместо ответа Хранитель обрушил на него новую атаку.
А человек ответил тем же.
На сцене, где единственной зрительницей была девушка с закрытыми глазами, развернулась битва, достигшая пределов легенды.
Топ-топ-топ-топ-топ!
Земля содрогнулась от яростной дрожи.
От крохотных сорняков, не достававших даже до лодыжек, до гигантских деревьев, казалось, способных заслонить собой солнечный свет, — все растения, напитанные божественной силой Хранителя, обрели подобие звериной свободы и пришли в движение.
Цель у них была одна.
Наказать безумца, осмелившегося посягнуть на место бога, и его сообщницу.
Листья стали клинками, стебли — хлыстами, корни — копьями.
Пчёлы, комары и прочие насекомые с зловещими намерениями ринулись следом, а из-под земли бесшумно выползали многочисленные твари.
Даже мечник, способный одним взмахом срубить дерево, не мог разом уничтожить целый лес.
Даже маг, способный в одиночку спалить деревню, не мог мгновенно истребить такой рой насекомых.
Перед яростью природы, перед яростью бога человеку оставалось лишь склонить голову в страхе.
И потому…
— Божественная сила — это сила молитвы. Из-за своей особенности воплощать желания практически в том виде, в каком они были загаданы, её легко принять за более простую и универсальную силу, чем магия. Но если задуматься как следует, всё не так однозначно.
Человек, который беззаботно продолжал что-то говорить, не выказывал ни малейшего страха перед этой яростью.
Он не дрожал.
Не цепенел.
Он вообще, по всем меркам, уже находился за пределами категории «человек».
Безумец — потому что оторвался от всего привычного и обыденного.
Сверхчеловек — потому что превзошёл человеческие пределы.
А может, он одновременно относился к обеим категориям.
Перед лицом подавляющей армии леса мужчина лишь небрежно взмахнул запястьем.
В его руке был обычный деревянный посох.
Не отполированный до блеска маслом, не изготовленный из редкой древесины необычного оттенка, а самый заурядный инструмент — просто достаточно длинная ветка дерева.
Однако результат, который мужчина создавал одним её движением, никак нельзя было назвать заурядным.
Свист.
Вслед за движением посоха родился крохотный ветерок.
По сравнению с листьями, летевшими с силой стрел, это была ничтожная, почти бессильная мощь.
Но мужчине было всё равно.
Чтобы одолеть нечто быстрое и сильное, вовсе не обязательно обладать ещё большей и более мощной силой.
Слабое двигает ничтожное.
Ничтожное — обычное.
Обычное — могущественное.
Лёгкий ветерок, который не смог бы охладить даже каплю пота, сам того не заметив, превратился в огромный вихрь и поглотил все летящие листья.
Мягкость одолела силу.
Мужчина продолжил говорить среди шелестящих листьев, утративших всякую скорость и силу.
— Боги этого мира многобожны. Они не едины, у каждого есть собственная сфера власти, а значит, и молитвы, обращённые к богам, обладают определённой направленностью. Вряд ли кто-нибудь станет молиться богу войны о плодородии. Как бы ни выглядело его первоначальное происхождение, со временем этого Хранителя признали богом земледелия. Поэтому и сила, которой он способен распоряжаться, в значительной степени заточена под эту сферу.
Следующими атаковали стебли.
Оружие, исполненное злобы: стоило ему коснуться плоти, как оно разрывало её, а затем обвивало тело и одним движением выворачивало его.
В ответ посох мужчины воплотил в себе новый принцип.
Иллюзию.
То, что кажется находящимся здесь, хотя его нет. И то, чего, казалось бы, нет, но что на самом деле существует.
Принцип обмана, наваждения и пленения посредством изменчивых, причудливых движений.
Стебли мгновенно потеряли ориентацию, сбитые с толку сложной и свободной траекторией посоха, а в следующее мгновение переплелись и завязались друг с другом в тугой узел, лишившись возможности двигаться.
— Конечно, это не обязательно плохо. Бесцветная и лишённая запаха божественная сила способна делать что угодно, но её эффективность и КПД оставляют желать лучшего. А вот божественная сила, пропитанная молитвами, демонстрирует ужасающую мощь в пределах своей специализации. Тебе стоит хорошо это запомнить, ведь впредь тебе предстоит обращаться с божественной силой.
Даже сражаясь с Хранителем, мужчина обращался вовсе не к нему.
Словно именно это его и разозлило — или, быть может, Хранитель увидел в этом ещё одну возможность для атаки.
В бой ринулись новые враги.
Корни, похожие на копья, внезапно выстреливали из земли.
Атака, которую было трудно даже заметить, не говоря уже об уверенном уклонении.
Мужчина лишь небрежно ударил навершием посоха о землю.
Ни звука.
Ни дрожи.
Потому что это означало лишь одно: удар не нашёл пути для передачи силы и оказался потрачен впустую.
Словно пытаясь ударом по горе поразить корову, стоящую за ней, Принц-Кронпринц вложил в удар столько веса, что корни под землёй были раздроблены без единой капли лишней силы.
А то, что вместе с ними были раздавлены всевозможные копошившиеся там насекомые, стало лишь приятным дополнением.
— ……
Посреди этого хаотичного сражения Грейс не сдвинулась ни на дюйм.
Она продолжала сидеть в молитвенной позе.
И это было отнюдь не легко.
Каждый раз, когда до её ушей доносился звук чего-то ломавшегося или разрезаемого, ей инстинктивно хотелось открыть глаза и посмотреть, что происходит вокруг.
На поле боя, где единственная ошибка могла стоить жизни, закрыть глаза и сосредоточиться на чём-то одном требовало невероятной концентрации.
Холодный пот струился по спине, тело невольно дрожало.
Но Грейс не сдавалась.
Это была её вера в Грица — человека, который показал ей, уже смирившейся с ожиданием собственной жертвенной смерти, новый путь.
Это была и её упрямая гордость, её соревновательный дух, её решимость как следует исполнить возложенную на неё роль.
«…Я чувствую её».
Новое ощущение, не похожее ни на одно из пяти привычных чувств, — нечто, что можно было назвать интуицией или духовным восприятием, — становилось всё острее.
Невидимый поток, начинавшийся от жителей Веларии, проходивший через посредника по имени Хранитель и в конце концов вливавшийся в саму Грейс.
Сложно было понять, что значит «украсть» то, чего нельзя ни коснуться, ни удержать руками.
Но Грейс ухватилась за слова Грица.
«Божественная сила — это сама молитва. И одновременно сила, отвечающая на молитвы. Значит, мне нужно просто пожелать».
Она втягивала всё больше силы.
Быстрее.
Жаднее.
В её воображении возникло лишь одно.
Дерево.
Огромное дерево, которое растёт, впитывая из почвы, именуемой Хранителем, воду и питательные вещества, называемые божественной силой.
— Дерзко. И вновь дерзко.
Почувствовав попытку Грейс, Хранитель заговорил, и его голос смешался с потоком божественной силы, который она поглощала.
— Я — бог, о котором ты молилась. Я — защита, о которой ты просила. Ты бесчисленные века росла под моей опекой — и теперь осмеливаешься отплатить мне враждой?
Грейс возразила.
«Какой ещё бог? Какая защита? Ты просто чудовище. Эта земля была бы плодородной и без тебя. Ты лишь обманом заставлял людей страдать от неурожаев».
— Откуда тебе знать?
— Ты веришь словам Главы семьи? Веришь всему, что он наговорил? Даже если сам Глава семьи не лгал, разве не допускаешь, что и его самого могли обмануть?
— Разве родители станут рассказывать своим детям о собственных постыдных поступках во всех подробностях? Неужели ты думаешь, среди них не нашлось ни одного Главы семьи, который оправдывал бы себя словами: «Мы тоже были жертвами. Во всём виноват бог»?
Грейс на мгновение судорожно втянула пустой воздух.
Словно следуя за её колебанием, поток божественной силы, текущий оттуда сюда, ослаб.
— Дитя. Седовласое дитя, рождённое в Веларии. Если я исчезну, исчезнет и защита, которой пропитана эта земля.
— Бесчисленные люди будут голодать. Они превратятся в скелеты и станут проклинать тебя.
— Как ты понесёшь эту карму? Как примешь на себя эту ненависть?
«Даже если это правда, мне достаточно занять твоё место. Тогда больше никого не придётся приносить в жертву».
— Откуда тебе знать, что это правда? Разве это не всего лишь слова, услышанные тобой от другого человека? Где гарантия, что он не солгал?
— Что ты вообще знаешь о нём? Знаешь его личность? Ты хоть раз видела его лицо? Знаешь, что он за существо, почему обладает такими выдающимися способностями и откуда пришёл?
— Разве тебе никогда не казалось странным, что именно в тот момент, когда ты оказалась в отчаянном положении, появился подходящий спаситель и предложил вполне правдоподобное решение?
Хранитель без конца подбрасывал сомнения, непрерывно пытаясь поколебать решимость Грейс.
И Грейс признавала: в его словах действительно был смысл.
Да, существование Грица во многом оставалось загадкой.
Хотя она поставила на кон всю свою жизнь, доверившись его словам в этой безумной авантюре, на самом деле Грейс практически ничего не знала о Грице.
Кто он?
Почему обладает столькими способностями? Откуда он столько всего знает?
Почему вообще проявил к ней доброту?
Почему вдруг изменил манеру речи?
Каковы его истинные намерения?
Она не знала.
Не могла знать.
Он был подозрителен.
«—И всё равно этого достаточно».
И всё же Грейс произнесла это.
«Как ты и сказал, я почти ничего о нём не знаю. Возможно, он меня обманывает. Возможно, использует. Возможно, когда-нибудь я пожалею о своём решении».
Но даже так.
«Когда я нашла его, я почувствовала интерес. Когда он показал мне новый путь, я почувствовала надежду. Мне стало легче на душе, когда я смеялась и болтала с ним. А когда он утешал меня и поддерживал, я была по-настоящему счастлива».
Кем бы ни был Гриц.
Каковы бы ни были его планы.
Даже если всё это окажется выдумкой и ложью.
Чувства, которые она испытывала благодаря ему и рядом с ним, были настоящими.
В этом она не сомневалась.
А значит, этого было достаточно.
«Мой ответ не изменится».
Словно подтверждая твёрдость решимости Грейс, поток божественной силы стал ещё круче и стремительнее.
Дерево, ещё недавно бывшее маленьким ростком, разрослось в могучее древо, а вокруг него расцвели бесчисленные цветы.
— Ах, какое же ты глупое и бесстыдное создание!!
Как Хранитель благодаря связанному потоку божественной силы смог заглянуть в мысли Грейс и узнать её намерения, так и Грейс ощутила мысли самого Хранителя.
Осознав, что больше не сможет убедить Грейс, Хранитель отбросил всякую осторожность и обрушил на неё всю свою мощь, стремясь убить её.
В мысленном пространстве Грейс была целиком поглощена поглощением божественной силы, а в реальности оставалась совершенно беззащитной и бессильной.
Перерезать ей горло листом.
Позволить насекомым укусить её и впрыснуть яд.
Да что угодно.
Стоило лишь одной атаке достичь цели — и её жизнь закончилась бы.
— Хм. Наверное, я слишком часто использовал его в последнее время. До меча ему далеко, но посох тоже неплох. Привычка действительно многое значит.
Однако даже такой простой удар не мог пройти через этого человека.
Ярость природы.
Бедствие, способное при желании перебить всех людей в Веларии.
Не могло пробить защиту одного-единственного человека.
Тем временем золотое сияние, прежде заполнявшее всё вокруг, заметно поблекло.
А на смену ему лес постепенно заполнял серебристо-серый свет.
Соотношение стало примерно пятьдесят на пятьдесят.
Из-за разницы в навыках Грейс пока не могла мгновенно воспроизвести способности Хранителя, но по количеству накопленной силы уже сравнялась с ним.
Гр-р-р-р-р-р-о-о-о-о-о-а-а-а-а-а-а-а-р!!
Словно в последней отчаянной попытке, весь лес содрогнулся.
Деревья переплелись, образуя кости.
Стебли сплелись, формируя плоть.
Листья сомкнулись, покрывая тело подобием кожи.
А вместо сердца находился сам Хранитель.
— ■■■■■■■■■■■!!
Гигантский деревянный голем, возвышавшийся более чем на сто метров, издал оглушительный рёв.
Чудовище столь невероятных размеров, что человек рядом с ним казался насекомым, со всей силы обрушило кулак на Грейс и мужчину.
— Хм… Действительно. По рангу он, возможно, и не дотягивает до Трансцендентного уровня, но один только объём силы впечатляет. Если даже полубог способен на такое, то эпоха расцвета Пантеона… Должно быть, тогда было по-настоящему страшно.
Мужчина перехватил посох поудобнее.
До этого он свободно размахивал им, не принимая никакой определённой стойки.
Но теперь впервые встал в настоящую боевую позицию.
— Похоже, в последнее время я стал немного самоуверенным. Хороший опыт. Мир действительно огромен, и мне ещё многому предстоит научиться. Это радует.
Сила.
Не отразить.
Не выдержать.
Не ударить в слабое место.
Просто сбить его прямым ударом.
Именно такой метод избрал мужчина.
Вокруг посоха заклубилась чудовищная аура.
Одновременно под ногами Грейс возник магический круг, окруживший её защитой от последующей ударной волны.
Кулак голема и посох мужчины столкнулись.
Жители Веларии, разбуженные от сна непрекращающимися толчками и грохотом, в страхе закрывали головы и дрожали от рева, подобного которому им не доводилось слышать за всю жизнь.
Никто не увидел столкновения целиком.
Лишь его последствия.
Более половины верхней части голема — начиная с правой руки — было попросту снесено.
А свет, в котором больше не осталось ни капли золота, теперь сиял исключительно чистым серебристо-серым цветом.
И этого было достаточно, чтобы рассказать всем об исходе битвы.
— Что это вчера ночью было? Землетрясение?
— А может, молния?
— Какая ещё молния без дождя? Точно землетрясение!
— Все ошибаетесь! Я своими глазами видел! Под луной стоял гигант!
— Этот опять пьяный бред несёт.
— Никакой это не бред!!
Жители Веларии не переставали перешёптываться.
Оглушительный грохот и дрожь земли, прокатившиеся по всей территории. Многие собственными глазами видели, как в слабом лунном свете мерцали золотистое и серебристо-серое сияние.
С каждой минутой слухи множились, менялись и обрастали всё новыми догадками и предположениями, сея среди людей смятение.
— Хранитель умер.
Чтобы разом положить конец всей этой неразберихе, вскоре было опубликовано официальное заявление семьи Карнелиан.
— Хранитель был чрезвычайно доволен пышным празднеством, устроенным жителями, и перед завершением своего земного пути провел «Обряд преемственности».
— Различные звуки и сияние, которые жители наблюдали минувшей ночью, были лишь последствиями обряда, успешно завершённого к настоящему моменту.
— Новая Хранительница, леди Грейс, велела своим подданным не тревожиться и продолжать жить как прежде, а также заверила, что отныне больше не будет необходимости выбирать и приносить в жертву новых жриц.
Хотя известие о смене поколения поначалу повергло жителей в замешательство, вскоре они приняли заявление семьи Карнелиан.
В конце концов, признаков грядущих перемен было предостаточно — чего стоил хотя бы недавний фестиваль. Поэтому люди решили, что рано или поздно неизбежное должно было произойти, и вот теперь оно наконец произошло.
Семья Карнелиан запретила жителям приближаться к старому святилищу, но намеренно позволила им наблюдать за ним издалека.
И одного этого оказалось более чем достаточно.
Останки деревянного голема, даже в разрушенном состоянии возвышавшиеся на десятки метров, внушали людям благоговение уже одним своим видом.
Все деревья поблизости были вырваны с корнем во время создания голема, поэтому ничто не мешало обзору.
Так жители постепенно стали считать деревянного гиганта «сброшенной оболочкой Хранителя», а это удивительное зрелище ещё сильнее укрепило их веру в неё.
— Операция прошла успешно. Жители успокоились, никаких нарушений в состоянии посевов не обнаружено.
В кабинете особняка Карнелиан.
Докладывая с подчеркнутой почтительностью, глава семьи время от времени украдкой поглядывал на Грейс.
Казалось бы, для него, хозяина собственного кабинета, подобное унизительное положение должно было стать ударом по гордости. Но главу семьи такие мелочи совершенно не волновали.
Стоило Грейс узнать правду о Хранителе и о деяниях предыдущих глав семьи — и ему конец.
Более того, власть и легитимность семьи Карнелиан зиждились на том, что они происходили от божественной крови. Если Грейс, став «новым божеством», объявит, что отныне не придаёт значения этой древней родословной, конец наступит ещё быстрее.
Да что там всё это.
Если Грейс в образе Хранителя просто взмахнёт унаследованной силой со словами «Хия!», главе семьи останется только издать «А-а-а!» и отправиться на тот свет.
Несколько представителей клана, так и не сумевших осознать, как изменилось положение дел, ещё пытались заявлять:
«Она ведь раньше была всего лишь жертвенной пищей. Давайте задобрим её и снова будем управлять ею как захотим!»
Глава семьи приказал повесить их всех.
Причин подчиниться было уже столько, что если кто-то всё ещё хотел попытаться взять верх, напоминая Грейс о её прошлом положении, — пусть хотя бы сам избавит всех от хлопот и умрёт.
— Что ж, это хорошие новости. А я уже начала думать, что действительно придётся вмешаться и применить силу, если с урожаем что-нибудь пойдёт не так.
С этими словами Грейс протянула руку к цветочному горшку в углу кабинета.
В тот же миг, как серебристо-серое сияние, исходившее от её ладони, коснулось растения, едва сформировавшийся бутон мгновенно раскрылся. Более того, цветок тут же начал размножаться, и вскоре весь горшок оказался заполнен целым букетом.
Совершенно очевидно, что обычным поливом и солнечным светом такого результата не добиться.
Глава семьи невольно сглотнул.
Он опасался, что после исчезновения Хранителя силы Грейс тоже могут пропасть. Но, увидев её сейчас, понял, что тревожился зря.
— Ну, тогда я пойду. Не знаю, когда вернусь… Хотя, наверное, это не так уж важно, верно? Прежний Хранитель ведь тоже особо не вмешивалась в происходящее. Ах, но кое-что запомни.
Серые глаза Грейс устремились на главу семьи.
Она и раньше была необычайно красивой, но теперь, когда вокруг её тела струилось серебристо-серое сияние, её облик стал настолько загадочным и прекрасным, что его действительно можно было назвать божественным.
— Я оставляю тебя и Карнелиан в покое не потому, что мне нравится ваша семья. Я просто не хочу устраивать хаос, который возникнет, если раскрыть людям всю правду. Но если вред, причиняемый вашей семьёй, когда-нибудь перевесит тот хаос… что ж, думаю, дальше объяснять не нужно.
— Я-я всё запомню. Уверяю вас, вы не будете разочарованы.
Увидев, как глава семьи буквально трясётся от страха, Грейс лишь слегка пожала плечами и направилась к окну.
Серебристо-серая божественная сила окутала её тело.
А когда глава семьи снова поднял глаза, Грейс уже не было.
Глава семьи наконец позволил себе тяжело вздохнуть.
Он почему-то чувствовал, что отныне жизнь не станет для него проще.
Но ничего не оставалось, кроме как считать происходящее кармой.
Грейс неспешно шла по городским улицам.
Ещё совсем недавно стоило ей появиться на улице, как жители начинали всячески реагировать: кто-то пытался заговорить с ней, кто-то шептался за спиной.
Теперь же она спокойно шла прямо посреди улицы без единого сопровождающего, и никто не пытался к ней обратиться или даже перешепнуться, заметив её.
Нет.
Словно никто вообще не замечал её присутствия.
Грейс с горькой улыбкой пробормотала:
— А ведь действительно универсальная штука.
По своей природе божественная сила была силой, исполняющей желания.
Если Грейс того хотела, она могла укрепить тело, исцелить раны или, как сейчас, подавить собственное присутствие.
Разумеется, и здесь существовали ограничения.
Унаследованная Грейс божественная сущность относилась к божеству земледелия, поэтому лучше всего её сила проявлялась именно во всём, что было связано с сельским хозяйством.
Во всех остальных случаях расход божественной силы был крайне неэффективным, а некоторые вещи и вовсе оказывались ей недоступны — всё зависело от ситуации.
Если сказать, что создать огонёк размером с небольшой факел было для неё сложнее и затратнее, чем одним желанием сделать плодородными поля, насколько хватало глаз, — наверное, это поможет понять разницу.
Но Грейс совершенно не была этим недовольна.
Если подумать, уже само наличие подобных способностей было почти невероятным.
Согласно объяснениям Грица, чтобы существо, не являющееся божеством, могло напрямую использовать желания людей в качестве силы, оно должно было достичь Трансцендентного уровня.
Однако Грейс, не будучи Трансцендентом, всё же могла непосредственно превращать людские желания в божественную силу.
Гриц что-то рассказывал о захвате божественной силы, о ритуале преемственности и прочих вещах, но, если честно, Грейс почти ничего из этого не поняла.
Она лишь знала, что стала чем-то вроде обретённого божества.
И что само по себе это было совершенно безумным явлением.
Неизвестно, сколько времени она продолжала идти.
Наконец город остался позади, и шаги людей стали редкими.
Впереди показался новый, уже вполне приличный приют с просторным двором. Там весело играли дети.
На губах Грейс появилась тёплая улыбка.
Круглые пухлые щёчки и чистая, добротная одежда говорили о том, что условия жизни детей здесь теперь были куда лучше прежних.
Что и неудивительно.
Все знали, что новая Хранительница когда-то сама жила в этом месте.
Теперь кто осмелится смотреть свысока на детей, у которых нет родителей?
Грейс долго колебалась, стоит ли подойти к детям, но в конце концов всё же отвернулась.
— Что такое? Не собираешься поздороваться? Они ведь тоже были бы рады тебя увидеть.
И прямо перед ней возник одинокий дубовый бочонок, стоящий посреди дороги.
Выражение лица Грейс мгновенно изменилось.
Смущение, подозрение, радость, восторг.
Последнее чувство было сильнее всего, но она тут же спрятала его под маской нелепого возмущения и надула губы.
— А разве ты не должен сначала сказать кое-что другое?
— Что именно?
— «Прости», конечно! Что мне ещё делать, когда ты вот так внезапно исчезаешь?! Ты хоть знаешь, как я переживала?
В тот день, когда закончилась битва, Гриц исчез, не дав никаких объяснений.
Когда Грейс открыла глаза и увидела разбросанные по земле осколки дубового бочонка, она испытала настоящий шок.
Она догадывалась, что всё закончилось победой: голос Грица, который она слышала перед тем, как потерять сознание, звучал совершенно спокойно, а вокруг не было ни крови, ни трупов.
Но между предположением и уверенностью лежала огромная пропасть.
— «Прости»? Как бы не так. Я хожу куда хочу. Как какой-то там жалкий бог посмел покуситься на свободу нищего?
На лбу Грейс вздулась крестообразная жилка.
Она молча подошла и со всей силы пнула дубовый бочонок.
— Эй! Эта девчонка теперь людей избивает!
— Да, избиваю! И что с того?! Неужели так сложно хотя бы словами сказать «прости»?!
— Эй, хватит пинаться! Дырку сделаешь, соплячка! Это вообще-то едва ли не новая замена — предыдущий бочонок разбили!
— Если ты проделал дыру в чьём-то сердце, будь готов получить сдачи!!
После довольно продолжительной потасовки Грейс наконец плюхнулась на землю, словно совершенно выбившись из сил, и прислонилась спиной к дубовому бочонку.
— Думаю, пока оставлю семью Карнелиан в покое. Место это во многом отвратительное, но если они полностью рухнут, обязательно найдётся кто-нибудь новый, кто попытается прибрать власть к рукам. А ведь нет никакой гарантии, что новый хозяин окажется лучше прежних.
— Хехех, а почему бы тебе просто не выбрать кого-нибудь по душе? Или можешь сама править. Теперь ведь поток божественной силы должен быть куда мощнее, чем раньше?
— Ни за что. Мне и раньше надоело, когда меня называли «жрица-ним» и всячески мне угождали. От одной мысли о том, как люди начнут носиться со мной, если прямо назовут богиней, уже страшно.
— Так поэтому ты даже к своей семье не показываешься? Боишься, что их отношение к тебе изменится?
— Да. Я думала прийти к ним и сказать, чтобы они не обращали внимания на всё это и продолжали относиться ко мне как раньше… но потом поняла, что это не сработает.
Даже если сама Грейс скажет им не переживать, тем, кто будет слышать эти слова, всё равно будет нелегко.
По сути, она заставила бы другого человека выполнять сложную задачу лишь ради собственного эгоизма.
А даже если каким-то чудом её действительно продолжили бы воспринимать в приюте как обычную девочку, могли бы появиться слухи, будто Грейс чрезмерно благоволит конкретному учреждению или определённым людям. А такие слухи однажды вполне могли стать причиной раздора.
Даже нынешние чистосердечные дети…
Кто знает, какие мысли придут им в голову, когда они вырастут и начнут смотреть на мир иначе.
— Поэтому я решила отправиться в большой мир. Туда, где будут новые люди, ничего обо мне не знающие. Новые места, которым ничего не известно ни о жрицах, ни о Покровительницах. Новые мечты. Ну, правда, время от времени придётся возвращаться. Если совсем оставить территорию без присмотра, тут ведь наверняка начнутся проблемы.
— Понятно.
— А ты не можешь пойти со мной?
Гриц не ответил.
Грейс продолжила:
— Я знаю, что ты пришёл попрощаться в последний раз. Знаю, что собираешься уйти. Поэтому и спрашиваю. Пожалуйста, не уходи. Останься рядом со мной.
— У всего есть конец.
— Даже если я скажу, что, если ты сейчас кивнёшь, сможешь стать возлюбленным первой красавицы Веларии, которая вдобавок является её Покровительницей?
— Твоя самоуверенность и любовь к себе действительно достают до небес. Но нет так нет.
— Это жестоко. Я ведь так искренне прошу.
— Хехех, ты ведь с самого начала знала, что я такой человек. Чего теперь удивляешься?
— И правда. Как же я умудрилась привязаться к такому странному чудаку? Одна только мысль о том, что я призналась мужчине, чьего лица даже ни разу не видела, а он меня отверг, так меня обижает, что я сейчас заплачу.
Грейс глубоко вздохнула.
Но вместо слёз или попыток удержать его она продолжила совершенно спокойно:
— Хорошо. Тогда я сдамся.
— Разумное решение.
— Ты кое-что неправильно понял. Я имела в виду, что сдамся… сдаваться тебе.
— А?
Грейс поднялась на ноги.
На её лице появилось живое, озорное выражение.
Затем она совершенно серьёзно опустилась на колени и сложила руки в молитве, обращённой к Грицу.
— Ты, чьего лица я не знаю.
— Ты, кто сам выбрал для себя самое низкое место, а потому оказался свободнее и никого не боялся.
— Только ты услышал голос меня, захлёбывающейся отчаянием и кричащей под маской улыбки.
— Ты заставил меня смеяться. Ты спас меня.
— И потому ты — мой бог.
— Если все люди обращают свои молитвы ко мне, то я буду обращаться со своими молитвами к тебе.
— Если все воспевают меня и называют богиней, то я одна буду возносить хвалу тебе.
— Тебе не нужно исполнять мои молитвы. Всё, чего я желаю, я добьюсь сама.
— Если ты говоришь, что не останешься рядом со мной, тогда я сама отправлюсь туда, где будешь ты, и останусь там.
— Тебе не нужно ждать меня.
— Тебе не нужно останавливаться.
— Просто… позволь мне молиться тебе.
Надолго повисла тишина.
— Ты сама добровольно подписываешься на одни неприятности. Делай что хочешь.
Короткий ответ наконец прозвучал в тишине.
Грейс открыла глаза.
Перед ней ничего не было.
И всё же она улыбнулась.
Жрица, чья искренняя молитва была услышана, улыбалась.
Территория Веларии совершенно не была утопией, наполненной мечтами и надеждами.
Однако, если рассуждать объективно, то хотя бы с точки зрения общественной безопасности это было место, превосходящее другие государства Центрального континента.
Из-за изолированного положения в котловине здесь не было подходящего места, через которое можно было бы сбежать в случае чрезвычайной ситуации, и, наоборот, почти не приходилось опасаться вторжения внешних врагов.
Как и в любом месте, где живут люди, мелкие преступления здесь тоже время от времени случались, однако почти не встречалось тех, кто сделал преступность своей профессией.
— В этих краях полно опасных типов. Будет большой бедой, если такая молодая девушка, как ты, будет путешествовать одна. Так почему бы тебе не пойти с нами, а?
— Хухуху, верно, верно. Тебе даже не придётся многим нам отплачивать, так что не переживай!
Поэтому, впервые столкнувшись с разбойниками после того, как покинула Вeларию, Грейс подумала:
«Не может быть. Они действительно вот так появляются?»
Из ворчания трактирных завсегдатаев и рассказов стариков, сидящих в креслах-качалках, Грейс знала о существовании разбойников и горных бандитов, но услышать о них в рассказах и столкнуться с ними лично — совершенно разные вещи.
Не замечая, что Грейс смотрит на них так, словно перед ней действительно материализовались призраки из страшной истории, разбойники продолжали самодовольно ухмыляться.
— Похоже, барышня испугалась, а?
— Ещё бы она не испугалась, увидев твою рожу!
— А разве дело не в вонючем запахе, который от тебя исходит?
— Ничего, привыкнет. С этого дня ей ещё предстоит вдоволь насладиться этим запахом!
Словно решив отбросить даже то жалкое подобие предлога, которое они изначально пытались изобразить, разбойники заржали и принялись отпускать пошлые и непристойные шуточки.
Они вели себя так, словно Грейс уже была у них в руках, и с её точки зрения это было настолько нелепо, что она невольно задумалась: что же вообще у них в головах?
«Хотя, возможно, там вообще ничего нет».
Здравый смысл подсказывал, что если женщина путешествует в одиночку по безлюдной дороге, без единого сопровождающего, то за этим наверняка должна стоять какая-то веская причина.
То, что они даже не подумали об этом и уже вели себя так, словно победили, явно говорило о крайней недалёкости и полном отсутствии опыта.
Итак, что же теперь делать?
Грейс на мгновение задумалась.
На самом деле способов было множество.
Она могла прямо сейчас заставить лозы прорасти у них под ногами и призвать щупальцевого монстра, который пришёлся бы по вкусу разве что крепким плотоядным растениям. Или, как в городе, просто стереть своё присутствие и незаметно уйти.
А если ничего из этого — усилить тело божественной силой и просто физически отшлёпать их.
— Хм?
Именно в этот момент на краю её поля зрения появилось необычное облако пыли.
Мельком взглянув туда уголком глаза, Грейс увидела карету.
Однако при ближайшем рассмотрении она показалась ей весьма странной.
Во-первых, карета ехала не по ухоженной дороге, а по заросшему травой и усеянному гравием полю.
Обычно на таком месте карета не смогла бы развить полную скорость: её ход должен был замедлиться, а то и вовсе остановиться. Но по какой-то причине эта карета продолжала двигаться вперёд без малейших колебаний.
Да и скорость у неё была ненормальной.
Вообще-то кареты не отличаются особой быстротой.
Каким бы быстрым и сильным ни был конь, он не способен в полной мере проявить свои возможности, таща за собой огромный корпус кареты, пассажиров и различный груз.
Конечно, многое зависит от породы лошади и веса груза, но в среднем карета движется лишь немного быстрее идущего человека.
А уж на такой неухоженной дороге скорость неизбежно должна была ещё больше снизиться. Это было естественно.
Однако эта карета неслась с почти ветреной скоростью, словно бросая вызов самому здравому смыслу.
— Хм? Что это?
— Там что-то приближается.
Похоже, разбойники заметили карету лишь мгновение спустя. Они повернули головы, и на их лицах впервые появилось лёгкое напряжение.
Некоторые из них даже сжали оружие, словно готовясь к возможной схватке, но Грейс не могла обратить на это внимания.
Потому что сейчас было не время зацикливаться на подобных мелочах.
«…У меня со зрением что-то не так? Почему кажется, будто карету тянут люди, а не лошади?»
Грейс несколько раз протёрла глаза, но увиденное не изменилось.
Пока она пребывала в замешательстве, карета подъехала прямо к ним и остановилась.
— Фух.
Девушка, управлявшая каретой, тихо выдохнула.
У неё было настолько миловидное, почти детское лицо, что она казалась ребёнком. Золотистые глаза сияли, а длинные чёрные волосы были собраны в хвост.
На поясе девушки, словно обычный аксессуар, висела рукоять меча.
Она склонила голову перед людьми, которые ошарашенно на неё уставились, и произнесла:
— Ах, одну секунду. Она сейчас выйдет.
Не было необходимости спрашивать, кого именно она имела в виду.
С тихим стуком дверь кареты открылась, и на землю ступила другая девушка.
— Хм.
От неё исходила настолько холодная, почти безжалостная атмосфера, что рядом с ней становилось не по себе. Непроницаемые зелёные глаза, длинные ярко-оранжевые волосы.
На поясе у неё, в отличие от мечницы, висела большая книга.
Девушка пролистала лежавшую у неё в руках стопку бумаг и остановилась на определённой странице.
— Моррисон с крестообразным шрамом. Вымогательство, убийство, похищение и изнасилование. Работорговля. Честно говоря, даже не поймёшь, человек это или гоблин.
— Ч-что?! А вы ещё кто такие, сучки?!
Словно ошеломлённый словами оранжеволосой девушки, один из разбойников, до этого стоявший как вкопанный, повысил голос и зарычал.
На гладкой стороне его головы красовался заметный крестообразный шрам, и, судя по всему, именно он был главарём банды.
Черноволосая девушка шагнула вперёд.
— Эм… вы случайно не собираетесь сдаться? Учитывая тяжесть ваших преступлений, наказания вам, скорее всего, не избежать, но, возможно, нам удастся заменить смертную казнь каторжными работами.
В её словах, произнесённых одновременно с тем, как она почесала щёку, чувствовалась искренняя доброжелательность.
Однако разбойники восприняли это как издевательство.
— Ха! После таких слов я прямо чувствую себя полным идиотом! Чего стоите? Взять их!
По приказу главаря чуть меньше десятка разбойников одновременно выхватили острое оружие и встали в боевые стойки.
В ответ черноволосая девушка взялась за висевшую на поясе рукоять меча.
Увидев это, разбойники уставились на неё с выражением полнейшего недоумения.
Некоторые даже покрутили пальцем у виска, насмешливо намекая, что девушка сошла с ума.
— Эта сумасшедшая совсем рехну…
Фраза разбойника внезапно оборвалась.
Вж-ж-жух!
В воздухе вспыхнула насыщенная тёмно-синяя аура, заменившая собой отсутствующий клинок.
Одного её вида было достаточно, чтобы даже не слишком сообразительные разбойники инстинктивно поняли: дело плохо.
Шваак!
В тот миг, когда созданный из ауры клинок рассёк воздух, вслед за ним разлетелись бесчисленные лепестки цветов.
Парящие в воздухе лепестки словно обладали собственной волей. Они касались оружия разбойников и стирали поражённые участки, словно ластиком, после чего оружие разлеталось в стороны.
Увидев, как оружие в их руках мгновенно превратилось в бесполезный хлам, большинство разбойников застыло в оцепенении.
Лишь самые сообразительные, включая главаря, попытались сбежать.
Но убежать им не удалось.
Фррр.
[Здесь тебе нужно бежать изо всех сил, не останавливаясь, лишь для того, чтобы оставаться на одном месте. Если хочешь куда-нибудь попасть, тебе придётся бежать как минимум в два раза быстрее этого.]
Когда книга оранжеволосой девушки раскрылась, в воздухе всплыли загадочные фразы, вызвавшие странное явление.
Несмотря на отчаянные движения ногами, разбойники не могли сдвинуться с места ни на дюйм.
Их лица начали бледнеть, приобретая синеватый оттенок.
Меньше чем за десять секунд две девушки полностью обезвредили целую банду разбойников.
После этого они повернули головы к Грейс.
По их взглядам было заметно, что они размышляют, как поступить дальше.
Грейс достала из-за пазухи кошелёк и спросила:
— Случайно, в вашей карете нет свободного места? Я могу заплатить за проезд.
Так состоялась первая встреча Героя, Мудреца и Святой — сцена, напрочь лишённая величия и совершенно не подходящая для того, чтобы напрямую войти в героическую легенду.
Империя Айзерна. Столица Каластия. Резиденция наследного принца — Золотой Облачный дворец.
Взгляд.
Люсидра смотрела на наследного принца. Наследный принц продолжал заниматься бумагами.
Взгляд.
Люсидра смотрела на наследного принца. Наследный принц прилежно ставил печати на документы.
Взгляд.
Люсидра смотрела на наследного принца. Наследный принц пил чёрный чай.
Взгляд.
Люсидра смотрела на наследного принца…
[…Ах, да сколько можно?! Я больше не выдержу!! Если говорить о человеческих нормах, то когда человек всем своим видом показывает: «Мне нужно тебе кое-что сказать!» — и при этом пялится тебе прямо в лицо, ты хотя бы должен как-то отреагировать! Как можно вообще никак не реагировать больше трёх часов?!]
Размахивая чёрными крыльями от возмущения, Люсидра выплеснула всё своё раздражение.
Услышав её, наследный принц склонил голову набок.
— А разве это должно было означать, что ты хочешь мне что-то сказать?
[Конечно! А зачем ещё человеку просто так пялиться на лицо другого человека?!]
— Довольно узкое суждение. Мне доводилось встречать немало людей, которые, получив возможность, могли бы день или два неотрывно смотреть мне в лицо, погрузившись в собственные мысли. Просто такие возможности предоставляются нечасто.
— ……
Даже бывшая Великая Архидемоница не смогла удержаться от мысли:
«Какой же он, мать его, невыносимый ублюдок».
Особенно раздражало то, что, глядя на это гладкое, безупречное лицо, невольно начинало казаться, будто он действительно говорит убедительные вещи.
— Так что же ты хотела сказать?
[Насчёт того, что ты сделал в этот раз. Ты собираешься повторить подобное в следующий раз?]
— Хм?
Наследный принц ненадолго задумался, а затем, поняв, о чём она говорит, покачал головой.
— Нет. Вряд ли мне снова придётся менять местами основное тело и клона, если только обстоятельства не вынудят меня пойти на это. Честно говоря, в этот раз пришлось превысить пределы сразу в нескольких отношениях.
Он был наследным принцем Империи.
Его расписание было забито до отказа, а его положение не позволяло ему даже просто прогуливаться по улицам в одиночку.
Даже здесь, в этом кабинете, стоило пройти через одну дверь — и там уже находились рыцари сопровождения и слуги. А чиновники беспрерывно входили и выходили, принося всё новые дела.
Люсидра говорила, что три часа смотрела на него, но это было возможно лишь потому, что каждый раз, когда кто-нибудь входил, она умело скрывала своё присутствие в тени наследного принца.
На самом деле времени, которое они провели вдвоём, едва ли набралось больше часа.
Казалось бы, можно было использовать клона, чтобы отвлекать внимание окружающих, пока настоящее тело покидает дворец, но и это было непросто.
В Империи существовало несколько обладателей способностей, способных заметить неладное при одном взгляде на клона.
Причём двое из них как раз являлись учителями наследного принца.
Даже в этот раз сколько же усилий пришлось приложить, чтобы выкроить промежутки времени, не пересекающиеся с обладателями способностей, способными распознать личность наследного принца?
После активного использования способностей Люсидры к пространственному перемещению и более чем недели подготовки настоящее тело смогло действовать самостоятельно лишь считанные мгновения.
Неудивительно, что после победы над Божеством-Хранителем наследный принц исчез, не попрощавшись ни с кем.
[Ну, тогда ладно.]
Удовлетворившись ответом наследного принца, Люсидра слегка улыбнулась уголками губ.
[А что насчёт следующего клона? В прошлый раз ты победил демона, в этот раз прикончил бога… Неужели в следующий раз собираешься разобраться с каким-нибудь диким Трансцендентом?]
— Я даже не могу с уверенностью сказать, что сам одержал бы победу над настоящим Трансцендентом. Как же я могу пытаться сделать это с помощью клона? К тому же какое-то время я не смогу вкладывать в клонов много сил.
Наследный принц лениво посмотрел в окно.
— В этот раз мне каким-то образом удалось провернуть подмену незаметно, но наверняка найдутся те, кто почувствовал лёгкую нестыковку. Теперь за каждым моим шагом будут следить куда внимательнее обычного, поэтому какое-то время мне придётся сократить ресурсы, которые я вкладываю в клонов.
[Разве это не создаст проблем?]
— Изначально не каждый клон должен быть сильным. По крайней мере следующие три будут сосредоточены на своих задачах, используя в качестве главного оружия не боевое мастерство, а другие области.
[А если одного из них где-нибудь убьют?]
— Я постараюсь этого не допустить, но если такое произойдёт… разве не такова судьба?
Услышав это беззаботное замечание наследного принца, Люсидра мысленно выразила соболезнования тем, с кем ей ещё даже не довелось познакомиться.
Как и ожидалось, этому чудовищному наследному принцу явно немного не хватало человечности.
Территория Кардианской республики, расположенной в северо-центральной части континента, на карте, если смотреть на неё сверху, напоминала тыкву.
Верхняя часть тыквы представляла собой остров.Нижняя часть — материк.А перешеек между ними был заполнен голубыми водами пролива.
За тем, почему Кардиан обладал столь необычной формой, стояла одновременно нелепая и печальная история.
Всего несколько десятилетий назад север и юг Кардиана были совершенно разными государствами.
Проблема заключалась в том, что правители обоих этих государств были до ужаса некомпетентны.
Высокие налоги. Коррупция среди знати. На фоне отчаянной нищеты и голода первым взбунтовался север.
Бесчисленные граждане вышли на улицы с призывами к революции, а северная королевская семья не сумела должным образом справиться с происходящим.
Сорокасемикилометровый пролив был слишком узким, чтобы остановить пламя революции, и жители юга, наблюдавшие, как их северные соотечественники свергают собственное правительство, тоже больше не смогли терпеть.
Головы членов королевских семей оказались под гильотиной, а революционеры обоих государств провозгласили новую страну, заявив:
«Отныне мы едины».
Они надеялись, что теперь, когда нечестивые правители исчезли, наконец наступит счастье, и предавались ликованию, празднуя одержанную победу.
Однако на этом сладкий сон и закончился.
Революционеры, которые ещё недавно дружно плечом к плечу свергали королевские семьи и укрепляли товарищество, теперь начали спорить о том, каким должен быть путь нового государства.
Одни утверждали, что пламя революции необходимо распространить на другие страны.
Другие кричали, что в первую очередь следует заняться благосостоянием народа.
Третьи требовали казнить не только королевские семьи, но и всех дворян.
Четвёртые предупреждали, что чрезмерное насилие лишь вызовет ещё более сильную ответную реакцию.
Северяне считали, что, поскольку именно они первыми начали революцию и именно оттуда она распространилась на юг, инициатива должна принадлежать им.
Южане же полагали, что вести за собой новое государство должна их сторона, поскольку у неё была большая территория и многочисленнее население.
Правительство оказалось неспособно нормально выполнять свои функции и погрузилось в хаос, а потому провинции тоже не могли остаться в стороне.
По всей стране начали свирепствовать всевозможные преступления, а власть постепенно стала определяться исключительно силой и насилием.
Постепенно этот хаос начал стихать после того, как внезапно появившийся словно комета герой по имени Тоннёнг взял управление республикой в свои руки.
Однако внутри республики всё ещё оставались города, густо пропитанные пережитками старого хаоса.
Мисхейвен был ярчайшим тому примером.
Один из крупнейших городов севера, он был столь же богат, сколь и тёмен, и столь же запятнан грязью, сколь и великолепен.
Влияние правительства здесь было слабым, государственная власть — хрупкой, а полиция, которая должна была поддерживать порядок, предпочитала притворяться слепой и глухой из страха перед организациями преступного мира.
Поэтому даже если из какого-нибудь склада в портовом районе открыто доносился чей-то крик, ни один полицейский не пришёл бы проверить, что происходит.
Смекалистые жители предпочитали считать подобные звуки слуховыми галлюцинациями, а если кто-нибудь менее сообразительный всё же сообщал о них в полицию, стражи порядка всё равно просто игнорировали бы заявление.
Сцена внутри склада была поистине жестокой.
Несколько мужчин в чёрных костюмах с угрожающими выражениями лиц стояли в ряд, словно намеренно запугивая своих жертв.
Между ними находились двое связанных верёвками юношей, покрытых холодным потом и всем своим видом умолявших о пощаде.
— Пожалуйста, пощадите нас! Пожалуйста!!
— М-мы были неправы! Пожалуйста, простите нас хотя бы в этот раз!!
Несмотря на отчаянные мольбы юношей, женщина, стоявшая перед ними, даже глазом не моргнула.
Нет, даже если бы она моргнула, юноши всё равно не смогли бы этого увидеть.
Потому что её лицо скрывала маска.
— Хм.
Голос, донёсшийся из-под маски, был чрезвычайно странным.
Неприятный, жуткий голос, напоминающий скрежет железа по железу.
Хотя на женщине была просторная плотная мантия, её фигура достаточно отчётливо выдавала женский пол. Однако внешность, которую можно было бы представить, услышав такой голос, совершенно не соответствовала образу красавицы.
— Неправы, неправы… А что именно вы сделали не так?
На вопрос женщины юноши отчаянно ответили:
— М-мы действительно виноваты, что не заплатили вовремя за крышу! Но в последнее время дела идут совсем плохо!!
— Д-да! Именно так! Даже если бы мы хотели заплатить, у нас просто не было денег! Мы ни в коем случае не собирались бросать вызов вам!
— А-а, вот оно что. Понятно. Теперь я всё прекрасно понимаю.
Женщина кивнула, словно полностью удовлетворённая услышанным.
Стоило юношам увидеть это и обрести проблеск надежды…
Хрусть!
— Гья-а-а-а-а!!
Нож, который женщина вытащила, безжалостно вошёл в бедро одного из юношей.
Раненый юноша закричал и забился, а второй, с отчаянием на лице, выкрикнул:
— Н-но мы же всё объяснили! Пожалуйста, пощадите нас…!
— Я же сказала. Я всё прекрасно понимаю. Понимаю, насколько сильно вы презирали меня и нашу организацию.
Женщина достала ещё один нож, покрутила его в руке, словно фокусник, и продолжила:
— Неужели вы думаете, что я лично стала бы появляться из-за такой мелочи, как плата за крышу? Ваше преступление вовсе не в этом. …Вы незаконно продавали наркотики, запрещённые нашей организацией.
Дёрг.
Движения юношей выдали волнение, которое они не смогли полностью скрыть.
— Н-но здесь, должно быть, какое-то недоразумение! Мы просто…
Похоже, сам юноша понял, что снова пытается оправдаться, но женщина не стала ждать окончания его слов.
Очередной нож безжалостно вонзился в тело второго юноши.
На фоне льющейся крови и криков женщина спокойно произнесла:
— Вы когда-нибудь видели, как мясники разделывают свиней? Они режут мясо не просто за счёт силы или остроты ножа. Между мышцами. Между костью и мышцей. Между костями. Они искусно находят различные «промежутки» и проникают именно туда. А как думаете, можно ли проделать то же самое с человеческим телом?
Штаны юношей мгновенно промокли.
Пока они стояли в оцепенении, женщина подала знак членам организации, ожидавшим неподалёку.
Дюжие мужчины схватили юношей за головы и затолкали им в уши что-то вроде влажных ватных тампонов.
Прежде чем слух юношей полностью оказался заблокирован, женщина произнесла лишь одну короткую фразу:
— Тот, кто рассказывает что-то полезное, остаётся зрителем. Тот, кто ничего не рассказывает, становится свиньёй. Запомните это.
Хлюп.
Отвратительное ощущение — и звук оборвался.
А взгляд женщины снова устремился к ножам.
Не успев даже решить, кто начнёт первым, юноши одновременно принялись выкладывать всё, что знали.
Поскольку они не могли нормально слышать друг друга, невозможно было ни уловить реакцию другого, ни согласовать свои истории.
Нет, более того — чем дольше говорил другой, тем больше приходилось выскребать из собственной памяти и выкладывать, чтобы самому не оказаться свиньёй.
Сколько времени прошло с тех пор?
Один из членов организации, отвечавший за уборку места происшествия, сам украдкой дрожал.
«Ужасно».
Состояние юношей представляло собой настоящее опустошение.
Один умер от чрезмерной потери крови после того, как плоть на его бедре была искромсана практически до самой кости.
Второй остался жив, но изо рта у него текла слюна, а сам он, казалось, наполовину сошёл с ума от пережитого стресса и страха.
Впрочем, ничего удивительного.
Даже он, всего лишь наблюдавший за происходящим со стороны, чувствовал, как ноги подкашиваются настолько, что приходилось следить даже за собственным дыханием.
Насколько же сильны должны были быть страх и боль тех, кто пережил всё это на собственной шкуре?
Член организации невольно снова вспомнил один слух, ходивший по тёмным переулкам этого города.
«В тенях Мисхейвена живёт ведьма».
Геката.
Имя злобной и могущественной ведьмы из старых легенд острова.
А также псевдоним босса, который в настоящее время правил Мисхейвеном из тени.
До этого он втайне испытывал некоторое недовольство и сомнения из-за того, что боссом была женщина и что, за редкими исключениями, она почти никогда не показывалась даже перед членами собственной организации.
Но после увиденного сегодня от этих чувств не осталось и следа.
Тот, кто после подобного всё ещё способен замышлять мятеж, — настоящий безумец.
Он не хотел быть заживо разделанным этой ведьмой.
С самого детства, настолько далёкого, что она уже не могла точно вспомнить, когда именно это началось, женщина любила дождь.
Ей нравилось ощущение воды, касающейся кожи, и особенный звук падающих капель.
Но больше всего она любила его чистоту.
Грязь. Пошлость. Скверну. Всё это она не хотела видеть.
Наблюдая за тем, как дождь смывает всю грязь этого мира, женщина нарочно выходила под ливень и стояла неподвижно, позволяя воде падать на неё.
А когда дождь заканчивался, она радовалась.
Дождь смывает грязь.
И тогда она убеждала себя, что сама, оставшаяся после дождя, чиста и не запятнана.
Впоследствии, уже повзрослев, женщина стала любить душ по той же причине.
Дождь идёт или не идёт — решают небеса.
И вместо того чтобы слепо ждать неизвестно когда приходящего дождя, она решила использовать душ — меньший по масштабу, зато доступный в любой момент, когда ей того захочется.
Шшшшш…
Но почему?
Лицо женщины под струями душа сейчас вовсе не сияло радостью.
Не то чтобы её не устраивали температура или напор воды.
Просто вопрос, который она до сих пор знала, но предпочитала игнорировать, теперь стал слишком тяжёлым, чтобы продолжать от него уклоняться.
Да, текущая вода могла смыть грязь с тела.
Но то, что не является телом, — грязь, въевшуюся непосредственно в душу, — она смыть не способна.
Какой смысл в том, что сосуд прекрасен и чист, если содержимое внутри него грязно и порочно?
— ……
Скрип.
Перекрыв воду и закончив принимать душ, женщина накинула лишь лёгкий халат и откинулась в кресле.
Диван, изготовленный искусным мастером из кожи высочайшего качества, мягко принял её тело, словно облако.
И дело было не только в диване.
Картина на стене.
Мебель, украшавшая дом.
Освещение, чрезмерно яркое для человека, живущего в одиночестве.
Даже недопитое со вчерашнего дня вино на столе — не было здесь ни одной вещи, которая не обладала бы высочайшим качеством.
Всё это были дары страха и верности ведьме Гекате, правившей Городом Тумана из тени.
И одновременно — следы отчаянных попыток женщины скрыть грязь собственной души хотя бы роскошью окружающей обстановки.
Погружённая в беспомощность, словно тонущая в бездонном болоте, и задыхающаяся от невыносимого давления, женщина посмотрела на маску ведьмы, стоявшую в углу стеклянного стола.
Именно в тот момент, когда она с почти покорным смирением протянула к ней руку…
—──────
Едва слышная мелодия.
Если бы не её острый слух, женщина даже не обратила бы на неё внимания.
Но теперь она остановила руку.
Почти машинально женщина подошла к окну своего дома.
Окно было плотно занавешено, а само состояло из нескольких слоёв стеклопакетов.
Такая конструкция служила для шумоизоляции, но ещё больше — для того, чтобы ограничить возможность постороннего наблюдения или проникновения.
Не то чтобы какой-нибудь идиот решился сделать что-то настолько глупое в доме, где жил глава преступного мира.
Однако лишь очень немногие знали, что Гекатой была именно она.
Если бы стало известно, что молодая богатая женщина живёт одна, без телохранителей и родственников, даже если речь шла о последнем этаже пятиэтажного здания, в этом городе нашлось бы немало людей, способных попытаться проникнуть внутрь через окно.
Клац.
Распахнув окно, которое не открывалось уже довольно давно, женщина позволила ворвавшемуся ветру растрепать её фиолетовые волосы.
Открытый глаз блеснул, и женщина принялась искать источник звука, теперь доносившегося гораздо отчётливее.
—──────
Фонтан, видневшийся далеко внизу.
Расстояние было таким, что обычному человеку было бы трудно что-либо толком разглядеть, но глаза женщины не упустили фигуру мужчины, игравшего там на флейте.
Лицо настолько молодое, что он даже казался немного мальчишеским.
Потрёпанная, но добротная дорожная одежда.
Шляпа с пером.
Но больше всего внимание женщины привлекли люди, окружавшие музыканта и слушавшие его игру.
Они улыбались.
Люди, чьи лица каждый день были испачканы всевозможными эмоциями — тревогой, беспокойством, завистью, жадностью, — люди, проживавшие свои дни в лишениях и трудностях, теперь, слушая игру мужчины, демонстрировали чистое изумление, восхищение и восторг, улыбаясь от всей души.
Словно падающий с небес дождь смывал грязь, музыка этого мужчины смывала скверну с сердец слушателей.
Заворожённая, женщина продолжала смотреть на эту сцену.
[[image:/storage/reader-images/e150f8d890d3d2ecc9d207a7e65f7c37b7eb985a.png]]
По сути, у женщины не было каких-то особых увлечений.
Ей действительно нравилось принимать душ, но это скорее напоминало ритуал. Что касается других хобби, она пыталась привить себе интерес к разным вещам, однако чаще всего терпела неудачу.
И вот у такой женщины наконец появилось нечто, что действительно можно было назвать хобби.
~♪ ♫ ♪ ♫~
Каждое утро она садилась у окна и внимательно слушала игру молодого человека.
Музыка, которую он исполнял, каждый раз была разной.
Иногда величественной и грандиозной, иногда живой и весёлой, а порой — слегка меланхоличной.
И ни в одной из них не было ни изъяна, ни фальшивой ноты.
Даже женщина, не слишком хорошо разбиравшаяся в музыке, с первого же мгновения могла понять, насколько необычным был его талант.
Возможно, дело было не только в ней. Среди прохожих города тоже находилось немало людей, которые, пусть даже ненадолго, останавливались по дороге, чтобы послушать игру молодого человека.
Учитывая, что большинство жителей Мисхейвена жили так, словно постоянно от кого-то убегали, это было довольно странным и необычным явлением.
Глядя на лица людей, глубоко впечатлённых игрой молодого человека, женщина вдруг почувствовала желание услышать его музыку поближе.
Почти неосознанно потянувшись к своей маске, женщина вскоре покачала головой, вышла из здания в своём настоящем облике и направилась к фонтану.
Вместо того чтобы присоединиться к толпе, окружавшей молодого человека у фонтана, она немного отошла в сторону и устроилась у стены одного из переулков.
~♪ ♫ ♪ ♫~
Вблизи исполнение звучало ещё чище и было наполнено неописуемой живостью.
Некоторое время женщина стояла с закрытыми глазами, тихо наслаждаясь музыкой…
Возможно, сегодняшнее выступление подошло к концу, потому что молодой человек снял шляпу и поклонился слушателям.
— На сегодня всё. Искренне надеюсь, что вы хорошо провели время.
Хлоп-хлоп-хлоп!
Люди с удовольствием зааплодировали молодому человеку, а некоторые из них оставили монеты в качестве платы за выступление.
Женщина тоже решила заплатить и уже начала шарить рукой за пазухой, но вскоре поняла, что не взяла с собой кошелёк, и остановилась, направляясь к корзинке.
И именно тогда её глаза от неловкости широко раскрылись.
Корзинка была пуста.
Вернее, внутри лежало несколько монет, но женщина прекрасно понимала, что даже их едва хватило бы на прожиточный минимум одного человека на день.
Это было доказательством того, что, несмотря на аплодисменты и восторженные возгласы, которые сейчас звучали в адрес молодого музыканта, мало кто действительно отблагодарил его материально.
Женщине казалось, что для такого мастерства это слишком скудная плата, но сам молодой человек совершенно невозмутимо поднял корзинку.
Поблагодарив слушателей, он ушёл.
Женщина ещё долго смотрела ему вслед со сложным выражением в глазах.
Она беспокоилась.
«…Если он зарабатывает недостаточно, это наверняка помешает ему продолжать выступать».
Люди, которые губили своё здоровье, изнуряя себя непосильным трудом в условиях нищеты, были в Мисхейвене столь же обычным явлением, как песок под ногами.
Ради игры молодого человека, которая одним лишь звуком словно очищала её душу, женщина считала, что было бы совсем не жалко каждый раз платить ему по несколько десятков банкнот.
У неё определённо была такая возможность.
Проблема заключалась лишь в том, как передать деньги.
«Отдать ему прямо у фонтана не получится».
Во-первых, вокруг было слишком много глаз.
Даже если один раз подобное можно было списать на причуду какого-нибудь богача, если после каждого выступления передавать ему огромную сумму денег, слухи неизбежно поползут.
Обычных головорезов женщина даже не воспринимала как угрозу, но подобное внимание само по себе ей не нравилось.
Подходить к нему в маске было ещё более нелепой идеей.
Как раз когда она размышляла, не передать ли деньги через подчинённых, женщина вдруг вспомнила, что среди заведений, которыми управляла организация, было несколько весьма приличных баров.
Женщина тут же вернулась домой и достала из ящика круглый металлический предмет, похожий на небольшой диск.
На первый взгляд он напоминал карманные часы, но на самом деле являлся магическим инструментом с функцией связи.
Разумеется, даже в качестве средства связи он не позволял вести полноценные разговоры на расстоянии. Он мог лишь передавать между сторонами простые звуковые сигналы.
Однако даже такой предмет был редким и дорогим, и простолюдину в городе было нелегко его достать — да что там простолюдину, даже представителю среднего класса.
Пип—
После нескольких обменов звуками, отдалённо напоминавшими ноту флейты, но куда более холодными и лишёнными тепла…
Примерно через пять минут кто-то осторожно постучал во входную дверь дома женщины.
Женщина, которая всё это время ждала, открыла дверь.
Мужчина в чёрном костюме почтительно поклонился.
— Вы вызывали меня, босс.
— Да, Лео. У меня для тебя есть задание.
Верный своему прошлому бывшего солдата, мужчина по имени Лео источал сильный запах крови и железа.
От него исходила такая атмосфера, будто стоило женщине приказать — и он прямо сейчас устроил бы кровавую бойню в каком-нибудь переулке.
Однако, услышав задание женщины, он слегка озадаченно нахмурился.
— Нанять музыканта?
— Да. Предложите ему условия самого высокого уровня. Ах да, ни в коем случае не принуждайте его. Вежливо пригласите.
— ……
Лео на мгновение замолчал.
Не потому, что хотел ослушаться приказа босса, а чтобы убедиться, что правильно его понял.
— Вежливо… То есть… действительно вежливо?
Человек, не знавший обстоятельств, мог бы рассмеяться и спросить, что это ещё за глупый вопрос.
Но если учесть, в каком состоянии находились те, кого организация до сих пор «вежливо приглашала» к сотрудничеству, вопрос был вполне закономерным.
Словно и сама поняв это, женщина ещё раз уточнила:
— Не в том смысле, в котором это слово обычно используем мы, а в общепринятом. Проследи, чтобы никто из посредников не понял приказ превратно и случайно не устроил разгром.
Женщина была боссом организации, а Лео — одним из немногих ближайших доверенных лиц, знавших её настоящий облик.
Даже будучи управляющим одного из баров, он занимал в организации должность среднего или даже более низкого уровня.
Обычно у него не было бы даже возможности встретиться с Лео, не говоря уже о самой женщине.
Поэтому существовала вероятность, что содержание приказа при передаче будет искажено самым странным образом.
Женщина тщательно подчеркнула это, чтобы предотвратить подобное несчастье.
Поняв по её отношению к делу — словно речь шла о бесценном сокровище, — насколько серьёзно женщина воспринимала этот вопрос, Лео кивнул.
— Понял. Немедленно займусь.
Лео ушёл так, словно получил важнейшее поручение.
И вскоре появились результаты.
— Сделать его постоянным музыкантом бара не удалось, зато мы заключили договор на условиях, что он будет выступать в баре три раза в неделю по вечерам. Однако… с оплатой возникли некоторые разногласия.
— Я сказала предложить максимальную сумму. Этого оказалось недостаточно?
— Напротив. Он сказал, что не может принять столько денег, и попросил платить ему столько же, сколько другим нанятым музыкантам. Когда мы попытались настоять на выплате большей суммы, создалось впечатление, что он вообще откажется от контракта, так что нам пришлось согласиться на его условия.
— …Вот как?
— Может, попробуем заключить новый договор и сейчас?
— Не нужно. Если он не хочет, нельзя его заставлять.
Возможно, молодой человек опасался слишком крупной суммы.
А может, это было проявлением свойственной артистам гордости или упрямства.
Женщина слегка расстроилась, что её «подарок» был отвергнут, но тут же утешила себя мыслью, что теперь сможет слушать игру молодого человека в более подходящем месте.
— Когда первое выступление?
— Завтра вечером.
— Хорошо. …Буду ждать.
Среди баров Мисхейвена существовало неписаное правило.
Если заведение не обладало определённым уровнем «класса», ему запрещалось использовать слово «туман» (Mist) в названии.
Критерии этого самого «класса» были разными.
Выручка заведения, качество и разнообразие представленных напитков, роскошное и разнообразное оборудование, а также личность покровителя.
Перешагнуть этот невидимый порог было крайне сложно, поэтому владельцы подобных заведений держались чрезвычайно гордо и обладали заоблачной самооценкой.
Литтон Фосетт, владелец и бармен «Туманной Чаши», не был исключением.
В отличие от прочих трактирщиков, разбросанных по городу, он считал себя частью высшего общества.
Накопленное богатство, а также многочисленные материальные и нематериальные связи вполне позволяли ему так думать.
Полицейские, которые под предлогом проверок доставляли мелким и средним торговцам неприятности и вымогали с них деньги, перед Литтоном превращались в кротких овечек.
Даже владельцы фабрик и домовладельцы смотрели на него с улыбками и любезными словами, надеясь, что из его уст однажды может прозвучать какая-нибудь полезная информация.
В эпоху, когда дворяне Республики после революции с каждым днём теряли своё влияние, Литтон считал себя практически феодальным лордом.
«Туманная Чаша» была его владением, а сотрудники — вассалами.
Поэтому, когда ему внезапно приказали нанять какого-то безвестного уличного музыканта, он выразил категорическое несогласие.
— Это абсурд. Нанимать новичка без каких-либо достижений в качестве постоянного музыканта, даже не устроив ему проверку навыков? Да ещё и за такую оплату? Наш нынешний лучший музыкант получает меньше. Остальные сотрудники будут категорически против, и это вполне может понизить класс заведения.
Литтон не стал добавлять:
«А вместе с ним, разумеется, упадут и продажи, а значит, сократится прибыль организации».
Он считал, что и сказанного достаточно, чтобы собеседник всё понял.
Однако тот оставался невозмутим.
— Я знаю. Знаю всё это, так что просто сделай, как велено.
— Брат Блейк, пожалуйста, хотя бы скажи, почему ты это делаешь. Я чем-то тебя обидел?
В голосе Литтона звучала лёгкая обида.
Блейк — высокопоставленный член организации, отвечавший за управление барами.
Это был влиятельный человек, которого в Мисхейвене считали тем, без чьего разрешения не обходилась даже продажа алкоголя, несмотря на наличие городских лицензий.
С ним Литтон поддерживал довольно дружеские отношения, по крайней мере за выпивкой, обращаясь к нему по-семейному.
Услышав его слова, Блейк вздохнул.
— С чего бы мне быть тобой недовольным? Дело вовсе не в этом.
— Тогда что же происходит?
— А что ещё? Я тоже просто выполняю приказ.
— Э?
На мгновение Литтон вытаращился с глупым выражением лица.
А затем его лицо резко побледнело.
Блейк был высокопоставленным членом организации.
Приказывать ему могли лишь трое руководителей высшего звена.
Или те, кто стоял «выше» них.
— Я рассказал тебе всё это лишь для того, чтобы ты не начал зря жаловаться и не натворил бед. Больше ничего не выясняй и нигде об этом не говори. Если что-нибудь пойдёт не так, я даже не смогу тебя прикрыть.
После тихого, но твёрдого предупреждения Блейка Литтону оставалось лишь кивнуть.
С этого момента начался довольно нервный период.
Опасаясь, что подчинённые могут что-нибудь натворить, Литтону самому пришлось бегать по городу и разыскивать упомянутого уличного музыканта.
А затем практически лично сопровождать его обратно, чтобы почтительно предложить контракт.
Он чуть не лишился рассудка, когда музыкант даже при предложении денег продолжал отказываться, но, к счастью, от самого договора тот не отказался.
Было лишь ещё одно распоряжение: некий гость посетит заведение, поэтому нужно хорошо его обслужить, но при этом не привлекать к нему лишнего внимания.
Притворившись, что снова протирает и без того идеально чистый стакан, Литтон украдкой покосился на упомянутую гостью.
«Кто же она такая?»
Красивая женщина с длинными фиолетовыми волосами, источавшая несколько томную и зрелую атмосферу.
Повязка, закрывавшая один глаз, выглядела довольно необычно, но вместо того, чтобы портить её внешность, придавала ей особое, порочное очарование.
«Любовница кого-нибудь из руководителей? Или, может быть, родственница?»
Любопытство испытывал не только Литтон — остальные посетители тоже то и дело поглядывали на женщину, выискивая возможность заговорить с ней.
Однако сама женщина не обращала ни малейшего внимания на окружающих.
Она неотрывно смотрела лишь на музыканта, готовившегося к выступлению на сцене.
Заметив это, посетители с выражениями сожаления и лёгкого раздражения тоже перевели взгляды на сцену.
Будто желая сказать:
«Да что хорошего вообще может быть в игре этого ублюдка?»
Молодой человек поднёс флейту к губам.
~♪ ♫ ♪ ♫~
Мелодия была настолько разнообразной и великолепной, что трудно было поверить, будто её исполняет всего одна флейта.
Те, кто гордился хотя бы небольшими познаниями в музыке, издали тихие возгласы удивления и восхищения.
Даже те, кто до этого спокойно пил или болтал, не обращая внимания на происходящее вокруг, один за другим замолчали, прислушиваясь к музыке.
Вскоре весь бар наполнился исключительно звуками флейты.
Когда выступление, продолжавшееся чуть меньше тридцати минут, подошло к концу и молодой человек на сцене снял шляпу и поклонился, со всех уголков бара раздались свист, восторженные возгласы и аплодисменты.
Несколько посетителей попытались подойти к спустившемуся со сцены молодому человеку, чтобы заговорить с ним, но вскоре им пришлось остановиться.
Потому что первой к нему подошла женщина с мягко струящимися фиолетовыми волосами.
Она произнесла:
— Это было чудесное выступление. Я бы хотела немного побеседовать с вами. Не составите ли вы мне компанию за бокалом?
От приглашения стройной, обольстительной женщины мужчины поблизости на мгновение посмотрели на молодого человека с завистью.
Но молодой человек ответил:
— Благодарю за приглашение. Однако сейчас я уже договорился встретиться с несколькими детьми, поэтому, боюсь, не смогу его принять. Что ж, тогда я пойду.
Мягкий, но твёрдый отказ, не оставлявший места для уговоров.
Молодой человек слегка развернулся и вышел из бара.
Пока все вокруг стояли ошеломлённые, оставшаяся в одиночестве женщина моргнула.
— …Хм?
Потребовалось довольно много времени, прежде чем это единственное восклицание женщины — то ли вздох, то ли внезапное осознание чего-то — наконец сорвалось с её губ.
В баре есть один поступок, который ни в коем случае нельзя совершать.
Это безжалостно отвергать приглашение на выпивку от очаровательной и красивой женщины.
Под «отказом» здесь не подразумеваются лёгкие колебания или мягкое отклонение предложения. Это ведь всего лишь часть игры в «ближе-дальше».
Но вот если человек без малейшего колебания разворачивается и уходит, не оставляя ни малейшего намёка на желание продолжить общение и даже не обещая встретиться в другом месте позже, — это уже совсем другое.
Такой поступок открыто показывает, что предложившая выпить женщина совершенно не вызывает у него интереса.
Для человека, предложившего выпить, более неловкой ситуации и представить нельзя.
В баре воцарилась тяжёлая тишина, и все лишь украдкой поглядывали друг на друга, пытаясь понять, как отреагируют окружающие.
А Литтон Фосетт, владелец «Туманной Чаши», мысленно заорал:
«Ах ты ублюдок! Ты, псих ненормальный!! Что, мать твою, ты собираешься делать после того, как вот так испортил атмосферу?!»
Почувствовав приближение неминуемой катастрофы, Литтон покрылся холодным потом.
Предположительно, женщина была связана с кем-то из высокопоставленных руководителей организации.
Но как теперь исправить ситуацию после того, как достоинство такой женщины оказалось задето?
Ему было совершенно плевать, если какого-нибудь безмозглого уличного музыканта сбросят в море.
Проблема заключалась в том, что вместе с ним могла пострадать и его собственная таверна.
— Кхм-кхм. Боже мой. Похоже, этот невежественный музыкантишка действительно совершенно не способен оценить цветок, распустившийся прямо перед его глазами.
Пока посетители переглядывались, один молодой человек выступил вперёд, пытаясь разрядить обстановку.
Его одежда сама по себе кричала о дорогой ткани, на запястье блестели золотые часы.
Волосы были аккуратно уложены с помощью качественного масла, а белоснежная улыбка словно изо всех сил заявляла:
«Я успешный человек».
— По-настоящему прекрасный цветок расцветает не на грубом поле, а в благородном саду. Позволите ли вы мне полюбоваться этим цветком?
На лице молодого человека, элегантно протянувшего руку женщине, сияла уверенность.
Это была та самая гордость, которой, казалось, не могла не покориться ни одна женщина, оказавшись перед ним.
Однако ожидаемого ответа он не получил.
Нет, не последовало вообще никакого ответа.
После ухода флейтиста взгляд женщины по-прежнему был прикован исключительно к тому месту, где он только что стоял.
— Кхм, кхм.
Столь откровенно проигнорированный, молодой человек скривился.
Сколько бы он ни пытался сохранять невозмутимость и прикрывать неловкость нарочитым покашливанием, скрыть покрасневшее лицо и едва заметно дрожащие брови ему не удалось.
— Прошу прощения. Я был настолько поспешен, что даже не представился. Я Ленсетон Монтегю.
При упоминании фамилии «Монтегю» среди посетителей бара прокатилась лёгкая волна удивления.
Вопреки распространённому мнению, будто революционеры, поднявшиеся под знамёна восстания, казнили всех королей и дворян, в Республике сохранилось немало представителей знати.
Те, кто до конца упрямо призывал сохранить монархию, настроив против себя народ, были сметены чудовищным гневом граждан.
Однако были и другие — те, кто затаился и переждал хаотичный период сразу после революции, или те, кто быстро примкнул к веяниям нового времени.
Семья Монтегю принадлежала ко второй категории.
Они продали принадлежавшие им земли ещё до того, как революционное правительство успело в полной мере провести земельную реформу, избежав чисток, а затем вложили полученный капитал в бизнес.
Со временем они стали владельцами текстильной фабрики, хорошо известной даже на севере.
Остальные молодые люди, которые уже собирались попытать счастья, если Ленсетон потерпит неудачу, мысленно цокнули языками.
Учитывая его благородное происхождение и огромное состояние, они полагали, что даже высокомерная женщина не сможет проигнорировать протянутую им руку.
И действительно, янтарный глаз женщины впервые повернулся к Ленсетону.
Встретившись с этими невероятно загадочными, словно наполненными меланхолией глазами, Ленсетон невольно сглотнул.
Несмотря на богатый опыт общения с женщинами и множество встреч с самыми разными представительницами прекрасного пола, очарование этой женщины было совершенно иным.
Такого он ещё никогда не испытывал.
— Простите, сегодня я неважно себя чувствую.
Голос был томным, но исполненным печали.
Он звучал настолько завораживающе, что Ленсетон, несмотря на отказ, не сразу почувствовал ни смущения, ни гнева.
Лишь когда женщина развернулась и ушла той же дорогой, которой прежде удалился музыкант, до него наконец дошло запоздалое чувство.
— …Что же этот музыкант вообще такого сказал?
Его положение и статус были слишком высоки, чтобы он мог завидовать какому-то уличному музыканту.
Поэтому в его словах было скорее сожаление, чем ревность.
По крайней мере, пока.
В ту ночь.
— Лео, как тебе кажется, мне не хватает привлекательности?
Столкнувшись с неожиданным вопросом босса, Лео — одного из трёх высших руководителей организации и главы её вооружённых сил — почувствовал себя крайне неловко.
Учитывая довольно свободное отношение Республики к романтике, вопрос женщины к мужчине можно было бы принять за форму флирта.
Но в данном случае такая возможность практически исключалась.
Во-первых, Лео был женат.
Во-вторых, разница в возрасте между ним и боссом была почти как между родителем и ребёнком.
И самое главное — они только что закончили «работу».
Иными словами, и пол, и одежда босса были забрызганы кровью их жертв.
Как бы человек ни был высокого о себе мнения, в такой ситуации его сердце вряд ли затрепетало бы от романтических чувств.
Разве что оно могло забиться от ужаса в ожидании очередной чистки.
Немного подумав, Лео принял примерно ту же позу, что и во времена службы в армии, когда ему приходилось отвечать на неловкие вопросы начальства.
— Как такое возможно? Такая красавица, как наш босс, встречается нечасто.
Однако, в отличие от случаев, когда ему приходилось подыгрывать похожему на кальмара старшему офицеру, ежедневно хваставшемуся своей популярностью у себя на родине, на этот раз Лео почти не испытывал угрызений совести.
Потому что теперь это не было беспочвенной лестью.
На самом деле внешность женщины была чрезвычайно привлекательной.
Если бы не повязка на лице и её необычная, порочная и опасная аура, мужчины вокруг наверняка не оставили бы её в покое.
— …Вот как? Понятно.
Женщина кивнула, словно всё поняла, а затем снова погрузилась в размышления.
Лео, который всё это время осторожно следил за её настроением, осмелился задать вопрос:
— Похоже, «Туманная Чаша» пожаловалась тому ублюдку Блейку. Говорят, что произошедшее в тот день было исключительно инициативой музыканта и что они сами ничего ему не приказывали и не вмешивались… Что-нибудь случилось?
— Нет, абсолютно ничего. Передай им, чтобы не пугались без причины и не предпринимали ничего странного. Пусть просто продолжают работать как обычно.
— Понял.
Услышав ответ женщины, прозвучавший так, словно она просто приняла информацию к сведению, Лео окончательно убедился в своей догадке.
«Этот уличный музыкант точно здесь замешан».
Опасаясь неприятностей, владелец «Туманной Чаши» в панике рассказал члену организации, следившему за его спиной, всё до мельчайших подробностей. Вскоре эта информация дошла и до Лео.
Услышав доклад, Лео испытал скорее восхищение.
«Разумеется, он не знал личности босса, поэтому и поступил так. Но что было бы, если бы люди узнали, что кто-то осмелился отвергнуть саму Гекату? Как бы отреагировали окружающие?»
Конечно, помимо личного любопытства Лео прекрасно понимал, что эта информация ни в коем случае не должна просочиться наружу.
Потому что она могла задеть престиж ведьмы Гекаты и самой организации.
Он собирался незаметно получить разрешение и замять произошедшее, если боссу это не понравится.
Но сейчас женщина вовсе не выглядела особенно рассерженной.
Скорее, это было похоже на человека, который обнаружил, что имеющийся у него ключ не подходит к замку, и теперь собирается изготовить новый.
Искренне надеясь, что новый ключ всё же подойдёт, Лео мысленно пожелал ей удачи.
Разумеется, женщина спрашивала подчинённых о своей внешности вовсе не для того, чтобы смутить их.
Ей просто хотелось получить объективную оценку.
«Если бы это была только реакция Лео, я могла бы списать её на лесть. Но судя по тому, как остальные мужчины в баре буквально роились вокруг меня, похоже, я не жила в каком-то собственном заблуждении».
Как правило, люди с выдающейся внешностью лучше всех осознают этот факт.
Если только речь не идёт о человеке, который всю жизнь совершенно за собой не следил, а затем кардинально изменил свою внешность, начав ухаживать за собой, — тот, кто живёт в своём естественном облике и постоянно слышит, что он красив или привлекателен, попросту лгал бы, утверждая, будто ничего об этом не знает.
И вот именно поэтому женщина уверенно предложила флейтисту выпить, но в итоге получила от него безжалостный отказ.
Это вполне можно было назвать сильнейшим унижением.
Однако женщина не испытывала к нему особой неприязни.
Вернее будет сказать, её интерес к нему только усилился, поскольку он отреагировал совершенно иначе, чем остальные.
Поэтому на этот раз женщина решила действовать ещё до того, как флейтист выйдет на сцену.
За кулисами.
В коридоре, доступном только сотрудникам и закрытом для посетителей, женщина заговорила с ним.
— Мы снова встретились. Ты ведь не забыл меня?
— …Прошу прощения, но кто вы?
— ……
— Шучу. Когда я вижу, как вы так удивлённо смотрите, у меня сердце разрывается.
Он повернул свои большие, ясные глаза к женщине, которая стояла перед ним в полном оцепенении.
Как глаза ребёнка, мечтающего о чём-то прекрасном, — невольно подумала женщина.
— Какая озорная шутка. Ты меня действительно удивил.
— Ха-ха-ха, считайте это небольшой компенсацией. Я ведь тоже тогда удивился.
— Почему ты удивился?
— Ну, я готовился к приятному вечернему выступлению, а передо мной вдруг появилась неожиданная красавица. Разве такая ситуация не удивила бы любого человека?
Атмосфера складывалась достаточно дружелюбно.
Решив, что теперь наконец сможет спокойно поговорить с ним, женщина сказала молодому человеку:
— Я хочу многое у тебя спросить. В прошлый раз ты сказал, что у тебя была заранее назначена встреча. Но сегодня ведь всё в порядке?
— Но я скоро должен выйти на сцену.
— Не беспокойся об этом. Всё нормально. Владелец ничего не скажет, даже если ты пропустишь одно выступление. Разумеется, тебе всё равно заплатят. Нет… Более того, я сама тебе заплачу.
Словно желая доказать, что её слова не были пустой бравадой, женщина достала из кошелька золотые монеты и протянула их ему.
Это были золотые монеты, утратившие статус официальной валюты после реформ революционного правительства, выпустившего новые бумажные банкноты.
Однако это вовсе не означало, что их ценность резко упала.
По-прежнему оставалось немало людей, предпочитавших старую валюту королевства бумажным банкнотам, которые к тому же плохо принимались за пределами страны.
А помимо всего прочего, золото оставалось золотом и обладало собственной ценностью.
Даже одна золотая монета, которую женщина протягивала ему, вероятно, представляла собой огромную сумму для бедного уличного музыканта.
Если её внешность не могла его заинтересовать, женщина решила попробовать привлечь его деньги.
Именно к такому выводу она пришла.
Вернее, таков был закон мира, который она усвоила за всю свою жизнь.
— Я не прошу ничего особенного. Давай просто поговорим.
На эту искреннюю просьбу, способную растрогать сердце любого мужчины, музыкант ответил:
— Отказываюсь. Для платы за моё выступление это слишком дешёвая цена.
Холодность в его голосе была разительной переменой по сравнению с прежней доброжелательностью.
Он словно провёл между ними чёткую черту.
Оставив растерянную женщину позади, музыкант спокойно вышел на сцену.
Раздались весёлые звуки флейты, а следом — восхищённые возгласы и радостные крики слушателей.
Пока все вокруг наслаждались музыкой, оставшаяся одна в тёмной тени женщина тихо задрожала.
Прислонившись к подоконнику, женщина тихо слушала звуки флейты.
Игра флейтиста была прекрасна. Его музыка всегда была безупречной.
Но почему?
Женщина больше не могла наслаждаться звуками флейты так же чисто и безмятежно, как прежде.
«……»
Если эмоцией, вызванной первым отказом, были любопытство и ожидание чего-то неизведанного, то после второго отказа её охватили страх и растерянность.
— Почему?
Вопрос, невольно сорвавшийся с её губ, вновь заполнил её мысли, войдя в них через собственный слух.
По-настоящему женщина не понимала сердца этого молодого человека.
Она ведь не просила ничего особенного.
Не требовала, чтобы он стал её собственностью.
Она лишь хотела поговорить.
И всё же тот безжалостно отверг даже это маленькое желание.
Женщина почувствовала, как вихрь эмоций, вызванный неожиданной ситуацией, постепенно сходится в одну-единственную точку.
Опознать её было легко.
Это было чувство, слишком хорошо ей знакомое, почти родное.
И это чувство, словно старый друг, прошептало женщине:
[Не делай того, что тебе не свойственно. Ты ведь знаешь самый верный способ получить желаемое, не так ли?]
[Чтобы подчинить себе человека, нужны три вещи. Привлекательный партнёр. Огромное богатство. И подавляющая сила.]
[Первые два способа были отвергнуты. Значит, остаётся последний. Как ты думаешь, этот музыкант продолжал бы так высоко держать голову, если бы узнал твою настоящую личность и о силе, которой обладает «ведьма Геката»?]
[Тебе ведь нравится звук его флейты, верно? Ты хочешь заполучить его, не так ли? Тогда просто возьми его себе. Посади в клетку и заставь играть только для тебя.]
Это был чрезвычайно сладкий шёпот.
И одновременно невероятно простой способ.
Не нужно было ни мучиться, ни прилагать особых усилий.
Достаточно было позвать подчинённого и отдать один-единственный приказ.
Она знала.
Знала это слишком хорошо.
— …Я не хочу.
Женщина не хотела выбирать этот путь.
Это было не столько рациональное решение, сколько инстинктивное отвращение и страх.
В памяти женщины всплыла сцена из детства.
Однажды, сразу после очередного «дела», она увидела плюшевого медвежонка.
Он показался ей таким красивым и милым, что она, сама того не осознавая, схватила его.
И тут же испачкала игрушку кровью, оставшейся на её руках.
Она пыталась отмыть кровь водой, но чем больше старалась, тем более грязным и жалким становился медвежонок.
Женщина боялась, что это может повториться вновь.
Боялась, что её жадность, её желание обладать этим человеком разрушат молодого музыканта и лишат его возможности играть так, как прежде.
— Хаа…
С глубоким вздохом женщина словно заперла своё сердце на замок.
Насильно подавив переполнявшие её одержимость и желание, она убедила себя:
Довольствуйся тем, что имеешь сейчас.
Даже если не сможешь приблизиться к нему.
Даже если не узнаешь его секретов.
По крайней мере, ты сможешь слушать его музыку.
Приняв решение, женщина неукоснительно сдерживала данное самой себе обещание.
И у фонтана, и в баре она не пыталась насильно приблизиться к музыканту или заговорить с ним.
Она лишь тихо наблюдала за ним издалека и слушала его выступления.
Одного этого было недостаточно, чтобы разом смыть грязь с её сердца, но и бессмысленным это не было.
Одно лишь прослушивание его музыки заставляло её чувствовать что-то тёплое и чистое.
Однако полностью без неприятностей не обходилось.
Поскольку женщина в одиночестве сидела в баре и слушала выступления музыканта, постоянно находились люди, которых привлекала её внешность и которые пытались к ней подойти.
Большинство приходилось отшивать холодным отношением.
А те, кто не понимал намёков и пытался действовать грубо, быстро приходили в себя, стоило Литтону, владельцу и бармену, вмешаться.
— Господин. Встреча прекрасна лишь тогда, когда обе стороны этого желают. Если вы не способны соблюдать этот принцип, я вынужден попросить вас покинуть моё заведение.
Если бы речь шла об обычных отношениях посетителя и владельца таверны, всё было бы иначе.
Но большинство знало, что за «Туманной Чашей» стоит влиятельная организация.
Под давлением Литтона, сохранявшего нейтралитет, но при этом явно занимавшего сторону женщины, мужчины, хоть и с сожалением, не могли продолжать свои попытки.
И женщина могла спокойно наслаждаться концертом.
Но в мире всегда находятся люди, напрочь лишённые чувства меры.
— Ха-ха! Вот и сегодня судьба вновь свела нас вместе. Словно сама богиня любви и страсти понимает, как мучается моё сердце.
Ленсетон Монтегю, подошедший к женщине, которая всё ещё пребывала под впечатлением от музыки флейтиста, был ярчайшим примером подобной «неприятности».
Он продолжал приходить и пытаться заговорить с ней, несмотря на её отказы, и даже давление Литтона его не останавливало.
Уверенности Ленсетону придавала поддержка семьи Монтегю.
«……»
Женщина искренне находила Ленсетона назойливым.
Поначалу она хотя бы вежливо ему отказывала, но теперь даже перестала реагировать на его слова.
Казалось, он придерживался принципа: если не можешь срубить дерево одним ударом, бей по нему сотни и тысячи раз, пока оно не упадёт.
Но для того, на кого всё это направлено, ничего более раздражающего не существует.
«Может, просто избавиться от него?»
Да, влияние и могущество семьи Монтегю действительно были весьма значительными.
Но, откровенно говоря, они всё же не достигали уровня, с которым организация не смогла бы справиться.
Если бы не привычка женщины как можно сильнее разделять свою обычную личность и образ «ведьмы Гекаты», одна из конечностей этого молодого человека уже отправилась бы кормить рыб.
— Как насчёт этого коктейля? Его приготовили по новому рецепту из Империи, и вкус у него поистине…
— Простите, но мне это неинтересно. И ваши постоянные попытки заговорить со мной тоже меня тяготят.
— А…
— Я искренне надеюсь, что впредь нам больше не придётся встречаться подобным образом.
Сделав одностороннее заявление, женщина поднялась со своего места.
Она уже вынесла последнее предупреждение.
Если после этого он продолжит игнорировать её слова и цепляться за неё, ему придётся заплатить соответствующую цену.
Оставив ошарашенного богатого юношу позади, женщина вышла из бара.
— Хаа…
Вздох, почти похожий на стон.
Это был не столько вздох усталости от общения с Ленсетоном, сколько результат отвращения и странного чувства родства, которое она ощутила, глядя на то, как он пытался навязать свою волю человеку, не желавшему этого.
Если бы женщина проигнорировала волю музыканта и попыталась силой приблизиться к нему, чувства, которые он испытывал бы к ней, скорее всего, были бы похожими.
— …Да. Я всё делаю правильно.
Пробормотав это, словно убеждая саму себя, женщина снова зашагала вперёд.
Сегодня у неё была работа в качестве «босса», поэтому она собиралась сразу отправиться домой, подготовиться и встретиться с членами организации.
Но стоило женщине попытаться покинуть площадь перед баром, как её острый слух уловил странный шум.
[Ты…! Ты куда собрался…!]
[Т-ты! Смотри, куда прёшь…!]
[Какой-то уличный музыкантишка…!]
Ругательства и насилие.
Звуки, слишком хорошо знакомые женщине.
Но стоило ей расслышать среди них слово «музыкант», как она без колебаний двинулась на звук.
Источник находился в переулке напротив «Туманной Чаши».
Стоило женщине войти туда, как её единственный глаз увидел происходящее.
Музыканта держали за воротник.
Перед ним стоял бандит, сжимавший его одежду, а рядом находилась его шайка.
В руке одного из бандитов был кошель с деньгами, а на лице музыканта виднелись следы побоев.
— А? А вы ещё кто такие—
Женщина действовала мгновенно.
Она сломала руку ближайшему к главной улице бандиту, после чего, вывернув его локоть назад, впечатала его лицо в стену.
Затем ударила ногой по голени второго бандита, державшего музыканта за воротник, заставив того рефлекторно согнуться, и ткнула пальцами ему в глаз.
Последний бандит, пытавшийся, пошатываясь, отступить назад, получил удар кулаком в челюсть, а когда обмяк от потери сил, женщина со всей мощью пнула его прямо в лицо.
Всё произошло одним плавным движением — ошеломляющая демонстрация грубой силы.
Разделавшись с тремя крепкими мужчинами, не дав им даже шанса сопротивляться, женщина тут же бросилась проверять состояние музыканта.
— Ты в порядке? Ты меня слышишь?
— …Хм. Не сказал бы, что чувствую себя особенно хорошо.
Лицо женщины мгновенно побледнело.
Если с драгоценным музыкантом, очищавшим её сердце, что-нибудь случилось, она не знала, сможет ли это вынести.
— Где? Где болит? Не сдавайся. Я знаю одного искусного врача. Так что…
— Нет-нет. Как бы ни был хорош этот врач, боюсь, ему будет трудно вылечить то, что я сейчас чувствую. Эта болезнь называется «чистейшее смущение».
— Простите?
Пока женщина недоумённо моргала, молодой музыкант схватился за грудь и застонал.
— Я ведь в прошлый раз так важно заявил: «Моя музыка не настолько дёшева», — а теперь со мной происходит вот это? Разве это не сцена, достойная человеческого позора? О великий Отец, зачем ты наделил моих братьев столькими талантами, а мне оставил лишь музыку?
Наблюдая, как молодой человек принимает преувеличенно трагичную позу, словно герой театральной трагедии, женщина наконец поняла, что происходит.
— Так ты не получил серьёзных травм?
— Свести моё униженное достоинство и финансовые потери к одной короткой фразе — это жестоко с вашей стороны, миледи.
— Я женщина, которую безжалостно отверг упрямый музыкант. Так что позволить себе подобные сантименты я не могу.
— Боже мой, похоже, вам действительно попался ужасный негодяй. Но, откровенно говоря, виноваты в этом вы сами, миледи. Если бы вы предложили мне деньги и попросили выступить для вас в свободное время, это было бы одно дело. Но попросить меня прервать заранее назначенное выступление всего за несколько монет? Разве это не попрание достоинства артиста?
Женщина закрыла рот.
Лишь теперь она поняла, что именно сделала неправильно.
Увидела ту самую точку, где ошиблась.
Тук-тук.
С преувеличенной тщательностью стряхнув пыль с одежды, музыкант поднялся и протянул женщине руку.
— Но что ж, ошибаться может каждый. Мы увидели друг друга с неприглядной стороны, так что давайте оставим эту часть в прошлом. Похоже, пришло время начать новые отношения. Вы согласны, миледи?
Женщина некоторое время метала взгляд из стороны в сторону, колеблясь, а затем осторожно взяла его за руку.
— …Да, если вы не против.
— Прекрасно. Тогда начнём со знакомства. Я Хамель. Весёлый, но хрупкий музыкант, который несёт музыку в этот мир. А вы, миледи?
Женщина на мгновение замешкалась.
Имя, которым она обычно пользовалась, всегда оставалось неизменным.
Но сейчас, лишь на этот короткий миг, она решила осторожно произнести другое имя.
Имя, которое носила ещё до того, как стала Гекатой.
— Прошу называть меня Хистией.
Наблюдая из тени за встречей Хамеля и Хистии, Люсидра озадаченно склонила голову.
[Эй, а что это сейчас вообще было?]
— Как мне уже, кажется, неоднократно доводилось говорить, использовать такие расплывчатые выражения, как «это» или «то», задавая вопрос, — не лучший подход к ведению беседы.
[Нет, я о другом. Что это ещё за разговоры про «отца» и «братьев»?]
Именно Люсидра была изначальным создателем магии клонов, которой пользовался Алондре.
И насколько ей было известно, создание клона заключалось лишь в том, чтобы создать ещё одно тело, не более того.
Да, существовала разница в том, что управление им осуществлялось дистанционно, но в основе своей это было не слишком далеко от управления собственными конечностями.
[Так ты там немного повозился с заклинанием и в итоге дошёл до создания совершенно отдельной личности?]
— «Создание» — это слишком громкое слово.
Алондре покачал головой.
— Представим, что актёр А настолько глубоко погрузился в роль персонажа Б, что полностью ей проникся. Он прекрасно знает, что изначально является А, но настолько сильно вжился в образ Б, что воспоминание об этом стало для него чем-то смутным и далёким. Твоё утверждение ничем не отличается от того, чтобы сказать, будто А создал Б.
[Тогда что это за разговоры про «отца» и «братьев»?]
— Просто Хамель, музыкант, таким образом определяет свои отношения с основным телом и другими клонами. Использование мета-выражений — всего лишь особенность его личности.
[Хм.]
Алондре продолжил объяснять, заговорив о персонажах и игроках в настольных ролевых играх, однако для Люсидры его объяснение звучало не слишком убедительно.
И это было вполне естественно.
«Разве вообще возможно настолько погрузиться в роль и играть её так, чтобы грань между персонажем и актёром практически исчезла, при этом чтобы основное тело всё ещё прекрасно сохраняло способность думать и действовать?»
Хотя уж ей-то было не очень уместно задаваться подобным вопросом — ведь именно она когда-то с удовольствием критиковала его ужасную игру, когда он выступал в роли авантюриста Берна, — с появлением каждого нового клона она всё сильнее начинала задумываться о том, как вообще устроена психика Алондре.
«Ну, а чего ещё ожидать от него».
Для обычного человека такое было бы невозможно.
Но Алондре был не обычным человеком.
А рассуждать о «норме» применительно к человеку, который сам по себе являлся исключением из всех правил, было бессмысленно.
Люсидра смирилась с этим.
После завершения простого — хотя сам путь к нему был совсем не простым — знакомства Хамель и Хистия уже не могли спокойно продолжить разговор.
Мало того что неподалёку лежали потерявшие сознание от боли головорезы, так ещё и физическое состояние самого Хамеля после побоев оставляло желать лучшего.
После недолгого колебания Хистия привела Хамеля к себе домой.
Хотя у организации были базы по всему городу, мест, которыми могла пользоваться именно «Хистия», а не «Геката», было немного, так что это оказался лучшим вариантом из доступных.
К счастью, ранения Хамеля не были серьёзными.
Лишь несколько содранных участков кожи да пара синяков.
Однако материальный ущерб оказался куда существеннее.
Его флейта была сломана.
— Ц-ц, ну и ну. Они действительно хорошенько по ней потоптались. Тут уже ничего не исправить.
Увидев на инструменте явные следы того, что его бросали на землю и топтали ногами, Хистия помрачнела.
Её интерес и расположение к музыке Хамеля уже почти граничили с одержимостью.
То, что столь драгоценная для неё музыка была испорчена какими-то никчёмными уличными головорезами, заставляло её с трудом сдерживать гнев.
— Хм.
Пока она сожалела, что не придушила их прямо на месте, Хамель, внимательно изучавший выражение её лица, внезапно поднялся.
Он подошёл к окну и оглядел окрестности. Вскоре его глаза засияли, словно он нашёл то, что искал.
— Мисс Хистия, не могли бы вы немного подождать? А ещё… вам нравятся какие-нибудь инструменты, кроме флейты?
— Простите?
Не понимая, к чему он клонит, Хистия честно ответила:
— Не знаю. Если честно, я в них не слишком разбираюсь.
— Вот как? Что ж, и это неплохо. Значит, я смогу сам определить ваше первое впечатление от другого инструмента, верно? Даже интереснее.
Пробормотав это, Хамель просто взял и вышел из комнаты.
Оставшись одна, Хистия несколько мгновений неподвижно смотрела ему вслед.
«…Как вообще всё к этому пришло?»
Ещё совсем недавно она твёрдо решила отказаться от любых попыток сблизиться с ним, убеждая себя, что никогда не сможет этого сделать и ей вполне достаточно будет просто издалека слушать его выступления.
Но стоило ей по-настоящему отпустить ситуацию, как она каким-то образом оказалась достаточно близка с ним, чтобы вот так непринуждённо разговаривать.
Если это тоже было вмешательством судьбы, то разве она не слишком жестоко над ней подшучивала?
Пока Хистия сидела в пустой комнате и гадала, не является ли всё происходящее иллюзией, прошло около десяти минут по её собственному ощущению.
И Хамель вернулся.
— Прошу прощения, что заставил вас ждать. Пришлось торговаться с хозяином магазина и долго сбивать цену. Изначально я хотел купить несколько разных инструментов, чтобы показать вам что-нибудь более разнообразное, но, увы, после покупки всего одного мой кошелёк объявил о банкротстве.
В руках Хамеля была не его символическая флейта, а скрипка с чёрным блеском.
Он держал её бережно, словно драгоценное сокровище, хотя инструмент был исцарапан и потускнел и вряд ли мог считаться «чистым» или ухоженным.
Не дав Хистии даже вставить слово, Хамель принялся играть.
─────!
Хистия невольно затаила дыхание.
Она уже несколько раз слышала его выступления, но впервые слушала его настолько близко.
И впервые — музыку, исполненную не на флейте.
Это была бурная волна.
Полевой цветок, разлетающийся на ветру.
Неистовое пламя.
Одиночное представление, которое один исполнитель давал единственному зрителю.
Когда последние звуки растаяли в воздухе, Хамель, словно актёр на сцене, поклонился своей зрительнице.
— Вот. Так выражение лица гораздо лучше.
Поначалу Хистия не поняла, что он имеет в виду.
Но вскоре осознала.
Тёмная, липкая злоба, копившаяся в глубине её души, исчезла.
Именно ради этого, увидев её выражение лица, Хамель поспешно устроил этот импровизированный концерт.
Хистии почему-то стало неловко встречаться с его жизнерадостной улыбкой, поэтому она поспешила сменить тему:
— Значит, ты умеешь играть не только на флейте?
— На пианино, скрипке, виолончели, кастаньетах… Да практически на всём понемногу. Просто собственных инструментов у меня немного! А инструменты, знаешь ли, стоят безумно дорого!
С громким смехом Хамель рассказал, что, откладывая деньги на новый инструмент, он едва не превратился в «золотого гоблина».
Хотя эти слова могли прозвучать как самоуничижение, почему-то они совсем не навевали тоски.
Наверное, всё дело было в его природной жизнерадостности.
Слова «если хочешь, я могу купить тебе новый» уже подступили к горлу Хистии, но она с усилием подавила их.
Она уже успела понять, насколько Хамель не любит, когда его пытаются контролировать с помощью денег.
— Кстати, я должен отплатить тебе за помощь. Но из того, что у меня есть, могу предложить лишь это довольно жалкое тело и не такое уж жалкое музыкальное мастерство. Есть что-нибудь, чего ты хочешь?
— Мне вполне достаточно того выступления, которое я только что услышала.
— О-хо, значит, ты просишь не выступление, а кое-что другое?
Разумеется, Хистия думала и об этом.
Но разве не сам Хамель сказал, что его музыка стоит недёшево?
Поэтому Хистия решила, что разговоры с Хамелем позволят ей получить гораздо больше возможностей для общения за ту же цену, чем прослушивание его выступлений.
— Тогда… не мог бы ты быть моим собеседником?
— О-хо, значит, не выступление, а именно это?
— Да.
— Хорошо. Тогда давай выделим для этого один день в неделю.
— Я могу заплатить за то, что отнимаю твоё драгоценное время… Разумеется, если тебе это неприятно, я отменю предложение.
— Не то чтобы мне было неприятно, но так наши отношения могут стать несколько запутанными. Даже если мы просто разговариваем, друзья остаются друзьями. Если между нами появятся деньги, могут возникнуть проблемы.
Вместо этого давай сделаем так, — сказал Хамель, хлопнув в ладоши.
— Как насчёт простой еды? Хорошие закуски помогают беседе идти гораздо легче. А заодно спасут желудок бедного несчастного музыканта. Что скажешь?
Предложение было несколько неожиданным, но причин отказываться от него не было.
— Хорошо. Через пять дней, у фонтана. В это же время.
— Да.
— Тогда до следующей встречи.
Лёгкий, словно ветерок, или зыбкое марево над раскалённой землёй.
Хамель ушёл с совершенно беззаботным видом.
Настолько быстро, что Хистия даже не успела остановить его и сказать, что ему, вероятно, стоит отдохнуть ещё немного — ведь он наверняка ещё не до конца оправился от побоев.
Хистия долго смотрела на дверь, за которой он исчез, а затем плюхнулась на стул.
Если честно, она порядком устала.
Не то чтобы ей пришлось сильно напрягаться физически. Вероятно, сказывалось нервное напряжение, в котором она пребывала всё это время.
Но теперь у неё был результат.
Наверное, можно просто лечь спать с хорошим настроением.
Так она и подумала.
И тут Хистия нахмурилась.
Ей вдруг показалось, что она что-то забыла.
— …Ах.
И тут она вспомнила.
Сегодня ведь была работа организации.
— Босс? Вы внутри? Босс? Всё в порядке…?!
Услышав доносившийся снаружи стук — гораздо более обеспокоенный, чем обычно, — и встревоженный голос, Хистия покрылась холодным потом.
Такое с ней случалось крайне редко.
Был один мужчина.
Мужчина, родившийся и выросший в тени процветающего города, проживший всю свою жизнь, питаясь всевозможными пороками и грязью.
Была одна женщина.
Женщина, родившаяся и выросшая под солнцем процветающего города, прожившая всю свою жизнь, питаясь всем прекрасным и чистым.
«Похоже, у нас прибавился ещё один бесполезный ублюдок, который только зря жрёт еду».
Таковым было самое раннее воспоминание мужчины: родители смотрели на него сверху вниз и произносили эти слова.
«Ох, моё сокровище. Как же ты можешь быть такой очаровательной?»
Таковым было самое раннее воспоминание женщины: родители смотрели на неё сверху вниз и произносили эти слова.
Женщина была дворянкой.
Дворянкой от рождения, одной из тех, кто беззаботно парил над невидимым потолком, разделяющим этот мир.
Мужчина был простолюдином.
Низким существом от рождения, которому суждено было барахтаться в грязи под невидимым потолком, разделяющим этот мир.
Мужчине всегда приходилось что-то отнимать.
Если он не отнимал, то не мог удержать в руках вообще ничего.
Сценой его жизни были грязные городские переулки, а люди называли его головорезом и презирали.
Женщине никогда не приходилось ничего отнимать.
Множество вещей сами ложились ей в руки, даже если она ни о чём не просила.
Сценой её жизни были прекрасные бальные залы, а люди любили её, словно единственный распустившийся цветок.
А затем однажды для мужчины настал шанс, подобного которому не бывает.
Жадный король, который лишь угнетал и эксплуатировал народ, ничего не давая взамен, был повешен под праведным гневом граждан, а вместе с ним были сметены и коррумпированные дворяне, служившие ему.
Мужчина больше не сдерживался.
А затем однажды для женщины настал кошмар, подобного которому не бывает.
Его Величество, отец народа и опора государства, был убит невежественными предателями, а благородные дворяне, пытавшиеся защитить Его Величество, также встретили свой конец.
Женщина дрожала от страха.
Служанка, которая не могла скрыть своего отвращения, даже если мужчина просто проходил мимо, не сделав ей ничего.
Рыцарь, не обладавший ни навыками, ни усердием, который лишь благодаря могуществу своей семьи получал роскошное снаряжение и титулы.
Лорд, сваливавший всю грязную работу на мужчину, а когда тот требовал плату, реагировавший так, словно бросал собаке объедки.
Лично убивая их, топча и уничтожая, мужчина чувствовал свободу.
Служанка, которая всегда встречала женщину улыбкой и составляла ей компанию.
Рыцарь, с надёжным видом выпячивавший грудь и говоривший: «Я защищу вашу безопасность, миледи».
Единственный и бесценный отец, любивший свою семью и всегда старавшийся дать ей всё самое лучшее.
Наблюдая, как их убивают, топчут и уничтожают прямо у неё на глазах, женщина кричала.
Мужчина посмотрел на добычу.
Первый глава организации, которая впоследствии стала править Мистхейвеном из тени, воспользовался правами победителя.
И между ними родился ребёнок.
Женщина смотрела на своего врага с ненавистью.
Последняя выжившая представительница семьи, некогда правившей Мистхейвеном, как побеждённая извергала слёзы и проклятия.
И между ними родился ребёнок.
Для мужчины существование ребёнка было медалью, символизировавшей его победу.
Он с удовольствием растил дочь, унаследовавшую его выдающиеся способности.
Для женщины существование ребёнка было грязью и клеймом, навечно запечатлёнными на её жизни.
Она ненавидела дочь, унаследовавшую её прекрасную внешность.
Мужчина обучил дочь боевым навыкам, которые приобрёл, пробиваясь сквозь тьму, а также методу культивации магической энергии, который забрал у семьи лорда.
Как убивать людей.
Как пытать.
Как сеять раздор, предавать и запугивать.
Всё это он передал своей дочери.
Женщина, пребывая в здравом уме, осыпала дочь проклятиями, а когда находилась под воздействием наркотиков, в забытьи отрицала само существование дочери.
Ожидание того, что мать когда-нибудь её полюбит.
Образ единственного глаза, который она потеряла из-за разбитой стеклянной бутылки.
Вот что женщина отняла у своей дочери.
Мужчина встретил свою смерть.
Окружённый богатствами, которые нажил на торговле наркотиками, в окружении женщин, добытых благодаря торговле людьми, он оставил после себя королевство зла, построенное на крови и страхе.
Это была жалкая и отвратительная смерть.
Женщина встретила свою смерть.
Не оставив завещания как последняя представительница голубых кровей Мистхейвена, не сумев до конца отомстить за украденную у неё жизнь и не сумев сохранить красоту, которой когда-то обладала.
Это была пустая и несчастная смерть.
Оставшаяся после них дочь задумалась.
Отец завещал ей ненависть и жадность.
Мать — отчаяние и нигилизм.
Вместо доброты она познала насилие.
Вместо любви — страх.
Чистая, прозрачная вода может смыть грязь и сделать что-либо чистым.
Но что делать, если ты с самого рождения был покрыт грязью?
Если сама твоя сущность — липкая, нечистая жижа, из-за чего всё, чего ты касаешься и что делаешь, неизбежно оскверняется?
Если, даже соприкасаясь с чем-то чистым, ты способен лишь испачкать это?
Есть ли вообще какой-нибудь смысл в такой жизни?
— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы научиться играть?
Которой по счёту была их встреча?
Услышав предложение Хамеля, Хистия моргнула.
— …Играть? Мне?
Поначалу Хистия относилась к Хамелю с огромным напряжением, словно имела дело с хрупким стеклом, но прошло совсем немного времени, прежде чем такое отношение стало для неё естественным.
Этот загадочный уличный музыкант мог становиться довольно колючим и высокомерным, когда чувствовал пренебрежение к своей музыке, но в остальном обладал весьма дружелюбным и приятным характером.
— Здесь только мы вдвоём, так что, разумеется, я обращаюсь к тебе, Хистия. А, если только где-нибудь не прячется третий человек, скрывающий своё присутствие или что-нибудь в этом духе?
— Нет, ничего подобного. Просто я немного растерялась.
Не зная, что ответить, Хистия в итоге честно призналась:
— Я совсем не умею играть. Я никогда даже не держала в руках музыкальный инструмент.
— А разве кто-нибудь с самого начала умеет хорошо играть?
Хамель приподнял пальцем край своей украшенной пером шляпы и широко улыбнулся.
— Именно так всё и начинается. Ты ешь вкусную еду и думаешь: «А не попробовать ли мне приготовить что-нибудь подобное?» — и начинаешь готовить. Видишь прекрасную картину и думаешь: «Я тоже хочу создать что-нибудь такое», — и берёшь в руки кисть.
— …Но разве не бывает и наоборот?
— О! Конечно! «Да я бы сделал лучше!» — это тоже отличный повод начать! Ты ведь прекрасно это знаешь!
От преувеличенно громкого смеха Хамеля Хистия тоже невольно улыбнулась.
Поначалу её пленила музыка музыканта Хамеля, но чем больше времени она проводила с ним, тем больше очарования находила в самом Хамеле как в человеке.
Странствующий музыкант, скитающийся по улицам.
Бродяга без постоянного дома, снимающий комнату на ночь или спящий под открытым небом, но при этом неизменно жизнерадостный и никогда не теряющий улыбки.
Кровь и грязь, наполнявшие её жизнь, он смывал своей музыкой и светлым характером.
— Ну, что думаешь?
— Хм… Если ты спрашиваешь, заинтересована ли я… то да, но…
Хистия замялась.
Время, проведённое с Хамелем, приносило ей удовольствие, а научиться музыке у него наверняка было бы счастьем.
Но она не могла легко согласиться.
Если душа и сущность Хамеля были чисты и именно поэтому позволяли ему создавать такую прекрасную музыку, то что насчёт её собственной музыки, рождённой из жизни, прожитой среди стольких пороков и грязи?
Не окажется ли она настолько уродливой, что её будет больно слушать?
Боясь узнать ответ, Хистия не могла заставить себя согласиться.
Она уже собиралась мягко отказаться, как вдруг Хамель сказал:
— Подумай об этом. Когда выступление превращается в дуэт, его разнообразие возрастает в разы.
Дуэт.
Услышав это слово, Хистия проглотила уже готовый отказ.
— Дуэт? Ты и я?
— Да! Мы оба можем взять в руки скрипки. Или ты будешь играть на скрипке, а я — на флейте. Хотя можно и наоборот. А если нам удастся одолжить нормальную сцену, я бы ещё хотел задействовать пианино. Разве это не настоящая мечта, полная бесконечных возможностей?
Он говорил и смотрел с таким детским восторгом, словно это будущее уже находилось прямо перед его глазами.
Его страсть была настолько чистой, что Хистия тоже осторожно представила себе эту картину.
Расплывчатый, местами нечёткий образ.
Но всё же…
— …Звучит прекрасно.
Страх того, что её игра всё равно окажется уродливой, никуда не исчез.
Но если рядом будет Хамель, если она сможет опереться на его силу, возможно, всё будет хорошо.
Если она сама сможет смыть с себя грязь этого мира, грязь людских сердец, вместо того чтобы ждать дождя, неизвестно когда способного пролиться с небес…
Даже от одной этой смутной фантазии сердце Хистии задрожало.
— Ха! Отлично. Честно говоря, если бы Хистия, мой первый выбор, отказалась, я собирался попробовать с соседскими детьми в качестве запасного варианта.
Хорошо ли ей было радоваться тому, что она оказалась его первым выбором, или сожалеть о том, что кроме неё существовали и другие варианты?
Решив пока остановиться на первом, Хистия спросила:
— Если тебе настолько нужен дуэт, разве ты не можешь просто сотрудничать с уже состоявшимся музыкантом вместо того, чтобы обучать новичка? Тебя что, все музыканты избегают?
— Дело не в этом. Если честно, важен не только сам дуэт. Сам процесс обучения кого-то тоже имеет значение. Он помогает мне совершенствовать собственные навыки.
— …Правда?
— Ого, какое удивлённое у тебя лицо.
— Если честно, да. Я думала, что твоя игра уже безупречна, Хамель.
— Благодарю за столь высокую оценку, но у меня всё ещё полно недостатков. Моя цель — превзойти Отца, знаешь ли.
Глаза Хамеля заблестели, а на лице появилась озорная улыбка.
— У каждого из моих братьев есть свои специализации, но в основном их способности — лишь уступающие оригиналу копии способностей Отца. В лучшем случае они могут с ним сравниться. Но если я превзойду Отца в музыке, то совершу то, чего не удалось добиться даже моим талантливым братьям!
Эти слова невольно пробуждали множество вопросов и догадок.
«Чтобы уличный музыкант мог настолько свободно владеть столькими инструментами… его происхождение, скорее всего, тоже далеко не простое».
Так подумала Хистия, но расспрашивать Хамеля о его семье или прошлом не стала.
Ведь Хамель тоже не пытался выяснить происхождение странной силы Хистии или её сомнительную личность.
Для них было достаточно того, что они были просто двумя людьми, любящими музыку.
— А, но Форте-сэнсэя стоит исключить. Всё-таки сравнивать следует между собой людей…
…Хотя лёгкое желание всё-таки спросить об этом у Хамеля у неё возникло.
Но она решила его просто отпустить.
В северной части Мисхейвена стоял трёхэтажный особняк, о котором ходили слухи, что он населён призраками.
Высокие стены и железные решётки словно символизировали былую славу и знатность владельцев особняка, а зловещая, мрачная атмосфера, исходившая от самого здания, будто подтверждала историю о том, что во время революции главу семьи обезглавили, а оставшиеся члены рода, отчаявшись из-за своего безрадостного будущего, покончили с собой, приняв яд.
Обычно истории о подобных особняках с привидениями сопровождаются рассказами о глупых нарушителях, которые незаконно проникали внутрь, чтобы доказать свою храбрость. Но это место было исключением. Потому что молодые люди, которые, выпятив грудь, перелезали через стену, желая доказать свою смелость, — без единого исключения — больше никогда не возвращались.
Жители шептались, что это проклятие дворян, превратившихся в призраков, но лишь немногие знали правду. И они предпочитали молчать.
Даже если призраков они и не боялись, они опасались «Организации», которая использовала слухи об этом особняке с привидениями как прикрытие для своей базы.
— Ха, чёрт побери. В этом месте всегда так мрачно, говорю же. Такое ощущение, будто от запаха пыли мои лёгкие гниют.
Мужчина с крепким телосложением, нелепо облачённый в белый костюм и красный галстук, которые с первого взгляда создавали впечатление дорогой одежды, недовольно ворчал, держа в одной руке сигару.
Живот, колыхавшийся при каждом выдохе, и золотое кольцо на пальце — весь его облик словно воплощал образ пошлого нувориша.
— Если что и вредит твоим лёгким, так это дым, а не пыль.
Бывший солдат, от которого исходил запах крови и железа, отчитывал нувориша.
Тот дёрнул бровью.
— Ого. Ты разве не слышал о последних исследованиях учёных из Республики? Они утверждают, что табак прочищает горло и выводит мокроту. Говорят, невежество делает человека смелым, но ты просто несёшь чушь.
— Мне плевать, что там несут кабинетные хлюпики. По собственному опыту я видел немало курильщиков, которые дышали куда тяжелее тех, кто не курит.
— Избавься от своей самоуверенности, будто твой ничтожный личный опыт является абсолютной истиной.
— А ты сначала избавься от своих доверчивых ушей.
Нувориш и солдат недовольно уставились друг на друга, но больше ничего не сказали.
Вместо этого оба перевели взгляд на третьего человека, который до сих пор молча сидел за столом.
Круглые очки и вьющиеся белые волосы. Его мягкое, добродушное выражение лица и аура напоминали священника из храма, однако и солдат, и нувориш прекрасно знали, какая чернильно-чёрная сущность скрывалась за этой невинной внешностью.
Почувствовав их взгляды, священник заговорил:
— Ох, неужели вы помирились? Я всё это время сидел как на иголках, ожидая, когда придётся вмешаться. Какое счастье.
— «Как на иголках», ага. Я прекрасно чувствовал, как ты наблюдал за нами, словно за захватывающей собачьей дракой на арене.
— Уверяю вас, это недоразумение. Как мог бы я питать столь зловещие мысли по отношению к товарищу?
— Ха. За всю свою жизнь впервые слышу слово «зловещий» от бывшего лидера культа.
— Хе-хе-хе, разве всё это не осталось в прошлом? Точно так же, как ты начал свой бизнес, поглотив имущество дворян, которым служил, после их смерти.
— …Вы все одинаковые.
— А ты чего тут один из себя важного строишь?
— Оставьте его. Наверное, он вспоминает невинных людей, которых убивал во время службы в армии, веря всему, что говорило правительство.
Если бы слова могли материализоваться, это была бы сцена, где они рубили бы друг друга мечами.
В огромном помещении, которое когда-то, вероятно, служило дворянской столовой, собралось несколько десятков человек, но разговаривали лишь трое старших руководителей.
Обычным руководителям было позволено сидеть на стульях, однако они не смели издать ни звука, а многие и вовсе не имели права сидеть и стояли, словно деревянные марионетки, ожидая приказов.
Впрочем, недовольства они не испытывали.
По сравнению с теми, кого даже не пригласили на это собрание, присутствующие здесь всё же считались признанными членами.
— Босс входит.
После объявления члены Организации одновременно оживились.
Обычные члены, уже стоявшие на ногах, напряглись и приняли стойку, руководители тут же поднялись со своих мест, а даже старшие руководители встали, пусть и не спеша.
Щёлк. Щёлк.
Между ними неспешно прошла тень.
Наряд из маски и мантии казался неуместным среди членов Организации, облачённых в костюмы, однако одновременно с этим в нём ощущалось нечто подавляющее.
Босс заняла место во главе стола, стоявшего в центре зала, и все члены Организации склонились в приветствии.
Ведьма Геката лёгким движением руки приняла их приветствие, после чего лениво закинула ногу на ногу.
— Начнём.
С этими словами, объявляющими начало регулярного собрания, руководители начали докладывать в установленном порядке.
— Доклад с Восточной первой улицы. Доходы от платы за защиту и прибыль принадлежащих нам заведений снизились примерно на пять процентов по сравнению с прошлым месяцем…
— Доклад с Северной четвёртой улицы. Банда извне пытается закрепиться на нашей территории…
— Доклад с Южной второй улицы. Относительно произошедшего в гавани происшествия с затонувшим судном…
Если бы другие преступные организации из трущоб соседних территорий, считавшие себя достаточно влиятельными, увидели происходящее, они бы не смогли закрыть от изумления рты.
В отличие от них, которые — если выразиться мягко — действовали гибко, а если говорить прямо, довольно хаотично, здесь всё происходило чрезвычайно систематично.
Сбор «налогов» под видом платы за защиту, получение сведений обо всех происшествиях в городе — всё это наглядно показывало, почему Организацию считали фактическим правителем города.
Однако организованность и отсутствие проблем — не одно и то же.
И это стало очевидно, когда после окончания докладов обычных руководителей заговорили старшие.
— Босс. В последнее время вмешательство других организаций, пытающихся посягнуть на нашу территорию, становится всё более серьёзным. Кроме того, правительство, закончив зачистку юга, теперь начинает протягивать руки и на север. Нам необходимо ответить и на это.
Первым заговорил мужчина с внешностью нувориша — Дрол.
— Для этого нам необходимо набрать больше людей, подготовить резервный и оперативный фонды… К сожалению, текущее финансовое положение Организации оставляет желать лучшего.
Несколько руководителей вздрогнули.
Они поняли, к чему клонит Дрол.
— Мы пытаемся развивать несколько видов бизнеса на уровне всей Организации, как приказала Босс, но, откровенно говоря, результаты не слишком хороши. Мы едва избегаем убытков — вот и всё. Если мы не исправим положение, однажды наша Организация попросту зачахнет.
Геката ничего не ответила.
Она лишь посмотрела на Дрола так, словно говорила: «Продолжай. Я слушаю».
Ощущая внутреннее напряжение под золотым взглядом, исходившим из-за маски, Дрол заставил себя сохранять спокойствие и продолжил:
— Мы могли бы несколько улучшить положение, повысив размер платы за защиту, но не можем игнорировать возможную негативную реакцию. Кроме того, появится немало людей, которые просто не смогут платить. Поэтому я хотел бы предложить один способ.
— Говори.
— Позвольте нам возобновить торговлю товарами, которые вы запретили.
Товаров было два.
Рабы. И наркотики.
Это были ключевые источники дохода Организации во времена предыдущего Босса, которые в значительной степени способствовали обретению ею нынешней власти и положения, однако после того, как новым Боссом стала Геката, она запретила эту торговлю.
— Торговля остановлена, но прежние торговые сети всё ещё существуют. Если мы снова протянем к ним руку, то сможем восстановить их без особых затрат времени. Тогда и проблема финансирования будет решена.
— Нет.
Отказ был настолько коротким, что на фоне длинного объяснения Дрола он прозвучал почти нелепо.
Дрол, растерявшись, снова попытался возразить:
— Босс, так же как мы контролируем Мисхейвен, другие организации закрепились в других городах. Они без колебаний торгуют наркотиками и рабами, используя полученные таким образом средства для расширения своего влияния на соседние территории. Если так будет продолжаться, наша Организация тоже начнёт отставать в борьбе за влияние.
— Дрол.
В тот момент, когда Геката произнесла его имя, всем присутствующим показалось, будто температура в зале собраний упала на несколько градусов.
Большинство лишь напряглись, почувствовав тревогу, однако некоторые старожилы побледнели как мертвецы.
— Я ведь сказала, не так ли? Нет. Я этого не разрешаю. Ты разве не слышал меня? Или просто не хочешь слышать?
От тона, напоминавшего выговор непослушному ребёнку, лицо Дрола покраснело.
Но он не мог позволить себе открыто проявить гнев.
Из-за маски Гекаты на него смотрел её золотой глаз.
Холодный и неподвижный.
— …Прошу прощения, Босс. Я говорил исключительно из искренней преданности Организации.
— Всё в порядке. Каждый может ошибиться.
Мягкий, чарующий, на первый взгляд даже нежный голос.
Однако, учитывая, что его обладательницей была ведьма, правившая Мисхейвеном, он звучал зловеще, жутко и пугающе.
В кризисе, который был залатан буквально на самом краю взрыва, побледневшие старожилы с облегчением выдохнули.
Они вспомнили.
Хаос, охвативший Организацию после того, как предыдущий Босс, правивший железной рукой благодаря невероятной харизме, многогранным способностям и, прежде всего, жестокости, не считавшейся ни с какими средствами, внезапно умер от болезни.
Амбициозных людей, которые бросились претендовать на место Босса, заявляя, что не станут присягать на верность простой девчонке, даже если та была дочерью предыдущего Босса.
И нынешнего Босса, которая ножом разрывала на части тех, кто пытался восстать против неё.
Преемницу, унаследовавшую в неизменном виде метод культивации, заключённый в крови её матери, и жестокость её отца.
Гнев ведьмы Гекаты.
— Чёртова сука!!
Бах! Дзинь!
Дорогой стеклянный кубок был швырнут на пол и разлетелся на осколки.
Вернувшись к себе после собрания, старший руководитель Дрол выплеснул весь подавляемый им гнев, начав крушить всё вокруг.
Его отчитали как ребёнка перед членами Организации, перед его подчинёнными.
А ему самому пришлось изображать покорность, не имея возможности высказать своё недовольство до тех пор, пока он не оказался вдали от чужих глаз.
Всё это приводило его в невыносимую ярость и унижало.
— Тупая сука, единственное достоинство которой — сила!! Если всё продолжится в том же духе, нашей Организации конец! Почему меня, который говорил правильные вещи, отчитывают, а эта лицемерная сука продолжает сохранять своё достоинство?! Это бессмысленно!!
Ха-а… ха-а…
Тяжело дыша в комнате, превращённой в настоящий разгром, Дрол рухнул на диван.
Когда жар гнева немного отступил, в его голове внезапно всплыло слово:
«Мятеж».
Одно лишь представление о том, как он подавляет эту высокомерную, надменную девчонку и заставляет её преклонить перед ним колени, заставляло кровь приливать к нижней части тела.
Однако, когда он действительно начинал обдумывать препятствия и риски, связанные с осуществлением этой фантазии, ноги у него, если честно, начинали слабеть.
— Чёрт.
Откровенно говоря, у Гекаты было множество недостатков как у Босса.
Запретив торговлю ключевыми товарами Организации, она нанесла финансам огромный удар, однако не объяснила толком причины и не предложила ничего, что могло бы заменить прежние источники дохода.
По сравнению с невероятной эффективностью торговли наркотиками и рабами, предприятия, запущенные по приказу Гекаты, не стоили даже капли в море.
Рост Организации, которая во времена предыдущего Босса, казалось, была готова выйти за пределы Мисхейвена и распространить своё влияние на соседние территории, полностью остановился после того, как Геката стала Боссом, а на территориях, которые они могли бы захватить одним стремительным наступлением, появились новые конкуренты.
Её амбиции по развитию Организации, её деловая хватка — всё это было лишь бледной копией способностей её отца.
И всё же причина, по которой никто не осмеливался восстать, была очевидна.
Потому что они видели, что происходило с теми, кто уже пытался это сделать.
Потому что они видели, как живым людям причиняли боль и отчаяние, словно демонстрируя остальным судьбу предателя.
Эта ведьма была как минимум столь же искусна, как её отец, в способности управлять людьми посредством страха, а в силе претворять этот страх в жизнь она превосходила его.
— Хаа.
Дрол глубоко вздохнул, столкнувшись с проблемой, на которую не находил ответа.
В этот момент служанка, ожидавшая снаружи, осторожно постучала.
— Что?
— Господин, для вас пришло письмо.
— Письмо? От кого?
— Это… Отправитель не указан…
Дрол без особого интереса взял конверт.
Он собирался лишь сначала прочитать его, но, пробежав глазами по содержанию, вскоре полностью погрузился в каждое слово.
— Так вот оно что, ублюдок-культист. Похоже, ты тоже считаешь, что дела идут паршиво, да?
Разумеется, имя прямо не указывалось.
Даже если бы он принёс это письмо Боссу, тот ублюдок наверняка заявил бы, что ничего не знает, и стал бы изображать невиновность.
Но этого было достаточно.
Более того, если бы тот вдруг начал настолько доверять Дролу, что оставил бы доказательство, способное стать его слабым местом, Дрол скорее заподозрил бы ловушку.
— Значит, двое из трёх. Было бы почти наверняка, если бы удалось привлечь и того солдата, но этот упрямый ублюдок вряд ли перейдёт на нашу сторону.
В отличие от Дрола, чья связь с Боссом ограничивалась случайными встречами ещё во времена предыдущего Босса, этот отставной солдат, несмотря на то что тоже являлся старшим руководителем, был приближённым из внутреннего круга, который с самого детства отвечал за охрану Босса.
Поскольку он также помогал Боссу в личной жизни, заручиться его поддержкой означало бы получить практически абсолютные шансы на успех. Но, учитывая его положение, он, скорее всего, останется верен ей до самого конца.
Среди его подчинённых и подчинённых культиста наверняка найдутся люди, которые сбегут или даже перейдут на нашу сторону, если узнают, что целью является Босс. Но рисковать и ставить всё на такую неопределённость слишком опасно.
Нам нужно больше союзников.
И желательно иметь не только силу для прямого столкновения, но и кинжал, которым можно будет ударить эту девчонку в спину.
Думая об этом, Дрол продолжил читать письмо.
И, дойдя до определённого места, улыбнулся уголком рта.
— Мэр тоже, похоже, крайне недоволен тем, что сейчас является нашей марионеткой. Возможно, благодаря этому делу он станет куда более дружелюбно настроенным союзником.
В местах, скрытых от посторонних глаз, начал шевелиться заговор.
Потому что верность, сотканная из крови и страха, чаще всего была именно такой.
Левая рука мягко обхватывает гриф скрипки.
Крепко прижмите плечевой упор к плечу и удобно положите подбородок на подбородник.
Правая рука, держащая смычок, естественно направляет его над струнами, и вскоре смычок касается струн, рождая мелодию.
Спустя некоторое время произведение закончилось, и тут же раздались аплодисменты.
— Великолепно! Какое чудесное исполнение.
Услышав похвалу, в которой не было ни капли фальши, Хистия слегка неловко и горько улыбнулась.
— А ты не слишком снисходителен к своей ученице? Я ведь допустила немало ошибок.
Она продолжила играть до конца лишь потому, что Хамель не остановил её посреди исполнения, но, по мнению самой Хистии, её игра была ужасающе далека от совершенства.
Ритм был неестественным, ноты то и дело звучали фальшиво.
По сравнению с исполнениями Хамеля, которые казались самим совершенством, её игра была буквально детской забавой.
Однако Хамель, похоже, придерживался совершенно иного мнения.
— Ха-ха-ха! Для человека, который до этого ни разу не держал в руках музыкального инструмента, просто суметь исполнить целое произведение всего после трёх-четырёх уроков — уже огромное достижение. Некоторые, услышав такую историю, ещё и закричали бы, что ты жульничаешь.
— Ну… это потому, что в дни, когда мы не встречались, я усердно тренировалась. Нельзя сказать, что я действительно освоила всё всего за три-четыре попытки.
— И что с того? Если ты добилась результата благодаря собственным усилиям, без чьих-либо приказов и понуканий, разве это не делает твоё достижение ещё более впечатляющим?
Хистии стало ужасно неловко.
Это была не лесть с каким-то скрытым умыслом и не похвала из злости или насмешки, а искреннее признание её стараний.
Ничего подобного Хистия прежде не испытывала.
— Если продолжишь в том же духе, то, похоже, совместное выступление уже не за горами.
— Я действительно смогу?
— Когда дело касается музыки, я не лгу.
От этого решительного, даже твёрдого ответа Хистия действительно почувствовала себя увереннее.
Если Хамель так говорит, значит, так оно и есть.
Они вдвоём стоят рядом и выступают вместе.
Наверняка это будет весело.
Волнительно, возможно, она даже будет ошибаться, но и эти ошибки однажды станут воспоминаниями.
А когда её мастерство постепенно улучшится и её известность возрастёт, возможно…
Это было слишком большой мечтой, но вдруг…
Может быть, ей удастся больше не быть связанной с Организацией.
Она выбрала этот путь лишь потому, что другого выхода не было. Но если даже сейчас ей удастся свернуть на боковую дорогу и сбежать…
— Мисс Хистия?
От звука голоса Хамеля Хистия очнулась от долгих размышлений.
— Прости. Я просто на мгновение представила, как выступаю на улице.
— Ты наверняка пользовалась бы большой популярностью. Кто знает, может, даже большей, чем я.
— Разве это не преувеличение?
— Как ни печально говорить это самому о себе, выступление по своей природе зависит ещё и от внешности исполнителя. Внимание, которое получают невзрачный мужчина и прекрасная девушка, выступая на одной сцене, естественно, будет различаться!
— Хи-хи, мне приятно это слышать.
После некоторого времени, проведённого за дружескими шутками, гармоничным обменом репликами и тихим смехом…
Хамель поспешно собрал свои вещи, собираясь уходить.
— Ты уходишь?
— Ага. Уже поздно.
— Разве ты не говорил, что в дни с сильным дождём тебе трудно найти место для ночлега? Можешь остаться здесь на ночь.
— От такого предложения любой мужчина не смог бы отказаться, но моя ничтожная гордость не позволяет мне настолько сильно быть тебе обязанным. Прошу понять меня.
— …Хорошо.
Подавляя желание остановить его, цепляясь за мысль провести вместе хотя бы ещё немного времени, Хистия заставила себя улыбнуться.
Хамель кивнул на прощание и ушёл, оставив её одну в комнате.
Подойдя к окну, Хистия долго смотрела на удаляющуюся спину Хамеля и лишь после того, как он окончательно скрылся из виду, со вздохом опустилась на стул.
— Вууууух.
Похоже, дождь усилился.
Шум дождевых капель, доносившийся до её ушей, стал громче.
Нет, возможно, дождь всё это время шёл с той же силой, просто раньше Хистия была сосредоточена на игре и голосе Хамеля и потому не замечала его.
Хистия рассеянно пробормотала:
— Как странно.
Она любила дождь.
Ей нравилось смотреть, как что-то смывает грязь, нравился освежающий шум дождя.
Нет, она и сейчас его любит.
Но… уже не так сильно, как раньше.
Потому что теперь она знала кое-что более ценное.
— Действительно, как странно.
Её слабый голос растворился, заглушённый шумом дождя.
「Хи-хи, хухи, хи-хи-хи…」
Женщина смеётся.
Слюна стекает из уголка её рта, а некогда прекрасная внешность до неузнаваемости обезображена. Она хихикает расфокусированным взглядом.
К женщине осторожно обращается голос.
— Мама.
В тот момент, когда женщина слышит это слово, её движения замирают.
Её дух, до этого свободно блуждавший в приятных галлюцинациях под воздействием наркотиков, возвращается в реальность, похожую на тюрьму.
Женщина смотрит на маленькую девочку, которой ещё нет десяти лет, — на дочь мужчины, укравшего её счастье.
Из уст женщины вырывается крик.
Стеклянная бутылка, пропахшая алкоголем, разбивается, и её острые осколки направляются к ребёнку.
Хлынула кровь.
Половина её зрения исчезла.
Её сердце разбилось.
「Хм? А, да. Это ты.」
Мужчина смеётся.
Полуголый, окружённый множеством женщин, он смотрит на пришедшего к нему ребёнка.
В его глазах есть нечто похожее на благосклонность, но это вовсе не отцовская любовь.
Это всего лишь взгляд человека, рассматривающего понятный и очевидный трофей, доказательство своего успеха, своих достижений — всего материального и нематериального, что он приобрёл и собрал.
Хотя перед ним девочка лет пятнадцати, мужчина даже не пытается скрыть эту распутную сцену и не выглядит смущённым из-за того, что она всё это увидела.
Девочка с жалостью смотрит на дрожащих рядом с мужчиной женщин — тех, кто стал рабынями из-за денег или насилия, — но вскоре осознаёт одну вещь.
Взгляды рабынь, обращённые на неё, вовсе не похожи на взгляд человека, увидевшего спасителя, который придёт им на помощь.
Страх, отчаяние, смирение.
Они смотрят на девочку теми же глазами, которыми смотрят на мужчину.
Осознав это, девочка мрачнеет.
Увидев выражение её лица, мужчина презрительно усмехается.
Разрушилась её гордость от осознания того, что она отличается от остальных.
「Хи-хи-хи, стой смирно, мисс. Если будешь послушно сотрудничать, мы гарантируем твою безопасность.」
Зверь смеётся.
Волки, прежде покорно лежавшие, боясь своего вожака, теперь жадно смотрят на опустевший трон.
Девочка, чья цветущая красота уже начала проявляться, произносит:
Она не интересуется Организацией, которую оставил после себя её отец.
Она просто убежит и исчезнет навсегда, поэтому пусть они притворятся, будто её не видели.
Зверь громко расхохотался. Схватившись за живот, он насмешливо назвал её слова глупостью.
Хотя люди говорят, что после революции дворяне больше не являются чем-то особенным, одновременно с этим они приписывают их крови особую ценность.
Легитимность, редкость или просто порочное удовольствие от возможности заставить тех, кто когда-то возвышался над всеми, преклонить колени.
Девочка не должна умереть.
Но и позволить ей исчезнуть нельзя.
Одно лишь наличие девочки в руках обеспечивало бы огромную символическую власть, а если она исчезнет, какой-нибудь неизвестный ублюдок сможет использовать её как предлог, чтобы претендовать на место Босса.
Даже если девочка сбежит, а потом сбежит снова, всегда будут появляться те, кто захочет использовать её в своих целях.
Девочка поняла.
С самого начала у неё никогда не было выбора.
Девочка поняла.
Если она не отдаст тело и душу стае зверей и не станет жертвой, ей самой придётся подчинить этих зверей.
Девочка сжала нож.
「П-пожалуйста, пощадите меня! Я была неправа! Пожалуйста, пожалуйста, простите меня хотя бы на этот раз!」
Кто-то смотрел на девочку с похотью и жадностью.
Кто-то направлял на неё гнев и жажду убийства.
Кто-то строил заговоры и мечтал о предательстве.
Она резала.
Разрывала.
Вспарывала кожу, перерезала мышцы, ломала кости, перерезала сухожилия, вырывала органы, заставляла кровь хлестать фонтанами, выкалывала глаза, причиняла невыносимую боль и выдавливала из жертв крики, демонстрируя это зрелище окружающим.
Чем больше она это делала, тем ниже люди склоняли головы перед девочкой.
Потому что это было единственное «искусство правления», которому девочка научилась у своего предшественника.
「Нет, слишком спустя рукава. Если уж хвастаешься тем, что училась у меня, делай это как следует.」
Заговорил уже мёртвый мужчина.
Принуждение вместо убеждения.
Страх вместо милосердия.
「Думаешь, восстание возникает лишь из-за подавления? Оно происходит потому, что ты неумело оставляешь лазейки.」
Нельзя проявлять привязанность.
Нельзя позволять считать себя человеком.
Если топтать их, снова и снова топтать и ломать всю их волю, тогда другому ничего не останется, кроме как просить разрешения даже на то, чтобы дышать, и благодарить за это разрешение.
「Вот как правильно обращаться со зверями. Таков путь тех, кто живёт в грязном преступном мире.」
Она пронзает шею покойника, который самодовольно поучает её, будто знает абсолютно всё.
Из его шеи хлещет кровь фонтаном, а покойник безумно смеётся.
「Молодец! Вот так! Это моя дочь! Вот доказательство моей жизни!」
Она снова и снова вонзает нож, ненавидя этот голос.
「Просто умри, и ты, этот демон! И все вы, кто разрушил мою жизнь! Умрите!!」
Лицо покойника меняется.
「Теперь ты говоришь, что хочешь пойти другим путём? Что? Уличный музыкант? Ха-ха-ха! Это уже совершенно новый уровень абсурда!」
Голос покойника меняется.
「Посмотри на свои руки, посмотри на путь, который ты прошла, посмотри, что ты делаешь сейчас! Они покрыты кровью, грязью и проклятиями!」
Её высмеивают люди, чьи воспоминания она когда-то где-то видела.
「Всего лишь потому, что отец был плохим? Другого выбора не было? Нет, ты такая же. Такое же чудовище, такой же мусор.」
Её проклинают голоса, которые она когда-то где-то слышала.
「Счастлива, что тебя удалось задобрить невинному музыканту, который ничего не знает? Слушаешь его сладкие слова?」
「Он улыбается тебе лишь потому, что не знает тебя. Как думаешь, что он сделает, когда узнает твою настоящую личность?」
「Ведьма Мистхейвена. Одна из самых ужасных преступниц Республики. Убийца, лично лишившая жизни более сотни человек!」
「Думаешь, он возьмёт за руку, запачканную кровью и грязью, если ты попросишь? Думаю, он в ужасе убежит от тебя!」
「Просто сдайся сейчас. Для тебя нет спасения. Твоё единственное будущее — отчаянно притворяться сильной, сохранять самообладание и ждать приговора, который однажды обязательно наступит.」
「Ах, глупая, тупая, жалкая!」
「Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!」
Фиолетовые волосы покрываются кровью.
Женщина в маске, всё тело которой изрезано ранами, смеётся.
Ведьма Хеката смеётся.
Она бросает нож.
Чтобы заставить этот голос замолчать, она изо всех сил сжимает пальцы на шее.
С ненавистью, жаждой убийства и насилием она подавляет тех, кто произносит неприятные ей слова.
И тогда тот, кого она душит, говорит:
「Мисс Хистия. Это ваша истинная сущность?」
Хамель.
Музыкант, которого она любила, смотрит на Хистию глазами, полными презрения.
С криком Хистия проснулась ото сна.
Вся промокшая от холодного пота, тяжело дыша, она обеими руками обхватила своё дрожащее тело.
Ребёнок, который больше не мог оставаться невинным и теперь стал грешником, горько плакал.
В сущности, выступления в барах обычно не пользуются особым вниманием.
Для людей, которые приходят в надежде получить более яркие развлечения — сладкий алкоголь, захватывающие азартные игры или привлекательных представителей противоположного пола, — выступление какого-то музыканта, чьего имени они даже не знают, является всего лишь фоновой музыкой.
Даже если время от времени они рассеянно поглядывают на сцену или хлопают, когда им больше нечем заняться, о той сосредоточенности, которую можно ожидать на настоящем концерте или в опере, не могло быть и речи.
Однако зрелище, разворачивавшееся в «Туманной Чаше» в этот самый момент, было совершенно иным.
Тук. Тук.
В тот момент, когда мужчина поднялся на сцену по ступенькам, шум, доносившийся со всех уголков бара, начал стремительно стихать.
Новые посетители озадаченно оглядывались, удивляясь внезапно наступившей тишине, тогда как завсегдатаи устремили взгляды на сцену, с нетерпением ожидая того, что должно было произойти.
Простая дорожная одежда и шляпа, украшенная пером.
На лице, видневшемся из-под шляпы, было множество мелких шрамов, словно свидетельствовавших о суровой жизни, которую он вёл, однако выражение его лица оставалось чистым и ясным, почти детским — словно у ребёнка, собирающегося провернуть какую-то шалость, — без малейшего намёка на мрачность.
Вежливо поприветствовав смотревших на него зрителей, музыкант первым делом расположился за пианино, стоявшим в углу сцены.
Когда его покрытые мозолями пальцы коснулись клавиш, разноцветная и яркая мелодия завладела слухом публики.
Когда эмоции слушателей достигли нужного накала, музыкант поднялся, достал флейту и начал играть.
По сравнению с пианино гораздо более чистый и лёгкий звук флейты мягко успокаивал уши зрителей, уставших от ослепительной техники исполнения.
Конечно, это не означало, что звук флейты предназначался исключительно для отдыха.
Благодаря относительной простоте мелодии флейты можно было сосредоточиться на одной музыкальной линии, что создавало приятный контраст со сложностью пианино и дарило совершенно иной вид удовольствия.
Наконец он взял скрипку.
Её тембр, считавшийся наиболее близким к человеческому голосу, пробуждал множество эмоций, доводя внимание публики до предела.
Страстное исполнение захватило всю сцену, достигло кульминации и наконец завершилось, оставив яркий след в сердцах слушателей.
Наступила тишина, в которой не было слышно даже дыхания.
Пока зрители молча пребывали под впечатлением от только что услышанного, музыкант Хамель снял шляпу и ещё раз поклонился.
Только тогда разразились бурные аплодисменты и восторженные возгласы.
— Хамель! Хамель! Хамель!
— Он действительно лучший!!
«Туманная Чаша» была довольно престижным баром, где посетители гордились своими хорошими манерами, но даже они сейчас возбуждённо повысили голоса, совершенно не заботясь о чужих взглядах.
Им просто некуда было деть переполнявшие их эмоции.
Наблюдая за этой сценой, Хистия молча осушила свой бокал.
— ……
Когда Хамель только начал выступать, атмосфера была совсем другой.
Люди игнорировали его как какого-то уличного музыканта неизвестного происхождения, воспринимая его выступления на сцене всего лишь как фоновый шум.
Но так продолжалось недолго.
Одним лишь своим мастерством Хамель преодолел безразличие и насмешки, направленные против него, и чем чаще он выступал, тем больше становилось его поклонников.
Теперь всё дошло до того, что люди приходили в бар специально, услышав слухи о Хамеле, а не просто слушали его, если случайно оказывались здесь.
— Хозяин, ещё один.
— Мисс… вы уже достаточно выпили.
— Всё в порядке. Пожалуйста.
Хозяин бара выглядел так, словно не мог решить, стоит ли отговаривать Хистию или нет, но в конце концов послушно принёс следующий бокал.
Хистия без колебаний осушила его.
Обжигающее ощущение, проходящее по горлу.
Однако по сравнению с жаром, бушевавшим сейчас в её груди, даже оно казалось бесконечно недостаточным.
Радость от того, что Хамель наконец получил заслуженное признание, и тревога от того, что её личный музыкант, похоже, вот-вот улетит далеко от неё.
Сердце, мечтающее о будущем вместе с ним, и страх перед тем, как он отреагирует, узнав о её прошлом.
К тому же к этому примешивалось тревожное настроение после кошмара, и количество алкоголя, которое выпивала Хистия, продолжало увеличиваться.
Сколько бокалов она уже выпила?
Осознав, что больше не слышит исполнения Хамеля, она вышла из бара слегка пошатывающейся походкой.
Обычно после этого она направилась бы прямо домой.
Но, одурманенная алкоголем, она совершила поступок, которого в обычных обстоятельствах никогда бы не сделала.
Она решила последовать за Хамелем.
«В это время сегодня… он, наверное, пошёл собирать детей для выступления».
Обычно Хистия не задерживалась рядом с Хамелем в местах, кроме фонтана, «Туманной Чаши» и собственного дома.
Хотя её сердце хотело следовать за ним повсюду хоть целыми днями, у неё были обязанности перед Организацией, да и Хамелю наверняка было бы от этого неловко.
Но только сегодня.
Разве нельзя просто послушать его из какого-нибудь незаметного места?
С этой мыслью Хистия отправилась в путь, но вскоре озадаченно остановилась, увидев совершенно не то, чего ожидала.
Пустырь в жилом районе.
В месте, где Хамель должен был выступать перед детьми, не было главного музыканта — там находились лишь дети, которые должны были стать его слушателями.
И пребывали они в крайне беспокойном состоянии, ссорясь между собой.
— Нам нужно скорее пойти и помочь!
— Идиот! Какой смысл идти самим?!
— Н-ну… разве нам не следует сообщить в полицию?
— Как? Без денег? Может, если бы мы были взрослыми или детьми из того дворянского района, они бы нас послушали, но на наши слова никто даже внимания не обратит!
— Но мы всё равно не можем просто стоять здесь! Музыканта-старшего забрали из-за нас!
— Подожди, «забрали»? Что ты имеешь в виду?
Услышав слова, которые она никак не могла проигнорировать, Хистия поспешно подошла к детям и начала расспрашивать их.
— Э-э…
Увидев убийственную ауру Хистии и повязку, закрывавшую один глаз, дети застыли и не смогли толком вымолвить ни слова.
На мгновение Хистия почувствовала, как в ней поднимается раздражение, но вскоре сделала несколько глубоких вдохов.
Циркулируя магическую энергию, она мгновенно рассеяла действие алкоголя, и разум, раскалённый от выпивки, вновь прояснился.
— Эта старшая сестра — его поклонница. Не могли бы вы рассказать мне, что произошло?
Услышав её мягкий и доброжелательный голос, дети наконец расслабились и переглянулись.
Вперёд вышли мальчик и девочка, которые, судя по всему, были среди старших.
— Музыкант-старший, как обычно, собирался выступить для нас, но пришли какие-то грубые на вид люди и попытались забрать его. Они сказали, что кто-то, желающий послушать его выступление, хочет пригласить его.
— Старший брат-музыкант попытался отказаться, но они сказали, что если он не послушается, то не оставят нас в покое. Поэтому он не сопротивлялся и просто пошёл с ними… Хнык…
Возможно, проговаривая всё это вслух, дети ещё сильнее осознали произошедшее. В уголках их глаз начали собираться слёзы.
Подавляя собственную тревогу, Хистия снова спросила:
— Другая сторона не называла ни имени, ни организации?
— Нет, они ничего такого не говорили. Они с самого начала скрывали свою внешность под плащами и тому подобным, так что мы толком даже не смогли понять, как они выглядели.
Глаза Хистии похолодели.
«Это не простое совпадение. Они с самого начала намеренно скрывали свою личность. Какова цель? Зачем им Хамель?»
Может быть, это люди, желающие воспользоваться растущей популярностью Хамеля? Конкуренты, увидевшие, как «Туманная Чаша» процветает благодаря Хамелю?
Было немало людей, которые лично приглашали Хамеля и получили отказ. Может, кто-то из этих глупцов, недовольный отказом, решил действовать?
В голову приходили бесчисленные варианты.
Нет, проблема заключалась в том, что их было слишком много.
Хистия, несомненно, была сильна, но сила и способность собирать информацию — совершенно разные вещи.
Для начала ей хотя бы нужно было определить, где находится Хамель, и только после этого можно было думать о том, стоит ли брать это место штурмом.
«Если бы я знала, что такое произойдёт, я бы приставила к нему охрану».
Хистия сожалела об этом.
Поскольку Хамель не любил ограничений, а сама она опасалась, что он слишком сильно окажется связан с «Организацией», она оставила его без присмотра.
Но теперь глубоко об этом сожалела.
Она чувствовала это.
Это была проблема, которую «Хистия» решить не могла.
— ……
Долго раздумывая, действительно ли стоит воспользоваться этим способом, Хистия мучительно колебалась.
Однако раз безопасность Хамеля оказалась под угрозой, выбора не было.
Оставив детей, она направилась в ближайшее личное убежище.
Надев запасную маску и плащ, приготовленные в убежище, она немедленно вызвала Лео.
— Вы звали меня, Босс.
— Найди одного человека. Его зовут Хамель. Уличный музыкант, который в последнее время прославился благодаря «Туманной Чаше». Узнай, где он находится прямо сейчас. Быстро!
— Будет исполнено.
Вместо того чтобы выразить удивление внезапным приказом Босса или попытаться её отговорить, Лео преданно выполнил приказ.
И вскоре появился результат.
— Это семья Монтегю. Два экипажа некоторое время назад прибыли на один из многочисленных логистических складов, принадлежащих семье, с небольшим промежутком между ними.
Глаза ведьмы Хекаты загорелись жаждой убийства.
Она уже вынесла последнее предупреждение, сказав, что им будет лучше больше никогда не встречаться.
Но если они всё ещё не способны понять эти слова…
— Мы отправляемся в поместье графа.
— Если вы сообщите дальнейший план, мы будем действовать соответственно.
На вопрос Лео Хеката холодно ответила:
— Обмен заложника на заложника.
Революционное правительство провозглашает:
Отныне больше не существует различий между простолюдинами и дворянами.
Поскольку даже династия, занимавшая самое высокое положение, была осуждена разгневанным народом, все формы дискриминации и притеснений в мире исчезли, и наступило равноправное общество.
Всё это было ложью.
Стена социального статуса могла исчезнуть, но это вовсе не означало равенства.
Теперь люди оценивали друг друга не по происхождению, а по богатству, да и кастовая система была далека от полного исчезновения.
Дворяне, оказавшиеся недальновидными или имевшие особенно дурную репутацию, были сметены волной революции и гибли, словно муравьи. Но те, кто сумел оседлать эту волну, всего лишь сменили вывеску на «капиталистов» и тихо заняли место высшего класса новой эпохи.
Таким образом, семья Монтегю всё ещё оставалась дворянской.
Ленцетон Монтегю был молодым дворянином и с самого начала стоял совершенно выше этих жалких уличных отбросов.
«Уезжай из этого города».
Поэтому Ленцетон не испытывал ни малейших колебаний или угрызений совести из-за своих действий.
Нет, он даже считал, что сейчас проявляет милосердие.
Обычно, если бродячая собака мешает под ногами, её полагается хорошенько отхлестать дубинкой и прогнать прочь. Но сейчас он пытался решить всё словами и даже бросал ей кусок мяса.
Бух!
Бросив на пол довольно увесистый мешочек с деньгами, Ленцетон произнёс:
«Для какого-то безродного музыкантишки это огромная сумма. На эти деньги ты сможешь вполне прилично прожить где угодно. Тебе лучше уехать как можно дальше. Если слухи о тебе снова дойдут до моих ушей, я уже не буду столь любезен».
Хамель взглянул на катившийся по полу мешочек с деньгами и произнёс:
«“Любезен”… Похоже, значение этого слова в моём понимании и в твоём довольно сильно отличается».
От насмешливого тона у Ленцетона дёрнулась бровь.
Будучи настоящим дворянином, он не стал лично прибегать к насилию или повышать голос.
Вместо него за дело взялись грубые на вид мужчины, стоявшие рядом с Хамелем.
После нескольких глухих ударов Хамеля, заломив руки за спину, заставили встать на колени.
С жалостью глядя на него сверху вниз, Ленцетон произнёс:
«Знай своё место, идиот. Неужели ты возомнил о себе бог знает что только потому, что тебе немного похлопали в барах и на улицах?»
«Я прекрасно знаю своё место. Конечно, я не какой-то великий человек. В отличие от тебя, который после неудачи с женщиной вымещает своё раздражение совершенно не на тех людях».
«…Ах ты ублюдок».
Словно Хамель попал прямо в больное место, на лице Ленцетона вспыхнули стыд и гнев.
«Похоже, ты не понимаешь слов, когда с тобой говорят по-хорошему. Что ж, посмотрим, останется ли у тебя такой же разговорчивый рот после того, как ты пойдёшь на дно».
Он пытался проявить милосердие.
Но именно этот недалёкий ничтожный человек растоптал его милость — так Ленцетон оправдывал свои действия.
Стиснув зубы и подав знак, он приказал одному из находившихся рядом людей поднести верёвку к шее Хамеля.
Но в этот момент внезапный шум остановил его.
Скри-и-и-ип!
Дверь склада, в котором они находились, резко распахнулась, и за ней показалось несколько фигур.
Ленцетон раздражённо крикнул:
«Я же велел никого сюда не впускать!! Кто, чёрт возьми… Отец?»
Глаза Ленцетона широко раскрылись.
Потому что здесь появился человек, которого здесь никак не должно было быть.
Глава семьи Монтегю. Человек, некогда носивший титул графа, потерявший свои владения, но сохранивший в качестве своего нового владения компании с более чем тысячью сотрудников — и ставший её новым хозяином в новую эпоху.
Увидев, как отец входит с застывшим, суровым лицом, Ленцетон растерянно спросил:
«Отец. Как ты здесь…?»
Хлёст!
Тело Ленцетона сильно пошатнулось.
На вид это была пощёчина, но сила удара скорее напоминала удар кулаком.
Охранники сильно занервничали, а сам Ленцетон ошеломлённо смотрел на отца, словно не мог поверить в происходящее.
Однако глава семьи Монтегю даже не взглянул на сына. Вместо этого он осмотрел состояние Хамеля.
Увидев изорванную одежду Хамеля, синяки и многочисленные раны по всему телу, глава семьи резко побледнел.
Не заботясь о том, что испачкает дорогие брюки костюма, он опустился на колени, взял Хамеля за руку и произнёс:
«Я глубоко сожалею, сэр. Я не нахожу слов, чтобы выразить своё сожаление по поводу проступка моего глупого сына».
«Хм».
Хамель слегка закатил глаза, будто смутившись, а затем пожал плечами.
«Ну, воспитание детей — головная боль для многих родителей. Что тут ещё сказать? Я понимаю».
«Мне действительно очень жаль. Я предоставлю вам лучшего врача и зелья высшего качества, а также возмещу стоимость всех повреждённых вещей, включая одежду. Прошу вас принять это. Разумеется, отдельно от денежной компенсации».
«Отец!!»
Ленцетон закричал.
Он совершенно не понимал происходящего.
Его отец всегда был строгим человеком и всеми силами старался никогда не терять достоинства дворянина.
Это был человек, который даже с мэром города неизменно разговаривал на равных, проявляя уважение, но никогда не склоняя голову первым. И вот теперь он кланялся и унижался перед каким-то уличным музыкантом. Что, чёрт возьми, происходит?
«Что ты делаешь? Как ты можешь… перед каким-то ничтожеством…»
«—Замолчи! Глупый ублюдок!!»
Глава семьи вскочил с таким яростным криком, что, казалось, задрожала вся фабрика, и схватил Ленцетона за воротник.
«Это я хочу тебя спросить!! Что, что ты вообще натворил?! Чего ты коснулся!? Ты хоть понимаешь, в каком положении из-за тебя сейчас находится наша семья?!»
«Ч-что всё это значит?..»
«Если не понимаешь, тогда заткнись и молчи!! Сейчас не время для твоих истерик!!»
Взгляд главы семьи заметался, после чего он резко посмотрел себе за спину.
Только теперь Ленцетон смог рассмотреть людей, пришедших вместе с отцом.
Мужчины в одинаковых чёрных костюмах, словно сшитых специально для них.
Среди них особенно выделялся самый крупный мужчина, от которого, казалось, исходил запах крови и железа. Он молча наблюдал за происходящим, не произнося ни слова.
Он особенно пристально посмотрел на верёвку в руке подчинённого Ленцетона, а затем незаметно перевёл взгляд на главу семьи.
Будто это было каким-то сигналом, глава семьи содрогнулся.
Он снова и снова извинялся перед Хамелем, после чего посадил его в свою роскошную карету и отправил к личному врачу.
А сам глава семьи вместе с сыном сел в другую карету по указанию мужчин в чёрных костюмах.
Хотя происходящее было совершенно непонятно, Ленцетон больше не осмеливался задавать отцу вопросы.
Потому что крики охранников, раздавшиеся снаружи сразу после того, как закрылась дверь кареты, начисто лишили его способности говорить.
Когда они прибыли в поместье Монтегю, Ленцетон почувствовал необычную атмосферу, царившую во всём особняке.
Особняк был окутан тишиной.
Не тишиной пустоты.
Это была странная, леденящая тишина, возникающая, когда все держат язык за зубами, несмотря на то, что вокруг ощущается присутствие множества людей.
Войдя в холл особняка, Ленцетон едва не закричал.
Все слуги семьи были собраны в одном месте и дрожали от страха, в то время как за ними наблюдали мужчины в чёрных костюмах.
А чуть поодаль…
Увидев членов своей семьи, выстроенных в ряд, связанных верёвками и стоящих на коленях, Ленцетон невольно вскрикнул.
Лица женщин были измученными, а мужчины, вероятно пытавшиеся сопротивляться и избитые за это, выглядели явно плохо.
«М-Мама! Все!»
Ленцетон почти машинально обратился к своей семье, но ответа не последовало.
Однако выражение ненависти в их глазах оказалось красноречивее сотни слов и заставило Ленцетона замолчать.
Ленцетон чувствовал себя несправедливо обвинённым.
Отец, остальные члены семьи… Почему они смотрели на него так? Что он сделал не так?
Пока он пребывал в замешательстве, его отец склонил голову перед определённой фигурой.
«Я привёл своего сына».
Женщина, скрытая под маской и плащом, взглянула на Ленцетона.
В тот момент, когда их взгляды встретились, Ленцетон забыл, как дышать, а всё его тело застыло.
Это было ощущение добычи, столкнувшейся лицом к лицу с хищником.
Женщина заговорила:
«Глава семьи Монтегю. Или мне следует называть вас графом?»
«П-прошу, не называйте меня так, Геката-ним. Сейчас я всего лишь глава семьи».
Геката.
Услышав это имя, Ленцетон почувствовал удар, словно ему со всей силы врезали по затылку молотом.
И тогда он понял, почему его отец вёл себя настолько покорно и чего всё это время так боялся.
Перед ними стояла правительница Мисхейвена.
Не человек, которому приходилось заботиться о таких вещах, как законы или общественное мнение, подобно мэру, а королева зла, способная уничтожить человека лишь за то, что тот ей не понравился.
«Какое облегчение. Вы прибыли буквально в последний момент. Опоздай вы хоть немного — ни о каких обещаниях и речи бы уже не шло. Верно?»
«Д-да, всё верно».
«Поскольку мы успешно завершили переговоры без каких-либо неприятных ситуаций с заложниками и тому подобного, я бы хотела сказать, что прощу вас за произошедшее… Но сначала я должна проверить кое-что».
Взгляд Гекаты повернулся к мужчине, который привёл их сюда.
«Лео. Докладывай. Всё, не упуская ни единой детали».
«Да, босс».
Безэмоциональным, деловым тоном Лео рассказал обо всём, что видел и слышал.
Пальцы Гекаты дрогнули, когда он дошёл до описания многочисленных ран на избитом теле Хамеля, а плечи ведьмы задрожали, когда он рассказал о попытке задушить его верёвкой.
Вскоре ведьма вынесла свой вердикт.
«Приготовьте верёвку».
По приказу ведьмы её подчинённые одновременно двинулись с места.
Побледнел лишь глава семьи Монтегю.
«Х-Хеката-ним. П-прошу! Не могли бы вы ещё раз пересмотреть решение? Деньги, влияние — я предложу вам сумму, о которой вы никогда не пожалеете! Если пожелаете, я могу предоставить даже связи с центральным правительством…!»
«Не нужно».
Отказ прозвучал ледяным.
«Дело не в интересах. Подобные вещи не должны быть запятнаны такими соображениями. Или мне нужно повторить то, что я сказала?»
«…Нет, не нужно».
«Хорошо. Я рада, что вы всё понимаете».
Слушая их разговор, Ленцетон почувствовал необъяснимую тревогу.
Словно решалось что-то слишком важное, находящееся за пределами его понимания.
«Отец?..»
На голос сына отец на мгновение повернул голову.
Глава семьи, глава огромной фабрики, снова отвёл взгляд.
Ленцетон попытался открыть рот, но не успел.
«Кх!»
Один из членов Организации, подошедший сзади, молча накинул ему на шею верёвку.
Вверх… вверх…
Тело Ленцетона медленно поднималось.
Ленцетон отчаянно пытался снять верёвку с шеи, но лишь продлевал собственную агонию.
Наблюдая за ним, висящим в воздухе словно люстра, окружающие издавали то ли вздохи, то ли крики — невозможно было разобрать.
Перед тем как потерять сознание, Ленцетон встретился взглядом с Гекатой, смотревшей на него снизу вверх.
Золотые глаза, наполненные бесконечной жестокостью и жаждой убийства по отношению к врагу — тому, кто посмел прикоснуться к тому, что принадлежало ей.
«…Ведьма…»
Такова была его последняя мысль.
«Ребёнок, подвергающийся насилию, ненавидит своих родителей. Но человек не может не находиться под влиянием того, чему научился благодаря их поступкам».
—Из книги, оставленной психологом Республики—
Похороны Ленцетона Монтегю прошли настолько тихо и быстро, что это выглядело несколько странно, учитывая престиж семьи Монтегю.
Глава семьи Монтегю объяснил это тем, что хотел тихо завершить траур только в кругу семьи, но мало кто поверил этому объяснению.
Слишком много свидетелей видели, как в тот самый день, когда умер Ленцетон, члены Организации прочёсывали город, а затем ворвались в особняк Монтегю.
Официальная версия семьи Монтегю гласила, что Ленцетон погиб, случайно упав с лестницы, однако по всему городу шёпотом передавали, что его убила Организация.
Но тут возник следующий вопрос.
Зачем Ленцетону Монтегю понадобилось умирать?
Что же он такого сделал, чтобы Организация настолько решительно казнила его?
И словно в ответ на эти вопросы по городу начал распространяться ещё один тайный слух.
«Говорят, там был любовный треугольник. Якобы он связался с женщиной, принадлежащей одному из руководителей Организации».
«Боже мой. А ведь смелости ему не занимать. Даже если он старший сын семьи Монтегю, есть люди, которых можно трогать, а есть те, кого нельзя».
«Сомневаюсь, что он знал и всё равно пошёл на это. Наверное, не зная, коснулся цветка, скрывавшего ядовитые шипы, и получил по заслугам».
«Кто знает? Может, она была настолько красивой женщиной, что ради неё он решил рискнуть».
По сравнению с официальным заявлением о случайном падении, в которое никто не верил, этот слух многие приняли за истинное положение дел.
История звучала настолько правдоподобно, что даже члены Организации, непосредственно участвовавшие в событиях того дня, подумали:
«Да, похоже на правду».
Разумеется, история о некоем музыканте, ставшем причиной этого инцидента, была тихо похоронена.
«Всё сделано так, как вы приказали. Теперь граждане не должны больше сплетничать о связи этого музыканта с нашей Организацией».
На одной из баз Организации Геката спокойно выслушивала Лео, который с серьёзным выражением лица докладывал о результатах.
«Некоторое время не ослабляй наблюдение за семьёй Монтегю. Сейчас они могут быть напуганы до смерти, но со временем людям свойственно начинать строить другие планы».
«Да».
«Позже я компенсирую тебе испорченную репутацию. Есть что-нибудь, чего ты хочешь?»
«По сравнению с количеством крови, которой мне пришлось покрыться во время войны, что-то вроде любовного треугольника даже не считается пятном. Вам не стоит беспокоиться».
«Хорошо. Если передумаешь, скажи позже».
На мгновение разговор затих.
Лео выглядел так, словно сомневался, стоит ли поднимать эту тему, но вскоре всё же заговорил.
«…Если этот музыкант действительно так вас беспокоит, почему бы просто не оставить его рядом с собой?»
Взгляд Гекаты переместился на лицо Лео.
«Если бы ты не пошёл на такой риск и не отправил людей, если бы хоть немного задержался с поисками виновника и вмешательством, этого музыканта уже не было бы в живых. Он у тебя в долгу».
«Это был мой собственный выбор. Я не искал и не ищу за это награды».
Возможно, Гекате не понравилось само слово «долг», потому что в её голосе появилась едва заметная резкость.
Лео, похоже, тоже это почувствовал и склонил голову, словно признавая свою ошибку.
Но продолжил:
«Однако если вы намерены защищать его, было бы лучше выбрать более надёжный способ. В этот раз нам повезло, но нет никакой гарантии, что в следующий раз всё закончится так же».
До сих пор, несмотря на то что Геката дорожила Хамелем, она не предпринимала таких мер, как приставить к нему наблюдателей или телохранителей.
Она не хотела ограничивать его свободу и не хотела втягивать Хамеля в дела Организации, но именно эта неопределённость и привела к нынешнему кризису.
Поэтому Лео предлагал воспользоваться этой возможностью и окончательно определиться со своей позицией.
«……»
Понимая, что это совет, данный из добрых побуждений, Геката не смогла резко отругать Лео.
«…Я устала. Можешь пока уйти».
Это мягкое увольнение, оправданное её физическим состоянием, — всё, что она смогла сказать.
«Да. Хорошо отдохните».
Словно сказав всё, что хотел, Лео почтительно поклонился и вышел.
Оставшись одна, Геката какое-то время неподвижно смотрела на потолок.
«Это… не неправильно».
Если думать о безопасности Хамеля, приставить к нему охрану действительно было бы правильным решением.
Но что подумает сам Хамель? Не воспримет ли он это как ограничение?
Нет, прежде всего…
Как он отреагирует, узнав, что Геката — нет, Хистия — связана с Организацией?
—Шшшшшш…
Возможно, из-за сезона дождей ливень, обрушившийся с неба, стал ещё сильнее.
Под шум дождя она продолжала размышлять, но так и не находила ответа.
---
«Давно не виделись, мисс Хистия. Как вы поживали?»
В следующий назначенный день.
Хамель, пришедший в дом Хистии, выглядел на удивление целым и невредимым.
На нём не было заметно никаких ран, а одежда выглядела совершенно новой.
Но больше всего внимание Хистии привлекло лицо Хамеля.
Он выглядел настолько спокойным, что трудно было поверить, будто совсем недавно его утащили силой какие-то головорезы и подвергли опасности его жизнь.
Губы Хистии слегка приоткрылись.
С осторожностью человека, складывающего карточный домик, она тихо произнесла:
«Я… более или менее в порядке. А ты, Хамель?»
«Хм, к сожалению, не очень».
«Что? Где болит?»
Глаза Хистии расширились.
Снаружи он выглядел совершенно здоровым. Неужели где-то есть скрытая травма, которой она не заметила?
«Да. Моё сердце».
Ответил Хамель.
Лицо совершенно серьёзное. Голос нарочито наполнен страданием.
«Из-за непредвиденных обстоятельств мне пришлось отменить запланированное выступление, понимаете? Для музыканта это настоящее оскорбление гордости, весьма печальное событие».
«П-правда».
«Единственное, что способно исцелить эту душевную рану, — прекрасная музыка! Ну же, приступим к сегодняшней тренировке».
Словно желая доказать сказанное, сегодня Хамель играл необычайно энергично.
Хистии приходилось то и дело следовать за его темпом, но ей это не было неприятно.
Играя на скрипке, она думала:
«Это правда, что репутация Организации ужасна, но ведь на этот раз Хамелю помогли. Возможно, он хотя бы раз меня послушает».
«Я ведь не собираюсь делать ничего плохого. Это ради защиты Хамеля. Мир слишком опасен для такого чистого человека, чтобы жить одному».
«Я никогда не делала ему ничего плохого».
«Так что, если я расскажу ему правду…»
«Мисс Хистия. Это ваша настоящая сущность?»
При виде картины из кошмара, внезапно вспыхнувшей перед глазами, пальцы Хистии непроизвольно задрожали.
Смычок и струны соприкоснулись неровно, и исполнение пошатнулось, породив непреднамеренный диссонанс.
«Достаточно».
По сигналу Хамеля остановиться Хистия посмотрела на него с тревогой.
Музыкант вытер носовым платком холодный пот с её лба и спросил:
«Мне показалось, что ваше беспокойство и нерешительность только что передались звуку скрипки. Вас что-то тревожит?»
«Э-э…»
Хистия замялась.
Она хотела признаться в правде.
Хотела объяснить, до каких пределов она дошла ради него.
Хотела сказать, что продолжит защищать его и что он должен остаться рядом с ней впредь.
Но образ Хамеля, залитого кровью из её кошмара, и презрение в его глазах вновь и вновь не позволяли Хистии открыть рот.
«…Нет, ничего. Наверное, просто погода в последнее время такая плохая».
В конце концов Хистия произнесла нечто совершенно не связанное с её настоящими чувствами.
Хамель некоторое время внимательно смотрел на Хистию, затем кивнул.
«Действительно, погода сильно влияет на настроение человека».
«Да. Даже я, которая любит звук дождя, чувствую себя подобным образом. Думаю, другим приходится ещё тяжелее».
«Хм, тогда для нашего следующего дуэта стоит выбрать что-нибудь освежающее, чтобы развеять это мрачное настроение».
«Дуэта?»
«Да, совместного выступления. Мы ведь решили его устроить, помнишь?»
Глаза Хистии расширились.
Они действительно обсуждали это. Но…
«Не слишком ли рано? Мне всё ещё кажется, что мои навыки недостаточно хороши».
«Хаха, совершенства в этом мире на самом деле не существует. Даже если случайно добьёшься результата, который тебе понравится, позже, оглянувшись назад, обнаружишь бесчисленные недостатки. И наоборот, то, что раньше казалось плохим, иногда при повторном просмотре оказывается вполне приятным».
Хамель объяснил, что основа, конечно, необходима, но живые выступления тоже важны для того, чтобы выйти за пределы этой основы и продолжать расти.
«Кроме того, я смогу прикрыть любые разумные ошибки, так что не волнуйся. Ты ведь знаешь мои способности, верно?»
Увидев, как Хамель по-мальчишески улыбается, произнося это, Хистия тоже невольно улыбнулась.
И подумала:
Хорошо. Давай просто сохраним это в тайне до совместного выступления.
Для полноценной защиты ему потребуется сотрудничество, но никто не мешает тайно приставить к нему людей для охраны.
Ещё немного.
Совсем немного дольше позволь мне быть рядом с тобой не как ведьме Хекате, а как обычной Хистии.
С такими мыслями Хистия избегала разговоров о недавнем происшествии, а Хамель тоже не поднимал эту тему.
Но…
Даже если участники событий делали вид, будто ничего не знают, одного этого было недостаточно, чтобы всё стало так, словно ничего и не произошло.
---
«—Хамель, Хамель. Значит, босс отправила людей защищать этого парня, а потом сразу повесила старшего сына семьи, имеющей связи с правительством. Вот и всё, верно?»
Историю смерти Ленцетона Монтегю официально преподносили как «Ленцетон связался с женщиной Лео и в результате поплатился за это».
Однако среди самих членов Организации этот слух не имел особого веса.
Потому что в тот день действительно были члены Организации, которые перевернули весь город вверх дном в поисках музыканта Хамеля.
Они совершенно точно получили приказ найти музыканта, но в окончательной версии истории о нём не было ни слова — естественно, это вызывало подозрения.
Геката и Лео прекрасно понимали это, но в ситуации, когда жизнь Хамеля висела на волоске, у них не было времени тщательно подбирать методы.
Если бы такая возможность существовала с самого начала, Геката решила бы проблему исключительно собственными силами, даже не прибегая к помощи Организации.
Спешка и суматоха оставили дыры в официальной версии произошедшего, но Геката не считала это серьёзной проблемой.
В Организации, которой ведьма правила железной рукой, даже если подчинённые испытывали несоответствие или подозрения, они не осмелились бы открыто обсуждать их.
Однако для тех, кто уже планировал ударить Гекату в спину, всё было иначе.
«Да какая разница, ведьма она или кто-то ещё. Женщина всё равно остаётся женщиной. Стоит любви вскружить ей голову — и она теряет всякий здравый смысл».
Дрол не впал в заблуждение, будто сможет управлять всей Организацией как пожелает, просто заполучив Хамеля.
Но в качестве дополнительной детали для плана, который они уже готовили, этого было вполне достаточно.
Громко рассмеявшись, он заявил, что пришло время отплатить за унижение, которое он пережил.
Под звук дождя, барабанящего по крыше, Хамель открыл глаза.
Первым, что предстало перед ним, было пятно на деревянном потолке.
Хотя этот пресловутый силуэт, напоминавший кричащего человека, уже успел вызвать бесчисленные жалобы постояльцев, остановившихся в этой комнате, для Хамеля он был давно знакомым и даже желанным другом.
Благодаря этому «другу» плата за комнату была ниже, чем в других местах. Как же ему было не радоваться его виду?
И, если честно, для Хамеля живые люди были страшнее призраков.
Музыкальные инструменты сами по себе стоили дорого, поэтому, когда он останавливался в общих комнатах, всегда находился один-два мерзавца, пытавшихся пробраться ночью и украсть их.
Особенно в сезон дождей, вроде нынешнего, сама окружающая обстановка на улице становилась почти врагом.
По сравнению с этим делить комнату с призраком, о котором ходили лишь слухи и который никогда на самом деле не появлялся, в обмен на возможность пользоваться отдельной комнатой было вполне разумной сделкой.
Быстро приведя себя в порядок и спустившись на первый этаж, он увидел хозяина гостиницы — мужчину весьма добродушного вида, — который входил внутрь с большим деревянным ящиком, доверху наполненным хлебом.
С тяжёлым стуком поставив ящик на пол, хозяин заметил Хамеля и поприветствовал его:
— Хорошо спал? Призрак тебя не беспокоил?
— А если бы я сказал, что беспокоил, мне бы выплатили компенсацию?
— Судя по тому, как быстро ты отвечаешь, всё с тобой нормально. Садись вон туда, в угол.
Хозяин выбрал несколько кусков свежепривезённого хлеба, которые промокли и были уже не в лучшем состоянии, затем принялся рубить их ножом, разрывая и разминая, после чего бросил в уже кипевший котёл с похлёбкой.
Если запах слегка подгоревшего хлеба, который с трудом можно было назвать аппетитным, был первым впечатлением, то вскоре перед Хамелем появилась грубая деревянная миска с похлёбкой и половина буханки хлеба.
В похлёбке были картошка, бобы и хлебные крошки.
Похлёбку без мяса, да ещё и без чеснока или лука в качестве приправ, сложно было назвать вкусной, но Хамелю она нравилась. По крайней мере, по сравнению с другими похлёбками, в которых порой сомневаешься, есть ли вообще что-нибудь кроме воды, эта была гораздо гуще и действительно позволяла набить желудок.
Вытерев хлебом миску дочиста, словно губкой, Хамель достал флейту и спросил хозяина:
— Есть пожелания?
— Откуда мне знать названия песен? Просто сыграй что-нибудь, сам знаешь, повеселее. От одного только звука дождя уже тоска берёт.
— Хорошо. Тогда что-нибудь жизнерадостное.
Хамель поднёс флейту к губам и задвигал пальцами, и вскоре по всему залу гостиницы разнеслась бодрая мелодия.
Похоже, музыка пришлась хозяину по душе. Он тихо подхватывал мотив, а другие постояльцы, которые вчера допоздна выпивали и валились без задних ног, один за другим начали выползать на первый этаж.
— Ух ты, даже не верится, что из одной флейты можно извлечь такой звук.
— Кажется, он стал лучше, чем тогда, когда я впервые услышал его в парке.
— Ну, в этом тоже есть своё очарование. А другие песни можешь сыграть?
Люди с довольными лицами делились впечатлениями о выступлении Хамеля или тепло обращались к нему, а после завтрака покидали гостиницу с заметно приподнятым настроением.
Первый этаж гостиницы постепенно опустел.
— Эй, возьми это.
Когда Хамель уже собирался встать со своего места, хозяин протянул ему несколько кусков хлеба, сохранившихся в относительно хорошем состоянии.
— А это ещё зачем?
— Входная плата? Плата за выступление? Что-то вроде того. В расчётах нужно быть внимательным.
— Вот уж не знал, что ты такой щедрый. Когда я впервые остановился здесь и пожаловался на мышей, ты ведь отругал меня, сказав, что иметь много друзей — это хорошо?
— Зачем вспоминать старые истории? И мыши — неотъемлемая часть любой гостиницы. Это не мы странные.
Неловко почесав затылок, хозяин пробормотал:
— Понимаешь, у людей в этом городе почти совсем нет свободного времени. Они живут так, будто постоянно от кого-то убегают, и относятся к каждому вокруг как к врагу. Но когда они слушают твою игру, их лица немного расслабляются. Благодаря этому мне самому не приходится с самого утра иметь дело с вечно недовольными ублюдками. Так что всё хорошо.
Хамель некоторое время переводил взгляд с чёрного хлеба в своей руке на лицо хозяина, а затем спросил:
— А если бы вместо музыкального инструмента я держал в руках меч или книгу, всё было бы иначе?
— А? Ну, с книгой, может быть. Но меч? Что, наёмником стал бы или вроде того? Фу, даже не говори. Когда вокруг ошиваются эти головорезы, атмосфера только напрягается без всякой причины. С чего людям тогда смеяться?
— Ха-ха-ха! Понимаю. У этого пути действительно есть своё особое очарование.
Весело рассмеявшись, Хамель поблагодарил хозяина и вышел из гостиницы.
Небо по-прежнему было затянуто тёмными тучами, но, к счастью, дождь заметно ослаб.
Направившись к следующему месту назначения — одному из переулков, — Хамель увидел играющих там детей. При его появлении их лица сразу просветлели.
— Музыкант пришёл!
— Почему так поздно?! Мы уже думали, что тебя опять куда-то утащили, и волновались!
— Ха-ха-ха, я задержался, потому что готовил подарок. Вот, держите.
— Ух ты! Хлеб!
Хотя хлеб был твёрдым и безвкусным, для детей, которым порой приходилось бороться даже за один полноценный приём пищи в день, съедобная еда, от которой не заболеешь, была вполне достойным подарком.
Дети разделили хлеб между собой, раздавая его по кусочкам, и, убедившись, что у каждого зрителя руки и щёки заняты едой, Хамель с довольной улыбкой поднял скрипку.
Наблюдая за тем, как лица юных слушателей менялись с каждой нотой и каждым тактом, который он извлекал, Хамель вдруг вспомнил предложение владельца «Туманного Кубка».
「Вместо того чтобы бесцельно бродить здесь и там и заниматься бесполезными вещами, почему бы тебе просто не выступать исключительно у нас? Платить будем гораздо больше, да и опасностей будет меньше.」
Независимо от того, исходило ли это предложение непосредственно от хозяина или было результатом давления кого-то стоящего за ним, в нём не было злого умысла.
Если бы Хамель действительно желал богатства и славы, он без колебаний принял бы предложение хозяина.
Выступать перед состоятельными людьми во многих отношениях было бы гораздо эффективнее и безопаснее, чем уличные выступления, где порой даже нормальную плату за просмотр получить было трудно.
Но Хамель знал.
Если бы он думал только об эффективности, его бы вообще здесь не было.
«Наследный принц Алондр впервые занялся музыкой в детстве — как частью культурного воспитания».
Поначалу это было всего лишь рекомендацией окружающих, но наследному принцу в какой-то степени действительно нравилось играть на музыкальных инструментах.
Однако на определённом этапе — то есть после того, как сопровождавшие его учителя музыки заявляли: «Этого достаточно», — и прекращали обучение, он перестал углубляться в музыку.
Потому что она не была приоритетом.
Среди бесчисленного количества навыков, которыми должен был обладать наследный принц Империи, музыка была всего лишь дополнением — чем-то приятным, но не слишком важным даже в случае отсутствия.
Если бы сам наследный принц действительно этого захотел, он мог бы продолжить повышать свои 90 баллов до 91, затем до 92.
Но за то время и усилия, которые пришлось бы на это потратить, он наверняка мог бы сделать множество других вещей.
И даже если бы его мастерство таким образом улучшилось, всё, что он получил бы взамен, скорее всего, ограничивалось бы личным удовлетворением.
Поэтому наследный принц оставил путь музыки.
Со свойственным взрослым людям компромиссом: невозможно жить, занимаясь всем, чем хочется.
И с толикой сожаления.
С точки зрения Хамеля, его существование было воплощением этого сожаления, которое так и не исчезло.
Наследный принц Империи.
Ненужное дополнение к образу идеального будущего монарха и к человечности, позволявшей ему оставаться человеком, а не просто правящей машиной.
Нет. Если быть точнее, не только он сам, но и все остальные клоны, вероятно, были такими же.
— А теперь следующая композиция называется «Артист»!
— Ура-а-а-а!
По крайней мере, теперь Хамель наслаждался выступлениями перед этими детьми.
Это было занятие, не связанное такими словами, как необходимость, эффективность или долг.
Он делал это просто потому, что ему нравилось.
Разве это не было невероятно круто и по-настоящему прекрасно?
Когда концерт в переулке закончился, дети разбрелись кто куда, насвистывая и подражая игре Хамеля.
С явным удовольствием наблюдая за этой картиной, Хамель уже собирался отправиться к следующему месту.
[Как же мирно.]
Внезапно до его ушей донёсся голос.
Хамель повернул голову в сторону источника звука и увидел тень.
Хотя… можно ли было вообще назвать это просто тенью?
За поверхностью тени, заколыхавшейся подобно поверхности чёрного-как-смоль озера, стояла фигура прекрасной женщины с длинными чёрными волосами и красными глазами.
Крылья с перепонками и странный, блестящий чёрный хвост выдавали в ней демона.
Не открывая рта, Хамель ответил демону одной лишь мыслью.
‘О, прекрасная Великая Архидемонесса. Что привело тебя сюда?’
[Эта похвала звучит совсем не как похвала. Ты издеваешься?]
Люсидра закатила глаза, словно сочла это нелепым, но Хамель не стал возражать и лишь улыбнулся.
В конце концов именно Люсидра первой подняла белый флаг.
[За тобой сейчас следят. Даже если бы я хотела сообщить об этом своему истинному телу, оно сейчас присутствует на судебном совещании, поэтому я не могу находиться рядом с ним.]
Вместо того чтобы сказать что-нибудь вроде «Ты за меня переживаешь?», чтобы подразнить Люсидру, Хамель спокойно принял её слова.
‘Ну, я примерно догадывался. После последнего инцидента я чувствовал чьё-то странное присутствие.’
[Правда? Возможно, они дилетанты, но я не думаю, что они настолько неопытны, чтобы ты смог заметить их при своём нынешнем уровне мастерства.]
‘Я могу выглядеть так, но, знаешь, я довольно известный человек. Даже если сам не замечаю чего-то напрямую, у меня есть множество друзей, которые дают мне советы — осознанно или нет.’
[Понятно.]
Люсидра тихо протянула это слово, после чего снова спросила:
[И что ты будешь делать? Если хочешь, я могу от них избавиться. Или даже превратить их в марионеток и выяснить, кто они такие. Хочешь?]
‘Это что, контракт с демоном?’
[Нет. Услуга.]
Лицо Люсидры, когда она произнесла это, выглядело невероятно добрым, невинным и чистым.
Поэтому Хамель без колебаний ответил:
‘Я откажусь.’
[Хм. Случайно не доверяешь той женщине, Хистии?]
В уголке губ Люсидры появилась насмешливая улыбка.
[Тебе стоит прекратить это. Перед тобой она довольно хорошо играет свою роль, но эта женщина далеко не чистый человек.]
[Она ненавидит грех, но не знает другой жизни, кроме жизни во грехе. Она вынуждена жить во зле, но даже не способна принять собственную злую сущность.]
[Если бы она оставалась исключительно жертвой, ей хотя бы можно было бы посочувствовать. Если бы она полностью приняла себя, возможно, в ней была бы своя эстетика или гордость зла.]
[Но она не является ни тем, ни другим. Она стала ничем. И именно это состояние между двумя сторонами — худший из её грехов.]
[Она из тех женщин, которые утянут любого мужчину, с которым свяжутся, на самое дно. Поверь, ты ещё сильно пожалеешь.]
Хамель некоторое время пристально смотрел на Люсидру, а затем продолжил идти.
Сзади снова донёсся её голос.
[Что, не веришь мне?]
‘Нет, я тебе верю. Похоже, ты провела какое-то отдельное расследование, так что, в конце концов, тебе виднее, чем мне.’
[Тогда почему?]
Вопрос Люсидры не содержал ни насмешки, ни сарказма — лишь искреннее любопытство.
На него Хамель тоже ответил с искренними, чистыми чувствами.
На этот раз не мысленно, а вслух.
— Даже если она грешница, злой человек, человек, застрявший где-то посередине… она всё равно хочет слушать мою музыку. Разве для музыканта этого недостаточно?
Демон не ответил.
Лишь тень, вновь ставшая обычной, свидетельствовала о том, что демон покинул его.
Едва на лице Хамеля появилась лёгкая улыбка, как вокруг раздались тревожные крики и резкий звон металла.
— Эй! Ты, музыкант! Беги!!
— Чёрт возьми, ублюдки, вы хоть понимаете, что творите?!
Хамель понял, что голоса двух мужчин были похожи на голоса тех людей, которые хвалили его выступление в гостинице.
Он также понял, что теперь они отчаянно сражались с кем-то и что причиной всего этого был он.
— Идём с нами спокойно.
Наконец Хамель осознал, что бежать уже слишком поздно.
Глядя на окруживших его людей, Хамель на мгновение заколебался.
А затем в его глазах промелькнула решимость.
— Хорошо. Если есть кто-то, кто хочет услышать мою музыку, я пойду и посмотрю, кто это.
«Вы нашли источник поставок наркотиков?»
— Да, Босс. Знаете ту небольшую деревню к северо-западу от Мисхейвена? Они подкупили местных жителей деньгами и превратили деревню в свою передовую базу. На первый взгляд кажется, что они просто занимаются изготовлением простых поделок, но за кулисами они распространяют наркотики.
Геката нахмурилась под маской.
Не замечая её недовольства — или, возможно, намеренно делая вид, что не замечает, — старший руководитель Дрол продолжил говорить с подобострастным видом.
— Если бы это была обычная деревня, то, возможно, ничего страшного. Но если за ней стоят другие организации, вооружённого конфликта не избежать. Для меня одного это слишком крупная задача, поэтому я надеялся, что вы, Босс, продемонстрируете свою мощь…
— Подожди.
Прежде чем Геката успела ответить, вперёд выступил последний из старших руководителей.
Антонио, которого некоторые члены организации презрительно называли лидером культа, выступил вперёд со своим характерно безобидным выражением лица, слегка омрачённым тревогой.
— Мэр хочет встретиться с вами, Босс. Похоже, революционное правительство намеревается назначить нового мэра, и он настаивает на личной встрече с вами, проявляя удивительное упрямство. Разве это не более срочный вопрос, чем передовая база, которую мы в любой момент можем уничтожить?
— «В любой момент»? Это же острие копья, направленное прямо на наш город! Всё уже практически готово. Они могут просто провести войска по этому пути поставок и нанести нам удар прямо в сердце! Мы должны уничтожить их сейчас!
— Нынешний мэр Мисхейвена поддерживает тесные связи с нашей организацией ещё со времён предыдущего босса. Но нет никакой гарантии, что новый мэр сохранит с нами хорошие отношения. Именно этот вопрос должен быть для нас приоритетным.
— Ха, если придёт кто-то, кто нам не понравится, просто закопаем его — вот и всё.
— Не говори глупостей. Нынешнее правительство — уже не те некомпетентные идиоты, что были раньше.
— Хватит.
Когда Дрол и Антонио начали повышать голоса, одного слова Гекаты оказалось достаточно, чтобы они замолчали.
— Дрол. Ты не можешь разобраться с деревней своими людьми?
— Мы точно не знаем, насколько велики их силы. Чтобы свести потери к минимуму и захватить врагов живыми для получения информации, эффективнее всего будет направить элитные силы и подавить их одним ударом.
— Антонио. Что насчёт того, чтобы отложить обещание мэру?
— Не думаю, что это хорошая идея. Есть вероятность, что правительство уже завтра объявит о замене мэра, поэтому нам следует как можно скорее подготовить контрмеры.
— …Хорошо. Тогда поступим так.
Взгляд Гекаты переместился на Лео.
— Лео, отправляйся с Дролом и помоги ему зачистить деревню. Если войдём туда неподготовленными, потери могут быть велики, так что выбери тех, кому доверяешь, и покончи со всем одним ударом.
— Да, Босс.
— Антонио. Подготовь встречу с мэром.
— Будет исполнено, Босс.
По приказу Гекаты старшие руководители и члены организации немедленно приступили к действиям.
На первый взгляд всё шло гладко, словно происходящее полностью находилось в её руках.
Не понимая, что даже этот выбор был кем-то направлен.
Первое ощущение несоответствия возникло из-за сущей мелочи.
— Благодарю вас за сегодняшний визит, правительница Мисхейвена. Причина, по которой я организовал эту встречу, заключается в следующем: я хочу попросить вас повлиять на общественное мнение относительно выбора следующего мэра…
В словах мэра не было ничего явно противоречивого.
Он не избегал взгляда и не проявлял подозрительных признаков вроде обильного потоотделения.
Номинальный правитель Мисхейвена, который принял власть организации и стал её сообщником в обмен на взятки, в своей обычной вежливой и многословной манере объяснял Гекате, насколько тяжело ему приходится, какие усилия он предпринимал и какая помощь ему необходима.
Именно так.
Именно эта часть — «в своей обычной манере» — заставила нервы Гекаты напрячься.
Согласно словам Антонио, мэр сейчас находился в крайне отчаянном положении.
В любой момент его могли сместить с должности, а если его преемник, пытаясь противостоять организации, раскопает коррупцию бывшего мэра, то и ему самому конец.
Поэтому он срочно искал помощи у Босса, который правил организацией из тени, и запросил встречу, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Но разве естественно вести себя на такой встрече совершенно так же, как обычно?
«……»
Конечно, одного этого было недостаточно, чтобы назвать это неопровержимым доказательством.
Политики нередко скрывают свои истинные намерения во время переговоров с противником.
Однако второе ощущение несоответствия было уже совсем другим.
«…Состав слуг сильно изменился».
Хотя существовали исключения, по телосложению человека довольно легко определить его профессию.
Те, кто в основном занимается административной работой, обычно имеют относительно худощавое телосложение и бледную кожу, тогда как люди, занятые физическим трудом, как правило, обладают более мускулистыми телами и загорелой кожей.
В этом смысле все люди в здании, где она сейчас находилась, были физически ближе ко второй категории.
Ирония заключалась в том, что рядом с мэром, главой административной работы, не было ни одного учёного, от которого пахло бы чернилами, ни служанок, которые должны были бы подавать чай.
Геката некоторое время смотрела на предложенный мэром бокал вина, а затем поднялась.
— Подожди.
— Хм? Ах, да.
Мэр на мгновение растерялся из-за её внезапного действия, но не стал её останавливать.
Геката вышла в коридор без каких-либо препятствий и подошла к окну, закрытому занавесками, чтобы проверить обстановку снаружи.
Снаружи всё было окутано густым туманом.
Но её острые чувства безошибочно уловили присутствие тех, кто скрывался в тумане и окружал здание.
Члены организации прибывали сюда.
Естественно, она не отдавала такого приказа и не получала никаких сообщений об этом.
— Антонио.
— Да?
— Где сейчас Антонио?
После вопроса Гекаты реакция стоявших рядом охранников разделилась.
Одни выглядели озадаченными внезапным вопросом, другие же заметно напряглись.
Первые были людьми, которых оставил Лео, а вторые — новыми охранниками, которых назначил Антонио.
— Ведите меня.
— ……
Охранник, назначенный Антонио, не ответил сразу.
Сомнение, тревога, растерянность.
В его глазах отразились всевозможные эмоции, прежде чем он наконец произнёс:
— Босс, возможно, вам лучше сосредоточиться на разговоре с мэром, ведь—
Он не успел договорить.
Потому что нож, который Геката выхватила, безжалостно упёрся ему в шею.
— Б-Босс?
Пока окружающие люди впали в панику, Геката спокойно спросила:
— Скажи, кто подговорил вас к предательству и кто стоит за вами. Если скажешь, возможно, я оставлю в живых хотя бы тебя.
Зрачки охранника сильно задрожали.
Некоторые из остальных охранников тут же выразили шок, а другие, лишь мгновение спустя осознав смысл слов Гекаты, тоже пришли в ужас.
Различив врагов и союзников по разнице в их реакции, охранник ответил на её вопрос.
Не словами, а попыткой вырваться из-под ножа.
Чвак!
В следующее мгновение нож Гекаты выплеснул фонтан крови, а кто-то из охранников закричал:
— Чёрт! Начинайте!!
Те, кто некогда был охраной Гекаты, со всех сторон обрушились на неё с клинками.
— Кх!
— Угх!!
Их клинки не смогли причинить Гекате вреда, зато её собственный нож безжалостно разорвал их ряды.
Охранники со стороны Лео, осознав происходящее, также вступили в бой вместе с Гекатой.
Один из них с серьёзным выражением лица сказал:
— Босс, вы должны бежать. Если старший руководитель Антонио — нет, если этот ублюдок Антонио предал нас, значит, всё это здание является ловушкой!
— Чёрт, как же не вовремя Брата Лео нет рядом…
Геката направилась к гостиной и выбила дверь ногой.
Внутри она, тихо цокнув языком, увидела то, что и ожидала.
Потому что место, где всего несколько мгновений назад находился мэр, теперь было пусто.
Вероятно, где-то имелся запасной выход, приготовленный заранее, но у неё не было времени искать его.
— Убейте ведьму!
— Сделаем Организацию великой снова!
— Не бойтесь! Её уже отравили, она не может двигаться как раньше!!
Будто решив, что в уже раскрытой ситуации лучше поднимать боевой дух, чем скрывать информацию, члены организации хлынули внутрь, выкрикивая всё, что приходило им в голову.
Взгляд Гекаты остановился на бокале вина, которого она ранее не коснулась.
Вопреки их ожиданиям, она не отравилась.
Но если спросить, давало ли это ей хоть какой-то шанс на победу…
Что ж.
Геката крепко сжала рукоять ножа.
Внутри белого тумана, окутывавшего Мисхейвен, хаотично раздавались звон скрещивающихся клинков и крики.
— Найдите её! Во что бы то ни стало найдите эту суку!!
— Она не могла далеко уйти! Быстрее!
Члены организации шли по улицам с убийственным блеском в глазах, а жители прятались, стараясь не попасться им на глаза.
— Эй, ты! Не видел женщину в плаще и маске? Отвечай!
— Н-нет, не знаю! Я ничего не знаю!
— Чёрт, подозрительно. Эй! На землю!
Грохот!
Некоторые даже использовали поиски как повод врываться в магазины и дома, а также применять насилие к гражданским, но никто из жителей не осмеливался сопротивляться или возмущаться.
Полиция, которая должна была поддерживать порядок, забилась в свои участки и игнорировала происходящий хаос. Требовать от обычных людей сопротивления в таких условиях было бы слишком жестоко.
— Хаа… хаа…
Хистия спряталась в переулке, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
Её тело было покрыто порезами, а особенно сильно кровоточил бок.
Все верные охранники, защищавшие её, уже стали жертвами, и хотя сама она успела сразить более сотни врагов, взамен её мана и силы почти полностью истощились.
Всё хорошо, — молча повторяла она себе.
К счастью, сегодня был густой туман.
Он помогал скрываться и передвигаться, а если она сможет потянуть время, Лео и Дрол вернутся.
Даже если Антонио объединился с мэром, чтобы попытаться свергнуть её, после возвращения двух оставшихся старших руководителей ситуация может измениться.
«…Правда?»
Ведьма Геката обратилась к Хистии, которая пыталась смотреть на ситуацию с оптимизмом.
«Ты действительно так думаешь?»
«Почему Лео вообще оказался отделён от тебя?»
«Спор между Дролом и Антонио перед тобой действительно был настоящим?»
«Неужели Антонио и мэр были настолько глупы, что не подготовились к возвращению остальных руководителей?»
«А что, если Дрол тоже заодно с ними?»
«Что, если Лео и его подчинённые, которых ударили в спину, уже уничтожены? Нет, даже если они выжили, они наверняка понесли серьёзные потери. Разве у них действительно останутся силы, чтобы помочь тебе?»
«Если внешней помощи не будет, ты действительно веришь, что сможешь выжить? Ты ведь на самом деле в это не веришь. Хм?»
Хистия хотела убежать от этой пессимистичной истории, которую не желала слышать.
Но это было невозможно.
Потому что ту мрачную историю рассказывала ей не кто иная, как она сама.
Поэтому Хистия издала пустой, безрадостный смешок.
— …Да. Вот таким будет конец злодейки.
Она знала, что является грешницей.
Знала, но не могла найти другого способа жить.
Тогда было вполне естественно, что её конец окажется жалким.
Она высмеивала саму себя.
Это ведь не было совершенно неожиданным финалом.
Можно считать, что она получает карму за накопленные грехи, перестать сопротивляться и принять её.
С этой мыслью Хистия приставила нож к собственной шее.
Острие коснулось белой кожи, выступила капля алой крови.
Стоило лишь приложить силу — и всё закончилось бы.
Больше никаких страданий из-за собственной уродливой сущности, никаких мучений от жизни, в которой она не могла существовать, не накапливая всё новые грехи.
Несомненно, это был конец, которого она хотела.
Конец, которого она ждала.
Так должно было быть.
Тогда почему она не могла вонзить нож?
— …Я не хочу.
Она знала, что это некрасиво.
Знала, что этот выбор сделает её последние мгновения ещё более жалкими.
Знала, но всё равно не хотела сдаваться.
Ведь она так усердно тренировалась.
— Я обещала. Я так усердно тренировалась.
Она хотела выступить с Хамелем.
Хотела встать рядом с ним и сыграть перед людьми.
Хотела стать человеком, который смывает чужую грязь своей музыкой — человеком, родившимся из грязи и всю жизнь лишь разбрасывавшим вокруг себя грязь.
Хамель сказал, что всё хорошо, осталось лишь немного.
Сдаться здесь…
Это было слишком горько.
Стиснув зубы, Хистия поднялась на ноги.
Именно в тот момент, когда в ней вновь вспыхнула воля к жизни.
— Геката! Выходи сейчас же! Если ты немедленно не придёшь к фонтану, музыкант, которым ты так дорожишь, встретит ужасную смерть!!
Голос, беспощадно провозгласивший отчаяние, пронзил её насквозь.
Ощущение мягкого комка шерсти, щекотавшего его лицо, разбудило Хамеля.
Писк? Писк-писк!
— …Хм, рад познакомиться?
Писк!
Возможно, мышь испугалась голоса Хамеля.
Мышь, до этого щекотавшая его мордочку, с поразительной скоростью убежала.
Хамель некоторое время тупо смотрел ей вслед, пока она не скрылась в щели между сложенной горой деревянных ящиков, после чего осторожно сел.
— Ууух.
После столь долгого лежания на сыром холодном полу каждая кость и каждая мышца в его теле болели так, словно вопили от боли.
К тому же его мучила сильная головная боль, будто он вот-вот заболеет…
— …Нет, это не простуда.
Осторожно прикоснувшись к затылку, Хамель недоверчиво усмехнулся, когда его пальцы наткнулись на нечто похожее на запёкшуюся чёрно-красную кровь.
В историях людей обычно вырубают с помощью наркотиков или удара по шее, но те, кто запер Хамеля здесь, похоже, просто безжалостно огрели его по затылку.
Было ли это результатом невежества — они просто верили, что от такого удара он не умрёт, — или холодным расчётом в духе «неважно, умрёт он или нет», в любом случае для Хамеля это не было хорошим знаком.
Однако в том, что враги недооценивали его и не уделяли ему должного внимания, была и положительная сторона.
Хотя его заперли в каком-то старом складе, его не связали, а все его вещи, включая музыкальные инструменты, остались при нём.
«Итак, как же мне отсюда выбраться?»
Долго раздумывать Хамелю не пришлось.
Приняв решение, он сначала прислонился к двери и тихо навострил уши.
Закрыв глаза и сосредоточившись исключительно на слухе, он по всем звукам снаружи определил ситуацию.
«У двери двое. Судя по сердцебиению, дыханию и тому, как они переминаются с ноги на ногу, они довольно сильно нервничают».
Точную причину их тревоги он определить не мог.
Возможно, они беспокоились, что дела идут не по плану, а может, им просто не нравилось выполнять мелкую поручение перед чем-то важным.
Неважно.
Главное, что он мог воспользоваться этими эмоциями.
Хамель разложил возле двери всевозможный хлам, а затем спокойно стал ждать подходящего момента.
— Эй, я отойду в уборную. Посторожи здесь.
— Да, старший! Идите.
Примерно через тридцать минут ожидания один из двух охранников наконец покинул пост.
Убедившись, что тот отошёл достаточно далеко, Хамель поднял флейту.
#＠§＊＆※♪￥￡!!!!
Умение играть музыку, успокаивающую человеческое сердце, означает также способность играть музыку, способную его мучить.
Как скрежет металлических осколков по железной пластине, как звук вилки или ножа, царапающего тарелку, как храп или скрежет зубов во сне.
Странная какофония, которую создал Хамель, прямо врезалась в уши человека за дверью.
Бум!
Раздался удар по двери, а снаружи посыпались ругательства с требованием заткнуться.
Хамель не остановился.
Лёгкого раздражения было недостаточно.
Он не мог позволить им принимать рациональные решения вроде «не стоит открывать запертую дверь без причины» или «лучше дождаться возвращения товарища».
Ему нужно было разжечь и усилить бесконечную ярость и импульсивность до такой степени, чтобы они перестали думать о последствиях; чтобы их настолько душили злость и раздражение, что они были готовы умереть, лишь бы немедленно прекратить этот звук.
И наконец.
БАХ!!
— Эй! Прекрати этот чёртов шум!!
Мужчина с покрасневшим от ярости лицом, тяжело дыша, резко распахнул дверь и бросился на Хамеля, который всё ещё играл внутри.
Но из-за чрезмерного возбуждения он не смотрел под ноги и споткнулся о разбросанный Хамелем хлам.
— А-а!
ТУМП!
Прицелившись в беззащитный затылок, Хамель со всей силы обрушил на него буханку хлеба из своей сумки.
В отличие от мягкого съедобного хлеба, который любезно дал ему хозяин гостиницы, этот хлеб был настолько твёрдым и тяжёлым, что при неудачном укусе им можно было выбить зубы.
Он ударил мужчину по затылку.
Тот рухнул на пол, даже не успев оказать сопротивления, а Хамель быстро выскользнул наружу.
Дальше всё свелось к тому, чтобы снова и снова избегать людей и убегать.
Если бы здание, в котором его держали, было переполнено людьми, даже с острым слухом Хамелю было бы трудно выбраться.
К счастью, внешняя часть здания охранялась не слишком тщательно.
Или, точнее, складывалось впечатление, что большую часть их сил бросили куда-то ещё, а это место считалось второстепенным.
Выбравшись из здания и оказавшись в городе, Хамель вскоре понял причину.
Крики, вопли, звуки людей, в спешке кого-то разыскивающих или зовущих подкрепление.
На ведьму — босса организации, тайно правившей городом, — объявили охоту.
Нетрудно было догадаться, что произошло восстание.
«И что теперь?»
Объективно правильным ответом было бы: «Спрятаться и бежать».
К счастью, приоритет Хамеля для врагов был невысок.
Вероятно, у них изначально имелся какой-то план, а Хамель был чем-то вроде запасного варианта на случай, если основной план провалится.
Пока основные силы противника были заняты охотой на ведьму Гекату, Хамель мог воспользоваться этим хаосом и густым туманом, чтобы сбежать.
Оставаться в этом городе ему отныне будет трудно, но Хамель и так был странствующим музыкантом.
Все его вещи были при нём, а пока у него оставались инструменты, он мог выступать где угодно.
— Геката! Выходи сейчас же! Если ты немедленно не придёшь к фонтану, музыкант, которым ты так дорожишь, встретит ужасную смерть!!
Внезапно сквозь туман донёсся такой крик.
Голосов было несколько.
Члены организации, бродившие по городу, выкрикивали всевозможные угрозы — что убьют Хамеля, повесят его на столбе и казнят.
— Ха.
Хамель издал безрадостный смешок.
Можно было подумать, что они спохватились уже после его побега, но всё было наоборот.
Если станет известно, что Хамель благополучно сбежал, они больше не смогут использовать его в качестве заложника против Гекаты — нет, против его ученицы Хистии.
Поэтому они пытались использовать имя Хамеля, чтобы выманить её наружу до того, как станет известно о его побеге.
Долго Хамель не колебался.
Он поднял скрипку.
В его глазах вспыхнул голубой свет.
— Геката! Выходи сейчас же! Если ты немедленно не придёшь к фонтану, музыкант, которым ты так дорожишь, встретит ужасную смерть!!
От угроз, доносившихся со всех сторон, Геката застыла в оцепенении.
Её разум был заполнен лишь самобичеванием.
«Это моя вина».
Это всё произошло по её вине.
Потому что она продолжала пытаться держать Хамеля рядом.
Потому что, постоянно оказывая ему особое внимание, она превратила его в мишень для врагов.
Если бы только она раньше раскрыла свою личность.
Даже если бы это вызвало у него ненависть и отвращение, если бы она держала его рядом и защищала, возможно, всё было бы хорошо.
Её эгоистичное желание оставаться рядом с ним как обычная женщина, её глупость, заставлявшая её продолжать существовать в этом неопределённом промежуточном состоянии, в конце концов привели его к гибели.
Хистия не могла заставить себя подняться.
Дело было не в том, что она дорожила собственной жизнью.
Нет, она действительно дорожила своей жизнью, но ради Хамеля, ради своего драгоценного музыканта, могла пожертвовать ею.
Но она слишком хорошо знала грязные законы этого мира.
Даже если Хистия покорно подчинится их угрозам, вероятность того, что они действительно пощадят Хамеля, была ничтожно мала.
— …Нет. Не так.
Хистия стиснула зубы.
Если она умрёт чисто, Хамель наверняка тоже не выживет.
Но, напротив, если она останется жива, пусть даже какой ценой.
Если она встанет на колени перед ними и станет умолять о милости, будет молить сохранить жизнь Хамелю, они тоже могут пересмотреть ценность его жизни.
Тогда он станет для них ценным поводком, позволяющим контролировать Гекату.
Было бы проще просто умереть.
Возможно, ей придётся сознательно погрузиться во всю ту грязь, которую она до последнего старалась подавлять.
Но всё же…
Именно в тот момент, когда Хистия, окончательно решившись, собиралась выйти навстречу членам организации, бежавшим по улицам…
──────!!
Величественная мелодия разнеслась по всему городу, превратив его в огромную сцену.
Звук скрипки, такой знакомый и дорогой Хистии.
— Что это за звук?
— Откуда он доносится?
Жители города в замешательстве оглядывались по сторонам, а некоторые сосредоточились на тихо разливающейся вокруг мелодии.
Атмосфера города, ещё недавно наполненная страхом, хаосом и безумием, преобразилась благодаря выступлению одного-единственного музыканта.
Многие были очарованы и заворожены этой невероятной музыкой.
Но мятежники — нет.
Напротив, словно желая как можно скорее прекратить выступление, они сломя голову бросились к источнику звука.
Хистия наконец пришла в себя.
Она не знала, каким способом он смог заставить музыку одной-единственной скрипки разнестись по всему городу.
Но это означало и обратное: внимание всех врагов, разбросанных по городу, теперь было сосредоточено на Хамеле.
Словно подтверждая это, чистый звук скрипки внезапно оборвался.
— Нет…!
Хистия издала крик, похожий на стон.
Она хотела немедленно броситься туда, где находился Хамель, но её тело, доведённое до предела сильной кровопотерей и истощением маны, не могло двигаться так быстро, как ей хотелось.
Хистия стиснула зубы и, забыв даже о необходимости скрываться, направилась к ближайшему самому высокому зданию.
С трудом поднимаясь по лестнице и карабкаясь по стенам, она услышала, как оборвавшаяся мелодия возобновилась.
Но теперь это была не скрипка.
Это была флейта.
Наконец добравшись до крыши, она использовала остатки маны, чтобы усилить зрение.
Сквозь постепенно редеющий туман она увидела бесчисленные фигуры, суетившиеся внизу.
Люди в чёрных костюмах, мчавшиеся по запутанным улицам, напоминали стаю крыс.
А в направлении, куда двигалась эта стая крыс, шёл один-единственный музыкант, играя на флейте.
Увидев Хамеля, Хистия ахнула.
Его состояние было далеко от хорошего.
Одежда была растрёпана, словно он недавно участвовал в жестокой драке, а скрипки при нём больше не было.
Следы крови, остававшиеся после каждого шага, свидетельствовали о тяжёлых ранениях.
Но прежде всего Хистия чувствовала ману, резонировавшую с его музыкой.
Это было похоже на цену, которую он платил, сжигая собственную жизненную силу.
— ──.
— ──.
Внезапно Хистии показалось, что их взгляды встретились.
В её сознании всплыл разговор, который когда-то состоялся между ними.
Он говорил это.
Музыка передаёт эмоции исполнителя.
Выступление, достигшее определённого уровня, само по себе становится своего рода языком.
Он говорил, что сам ещё не достиг этой стадии.
Но мелодия, которую она слышала сейчас, была другой.
«Я в порядке».
«Пожалуйста, не сдавайся».
«Не вини себя. Это не твоя вина».
Она словно слышала его голос.
Он звучал настолько живо и искренне, что это невозможно было списать на простую иллюзию или самоутешение.
Шаги Хамеля уже пересекли границу города и достигли прибрежных утёсов.
Бесчисленные члены организации преследовали его, обезумев от ярости.
Они выглядели так, словно были околдованы чем-то.
«Я не могу сказать, что твоя жизнь была правильной».
«Я не могу сказать, что ты не совершала ошибок».
«Но даже если ты грешница, кем бы ты ни была, это не меняет того факта, что ты моя драгоценная слушательница».
Хамель остановился перед обрывом и заиграл на флейте.
Хистия широко раскрытыми глазами смотрела на него.
Что-то неотличимое от крови и слёз потекло из её глаз, но она ни за что не хотела отводить взгляд.
«Благодаря твоей заботе я мог укрываться от ветра и дождя под тёплой крышей».
«Благодаря твоей доброте я мог делить хлеб с людьми, вместо того чтобы страдать от голода».
«Благодаря дням, проведённым за игрой на инструментах вместе с тобой, я смог достичь уровня, к которому стремился».
Хамель шагнул с обрыва.
Бесчисленная стая крыс бросилась следом за ним.
«Кажется, ты ненавидишь себя, но я тебя не ненавижу».
«Поэтому… пожалуйста, не ненавидь себя слишком сильно».
«Ах, и ещё кое-что».
«Прости, что я не смог сдержать наше обещание выступить вместе».
Музыка Хамеля оборвалась.
Её больше не достигал звук мелодии.
Вместо него остался лишь один звук.
Рыдания женщины.
После того, как инцидент закончился.
Кровавая бойня охватила Мисхейвен.
Фракция лоялистов во главе со старшим руководителем Лео не собиралась оставлять в живых предателей, которые обманули их и попытались уничтожить Босса, поэтому сразу после возвращения в город началась операция по подавлению мятежа.
Предатели пытались как-то сопротивляться, но их сопротивление оказалось минимальным.
Большинство руководителей, стоявших за этим инцидентом, были околдованы таинственным звуком флейты и бросились в море, так что в городе осталось лишь совсем немного заговорщиков.
Те, кто жаждал большей власти, те, кто хотел разбогатеть, те, кто мечтал о наступлении эпохи, когда можно будет вести себя как головорезы, не обращая внимания на мнение окружающих.
Все эти пережитки старой эпохи были сметены, и в организации остались лишь лоялисты да низшие члены, которые просто выполняли приказы вышестоящих.
— Да будет известно, что ведьма Геката мертва.
Однако сама женщина, которой они должны были хранить верность, больше не желала руководить организацией.
— Следующим Боссом должен стать ты, Лео. Теперь, когда все соперники устранены, никто не будет против твоего назначения Боссом.
— Прошу вас забрать свои слова обратно, Босс. Хозяином этой организации являетесь вы. Как кто-то вроде меня может…
— Лео.
Женщина мягко, но решительно обратилась к Лео, который поспешно склонил голову.
— Ты и сам это знаешь. Имя «ведьма Геката» уже утратило свою ценность.
Причиной, по которой Геката могла править организацией в качестве Босса, были её родство с предыдущим Боссом и страх, порожденный её жестоким правлением.
Все боялись ведьму как угнетательницу, содрогались от её жестокости, и именно поэтому она могла управлять организацией по своему желанию.
Но теперь эта корона страха дала трещину.
Люди по-прежнему будут бояться ведьмы Гекаты, но уже не так безоговорочно, как прежде.
Они будут видеть в ней всего лишь очередного преступника — пусть немного более сильного и жестокого, чем остальные.
— Авторитет можно восстановить со временем. Более того, хотя численность организации сократилась, мы завладели активами предателей и получили рычаги влияния на мэра, так что у нас есть и финансовая, и политическая свобода действий. Если действовать сейчас, вы сможете изменить организацию так, как пожелаете, Босс.
Как Геката уже пыталась сделать раньше, они могли постепенно увеличивать число легальных предприятий и изменить саму природу организации.
Учитывая, что нынешнее правительство Республики стремится нарастить военную мощь, при небольших финансовых вложениях организацию даже можно было бы признать законной силой.
Если она этого захочет — власть, влияние, честь — всё это будет в её руках.
Лео страстно убеждал её, отчаянно пытаясь удержать Гекату, но…
— Я прошу тебя, Лео. Пожалуйста, позволь мне уйти.
— …—
Столкнувшись с печальной улыбкой Гекаты, словно половину её сердца вырвали из груди, он лишь замолчал.
— …Тогда я сохраню это место за вами. Если возникнет ситуация, в которой вам понадобится наша сила, пожалуйста, возвращайтесь к нам в любое время.
Оставить ей этот путь обратно было практически последней отчаянной попыткой Лео.
Мисхейвен — город, построенный вдоль побережья.
К югу от города простирается длинная гавань, а на западе, где земля поднимается вверх, находится головокружительный район утёсов.
Вид на море с высоких утёсов славится своей красотой, но мало кто из жителей Мисхейвена когда-либо там бывает.
Отчасти потому, что их жизнь была слишком тяжёлой, но также и потому, что это было чрезвычайно опасное место.
Волны, разбивавшиеся у подножия утёсов, были свирепыми, а водовороты, образовавшиеся среди многочисленных рифов, безжалостно поглощали корабли и людей.
Единственными посетителями были редкие любопытные туристы да рыбаки, устраивавшие стоянки на рифах.
Но в последнее время исчезли даже они.
Произошедший некоторое время назад инцидент на этих утёсах оброс историями и давно превратился в городскую легенду.
На самом краю утёса Хистия безучастно смотрела на море.
На море, которое поглотило того, кого она любила.
«……»
Тело Хамеля так и не нашли.
Единственным, что удалось получить Хистии, была скрипка, которую Хамель уронил по дороге к утёсу.
Скрипка, некогда радовавшая жителей своим великолепным звучанием, теперь навсегда молчала, лишившись своего хозяина.
Она сама стала причиной этого.
Самый яркий драгоценный камень этого порочного города, жемчужина, сумевшая сохранить чистоту даже в грязи, была разбита по её собственной вине.
— Хамель.
Слово, которое она произнесла, лишилось всякой силы.
Будто здесь стоял уже не человек, а опустошённая кукла.
Слёз не было.
Она уже выплакала их столько, что они высохли.
Она была закончена.
Существом, сломанным настолько, что восстановить его уже невозможно.
И всё же причиной, по которой она продолжала жить, были две вещи.
Первая — выполнить свой минимальный долг перед теми, кто всё это время глупо следовал за таким Боссом, как она, — теперь была исполнена.
А чтобы осуществить вторую, Хистия тихо подняла оставленную Хамелем скрипку.
[───────]
Раздался звук.
Каждая нота и каждый ритм занимали своё место, сплетаясь в единую мелодию.
Выступление без слушателей, без взглядов, без восторженных возгласов и аплодисментов.
Сценой служило место, где её единственными спутниками были неровный шум волн и ветра.
Но, пожалуй, в каком-то смысле это даже было к лучшему.
[───────]
В исполнение Хистии была вложена невероятно тяжёлая эмоция.
Сожаление, вина, скорбь, отчаяние, ярость и бесконечная мука — всё это слилось воедино.
Даже человек, не знающий обстоятельств, невольно поддался бы эмоциям, заключённым в музыке, пролил бы слёзы и схватился за грудь.
Это была настоящая отчаянная заупокойная песнь.
Топ.
Обе ноги Хистии двинулись к краю утёса.
Медленно, но неуклонно, без малейшего колебания.
Она рассчитывала всё так, чтобы в тот самый момент, когда исполнение закончится, оказаться у края утёса.
[───────]
Хамель говорил ей.
Он сказал, что не ненавидит Хистию, и поэтому ей не стоит слишком сильно ненавидеть саму себя.
Но она не могла этого сделать.
Как она могла не ненавидеть себя?
Как могла не презирать себя?
Он исчез из-за неё.
Как она могла одна, без стыда, продолжать жить?
Это выступление было одновременно домашним заданием, которое они обещали друг другу выполнить, и её искуплением перед ним.
Топ.
Край утёса уже был прямо перед её глазами.
Произведение, которое она играла, также достигло последней части.
[───────《～～～》]
Что-то — диссонирующая нота — ворвалось в мелодию.
— …Хм?
Хистия инстинктивно остановилась и огляделась.
Никого не было видно.
Она действительно была здесь совершенно одна.
И всё же звук продолжал звучать.
《～～～～》
Новая мелодия, достигшая её слуха, казалась отчасти похожей на ноты Хистии, но её настроение было совершенно иным.
Когда она играла отчаяние, другой играл надежду.
Когда она пела о самоуничижении, другой пел утешение.
Мелодия была нежной, но одновременно строгой.
Она резко отчитывала Хистию, словно говоря: «Ты не должна вот так сдаваться», «Я не учил тебя такому исполнению», — точно так же, как Хамель, всегда дружелюбный, но становившийся строгим, когда дело касалось музыки.
Она призывала её подыграть.
Хистия осторожно изменила манеру исполнения.
[────────────]
《～～～》
Ноты не желали легко сливаться.
[───]
《～～～～～～～～～～～～》
Точно так же, как грязное не может легко смешаться с чистым.
[─────────]
《～～～～～》
Точно так же, как женщина, правившая преступным миром, и уличный музыкант не могли легко найти общий язык.
[─────]
《～～～～～～～～～》
Они где-то не совпадали, резали слух, создавали ощущение диссонанса и скуки, и их финал едва ли можно было назвать идеальным счастливым концом.
[───────]
《～～～～～》
Но если они всё равно отказывались сдаваться и просили сыграть на бис.
Даже если публика не требовала продолжения, пока сами исполнители не опускали рук и не отказывались от всего…
[─────]
《～～～～～～～》
Тогда, несомненно.
《[～─～─～─～─～─～─～! !]》
Наступит день, когда даже их мелодии начнут звучать гармонично.
Кап-кап — слёзы, которые Хистия считала давно высохшими, вновь потекли по её лицу.
Но в уголках её губ появилась улыбка — печальная, но уже не полностью покорившаяся судьбе.
Когда исполнение закончилось, как бы Хистия ни напрягала слух, новых нот больше не было.
Неужели ей просто показалось, что она слышит голос музыканта, который словно строго отчитывает её, говоря: «На этот раз я тебя прощу»?
— …Какой же ты всё-таки строгий учитель.
Выпустив горькую, пустую улыбку, Хистия посмотрела на свои ноги.
Один шаг.
Всего один шаг — и она могла бы исполнить то, ради чего изначально пришла сюда.
Больше не страдать в этой жизни, больше не погружаться в грязь — она могла закончить всё прямо тогда.
Зная это, Хистия тихо развернулась и отошла от края утёса.
Один шаг, второй.
Пройдя достаточно далеко, чтобы море больше не было видно, Хистия внезапно остановилась перед одним магазином.
Увидев широкополую шляпу с украшенным пером, она немного неловко надела её на голову.
Старая, покрытая шрамами скрипка словно тихо запела, подтверждая, что это был правильный ответ.
Несколько десятилетий назад.
Революционное пламя, которое когда-то, казалось, вот-вот перевернёт весь мир, продержалось недолго.
Это был не тщательно подготовленный и спланированный захват власти, а кровавая бойня, рождённая из гнева, который постепенно накапливался, пока наконец не взорвался.
Те, кто был главными действующими лицами революции, начали бороться за право возглавить новое государство, а проигравшие в этой борьбе вместо того, чтобы покорно склонить головы, направили клинки на своих бывших товарищей.
Страна погрузилась в хаос, а жизнь народа и общественный порядок опустились до уровня, худшего, чем во времена старого королевства.
В то время многие на континенте, включая саму Республику, без сомнений считали, что эта страна вскоре рухнет…
Однако теперь, спустя много времени, Республика всё ещё не распалась.
Именно поэтому Жак де Монблан, министр разведки Кардианской Республики, без колебаний проявлял почтение к Верховному главнокомандующему.
Как можно было не уважать сверхчеловека, который привёл к победе в революционной войне все соседние государства, отрицавшие существование Республики и угрожавшие ей военной силой, разгромил их до состояния полной беспомощности, а затем превратил Республику, которая была не более чем кучей лохмотьев, в одну из пяти Великих держав?
Были люди, которые называли Верховного главнокомандующего, превратившего парламент в марионетку и отменившего собственное ограничение срока полномочий, диктатором.
Но, по мнению Монблана, всё это было лишь следствием их недальновидности и недостатка знаний — проблем, которые можно было решить, дав им ответ с помощью воды.
Для этого вполне хватило бы ванны, а если они всё ещё не поняли бы ответа, прекрасной альтернативой послужило бы море.
Разумеется, в отличие от ванны, у моря был небольшой недостаток: невозможно было проверить, понял ли собеседник ответ или нет…
Но в любом случае проблема была бы решена, так что…
«…Ох, мои мысли на мгновение ушли в сторону».
Получая аудиенцию у столь почитаемого Верховного главнокомандующего, не следует предаваться праздным мыслям.
Монблан вновь смиренно собрался с духом, после чего осторожно постучал в дверь кабинета Верховного главнокомандующего.
— Ваше превосходительство, это Монблан.
— Войдите.
Открыв дверь и войдя в кабинет, он увидел единственного правителя Республики.
Каменные мышцы, чью крепость невозможно было скрыть даже под безупречно сидящей форменной одеждой, и рост на целую голову выше обычного мужчины.
Сильное, мужественное лицо и пронзительный взгляд, наполненный достоинством, которое естественным образом подавляло любого, кто встречался с ним взглядом.
Вновь испытав восхищение перед совершенной внешностью, словно созданной самим богом, Монблан начал докладывать.
Документы шелестели, а объяснения Монблана продолжались довольно долго.
Верховный главнокомандующий, всё это время молча слушавший его, наконец заговорил:
— Итак, организация в Мисхейвене фактически распалась из-за внутренних распрей. Оставшиеся пытаются выйти из тени, используя мэра как ступеньку.
— Это всего лишь мелкая уловка, чтобы теперь попытаться изобразить из себя порядочных людей, не так ли? После того как их численность резко сократилась, они всё равно уже не способны оказывать прежнее влияние.
— Дураков, неспособных даже на это, предостаточно. Что ж, если они сами намерены затаиться, полагаю, нет необходимости им мешать.
Изначально нынешнее правительство во главе с Верховным главнокомандующим не собиралось оставлять преступников, укоренившихся в каждом регионе, как есть.
Если даже мэры, назначенные правительством, превращались в марионеток, разве можно было назвать такой режим нормальным?
— Первыми, кого мы должны поймать, являются торговцы наркотиками. Это приносит выгоду лишь тем, кто их продаёт; для государства от них один только вред.
Разумеется, если бы само государство стало поставщиком и продавало наркотики за границу, они тоже могли бы стать отличным «товаром», но Верховный главнокомандующий не собирался заходить настолько далеко.
С точки зрения логики, разве государство, существующее за счёт торговли наркотиками, можно назвать нормальной страной?
Скорее это было бы государство демонов.
Поговорив некоторое время о внутренней реорганизации, они каким-то образом перешли к обсуждению иностранных государств.
Империя Люи, которой правил император, считавшийся воплощением дракона.
Теократия Хашут, называемая последним пристанищем богов.
Гетерогенный Союз, существующий за Красной Землёй.
И Империя Айзерна — бывший хозяин северо-запада и сильнейшая среди всех Великих держав.
— …Кстати, это вся информация о наследном принце Империи?
— Да, ваше превосходительство. Вас что-то беспокоит?
Монблан слегка напрягся.
Верховный главнокомандующий задумчиво промычал, с едва заметным недовольством внимательно изучая собранные материалы о наследном принце.
И вынес оценку:
— …Бесцветный и безвкусный.
— Вот как? В своей стране он, судя по всему, пользуется весьма высокой оценкой.
— Возможно, если говорить о способностях. Но я имею в виду его личность и идеологические взгляды. В этом наследном принце практически не чувствуется никакого собственного «цвета».
Он не пренебрегает учёбой, превосходен в боевых искусствах и никогда не допускал проблемных высказываний или поступков.
Он милосерден к подчинённым, не оказывает предпочтения какому-либо отдельному сословию и сохраняет уместную дистанцию с самыми разными людьми.
Несмотря на юный возраст, он уже занимается практическими делами, но при этом никогда не совершает ошибок в работе и не показывает признаков затруднений.
— Это больше похоже на какого-то голема, чем на человека. Такое ощущение, будто он повесил табличку «Превосходный наследный принц» и подавил в себе всё лишнее, что выходит за эти рамки.
— Разве он не старается поддерживать свой внешний образ и достоинство как член императорской семьи?
— Если бы дело было только в этом, другие члены императорской семьи казались бы вполне человечными.
Даже нынешний император, например, славился своей любовью к женщинам, а другие принцы и принцессы то и дело становились причиной различных крупных и мелких происшествий.
И только наследный принц, у которого не было никаких проблем, напротив, создавал ощущение чужеродности.
— Как правитель он, возможно, превосходен, но как человек, должно быть, невероятно скучен.
— Благодаря этому происшествию я остро осознал собственные недостатки. Я думал, что искренне подбодрил её, но, похоже, мои слова на самом деле не достигли её сердца.
Каластия, столица Империи Айзерна. Золотой Облачный дворец.
Бывшая Великая Архидемоница Люсидра, уплетавшая лучшие закуски и чёрный чай, приготовленные для наследного принца, едва не подавилась.
Она медленно повернула голову, словно деревянная кукла, и посмотрела на лицо наследного принца.
Увидев его выражение, будто он действительно не мог скрыть своего разочарования, она скрипучим голосом задала вопрос:
[Эм… прошу прощения, ваше высочество?]
— Почему ты вдруг перешла на формальную речь, которой раньше никогда не пользовалась?
[Нет, ну… То искреннее подбадривание, о котором вы только что упомянули… Вы ведь, случайно, не говорите о том происшествии, когда играли на флейте и повели целую группу людей прыгать со скалы?]
— Если судить по времени, да. Но по-настоящему важной частью была музыкальная эмпатия, которую мы выстроили до этого, и послание, утешавшее её… Хм. Неужели общение посредством музыки не сработало? Возможно, она не смогла как следует его услышать, потому что потеряла сознание.
На мгновение Люсидра начала воспринимать человека перед собой как настоящего ветерана индустрии.
Иными словами, только что он произнёс что-то вроде: «Я тебя прощаю», пока его возлюбленная прыгала со скалы из-за него, и искренне считал, что этим оказал ей духовную поддержку.
[Знаешь, когда демон достигает Трансцендентного уровня и выходит за пределы своей первоначальной природы, его часто начинают называть не настоящим именем, а эпитетом. Случайно, окружающие вас люди не называют вас «Бессердечным»?]
— Ха-ха-ха, ты слишком далеко зашла со своими шутками. Я не демон. И, строго говоря, я ещё даже не достиг Трансцендентного уровня.
[То, что ты не демон, как раз и является проблемой…]
Иными словами, он такой даже без расового усиления?
Представив, что произошло бы, родись наследный принц демоном, Люсидра тут же прекратила размышления из-за последовавшей от этой мысли боли, словно мозг расплавлялся.
Было очевидно, что развернувшееся зрелище оказалось бы даже для Великой Архидемоницы слишком невероятным.
— Что ж, что прошло, то прошло. История «музыканта Хамеля» завершилась в тот момент, когда он прыгнул со скалы, а последующее вмешательство, пожалуй, было несколько натянутым. Но всё же я не мог просто позволить человеку умереть ради одной лишь роли.
[Обычно тебе ведь всё равно, выживут преступники или умрут, верно? Неужели на этот раз всё потому, что другая сторона была красивой?]
— Сложно сказать. Если говорить с точки зрения Хамеля, то я бы сказал, что это результат того, что я успел к ней немного привязаться.
[А с точки зрения наследного принца Алондре?]
— Я отдам ей должное за то, что даже в суровой среде она до конца не переступила собственную черту. Было бы лучше, если бы она всерьёз попыталась измениться или действовала, основываясь на собственных убеждениях, но… где найти идеального человека?
Это было довольно комичное заявление для человека, которого окружающие постоянно считали «идеальным».
[Кстати, ты ведь не забыл о нашем обещании?]
— Я не откажусь от своего слова, данного этим ртом.
[Ахаха!]
Люсидра рассмеялась своим безупречно чистым смехом.
Остановить попытку Хистии покончить с собой с помощью уже исчезнувшего тела Хамеля было невозможно, и чтобы осуществить последнее вмешательство, наследному принцу пришлось заключить договор с Люсидрой.
Платой Люсидре за помощь было:
Позволь мне вмешиваться в сны наследного принца.
Разумеется, это не было лишено ограничений.
Она могла выбирать место действия по своему желанию, но время синхронизировалось с реальностью и не могло быть изменено. Вмешиваться в способности или разум наследного принца внутри сна также было невозможно, а сам наследный принц полностью осознавал, что находится во сне.
На этом этапе это скорее напоминало виртуальную реальность, чем сон, но Люсидра не была разочарована.
Путешествие в тысячу ли начинается с первого шага.
Даже если немедленное завоевание было невозможно, она могла продвигаться вперёд шаг за шагом.
— Значит, ты собираешься начать прямо сейчас?
[Хотела бы, но мне ещё нужно кое-что подготовить. Наверное, это будет примерно тогда, когда завершится история твоего следующего или последующего клона.]
— Хм. Что ж, это твоё право, так что распоряжайся этим как хочешь.
[Я бы и без твоих указаний так поступила. Кстати, какова концепция на этот раз? Нет, точнее, как его зовут?]
— Концепция пока остаётся в секрете. Точнее, следует сказать, что она зависит от обстоятельств.
[…? Что ты имеешь в виду?]
— Работая странствующим менестрелем, я услышал довольно интересный слух. Говорят, что «он» существует в южной части Республики. В зависимости от того, каким человеком окажется этот двойник, роль данного клона изменится.
[«Он»?]
На вопрос Люсидры наследный принц ухмыльнулся и ответил:
— ─Знаменитый детектив.
Улица, скрытая под облаками, была до жути тёмной.
Дорогу впереди едва было видно, но мужчина продолжал идти.
— Хаа… хаа…
Дыхание у него было тяжёлым, а тело всё сильнее покрывалось потом.
И всё же ему было совсем не жарко.
Наоборот — его окутывал леденящий холод.
Причиной была потеря крови.
Оба запястья и обе лодыжки.
Злонамеренно нанесённые раны непрерывно вытягивали из его тела саму жизнь.
Боль постепенно стихала, но именно это и пугало мужчину.
В тот момент, когда боль исчезнет полностью, наступит его конец.
— Чёрт, чёрт! Почему?! Что я сделал?!
Чтобы не потерять сознание, мужчина снова и снова ругался.
Это было несправедливо.
Как бы он ни думал, он не заслуживал подобной участи.
Если в этом мире существовала справедливость, то такой добропорядочный гражданин, как он, должен был получить помощь. И никак иначе.
Топ.
Что-то зацепило его ногу.
Прежде чем он успел восстановить равновесие, мужчина покатился по земле.
Головокружение оказалось сильнее боли.
Сквозь мутнеющее сознание он почувствовал, что кто-то приближается.
Собрав последние силы, мужчина схватил другого человека за лодыжку.
Спасите меня, — закричал мужчина.
Нет, он попытался закричать.
Но из его губ вырвался лишь слабый звук, похожий на выходящий воздух.
Боль исчезла.
Холод исчез.
Пришла смерть.
Улицы Шодронбура были чрезвычайно оживлёнными.
Алая кровь разбросанными пятнами окрашивала серые переулки.
На земле белым мелом были очерчены контуры тела погибшего.
Прибывшие на место полицейские оцепили территорию, не позволяя жителям приближаться к месту преступления, однако не могли заглушить шёпот, разносившийся среди людей.
— Боже мой, как ужасно. Это снова вампир?..
— Сколько это уже жертв? Так страшно даже ночью по улицам ходить.
— Осторожнее! Если прикоснётесь к крови, следующей жертвой вампира станете вы!
Словно подслушивая разговоры жителей, некоторые полицейские, убирающие место преступления, двигались нерешительно, будто сами были напуганы.
— Эй, вы, ублюдки! Работайте нормально!
Возможно, раздражённый поведением подчинённых мужчина, судя по всему занимавший достаточно высокую должность, сердито повысил голос.
На его лице словно было написано: «У меня скверный характер».
Стоило ему окинуть всех суровым взглядом, как встретившиеся с ним глазами полицейские тут же начали работать энергичнее, заметно дрожа.
— Честное слово, одни трусы…
— Ну, в каком-то смысле это даже хорошо. Говорят, трусы живут дольше храбрецов.
От голоса, внезапно прозвучавшего прямо рядом, мужчина вздрогнул.
Ему хотелось навсегда проигнорировать его, но он не мог просто оставить человека, с таким интересом осматривавшего место преступления.
Опытный инспектор Жан-Пьер Моро, человек, чьи кости были буквально закалены годами службы, почти прорычал:
— Вы разве не видите, что место преступления оцеплено? Кто вы такая, чтобы вот так врываться сюда, будучи гражданским?
— Ха-ха-ха, «гражданским». Забавно.
Словно слова инспектора Моро были великолепной шуткой, собеседница тихо рассмеялась.
Это была молодая женщина с невинной внешностью и до неприличия чистым, звонким смехом.
Светлые волосы, способные посрамить цветы. Сапфировые глаза, напоминающие драгоценные камни.
Если нарядить её в платье и привести на бал, её красота наверняка заставила бы каждого присутствующего мужчину пригласить её на танец.
Но на ней сейчас было далеко не платье.
Кожаный плащ и шляпа, как у Холмса, подобно доспехам и шлему рыцаря, плотно облегали её тело, а трубка в её руке выпускала дым, явно находясь там не просто для красоты.
— Меня попросил прийти сам комиссар, знаете ли? Разве можно так обращаться с гостьей, приглашённой начальником вашего начальника?
— Главный подозреваемый уже задержан. Великому детективу здесь больше нечего делать!
— Ну, это мы ещё посмотрим.
Легонько фыркнув, женщина молча оглядела место преступления.
Осмотрев разбросанные по земле следы крови и тело жертвы, накрытое белой тканью, она обратилась к инспектору Моро:
— Итак, где подозреваемый? Заодно я хотела бы осмотреть тело жертвы.
Шодронбур.
Название этого города на кардианском означало «Котельный город».
Это был промышленный город, обладавший одними из самых передовых технологий во всей Республике.
Газ, пар и шестерни — именно этими словами можно было описать город, где ежеминутно разрабатывались всевозможные технологии, как магические, так и немагические.
И столь же печально, как его впечатляющие технические достижения, была известна его высокая преступность.
БАМ!!
— Говори! Это ты сделал, да?!
Поэтому нельзя было утверждать, что офицер из Шодронбура грубо обращался с подозреваемым исключительно из-за своего незрелого и вульгарного характера.
Когда на людей давят начальство и бесконечные ночные смены, неудивительно, что на их лицах появляются морщины, а речь становится грубой.
Офицер со всей силы ударил по столу, оказывая давление на подозреваемого.
Тот лишь пожал плечами и ответил:
— Я уже несколько раз всё объяснил. Посреди ночи я услышал странный звук и пошёл на него. Там лежал человек. Я подошёл проверить, всё ли с ним в порядке, и вдруг он схватил меня за лодыжку. Я пытался от него отцепиться, когда меня заметил патрульный и привёл сюда.
— Твоя одежда была в крови, а жертва даже после смерти продолжала держать тебя за лодыжку. Вы подрались, он схватил тебя за ногу, а тебя поймали, когда ты пытался сбежать. Разве не так?
— Нет. Я никогда прежде его не видел, поэтому у меня не было ни мотива, ни причины его убивать.
— Этого мы знать не можем. Возможно, дело было в деньгах. Или между вами существовала какая-то вражда.
— Ха… честное слово.
Со стороны поведение детектива выглядело так, будто он всеми силами пытался сделать из подозреваемого преступника.
И, по сути, это было неизбежно.
Хотя в Республике благодаря многочисленным реформам уже начали внедрять понятие криминалистики, ещё несколько лет назад основу расследований составляли принципы «сначала арестовать подозрительного человека» и «доверять интуиции больше, чем уликам».
Разумеется, эти правила не распространялись на людей с высокопоставленными покровителями или на тех, кто сам занимал высокий пост.
Но у этого подозреваемого таких проблем не было.
Иностранец из небольшой страны центрального континента Равелоции. Не дворянин. Без семьи. Без местных связей.
Практически человек, у которого на шее висела табличка: «Можно без опаски трогать».
— Тебе лучше признаться, пока мы разговариваем с тобой по-хорошему. Иначе в тюрьме…
— Эй, эй, подождите минутку.
Высокий голос внезапно перебил его.
Офицер раздражённо посмотрел на того, кто его перебил, но затем, увидев, кто это был, широко раскрыл глаза.
Светловолосая голубоглазая женщина с любопытством рассматривала подозреваемого со всех сторон.
А за её спиной, скрестив руки на груди, стоял инспектор Моро с недовольным выражением лица.
— И-инспектор Моро? Разве вы не собирались осмотреть место преступления?..
— …Цк. Так уж вышло.
В голосе инспектора Моро звучало такое недовольство, что детектив благоразумно промолчал и не стал спрашивать подробностей.
Тем временем светловолосая голубоглазая женщина внимательно осмотрела подозреваемого, а затем спросила детектива:
— Подозреваемый переодевался после того, как его обнаружили на месте преступления? Или куда-нибудь ещё ходил?
— Нет. Его сразу же доставили сюда после обнаружения, поместили в камеру предварительного содержания, а официальное расследование начали после рассвета, когда прибыли сотрудники…
— Он живёт в отдельном доме?
— Нет. Он прибыл в город позавчера и сейчас, насколько известно, остановился в гостинице.
— Тогда всё ясно. Он не убийца.
— Что?
Офицер тупо уставился на неё, а бровь инспектора Моро дёрнулась.
— Раны на теле жертвы. Порезы на обоих запястьях и лодыжках были нанесены чрезвычайно аккуратно — словно преступник специально вскрыл их, чтобы вызвать кровотечение, но не позволить жертве быстро умереть. Иными словами, эти раны появились не во время драки, а после того, как преступник каким-то способом лишил жертву сознания. Следовательно, это не случайное преступление, а тщательно спланированное, для которого требовалась определённая подготовка. В частности, место, где можно было работать, не опасаясь, что тебя заметят.
— Но одного этого недостаточно, чтобы утверждать, что он не убийца. Можно было скрыться от чужих глаз и не в доме. Более того, преступник ведь отпустил жертву, верно? Тогда он мог привести её в сознание где-нибудь в другом месте, а затем последовать за ней, наслаждаясь своими извращёнными наклонностями.
— Хорошее замечание, инспектор Моро. Но в таком случае на обуви жертвы и подозреваемого должны были бы остаться одинаковые следы. Однако на обуви и брюках жертвы есть следы прохождения через траву, тогда как у подозреваемого их нет.
— Нет никакого правила, согласно которому они должны были идти одним и тем же маршрутом. Если преступник предугадал путь и поджидал его впереди…
— Это слишком много переменных с точки зрения преступника. А если жертва быстро нашла помощь? Или спряталась в неожиданном месте, чтобы обработать раны? Независимо от того, руководствовался преступник практическими или какими-то извращёнными мотивами, ему пришлось бы постоянно наблюдать за жертвой.
Лицо инспектора Моро скривилось, а рот захлопнулся.
Что же касается дофицера, который изначально допрашивал подозреваемого, то он так и остался стоять с открытым ртом, совершенно не понимая, что происходит.
— Этот подозреваемый — чужак. Его мотив для совершения заранее спланированного преступления против жертвы слаб, физические обстоятельства для совершения преступления отсутствуют, а материальных улик нет. Нужно ещё объяснять?
— …Цк. Ладно. Отпустите его.
— И-инспектор? Но…
— Именно это говорит нам женщина, пользующаяся расположением нашего комиссара, разве нет? Но послушай, детектив. Хорошенько запомни это.
Инспектор Моро приблизил лицо к женщине. В его глазах сверкнула угроза.
— Поддержание порядка в этом городе — работа полиции. Не думай, что можешь вечно играть в детектива, как сейчас.
Несмотря на столь грубую попытку запугивания, женщина лишь беззаботно пожала плечами.
— Да-да, поняла. Я вообще пришла сюда ненадолго по просьбе начальства и не собираюсь вмешиваться дальше, так что разбирайтесь сами. Ах да, господин Подозреваемый? Вам тоже пора уходить. Если задержитесь здесь, страшный инспектор вас ещё отругает.
— Хм… Я могу идти?
Подозреваемый спросил у детектива, который, оценив настроение инспектора, осторожно кивнул.
Они вдвоём вышли из полицейского участка.
— Ну что ж, я тоже пойду. В этом городе столько преступлений, что полицейские довольно раздражительны, поэтому, если можете, советую вам отправиться куда-нибудь ещё. Итак…
— Подождите.
— Хм?
Женщина внезапно остановилась и наклонила голову.
Подозреваемый некоторое время подбирал слова, после чего заговорил:
— Вы случайно не детектив?
— А если да?
— Меня зовут Айзек. Я приехал в этот город в поисках работы. Но, возможно, из-за того, что я чужак, нигде не могу получить нормальный ответ. Более того, меня даже арестовала полиция, пусть обвинение и было ложным. Теперь найти работу будет ещё сложнее.
— Похоже на правду. Но зачем ты мне это рассказываешь?
— Вы случайно не собираетесь кого-нибудь нанять? Возможно, я так не выгляжу, но я хорошо справляюсь с физической работой и всякими поручениями.
— А-а.
Женщина кивнула, словно наконец поняла, к чему он ведёт.
И ответила:
— Нет.
— Совсем никак?
— С чего бы мне тебе доверять и нанимать тебя?
— Разве вам не достаточно довериться собственным глазам и дедуктивным способностям?
— Какая наглость! Ты хочешь, чтобы работодатель сам всё проверял и брал на себя ответственность? Ты что, настолько выдающийся специалист?
— Мне нигде не говорили, что я неспособен.
— Ох, какой самоуверенный.
Женщина насмешливо хмыкнула, после чего глубоко затянулась трубкой и выпустила облако дыма.
— Ладно. За такую настойчивость дам тебе один шанс. На самом деле в моём рассуждении, благодаря которому я только что тебя спасла, есть один изъян. Если ты сможешь понять, в чём он заключается…
— …Это рассуждение было бы бессмысленным, если бы я мог пользоваться сверхъестественными способностями вроде ауры меча или магии. Верно? Ваша дедукция основана на предположении, что преступник — обычный человек.
Движения женщины замерли.
Она несколько секунд поводила глазами из стороны в сторону, после чего издала звук, похожий на вздох.
— Ладно. Значит, Айзек? В награду за твою наглость, упорство, толстокожесть и некоторую компетентность я официально дарую тебе звание временного помощника. Отныне называй меня Детектив-ним.
— Понял, Детектив-ним. Могу я также узнать ваше имя?
— Изадора.
В клубах густого табачного дыма детектив объявила:
— Изадора Делакруа.
Определить человека как «определённый тип личности» — задача довольно сложная.
Даже о друге или члене семьи, с которым ты прожил бок о бок половину жизни, можно не знать бесчисленного множества вещей. А что уж говорить о совершенно незнакомом человеке?
Однако из каждого правила бывают исключения.
Примерно через час после знакомства с Изадорой Айзек уже чувствовал, что может описать её одним словом.
«Ужасно эксцентричная чудачка».
Именно так.
— Итак, это дом, в котором отныне будет жить мой помощник. В этом суровом мире я не только выплачиваю тебе зарплату, но ещё и предоставляю жильё. Разве это не делает меня чрезмерно доброй?
Айзек промолчал, лишь неопределённо протянув:
— Хм-м…
Его встретил воздух, наполненный пылью и сыростью.
Краска местами облупилась со стен, а в образовавшихся пустотах разрослась синеватая плесень, словно творение какого-нибудь художника-сюрреалиста.
Разумеется, никакой мебели не было.
Нет, на данном этапе стоило радоваться уже тому, что вокруг не валялся мусор.
Айзек взглянул на лицо Изадоры.
Несмотря на то что она представила ему место, больше напоминающее склад, чем жилое помещение, на её лице не было ни тени сомнения или чувства вины.
Напротив, Айзек даже уловил в её взгляде ожидание — словно она хотела посмотреть на его реакцию.
«…Освежающе необычно».
Айзек испытал странное чувство.
У каждого клона Принца была своя личность, и чем чётче был выражен «концепт», тем сильнее эта личность, как правило, отличалась от оригинала.
В этом смысле Айзек, рождённый с довольно расплывчатой задачей — «менять своё поведение в зависимости от ситуации», — был личностью, довольно близкой к оригиналу.
Если сравнивать это с актёрской игрой, то ситуация напоминала случай, когда собственные склонности актёра сильно проявляются из-за отсутствия большинства заданных характеристик персонажа.
Не было никого другого, кто обращался бы с Принцем Империи так, словно испытывал его на прочность, поэтому Айзеку, чьи чувства и восприятие были схожи с оригиналом, пусть способности и отличались, эта ситуация тоже казалась весьма занимательной.
Поэтому он ответил:
— Прекрасный дом. Разумеется, при условии, что плата за жильё не будет отдельно вычитаться из моей зарплаты.
— Ха-ха, не переживай. Я не настолько жестокий работодатель!
Изадора ответила мгновенно, даже не задумавшись, но Айзек заметил, как едва заметно дёрнулась её бровь.
Изадора тоже поняла, что он заметил изменение в её выражении лица.
Она озорно улыбнулась и сказала:
— Тогда завтра в девять я зайду за тобой.
Улица Манометр, дом 6.
Подвал трёхэтажного здания с бросающимися в глаза красными наружными стенами.
Именно здесь находилось новое жильё Айзека.
К слову, детективное агентство Изадоры располагалось на втором этаже, а сама она жила на третьем.
Эта светловолосая, голубоглазая женщина-детектив жила совершенно одна, занимая целое здание.
Зная это, Айзек всё же не стал просить Изадору предоставить ему другую свободную комнату в здании. Он также не предложил просто жить где-нибудь ещё и, как прежде, приходить на работу.
По определению, вызов существует для того, чтобы принять его лицом к лицу, а не избегать.
Айзек первым делом оценил то, что ему досталось.
Физический возраст: около двадцати пяти лет. Здоровое тело, сухая мускулатура.
Никакой магической энергии. Никаких особых способностей. Чужак, не имеющий местных связей.
Вывод последовал быстро.
Этого более чем достаточно.
— Для начала нужно поздороваться с соседями.
Айзек заглянул в примеченную ранее довольно крупную кондитерскую и потратил почти все свои деньги на внушительное количество подарочных наборов печенья и чайных листьев.
— Здравствуйте. Я Айзек, с сегодняшнего дня буду жить на этой улице. Это небольшой подарок в честь нашего знакомства.
— Вы спрашиваете, в каком именно доме? Вон в том красном трёхэтажном здании. Меня наняли в детективное агентство, расположенное по этому адресу.
— Спрашиваете, нет ли у меня какого-нибудь скрытого умысла? Ох, как и ожидалось от настоящего мастера своего дела, у вас зоркий глаз. Если честно, это взятка, чтобы в будущем, если вам что-нибудь понадобится, вы обращались именно к нам.
— Ох, какая прекрасная мебель в вашем доме. Вы купили её в дорогом магазине? Что? Вы сделали её сами? Не может быть. По-моему, она выглядит как купленная в магазине.
— Уборка? Хм-м. Разве нельзя просто накрыть всё одеялом и лечь спать? Нет-нет, я шучу. Не сердитесь так. Вы говорите, что одолжите мне инструменты для уборки? Это было бы слишком… А, тогда вместо этого я помогу немного прибраться в вашем магазине.
На следующее утро.
Изадора спускалась в подвал, напевая себе под нос лёгкую мелодию.
К слову, пришла она примерно на час раньше назначенного времени.
Разумеется, она хотела посмотреть, как её новый сотрудник будет мучиться в сложившейся ситуации.
Однако, войдя в подвал, Изадора лишь несколько раз моргнула.
Стены были аккуратно оклеены обоями.
Мебель выглядела старой, словно бывшей в употреблении, но находилась в вполне приличном состоянии.
Возле входа появилась недавно сделанная перегородка, защищавшая помещение от дождя, а резкий затхлый запах, прежде наполнявший воздух, сменился лёгким приятным ароматом.
Это не был роскошный особняк, при виде которого любой вошедший ахнул бы от восхищения.
Но теперь здесь, по крайней мере, было вполне пригодное для жизни помещение — достаточно приличное, чтобы без стыда пригласить сюда кого-нибудь.
«Неужели я не туда пришла?»
Это был подвал именно того здания, где жила она сама.
Прекрасно понимая, что заблудиться или ошибиться было невозможно, Изадора всё равно не могла не подумать об этом, настолько сильно преобразилось помещение.
— О, заходите, госпожа детектив.
Человек, который за один день превратил руины в жилое помещение, непринуждённо наслаждался кофе, сидя на стуле.
На столе даже лежала газета, выпущенная в Республике, — явное свидетельство того, что он уже прекрасно освоился здесь.
Губы Изадоры на мгновение дрогнули.
Понимая, что это фактически означало её поражение, она не смогла не спросить:
— Что, чёрт возьми, ты сделал за один день?
— Мне немного помогли соседи. Всё-таки человек — существо социальное, не так ли?
— Да. Это действительно впечатляет.
— Не стоит благодарности. Ах, хотите чашку кофе? Мне достались довольно хорошие зёрна.
— С удовольствием.
Айзек усмехнулся и принялся готовить кофе, а Изадора села, закинув ногу на ногу, и молча осмотрела помещение.
Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы понять: практически каждый предмет, составлявший обстановку этого места, можно было достать в том же самом районе.
«Помощь соседей».
Довольно жизнерадостное объяснение для чужака, который только вчера здесь поселился.
И тем более поразительное, потому что, скорее всего, это было не оправдание, а чистая правда.
В обществе, где некоторым людям требуются годы, чтобы просто познакомиться с одним человеком и установить с ним более-менее дружеские отношения…
Человек, ещё вчера не имевший здесь ни единой связи, без особого труда добился такой поддержки?
Назвать его «монстром» было бы вовсе не преувеличением.
— Вот, пожалуйста.
Со звоном чашка кофе оказалась перед Изадорой.
Кофе был чёрным и густым, как дёготь.
Подобное даже ребёнку предлагать было нельзя, но именно это и пробудило любопытство Изадоры.
Она осторожно поднесла чашку к губам, и кончики её пальцев едва заметно дрогнули.
Он был крепким.
Если отбросить все цветистые описания, вкус, ощущавшийся на языке и в носу, был почти агрессивным.
Словно сахар и кофейная гуща варились до самой грани, за которой напиток перестал бы оставаться жидкостью.
И всё же желание прекратить пить не возникало, тело не отвергало напиток.
Напротив, чем больше она пила, чем глубже вдыхала аромат, тем яснее становилась её голова, а внутри появлялось ощущение бодрости и жизненных сил.
— С этого момента у тебя появилось новое задание в качестве моего помощника. Каждое утро готовь мне такой кофе.
— Довольно смелая просьба.
— Разве не ты говорил, что хорошо справляешься с разными поручениями?
— Я не против.
— Это радует.
Ха-ха-ха, помещение наполнил смех.
Со стороны этот смех мог бы вызвать у третьего человека необъяснимый холодок.
Насладившись кофе, Изадора молча направилась вверх по лестнице, и Айзек естественно последовал за ней.
Скрип.
Остановившись на втором этаже, Изадора открыла старую деревянную дверь, и перед ними предстало просторное помещение офиса.
С первого взгляда — ужасно захламлённое.
На пробковой доске, висевшей на стене, кнопками были прикреплены документы и газетные вырезки, а на столе были разбросаны самые разные книги.
Странность заключалась в том, что это были не одна раскрытая книга и остальные закрытые.
Несколько книг одновременно лежали открытыми.
Казалось, Изадора, читая книгу А, переходила к книге Б, затем открывала книгу В, чтобы проверить её содержание, вместо того чтобы читать одну книгу от начала до конца.
Диваны слева и справа от стола отличались друг от друга и размером, и дизайном, а установленные в комнате источники освещения были трёх видов: подсвечник, газовая лампа и мана-лампа.
Возможно, помещение давно не проветривали, поэтому в кабинете стоял своеобразный запах. Айзеку он напоминал скорее аптеку или лабораторию, чем обычный прокуренный кабинет.
— Ах, если собираешься убираться, не начинай расставлять всё по местам. Я специально расположила вещи именно так.
Предупредив Айзека, который оглядывал кабинет, Изадора уселась на диван вместо своего стола, заваленного раскрытыми книгами.
Айзек, вновь не задавая никаких вопросов, сел напротив.
Несмотря на царивший здесь беспорядок, на диване не было ни липкости, ни пыли, характерных для давно неубранного помещения.
Изадора продолжила отдавать указания, размахивая трубкой, словно дирижёрской палочкой:
— Забирай газеты из почтового ящика и клади их на стол. Прогоняй всех людей, которые приходят сюда не по делу. Убираться не нужно, но раз в четыре дня протирай окна. На третий этаж не поднимайся. И…
Список правил Изадоры оказался поистине огромным.
Она перечислила более пятидесяти предостережений, ни разу не запнувшись, и со стороны это выглядело так, словно она специально решила устроить новичку проверку на прочность.
— …Итак, нужны ещё какие-нибудь объяснения?
— Нет. Всё просто.
Но Айзек тоже был далеко не обычным человеком, поэтому лишь легко кивнул, даже не сделав вид, что записывает услышанное.
Как раз в тот момент, когда уголок губ Изадоры приподнялся…
Тук-тук.
Кто-то постучал в дверь кабинета.
Реакция обоих на внезапный стук в дверь последовала незамедлительно.
Изадора сидела в самом дальнем конце кабинета и смотрела в окно, создавая нужную атмосферу, в то время как Айзек плавным и естественным движением открыл дверь, чтобы поприветствовать посетителя.
То ли эта постановка действительно возымела эффект, то ли нет, но вошедшая клиентка на мгновение вздрогнула и задрожала.
Это была невысокая женщина лет тридцати с небольшим.
Её простая, грубая рабочая одежда местами истёрлась, а от самой женщины исходил запах железной стружки и машинного масла.
Глаза, красные и налитые кровью, словно она несколько дней толком не спала, и тёмные круги под ними свидетельствовали о глубокой усталости. Однако во взгляде женщины всё же теплился какой-то странный огонь.
— …Я пришла, потому что хочу сделать заказ.
Услышав слова клиентки, Изадора, выпускавшая дым из своей трубки, повернулась к ней.
Её ленивый взгляд обладал необычной властностью.
— Я…
— Вы работаете техником на фабрике Форелати, верно?
После слов Изадоры клиентка на мгновение затаила дыхание.
— …Как вы…
— В фабриках Шодронбура работает множество женщин, но большинство из них заняты на текстильных производствах, пищевых предприятиях и, наконец, спичечных фабриках. Если бы вы работали на текстильной фабрике, ваша кожа была бы бледной и безжизненной из-за долгого пребывания в помещении, либо вы часто кашляли бы из-за проблем с дыхательными путями. Но ничего подобного я не вижу. Если бы вы работали на спичечной фабрике, у вас опухла бы челюсть или выпали зубы, из-за чего лицо было бы обезображено. Но и этого нет. А если бы вы работали на пищевом производстве, от вас или вашей одежды исходил бы характерный запах. Но его тоже нет.
Светловолосая голубоглазая детективша выпустила дым из трубки и продолжила:
— Морщины у вас сосредоточены в основном на лбу, тогда как в остальных местах их почти нет. Скорее всего, они появились из-за постоянного напряжения глаз, когда вы следили за мельчайшими движениями механизмов или искали неисправности. Под ногтями и в складках ладоней остались масляные загрязнения и железная стружка, которые даже мылом смываются с трудом. Телосложение у вас небольшое, зато мышцы крепкие, особенно хорошо развиты руки и плечи. Следы ожогов на коже доказывают, что вы работаете в месте, связанном с высокими температурами. А единственное расположенное поблизости место, которое соответствует всем этим условиям и где женщины могут работать техниками, — это котельная фабрика Форелати. Ах да, разумеется, если только вы, моя клиентка, не приезжая.
На это шутливое замечание, добавленное Изадорой в конце, клиентка молча покачала головой.
— Нет, я не приезжая. Я действительно техник на Форелати, как вы и сказали.
Айзек, наблюдавший за происходящим со стороны, заметил, насколько сильно изменилось отношение клиентки к Изадоре.
Если при первом взгляде на Изадору в её глазах были подозрение и недоверие, то теперь они сменились чем-то близким к благоговению и доверию.
Она поняла, что это детективное агентство было не просто хобби красивой женщины.
Вернее, точнее сказать, Изадора заставила клиентку это понять, не оставив ей возможности не заметить очевидного.
Получив инициативу в разговоре благодаря своей эффектной демонстрации дедукции, Изадора искусно вытянула из клиентки нужную информацию.
— Итак, если вкратце, вы хотите, чтобы мы нашли ваших пропавших детей?
— Да, пожалуйста, умоляю вас. Эти так называемые полицейские совершенно бесполезны. Вы — моя единственная надежда, госпожа детектив!!
Клиентку звали Сесиль Лемер.
Когда-то она работала на котельной фабрике вместе с мужем, но после его смерти в результате взрыва котла стала в одиночку растить маленьких сына и дочь, продолжая работать на фабрике.
Это было нелегко.
После мужа ей досталось наследство, а фабрика выплатила ей некоторую сумму в качестве компенсации, но денег было немного, и все расходы на жизнь ей приходилось покрывать самостоятельно.
Ей пришлось практически жить на фабрике, возвращаясь домой лишь поздно вечером, а брату и сестре оставалось только самостоятельно справляться с едой на деньги, которые оставляла им Сесиль.
Но однажды, вернувшись домой, Сесиль обнаружила, что детей нигде нет.
Она обошла соседей и расспросила их, но единственным ответом было:
«Не знаю».
Она действительно обратилась в полицию, однако даже спустя несколько дней никаких существенных результатов не появилось.
Нет, было даже сомнительно, проводилось ли вообще какое-либо расследование.
Это было не убийство, способное привлечь внимание общественности, и не дело, раскрытия которого настойчиво требовали высокопоставленные чиновники.
Если бы сама Сесиль была богатой, она могла бы хотя бы подкупить местных полицейских, чтобы повысить их рвение. Но если бы у неё действительно были на это деньги, Сесиль не пришлось бы каждый день изнурять себя работой.
А значит, много заплатить детективу она тоже не могла.
— Хм…
Заметив, как Изадора поджала губы и задумалась, Сесиль начала тревожно ёрзать.
Но затем Изадора внезапно повернула голову к Айзеку.
— А что думает мой помощник?
На первый взгляд это можно было принять за прекрасный пример корпоративной культуры, в которой мнение сотрудника действительно учитывают.
Но Айзеку казалось, что это скорее проверка.
Поэтому он ответил просто:
— Думаю, мой ответ не имеет особого значения.
— Почему ты так считаешь?
— Разве вы всё равно не возьмётесь за это дело?
Изадора ничего не ответила, но по одному её выражению лица было легко понять: «Неинтересно».
— Хорошо, мадам. Я берусь за это дело. Гонорар будет таким.
Независимо от того, была ли названная Изадорой сумма разумной или нет, госпожа Сесиль без малейшего колебания передала деньги.
Обычно им пришлось бы пройти через различные процедуры, например обратиться к нотариусу для составления договора, но, похоже, у женщины не было времени даже на это.
Проводив клиентку и пообещав отправить кого-нибудь к ней домой, как только появятся результаты, Изадора просто надела пальто, висевшее на стене.
— Ну что ж, начнём расследование?
Детектив — это человек, который должен постоянно ходить, расспрашивать, искать и бродить.
Если, конечно, он не достиг возвышенного уровня, при котором само его существование притягивает происшествия, — как тот мальчик в галстуке-бабочке, без колебаний стреляющий в знакомых дротиками с сильнейшим снотворным, или юноша с хвостиком, который относится к имени своего деда как к раскрученному бренду.
В этом смысле внешность Изадоры имела как преимущества, так и недостатки.
Её броская красота мешала незаметно собирать информацию, не привлекая к себе внимания, но, с другой стороны, благодаря своей привлекательности она легко развязывала людям языки.
Даже если перед ней стоял особенно молчаливый и раздражительный мужчина, мало кто из людей немедленно начал бы ругаться на светловолосую голубоглазую красавицу, которая подходила к нему с сияющей улыбкой.
Разумеется, на других женщин этот метод работал не так хорошо. К сожалению, внешность Изадоры была не из тех, что заставляют вспомнить «принца из розового сада».
Но даже это сейчас не имело значения.
Потому что её недавно нанятый помощник подозрительно хорошо умел завоёвывать расположение представительниц противоположного пола.
Наблюдая примерно за тридцатой женщиной, которая восторженно помахала Айзеку издалека, Изадора цокнула языком:
— Помощник. Похоже, у тебя где-то был опыт ухаживания за женщинами?
— А могу я обратить ваши слова против вас, госпожа детектив?
— А-ха, то есть ты спрашиваешь, не флиртовала ли я с мужчинами? Если пойти ещё дальше, то, может, спросишь, не лежала ли я когда-нибудь с кем-нибудь в постели, прижавшись живот к животу?
Уровень её словесной ловкости был таков, что даже Айзек на мгновение лишился дара речи.
Несмотря на лицо сияющей юной девушки, по своей наглости и грубоватой прямоте она ничем не уступала уличному хулигану, готовому схватить кого-нибудь за воротник и пустить в ход кулаки.
Будучи благоразумным сотрудником, Айзек не стал пытаться выиграть спор у начальницы.
Вылететь с работы прямо во время первого задания, едва перебравшись в общежитие компании, было бы чересчур даже для такого человека, как он, любящего необычные впечатления.
Вместо этого он озвучил суть вопроса:
— Кстати, почему вы согласились на этот заказ?
— Что ты имеешь в виду?
— Гонорар. Если честно, мне показалось, что вы даже не окупите свои расходы.
На вопрос Айзека Изадора ответила хитрой улыбкой:
— Из жалости. Разве плохо, когда человек испытывает сочувствие к другому и пытается ему помочь? В этом суровом мире иногда должны находиться люди, совершающие добрые поступки.
Это действительно был ответ настоящей святой.
Поэтому Айзек не стал ей возражать.
Указывать лжецу на ложь имеет смысл только тогда, когда тот пытается скрыть её или закрывает глаза на собственное противоречие.
Для лжеца, который совершенно не собирается скрывать тот факт, что он лжёт, требовался совершенно иной подход.
— Мальчик двенадцати лет и девочка десяти? Что, дети опять пропали?
Эффект от их активных расспросов проявился примерно через час с лишним после того, как они вышли из дома клиентки.
Свидетелем оказался мастер, продававший на улице скульптуры и прочие изделия.
Телосложение у него было крепкое, но особой агрессивностью в торговле он не отличался.
Несмотря на это, одежда на нём была роскошной, а кожа имела здоровый блеск.
Скорее всего, он занимался скульптурой как хобби после выхода на пенсию, а не зарабатывал этим на жизнь.
А значит, финансовых проблем он не испытывал и мог жить так, как хотел, не обращая внимания на мнение окружающих.
Очень ценный свидетель.
— «Опять»? Значит, такое происходит часто?
— Если вернуться всего на несколько месяцев назад, детей здесь было полно. Карманники, чистильщики обуви, продавцы газет… Но в какой-то момент они начали исчезать один за другим. А теперь, если рядом с ребёнком нет родителей, его вообще днём с огнём не сыщешь.
Обычные прохожие могли этого не замечать, но торговцы, постоянно работавшие на одном месте, наверняка сразу заметили бы подобную перемену, если только не были совершенно невнимательны.
И всё же никаких связанных с этим слухов не ходило по вполне очевидной причине.
— Значит, кто-то похищает детей? Кто-то настолько опасный, что люди боятся даже сплетничать об этом?
— Именно. Но если я расскажу вам всё, юная леди, вы сможете с ними справиться?
— Всё в порядке. Я сильнее, чем кажусь. А вот вы, хозяин, уверены, что вам ничего не грозит?
— Ха! Какие-то хулиганы, строящие из себя крутых в переулках? В мои активные годы я таких десятками отделывал.
Мастер взял резной нож обратным хватом и усмехнулся.
От него исходила такая аура, словно он без колебаний мог вогнать человеку нож прямо в глаз одним движением руки.
— Есть тут шайка под названием «Банда Толендо». Ходят повсюду, выпячивая грудь, и говорят, что найдут работу для детей. В прошлый раз, когда они попытались устроить что-то подобное прямо перед моей лавкой, я их прогнал.
— Понятно.
Получив имя, добыть дополнительную информацию оказалось уже не так сложно.
Даже те, кто поначалу отказывался говорить, тихонько выкладывали всё, что знали, если Изадора и Айзек создавали впечатление, будто им уже известно достаточно, и неоднократно обещали сохранить имя источника в тайне.
— Похоже, этот Толендо — всего лишь мелкая сошка. Есть какой-то отдельный покровитель, и именно они занимаются похищением детей. Хм.
— Что вы будете делать?
На вопрос Айзека Изадора ответила:
— Если хочешь, чтобы ночью к тебе слетелись жуки, достаточно зажечь фонарь, разве нет?
Она пачкает свои яркие светлые волосы пылью, приглушая их блеск.
Её белая кожа покрыта копотью. Она откладывает трубку и детективскую шляпу, надевая простую хлопковую одежду.
Её осанка, обычно прямая и уверенная, становится сутулой.
Её стремительная, жизнерадостная походка теперь выглядит осторожной, словно она постоянно следит за взглядами окружающих.
— Тогда… я пойду…
Айзек не мог не восхититься про себя внешностью Изадоры, которая полностью изменила даже тон голоса и манеру речи.
«Это далеко не обычный навык».
Существует множество способов изменить внешность человека: парики, маски, специальная одежда и так далее.
Но на этот раз Изадора подготовила разве что комплект старой хлопковой одежды.
И всё же её маскировка была практически идеальной.
Она выглядела настолько юной, что едва ли могла сойти за неопытную девушку, а её маленькие сутулые плечи выражали сильнейшую настороженность и страх перед окружающим миром.
Она мгновенно уловила образ человека, которого уличные головорезы сочли бы лёгкой «добычей», и полностью вжилась в эту роль.
Подобное было невозможно, если человек обычно не наблюдал за окружающими и не запоминал до мельчайших подробностей их позы, речь, походку и выражения лиц.
Пока Айзек, скрываясь, следовал за Изадорой, не прошло много времени, прежде чем преступники, словно мотыльки, летящие на свет, сами показались.
Из-за большого расстояния невозможно было точно разобрать, о чём они говорили, но слова вроде «работа», «знакомство» и «доля» определённо звучали.
Изадора идеально отыграла роль «крайне встревоженной и подозрительной жертвы, которая в конце концов оказывается настолько загнанной в угол, что позволяет себя обмануть», после чего они направились по уединённой дороге, где было меньше посторонних глаз.
Айзек тихо последовал за ними.
— Вот, садись в эту карету. Тебя отвезут на место работы.
Изадора посмотрела на транспорт, на который указали приведшие её сюда головорезы.
Хотя они называли его каретой, не стоит представлять себе роскошные экипажи, на которых разъезжают аристократы.
Это больше походило на грузовую повозку, не предназначенную для перевозки людей: квадратный кузов на колёсах, а сверху и по бокам кое-как приделаны крыша и стены.
В довершение всего у входа имелась железная решётка — вид, способный вызвать у наблюдателя самые мрачные предположения.
Некоторые другие дети, которых головорезы привезли сюда так же, как Изадору, словно тоже почувствовали недоброе и попытались отступить.
— Я… я просто хочу домой.
— А?
Хлоп!
Ответом были не слова, а удар.
Это был скорее грубый взмах рукой, чем пощёчина: заговоривший ребёнок повалился на землю, а остальные дети, увидев это, замерли.
— Не доставляйте неприятностей и спокойно садитесь, пока мы добрые, хорошо?
Когда мужчина, судя по всему главарь головорезов, прорычал эти слова, среди детей раздались всхлипы.
Именно в тот момент, когда раздражённый мужчина снова поднял ногу, Изадора испуганно закричала:
— Я… я пойду! Пойду, только не бейте! В-вы тоже садитесь!
Изадора подтолкнула рыдающих детей в спину и заставила их забраться в карету.
Она вела себя так, словно боялась, что сама пострадает, если дети продолжат медлить.
Головорезы усмехнулись, заметив, какая она сообразительная, а мужчина даже попытался небрежно положить руку ей на плечо. Однако, увидев покрытые копотью и пылью грязные одежды, поморщился и отступил.
— Цык. Эй, скажешь надзирателю моё имя и попросишь разрешения помыться. Тихонько жди, а потом я сам тебя найду и помогу. Поняла? Толендо. Не забудь.
— П-правда? Спасибо, спасибо…!
— Ха-ха, конечно, будь благодарна. Я открываю перед тобой дорогу к жизни.
Довольный тем, что Изадора постоянно кланяется, Толендо рассмеялся, а некоторые дети бросили на неё разочарованные и презрительные взгляды.
Когда все дети оказались внутри, банда Толендо заперла заднюю дверь кареты и накрыла её брезентом. Детям оставалось лишь плакать в кромешной тьме, не зная, куда их везут.
Наконец, когда измученные дети уже не могли даже плакать и один за другим обессиленно падали на пол…
Наконец брезент убрали, и во тьму просочился свет.
Разумеется, то, что ожидало их в этом свете, было далеко от спасения или доброты.
— Так, быстро вылезаем! Будете мешкать — отхватаете!
Под угрозами мужчин, размахивавших дубинками и плетьми, дети поспешно выстроились в ряд, как им приказали.
Изадора тоже сделала вид, что подчиняется, одновременно быстро осматривая окрестности.
Было совсем нетрудно понять, где они находятся и зачем сюда привезли детей.
— Как я и думала, это шахта.
Горнодобывающая промышленность была одним из самых перспективных секторов Кардианской Республики.
Причиной было то, что нынешнее правительство активно продвигало так называемый стимпанк — различные технологические революции, основанные на использовании паровых двигателей.
Некоторые утверждали, что дело в том, что магическая цивилизация, зависящая от индивидуальных талантов, не соответствовала основным идеалам Республики — равенству и свободе.
Но Изадора знала правду.
Революционное правительство во главе с Верховным главнокомандующим не отвергало магическую цивилизацию из-за неприязни к ней.
Если бы они действительно отказались от неё по идеологическим причинам, то не пытались бы переманивать к себе специалистов после падения Небесной академии.
Причина, по которой они так одержимо развивали технологии, не требующие магической энергии, была куда проще: у Республики попросту не было основы, необходимой для возрождения страны с помощью магической цивилизации.
Аура меча, техники владения мечом, методы культивации магической энергии, тайные заклинания.
Всевозможные техники, использующие магическую энергию, были монополией высших классов этих стран, а во время революции Республика потеряла немалую часть представителей этих классов.
…Хотя после фактического внедрения паровых технологий выяснилось, что они куда лучше соответствуют природе Республики, чем большинство магических техник. Но сейчас речь не об этом.
Самый базовый принцип работы парового двигателя заключается в кипячении воды для вращения турбины.
Для кипячения воды нужен уголь, а для изготовления турбин и механизмов, приводимых ими в движение, нужен металл.
Для предпринимателей шахты были настоящими сокровищницами, извергавшими богатство, а самым полезным инструментом для жадной эксплуатации этих сокровищ были не лопаты и кирки, а сами люди.
А среди них дети были особенно эффективным инструментом.
Они были маленькими и проворными, поэтому могли свободно передвигаться даже в узких и низких шахтах; их можно было эксплуатировать за гораздо меньшую плату, чем взрослых; и, в отличие от взрослых, способных объединяться в профсоюзы и организовывать сопротивление, они были относительно послушными.
В этом смысле детский труд практически являлся базовым навыком любого горнодобывающего предпринимателя в Республике. Но хозяин этого места, похоже, пошёл ещё дальше.
— Отныне это ваш дом и ваше рабочее место!
— Не волнуйтесь! Те, кто выполнит свою норму, будут отправлены домой! Мы даже выплатим вам всю задержанную зарплату разом!
— Однако мы не простим тех, кто попытается сбежать! Будет наказан не только сам беглец, но и вся его команда, так что стисните зубы и сами его остановите!
Надежда как способ не позволить детям окончательно впасть в отчаяние. Угрозы насилием и расколом через коллективную ответственность.
Они говорили это, но ни один из детей, работавших здесь, на самом деле не смог бы вернуться домой.
Большинство погибло бы от отравления тяжёлой атмосферой шахты во время работы, а даже если бы кому-то каким-то чудом удалось продержаться достаточно долго, его выставили бы примером для остальных детей, а затем тихо избавились бы от него где-нибудь за пределами шахты.
Настоящий муравьиный ад, созданный с одной целью — высосать до последней капли жизнь из ничего не подозревающих детей.
Однако если целью преступников была исключительно эксплуатация рабочей силы, дети, пропавшие всего несколько дней назад, скорее всего, всё ещё были живы.
— Эй, ты, девчонка! Чего плетёшься! Двигайся!!
— Э-э… тот человек, Толендо, сказал сначала помыться…
— …Цык. Эй! Отправьте эту стерву в барак номер три!
— …Да. Эй, ты. Идём сюда.
Девушка с мрачным выражением лица, но всё ещё юной внешностью, с недовольным видом повела Изадору за собой.
Продолжая изображать страх, Изадора задумалась.
Кстати, мой ассистент хорошо за нами проследил?
С самого первого рабочего дня угодив в какое-то масштабное преступление, он наверняка чувствовал себя не слишком комфортно.
Было бы неплохо, если бы он испугался и сбежал или что-нибудь в этом роде.
— Хм.
Айзек скрестил руки на груди, наблюдая за происходящим перед ним.
Железная сетка, словно забор, окружала определённую территорию, а кое-где на проволоке висели таблички с надписями вроде «Посторонним вход воспрещён» и «Частная собственность».
Любой законопослушный гражданин при таком виде должен был бы немедленно развернуться и уйти.
Проблема заключалась лишь в том, что его работодатель оказался за этой оградой.
— И что же делать?
Айзек холодно и рационально проанализировал сложившуюся ситуацию.
Он не мог использовать магическую энергию.
Когда даже Хамель, который благодаря ограниченным доступным ресурсам Принца кое-как сохранил функции, связанные с маной, однажды получил взбучку от уличных головорезов, Исаак усвоил этот урок и исключил функции, которыми всё равно не мог нормально пользоваться.
Он не мог использовать ни Ауру меча, ни магию. Всё, что у него было, — «отличное по меркам обычного человека тело».
Огнестрельное оружие в Республике, судя по всему, тоже существовало, но правительство строго контролировало его распространение, поэтому обычный человек вроде Айзека не мог просто так его достать.
Короче говоря, ему предстояло ворваться в место, кишащее врагами: на глаз он насчитал несколько десятков, а реальное их количество вполне могло быть в несколько раз больше.
И всё это — без сверхъестественных способностей и нормального оружия.
Спокойно обдумав всё вышесказанное, Айзек без колебаний направился вперёд.
— Чёрт, конский навоз воняет как сумасшедший. Сколько ещё нам изображать кучеров?
— Потерпи. Говорят, правительственные техники тайно разрабатывают кареты, которые будут ездить на пару.
— Ты в это веришь? Какой же ты наивный идиот.
— А что ещё я могу… Э? Э-э, эй! Вон лошадь убегает!
— А? Что? П-подожди! Почему она?! Стой!!
И-го-го!
Головорезы, разговаривавшие возле входа за оградой, перепугались из-за внезапно сорвавшейся с места лошади и бросились наружу.
Они никак не могли понять, почему всё это происходит, ведь лошадь явно была надёжно привязана к карете.
Если бы они были хоть немного спокойнее и внимательнее, то могли бы заметить тень мужчины, прячущегося в мёртвой зоне кареты.
Но, к сожалению, в этот раз бросок на внимательность оказался не в их пользу.
А цена провала проверки восприятия оказалась болезненной.
Хрясь! Хрусть!
Даже обычный человек способен незаметно поковыряться в карете, пока остальные отвлечены.
Даже обычный человек способен деревянной дубинкой раскроить кому-нибудь затылок и нанести смертельную травму.
Даже обычный человек способен обыскать карманы поверженного противника, забрать ключи и спрятать их где-нибудь подальше от глаз.
Именно так. Всё это вполне способен сделать даже обычный человек.
— Не могу же я в первый же рабочий день предложить свернуть всё дело.
Исаак решил добросовестно выполнять обязанности «обычного офисного работника».
Ему даже почти казалось, будто где-то в тени Великий архидемон ругается и требует, чтобы он не делал ничего настолько безумного.
Но это наверняка было лишь его воображением.
Сочетание способностей человека с его профессией чрезвычайно важно.
В этом отношении Толендо, головорез из Шодронбурга, был человеком, чья работа идеально соответствовала его способностям.
Он обладал чутьём, позволявшим определить, с кем из людей можно безнаказанно связываться, а с кем — нет, упорством, благодаря которому никогда не отпускал однажды выбранную цель, и, что самое главное, характером, не позволявшим ему и глазом моргнуть, даже если ради собственной выгоды он загонял чужую жизнь в грязь.
Иными словами, он был идеальным кандидатом для похищения беспризорных детей, не имевших покровителей, и их последующей продажи на нелегальные рабочие лагеря.
Предприниматель, нанявший его, высоко ценил его умение находить подходящих людей и предоставлял ему немало привилегий. Среди них было право время от времени забирать нескольких рабочих, трудившихся на объекте, в свою личную комнату.
Закончив приятные покупки в городе, Толендо, насвистывая какую-то мелодию, направился в свои личные покои.
«Та девчонка, что была раньше, вроде ничего.»
Она была довольно грязной, поэтому он не стал трогать её сразу, но Толендо был уверен, что после хорошего купания и приличной одежды она окажется весьма привлекательной.
Её взгляд и манера речи казались немного неловкими, но и в робких девушках был свой особый интерес.
Хлоп!
— Ну что, готова? Хм?
Ворвавшись без стука в свою личную комнату для развлечений, Толендо вскоре прищурился.
Девушки нигде не было.
Неужели она проигнорировала его слова? Или растерялась и по ошибке была отправлена куда-то ещё?
Пока Толендо перебирал различные варианты, до его ушей донёсся звук плеска воды из ванной.
«Всё ещё моется?»
Что ж, это тоже неплохо, подумал он.
Но стоило ему приблизиться к ванной—
Туп.
Словно его нога за что-то зацепилась, и в следующее мгновение мир внезапно перевернулся.
— А?
Ощущение полёта. Головокружительный вид перед глазами. И сильнейший удар, от которого по спине прошла боль.
Толендо даже не успел как следует закричать, когда его бросили на пол безупречным приёмом — настолько идеальным, что любой сторонний наблюдатель невольно ахнул бы от восхищения.
Возникло ощущение, будто из лёгких разом выбило весь воздух.
Но нападавшая, словно даже время, необходимое Толендо на осознание происходящего, было пустой тратой, спокойно продолжила своё дело.
Хруст! Щёлк!
Словно разбирая игрушку, она без особых усилий вывихнула ему лопатки.
Его лодыжки были вывернуты в неестественном направлении, а рот заткнули какой-то тканью, так что даже нормально закричать он не мог.
До ушей Толендо, беспомощно размахивавшего конечностями, обмякшими словно щупальца моллюска, донёсся голос:
— Отныне ты будешь отвечать на все мои вопросы. Разумеется, ты вправе попробовать сделать какую-нибудь глупость, но знай: чем больше ты будешь сопротивляться, тем более жестокими мне придётся делать методы. Понятно? Если да — кивни.
От ужасной боли, пронзавшей всё тело, Толендо отчаянно закивал.
— Хорошо. Тогда я сниму кляп.
Ткань, закрывавшая ему рот, ослабла.
Толендо не упустил возможность закричать.
В конце концов, это было его рабочее место и его игровая площадка. Стоило ему собрать людей, и он без труда смог бы расправиться с такой нападавшей.
Разумеется, это было не самое разумное решение — как часто бывает с людьми, ошибочно считающими себя хитрыми.
Шлёп!
Прежде чем Толендо успел произнести хотя бы слово, его голова с силой ударилась о деревянную ванну.
— Положение тела человека, который пытается заговорить нормально, и человека, который собирается кричать во всю глотку, изначально различается, не так ли? Я ведь предупреждала, что при отсутствии сотрудничества мне придётся прибегнуть к насилию.
Если бы манера речи могла иметь позу, голос звучал именно так — словно говорившая неодобрительно цокала языком.
Разумеется, Толендо, захлёбывавшийся водой и едва способный дышать, не мог думать ни о чём подобном.
Нападавшую — вернее, Изадору — это совершенно не волновало.
— Похоже, ты немало развлекался в этой комнате. Никто не посмеет сюда ворваться, а если кто-нибудь услышит подозрительные звуки, окружающие просто предпочтут не вмешиваться. Так что не стоит рассчитывать на помощь. Теперь поговорим спокойно?
— …! …!!
Из воды вырвался поток пузырей.
Была ли это просьба больше не сопротивляться, угроза в духе «ты думаешь, тебе это сойдёт с рук?» или просто крик, вырвавшийся в состоянии паники, определить было невозможно.
Но Изадору это не интересовало.
К счастью, времени у неё было достаточно, а вода знала ответы.
Вскоре, получив подробную информацию о расположении помещений, имя владельца и даже список ключевых сотрудников, Изадора бросила потерявшего сознание Толендо в укромном месте комнаты и начала маскировку, используя одежду из гардероба и несколько небольших инструментов.
Когда Изадора вышла из комнаты, стоявший неподалёку здоровенный мужчина с похотливой ухмылкой обратился к ней:
— О? Толендо-хённим. Почему сегодня так рано? Она что, оказалась не очень?
Изадора, принявшая облик Толендо, беззаботно ответила:
— Неплохо. Я сейчас схожу к Боссу, а потом вернусь ещё на одну порцию. Так что смотри, чтобы сюда не пробрался какой-нибудь подозрительный тип.
— А когда закончишь, со мной поделишься?
— Зависит от того, как себя будешь вести.
— Хе-хе-хе.
Оставив жутковато хихикающего мужчину позади, Изадора уверенно зашагала вперёд.
Никто не заподозрил подвоха.
Трудно было представить, что миниатюрная Изадора смогла перевоплотиться в довольно крупного Толендо. К тому же её движения, взгляд, интонации и манера речи были точной копией самого Толендо.
Это было достижением, рождённым настолько острым наблюдением, что некоторым оно могло показаться жутковатым.
План Изадоры шёл гладко.
Пока что.
В отличие от Изадоры, Айзек не обладал способностью к почти полной трансформации внешности. Для обычного человека такое было невозможно.
Поэтому Исаак использовал вполне здравый метод, доступный тому, кто хочет проникнуть на вражескую территорию: прятаться и передвигаться незаметно.
Приблизившись к угольной шахте, Айзек увидел детей, которые усердно входили в шахту и выходили из неё, занимаясь добычей руды.
Большинство детей имели болезненно-жёлтый цвет лица и измученный вид, но им не позволяли ни отдыхать, ни бездельничать.
— Двигайтесь быстрее! Если будете плестись как черепахи, сегодня останетесь без ужина!
Свист!
Надзиратели, державшие в одной руке кнуты, пристально следили за детьми и отдавали приказы.
Нет, это были не просто угрозы.
Если какой-нибудь ребёнок начинал двигаться чуть медленнее, они действительно подходили к нему и без колебаний пинали или хлестали кнутом.
Айзек нахмурился.
— Неприятное зрелище.
Разумеется, с моральной точки зрения это было отвратительно, но, если посмотреть практично, пользы от такого обращения тоже почти не было.
Возможности человеческого тела и разума изначально ограничены. Подобные побои не сделают человека быстрее. Напротив, производительность труда лишь снизится.
Единственное, что возрастало от постоянного повторения подобных действий, — жалкое чувство удовлетворения самого надзирателя.
— Хм.
Айзек задумался на мгновение.
Он был обычным человеком, поэтому в одиночку, применяя лишь физическую силу, не мог уничтожить этот нелегальный трудовой лагерь и спасти всех жертв.
Перевернуть город вверх дном голыми руками, не используя ни капли магической энергии, было достижением, возможным разве что для какого-нибудь королевского гвардейца.
Поэтому Айзек действовал рационально.
— Вы, черви! Вам следует быть благодарными за то, что мы вообще кормим и предоставляем крышу над головой таким, как вы…
— Эй, минутку.
— …А?
Один из надзирателей, произносивший пространную речь, с озадаченным видом обернулся.
Он посмотрел на Айзека и моргнул.
Его губы дёрнулись, словно он хотел спросить: «Ты вообще кто такой?»
Разумеется, Айзек не дал ему возможности заговорить.
— Я заблудился. Не могли бы вы подсказать, где мне его найти? Это касается прошлой поставки.
— П-поставки?
Бровь Айзека дёрнулась.
Почувствовав неладное, надзиратели, до этого разбросанные по территории, начали осторожно сходиться вместе.
В тот момент, когда они снова попытались заговорить, будто желая перехватить инициативу, Айзек открыл рот:
— Среди присутствующих здесь есть кто-нибудь, знакомый с «Оранжевым кодом»?
Надзиратели начали украдкой изучать выражения лиц друг друга.
Увидев их реакцию, Айзек тяжело вздохнул, словно был крайне недоволен.
Он указал на надзирателя, с которым заговорил первым.
— Хаа… Ладно. Просто отведите меня к своему начальству.
— Нет, но…
— Честное слово, что это ещё за гостеприимство? Если вы впустили гостя через главные ворота, неужели так трудно хотя бы приставить к нему сопровождающего? Вы, случайно, не смотрите свысока на нашу сторону? Или, может быть, на меня лично? Я считал, что до сих пор у нас были вполне хорошие деловые отношения, но, похоже, ошибался.
Люди, привыкшие повышать собственную самооценку за счёт унижения других, обычно до последнего цепляются за собственное спасение.
Похоже, интуитивно почувствовав, что, если всё продолжится в том же духе, крайним сделают именно его, надзиратель покрылся холодным потом.
— П-пожалуйста, успокойтесь. Вы, случайно, не гость Босса?
— Разве я похож на грабителя, который вот так запросто вошёл бы через главный вход? Это вопрос? Или вы намекаете, что в ваших глазах я выгляжу как грабитель?
— Нет! Нет! Просто меня не проинформировали о задании как следует… Н-не могли бы вы сказать, откуда вы?
— Скажите им: «из сада». Они поймут.
Те, кто услышал это, всё поняли.
Упомянутый ранее «Оранжевый» — название организации. Использование подходящих кодовых слов вместо прямых выражений было одним из базовых навыков в этой сфере.
— П-пожалуйста, идите за мной. Я отведу вас к Боссу.
Надзиратель с непривычно услужливым видом предложил проводить его, и Айзек последовал за ним так, словно это было само собой разумеющимся.
Оставшиеся надзиратели начали перешёптываться, пытаясь вычислить личность Айзека, благодаря чему дети, измученные тяжёлой работой, смогли хотя бы ненадолго перевести дух.
— Хухуху, отлично, отлично. Вот это я понимаю — бизнес.
Гаскон Клюзо, предприниматель из Республики, сидел в своём кабинете, пересчитывая пачки купюр и издавая глуповатый смешок.
Его основной бизнес — разработка шахт и добыча полезных ископаемых — шёл чрезвычайно хорошо.
Благодаря активной «вербовке» детей затраты на рабочую силу значительно снизились, а эффективность добычи существенно возросла.
— Проблема лишь в том, что беспризорные дети Шодронбурга начинают заканчиваться… Цык. И зачем только правительство ввело эти дурацкие законы, ограничивающие детский труд?
В отличие от сирот, которые даже не могли обратиться в полицию с жалобой, поскольку у них попросту не было родителей, связываться с детьми из нормальных семей было гораздо сложнее.
Буквально на днях из-за того, что идиоты из группы сборщиков по глупости схватили детей, у которых были родители, вместо сирот, ему пришлось потратить дополнительные взятки на связи в полиции.
Если бы мать тех детей не была всего лишь малоизвестным техником-одиночкой, не имевшей особого влияния, на сокрытие дела могло бы уйти гораздо больше усилий.
— Проблема шодронбуржцев в том, что они слишком помешаны на показателях раскрываемости, поэтому одними деньгами их не всегда купишь. Особенно этого дуболома инспектора Пьера… Хм?
Внезапный стук заставил Гаскона прищуриться.
— Это я, Босс.
— Толендо? Входи.
Получив разрешение, Толендо вошёл в кабинет с привычной самодовольной ухмылкой.
— Что такое?
— Что ж, я услышал кое-что интересное от одной из девочек, которых мы поймали на этот раз. Это касается Фримена.
— Охо.
При имени одного из своих деловых конкурентов на лице Гаскона появился заинтересованный взгляд.
Толендо естественным движением приблизился к Гаскону, чтобы прошептать ему что-то на ухо, но молчаливые телохранители, постоянно находившиеся рядом с Гасконом, преградили ему путь.
Лицо Толендо исказилось, но Гаскон не обратил на это внимания.
— Всё нормально. Говори оттуда.
— Эх, Босс, как холодно с вашей стороны. Вы мне не доверяете?
— Такая осторожность вполне естественна. Всё нормально, просто говори.
— Цык. Ладно.
Именно в этот момент Толендо собирался заговорить.
Но в дверь снова постучали, и к Гаскону пришёл новый посетитель.
— Босс, к вам гость из «сада».
— Что? Из «сада»?
Гаскон моргнул.
Но, судя по тому, что вокруг находились телохранители и никакой особой опасности он не заметил, решил пока позволить гостю войти.
Взгляды всех присутствующих в кабинете обратились к вошедшим.
И среди них тело Толендо слегка дёрнулось.
— Хм?
Айзек не пропустил эту реакцию.
Их взгляды на мгновение встретились, после чего Айзек кивнул.
Он тут же ударил ногой в спину надзирателя, который привёл его сюда, и отбросил его в сторону остальных телохранителей.
Остальные охранники, почувствовав угрозу, попытались мгновенно среагировать.
Но в этот момент Айзек вытащил что-то из-под пальто и крикнул:
— Не двигаться! У меня бомба!!
— !?
Зрачки Толендо—
Нет, Изадоры — резко дрогнули.
«Удивительно, но история порохового оружия довольно длинная. Первое в мире пороховое оружие появилось раньше, чем история большинства древнейших дворянских родов».
Наследный принц неторопливо отпил чаю и продолжил объяснение.
«Согласно имперским историческим записям, самое древнее из них появилось около 700 лет назад. Говорят, всё началось с одного лорда, которого постоянно разбивали в территориальных войнах с соседним владением, с которым он был не в ладах. Тогда он приказал придворным алхимикам разработать оружие, способное заменить рыцарей и магов».
Была ли это удача? Или же негодование лорда было настолько велико?
Алхимики создали «оружие с фитилём, который поджигают, после чего оружие бросают и оно взрывается», а также «личное огнестрельное оружие, использующее порох для выстрела снарядами».
Говорят, что лорд, потерявший во время экспериментов свои драгоценные усы из-за огня, воспылал ещё большим боевым духом, уверенный, что на этот раз наконец сможет одержать победу.
«Но в итоге его ждало сокрушительное поражение».
Созданное ими пороховое оружие обладало подавляющей мощью против обычных солдат.
Однако против рыцарей, составлявших основную силу противника, оно оказалось практически бесполезным.
«Практики 4-го ранга — те, кто способен укреплять материю с помощью магической силы, — усиливали свои доспехи и встречали пули прямо в лоб. А обладавшие физическим усилением 3-го ранга, хоть и не могли отбить или увернуться от самих пуль, с лёгкостью двигались с огромной скоростью, мешая стрелку прицелиться».
«Хм. Но разве возможность получить преимущество хотя бы над мелкой сошкой — это не хорошо?»
«Именно. На самом деле нашлось немало людей, обративших внимание на это оружие и попытавшихся сделать порох основой своего вооружения. Проблема заключалась в том, что порох по своей природе являлся “расходным материалом”. Причём дорогим и довольно сложным в обращении».
Если говорить о затратах на обучение или содержание, рыцари и маги тоже были весьма дорогими, но, по крайней мере, снабжать их всем необходимым для проявления их силы было несложно.
Стоило хорошо их кормить и давать им высыпаться — и магическая сила могла восстанавливаться бесконечно, не требуя дополнительных ресурсов.
А вот для пороха требовались отдельные материалы и их обработка, причём в некоторых регионах добыть необходимые компоненты было вообще невозможно.
Хуже того, мастера могли погибнуть в процессе производства, а при недостаточно тщательном хранении порох мог отсыреть и прийти в негодность.
«Но даже это не было решающей причиной, по которой пороховое оружие так и не стало основным вооружением. Знаешь настоящую причину?»
На вопрос наследного принца Люсидра ответила так, словно ничего сложного в нём не было.
Хотя она не слишком хорошо разбиралась в технологиях человеческого мира, в человеческих желаниях она была настоящим экспертом.
«Потому что, если соответствующие технологии разовьются слишком сильно, станет трудно сохранять привилегированное положение высшего класса».
История дворянства — это история магической силы.
Не все дворяне являются рыцарями или магами, но нередко основателями их родов становились именно рыцари или маги.
Дворяне передавали методы развития магической силы или тайные заклинания только членам своих семей и близким соратникам, создавая таким образом собственную силу, а благодаря этой силе приобретали свою «особенность».
Конечно, существовало немало тех, кто утратил силу, которой обладали их предки, и теперь лишь называл себя дворянином, опираясь исключительно на происхождение. Но власть таких людей была крайне нестабильной.
Если восстанет чужак, обладающий сверхчеловеческой силой, или умный человек, самостоятельно пробудивший в себе силу, возможность мятежа всегда оставалась.
А пороховое оружие несло в себе риск значительно сократить границу между дворянами и простолюдинами.
Истинные Трансценденты выше 5-го ранга останутся невредимыми, даже если перед ними взорвётся граната, но в мире существовало гораздо больше заурядных дворян, не достигших такого уровня.
Нет, ещё до этого само внушение простолюдинам мысли «если как следует сражаться, то можно сражаться даже с дворянином» уже было опасным.
Поэтому многие дворяне, признавая полезность порохового оружия, либо закрывали на него глаза, либо, в крайних случаях, подавляли его развитие. И лишь Республика, с самого своего рождения выступавшая против дворянства, сделала его своим основным вооружением.
«Иными словами, пороховое оружие по самой своей природе близко к вилам, направленным против сильных мира сего, против угнетателей. Поистине подходящий друг для простого народа, не так ли?»
«……»
Люсидра ничего не ответила.
Другим своим взглядом она наблюдала за одним конкретным террористом на другом конце континента, который прямо сейчас угрожал кому-то, крича: «У меня в руках бомба!»
Как и ожидалось, наследный принц определённо был сумасшедшим.
«Дорогие рабочие и управляющие шахтой. Прошу внимательно выслушать то, что я сейчас скажу. Это не ложь и не преувеличение. В данный момент у меня в руках находится бомба».
Это место было сущим адом.
Злодей-капиталист, рассматривавший человеческие жизни как ресурс, бандиты, пресмыкавшиеся перед этим капиталистом, и даже детектив, способный мастерски менять внешность и скрывавшийся среди них.
Никто не решался ни открыть рот, ни пошевелиться.
«Я хочу поговорить со всеми вами. Ведь мы все люди, и я верю, что способны понять друг друга посредством диалога. Поэтому прошу вас, умоляю, выслушайте меня».
Злодей-капиталист Гаскон был ветераном, имевшим десятилетия опыта в этой сфере.
За свою жизнь он повидал немало злодеев и поднялся по карьерной лестнице, нанося удары в спину другим таким же мерзавцам, поэтому весьма доверял собственной способности разбираться в людях.
И сейчас его опыт и интуиция отчаянно предупреждали его.
‘Э-этот ублюдок настоящий. Настоящий безумец…!’
Если бы в глазах Айзека присутствовала хоть крупица безумия или удовольствия, Гаскон не был бы настолько напуган.
В таком случае его разговоры о желании вести диалог оказались бы всего лишь обманом — он просто хотел бы издеваться над собеседником, наслаждаясь своим превосходством.
Конченый мерзавец, но всё же понятный мерзавец. А значит, с ним можно было разговаривать или вести переговоры.
Но в глазах Айзека сейчас не было ни капли безумия или радости.
Там было лишь настолько чистое чувство долга, что от него становилось страшно.
И именно это приводило Гаскона в бесконечный, непостижимый ужас.
Нож наёмника, собственноручно закопавшего десятки людей, был менее страшен, чем граната в руках молчаливого ребёнка.
«Да что, чёрт возьми, этот ублюдок творит? Собрался устроить какую-то ерунду─»
«П-подожди! Не двигайся!»
Гаскон поспешно остановил охранника, который, не сумев понять обстановку, попытался выступить вперёд. Провоцировать безумца было самым опасным поступком из возможных.
Медленно, словно обезвреживая бомбу, он предельно осторожно заговорил.
«Т-ты сказал, что хочешь диалога? О чём речь? Чего ты требуешь?»
«Требую? Я лишь хочу убедить вас всех».
Тогда сначала положи эту бомбу, псих.
Гаскон изо всех сил подавил слова, рвавшиеся у него из горла.
«Д-да. Давай выслушаем».
«Во-первых, мы не можем обойти стороной условия труда в этой шахте. Я заметил подозрительно большое количество детей. Могу я услышать объяснение?»
«В шахтах так бывает. У детей есть преимущества перед взрослыми. Разве нанимать более подходящих работников — это неправильно?»
«Нанимать? А не привозить их сюда силой?»
«Ха-ха, конечно же нет. Я разумный бизнесмен. Я бы не стал делать что-либо, что без необходимости даст правительству повод придраться ко мне».
Разумеется, это была полнейшая чушь.
Документы существовали на случай непредвиденных обстоятельств, но на деле представляли собой подделки, насквозь пронизанные юридическими нарушениями.
Однако лицо Гаскона оставалось совершенно невозмутимым.
Он планировал подавить безумца в тот момент, когда тот отвлечётся на проверку документов.
«Вот. Если не верите, можете сами проверить».
Гаскон помахал стопкой бумаг, которую достал из ящика.
«Понятно, понятно. Я вам верю».
«Конечно, ты не поверишь. Поэтому проверь сам─ Что ты сказал?»
«Похоже, я совершил большую ошибку. Я увидел в ваших словах и глазах непорочную истину. Ах, что же делать с этой реальностью!»
Гаскон ошарашенно отвисшей челюстью уставился на него.
За всю жизнь его неоднократно называли подозрительным человеком или мошенником, но ни разу ещё никто не говорил ему, что он выглядит заслуживающим доверия. Именно поэтому этот удар оказался ещё сильнее.
‘О-о… Постой. А ведь это даже хорошо?’
Быстро придя в себя, Гаскон выдавил улыбку.
«Д-да. Я рад, что недоразумение разрешилось. Так что давай теперь опустим эту бомбу─»
«Поэтому! Я взорву всю эту шахту к чёртовой матери!!»
«…Да кто ты вообще такой, сумасшедший ублюдок?!»
В ответ на окончательно сорвавшегося Гаскона Айзек совершенно спокойным взглядом произнёс:
«Только представьте, что станет широко известно о существовании места, где столько детей добровольно отдают свои жизни. Разве другие дети за пределами этой шахты не подумают: “Раз это допустимо, я тоже так могу”? Чтобы предотвратить подобную трагедию, существование этой шахты должно исчезнуть!»
«Не неси чушь!! Только потому, что это не соответствует твоим стандартам, ты собираешься перебить здесь всех?!»
«Это необходимая жертва ради общего блага!»
«Да что ты вообще понимаешь под человеческой жизнью?!»
Губы Изадоры дрожали, пока она наблюдала за происходящим.
Как бы смело и хладнокровно она ни проникла на вражескую территорию, кишащую противниками, даже у неё от этого хаоса начинала кружиться голова.
Что это вообще такое?
Почему её помощник, этот мужчина, размахивает руками и угрожает перебить всех, держа в руке бомбу?
И почему злодей-капиталист, использовавший детей на незаконных работах, теперь с таким жаром отстаивает ценность человеческой жизни?
Охранники, не меньше потрясённые происходящим, тоже просто стояли с пустыми взглядами и отвисшими челюстями.
«Ах, нет! Мы должны это остановить!!»
«Прекратите, я сказал, прекратите! Мы все погибнем!!»
Так или иначе, было очевидно: если оставить всё как есть, конец придёт всем.
Движимая чем-то — инстинктом самосохранения или чувством долга, — Изадора бросилась в действие.
Бац! Бум!
Мгновенно вырубив совершенно не ожидавших нападения охранников, она столь же плавно обезвредила Гаскона, сняла с лица маскировку и срочно крикнула:
«Немедленно прекрати! Всё, что говорит этот человек, — ложь! Дети здесь не сообщники и не преступники, все они жертвы!!»
Взгляды Айзека и Изадоры встретились.
В тот момент, когда она напрягла тело, готовясь при необходимости обезвредить Айзека, тот открыл рот.
«Фух, слава богу. Я уже почти не мог больше тянуть время. Хорошо, что ты раскусила мою игру и подыграла. Как и ожидалось от тебя, Детектив-ним».
«……. ……. ……?»
Это заявление заставило даже великую Изадору на мгновение зависнуть.
За короткое мгновение на её лице промелькнуло бесчисленное множество эмоций, после чего Изадора спросила, словно подтверждая пришедшую ей в голову догадку:
«Это была игра? С самого начала? Всё это?»
«Ахаха. Зачем спрашивать, если ты уже всё поняла? Разве мы не оценили друг друга в тот самый момент, когда встретились взглядами? Я — отвлекаю внимание. Ты — обезвреживаешь».
С каких пор между нами возникло настолько глубокое взаимопонимание, что мы можем планировать совместную стратегию одним взглядом?
Более того, я была в маскировке — ты сразу меня узнал?
В голове Изадоры вертелось бесчисленное множество вопросов, но спросила она совсем другое.
«Тогда бомба?»
«Подумай логически. Как бы я мог заранее подготовить бомбу, достаточно мощную, чтобы взорвать всю эту шахту? Я просто держал какой-то хлам и делал вид».
Айзек разжал ладонь, и на пол со звоном упал кусок металлоподобного хлама.
…Если спокойно подумать, всё действительно было именно так.
Одно дело — самодельное устройство вроде керамической ёмкости, набитой порохом и металлическими осколками. Но настоящая ручная граната была одним из предметов, строго контролируемых правительством.
Нет, более того, то, что Айзек держал в руке, хоть и выглядело металлическим, даже отдалённо не напоминало гранату.
Этот факт серьёзно задел гордость Изадоры.
Неужели получалось, что её наблюдательность на мгновение уступила актёрскому мастерству этого мужчины?
Более того, её первоначальный план — проникнуть внутрь, добыть информацию и доказательства, а затем сбежать — естественным образом пошёл прахом.
Пока Изадора зализывала душевные раны, Айзек невозмутимо спросил:
«Ну что? Как тебе? Я выполнил минимальные требования к роли помощника?»
Она не могла сказать «нет».
Поэтому Изадора один раз скрипнула зубами, а затем вскоре расплылась в хищной улыбке.
«Да-а~. Безусловно, выполнил».
Я ещё когда-нибудь тебе это припомню.
Так блондинка с сапфировыми глазами поклялась про себя.
Тёмная ночь.
Карета, двигавшаяся по безлюдной улице, остановилась на окраине города, где не было видно ни единого человека.
Когда дверца кареты открылась и мужчина спустился на землю, кучер тихо произнёс:
— …Думаю, мне не нужно это объяснять, но следите за своим языком. Если начнёте болтать лишнее, я не смогу просто стоять в стороне.
Услышав холодное предупреждение, мужчина раздражённо махнул рукой.
— Понял я. А теперь проваливай.
Кучер, низко надвинувший капюшон дождевика, чтобы скрыть лицо, развернул карету и без единого слова на прощание уехал.
Оставшись один, мужчина достал из кармана пальто сигару и зажигалку и закурил.
Сделав глубокую затяжку, он вместе с выдохом испустил тяжёлый вздох.
— Чёрт возьми. Меня знатно обобрали.
Не так давно его поймала какая-то кучка сумасшедших, после чего его забрала полиция.
Чтобы выбраться из этой передряги, мужчине пришлось потратить немалую часть своего состояния на взятки.
Но это было ещё не всё.
По документам его арестовали и отправили в лагерь для заключённых, а значит, он больше не мог использовать своё настоящее имя в деловых отношениях.
Конечно, он мог тайно связаться со своими прежними знакомыми, но тем самым фактически передал бы им собственную уязвимость. Поэтому прибегать к этому можно было лишь в крайнем случае.
Как ни крути, потери были огромными, и мужчина скрежетал зубами.
— Чёрт. Всего-то использовал каких-то сопляков, которые всё равно сдохли бы с голоду, если оставить их без присмотра. И чего они устроили такой шум?
— Ц-ц…
Он ещё некоторое время ворчал, жалуясь на лицемеров — будь то правительство или детективы, которые строят из себя святых.
Вскоре к нему подъехала ещё одна карета.
Мужчина недовольно нахмурился и пробурчал:
— Чего так долго?! У меня и без того настроение хуже некуда, вы ещё и работу нормально выполнять не умеете?!
Новый кучер не ответил.
Он лишь молча ударил мужчину ногой в живот.
Тот покатился по земле, даже не успев вскрикнуть.
Кучер наступил ему на тыльную сторону ладони, затем достал из пальто трубку и поднёс её ко рту.
В небо поднялся густой дым.
— У-у-у-уф…
Сидевшая в кресле кабинета Изадора широко зевнула.
Поставив перед ней чашку кофе, Айзек произнёс:
— Не слишком ли вы расслабились для человека, находящегося на работе?
— Я не жаворонок, ясно? И вообще, раз я начальница, разве не мне решать, расслабляться или нет?
Продолжая ворчать, Изадора тут же принялась за предложенный Айзеком кофе.
Она потягивала густой напиток, от которого у обычного человека сердце забилось бы быстрее уже после нескольких глотков, словно это был эликсир жизни.
Айзек тоже безмятежно устроился в углу кабинета и занялся своим напитком и чтением. Правда, пока он готовил кофе для Изадоры, сам пил чёрный чай.
После завершения дела с нелегальным детским трудом повседневная жизнь этих двоих в целом выглядела именно так.
По утрам Изадора появлялась в кабинете, похожая на какого-то зомби, а Айзек подавал ей свой особый концентрированный кофе.
Жизнь была настолько мирной, что почти напоминала идиллию.
Хотя Айзек, находившийся под сильным влиянием своей основной личности, тоже по-своему любил проводить свободное время, хозяйка детективного агентства Изадора, похоже, была подобным положением дел весьма недовольна.
— Хаа… Почему хоть где-нибудь не происходит никаких происшествий?
— Если воспринимать ваши слова буквально, это звучит как простая жалоба. Но если подумать хладнокровно, то, Детектив-ним, это довольно паршивая вещь.
— Но, Ассистент, подумай сам. Такими темпами мы же все с голоду помрём, разве нет?
— Запросов было предостаточно. Расследование мужа, которого подозревали в измене, поиски пропавших кошек, расследование личной жизни известных актёров театральной труппы. Просто вы сами их отклонили, Детектив-ним.
— Я не могу тратить свои драгоценные дедуктивные способности и рабочую силу на подобные вещи. Настоящий детектив должен блестяще раскрывать сложные дела.
— То есть вы хотите, чтобы кто-нибудь другой выполнял всю скучную и тяжёлую работу, а вы лишь мельком всё осматривали и раздавали указания со стороны? Откровенно говоря, Детектив-ним, у вас нет права жаловаться на то, почему полиция вас терпеть не может.
— Теперь твоя очередь. Принимай оскорбления на себя.
— Как простой ассистент может позволить себе столь высокомерно выступать от имени агентства? Вы должны твёрдо стоять на своём и занимать эту должность, Детектив-ним.
После долгого обмена совершенно бессмысленными колкостями Айзек заговорил так, будто внезапно что-то вспомнил:
— Кстати говоря, интересно, что стало с владельцем той шахты.
Изадора совершенно безразличным тоном, словно обсуждая погоду, ответила:
— Наверное, его уже везут в столичную тюрьму. Или он уже прибыл и проходит там обязательный ритуал посвящения новичка?
— Вот как.
Айзек больше ничего не спросил, и Изадора тоже промолчала.
И тут…
Динь-дон.
Услышав весёлый звон колокольчика, они оба посмотрели на дверь.
Изначально планировка офиса была такой: дверь на первом этаже оставалась распахнутой, а посетители стучали в дверь кабинета на втором этаже. Теперь же, по предложению Айзека, дверь на первом этаже закрывали, а рядом даже установили колокольчик.
Идея заключалась в том, что единственными посторонними, которым вообще могло понадобиться это здание, были люди, пришедшие в офис на втором этаже. Поэтому таким образом можно было сразу понять, что появился посетитель.
Изадора быстро привела в порядок растрёпанный детективный наряд и сунула трубку в рот, а Айзек молча убрал книгу и чашку чая, которыми до этого наслаждался.
— Кхм.
Вскоре в кабинет вошёл мужчина лет двадцати пяти.
Его простоватая, но упрямая внешность в целом производила впечатление большого быка.
Мужчина оглядел кабинет, затем перевёл взгляд сначала на Изадору, потом на Айзека.
Изадора приняла высокомерную позу, а Айзек улыбнулся непроницаемой улыбкой.
Мужчина поклонился Айзеку.
— Здравствуйте, Детектив-ним. Меня зовут Максим, я живу на Венд-стрит, 8. Я пришёл просить вас о помощи, потому что хочу доказать невиновность своей возлюбленной, которую обвинили в преступлении, которого она не совершала.
На несколько мгновений воцарилась тишина, и взгляды Изадоры и Айзека пересеклись.
На губах Айзека появилась победоносная улыбка, тогда как лицо Изадоры поморщилось.
— Понимаю. Я приложу все силы к рассмотрению вашего дела, Максим-си. Но я не детектив, а ассистент Айзек. Детективом этого агентства является Изадора Делакруа-ним, вон там.
Максим заметно растерялся, после чего тут же поклонился Изадоре.
— Ох, прошу прощения! Я допустил огромную ошибку из-за своего незнания…!!
— Не волнуйтесь. Это всего лишь небольшое недоразумение.
Изадора изобразила спокойствие, хотя её губы слегка дрогнули.
Она инстинктивно понимала: если сейчас рассердиться или показать недовольство, это и будет настоящим поражением.
Её внутренний план перейти на сапоги с более высоким каблуком, вновь решив, что проклятая причина заключается в её росте, продержался недолго.
По мере того как Максим продолжал рассказывать историю, лицо Изадоры становилось всё серьёзнее.
Всё началось с убийства, произошедшего совсем недавно.
Жертвой стал мужчина средних лет, журналист газеты Эдуар Море.
Причиной смерти стала обильная кровопотеря после того, как его ударили кухонным ножом в бок.
Полиция назвала подозреваемой Хлою, официантку в баре, который Эдуар часто посещал. У неё не было алиби на момент преступления, а раны на теле жертвы соответствовали типу ножа, использованного в баре. На основании этого полиция признала Хлою виновной.
— Это абсурдная догадка. С какой стати Хлое убивать этого журналиста или как его там?
— Хм. А что полиция сказала о мотиве?
— Что это либо было ради денег, либо из мести за то, что журналист раньше создавал проблемы в баре.
— А вы не думаете, что всё именно так, Клиент-ним?
— Конечно нет! Хлоя не такая злодейка, чтобы убивать человека из-за чего-то подобного! Она простая и добросердечная девушка!
— Да-да, успокойтесь.
— А… Прошу прощения.
Максим, который до этого возмущённо пыхтел, смущённо замолчал и нервно огляделся, а Изадора скрестила руки на груди и задумалась.
Откровенно говоря, запрос был довольно сложным.
Особенно неприятным было то, что полиция уже сочла дело раскрытым и закрыла его.
Если не появится какое-нибудь решающее доказательство, вряд ли они станут пересматривать уже вынесенное решение хотя бы ради сохранения собственного лица.
Но Изадора не стала отказываться.
Отчасти потому, что Айзек, с интересом наблюдавший со стороны за тем, какой выбор она сделает, действовал ей на нервы. Но что важнее — было кое-что, что она хотела проверить лично.
— Хорошо. Я принимаю дело. Разумеется, при условии, что мы договоримся о гонораре.
— Спасибо, спасибо…!
— Давайте на время разделимся.
Предложила Изадора.
— Я отправлюсь в полицейский участок, проверю собранные ими улики и встречусь с подозреваемой. А ты, Ассистент, осмотри место преступления и дом подозреваемой.
С этими словами Изадора протянула Айзеку ключ.
Это был ключ от дома Хлои, который передал Максим.
Взяв ключ, Айзек спросил Изадору:
— Но сможете ли вы нормально расследовать дело, отправившись в полицейский участок? В прошлый раз, похоже, вы не слишком хорошо ладили с полевыми офицерами.
— Младшие чины не имеют значения. Главное — человек, сидящий там на самом высоком кресле, мой поклонник, так что всё в порядке. Все его достижения — моя заслуга.
— Понял. Удачи.
— И тебе.
Разделившись, они оба тут же приступили к расследованию, словно соревнуясь друг с другом.
Поскольку оба были чрезвычайно способными людьми, расследование продвигалось невероятно быстро.
И ровно через полдня.
Когда они вновь встретились, стоило им только обменяться взглядами, как оба поняли, что пришли к одной и той же мысли.
— Похоже…
— …что это, возможно, всё-таки не подстава?
— Кхек.
— Разве довольно некультурно смотреть человеку в лицо и говорить «кхек»? Инспектор Пьер-ним?
От безупречно вежливого приветствия Изадоры ветеран полиции Шодронбура, инспектор Пьер, скривился так, словно проглотил жука.
— Кошка, ошивающаяся возле рыбного рынка. Какой запах ты на этот раз учуяла, раз явилась сюда?
— Я хотела бы встретиться с подозреваемой по делу об убийстве журналиста Эдуара. Она ведь всё ещё здесь?
Даже если полиция уже признала подозреваемую виновной, это не означало, что все процедуры были завершены.
Предстояло ещё провести судебное разбирательство, а после этого перевести её в тюрьму.
В особо тяжёлых и масштабных делах, связанных с жестокими преступлениями, соответствующие процедуры проходили быстро. Но в случае «обычных» преступлений, не попадавших под эти критерии, подозреваемые нередко долго томились во временной тюрьме при полицейском участке.
С момента преступления не прошло и недели.
Вероятность того, что подозреваемая, убившая одного человека — всего лишь журналиста, а не высокопоставленного государственного чиновника, — уже успела пройти все процедуры и отправиться в тюрьму, была практически нулевой.
— Нет. Возвращайся.
— Разве посещение заключённых не является одним из почётных прав гражданина Республики? Я исправно плачу налоги государству, знаете ли.
— Не лезь в дело, которое уже закрыто…! Нам и без того каждый день приходится работать до изнеможения из-за огромного количества преступников!
— Ох?
Глаза Изадоры широко распахнулись и заблестели, и тело инспектора Пьера невольно дёрнулось.
Это была реакция человека, который посреди тёмной ночи увидел жутко светящиеся глаза кошки.
— Значит, вы думаете, что если я вмешаюсь, дело может раздуться? Выходит, даже у вас есть сомнения насчёт этого дела, Инспектор-ним?
— …Хватит строить безосновательные предположения. Иди играй в детектива у себя дома!
— Разве для обеих сторон не будет выгоднее с точки зрения времени и душевных сил, если вы просто спокойно мне посодействуете, вместо того чтобы я пришла сюда вместе с Комиссаром-ним и устроила в полицейском участке настоящий обыск?
— Чёрт побери.
Из уст Пьера вырвался глубокий вздох.
Нынешний «Южный полицейский комиссар», отвечавший за безопасность всей южной части Республики, имел неприятную склонность полностью поддаваться влиянию этой женщины.
Они были знакомы ещё со времён прежнего режима, а причиной того, что Пьер получил повышение до регионального представителя — начальника полиции Шодронбура, — и был буквально завален заслугами и наградами, была именно Изадора.
Если его бывший начальник и старший по званию появится на месте, заложив руки за спину, и произнесёт: «Хм, здесь вроде немного пыли. Как насчёт уборки?» — спокойствию полицейского участка мгновенно придёт конец.
В конце концов Пьер признал поражение.
— Эту подозреваемую мы поймали на удивление легко.
— Хм?
От неожиданного заявления Изадора склонила голову, а Пьер цокнул языком.
— Это значит, что ни на одном этапе расследования мы не столкнулись с препятствиями. На трупе обнаружились подходящие улики, в нужный момент появился свидетель, а с алиби тоже всё оказалось подходяще пусто.
— …Хм.
Взгляд Изадоры стал глубоко задумчивым.
Она поняла, почему Пьер столько раз повторил слово «подходяще».
— Нам её специально подставили, чтобы мы поймали?
— Да. Прямо как птицу, которой бросают хлебные крошки и ведут туда, куда нужно.
— А что говорит сама подозреваемая?
— Сначала отрицала преступление, но стоило нам немного надавить, как она сразу призналась. Сказала, что жертва слишком к ней приставала и раздражала её, поэтому она действовала импульсивно.
— Эта часть тоже «подходящая».
Если бы подозреваемая с самого начала призналась в содеянном, у кого-нибудь могли бы возникнуть подозрения.
А если бы она упрямо отрицала свою вину, нашлись бы люди, которые стали бы копать глубже.
Но она не сделала ни того ни другого, и в результате дело завершилось с поразительной лёгкостью и скоростью.
— Я передумала.
— Сдаёшься?
— Нет. Думаю, сейчас встречаться с подозреваемой не имеет особого смысла. Вступать в бой без подходящего оружия — лишь напрасно тратить силы. Я вернусь через день, так что освободи мне время.
— Чёртовщина. Ты думаешь, это ресторан? Столик себе бронируешь?
Оставив жалобы инспектора Пьера позади, Изадора вышла из полицейского участка.
Он был добросовестным человеком, поэтому, несмотря на свой тон, наверняка не проигнорирует её слова.
Интересно, как там мой ассистент, — подумала она, немного пройдя по улице.
И тут к её ногам, подхваченная ветром, прилетела газета.
[«Мне кажется, это будет преследовать меня во сне». Кошмар рыбака! Кто этот таинственный труп, выловленный в реке?!
Река Рассен, протекающая к западу от Шодронбура. Господин А., рыбачивший там, обнаружил нечто ужасное. Найденный труп, предположительно принадлежавший мужчине лет сорока пяти — пятидесяти, имел перерезанные запястья, лодыжки и, наконец, шею. Некоторые, отмечая способ убийства, который, судя по всему, позволил полностью обескровить тело, предполагают, что это очередное дело знаменитого серийного убийцы «Вампира»─]
Словно её взгляд намертво приковало к газетной статье, Изадора молча смотрела на текст.
Некоторые прохожие вздрагивали, заметив её.
Её лицо, которое прекрасно подошло бы для бального платья и светского приёма, сейчас было пугающе бесстрастным.
Пальцы руки, спрятанной в кармане пальто, слегка дрожали.
Словно выполняя заранее отработанный ритуал, она спокойно — хотя и с едва заметной спешкой — достала из-за пазухи табак для трубки и сунула его в рот.
Вокруг неё распространился характерный запах, отличавшийся от затхлого аромата обычного сигаретного дыма и скорее напоминавший запах аптеки или лаборатории.
— Хм-хм-хм.
Придя в себя, Изадора продолжила идти, тихонько напевая себе под нос.
Словно ничего не произошло.
Айзек осматривал дом подозреваемой.
Это был двухэтажный многоквартирный дом, вытянутый в длину.
Подобные здания пользовались популярностью среди простого люда благодаря относительно низкой цене.
Воспользовавшись ключом, который передал ему клиент, Айзек вошёл внутрь.
Его встретила странная тишина.
— Хм.
[Ну как? Кажется, здесь что-то есть, правда?]
Люсидра появилась словно из ниоткуда.
Вероятно, её основная сущность сейчас находилась на экономическом совещании с чиновниками, поэтому она решила, что здесь будет интереснее.
Айзек пожал плечами.
— Мы расследуем убийство, а ты ведёшь себя так, будто пришла сюда просто развлечься.
[Не думаю, что тебе стоит такое говорить.]
— Ах-ха. Я подхожу к делу совершенно серьёзно.
Пропустив сарказм демона мимо ушей, Айзек тщательно обыскал комнату.
И пришёл к выводу.
— Здесь чисто.
[То есть улик нет?]
— В данном случае проблема как раз в чистоте.
[Что?]
— Обычно люди, живущие в одиночестве, не прилагают столько усилий к тщательной уборке дома. Особенно если речь идёт о физически тяжёлой работе вроде работы официантки в баре. Даже если человек сам по себе чистоплотный, после изнурительной смены ему зачастую просто не хватает сил на уборку. Но что мы имеем здесь?
[Чисто. Но разве это не может быть просто особенностью характера хозяйки? Вдруг она из тех людей, которые даже на грани смерти от усталости всё равно не могут не убраться.]
— Верно. Если бы здесь просто всё было аккуратно расставлено, это ещё можно было бы объяснить. Но дело не в этом.
Айзек лёгким движением провёл пальцем по верхней части старого, потрёпанного шкафа.
На пальце не осталось ни пылинки.
— В необитаемом доме пыль накапливается всего за неделю. Особенно в таком многоквартирном доме, где прямо рядом могут проезжать кареты, а из-за плохой конструкции дверей и окон герметичность оставляет желать лучшего. Здесь же нет ни пылинки.
— Разве это не странно? Хозяйка дома, которая должна была заниматься уборкой, сейчас находится под арестом.
Услышав последнее замечание Айзека, Люсидра понимающе ахнула.
— Клиент, господин Максим, передавший мне ключ от этого дома, сказал, что сам сюда не приходил. Если он не лгал, значит, сюда приходил кто-то, кто не является хозяином, тщательно всё убрал и ушёл.
[Но зачем ему это было нужно?]
— Самая вероятная причина — уничтожение улик. Какие именно улики и почему их потребовалось уничтожить, нам предстоит выяснить прямо сейчас.
Айзек сдержал своё слово.
Он продолжил расследование, расспрашивая соседей, владельцев близлежащих магазинов и других людей, находившихся поблизости.
Собрав достаточно информации, Айзек в назначенное время вернулся в офис и встретился с Изадорой. Они обменялись результатами расследования.
Первой заговорила Изадора:
— Виновница — подозреваемая, то есть возлюбленная клиента, мисс Хлоя. Она действительно убила его, поэтому, даже если полиция её поймала, назвать это подставой нельзя.
Подхватив нить рассуждения, Айзек продолжил:
— Но показания мисс Хлои о том, что это был «импульсивный, незапланированный поступок», ложны. Она тщательно спланировала убийство и даже заранее предусмотрела собственный арест. А причина заключается в…
— …желании защитить «настоящего виновника», который поручил ей убить жертву.
Фух.
Изо рта Изадоры вырвалось облачко белого дыма.
— Неудивительно, что полиция так легко раскрыла дело. Настоящий виновник с самого начала планировал использовать её в качестве приманки, поэтому ей не было необходимости заниматься каким-либо серьёзным сокрытием преступления.
— Обычно в других местах подчинённый может взять на себя преступление, совершённое вышестоящим человеком. Но полностью взять преступление на себя — уже довольно необычно. Особенно учитывая, что настоящий виновник дополнительно уничтожил улики на случай, если мисс Хлоя его предаст.
Айзек неоднократно расспрашивал соседей, живущих в том же здании, а также владельцев близлежащих магазинов, но почти никаких полезных свидетельств получить не удалось.
Некоторые люди видели, как кто-то приходил к Хлое домой, однако, когда они спрашивали, кто это был, Хлоя уклонялась от ответа.
— Ты собираешься допросить мисс Хлою?
На вопрос Айзека Изадора покачала головой.
— В нынешней ситуации допрос вряд ли даст какой-то результат. Давай посмотрим на дело с другой стороны.
— С какой именно?
— Сосредоточимся на жертве, а не на подозреваемой.
Глаза Изадоры заблестели.
— Настоящий виновник, поручивший мисс Хлое убить жертву, специально сделал так, чтобы её поймали. Благодаря этому дело должно было завершиться как можно быстрее. И наоборот, это означает, что настоящий виновник — человек, которому было бы крайне невыгодно, если бы полиция начала копаться в личных отношениях жертвы.
— Верно. Если бы ему нечего было скрывать, ему не пришлось бы заставлять мисс Хлою приносить себя в жертву.
Айзек, задумавшись и прикрыв рот рукой, произнёс:
— Кстати, жертва была журналистом. Кто-то, кому была нужна смерть журналиста. Либо человек, пострадавший из-за его статей, либо тот, у кого возникли бы проблемы, если бы журналист начал что-то расследовать?
— Для начала нужно собрать все связанные с ним статьи.
— Верно. …Но почему ты не двигаешься?
На вопрос Айзека Изадора, развалившаяся на диване в кабинете, ответила совершенно бесстыдно:
— На сегодня я уже израсходовала весь свой рабочий лимит. Остальное оставлю ассистенту.
— Мы оба работаем с самого утра. Разве немного несправедливо, что один отдыхает, пока другой продолжает работать?
— Если тебе не нравится — становись начальником. Или подавай заявление об увольнении.
— Поистине образцовый пример злого работодателя.
Айзек покачал головой, словно смирившись с неизбежным, и вышел из кабинета.
Глядя ему вслед и убедившись, что Айзек окончательно исчез из поля зрения, Изадора тяжело вздохнула.
— …Если бы только у меня не закончился табак.
Изадора посмотрела на серебряный контейнер для табака, который теперь был совершенно пуст.
Она могла без труда сходить на рынок и купить новый табак для трубки в такой же упаковке, но для Изадоры это было бессмысленно.
Её табак во многих отношениях был особенным, поэтому каждый раз ей приходилось изготавливать его самостоятельно.
— Вообще-то должно было ещё остаться немного.
Но ничего не поделаешь.
После того как Айзек стал её ассистентом, расход табака увеличился более чем вдвое по сравнению с обычным.
И дело было не в том, что она испытывала стресс из-за него.
Несмотря на то что Айзек, добровольно вызвавшийся стать ассистентом, был довольно хитрым и временами раздражающим человеком, он также хорошо ладил с Изадорой.
Одно дело — его способность справляться со всем, что она ему поручала.
Но не меньшей похвалы заслуживал его характер, который не уступал ни на шаг даже перед придирчивостью самой Изадоры.
С Айзеком проблем не было.
Проблема была исключительно в ней самой.
Сдерживая слегка дрожащую руку, словно испытывая симптомы ломки, Изадора принялась собственноручно скручивать табак.
Ей нужно было закончить до возвращения Айзека.
Когда Айзек постучал в дверь дома жертвы, ему открыла женщина средних лет с измождённым лицом.
Щёки у неё впали, губы были бледными, а кожа выглядела сухой.
Она посмотрела на Айзека и настороженно, устало спросила:
— Кто вы?
— Я из детективного агентства Делакруа. Я пришёл по поводу поручения, которое господин Эдуар Морэ оставил перед смертью.
— Поручения детективному агентству? Мой муж?
— «Я не могу объяснить подробности, но расследую нечто опасное». «Если со мной что-нибудь случится, прошу вас найти оставленные мной материалы и докопаться до истины». Таково было содержание.
Это была откровенная ложь, сказанная без малейшего колебания, но эффект оказался неплохим.
В глазах жены мелькнули любопытство и сомнение.
— …Для начала войдите. Кхе-кхе!
Это был не особняк, но всё же куда более приличный отдельный дом, чем жилище подозреваемой Хлои.
Однако после смерти хозяина дома, да ещё и с оставшейся вдовой, которая явно была не в лучшем состоянии здоровья, в доме царила унылая атмосфера.
Айзек сделал глоток обычного чёрного чая — ни хорошего, ни плохого — который хозяйка предложила гостю, и осторожно спросил:
— Вы, случайно, не больны?
— …Да, немного кашляю. Доктор сказал, что здесь плохой воздух, и посоветовал мне переехать в другое место.
— Понятно. Вы собираетесь переезжать?
— Я всё ещё думаю об этом, но, если честно, мне бы не хотелось. Это дом, наполненный воспоминаниями о моём муже.
Будто даже долгий разговор давался ей с трудом, женщина снова прикрыла рот рукой и сухо закашлялась.
Она поморщилась, затем взяла с ближайшей полки таблетку из баночки и проглотила её всухую, не запивая водой.
Айзек внимательно рассмотрел таблетку, после чего сменил тему.
— Ваш муж совершенно не объяснил нам, что именно он расследовал и какая опасность ему угрожала. Возможно, вы что-нибудь об этом знаете?
Женщина покачала головой.
— У него был такой упрямый и несговорчивый характер… Даже когда окружающие говорили ему, что это опасно, или просили не вмешиваться, он никого не слушал. И не любил, когда я вмешивалась в его работу.
— Вам, должно быть, было нелегко, мадам.
— Было бы ложью сказать обратное. И всё же мне нравилось, что он оставался непреклонным и не поддавался внешнему давлению…
Женщина на мгновение опустила голову, а затем с отчаянием спросила:
— Раз он оставил такое поручение… Неужели он предчувствовал, что произойдёт нечто опасное? Может, его смерть тоже с этим связана? И эта официантка, или кто она там, тоже как-то с этим связана?
— Пока я не могу этого знать. Как я уже сказал, нас попросили лишь разобраться с последствиями. Однако, если мы изучим материалы, которые ваш муж собирал при жизни, возможно, нам удастся что-нибудь выяснить.
— …Хорошо. Прошу, идёмте за мной.
Пока жена вела его дальше, Айзек сделал вид, что следует за ней, а сам незаметно достал одну таблетку из баночки с лекарствами и спрятал её в карман.
— Это его рабочий кабинет. Прошу прощения, если здесь немного беспорядочно. Он никому не позволял прикасаться к этой комнате. Говорил, что сам будет заниматься уборкой и всем остальным, так что категорически запрещал сюда заходить. Поэтому здесь всё так и осталось.
— Понятно. Могу я немного осмотреться?
— Да.
Айзек огляделся.
Повсюду лежали стопки бумаг, а из разных углов доносился сырой, затхлый запах.
Каждый раз, когда он прикасался к документам, на пальцах оставался такой слой пыли, что казалось, будто она вот-вот осыплется, но Айзека это нисколько не беспокоило.
Наоборот, именно это доказывало, что здесь всё сохранилось практически в первозданном виде.
‘Проще было бы просто всё убрать, не оставив ни единого следа. Гораздо сложнее создать настолько естественно выглядящий слой пыли.’
Но это не означало, что те, кто стоял за кулисами, оставили всё как есть из страха быть обнаруженными.
Скорее всего, они просто ждали.
Ждали подходящего момента, чтобы незаметно привести комнату в порядок, не привлекая внимания, не вызывая лишних подозрений и не наблюдая за реакцией окружающих.
Помня о бледном лице жены и таблетке, лежавшей у него в кармане, Айзек приступил к поискам.
Видимо, на случай непредвиденных обстоятельств Эдуар разделил собранную информацию на несколько частей, но Айзек мог с уверенностью сказать, что систематизация документов была одной из его сильных сторон.
Расшифровывая различные коды и соединяя разрозненные фрагменты, он вскоре смог увидеть полную картину.
[Августин Дарно. Бизнесмен, политик и бывший врач Республики.
Потомок известного местного рода маркизов Дарно. Род сильно утратил влияние в процессе основания Республики, однако Августин всё же унаследовал огромное состояние.
В молодости работал врачом, но с какого-то момента его предпринимательская натура взяла верх, и он сосредоточился на продаже лекарств и медицинского оборудования, вместо того чтобы непосредственно принимать пациентов.
Его бизнес стремительно разросся, позволив ещё больше увеличить и без того огромное состояние. Он также приобрёл широкую известность, активно вкладывая заработанные деньги в благотворительность.
Немало голосов называет его отцом сирот и святым Шодронбура, а благодаря этому он также начал заниматься политикой.]
[На первый взгляд он кажется образцом добродетели, однако если проследить за процессом его возвышения, обнаруживается множество подозрительных моментов.
Одним словом — он слишком безупречен.
Можно спросить, что плохого в подобной безупречности, однако мир бизнеса и политики по своей природе представляет собой беззаконное место, подобное мутному болоту.
Даже если ты осторожно идёшь по нему, те, кто барахтается в грязи рядом с тобой, просто так этого не оставят.
Традиционно коррумпированный бизнесмен больше всего ненавидит не рабочего, устраивающего забастовки снизу, а честного и принципиального конкурента.
Как ни посмотри, неестественно, что до того, как Августин приобрёл такую известность, не произошло ни одного обычного случая саботажа или скандала.]
[Президент фармацевтической компании Джон Эрмано. Погиб от удара тупым предметом по голове, нанесённого рабочим, затаившим на него обиду из-за невыплаченной зарплаты.
Государственный бухгалтер Шарль Крунель. Погиб, когда его карета в дождливый день сорвалась со скалы.
Местный главарь банды Дин Така. Умер от шока после употребления запрещённых наркотиков в квартале красных фонарей.
На первый взгляд эти люди никак не связаны между собой, однако их объединяет одно: либо они были враждебно настроены к Огюстену, либо занимали положение, мешавшее его возвышению.
И это только те случаи, где существует явно прослеживаемая причинно-следственная связь.
Если же включить людей, связанных с Августином косвенно, а также случаи, которые были тихо похоронены даже после смерти людей, число жертв вполне может оказаться гораздо больше.]
[Моё предположение оказалось верным.
Рабочий, казнённый после того, как забил Джона Эрмано до смерти.
Кучер, который направил карету Шарля Крунеля со скалы.
Куртизанка, которая вцепилась в Дина Таку в момент его смерти.
Все они либо выросли в приюте, основанном Огюстеном, либо с детства находились под его покровительством.
Если всё это действительно было задумано Огюстеном, то что же он натворил?
Неужели святой Шодронбура на самом деле преступник, который использует спасённых им детей в качестве убийц?]
[Расследование столкнулось с трудностями. Хотя моя уверенность чрезвычайно высока, у меня нет ни единого решающего вещественного доказательства того, что исполнители устраняли препятствия Огюстена по его приказу.
Будто кто-то взял ножницы и аккуратно перерезал середину длинной запутанной нити.
Но главная проблема заключается в том, что большинство людей, связанных с этими происшествиями, либо мертвы, либо находятся в таких местах, как тюрьмы, куда обычному человеку невозможно добраться.
Неужели человек действительно способен настолько безоговорочно пожертвовать собственной жизнью ради другого?]
[В последнее время я чувствую на себе странные взгляды окружающих.
Мой начальник постоянно давит на меня, говоря, чтобы я прекратил заниматься бесполезными заблуждениями и просто хорошо выполнял свою работу. Но действительно ли это всего лишь давление начальства? Или он тоже каким-то образом замешан?
Я думал обратиться в полицию, но если расскажу им всё без каких-либо доказательств, меня просто сочтут сумасшедшим.
Более того, нет никакой гарантии, что среди полицейских нет «их» людей.
Разве Огюстен уже не является влиятельным политиком, знакомым даже с Верховным главнокомандующим?]
[В последнее время здоровье моей жены, похоже, ухудшается. Она говорит, что всё в порядке, если принимает лекарства, и когда я спросил, где она их достала, она ответила, что в компании «Дарно и Ко».
У того самого Дарно — компании Огюстена.
Я категорически запретил ей принимать лекарства оттуда и сказал покупать их в другом месте, но она отреагировала без особого энтузиазма.
Я знаю причину. Большинство врачей в Шодронбуре получают финансирование от «Дарно и Ко», поэтому, если не отправляться в другой город, найти лекарства где-нибудь ещё практически невозможно.]
[Расследование по-прежнему не продвигается.
Я не могу доверять компании. Не могу доверять полиции.
Ощущая себя загнанным в угол, я в одиночестве пил, когда до меня особенно отчётливо донёсся разговор пьяниц за соседним столиком.
Они обсуждали знаменитого детектива, который раскрывает самые разные дела в городе.
Хотя говорили они скорее о внешности детектива, чем о его дедуктивных способностях.
Я про себя посмеялся над их глупостью.
Да, когда-то я тоже хотел обратиться за помощью к этому знаменитому детективу.
Но, узнав, что её фамилия Делакруа, я в ужасе отступил и решил держаться подальше.
Дворянка старой эпохи. И близкая союзница семьи Дарно.
Трудно поверить, что их дружба закончилась после революции.
В конце концов, некоторые происшествия, связанные с Огюстеном, были закрыты именно ими, Делакруа.
Причём таким чистым образом, что окружающие даже не могли докопаться до сути.]
[Мой начальник в компании пригласил меня выпить.
По его тонкому намёку я понял, что это последняя протянутая мне оливковая ветвь.
Если бы дело касалось только меня, возможно, я бы ещё мог терпеть. Но я больше не могу позволять им втягивать в это мою жену.
Мне вновь стало стыдно за то, что в последнее время я был с ней так холоден.
Как только всё это закончится, я должен как следует перед ней извиниться.]
— ……
Айзек тихо поднялся со своего места.
Бледнолицая жена спросила:
— Вы… вы что-нибудь выяснили?
— Пока ещё трудно дать однозначный ответ.
Однако Айзек добавил:
— Но если нам удастся во всём разобраться, то, без сомнения, это будет благодаря вашему мужу.
Есть такое явление, известное как эффект Баадера—Майнхоф.
Это явление, при котором после того, как человек узнаёт о каком-либо элементе, который раньше обычно не замечал или считал несуществующим, тот внезапно начинает постоянно попадаться ему на глаза.
Дело не в том, что вещи, которых раньше не было, вдруг появляются, а в особенностях работы мозга: получив новую информацию, он возбуждается и начинает искать вокруг себя нечто похожее на только что усвоенные сведения.
Состояние Айзека было примерно таким же.
Огюстен Дарно. С тех пор как Айзек узнал о нём, следы, связанные с этим человеком, внезапно начали попадаться ему на глаза.
На улицах были расклеены плакаты с его лицом, его имя мелькало в газетах, а принадлежащие ему предприятия занимали свои места по всему городу.
Самому Айзеку казалось, что это просто эффект «можно найти, потому что ты ищешь», но для журналиста Эдуара, которого преследовали люди, связанные с Дарно, всё это наверняка ощущалось как леденящий ужас и давление.
Тем более если в это втянули ещё и его жену.
И тогда Эдуар встал на колени перед виновником, а тот, не удовлетворившись этим, убил его, чтобы навсегда заставить замолчать.
Поистине упрямый и беспощадный человек.
Ещё раз запечатлев этот факт в памяти, Айзек направился в детективное агентство.
Дзинь-динь.
На двери висел колокольчик, который установили по предложению самого Айзека.
Открыв дверь и поднявшись на второй этаж, он почувствовал, как в ноздри ударил невероятно сильный запах лекарственных трав.
Открыв вторую дверь и войдя внутрь, он увидел помещение, словно окутанное туманом.
На диване лежала женщина.
Невысокая, худенькая.
Бледная кожа почти лишена цвета.
Её неподвижная фигура, лежавшая на диване без единого движения, с первого взгляда была похожа на труп.
— Детектив-ним. Я закончил расследование.
Никакого ответа. Как от трупа.
— Детектив-ним. Вы спите?
Никакого ответа. Как от трупа.
Айзек замолчал.
С предельно серьёзным и мрачным выражением лица он направился прямиком на кухню.
В наполненный дымом кабинет вскоре примешался ещё один вид пара, а чужеродный аромат проник сквозь лекарственный запах.
Так что, вернувшись к Изадоре, Айзек держал в руке чашку горячего кофе собственного приготовления.
Он несколько раз помахал чашкой перед лицом Изадоры, а затем наклонил её прямо к её лицу.
Бум!
Изадора, скатившаяся с дивана на пол в отчаянном манёвре уклонения, тут же вскочила и возмущённо закричала:
— Ты вообще в своём уме?!
— О, вы проснулись.
— Проснулась, и что с того?! Ты собирался вылить горячий кофе человеку на лицо! О чём ты вообще думал…
Конец её фразы резко оборвался.
Её взгляд был прикован к чашке в руке Айзека.
Точнее, к двум чашкам кофе.
В одной свежесваренный кофе всё ещё источал тёплый пар, а другая, словно её только что прогрели горячей водой, была совершенно пустой и лишь сохраняла характерное тепло.
Слегка дрогнувшими губами Изадора спросила:
— …Я требую объяснений, ассистент.
Айзек тут же ответил:
— Да, Детектив-ним. Вас разыграли. Вы расстроены?
— Эй, ты!!
Кричала она или нет, Айзека это совершенно не волновало. Он спокойно протянул Изадоре чашку с кофе.
Изадора скрипнула зубами, но в конце концов недовольно взяла чашку.
— Новый сотрудник, который ещё и на работе толком не освоился, издевается над своим непосредственным начальником и президентом компании. До чего же докатились времена.
— Вполне закономерная реакция на президента, который заставляет подчинённого работать, а сам тем временем делает вид, что спит, находясь под кайфом прямо в офисе, вам не кажется?
— Тц. Если бы ты просто проделал какую-нибудь глупость, я бы потом вечно тебя этим дразнила. Ты вообще слушаешь?
— Прошу прощения, но сейчас я занят нормализацией качества воздуха, которое вы испортили. Что это вообще такое? Логово енота?
Айзек открыл все двери, какие только можно было открыть, и даже начал обмахивать помещение лежавшей поблизости дощечкой.
Только после этого воздух в кабинете наконец вернулся в нормальное состояние.
Цокнув языком, Изадора высокомерно закинула ногу на ногу и заговорила:
— Итак, раз ты столько ворчал, результаты, надо полагать, тоже впечатляющие?
— Хм. Ну, если говорить о достижениях, одно определённо есть. Но противник, похоже, довольно непростой.
— И кто же это такой, что ты настолько осторожничаешь?
Айзек ответил:
— Огюстен Дарно. Похоже, именно он использовал официантку бара Хлою, чтобы убить журналиста Эдуара.
На очень короткое мгновение повисла тишина.
— …Хм. Доказательства?
Реакция Изадоры была совершенно спокойной.
Она не выглядела ни удивлённой, ни встревоженной и без всякого колебания потребовала у Айзека доказательства.
Айзек ответил:
— В рабочем кабинете Эдуара были материалы, посвящённые расследованию Огюстена, а также записи, из которых следует, что во время расследования ему угрожали.
— Ты принёс сами материалы?
— Поскольку оригиналы были разбросаны по разным местам, я сделал копии и собрал всё в один документ.
Изадора внимательно прочитала переданные Айзеком материалы.
А затем сказала:
— Подозрительно, но одного этого недостаточно, чтобы однозначно назвать его виновником. Всё основано лишь на односторонних предположениях жертвы.
— Да. Поэтому я собираюсь продолжить расследование. Нужно изучить место работы жертвы. Кроме того, помимо кабинета, в его доме могут находиться дополнительные сведения, так что расследование необходимо продолжить.
— ……
Изадора нахмурилась и положила в рот табак для трубки.
Снова наполняя только что проветренный кабинет густым дымом, она заговорила:
— С Огюстеном не стоит связываться без крайней необходимости. Он не просто местная шишка в одном городе. Это влиятельная фигура, обладающая властью по всему югу.
— И какое это имеет отношение к расследованию?
— Господи, ты действительно ничего не понимаешь. Это значит, что он входит в десятку самых влиятельных людей всей страны. Ты вообще кто такой, Верховный главнокомандующий?
На раздражённый вопрос Изадоры Айзек склонил голову набок.
— Я именно это и спросил. Как его положение связано с расследованием?
— Связано или нет—
— То, кто я такой и какое положение занимает другая сторона, совершенно не имеет отношения к делу. Если совершено преступление, виновный должен понести наказание. Вот и всё. По крайней мере, если эта страна действительно называет себя Республикой.
Изадора замолчала.
Её губы дрогнули, будто она хотела сказать ещё многое, но не могла подобрать слов. В конце концов она выдавила:
— Уже поздно. Давай сегодня отдохнём, а завтра продолжим разговор.
Бух.
Изадора откинулась на диван и закрыла глаза.
Это был явный отказ, показывающий, что она больше не желает продолжать разговор.
— Понял. Хорошо поработали сегодня, Детектив-ним.
Несмотря на то что разговор был односторонне прерван, Айзек спокойно попрощался, не выказав ни малейшего недовольства, и вышел.
Приоткрыв один глаз, Изадора долго молча смотрела на дверь, за которой исчез Айзек, и выпускала густой дым.
Затем раздражённо перевернула трубку и вытряхнула её содержимое в пепельницу.
Улица, залитая красным светом заката, постепенно погрузилась во тьму, а свет, проникавший через оставленное Айзеком открытым окно, исчез.
Изадора поднялась и растворилась в темноте ночи.
На следующее утро.
Как обычно приготовив кофе и дожидаясь в офисе, Айзек вскоре посмотрел на часы.
Рабочее время уже давно началось, но Изадора всё ещё не появлялась.
‘Странно.’
Да, Изадора плохо чувствовала себя по утрам, но, несмотря на это, обычно почти никогда не опаздывала на работу.
Каждый день она всё равно приползала в офис с видом человека, который едва держится на ногах.
Разумеется, все люди иногда опаздывают, так что один случай ничего не значил, но…
Дзинь-динь!
Пока Айзек решал, стоит ли нарушить предупреждение и подняться на третий этаж или продолжить ждать, зазвенел колокольчик, сообщавший о приходе посетителя.
Айзек повернул взгляд к входу.
Кто-то с грохотом открыл дверь офиса, даже не постучав.
Это была не Изадора.
Но и незнакомцем для Айзека этот человек не был.
Жан-Пьер Моро.
Опытный инспектор, который часто конфликтовал с Изадорой, стоял в дверях в сопровождении ещё двух инспекторов.
— Добро пожаловать, инспектор Пьер-ним. Детектив-ним ещё не пришла на работу. Хотите подождать?
При этих словах бровь инспектора Пьера дёрнулась.
На мгновение на его лице промелькнуло сложное выражение, но вскоре он вновь принял деловой вид и заговорил официальным тоном:
— Нет. Я пришёл по твою душу.
— Ко мне?
— Прошлой ночью в доме Эдуара Морэ, который недавно был убит, произошёл пожар. Дом сгорел дотла, а внутри обнаружили один обгоревший труп. В ходе расследования выяснилось, что последним человеком, посетившим этот дом, был не кто иной, как ты.
Инспектор Пьер объявил:
— Айзек. Я арестовываю тебя как главного подозреваемого в этом деле.
[[image:/storage/reader-images/9faaaef6712bbb3a5610e841db05ca3902385364.png]]
Попавшись в качестве подозреваемого, Айзек столкнулся с подобным уже во второй раз.
С хладнокровием, подобающим профессионалу с многолетним стажем, Айзек логично и последовательно объяснил ситуацию.
Он пришёл туда исключительно по поручению, лишь ненадолго поговорил с женой погибшего и не сделал ничего подозрительного.
Но есть одна универсальная истина.
По своей природе разговор имеет смысл только тогда, когда обе стороны готовы разговаривать.
— Понятно. Тем не менее нам необходимо продолжить расследование, поэтому пока что подождите здесь.
Вместо того чтобы склонить головы и сказать: «Понимаем. Похоже, мы ошиблись», выслушав объяснения Айзека, инспекторы лишь вполуха отнеслись к его словам, словно вообще не слушали, и бросили его во временную камеру при полицейском участке.
Всё могло бы быть иначе, если бы хотя бы Изадора пришла за ним, но она даже не появилась в полицейском участке.
Сколько времени он уже бесцельно просидел в камере, тупо глядя перед собой?
— Хи-хи-хи, вижу, ты кого-то ждёшь, но напрасно.
Мужчина, сидевший вместе с Айзеком в одной камере и обладавший до раздражения неприятным смехом, заговорил с ним.
— Что ты имеешь в виду?
— Это можно понять просто по поведению полицейских. Тебя посадили сюда не потому, что подозревают в преступлении. Тебя посадили, потому что им это было необходимо.
— …Кто-то нанял их, чтобы разобраться со мной? Или им нужно как можно скорее замять это дело, поэтому они спешно подыскивают виновного и фабрикуют доказательства. Ты об этом?
— Хм?
Мужчина, заговоривший с Айзеком, с восхищением погладил грубую щетину на подбородке.
— А ты быстро соображаешь. Обычно большинству идиотов требуется ещё несколько обменов репликами, прежде чем они это понимают. Ты уже подозревал что-то подобное?
— Всё, что мне остаётся делать взаперти, — думать. Не заниматься даже этим было бы проявлением халатности, разве нет?
— Хм-м. А ты оказался более проблемным, чем я думал. Особенно эта твоя манера держаться, будто все остальные и так должны были догадаться. Довольно дерзко.
[Да-да.]
Проигнорировав демона в тени, который энергично закивал, Айзек пожал плечами.
— Так в чём твоя цель?
— Какая ещё цель?
— Ты сам сказал, что я быстро соображаю. Разве нам обоим не будет проще пропустить взаимное прощупывание и перейти сразу к делу?
— …Хех.
Мужчина усмехнулся уголком рта — или чем-то похожим на усмешку — и пристально посмотрел на Айзека.
Светлые волосы с проседью и голубые глаза.
Несмотря на неопрятную, растрёпанную бороду и небрежно собранные волосы, было нетрудно представить, что в молодости у него было лицо, способное заставить плакать немало женщин.
— Ладно. Чем быстрее перейдём к сути, тем лучше. Тогда без лишних обходных путей — тебя использовала эта женщина-детектив.
Айзек не стал ни сразу возражать, ни отрицать его слова, а лишь спросил, что тот имеет в виду.
Возможно, приняв это за согласие или знак продолжать, мужчина спокойно изложил свою мысль.
— В настоящее время в Шодронбурге существуют две крупные силы. Одна — змееподобный Августин и его фанатики, отравленные его ядом. А вторая сторона — мы.
— И вы не собираетесь говорить название вашей организации?
— Считать, что каждая организация в мире обязательно притворяется тайным обществом, — слишком узкий взгляд на вещи. Мы чрезвычайно практичны, поэтому даже названия у нас нет. …Хотя это лишь правдоподобное оправдание для самих себя. На деле наша сторона представляет собой довольно разношёрстную компанию.
— Разношёрстную?
— Жертвы различных злодеяний Августина. А также его конкуренты, не желающие, чтобы он продолжал наращивать власть и богатство. Все эти люди объединились в коалицию. Если говорить положительно — мы открытая для всех организация. Если прямо — организационная структура у нас полный бардак.
— Как откровенно.
— А что мне остаётся? С невежественными людьми я бы изображал из себя крутого типа и давил авторитетом, чтобы захватить инициативу. Но если попытаться провернуть такое с тобой, меня раскусят в ту же секунду.
Айзек незаметно огляделся.
Несмотря на то что они обсуждали весьма щекотливые вещи, вокруг царила тишина.
Не ощущалось ни присутствия других заключённых, ни полицейских, которые время от времени патрулировали возле камер.
Словно мужчина уже решил выложить всё начистоту и теперь без остановки продолжал говорить.
— Ты ведь догадался, верно? У нашей стороны может быть слабая организационная структура, но наши возможности не так уж плохи. Как и у Августина, среди полиции у нас тоже немало «друзей».
— Даже при таких возможностях действовать подобным образом — всё же другое дело.
— Хм-м. Ты и это не собираешься пропускать мимо ушей. Ладно, если говорить прямо — мы наблюдали.
Словно исполняя какой-то фокус, мужчина откуда-то достал яблоко и принялся подбрасывать его, ловя одной рукой.
— Самый надёжный способ скрыть преступление — сделать тех, кто его расследует, своими союзниками. Эта женщина… нет, сама семья Делакруа является сообщником Августина. Они делают вид, будто между ними нет ничего общего, но за кулисами держатся за руки. Естественно, с нашей точки зрения она представляет интерес.
— Получается, я попал под раздачу случайно, пока вы следили за Детективом?
— Да. Честно говоря, я был немало удивлён. Эта женщина никогда прежде не держала рядом с собой постоянного напарника. Хотя это логично. Если за душой есть грязь, держать людей рядом означает лишь повышать риск разоблачения.
В памяти Айзека всплыло поведение Изадоры, которая неоднократно пыталась оттолкнуть его — намеренно или неосознанно.
— Не знаю, собиралась ли она с самого начала использовать тебя как одноразовую пешку или всё к этому пришло уже из-за ухудшения ситуации. Но в любом случае, если всё продолжится так же, тебя ждёт лишь одно: тебя подставят под преступление, которого ты не совершал, а затем ты сгниёшь в тюрьме.
Мужчина протянул Айзеку руку.
— Присоединяйся к нам. Тогда мы поможем тебе сбежать. А заодно нанесём удар по Августину и Изадоре, которые использовали тебя и предали.
Айзек некоторое время неподвижно смотрел на протянутую руку, после чего открыл рот.
— Зачем вам помогать мне? Если говорить откровенно, вкладывать столько ресурсов и людей ради освобождения одного человека кажется расточительством.
— Потому что это правильно.
Мужчина ответил без малейшего колебания.
— Убивать людей только потому, что они мешают его амбициям, промывать детям мозги и использовать их, топтать бесчисленное количество людей ради собственной жадности. Мы, сражающиеся против такого человека, не должны потерять свою человечность.
Айзек некоторое время молчал, а затем кивнул и пожал протянутую руку.
— Я хотел бы знать твоё имя.
— Жюльен. Давай работать вместе.
Сбежать из тюрьмы оказалось не так уж сложно.
Как и говорил Жюльен, утверждавший, что имеет определённое влияние, с наступлением ночи охрана полицейского участка ослабла настолько, что сбежать смог бы даже слепой.
Некоторое время следуя за Жюльеном, Айзек наконец увидел впереди детективное агентство.
Но именно тогда Жюльен остановился.
— Возьми это.
Он протянул Айзеку кусок металла, немного больше ладони.
Айзек взял его в руки. На предмете были рукоять, спусковой крючок и ствол.
Увидев его вопросительный взгляд, Жюльен объяснил:
— Впервые видишь? Это пневматический пистолет. Несчастная вещь, затмеваемая огнестрельным оружием на порохе почти во всём — в мощности, скорострельности и сложности изготовления. Но именно поэтому правительство не так строго контролирует подобные вещи. К тому же для поражения человека его вполне достаточно.
— Только не говори, что предлагаешь мне застрелить Детектива?
— Хотел бы сказать «да», но… Похоже, у тебя всё ещё остались к ней чувства. Тогда просто считай, что это для самообороны.
С этими словами Жюльен отступил.
Будто предоставляя Айзеку самому решать, что делать дальше.
Айзек, всё ещё держа пистолет в руке, поднялся по лестнице агентства.
Ступень за ступенью.
С каждым шагом в нос Айзеку бил странный запах.
Это был не тот характерный лекарственный запах, который всегда сопровождал Изадору.
Тот запах был присущ только Изадоре, тогда как нынешний был гораздо более распространённым.
Разумеется, распространённый ещё не значит часто встречающийся.
Потому что это был запах крови.
Хлюп.
К подошве ботинка Айзека прилипла липкая жидкость.
Кровь ещё не успела окончательно потерять свой алый цвет, ясно говоря о том, что трагедия произошла совсем недавно.
Поднимаясь по лестнице, залитой кровью словно из ведра, Айзек увидел знакомую дверь офиса.
Почувствовав за ней чьё-то присутствие, он без колебаний открыл дверь.
Лунный свет, пробивавшийся через окно, освещал помещение.
Состояние офиса было не иначе как разгромленным.
Повсюду были разбросаны лужи крови, а среди них валялись человеческие части тела, словно разобранные манекены.
Айзек проверил голову среди них.
Максим.
Клиент, который первым принёс им это дело, беззвучно кричал от боли и ужаса, застывших на его лице.
А прямо рядом с этой головой…
Стояла женщина.
Её фирменная детективная шляпа и пальто были пропитаны кровью. Она с нечитаемым выражением лица смотрела на происходящее.
Увидев Айзека, она заговорила.
— …Хаа.
Короткий вздох, почти похожий на стон сожаления, сорвался с её губ.
Изадора одной рукой на мгновение опустила детективную шляпу на лицо, а затем вновь спросила совершенно спокойным голосом:
— Давно не виделись, Ассистент. Я не хотела встречаться с тобой в таких обстоятельствах.
— Взаимно, Детектив. Похоже, теперь мне будет сложно нормально наслаждаться кофе.
— Вот поэтому я тебе и говорила. Лучше было не вмешиваться в это дело.
— У меня такой характер. Я не могу не делать то, что должен.
— Тогда, полагаю, ничего не поделаешь.
— Да. Похоже, ничего не поделаешь.
Айзек поднял пистолет.
Голубые глаза Изадоры стали красными.
Бах!
Пуля, вылетевшая под огромным давлением, пробила грудь цели.
— Кх!
Раздался влажный кашель.
Тот, в кого попала пуля, широко раскрыл глаза от недоверия.
А отступивший назад Жюльен ошеломлённо закричал:
— Почему…?! Почему ты выстрелил в меня, а не в этого убийцу…?!
Айзек на мгновение склонил голову набок.
Будто раздумывая, как ответить, он вскоре принял решение и выплюнул:
— Тебя обманули.
Кхе-кхе.
Кровавый кашель эхом разнёсся по офису.
Жюльен отчаянно закричал:
— Ты, очнись! Тебя сейчас обманывает эта женщина! С виду она ведёт себя как вполне нормальный детектив, но на самом деле у неё прогнившая душа!
Бровь Изадоры дёрнулась.
Но прежде чем она успела что-либо сказать, Айзек первым ответил на слова Жюльена:
— Я знаю. Я понимаю, что Детектив что-то скрывает.
После этого Айзек продолжил:
— Но, если уж на то пошло, ты ведь тоже не совсем говорил правду, верно? Если обе стороны всё равно вызывают подозрения, вполне естественно довериться той, которой я лично обязан.
— Обманывают… О чём ты вообще говоришь…?!
— С самого начала всё складывалось слишком уж идеально.
В тот же момент, когда Айзек рассказал Изадоре о своих подозрениях относительно этого дела, дом журналиста Эдуара, где находились доказательства, вспыхнул.
Полиция объявила Айзека виновником и бросила его в тюрьму, а Изадора, которая должна была доказать его невиновность, бесследно исчезла.
Со стороны Изадора действительно выглядела подозрительно.
— Вот только так было бы, если бы всё закончилось на этом.
Антиавгустиновская коалиция? Вполне возможно, что такая действительно существовала.
Они следили за агентством, чтобы при необходимости немедленно вмешаться? Это тоже не было невозможным.
— Но иметь возможность вмешаться и действительно вмешаться — две совершенно разные вещи. Прежде всего, зачем вы вообще помогли мне? Что вам с этого?
— Что значит «что с этого»? Мы лишь действовали, чтобы предотвратить очередную трагедию, вызванную Августином, как его собратья-жертвы!
— А с чего ты взял, что я безусловная жертва?
— Что?
На мгновение лицо Жюльена стало совершенно пустым.
Будто объясняя что-то тупому ученику, Айзек продолжил спокойным голосом:
— Если вы распознали Детектива как сообщницу Августина, то естественно должны были заподозрить и меня — ассистента, которого она взяла к себе. Но вы даже толком не проверили меня, прежде чем с такой готовностью переманить на свою сторону.
— Потому что мы заранее всё о тебе выяснили!
— А-а, значит, ты хочешь сказать, что вы просто так поверили человеку, о местонахождении и деятельности которого до прибытия в этот город ничего не известно, и вдобавок без раздумий вручили ему оружие?
Лицо Жюльена болезненно исказилось.
Как Айзек только что указал, если взглянуть на ситуацию хладнокровно, в этом деле было немало неестественных моментов.
Иными словами, если не дать человеку возможности спокойно проанализировать происходящее, эти странности перестают иметь значение.
Разве все мошеннические схемы в мире проводятся с невероятной точностью и безупречностью?
Такое, конечно, возможно, но большинство мошенников действуют вовсе не настолько изощрённо и идеально.
Нет, скорее наоборот — довольно топорно.
Когда выслушиваешь историю жертвы со стороны, невольно думаешь: «Как вообще можно было на такое купиться?»
Но даже такие скептики нередко сами становятся жертвами нелепейших уловок, когда оказываются непосредственно втянуты в ситуацию.
«Ваши родители при смерти».
«Кто-то украл вашу личность».
«Вы были выбраны для участия в специальной программе поддержки».
Сначала человеку наносят сильный, ошеломляющий удар, а затем начинают давить на него, заставляя сделать то или это. В результате человек верит в то, во что в обычных обстоятельствах никогда бы не поверил, и делает то, чего обычно никогда бы не сделал.
А потом такие люди дают показания.
Говорят, будто были словно околдованы.
Что сами не понимают, почему так поступили.
С Айзеком произошло примерно то же самое.
Всё случившееся было вполне способно лишить его способности рассуждать хладнокровно.
Он услышал, что человек, с которым он разговаривал, погиб при пожаре. Более того, самого Айзека объявили главным подозреваемым и заперли в тюрьме.
Он столкнулся с огромной силой, способной даже управлять полицией, и оказался перед перспективой навсегда сгнить в тюрьме без нормального суда.
И именно в этот момент перед ним появился спасательный круг.
Разумеется, он бы вцепился в него изо всех сил.
Разве нормально было бы в такой ситуации задуматься: «Хм, слишком уж удобно, что спасательный круг появился именно сейчас»?
Это уже просто безумие.
— Кстати, ты довольно бодро себя чувствуешь. Тебе ведь пулю в грудь засадили, а язык всё ещё прекрасно работает, я смотрю?
— Ах ты ублюдок…!
Поняв, что дальнейший разговор бессмысленен, Жюльен оскалился на Айзека.
И это было не просто выражение лица.
Его клыки заметно удлинились, а голубые зрачки стали красными.
Мышцы по всему телу вздулись, словно их накачали воздухом, а одежда натянулась до предела, будто могла порваться в любой момент.
— ────!!
С диким звериным рёвом Жюльен бросился на Айзека.
Айзек быстро откатился назад, уклоняясь от атаки, но деревянный шкаф, в который Жюльен врезал кулаком, разлетелся словно бумажный.
Сила, значительно превосходящая возможности обычного человека.
Айзек моргнул и произнёс:
— Хм-м. Кажется, жанр нашей истории немного сменился?
— Сейчас самое время для таких разговоров?! Двигайся!
С резкой репликой, достойной настоящего детектива, Изадора быстро бросила что-то рядом со столом.
Пепельница, прорезав воздух, угодила Жюльену прямо в лицо, и тот на мгновение пошатнулся.
Не упуская этот момент, Изадора бросилась ему навстречу.
Жюльен, находясь в неустойчивом положении, взмахнул рукой, пытаясь оттолкнуть её.
Но это оказалось ошибкой.
Изадора схватила его за руку и использовала силу его собственной атаки против него.
Небольшое тело Изадоры стало точкой опоры, вокруг которой развернулось массивное тело Жюльена.
Грохот!
— Впечатляет.
Айзек невольно восхитился.
Это был бросок почти художественного уровня.
Не на мягкий мат, а на твёрдый каменный пол — с такой силой, что всё помещение на мгновение содрогнулось.
Человеческое тело никак не могло пережить подобное без последствий.
Шея Жюльена неестественно вывернулась, а сам он ещё некоторое время дёргался, словно муха, которую только что опрыскали инсектицидом.
Вскоре он обмяк.
Айзек внимательно осмотрел его состояние.
Правая рука, вероятно пострадавшая во время разрушения мебели, была сильно содрана и раздроблена, а пальцы почти не сохранились. Из пулевого ранения в груди всё ещё текла кровь.
«Живучесть у него немного выше, но в остальном он примерно на уровне человека, усиленного препаратами? Наверное, где-то между 2-м и 3-м классом».
Айзеку хотелось изучить его подробнее, но он подавил это желание.
Потому что сейчас было кое-что более важное.
— Итак, не расскажешь теперь, что здесь произошло?
— …Хаа.
Изадора тяжело вздохнула.
В этом вздохе слышалась нотка смирения.
— Сначала пойдём наверх. Я не хочу разговаривать рядом с трупом, как бы там ни было.
Хотя всё это здание принадлежало Изадоре, третий этаж имел для неё особое значение.
Если второй этаж был её рабочим местом, а первый и подвал сдавались в аренду, то третий этаж был исключительно её личным пространством и домом.
Однако третий этаж, который теперь увидел Айзек, вовсе не выглядел обычным жилым помещением.
Лекарственные травы. Стеклянные трубки. Перегонные аппараты. Бесчисленные другие непонятные материалы и экспериментальные инструменты.
Большая часть третьего этажа напоминала лабораторию, а обычная жилая зона с кроватью и шкафом занимала даже не четверть всей площади.
Выслушав рассказ Айзека о случившемся, Изадора затянулась трубкой и спокойно начала рассказывать:
— Для начала тебе не нужно беспокоиться о миссис Море. После твоего рассказа у меня возникли некоторые подозрения, поэтому я заранее вывезла её отсюда.
Уже первая её фраза оказалась довольно шокирующей.
Чтобы разговор шёл гладко, Айзек собирался выслушать всё до конца, а уже потом задать вопросы, но не смог удержаться.
— Тогда чей труп обнаружили в доме?
— Вероятно, кого-то подготовили люди Августина. Если бы жена просто исчезла, начали бы говорить о поисковых операциях и прочем. А так они предотвращают такую возможность.
— Они достаточно смело устраивают побеги из тюрьмы и используют людей, но в этом плане почему-то проявляют осторожность.
— Всё наоборот. Именно потому, что они уже неоднократно заметали следы — будь то люди или предметы, — их действия становились всё более радикальными, и теперь они меньше колеблются даже перед крупными преступлениями.
— Ты, похоже, многое знаешь.
— Не могу не знать.
Фууух.
Вместе с глубоким облаком дыма Изадора произнесла:
— Августин был моим покровителем.
Выражение лица Айзека практически не изменилось.
Увидев это, Изадора горько усмехнулась.
— Похоже, ты и сам до некоторой степени это предполагал?
— Даже если утверждение Жюльена о том, что вы с самого начала были заодно, преувеличено, я догадывался, что между вами существует какая-то связь. Иначе я не смог бы объяснить, почему ты ждала меня на втором этаже, или почему, увидев меня, отказалась от попыток оправдаться и словно смирилась с происходящим.
— Надо же, какой ты сообразительный. Знаешь, для детектива не очень приятно, когда ассистент оказывается слишком умным.
— То есть ассистент должен быть немного глупее и медлительнее, чтобы детектив мог покрасоваться? О вкусах я промолчу.
— Кажется, ты и так довольно много о них говоришь.
Цыкнув языком, она продолжила:
— Семьи Делакруа и Дарно тесно связаны ещё со старых времён. У семьи Делакруа есть определённая проблема, передающаяся из поколения в поколение, и семья Дарно добровольно взяла на себя её решение.
— Проблема?
— Делакруа — семья, одержимая кровью.
Голос Изадоры оставался отстранённым, но Айзек почувствовал глубоко укоренившиеся отвращение к себе и презрение, скрытые за этими словами.
— Если они не видят человеческой крови, у них начинаются симптомы ломки. И наоборот, чем больше крови они видят, тем сильнее испытывают удовлетворение и эйфорию. Таковы основные симптомы. А если состояние прогрессирует до запущенной стадии, они становятся ещё более жестокими.
Пить кровь, купаться в крови, рисовать кровью или хранить её в специальных ёмкостях — всё это можно было назвать лишь странностями.
— Такая предрасположенность идеально подходила для того, чтобы окружающие объявили нашу семью одержимой демонами. Забавно то, что именно потому, что они действительно были «одержимы демоном», подобных разговоров со стороны окружающих почти не возникало.
Если бы это была просто семья, сошедшая с ума, Делакруа давно бы уничтожили.
Но у них также была способность, позволявшая скрывать собственную ненормальность.
Именно благодаря такому «контракту».
«Твои потомки будут рождаться с выдающимися способностями. Прекрасная внешность, лидерские качества, позволяющие повелевать людьми, острый ум и превосходные физические способности».
«Но чем совершеннее будут эти способности, тем сильнее ты будешь опьянён кровью. А те, кто достигнет предела, в конце концов перестанут быть людьми».
— Делакруа процветали благодаря контракту с демоном, но именно этот контракт навсегда лишил их возможности оставаться порядочными людьми.
— Некоторые из них деградировали до убийц, некоторые вели бесконечные войны, а некоторые сами назначали себя палачами.
— В те времена семья Дарно, известная своими фармацевтическими и алхимическими разработками, обратилась к Делакруа.
— Они сказали, что смогут вылечить нашу «болезнь».
«Кхм…»
— Пожалуйста, поверьте нам. Благодаря нашим возможностям мы наверняка сможем вылечить вашу «болезнь»!
— Способности, которыми вы обладаете, действительно уникальны. Если как следует их исследовать, они смогут принести огромную пользу всему человечеству!
Уговоры семьи Дарно были настойчивыми и приятными.
Поначалу семья Делакруа открыто проявляла подозрительность и враждебность, но в конце концов поддалась их словам.
Именно настолько искренней — и преданной — казалась позиция Дарно.
Как у тех, кого называют святыми, праведниками или героями, искренне стремящимися помогать другим, — в глазах и голосах представителей Дарно словно сиял именно такой свет.
Две семьи объединились и создали дружбу, которая длилась из поколения в поколение.
— Поначалу всё шло хорошо. Благодаря медицинским и фармацевтическим знаниям Дарно Делакруа действительно смогли подавить свои симптомы. Это было скорее похоже на обман органов чувств, чем на настоящее разрушение проклятия… но предки всё равно были довольны.
— «Поначалу» означает, что потом всё изменилось.
— Да.
Первым, кто понял истинные намерения Дарно, был отец Изадоры.
Дело было не в том, что он с самого начала подозревал Дарно.
Наоборот. Он был возмущён тем, что его друга, человека, стремившегося воплотить в жизнь социальную справедливость посредством благотворительности, «несправедливо» обвиняют, и активно защищал его.
Отец Изадоры был довольно известным детективом, и под его защитой его друг — то есть Огюстен Дарно — смог без особых проблем расширять своё влияние.
Но вскоре он понял, что это была величайшая ошибка.
— Всё началось с лёгкого чувства несоответствия. Разбирая одно за другим дела, связанные с Огюстеном, я постоянно ощущал странное чувство, будто всё было «слишком удобно разрешено».
Огюстен всегда оказывался невиновен, доказательства против настоящего преступника находились отдельно, а сами дела устраивались таким образом, чтобы завершиться сразу после вмешательства отца Изадоры.
Чтобы избавиться от неприятного ощущения, будто он стал марионеткой в заранее написанном сценарии, отец Изадоры начал всерьёз расследовать деятельность семьи Дарно.
И наконец обнаружил это.
Правду о Дарно.
То, что они делали, используя Делакруа.
— Эксперименты над людьми. Они проводили исследования, чтобы создавать личных солдат, используя свойства крови Делакруа. Их целью было массовое производство солдат с высокой физической силой и интеллектом, но при этом со слепой преданностью своему хозяину.
— Я могу согласиться с тем, что выдающиеся способности являются особенностью Делакруа. Но разве из-за этого их не должно быть сложнее контролировать?
— Мы с отцом тоже считали это странным. Но по какой-то причине препараты, разработанные в результате исследований нашей крови, также обладали свойством прививать испытуемым невероятно сильную преданность.
Изадора предположила, что это было чем-то вроде доминантного гена.
В процессе проклятия рода Делакруа демоном некоторые свойства самого демона смешались с кровью. У самих Делакруа эта особенность оставалась скрытой и не проявлялась, однако во время попыток воссоздать её в виде препарата эффект становился явным.
— Конечно, это не какой-нибудь нелепый препарат, который одной дозой превращает любого человека в сверхчеловека и одновременно делает его послушным. На взрослых, у которых уже сформированы тело и самосознание, он практически не действует. Кратковременное употребление тоже бессмысленно.
Препарат нужно было регулярно давать с детства и одновременно посредством постоянного воспитания прививать человеку чувство благодарности и преданности определённому объекту.
Даже в таком случае эффект проявлялся не у всех…
Но, с другой стороны, это означало, что у некоторых он всё-таки проявлялся.
— Отсюда и приют.
— Да. Во времена королевства взять к себе нескольких детей из знатной семьи и воспитать их не было чем-то особенно странным. Но в Республике за такое тебя сразу объявили бы контрреволюционером и в одно мгновение отправили бы на самое дно.
Среди воспитанников приюта были такие, как официантка Хлоя — люди с сильной преданностью, но лишь средними способностями. Их сначала выпускали в общество, а затем призывали только тогда, когда требовалась эта преданность.
А вот тех, кто обладал ещё и выдающимися способностями, вроде Жюльена, пытавшегося использовать Айзека, нанимали непосредственно.
— Это крайняя мера, но с их точки зрения в ней есть свои плюсы. Если люди, которые официально остаются связанными с семьёй, выйдут вперёд, чтобы разобраться с врагами, подозрение естественным образом падёт на семью. Но если действовать будут люди, которые лишь получили покровительство в детстве, а во взрослом возрасте жили обычной жизнью и внешне никак не связаны с Дарно, обнаружить эту связь сразу будет крайне сложно.
Немного помочь из-за короткой связи со времён пребывания в приюте — одно дело.
Но разрушить собственную жизнь ради проявления преданности — нечто такое, что здравый смысл отказывается понимать.
Особенно если представители Дарно намеренно скрывали связанную с этим информацию, посторонним было ещё труднее узнать правду.
Узнав о предательстве своего друга, отец Изадоры пришёл в ярость и вступил в ожесточённый конфликт с Огюстеном.
Но полностью разорвать отношения с Огюстеном было невозможно, поскольку Делакруа всё ещё нуждались в препаратах Дарно.
В итоге обеим семьям не оставалось ничего другого, кроме как заключить соглашение.
Делакруа сохраняют тайну Дарно.
Взамен Дарно продолжает поставлять препараты, которыми пользуются Делакруа.
Закончив объяснение на этом месте, Изадора растянула губы в неприятной, почти злодейской улыбке.
— Ну, как тебе? Разочарован? Оказывается, я, знаменитая детектив этого города, на самом деле сотрудничала с преступником, который тайно контролирует и использует людей с помощью препаратов.
— Хм. Ну, я не совсем в том положении, чтобы читать другим нотации о морали.
— Ха-ха, а ты всё такой же спокойный.
Сразу после того, как смех Изадоры эхом разнёсся по комнате, её тело бросилось на Айзека, словно зверь.
Вжух!
Подобно хищнику, прижимающему добычу к земле, Изадора навалилась на Айзека и крепко прижала его руки к телу.
Сила, совершенно не соответствующая её маленькому телу.
В обычно голубых глазах начала закипать и распространяться красная энергия.
— Ты потерял бдительность из-за моей маленькой и хрупкой внешности? Если я захочу, то могу убить тебя в любой момент. Могу впиться зубами в твою шею и наслаждаться кровью, хлещущей из твоих сосудов. Вести себя так беспечно перед подобным «монстром»… опасно.
Горячее дыхание Изадоры коснулось лица Айзека.
Её выражение, наполненное безумием, выглядело опасно — словно ещё мгновение, и она действительно совершит какое-нибудь ужасное преступление.
— Нет, не думаю, что здесь есть что-то особенно опасное.
Однако Айзеку всё это было совершенно безразлично.
Оставаясь абсолютно спокойным и невозмутимым, словно на нём сидел не зверь, а обычная кошка, он продолжил:
— Во-первых, если бы ты действительно сотрудничала с Огюстеном, то с самого начала не было бы никаких причин принимать это дело.
— Только потому, что я не знала о его причастности. Даже я не знаю обо всех его действиях.
— Тогда тебе не было бы необходимости тайно вывезти госпожу Море.
— Ты действительно в это поверил? Я просто сказала правдоподобные слова, чтобы тебя успокоить и создать эту возможность.
— Можно также привести в пример Жюльена. Он пытался заставить меня напасть на тебя.
— Это…
— Если ты собираешься сказать, что с самого начала была заодно с Огюстеном, это бесполезно. Если бы вы были союзниками с самого начала, когда я выстрелил в Жюльена, ты помогла бы ему, а не мне. Более того, ещё раньше не было бы никакой необходимости вытаскивать меня из тюрьмы. Это даже не заслуживает называться дедукцией.
Губы Изадоры искривились.
— Для начала сомнительно, что эти «сотруднические отношения» вообще всё ещё существуют. Если бы ты получала препараты от Дарно, тебе не было бы необходимости устраивать здесь химическую лабораторию. Насколько я понимаю, ты уже обрела свободу. И…
— …Хаа, хватит.
Изадора перебила Айзека глубоким вздохом.
Красная энергия, распространившаяся в её голубых глазах, спокойно исчезла.
— Ты действительно скучный ассистент. В такие моменты хотя бы мог сделать шокированное или недоверчивое лицо.
— Если захочу, я могу быть настолько интересным, насколько угодно.
— Нет, невозможно. Ты от природы скучный, вот и всё.
— Надо же.
Пока Айзек с притворной скорбью произносил эти слова, а на лице Изадоры появилась едва заметная победная улыбка, в следующий момент её тело с силой дёрнулось назад.
— А?
Её роскошные светлые волосы рассыпались по полу, словно нити.
Прижатая к полу, Изадора растерянно посмотрела вверх на нависшего над ней Айзека.
Он с озорной улыбкой произнёс:
— Ну как? Разве это не было неожиданно?
Изадора мгновенно подняла ногу и, словно пинаясь, упёрлась стопой в грудь Айзека.
Айзек не стал сопротивляться инерции и с лёгким:
— Уф!
непринуждённо поднялся.
Изадора пристально посмотрела на него, пока тот отряхивал одежду.
Затем дрожащими пальцами прикурила трубку.
— Мелкие стычки между двумя семьями после заключения соглашения объяснять не нужно. Если перейти сразу к сути, нам удалось самостоятельно создать препарат, подавляющий безумие. После этого ничто больше не сдерживало отца, и в итоге он взорвал ядро их фармацевтического предприятия. В процессе он сам получил тяжёлые ранения, но, поскольку ушёл с облегчённым выражением лица, думаю, он ни о чём не сожалел.
Она говорила необычно быстро, словно стреляла словами.
Хотя по её поведению было очевидно, что она пытается как можно скорее замять произошедшее только что, Айзек ощутил лёгкое желание поддразнить её, но решил подыграть и ничего не говорить.
— Однако, похоже, те ублюдки, которых ты считала почти полностью уничтоженными, возобновили свою деятельность.
— Да. Сейчас в обществе действует преступник, которого часто называют «Вампиром». Такое прозвище он получил из-за своего способа действия: он выпивает кровь из трупов или заставляет жертв истекать кровью. Но если мыслить здраво, вероятность того, что это настоящий вампир, равна нулю.
— Ну конечно. Если бы это был вампир, он высосал бы трупы досуха, оставив их похожими на мумии. Не было бы смысла разбрызгивать кровь по полу и вокруг.
— Думаю, это побочный эффект процесса восстановления фармацевтического предприятия, которое мы когда-то вывели из строя. За исключением тех сотрудников, чья обработка уже была полностью завершена, им нужны новые препараты для подготовки новых людей. Но у них больше нет Делакруа, которых можно было бы использовать в качестве образцов, а первоначальный способ производства уже утрачен. Им пришлось наспех создать что-то новое, и в результате возникли проблемы.
Сказав это, Изадора тяжело вздохнула.
— Изначально я расследовала всё тайно, постепенно и из-за кулис. Но благодаря одному кое-кому теперь оказалась на пороге полномасштабной войны, к которой не была готова.
— Судя по тому, что они попытались использовать меня против тебя, они уже достаточно многое заметили. Так что будем считать, что этого всё равно было не избежать.
— Заткнись, если не можешь сказать ничего полезного.
Изадора бросила на Айзека раздражённый взгляд, а затем спросила:
— Итак, у тебя есть какой-нибудь способ?
— Да, есть.
— Отлично, даже ты… Постой. А почему у тебя вообще есть способ?
— Проблема как раз в том, что ты пытаешься раскрыть дело с помощью правды и справедливости.
Изадора моргнула.
Айзек широко улыбнулся.
— Чтобы похоронить политика, не нужна правда. Нужны волнения.
«Агитация и фабрикация. То есть ты хочешь распустить порочащие слухи о семье Дарно? Даже если мы с тобой подадим жалобу или что-нибудь в этом роде, наш противник даже не моргнёт. У них есть связи и в СМИ».
«Ха-ха-ха, действительно. Но для начала всё же нужен хотя бы какой-то рычаг давления, не так ли? В таком случае, Детектив, не одолжишь мне немного денег?»
«Денег? Сколько?»
«Около девяноста процентов всех твоих активов должно хватить в качестве рабочего капитала».
«Ты с ума сошёл?»
«И ещё, думаю, было бы полезно инсценировать твою смерть. Если ты останешься в живых, другая сторона, скорее всего, не ослабит бдительность».
«Позволь мне спросить ещё раз: ты с ума сошёл?»
— Разговор между ассистентом и детективом. Часть 1.
Падение стены сословий вовсе не означало, что их культура исчезла в одночасье.
Нет, напротив — она стала ещё более пышной и грандиозной.
Причина была проста: те, кто прежде принадлежал к простолюдинам, а теперь получил власть, наконец обрели доступ к придворной культуре, к которой раньше не могли безрассудно приблизиться из-за её высокомерной недоступности. И теперь, казалось, они изо всех сил старались восполнить недостаток собственного престижа и истории, обильно окружая себя всем, что выглядело дорогим и роскошным.
Классический путь нуворишей.
Наряжается в роскошные костюмы и великолепные платья, почти каждый день устраивает то, что сам считает свободными, хотя со стороны это выглядит распущенными, светскими вечеринками. Однако сегодняшнее собрание заметно отличалось по атмосфере.
Около половины присутствующих, которые обычно осматривали зал в поисках привлекательного представителя противоположного пола, теперь смотрели лишь на одного человека. Остальные тоже не могли отвести от него взгляда — хотя бы из любопытства.
«Кто вообще этот человек, вокруг которого все так собрались?»
«Ты не знаешь господина Шарля Дарно? Ты слишком мало читаешь новости».
«Дарно? Ты имеешь в виду того самого Дарно?»
«Он говорит, что произношение похоже, но написание другое… Но в это почти никто не верит. Просто для вида, да?»
Пока люди на периферии перешёптывались, из уст окружавших «щеголеватого джентльмена Шарля Дарно» непрерывным потоком лились улыбки и похвалы.
«Господин Дарно, огромное спасибо, что рассказали мне об этой замечательной программе».
«Да, точно! Вы даже не представляете, как все были мне благодарны. Говорили, что благодаря ей их уверенность в себе взлетела до небес!»
Столкнувшись с такой горячей похвалой, любой другой мог бы возгордиться, однако Шарль Дарно лишь покачал головой с довольно учтивым видом.
«То, что сделал я, не заслуживает таких громких слов. Если бы вы не предоставили мне капитал, какой толк был бы от моих способностей? Вы лишь получили заслуженное вознаграждение за свои инвестиции».
«Хо-хо-хо, господин Дарно такой скромный!»
«Сколько в мире предпринимателей, которые только берут деньги и ничего не производят взамен? Чем больше таких людей, как вы, будет действовать, тем больше пользы получит Республика!»
«Боже мой, если так, выходит, все вы, кто мне помогает, становитесь патриотами, не так ли?»
«Ох, неужели?»
Кьяр-р-р-лек!
По залу прокатился лёгкий смех.
Будто заворожённые этим смехом, гости начали осторожно расспрашивать Шарля Дарно о его «бизнесе» и вскоре услышали поразительный ответ.
«Он каждый месяц возвращает десять процентов от первоначального капитала в качестве дивидендов?»
«Если рекомендуешь других участников, твой ранг повышается, а вместе с каждым новым рангом увеличиваются дополнительные привилегии — так?»
Астрономическая доходность, на фоне которой банковские проценты казались сущей мелочью.
К тому же существовали свидетельства людей, которые уже получали дивиденды.
Каждый из присутствующих на этой вечеринке занимал достаточно значимое экономическое или политическое положение в Республике, однако даже они не были невосприимчивы к жажде богатства.
Нет, скорее наоборот: именно потому, что они уже были богаты, их жадность казалась ещё сильнее.
Мир, в котором рухнула стена социального статуса, прежде казавшаяся навечно возвышающейся над их головами.
Естественно, новой стеной стала стена богатства.
«Ты получаешь от А сто, а возвращаешь ему десять, называя это дивидендами. Затем используешь эти десять как приманку, чтобы получить по сто от Б и В. То есть берёшь камень снизу и кладёшь его наверх. Ты хочешь сказать, что столько людей действительно ведутся на подобную чушь?»
«В дедукции важна истина, а в мошенничестве — сердце человека. Разум с трудом способен противостоять эмоциям».
«Честно говоря, я уже начинаю думать, что лучше прямо сейчас бросить тебя в камеру. И кроме того, разве в это дело не втягиваются посторонние гражданские?»
«Всё в порядке. У меня сохранён полный список, так что позже мы сможем вернуть всё с “соответствующими процентами”. Кстати, какова реакция стороны Дарно?»
«Они сожгли само здание и даже обрушили его, так что, возможно, что-то подозревают, но не могут быть уверены, что я жива. Благодаря этому я теперь сама скитаюсь без дома».
«Тогда, пожалуйста, продолжай расследование из тени. Мне нужна информация о приспешниках семьи Дарно, которые где-то прячутся».
«Я действительно не понимаю, почему ассистент командует детективом».
— Разговор между ассистентом и детективом. Часть 2.
«Вот, пожалуйста, примите это».
Управляющий филиалом фармацевтической компании Дарно в Конфоре не мог закрыть рот от изумления, глядя на происходящее перед ним.
Квадратный портфель был настолько тяжёлым, что стол слегка дрогнул, когда его поставили.
Внутри сумки, заполняя каждый свободный угол, лежали пачки банкнот.
И таких сумок было не одна, а несколько.
Как управляющий процветающей фармацевтической компании, он имел дело с немалыми деньгами и даже не раз давал и получал взятки, но деньги, лежавшие сейчас перед его глазами, находились совершенно на другом уровне.
Управляющий сглотнул и спросил:
«Вы действительно предлагаете всё это в качестве инвестиционных средств?»
«Да».
«Возможно, есть какие-то условия?..»
«Никаких».
На первый взгляд это звучало абсурдно.
В мире не существует взятки без цели или лоббиста без скрытого умысла.
Однако следующие слова заставили управляющего невольно восхититься.
«Всё это — в честь милости “того человека”. Раз уж я получил его благосклонность, разве не естественно, что я должен отплатить ему?»
«А-а!»
Управляющий невольно согласился.
Он тоже был одним из тех, кто вырос в приюте Дарно под покровительством семьи.
Из-за лекарств, которые ему регулярно давали с детства, а также воспитания, основанного на промывании мозгов, в глубине его сердца жила преданность, почти неотличимая от веры.
Для него слова человека перед ним вполне могли считаться заслуживающими полного доверия.
Пусть в обществе и не бывает бесплатных взяток, но разве религия не должна выходить за пределы разума и рациональности?
«Тогда вы тоже…?»
«Я не могу сообщить вам подробности. Тот человек желает, чтобы это дело продвигалось как можно более незаметно».
«Понимаю. Прошу прощения».
Управляющий, который на мгновение попытался выяснить личность своего таинственного благодетеля, тут же отступил.
Учитывая свойство фракции Дарно без колебаний устранять тех, кто вмешивался в их дела, было не так уж необычно, что они скрывали личности друг друга или занимались лишь отдельными частями операции, не зная всей картины.
Словно удовлетворившись отношением управляющего, таинственный покровитель слегка улыбнулся.
«Как я уже сказал, то, как вы распорядитесь этими средствами, полностью зависит от вашего решения. Однако лично я надеюсь, что они помогут укрепить семью Дарно, увеличить её богатство и сделать её положение ещё прочнее».
«Разумеется, разумеется. Я всё понял. Я распоряжусь средствами соответствующим образом, так что можете не беспокоиться».
«Я доверяю вам, господин управляющий».
Они крепко пожали друг другу руки.
Щёлк.
Управляющий не заметил, что откуда-то донёсся едва слышный звук затвора фотоаппарата.
«Фотографии получились хорошо?»
«Сцена, где ты в маскировке входишь в здание, принадлежащее одному из филиалов Дарно, разговариваешь с ними как старый знакомый, и даже огромные пачки банкнот — я всё чётко засняла».
«Тогда разошли их по разным газетам. И…»
«—Хочешь, чтобы я рассчитала даты доставки писем так, чтобы они одновременно попали сразу в несколько газет? Я всё это и без твоих объяснений знаю».
«Отлично».
— Разговор между ассистентом и детективом. Часть 3.
Республика была одной из стран с чрезвычайно развитой газетной культурой.
Жители других государств иногда насмешливо спрашивали: «Разве это не просто пропаганда, которую распространяет правительство?», однако граждане Республики, по крайней мере, испытывали немалую гордость за свою газетную культуру.
Что они вообще знали о странах, где технологии печати и изготовления бумаги были настолько отсталыми, что там всё ещё активно использовались пергамент или бамбуковые дощечки, либо о странах, где технологии были вполне развиты, но ограничивались по политическим причинам?
Считалось, что любой цивилизованный человек с определённым статусом и образованием должен регулярно подписываться хотя бы на одну газету, а по законам спроса и предложения газетная индустрия была одним из самых кровопролитных и конкурентных рынков Республики.
[УЖАСНАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ АФЕРА. КТО НА САМОМ ДЕЛЕ СКРЫВАЕТСЯ ЗА ЛИЧНОСТЬЮ ТАИНСТВЕННОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯ ШАРЛЯ ДАРНО?]
[КРОВЬ И СЛЁЗЫ ГРАЖДАН, ОБМАНУТЫХ ДАРНО! БЕССОВЕСТНЫЕ МОШЕННИКИ ПРОДОЛЖАЮТ УХОДИТЬ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ, ТВЕРДЯ: «МЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕМ»!]
[ИСТИННОЕ ЛИЦО «СВЯТОГО ШОДРОНБУРА»! ОТКУДА НА САМОМ ДЕЛЕ БЕРУТСЯ ЕГО ПОЛИТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА?!]
Поэтому было вполне естественно, что общественное мнение взорвалось, как только эти газеты одновременно обрушили огонь на одну и ту же тему.
«Что? Дарно обманывали людей?»
«Вот же лицемеры! Выставляли себя такими благодетелями, рассказывали о благотворительности и всём таком, а сами творили подобное за кулисами!»
«Чёртовы ублюдки!! Вы же забрали мои деньги!!»
Конечно, сторона Дарно не собиралась просто терпеть и молча смотреть на происходящее.
«Это клевета!! Распространять подобные слухи, даже не проверив факты! Мы подадим на вас в суд за клевету!!»
«Подумайте сами: если бы преступниками были мы, разве стали бы мы открыто использовать имя Дарно? Чем это отличается от воровства даже без попытки скрыть лицо?!»
«Чёрт возьми, что вы там делаете?! Немедленно опубликуйте опровержение!! Мы должны любой ценой предотвратить ущерб, нанесённый главе семьи!!»
Люди, связанные с Дарно, были разбросаны по всей Республике, и они отчаянно пытались переломить общественное мнение.
Однако эффект оказался минимальным.
«Тогда что это за фотография? Преступник явно приходит и уходит с вашей стороны, а вот здесь чётко запечатлён момент передачи денег!»
«Это была инвестиция!! Откуда нам было знать, что эти деньги получены мошенническим путём? Мы тоже жертвы!»
«Если это инвестиция, то, естественно, должны существовать соответствующие условия или схема распределения прибыли, верно? Если вы говорите правду, на каких именно условиях вы получили деньги?»
«Э-это… мы доверили все конкретные детали этой стороны…»
«А-а, значит, другая сторона просто односторонне передала вам деньги, не потребовав ничего взамен, а вы, не заподозрив ничего странного, просто присвоили их и вложили в деловые предприятия Дарно. И вдобавок ко всему человек, использующий фамилию Дарно, оказывается посторонним, никак не связанным с семьёй Дарно?»
«……»
«Даже вам самим не кажется странной эта история, когда вы слышите её вслух?»
Те, кто взял деньги, могли иметь хоть сто ртов, но не могли вымолвить ни слова.
Как им было объяснить:
«На самом деле наши подчинённые с детства подвергались промыванию мозгов и приёму лекарств, благодаря чему испытывают абсолютную преданность главной семье и готовы, если им прикажут, даже совершить самоубийственную атаку на других людей, так что принять немного денег в качестве дани для них вовсе не странно! Поэтому мы и взяли их без подозрений!»
Обычно, когда происходили подобные неприятные инциденты, они просто затыкали рты всем причастным.
Но на этот раз это тоже было невозможно.
Чёртов Шарль Дарно обманул крупных клиентов из высших слоёв общества — людей, к которым даже они не могли бездумно приблизиться. А теперь, когда дело стало настолько широко известно, убийства выглядели бы как попытка подлить масла в уже полыхающий пожар.
Но что, если ничего не предпринимать?
«Выведите Шарля Дарно!! Сколько ещё вы собираетесь его прятать?!»
«Мы сами не знаем, кто это! В семье Дарно вообще не существует такого человека!!»
«Все жертвы вложили деньги именно потому, что увидели фамилию Дарно! О чём вы вообще говорите?!»
«Сами виноваты, что инвестировали, даже не проверив факты!!»
«А-а-а-а! Вот оно, истинное лицо Дарно!! Теперь они ещё и обвиняют во всём ни в чём не повинных жертв!! О боже мой!!»
Все сотрудники Дарно — от рядовых работников и среднего руководства до высших руководителей — чувствовали себя так, будто у них кружилась голова.
Разумеется, несмотря ни на что, журналисты продолжали прилежно печатать новые выпуски газет.
Таков был дух «Праведного пера».
В особняке семьи Дарно стояла гнетущая тишина.
Собаки, которые обычно энергично лаяли во дворе, все до единой затаили дыхание, словно даже тяжёлое дыхание было преступлением против этой тишины. Тех собак, которые не умели соблюдать подобную сдержанность, уже «утилизировали».
— Приносим свои извинения… Господин…
Зная, что в любой момент такая «утилизация» может коснуться и их самих, слуги Дарно не могли скрыть дрожь в голосах.
Им действительно хотелось не докладывать господину одни лишь дурные новости, но выбора у них не было.
— Похоже, ограничить прессу будет сложно. Даже если мы временно заткнём одну газету, другая тут же начнёт трепать языком. Если неумело подливать масла в огонь, пламя только разгорится сильнее, так что, возможно, лучше пока сохранять последовательное молчание.
— Наши люди в полиции пока кое-как блокируют ордера на обыск и изъятие, но, похоже, долго они не продержатся. Нужно спрятать всё, что может стать уликой, на случай обыска.
— Наши деловые партнёры по всей стране насторожились. До открытого разрыва отношений дело пока не дошло, но заказы на лекарства значительно сократились.
— Наши политические противники, похоже, готовятся воспользоваться этой ситуацией. Если они всерьёз начнут поднимать шум…
— Достаточно.
После одного-единственного слова Августина Дарно рты слуг одновременно захлопнулись.
Слуги, которые вдоль стен напоминали пятна на фоне интерьера, стали двигаться ещё осторожнее, боясь попасться ему на глаза.
— Дела обстоят довольно скверно.
Августин поднял руку и провёл ею по волосам.
Его лицо, которое обычно описывали как мягкое, но исполненное достоинства, было несколько напряжённым, однако он не настолько исказился от гнева или отчаяния, чтобы выглядеть неприглядно.
Это доказывало, что он ещё не утратил самообладания и не отказался от борьбы.
— Изадора. Похоже, связываться с этой девочкой было опрометчивым решением. Она постепенно вынюхивала наш след, но я не считал её человеком, способным прибегнуть к настолько радикальным методам.
После слов Августина некоторые слуги недоумённо расширили глаза.
— Вы хотите сказать, что виновницей является она? Но ведь уже…
— Здание сгорело и рухнуло? Мы ведь даже тела не нашли, верно? Более того, время слишком уж подозрительно совпадает. Всё это началось сразу после того дела.
Тук. Тук.
Августин, до этого постукивавший пальцем по столу, наконец с силой опустил его на поверхность.
— Хорошо, поступим так. Раз уж обвинение и без того сфабриковано, давайте просто создадим виновника.
— Создадим виновника?
— Соберите показания управляющих филиалами, которые встречались с этим мошенником, и составьте фоторобот. Затем пусть контролируемая нами полиция арестует «виновника», загримированного под этот портрет. Гораздо естественнее будет предположить, что мошенник скрывал свою внешность, а значит, даже если грим раскроют, это ничего не изменит.
Разумеется, этот «виновник» будет признавать только те «истины», которые выгодны Дарно.
Именно для этого его и подставят.
Все грехи и риски свалят на глубоко преданного, готового пожертвовать собой пешку, а сами притворятся совершенно непричастной стороной и безоговорочно пожнут плоды.
Семья Дарно уже не раз пользовалась подобным методом, поэтому слуги понимающе кивнули.
— Главное — придумать мотив. Злобный конкурент, затаивший обиду на добросовестный и честный бизнес Дарно… Нет, не подходит. Масштаб слишком мелкий. Давайте просто сделаем его уроженцем Империи.
— Простите?
Увидев растерянные лица подчинённых, Августин беззаботно продолжил:
— «Тайные агенты злой автократической державы, стремящейся сдержать Республику — землю свободы». «Гнусный заговор против добросовестного и способного политика». Разве это не идеальные заголовки для газет? Я собираюсь представить всё произошедшее как имперский заговор.
· Шарль Дарно — нет, мошенник Шарль, выдававший себя за Дарно, — имперский шпион, намеревающийся погрузить Республику в хаос.
· Очернять Августина Дарно — значит жалко плясать под дудку Империи.
· Давайте защитим Августина, которого даже Империя попыталась остановить и свергнуть!
Общественное мнение мгновенно изменится.
Августин и семья Дарно превратятся в невинных жертв, а одновременно с этим станут символом компетентности, которую даже Империя сочла необходимым подавить.
Конечно, найдутся люди, которых смутит недостаток доказательств или неестественность происходящего, но это не имело значения.
Стоило установить определённую картину происходящего, как любое сомнение в Августине и Дарно заканчивалось бы вопросом:
«Ты что, имперский шпион?»
Услышав чёткий вывод Августина, слуги разразились похвалами, в которых смешались искренность и лесть.
— Великолепно!
— Так мы мгновенно перевернём общественное мнение!
— Тогда следует немедленно приступить к подготовке…
— Ах да, и приведите тех детей.
— …Простите?
Лица слуг одновременно напряглись.
Словно наслаждаясь их реакцией, Августин слегка улыбнулся.
— Разве это не естественно? Всё, о чём я говорил до этого, было лишь защитой, понимаете. А контратака — совсем другое дело. А теперь идите и позовите их.
Несмотря на тревогу, слуги подчинились приказу, и вскоре в зал совещаний вошла группа людей.
— Вы звали нас, господин.
Группа синхронно поклонилась. Это были настолько красивые мужчины и женщины, что любой сторонний наблюдатель невольно ахнул бы от восхищения.
Белоснежная кожа, гармоничные черты лица, а от всей их внешности исходило благородство и элегантность.
Кроме того, у всех были светлые волосы и голубые глаза — лишь оттенки цвета и яркость немного различались, — поэтому со стороны они вполне могли показаться родными братьями и сёстрами.
И это было не совсем ошибочным впечатлением.
Перед Августином стояли шедевры, созданные семьёй Дарно с использованием крови Делакруа.
Не расходный материал, классифицированный как обладающий преданностью, но лишённый способностей, и не отбракованные экземпляры, имевшие способности, но лишённые лояльности, — это были редкие успешные результаты, появившиеся среди бесчисленных подопытных.
Пусть их способности и не были врождёнными, а вводились извне, но если источником служила одна и та же кровь, то почему их нельзя было назвать одной кровной линией?
Августин обратился к ним — в семье Дарно их называли «дампирами» — с мягкой улыбкой.
— Случившееся с Жюльеном действительно прискорбно. Он был преданным и гибким человеком, умевшим справляться с различными ситуациями, поэтому я поручал ему множество дел… Я и представить не мог, что всё закончится именно так.
— Ни в коем случае. Если уж на то пошло, позориться должен этот негодяй, который не смог до конца исполнить приказ господина. От имени его братьев и сестёр приносим свои извинения.
— Хорошо. Рад это слышать. Однако… разве приятно только получать удары? Поэтому я хочу, чтобы вы отомстили за меня.
Месть.
В тот миг, когда прозвучало это слово, по голубым глазам дампиров словно разлились новые чернила.
Кроваво-красные, зловеще мутные чернила.
— Я уверен, что эта девочка Изадора жива и где-то скрывается. Она способная девочка, поэтому найти её будет непросто. Однако есть одна лазейка.
— Как бы там ни было, этой девочке нужны лекарства, чтобы сохранять рассудок. А наша семья Дарно контролирует немалую долю поставок лекарств по всей Республике.
— Иными словами, если мы найдём места, куда продолжают поступать определённые лекарства в обход наших каналов распространения, то сможем найти Изадору.
— Найдите эту девочку и приведите её ко мне. Если понадобится, я разрешаю пролить кровь всех причастных. Более того, убивайте их красиво и шумно — настолько, чтобы сломить дух этой девочки.
— Думаю, для вас это тоже будет неплохо. До сих пор вы по очереди утоляли свою жажду, но разве этого могло быть достаточно?
— Инцидент с вампиром, который всколыхнул всё общество. Давайте значительно расширим его масштабы. Настолько, чтобы эта девочка не смогла не выдать себя.
— Кто знает. Если мы снова исследуем её, возможно, нам удастся найти лекарство от побочных эффектов, которыми вы страдаете.
Как успешные творения семьи Дарно, обладавшие выдающимися способностями, дампиры, подобно Делакруа, имели одну общую черту: чем совершеннее они становились, тем сильнее проявлялось безумие, вызванное кровью.
До сих пор с ними тихо расправлялись внутри семьи или время от времени выпускали их на волю во время громких убийств, но если исследования дадут результат, возможно, даже это больше не понадобится.
— Мы принимаем приказ.
Будь то надежда избавиться от тревожного проклятия или простое предвкушение опьянения кровью.
Наблюдая за улыбающимися дампирами с кукольной внешностью и зловещей аурой, слуги почувствовали, как по их спинам пробежал холодок.
— Мы раскрыли истинную суть этого инцидента. Это не простое мошенничество ради денег, а гнусная экономическая атака Империи, завидующей росту нашей Республики!
[Мошенник века Шарль Дарно арестован! Шокирующая правда, обнаруженная в ходе расследования?]
[Самородок, собственными усилиями пробившийся в высшие ряды полиции. Упорная детективная работа инспектора Матьё!]
[Святой Шодронбура. Как он оказался ложно обвинён?]
История так называемого «мошенничества Шарля» вступила в новую стадию.
Люди были потрясены тем, что печально известный мошенник оказался пойман, а также тем, что он являлся имперским шпионом. Тем временем поддерживающие Дарно газеты с рвением расписывали его заслуги, словно желая отплатить за всё, что им пришлось пережить.
Конкуренты, решившие, что Августин ослаб, и готовившиеся наброситься на него, на этот раз предпочли промолчать.
Для политика Республики ярлык «проимперский» был поистине страшным.
В эпоху королевства Республика потерпела поражение от Империи, которая вела себя как заправский хулиган, а даже после превращения в Республику их отношения трудно было назвать дружественными.
Автократическая монархия и Республика (версия: диктатура). Гегемон и претендент на гегемонию.
Старые обиды, страх, настороженность, паранойя.
Для граждан Республики ключевое слово «антиимперский» всегда было ходовым товаром, который отлично продавался, и это во многом помогало затыкать рот политикам, ценившим голоса избирателей не меньше собственной жизни.
Были и те, включая Верховного главнокомандующего, кто понял намерения и цель этой постановки, однако даже они не стали напрямую пытаться раздавить Августина.
По сути, будучи умеренным человеком — а точнее, из-за того, что нынешний император не любил крупных инцидентов, — они решили, что тот, скорее всего, закроет глаза на некоторый шум, поднятый внутри Республики.
Разумеется, фракция Дарно не собиралась останавливаться на этом.
«Так это место — Торговая компания Браун?»
Один из дампиров смотрел на определённый магазин.
Это был филиал Торговой компании Браун — нового предприятия, стремительно расширявшего своё влияние, имея своей базой центральный континент.
Поскольку это был иностранный капитал, базировавшийся в Королевстве Равелоция, влияние Дарно на него практически не распространялось. Поэтому компания без особых проблем поставляла «определённые лекарства», поставки которых Дарно намеренно ограничивала.
Одно из наиболее подходящих мест, где Изадора Делакруа могла сейчас достать необходимые ей лекарства.
«Надеюсь, это тот самый джекпот».
Поскольку остальные его братья и сёстры наблюдали за другими возможными местами, найти Изадору было не так уж сложно. Однако лично он надеялся, что именно ему выпадет удача.
Был приказ не убивать саму Изадору, но всё остальное было разрешено — если для выполнения задания потребуется пролить кровь.
Словно небеса ответили на его молитву.
Вскоре он заметил мужчину, покупавшего в магазине какие-то порошки и сушёные травы, а затем покинувшего его.
«Посыльный? Или тот самый помощник, который, как говорят, исчез вместе с ней?»
На первый взгляд он несколько отличался от описания помощника, которое дампир получил заранее, но было бы опрометчиво лишь на этом основании решить, что перед ним другой человек.
Помощник Изадоры, Айзек, был настоящим беглецом и в настоящее время разыскивался полицией.
Неудивительно, если он передвигался под видом другого человека.
«Проверю — тогда и узнаю».
Наёмный помощник это или близкий союзник — неважно. Если он связан с Изадорой, этого уже достаточно.
Если он сможет увидеть собственными глазами фонтан крови, хлынувший из перерезанного горла, Изадора наверняка тоже будет потрясена.
Нет, даже если не будет — какая разница?
Прямо сейчас ему просто очень, очень хотелось увидеть это зрелище.
Подавляя бешено колотящееся сердце, он тихо последовал за мужчиной в переулок, и…
В какой-то момент его тело внезапно перевернулось вверх ногами.
— Кх?!
Дампир попытался быстро сгруппироваться при падении, но было уже поздно.
Его лодыжки оказались связаны петлёй верёвки, и теперь он беспомощно висел вниз головой.
«Ловушка!? Прямо посреди города!?»
Ситуация была совершенно непонятной, однако он был сверхчеловеком, значительно превосходившим обычных людей.
Как только он осознал опасность, он попытался, используя одну лишь гибкость собственного тела, поднять туловище и дотянуться до верёвки.
Шлёп!
Вернее, попытался бы.
Если бы ему внезапно не бросили в лицо смесь порошка чили и перца.
— Гьяааааа!!
Из-за чудовищной боли из глаз хлынули слёзы, потекли сопли, начался кашель, и дампир забился в конвульсиях.
А затем до его уха донёсся чей-то серьёзный голос:
— Кто вы? Пожалуйста, назовите цель своего визита.
Дампир не ответил.
Нет, он просто не мог.
Он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы отвечать.
Однако собеседник, похоже, истолковал его молчание иначе.
— Как и ожидалось, такая непоколебимая преданность. Значит, даже это не заставит вас заговорить.
Хлюп!
В лицо дампиру полетела измельчённая чесночная масса.
От жгучей остроты и дурманящего запаха дампир закричал.
— Передумали? Ах, нет, ещё не передумали, вижу.
Порошок из лака оказался у дампира под одеждой.
От зуда, словно по всему телу внезапно покрылась крапивница, дампир забился в конвульсиях.
— Фух, всё ещё полны сил. Как и ожидалось, для такого обычного человека, как я, противник сносен.
Пробормотав, что хорошо, что в нынешнюю эпоху аптеки не слишком строго контролируются, мужчина начал один за другим перечислять различные средства.
Сквозь затуманенное зрение дампир почувствовал инстинктивный страх.
— Но у обычного человека тоже есть свои методы. А теперь давайте начнём наш поединок.
Для Изадоры трубочный табак был скорее необходимостью или лекарством, чем предметом роскоши.
Нет, строго говоря, хотя способ курения и был тем же, что и у обычного табака, сами ингредиенты отличались от того табака, который курили другие.
Но даже для Изадоры ещё никогда не было момента, когда ей настолько хотелось закурить просто из-за стресса, как сейчас.
— Хаа…
Глубоко вздохнув, Изадора указала пальцем, зажатым вместе с сигаретой, на определённое место.
— Так что же, чёрт возьми, это за «штука»?
— Ц-ц-ц.
Айзек пренебрежительно махнул рукой.
— «Штука»? Несправедливо так называть человека. Личность с собственным сознанием и характером.
Изадора на мгновение задумалась, не было ли у неё в мысленном словаре какого-нибудь неправильного определения слова «несправедливо».
Впрочем, размышления продлились недолго. Как ни крути, виновата была не она, а мужчина перед ней.
Ведь кто, кроме безумца, мог бы превратить человека в ужасающее месиво, измазанное порошком чили, перцем, всевозможными специями, маслами и лекарственными порошками до такой степени, что какой-нибудь людоед, увидев это, наверняка бы потёр руки и подумал: «А теперь остаётся только поджарить!» — а после всего этого ещё и требовать к себе уважительного отношения?
Изуродованный и приправленный дампир наверняка бы яростно закивал, если бы у него ещё оставалось сознание.
— У тебя случайно нет какого-нибудь заболевания, из-за которого при нормальном обращении с вещами у тебя откуда-нибудь начинают расти шипы?
— Конечно, нет. Это всего лишь результат принятия всех возможных мер предосторожности против грозного противника.
— Тогда почему ты просто не мог поговорить с ним?
Но Изадора не могла отрицать, что это оказалось эффективно.
Противник, который из-за фанатичной преданности Огюстену был готов даже пожизненно сгнить в тюрьме, в итоге добровольно выложил всё, что знал. Одного этого было достаточно.
— То, что они выследили нас по поставкам лекарств, вполне нормально. Я ожидала этого с самого начала и, если честно, сама подбросила им эту приманку. Проблема в ложном преступнике. Кто бы мог подумать, что он втянет в это Империю и использует её как щит? У этого типа тоже мозги работают довольно мерзко.
В этот момент Изадора цокнула языком, а Айзек также кивнул с предельно серьёзным выражением лица.
— Вы совершенно правы. Это действительно невероятно опасный и могущественный противник.
— …А?
Что-то в этой фразе было странным.
Это звучало не просто как восхищение тем, насколько хорошо тот справился с кризисом. В его голосе словно присутствовало нечто вроде: «Как, чёрт возьми, он вообще до такого додумался?..»
— В любом случае, так дело не пойдёт. Если всё продолжится в том же духе, наш план по свержению Огюстена провалится.
Изадора почти ухватилась за какую-то мысль, но, услышав слова Айзека, потеряла нить рассуждений, так и не доведя её до конца.
— Конечно, даже если мы будем вылавливать дампиров одного за другим и постепенно ослаблять их силы, пока сохраняется его влияние за пределами семьи, победить его по-настоящему невозможно. Но есть ли у нас другой вариант? Мы ведь не можем связаться с Империей и попросить её разобраться с этим.
— Если постараться, возможно, и сможем. Но делать этого не стоит. Потому что в таком случае Огюстен может оказаться в положении гонимого мудреца.
— Что ты имеешь в виду?
Пожалуй, потому что разговор уже больше касался политики, чем дедукции, Изадора переспросила, явно не понимая смысла.
— Допустим, Империя заявит: «Мы тут ни при чём. Немедленно казните этого лжепреступника, который несёт всякую чушь». Что бы ни думал Верховный главнокомандующий лично, он будет вынужден защищать преступника. Потому что иначе создастся впечатление, будто он подчинился требованиям Империи.
Даже для Верховного главнокомандующего, который относился к парламенту почти как к декоративному украшению, оставался неизменным тот факт, что основа его власти находилась в руках граждан.
Он годами создавал образ сильного и надёжного отца нации, поэтому, если бы внезапно начал односторонне склонять голову перед Империей, это нанесло бы ему огромный политический ущерб.
— Пока это всего лишь односторонний шум внутри страны, Верховный главнокомандующий позволяет ему продолжаться, не вмешиваясь. Но как только всё действительно перерастёт в международный скандал, он, хочет того или нет, будет вынужден дать жёсткий ответ. А значит, Верховный главнокомандующий и Огюстен окажутся по одну сторону баррикад. Для нас это худший из возможных вариантов.
— …И наоборот, для Огюстена это было бы лучшим из возможных развитием событий, верно?
— Именно. Этот человек действительно настолько хитёр, что его вполне можно назвать коварным.
Используя общественное мнение как щит для Верховного главнокомандующего и правительства, он сам, оставаясь за кулисами, мог бы получить одностороннюю выгоду, не пролив ни капли крови.
От такой хитрой и откровенно злодейской уловки взгляд Изадоры стал жёстче.
Если речь шла о расследовании места преступления и поиске истины — это одно. Но стоило ситуации перейти в политическую плоскость, как у неё, как у отдельного человека, практически не оставалось средств противодействия.
Что вообще мог сделать один человек против настолько масштабной игры власти и интриг?
— Поэтому мы сделаем вот что: обманем Империю.
— …Что ты только что сказал?
…Похоже, в этом мире действительно существовали люди, называвшие себя обычными, которым подобные вещи были совершенно нипочём.
— Мир — поистине отвратительное место.
Ветеран полиции Шодронбура, инспектор Пьер, испустил полный сожаления вздох.
Люди ошибочно полагали, что в последнее время он стал таким раздражительным потому, что инспектор Матьё, его соперник, поймал Шарля Дарно и теперь купается в лучах славы. Но Пьер мог поклясться своим полицейским жетоном — дело было вовсе не в этом.
— Разве мы, полицейские, не должны просто расследовать преступления и ловить преступников? Но нет, посмотрите на этого ублюдка и того ублюдка — все только и заняты политикой да межфракционными разборками. Тьфу.
Карманные кражи, грабежи, преступления на почве страсти…
Приготовившись к любому делу, которое могло поступить сегодня, инспектор Пьер развернул газету вместе с обжигающе горячим кофе, способным обжечь рот.
Вернее, попытался развернуть.
Если бы между страниц газеты вдруг не выпал какой-то предмет.
— Записка?
Газета, которую читал инспектор Пьер, была той самой, которую он забрал из почтового ящика перед своим домом.
После того как разносчики газет клали туда свежий выпуск, он оставался без присмотра и защиты, поэтому подложить внутрь какую-нибудь записку было несложно.
Но зачем?
Пьер некоторое время размышлял, после чего осторожно развернул записку.
Небольшой листок размером с ладонь был практически письмом, разве что без конверта.
— ……
Глаза инспектора Пьера пробежались по написанным на бумаге словам, а его брови то поднимались, то опускались.
Прочитав всё содержимое, он ненадолго задумался.
Затем, даже забыв о своём кофе, быстро схватил пальто, надел его и вышел на улицу.
Атмосфера в особняке Дарно была весьма благоприятной.
Нет, если быть точнее, внутри они буквально ликовали, изо всех сил стараясь не показывать этого внешне.
— Как и ожидалось, его решения никогда не бывают ошибочными.
— Те, кто ещё недавно критиковал нас, теперь только осторожно наблюдают со стороны.
— Нужно воспользоваться этим шансом и перебить их всех!
— Да, да! Любой, кто встанет на пути Дарно, теперь автоматически становится предателем, прислужником Империи, верно?
Им приходилось играть роль жертв, обманутых гнусной интригой Империи, поэтому на публике нужно было изображать боль и скорбь. Однако настоящее настроение сторонников Дарно было настолько приподнятым, что, казалось, могло воспарить до небес.
Изадору пока не поймали, но, согласно докладам, поиски шли успешно, поэтому оставалось лишь немного подождать.
Конечно, это было заблуждение.
Потому что дампир, которому они поручили эту задачу, после того как его (насильно) пригласили на весёлый кулинарный вечер и лично познакомили с техникой приготовления блюд с приправами и лекарственными порошками, теперь находился в состоянии, когда его защитные коды были насильно взломаны. А Изадора, используя сведения, полученные от дампира, в данный момент передавала дезинформацию по выделенной линии связи.
Они совершенно не подозревали, что их превосходных и преданных дампиров одного за другим ловили в расставленные ловушки.
Но это было ещё не всё.
Ещё один инцидент, который должен был повергнуть их в шок, уже приближался.
— В-все! Посмотрите на газету, посмотрите на газету!!
— Ц-ц-ц, чего ты так носишься? Соблюдай хоть какое-то достоинство.
— К чёрту достоинство! Просто посмотрите сюда!!
Один из руководителей Дарно практически с криком сунул газету своим коллегам.
Те сначала взяли её с недоумёнными лицами, но вскоре стали всё сильнее бледнеть.
[Грязная сделка между Империей и Дарно. Является ли отчаянная попытка мошенника спасти свою жизнь предательством?]
[Новый поворот! Ещё один поворот! Шокирующая правда о деле с мошенничеством Шарля раскрыта вновь!]
[Анонимный имперский чиновник: «Именно сторона Дарно первой предложила сделку, пообещав Империи значительные выгоды в будущем, если та окажет в этом деле необходимое внешнее давление».]
— Ч-что за чушь!? Когда это мы вообще связывались с Империей!?
Они действительно пришли в ярость.
Преступник, которого они изначально представили публике, был подставным. Откуда тогда вообще могла взяться какая-то связь или тайная сделка с Империей?
— Н-нам нужно немедленно остановить эти безосновательные слухи…
— В-всем! Сейчас не до этого!! Человек, утверждающий, что является настоящим преступником в этом деле, прямо сейчас даёт признательные показания… Нет, он выступает с речью перед гражданами на площади!!
— Что!?
— Добрые и честные граждане Шодронбура… нет, всей Республики. Здесь и сейчас я хочу сделать перед вами великое признание.
— Все вы, я, этот Айзек…
…являюсь грешником, совершившим огромный, тяжелейший грех.
Внутри империи Айзерна кронпринц Алондре не был фигурой с подавляющей харизмой.
Если бы какая-нибудь Великая Архидемоница, живущая где-нибудь в другом месте, услышала такое, она наверняка возмущённо спросила бы: «Что за чушь?» — но это был объективный факт.
Разумеется, это не означало, что присутствие кронпринца было незначительным или что он был настолько проблемной фигурой, что окружающие даже боялись произносить его имя.
Кронпринц практически идеально соответствовал образу наследника Империи, и представители высших кругов имперской власти прекрасно это понимали.
Но чем ниже опускаться по социальной лестнице, тем более расплывчатым и поверхностным становился образ кронпринца.
Все знали, что он великий человек и выдающаяся личность, но мало кто действительно понимал, чем именно он занимается и насколько он велик на самом деле.
Кронпринц уже выполнял часть обязанностей императора, получив определённые полномочия, и хотя некоторые люди благодаря этому получали выгоду, они даже не всегда осознавали, что за этими благами стоял именно кронпринц.
Это было похоже на то, как современные люди из прошлой жизни кронпринца пользовались различными общественными объектами, не особо задумываясь о том, кто именно их создал.
Более того, сам кронпринц не испытывал особого желания широко распространяться о своих достижениях или получать горячую поддержку народа.
В конце концов, если подумать, всё это лишь возвращалось к нему в виде дополнительной работы.
Но здесь важно другое.
Кронпринц не воздерживался от подобных действий потому, что не «не знал» о них.
Ведь все эти знания были надёжно сохранены в его памяти.
А Айзек был клоном, который умел правильно использовать знания, переданные ему.
Я — Айзек. Фамилии у меня нет.
Родители, которые меня воспитывали, не позволяли мне носить их фамилию.
У меня много братьев и сестёр.
Хотя мы родились у разных родителей, мы были братьями и сёстрами, выросшими под одной крышей, питавшимися одной и той же пищей и спавшими под одними и теми же одеялами.
Но то, что мы с братьями и сёстрами делили между собой, не ограничивалось этим.
Мы делили между собой лекарства, которые должны были принимать вместе с едой, а также образование, которое нам постоянно повторяли.
Мы принимали лекарства.
Некоторые из тех, кто их принимал, начинали биться в судорогах и корчиться от боли, но родители говорили нам, что не нужно о них беспокоиться. Они говорили, что их можно игнорировать, потому что они больше не были «настоящими братьями и сёстрами».
Мы получали образование.
Нас учили благодарности и восхвалению некой великой личности. У послушных детей менялись глаза, а те, кто не мог следовать указаниям, переставали считаться «братьями и сёстрами».
Одна девочка, которая была мне близка, сказала, что боится принимать лекарства.
Она говорила, что чем больше принимает их, тем сильнее ей кажется, будто она превращается во что-то другое.
Её несчастьем было то, что она плохо умела притворяться.
Её ложь — она всего лишь пыталась делать вид, что принимает лекарство, — вскоре обнаружили, и в наказание заставили её принимать лекарство в больших количествах, чем остальных.
С какого-то дня эта девочка больше не пыталась хитрить, чтобы избежать приёма лекарства.
Она даже перестала жульничать во время занятий.
Вместо этого она стала прилежно, даже с ещё большим фанатизмом, заниматься и принимать лекарства.
Глядя на неё, проявлявшую пламенный фанатизм по отношению к «Великой Личности», я понял.
Это была уже не та девочка, которую я знал.
Рано или поздно изменились все дети в этом доме. И только я, хорошо умевший притворяться, смог сохранить рассудок.
Нет.
Возможно, я тоже сошёл с ума, просто сам этого не осознавал.
Другое название этого дома было «приют».
Другое название родителей — «учителя».
Неписаной фамилией была фамилия Дарно, а Великой Личностью являлся глава семьи.
После выхода из приюта братья и сёстры разбрелись в разные стороны.
Нам запрещалось поддерживать связь друг с другом или посещать приют.
Потому что было бы крайне проблематично, если бы стало широко известно, что мы связаны с приютом, которым управляла семья Дарно.
Мы были пешками и расходным материалом, которым распоряжалась семья Дарно.
Поскольку преступления, в которых мы участвовали, не должны были иметь никакого отношения к Дарно, нельзя было допустить, чтобы стало известно, что когда-то мы находились в учреждении Дарно.
Некоторые из нас, включая меня, даже получили новые поддельные личности.
А тем, чем занимались мы, такие люди, было самоуничтожение.
Мы устраняли тех, кто мешал Дарно, после чего брали на себя всю вину и погибали вместе с ней.
Это было совершенно нелогичное обращение с людьми, но, похоже, лишь я среди братьев и сестёр воспринимал его как «несправедливое».
Потому что остальные мои братья и сёстры, казалось, совершенно не сомневались и не подозревали ничего странного в том, чтобы посвятить свою жизнь Дарно.
Не было необходимости даже проверять, что причиной тому были образование, полученное с детства, и лекарства, которые они постоянно принимали.
Жертвуя братьями и сёстрами и преданностью тех, кто был готов отдать всё ради семьи, Дарно продолжала становиться всё сильнее.
Мошенничество, которое когда-то потрясло Республику, было таким же.
Это была попытка экономически разорить конкурентов и получить от этого огромную прибыль.
На первый взгляд казалось, что это опасная авантюра, и даже могло показаться, будто из-за этого инцидента Дарно оказалась загнана в угол.
Но суть дела была совсем в другом.
Они планировали всё с самого начала.
Они намеренно разработали немного «неуклюжую» стратегию, чтобы вызвать определённую волну презрения, а затем обратить всю критику против самих критиков.
К этому моменту самые проницательные граждане уже поняли истинную суть произошедшего.
Именно так.
Они решили продать имя Империи.
Они вступили в сговор с некоторыми имперскими чиновниками, подделали убедительные доказательства и приказали своей пешке по имени «Шарль Дарно» дать ложные признательные показания.
Результат вы все знаете.
Грешник мгновенно превратился из бесстыдного мошенника в преследуемого святого, а настоящие жертвы, обманутые Дарно, превратились в дураков, которые сыграли на руку Империи и критиковали этого святого.
Я, говорящий всё это перед вами, тоже являюсь одной из пешек Дарно, одним из людей, участвовавших в этой огромной и злой схеме.
Мне жаль, все.
Простите, что я не смог раскрыть правду раньше.
Я боялся.
Боялся, что они узнают, что мне не удалось подвергнуться их промывке мозгов.
Боялся, что даже если я раскрою правду, их власть снова всё скроет.
Но причина, по которой я сейчас выступаю здесь, заключается в том, что я решил: по крайней мере, я должен помешать ему обмануть добрых граждан этой страны и подняться на высокую должность.
Все, сейчас я смело раскрою правду!
Главный виновник всех этих происшествий!
Его истинная личность!
Это—
Бах!
— Кьяааа!
— С-снайпер!! В кого-то стреляли!!
— Доктора! Здесь есть доктор!?
Люди погрузились в хаос.
Айзек лежал на земле, истекая кровью.
А в стороне от самого центра происшествия…
Изадора, пряча пистолет, из которого только что выстрелила, испустила вздох.
— …Никогда бы не подумала, что когда-нибудь в жизни мне придётся делать нечто подобное.
Живя свою жизнь, она никогда не считала себя нормальной.
Как может быть нормальным чудовище, которое без регулярного приёма лекарств впадает в безумие и жаждет крови?
Но…
«В принципе, в разоблачениях известность важнее подробностей. Если ты просто говоришь, то заинтересуешь лишь часть людей. Но если человека, который только что выступал с речью, внезапно застрелят, люди хотя бы раз прочитают связанные с ним материалы из любопытства».
«Кроме того, при таком способе нет никакого риска, что потом нас начнут расспрашивать о различных деталях. Ложь неизбежно порождает противоречия по мере того, как ты добавляешь новые подробности. Но если человек, который должен отвечать на вопросы, находится без сознания, люди сами заполнят пробелы и несоответствия. А “ответ”, который они составят таким образом, приобретёт куда большую силу, чем любые слова со стороны».
«Не всё, что я сказал, является правдой, но в этом определённо есть доля истины. Неясность моей личности тоже станет поводом подозревать Дарно. Люди будут спрашивать: где ещё можно было бы настолько тщательно скрыть следы существования человека?»
«Ах! Пожалуйста, хорошо постарайтесь со снайперским выстрелом. Избегайте жизненно важных органов. Но если вы попадёте в слишком случайное место, это может вызвать подозрения, будто всё было подстроено с самого начала. Поэтому пусть выглядит так, будто вы целились в жизненно важное место, но едва промахнулись. Как сделать это из пистолета, а не из снайперской винтовки? Всё нормально! Я доверяю вам, Детектив-ним!»
— …По сравнению с этим парнем…
По сравнению с человеком, который совершенно невозмутимо планирует и исполняет настолько абсурдный план, при этом не переставая нести чушь вроде «Я обычный человек», такая, как она, вероятно, всё ещё могла считаться нормальной.
Пробормотав, что это действительно была потрясающая зеркальная терапия, Изадора тихо рассмеялась.
Но вскоре её выражение лица изменилось.
Власть Дарно, казавшаяся неприступной крепостью, теперь должна была рухнуть из-за этого разоблачения Айзека.
Значительная часть их теневых клинков — дампиров — также была выловлена один за другим благодаря этой рыбалке.
Но даже этого всё ещё было недостаточно.
Чтобы окончательно перерезать жизненную линию противника, требовался последний удар.
И именно это было ролью детектива.
История с детективом имеет смысл только тогда, когда преступника можно «наказать».
Если детектив разоблачил преступника, но тот оказался сверхчеловеком, способным раскидать полицейских, сбежать из тюрьмы и избить самого детектива, — какой тогда во всём этом смысл?
Если детектив разоблачил преступника, но тот является главой правоохранительной системы, который может прогуливаться по тюрьме как по собственному дому, а на следующий день выйти на свободу как невиновный, — какой тогда во всём этом смысл?
Преступник по имени Августин Дарно был именно таким человеком.
Человеком, способным свести на нет любую истину, которую удастся установить посредством дедукции.
Но больше нет.
— Дорогие жители Кардиана. Сегодня в нашей стране есть человек, который вызвал огромный переполох, принеся хаос и страдания всему обществу. Есть человек, который питается вашей кровью и потом, набивая собственное брюхо. Как Верховный главнокомандующий этой страны, я заявляю: я лично докопаюсь до истины этого дела и прослежу, чтобы пострадавшие получили надлежащую компенсацию!
Высшая власть страны отказалась от него.
Августин был потрясён тем, что Верховный главнокомандующий, с которым у него никогда не было особых конфликтов, вдруг решил выставить его на растерзание, однако на самом деле это было лишь возмездием за его собственные поступки.
Если он использовал общественные настроения против Империи, чтобы прикрыться действующим правительством, то должен был понимать, что однажды ему придётся столкнуться и с гневом этого самого щита.
В стране, где существует диктатор, Августин пытался самостоятельно влиять на государственную политику, не считаясь с его волей. И даже если оставить в стороне вопрос о том, совершал ли он преступления на самом деле, причин, чтобы бросить его на произвол судьбы, у Верховного главнокомандующего было более чем достаточно.
Да и всё остальное, кроме его власти, не осталось нетронутым.
Капитала у него по-прежнему было много, однако большая его часть существовала лишь на бумаге и не могла свободно перемещаться.
Влиятельные представители делового мира, оказавшиеся втянутыми в это дело, скрежетали зубами и обрушились на него с атаками, в результате чего его ликвидные активы были заморожены.
Прямая сила, известная как дампиры, один за другим потеряла связь с ним ещё до того, как он успел это осознать. То же самое произошло и с его связями с пешками, которых он расставил в различных сферах общества.
— Иными словами, условия для вашего ареста выполнены.
И женщина, которая, скорее всего, стояла за всем этим переполохом, незаметно для Августина появилась прямо перед ним.
Светлые волосы и голубые глаза.
В детективной шляпе и пальто она безмятежно прикурила трубку и выпустила дым, словно находилась в собственной гостиной.
Вокруг глаз Изадоры виднелась лёгкая усталость, словно подтверждая, насколько сильно ей пришлось в последнее время потрудиться, однако по сравнению с Августином, выглядевшим едва ли не полумёртвым и совершенно разбитым, это было ничто.
— …Как?
— Это «как» относится к тому, как мне удалось беспрепятственно войти в ваш личный кабинет? Или к тому, что случилось с теми людьми, которые должны были защищать вашу семью? Очень надеюсь, что вы не спрашиваете, как я всё ещё жива. Я слишком устала, чтобы опускаться до подобных примитивных разговоров.
Раздражённо цокнув языком, словно её злило, что ей пришлось бегать без остановки, пока какой-то мерзавец мог спокойно валяться в постели, Изадора пожевала кончик трубки.
В её поведении не было ни малейшего напряжения от того, что она в одиночку проникла на вражескую территорию. Не было и восторга от лицезрения падения великого врага.
И именно это спокойствие больнее всего задело Августина.
Он процедил:
— Моё высокомерие, из-за которого я решил пощадить тебя и сделать своей союзницей, в итоге вернулось ко мне кинжалом. Мне следовало уничтожить тебя ещё в самом начале.
— То, что вы оставили меня в живых, потому что не могли проводить надо мной полноценные эксперименты после смерти, не меняет сути.
После этого Изадора продолжила:
— Вы ведь, наверное, думаете, что вы какая-то большая шишка и что вас победили исключительно из-за вашей беспечности?
— Что?
— Ах, вот оно что. Не могу поверить, что вы пребывали в таком заблуждении. Эх, видимо, придётся передать вам послание. Какая морока.
Громко вздохнув и преувеличенно широко разведя руками, хотя на её губах играла едва заметная насмешка, Изадора продолжила:
— «Сэр. Неужели это всё, на что вы способны?»
А следующие слова скорее хотелось услышать как прямое оскорбление.
— «Вы воспитываете людей, безоговорочно преданных вам, людей, которые буквально готовы отдать за вас жизнь, а единственное применение, которое вы им находите, — это убийство тех, кто мешает вам».
— «Если у вас есть талантливые люди, которым при этом нельзя бояться предательства, их следует развивать. Если поставить неподкупных и не склонных к безделью талантов на подходящие должности, представьте, насколько это повысит эффективность организации и доверие к ней».
— «Я не могу не вздыхать, глядя на жалкую узость вашего мышления. У вас есть бесценный ресурс численностью менее сотни человек, а вы способны использовать его лишь как расходный материал. Это уже не вопрос характера, а вопрос интеллекта — гордиться тем, что убил одного вражеского солдата, запустив в него камень из тончайшего фарфора вместо рогатки».
Изадора с необъяснимо довольным выражением лица пересказала всё это ошарашенному Августину, который стоял с отвисшей челюстью.
— «Вы не какой-то теневой кукловод. Вы всего лишь преступник, у которого случайно оказалось много ресурсов». — Так мне сказал какой-то неизвестный человек, и я всего лишь передаю его слова.
Губы Августина дрогнули, словно он хотел что-то возразить, но в итоге он лишь опустил голову.
Изадора цокнула языком, раздосадованная тем, что ему даже не хватило духу как следует огрызнуться, развернулась и открыла дверь.
Полицейские, ожидавшие снаружи, вошли в кабинет, прошли мимо неё и арестовали Августина.
Так бесславно пал человек, чьим единственным настоящим достоинством были его амбиции.
— Вот так всё и произошло. Августин арестован, а доказательства всех совершённых им злодеяний одно за другим собираются.
— Хм. А как реагируют люди, связанные с Дарно?
— Отчаянно пытаются его спасти, но вряд ли это принесёт результат. По крайней мере, невиновным на суде его не признают.
— Какое облегчение. Правосудие в Республике всё-таки живо.
— А разве его падение не стало окончательным именно потому, что он испортил настроение Верховному главнокомандующему?
— Разве это не хорошо в каком-то смысле? Значит, он хотя бы прислушивается к общественным настроениям.
— Я снова рад, что заранее заткнул себе уши. Если бы это было обычное посещение под присмотром, я, возможно, сейчас сидел бы здесь вместе с тобой.
— Открыть детективное агентство прямо внутри тюрьмы было бы довольно забавно.
За двумя людьми, столь непринуждённо беседовавшими, тянулся длинный ряд железных прутьев.
Это была не их контора, а комната для свиданий.
Хотя Айзек всё ещё был одет в больничную одежду, день, когда её сменит полноценная тюремная форма, был уже не за горами.
Потому что прямо сейчас Айзек был подозреваемым — нет, преступником.
Такова была цена за грандиозную атаку самоуничтожения, которую он устроил, чтобы свергнуть Августина.
Фух.
Изадора глубоко вздохнула.
— Я собираюсь какое-то время залечь на дно. Возможно, мне даже придётся полностью отказаться от своей нынешней личности.
— Вот как?
— Они спрятали документы, связанные с Делакруа, когда готовились скрыть улики перед обысками и изъятием имущества. Но кто знает, какая странная информация может всплыть в будущем. Нет никакой гарантии, что перед смертью Августин не продаст моё имя в качестве последней попытки спастись. Я хочу избежать ситуации, когда меня объявят чудовищем и начнут травлю.
— Разумное решение. Благодаря твоим навыкам перевоплощения и актёрскому мастерству, а главное — острому уму, ты сможешь безопасно выжить где угодно.
— А ты?
— Хм?
— Что ты собираешься делать? Если сейчас сказать что-нибудь вроде: «На самом деле всё, что я говорил, было ложью», — о побеге можно даже не мечтать.
— Всё в порядке. Раз я уже однажды сбежал из тюрьмы, думаю, во второй раз будет даже проще.
— Пожалуйста, ради всего святого, никогда никому не говори, что был моим ассистентом. Боюсь, что и меня тогда могут объявить преступницей.
— Ц-ц, раз был ассистентом, значит, навсегда останешься ассистентом. Как ты можешь так говорить?
После нескольких минут бессмысленной перепалки Изадора взглянула на песочные часы в углу комнаты для свиданий.
Их оставил инспектор Пьер со словами: «Это в последний раз, когда я оказываю вам такую услугу».
Это также было их последнее свидание, которое они могли провести наедине, без надзора.
Отведя взгляд от песочных часов, песок в которых уже почти закончился, Изадора выпрямилась.
Настало время для её последнего разговора со своим ассистентом — нет, с «подозреваемым Айзеком».
— Я собираюсь сделать лишь один небольшой вывод.
— О-хо? Какой же?
— Вывод о твоей личности.
Изадора пристально посмотрела на лицо Айзека.
Даже после столь внезапного заявления он не проявил ни малейшего волнения.
Возможно, таким он был с самого первого момента их встречи и до сегодняшнего дня.
— Во-первых. Разнообразные знания, умение вести разговор и уровень образования, которыми ты обладаешь, трудно приобрести человеку, родившемуся простолюдином.
— Даже среди простолюдинов встречаются люди с выдающимся образованием и знаниями. Особенно в этой Республике.
— Нет. Сами знания являются сокровищем, капиталом. Именно поэтому возможности учиться предоставляются далеко не каждому, а у жителей Республики, лишённых таких возможностей, практически нет шанса чему-либо научиться. Если только они изначально не принадлежали к высокому сословию или не проходили специальную подготовку.
Айзек не стал ни подтверждать, ни отрицать её слова.
Поэтому Изадора спокойно продолжила свою дедукцию.
— Во-вторых. Ты вырос в Империи Айзерна, а точнее, в центральном регионе неподалёку от столицы, либо учился речи у преподавателя оттуда.
— Почему ты так решила?
— Империя и Республика находятся довольно близко друг к другу. И хотя языки у нас разные, между ними есть общие черты. Например, слово «небо» на первый взгляд произносится похоже по обе стороны границы. Однако даже у слов, которые звучат примерно одинаково, ударение различается в зависимости от страны и региона. Если речь идёт о совершенно новом слове с новым произношением, это одно дело. Но в случае похожих слов интонация изначально знакомого человеку слова обычно проявляется особенно сильно. Твоя кардианская речь очень чистая, но я заметила в ней едва уловимую интонацию центрального региона Империи. Так я и догадалась.
— Звучит правдоподобно, но это не является неопровержимым доказательством. Можно списать всё на индивидуальные особенности речи.
Изадора не стала возражать.
Потому что знала: доказательств недостаточно.
— Допустим на мгновение, что всё сказанное тобой верно. Тогда почему я, родившийся в Империи Айзерна и имеющий необычное происхождение, добровольно решил стать здесь ассистентом и в итоге оказаться в тюрьме? Я мог спокойно жить и ни в чём не нуждаться, не ввязываясь во всё это.
— В-третьих.
Изадора положила трубку и произнесла:
— Ты наслаждаешься всем происходящим, ассистент.
— Тебя не интересуют материальные блага. И похоть тебя тоже не прельщает.
— Душевное удовлетворение. Любопытство к неизведанному. И предвкушение общения с людьми и возможности увидеть их потенциал.
— Ты совершаешь добрые поступки, но не являешься святым. Не колеблешься совершать злые поступки, но при этом не являешься злодеем. Ты ставишь собственные критерии выше оценок окружающего мира.
— Безумец. Или герой. Или, возможно, просто чудак. Такова сущность человека, которого зовут Айзек.
Ну как тебе это? — спросила Изадора, спокойно глядя на него.
Айзек загадочно улыбнулся и ответил:
— К сожалению, думаю, я не могу дать тебе ответ на этот вопрос, детектив.
— Это не имеет значения. Я всё равно собираюсь выяснить это самостоятельно.
Загадочный подозреваемый, неизвестная аномалия, человек, который ворвался в её жизнь и перевернул всё с ног на голову, а теперь собирался уйти, не оглядываясь.
Изадора была далеко не настолько покладистой, чтобы просто смириться с этим.
— Я тебя найду, так что будь готов, ассистент.
— Поддерживать тебя я не стану, но с нетерпением буду ждать, детектив.
Когда песочные часы известили об окончании времени, Изадора поднялась.
Покидая комнату для свиданий, она не оглянулась.
Впереди её ждала тайна, которую ей предстояло разгадать.
Валдур фон Лейленоль был рыцарем Империи Айзерна.
И не просто каким-то рыцарем, а человеком настолько выдающимся своими навыками и достижениями, что его называли героем Империи.
К тому моменту он успел послужить уже трём императорам. Его многочисленные заслуги были увековечены в эпической поэме, а молодые рыцари боготворили его и стремились ему подражать.
[Рыцарь Валдур. Я назначаю вас советником Ордена Золотого Облака и наставником наследного принца по фехтованию.]
Поэтому, когда нынешний император поручил Валдуру эту новую должность, тот почувствовал лишь лёгкую горечь.
«Это будет моим последним назначением».
Не то чтобы император преследовал его или отодвигал в сторону, отправляя на бесполезную должность.
Быть наставником первенца императора — одна из самых почётных должностей, которые только мог получить имперский рыцарь.
В ситуации, когда за это место боролось бесчисленное множество людей, тот факт, что Валдур был назначен на него лично, скорее напоминал награду, которую император вручал верному вассалу, долгие годы преданно служившему ему.
Это было проявлением заботы, словно ему говорили:
«Ты хорошо потрудился всё это время. Теперь проведи оставшиеся годы в спокойствии и комфорте».
Но, хотя разумом Валдур всё это понимал, в груди всё равно появлялось какое-то неприятное чувство.
«Я всё ещё бодрый рыцарь на действительной службе! Почему они пытаются превратить меня в какого-то старого отставника, которого отправили пылиться в дальний угол?!»
На самом деле императорская семья не изучала фехтование всерьёз.
Точнее говоря, необходимости в этом не было.
В конце концов, как часто члену императорской семьи вообще приходится применять искусство владения мечом, которому он с таким трудом научился?
Когда представитель императорской семьи куда-либо отправляется, рядом с ним всегда находятся телохранители. И даже если сам член императорской семьи сильнее своих телохранителей, он всё равно не должен выходить вперёд раньше них.
Иначе это означало бы поставить телегу впереди лошади.
Физическое и духовное развитие.
Именно в этом заключалась ценность фехтования для императорской семьи.
Разумеется, среди них встречались люди, которые, вдохновившись историями о героях древности или просто обладая соответствующим характером, день и ночь углублялись в искусство меча.
Проблема заключалась в том, что обучать Валдуру предстояло наследного принца.
Для наследного принца, которому и без того приходилось тратить всё своё время на освоение знаний и навыков, необходимых для управления государством, углублённое изучение фехтования было попросту физически невозможно.
Несмотря на свои недовольства, верный старый рыцарь не осмелился высказать их вслух.
Он лишь с некоторой горечью решил делать всё возможное в пределах того, что было реально осуществимо.
— Хм? О? О-хо, так вот оно что — это физическое усиление. Действительно, магическая сила поразительно загадочна.
— Значит, это аура. Когда магическая сила наполняет предмет, тот начинает демонстрировать результат, превосходящий его обычные возможности. Поразительно. Поистине поразительно.
— Спрашиваете, как я это сделал? Хм, просто сделал — и получилось. Всё благодаря тому, что вы так хорошо меня обучали, наставник-ним.
Проще говоря, все решимость и надежды Валдура оказались совершенно бесполезны.
Потому что наследный принц был чудовищем среди чудовищ, демонстрируя невероятные результаты даже при том количестве времени, которое обычные люди тратили на фехтование исключительно как на культурное занятие.
«Э-этот человек!»
Он сможет — нет, он обязательно достигнет уровня легендарного первого поколения!
Трансцендентного, седьмого класса — той вершины, у которой сам Валдур когда-то стоял как перед стеной, но так и не смог её преодолеть!
Старый рыцарь, словно в последние годы жизни получивший трёхсоткратную порцию удачи наставника, загорелся глазами и начал тормошить всевозможные ведомства, настаивая, что часы занятий наследного принца фехтованием необходимо каким-нибудь образом увеличить.
Младшие рыцари, которым приходилось держать ухо востро под суровым взглядом ветерана из эпохи их прадедов, сперва обрадовались, решив, что наконец-то смогут спокойно пожить.
Но прежде чем они успевали усесться на тёплый пол с подогревом, им снова приходилось стоять по стойке смирно.
— Фехтование? Фе-е-ехтование? Этот мечник совсем с ума сошёл?! Вы суёте кусок железа в руки таланту, который перепишет историю магических искусств!! Ваше Высочество должно больше заниматься магией!
— Нет-нет! Ваше Высочество обладает задатками великого писателя! Меч и магия — лишь физическая сила, существующая на протяжении одной человеческой жизни. А литература живёт тысячелетиями!
— Ч-честно говоря, я думаю, что истинное призвание Вашего Высочества — актёрское мастерство. Умение скрывать своё истинное «я» и создавать различные образы тоже является добродетелью монарха…
Если бы остальные преподаватели, услышавшие о планах Валдура, не остановили его и если бы каждый из них не являлся настолько влиятельной фигурой, что даже Валдур не мог просто их проигнорировать (что было вполне естественно, поскольку на каждом направлении выбирали лучших из лучших), возможно, Валдур в конце концов и добился бы своего.
Даже сейчас, спустя годы, от воспоминаний об этом происшествии у Валдура сами собой скрипели зубы.
Но при виде сцены, разворачивавшейся перед ним сейчас, даже этот гнев растаял, словно снег.
«…Его основы стали ещё более безупречными».
Медленно.
Но без единого мгновения колебания или нарушения плавности движений меч наследного принца продолжал двигаться.
На первый взгляд могло показаться, что он просто повторяет одно и то же движение, словно исполняет танец.
Но Валдур знал.
Даже в одном и том же нисходящем ударе менялась сила.
Давление на носки ног, степень поворота талии, угол запястья — всё было другим.
И при этом магическая сила вообще не использовалась.
Это был процесс совершенствования техники исключительно за счёт оптимизации движений тела.
«Гении, быстро достигающие высокого уровня, склонны пренебрегать основами. Увеличить мощность ауры проще, понятнее и заметнее, чем исправить одно-единственное движение или избавиться от дурной привычки. Но Ваше Высочество даже таких ошибок не допускает!»
Переполненный эмоциями, старый рыцарь подошёл к наследному принцу, завершившему тренировку, и не скупясь на похвалу произнёс:
— Великолепно, Ваше Высочество. Я бы даже хотел показать это молодым рыцарям нашего ордена.
На слова Валдура наследный принц ответил с кривоватой улыбкой:
— Вы слишком меня хвалите. Я всего лишь с запозданием исправляю ошибки, которые совершал всё это время.
— Мир полон людей, которые даже не осознают собственных ошибок. Уже одно то, что вы сумели заметить их самостоятельно, достойно восхищения.
— Хм, ну, не сказал бы, что это так уж удивительно. Мне просто внезапно стало интересно, на что способен обычный человек, использующий исключительно собственное тело, без магической силы.
— Мне тоже стоит поучиться такому отношению.
За дружеской беседой Валдур подумал:
«…Я внимательно наблюдал за ним последние несколько месяцев, но, как и ожидалось, с Вашим Высочеством совершенно всё в порядке. То, что во время последнего осмотра мне показалось, будто его присутствие слегка пошатнулось, наверняка было лишь игрой моего воображения. Похоже, мои чувства действительно притупились из-за того, что я всё дальше отхожу от настоящих сражений».
Решив, что возвращение к основам — не такая уж плохая идея по сравнению с какими-нибудь эзотерическими техниками разрезания пространства, Валдур втайне вновь укрепился в своей решимости.
А наследный принц тем временем думал:
«Хм, похоже, подозрения после того инцидента с Грицем постепенно рассеиваются».
Если бы Айзек «исчез» в ситуации, когда за ним наблюдало столько людей, возникло бы слишком много проблем, поэтому придётся ещё немного подождать, пока общественные настроения не успокоятся.
А после этого можно будет снова создать клона.
Предвкушая, какую роль тот сыграет на этот раз, наследный принц в тот день лёг спать в прекрасном настроении.
Ощущение, будто тёплый солнечный свет пронзает глаза.
Ты открыл их.
— …Хм?
Вместо мягкой постели, в которой ты обычно просыпался, спина ощущала нечто более твёрдое и лёгкое.
Официальное название этой вещи — шезлонг.
Кресло для отдыха, которое часто используют на пляжах, уверенно упиралось тебе в спину.
— Почему ты так задумчиво уставился в пустоту?
Услышав внезапно прозвучавший голос, ты повернул голову.
И широко раскрыл глаза.
— …Бланка?
Небесно-голубые волосы и небесно-голубые глаза.
Перед тобой находилась женщина, с которой ты познакомился, когда играл роль авантюриста.
…И почему-то на ней был купальник.
— Что это за наряд?
Возможно, из-за неожиданности ты невольно заговорил тем тоном, которым пользовался во времена своей жизни авантюриста, а не голосом наследного принца.
Но это тоже было неизбежно.
Женщина, известная тебе как Бланка, по натуре была спокойной и рассудительной, но при этом каким-то образом напоминала опасный, острый клинок.
[[image:/storage/reader-images/533f78e800db5c77c2bc77990f85af8594478e81.png]]
Однако купальник, который она сейчас носила, по всем меркам был чем-то совершенно не соответствующим её зрелому образу.
Сочетание слегка потемневших кругов под глазами и спортивного цельного купальника выглядело донельзя неестественно.
— Я просто надела то, что посоветовали сотрудники.
Словно оправдываясь, Бланка произнесла это, слегка отводя взгляд.
— …Всё-таки странно?
— Хм, нет. Всё нормально.
Ты поспешно покачал головой, отрицая её слова.
Сказать здесь «Да, выглядит странно» было бы совсем не в духе Берна.
— Тогда хорошо.
Будто успокоившись, Бланка слегка улыбнулась, после чего достала из стоявшего рядом под зонтиком холодильника напиток и протянула его тебе.
Ты машинально взял его и выпил, пытаясь привести в порядок всё ещё мутную и затуманенную голову.
Сладкий и освежающий вкус, напоминающий тропические фрукты, коснулся языка, но голова всё равно оставалась какой-то тяжёлой, а воспоминания — смутными и расплывчатыми.
Ты уже машинально собирался разобраться в происходящем, но внезапно остановился, заметив, что Бланка смотрит на тебя с каким-то странно печальным выражением лица.
Что ж, подумал ты, иногда и такое бывает приятно.
Так начался сон в разгар летней ночи.
Вы с Бланкой шли бок о бок по пляжу.
Волны, разбиваясь о песчаный берег, омывали ваши ступни, а босыми ногами ощущалась грубая, зернистая поверхность песка.
Бланка не спешила начинать разговор, и ты тоже.
Так продолжалось некоторое время.
— …Странно.
Внезапно Бланка произнесла эти слова.
Ты спросил:
— Что именно?
— Я так хотела снова тебя увидеть. Мне так много всего хотелось тебе сказать. Но… теперь, когда мы действительно встретились лицом к лицу, я не знаю, о чём говорить.
— Думаю, тебе не нужно заставлять себя придумывать тему для разговора. Впрочем, не нужно и мучиться, пытаясь понять, что сказать. Разве недостаточно просто говорить то, что приходит в голову?
— ……
Бланка внимательно посмотрела на тебя.
Её взгляд, до этого наполненный странным давлением, в котором смешались необычная решимость и опустошённость, в одно мгновение смягчился, а уголки глаз изогнулись.
— Ты всё такой же заботливый.
— Хм?
Ты ощутил странное чувство несоответствия.
Но прежде чем ты успел облечь это ощущение в слова, Бланка отвернулась и снова ускорила шаг.
Разве что теперь она стала немного разговорчивее, чем раньше.
— Знаешь? То подземелье, где обитал лич. Теперь его превратили в один из филиалов Гильдии авантюристов. Там ещё многое нужно привести в порядок, но сами помещения вполне приличные.
— Вот как? Что ж, просто хозяин у него был плохой. А само место, наверное, было вполне неплохим.
— А ещё у главных ворот установили статую. Статую в память о героях, погибших в той битве.
— Ого, я тоже там есть?
— Да. …Прости. Учитывая твои достижения, было бы вполне естественно установить отдельную статую в твою честь.
— Тебе не за что извиняться, Бланка-си. И, честно говоря, я предпочитаю общую статую одиночной.
— Почему? Это ведь означает, что причитающиеся тебе уважение и почести будут распределены между другими.
— У меня ещё будет предостаточно возможностей заработать себе славу, пока я занимаюсь приключениями, так что нет причин жадничать до подобного.
— Это… так на тебя похоже.
Сказав это, Бланка перевела взгляд на море.
А затем тихо пробормотала:
— Точно. Даже если установят статую, для тебя это, скорее всего, всё равно ничего особо не значит. В конце концов, это лишь моя неспособность отпустить прошлое.
На её лице было выражено глубокое томление.
Увидев это, ты ощутил укол в сердце, тихо подошёл к ней и потянул её за плечо, собираясь обнять─
— Бланка-си. А что, если мы прямо здесь сделаем статую из песка?
─Но вместо этого предложил слепить статую.
Почему вдруг статуя?
Ты серьёзно?
Разве то, что сделано из песка, вообще можно назвать «статуей»?
— Что…?
Бланка тоже растерялась от твоего неожиданного предложения.
Честно говоря, любой, кто не растерялся бы в такой ситуации, сам был бы ненормальным.
Однако ты сохранил достоинство, не выказав ни малейшей неловкости.
— Если подумать, много ли смысла в статуе, которую воздвиг человек, которого ты даже толком не знаешь? Для какого-нибудь высокопоставленного человека на троне это, возможно, и награда, но для авантюриста подобное вряд ли будет иметь большое значение.
Поистине бессовестное заявление от человека, которому вскоре предстояло самому занять этот самый трон.
— Но если её воздвигнет товарищ, с которым ты сражалась бок о бок, думаю, всё будет иначе. Могу я попросить тебя сделать её?
Услышав это, Бланка начала заикаться.
— Н-но, Берн… Я не умею делать такие вещи. Я вообще впервые на пляже и никогда в жизни ничем художественным не занималась.
Она была человеком, потерявшим мать из-за лича в детстве и с тех пор жившим лишь ради мести.
Учитывая, что даже на пляже она оказалась впервые, внезапная просьба сделать что-нибудь из песка действительно поставила её в затруднительное положение.
Ты ещё мог отступить.
Мог сказать, что только что ошибся, и снова уютно устроиться рядом с ней─
— Ничего страшного. Мы ведь не собираемся показывать это кому-то. Это только для нас, так что какая разница?
— Тогда… хорошо.
…Но ты решил идти до конца, и Бланка, хоть и пребывая в замешательстве, согласилась.
И началось внезапное строительство.
Ты использовал своё совершенно излишне мощное тело, сгребая огромное количество песка и плотно складывая его в кучу, а Бланка осторожно выдалбливала его, придавая нужную форму.
Получалось не очень хорошо.
Словно подтверждая собственные слова о своей неуклюжести, Бланка работала не слишком ловко, и творение раз за разом осыпалось и разваливалось.
— Ничего страшного. Просто сделаем ещё раз.
Но ты не злился и не раздражался.
Словно успокоенная твоим отношением, Бланка постепенно тоже начала улыбаться и всё больше погружалась в работу.
— Думаю, здесь будет хорошо, если мы изобразим его с мечом в руках и гордо смотрящим вперёд.
— Тогда и у тебя должен быть меч, Бланка-си. Тебе он больше подойдёт, чем посох.
— Ты спереди, а я сзади?
— Разве не лучше будет встать рядом?
— …Да.
Из простой огромной груды песка постепенно начали проступать очертания рук и ног.
На безликому лицу появились глаза, нос и рот, а складки одежды и очертания доспехов обрели объём.
Так появились воин в лёгких доспехах и магический мечник, облачённый в плащ.
Глядя на их фигуры, стоявшие бок о бок, словно опираясь друг на друга, Бланка рассмеялась удивительно чистым и ясным смехом.
Один сон исчез.
Ты пробудился из туманного сна, в котором будущее и прошлое смешались воедино.
— Почему ты так завис? Живо принеси напитки!
Прежде чем ты успел хотя бы понять, что происходит, твои глаза распахнулись от внезапного крика рядом.
Ты повернул голову и увидел цветок.
Яркие светлые волосы ослепительно сияли под солнечными лучами.
В кошачьих глазах, казалось, таился одновременно язвительный и острый блеск, а розовые зрачки ярко выделялись на фоне белоснежной кожи.
Почувствовав твой взгляд, направленный на неё, она — Клаудия — тяжело вздохнула.
— Хаа, так пристально пялиться на тело своей госпожи. Разве это не слишком невежливо для слуги? Ну да ладно, я милостивая госпожа, поэтому прощу тебя. Перед лицом такой красавицы разве ты мог поступить иначе?
Поправка.
Она сделала вид, будто вздыхает, одновременно горделиво выпятив грудь.
Ты внимательно посмотрел на неё, а затем произнёс:
— Юная госпожа. Вам не обязательно так сильно себя изводить. Знаете, у вас ведь впереди светлое будущее!
— Ах ты мелкий ублюдок—!!
Разразилось оглушительное проклятие.
Это был крик, после которого её было бы трудно представить благородной дамой.
Впрочем, положение Клаудии тоже было вполне понятно.
— Т-ты! Это ты так разговариваешь со своей госпожой? Особенно после того, как мы так долго не виделись? Правда? Серьёзно?
— А какое отношение наша долгая разлука имеет к вашему чувству стиля, юная госпожа?
— Ты должен обращаться со мной помягче!! Куда делись манеры джентльмена, который должен обходиться с дамой учтиво?!
— Откровенно высказывать своему господину своё мнение — тоже обязанность слуги. Даже если мы долго не виделись, как я мог забыть о своих обязанностях?
— Кььяяяяя!!
Клаудия схватилась за волосы.
Любой сторонний наблюдатель одновременно испытал бы и жалость, и ощущение: «Сама виновата».
Совершенно естественным движением ты достал кокос, срезал ножом верхушку, вставил соломинку и протянул его Клаудии.
Оставалось только пожалеть, что рядом не было никого, кто мог бы спросить, откуда вообще у тебя внезапно взялся кокос.
— Вот что делает настоящий слуга.
……
Кхм.
Когда ты протянул Клаудии импровизированный кокосовый сок, она недовольно посмотрела на тебя, но всё же взяла его и жадно выпила.
После такого крика вполне понятно, почему ей хотелось пить, но всё же могла бы хоть немного покапризничать перед тем, как принимать напиток.
— Тц. В романах его описывают как невероятно сладкий, прохладный, словно райский напиток, а на вкус он вовсе не такой уж особенный, разве нет?
Словно ей самой стало немного неловко из-за того, как охотно она приняла напиток, Клаудия с запозданием начала выражать своё недовольство.
Разумеется, у тебя не хватило наглости обращать внимание на подобные мелочи.
— Что ж, семья Редвелл обычно ест и пьёт всё самое лучшее. Для тех, кто за всю жизнь едва ли мог почувствовать вкус сладкого, это, наверное, было бы величайшим наслаждением.
— Ты хочешь сказать, что я жалуюсь только потому, что мой желудок настолько набит, что вот-вот лопнет? А?
— О-о.
— Что это ещё за реакция?
— Видеть, насколько хорошо вы научились объективно оценивать себя, юная госпожа… Как ваш слуга, я просто не могу сдержать переполняющие меня эмоции…!
В глазах Клаудии уже читалось: «Как, чёрт возьми, мне прикончить этого ублюдка?»
Вот почему следует внимательно относиться к составлению трудовых договоров.
Клаудия дрожала от ярости, но внезапно замерла.
— Хаа. Ладно. Я госпожа, так что должна терпеть.
Её выражение лица и движения стали чрезвычайно вялыми, а в голосе появилась необычная усталость.
Клаудия с хитрым видом улеглась под зонтиком, а затем посмотрела на тебя глазами, в которых заиграл странный блеск.
[[image:/storage/reader-images/bac660d0a42c2a19ce973890e89f89ebabd066af.png]]
— Седрик. Не мог бы ты намазать меня маслом?
Это было искушение поистине необычайной силы.
Её фигура, подобная цветочному бутону, который ещё не успел полностью распуститься, но уже обещал вскоре расцвести во всей красе, манила тебя.
Ты медленно приблизился к ней.
С пылающим от смущения лицом Клаудия посмотрела на тебя влажными глазами.
— «…Иди сюда, Лоуэлл». Голос Робереллы, пропитанный вином, позвал её слугу. Лицо слуги, всегда надменное и холодное, исказилось от волнения. Он чувствовал головокружение, словно был пьян, хотя не сделал из бокала ни единого глотка. Сам воздух, смешавшийся с дыханием женщины, казался ему огромной ловушкой.
И тут активировалась твоя пасть разрушения.
Клаудия с глухим стуком застыла.
Единственная вещь, которую категорически нельзя делать с другим человеком.
Цитировать оригинальное произведение в присутствии человека, который настолько глубоко погрузился в ролевую игру, основанную на конкретном персонаже.
Перед Клаудией, застывшей словно старая деревянная кукла после применения этого запретного контрприёма, ты улыбнулся своей фирменной прищуренной улыбкой.
— «Роза и карманные часы: Как леди Розеллия покорила своего надменного слугу». Продолжить чтение?
Поистине, он был существом, гораздо больше подходящим для Великого Архидемона, чем для человека.
В ситуации, когда уже невозможно было понять, сон это или реальность, ты открыл глаза.
— Тебе не надоело столько раз повторять одно и то же?
Ты открыл глаза.
— Хм, понимаю. Постоянно перебивать повествование сцены — довольно безвкусно. Прошу прощения.
— Что ты там бормочешь себе под нос?
Повернув голову в сторону, ты увидел женщину с ярко-оранжевыми волосами и зелёными глазами.
[[image:/storage/reader-images/9f31be3c13352639a114073a566ddcd7c2849477.png]]
[[image:/storage/reader-images/31be8d2095735b5ac67bbe8ee08fdbcc5ca04127.png]]
На ней был чёрный цельный гидрокостюм, однако, в отличие от обычных гидрокостюмов, этот отличался довольно смелым уровнем открытости.
Разумеется, ты даже не обратил на это внимания—
— Хм, страшно. Обычно ты ходишь в доспехах или свободной одежде, поэтому я не замечал, но, оказывается, ты довольно страшная!
…Нет, всё-таки обратил.
Увидев ваши широко раскрытые от изумления глаза, рыжеволосая женщина дернула бровью.
Она около двух секунд о чём-то размышляла, после чего «легонько» взмахнула чем-то, что держала в левой руке.
Вуууух!
Конечно, лёгким это движение было только по её меркам. Для тебя оно таким совершенно не ощущалось.
Ты посмотрел на зонтик, остановившийся прямо рядом с твоей головой, и покрылся холодным потом.
Разлетевшийся с опозданием песок смешался с холодным потом и осыпался вниз.
То, что на протяжении всего этого процесса не было использовано ни капли магической силы, было поистине ужасающим.
Ты поспешно поднял обе руки и заговорил:
— Прошу прощения! Это была неосторожная реплика, вырвавшаяся совершенно неосознанно!
— Хм, нет. Это мне следует извиниться. Я просто не подумала и сделала это автоматически, потому что вспомнила тех преступников в городе, которые постоянно пытались меня домогаться. Но хорошо, что я остановилась.
Неожиданно женщина — представительница стражи по имени Далия — приняла твои извинения и сама извинилась в ответ.
Конечно, это не заставило тебя почувствовать гордость.
Мысль о том, что ждало преступников, которых, в отличие от тебя, она просто успела избить до того, как остановилась, была одной вещью. Мысль же о том, что, если бы ты в нынешнем состоянии — когда хорошо владел лишь созданием инструментов, а физические характеристики собственного тела были далеко не на прежнем уровне — начал вести себя с ней как обычно, то вскоре сам превратился бы в «был», была совсем другой.
Когда фактор риска настолько очевиден, действовать, не понимая собственного положения, было бы попросту безумием. В отличие от одного известного подозреваемого, называющего себя обычным человеком, ты всё-таки был человеком, знающим, что такое здравый смысл.
— Так что это? Сон?
— Мне немного сложно ответить на этот вопрос. К тому же я слышал, что во сне опасно говорить персонажу, что он находится во сне.
— Разве во сне не появляется иммунитет к законам физики?
— Хм.
Похоже, она собиралась проверить это непосредственно в момент опасности.
Ты благоразумно замолчал.
— Эм-м, если ты понимаешь, что это сон, разве у тебя не должно возникнуть множество вопросов?
— У меня есть один вопрос: зачем меня нарядили в этот бесстыдный наряд? Даже расположение застёжки какое-то странное, знаешь?
Учитывая, что наконец-то было открыто то, что она всегда так тщательно скрывала, заявление было поистине неблагодарным.
— И вообще, это же всё равно сон. Зачем придираться к логике?
— Если подумать, действительно. Когда тебе весело, тоже важно просто отключить голову и наслаждаться.
В отличие от тебя, который быстро пришёл к соглашению, Далия вскоре начала раздумывать, во что бы поиграть на пляже.
Это было то, за что следовало благодарить со слезами на глазах.
— Может, поиграем в догонялки? Мне кажется, сейчас я вполне смогу тебя поймать и прижать к земле.
— Я не настолько не различаю храбрость и безрассудство, чтобы бороться с тобой в таком состоянии.
— Тогда у тебя есть какие-нибудь хорошие идеи?
— Рыбалка или сбор морепродуктов вполне подойдут. Кстати, твой наряд как раз идеально для этого подходит.
— Неплохо. А готовить оставим тебе?
— Специально этому я не обучался, но основы знаю. Достаточно сделать разделочную доску, нож и принадлежности для барбекю, а дальше всё будет зависеть от свежести морепродуктов.
Мгновенно распределив обязанности, вы с Далией приступили к работе.
Сначала ты использовал лежащие поблизости коряги, чтобы сделать подобие сумки для сбора, и передал её Далии, после чего та, зажав её под мышкой, прыгнула в море.
Используя простую практическую магию и магию ремесла, ты одну за другой создавал различные принадлежности для кемпинга.
Поскольку сырьём в основном служили дерево и камень, это были предметы, которыми нельзя было пользоваться многократно, но, поскольку они всё равно были одноразовыми, сдерживаться не было необходимости.
Самое удивительное заключалось в том, что ты попытался создать ещё и продукты питания.
Твоя способность заключалась в создании магических инструментов, а не в создании материи.
Сколько бы красных контейнеров с текстурой, не похожей ни на камень, ни на стекло, ни на резину, или аккуратных бутылок из-под алкоголя ты ни создавал, их содержимое само по себе не появлялось.
— Эй, разве ты здесь не можешь просто считывать поверхностные воспоминания? Всё-таки это отличается от обычного случая. Это сон, так что не придирайся и окажи мне небольшую услугу. Честно говоря, тебе самой разве не интересно узнать вкус?
…Внезапно рядом со скалами, неподалёку от места, где ты впервые проснулся, обнаружился большой холодильный контейнер.
Заглянув внутрь, ты обнаружил различные алкогольные напитки и приправы из своих далёких воспоминаний.
А затем со стороны моря с лёгким всплеском появилась Далия.
Она подошла к тебе и протянула сетчатую сумку, наполненную всевозможными морскими обитателями.
— Этого достаточно? Если нужно, могу поймать ещё.
— Нет, этого хватит. И всё же ты умудрилась поймать даже осьминога, хотя обычно его едят не так уж многие?
— Честно говоря, я ловлю его не из-за вкуса. Просто другие его не трогают, вот я и ловила его, чтобы набить желудок.
— Печальная история. Я покажу тебе, каким он может быть по-настоящему вкусным.
Взяв сетчатую сумку, ты начал один за другим готовить все продукты.
Осьминога слегка отварили, после чего половину нарезали как есть для сашими, а вторую половину обжарили с оливковым маслом и различными добавками.
Трубачи, моллюски и устрицы зашипели на гриле: половину ты приготовил с маслом и сыром, а вторую — с красным острым соусом.
Достав из холодного льда бутылку пива и налив его в бокал, Далия сначала оценила аромат и цвет, а затем сделала глоток.
— Это пиво, но оно холодное и освежающее. Хотя сам вкус кажется немного лёгким.
— Есть несколько разновидностей, так что выбирай ту, которая тебе больше нравится. Еда тебе по вкусу?
— Да, готовишь ты довольно умело.
После этого гастрономическое наслаждение этих двоих продолжилось.
Не успели они оглянуться, как заходящее солнце уже повисло над горизонтом, а на щеках Далии появился лёгкий румянец.
— Если всё это сон, то, когда я проснусь, тебя ведь уже не будет рядом?
На первый взгляд её голос звучал спокойно.
Но ты не пропустил едва заметную дрожь, скрытую в нём.
Это было доказательством того, что и она, несмотря на попытки казаться спокойной и безразличной, тоже чувствовала боль от этой похожей на сон встречи.
Нет, не только Далия. Бланка и Клаудия тоже.
И поэтому ты—
— Госпожа Бланка. Как я уже говорил, я не настоящий я, а всего лишь клон. Поэтому вам не стоит смотреть на меня с таким печальным взглядом.
— Юная госпожа Клаудия. Расставание — лишь промежуточный этап на пути к новой встрече. Если воспринимать это как возможность заранее увидеть пейзаж, который будет ждать в конце пути, разве это не является преимуществом?
— Что ж, я не знаю, каким был тот «я», которого вы помните. Но знакомая мне представительница стражи Далия не была человеком, который так легко сдаётся. Разве я ошибался?
Ты попрощался с ними по-своему, сказав те слова, которые мог им предложить.
Реакция каждой была разной.
У одной в уголках глаз выступили слёзы, другая словно прикусила губу, сдерживая что-то внутри, а третья неподвижно смотрела в небо.
Но последними выражениями их лиц, когда они исчезали в ореоле света, неизменно были улыбки.
А ты, оставшись в одиночестве, тихо повернулся назад.
— Так ты достигла желаемой цели, Люсидра?
Услышав вопрос Принца-наследника, Великий Архидемон Люсидра издала пустой смешок.
Это был смех, рождённый искренним недоверием.
[[image:/storage/reader-images/5cd06272edf66ddd084d94f39de47fd07f526ef2.png]]
[Чего именно я достигла? Ты с середины просто делал всё, что хотел.]
— Хм, если это не оправдало ожиданий, ничего не поделаешь. Но если бы я поддался на твои уговоры и провёл с ними ночь, разве ты не высосала бы меня до самого мозга костей? Я пока не хочу превращаться в развалину.
[Эй ты! Даже если так, разве обязательно было настолько портить атмосферу с людьми, с которыми встретился после столь долгой разлуки!? Я даже со стороны, пока смотрела на всё это, от злости зубами скрежетала!!]
— О, у меня было смутное подозрение, но ты действительно соединила их сны? А побочных эффектов случайно не будет—
[Никаких не будет, так что расслабься, бессердечный ублюдок и душой, и телом.]
Люсидра глубоко вздохнула и заговорила:
[Это было лишь кратковременное соединение сознаний в их подсознании. Когда они проснутся, они всё забудут. В лучшем случае останется лишь смутное впечатление.]
— Это большое облегчение. Похоже, мне не придётся терять ни одного товарища.
[Почему с другими людьми ты такой заботливый, а со мной…]
Люсидра попыталась высказать своё недовольство, но внезапно замолчала.
Она и сама почувствовала глубокое внутреннее противоречие: можно ли действительно назвать произошедшее проявлением «заботы».
Как ни посмотри, всё это скорее напоминало ситуацию, когда сначала человеку дают яд, а потом лекарство.
[А, ладно, ладно. В общем, операция с купальниками отменяется! Как вообще мужчина может настолько спокойно реагировать, увидев девушек в купальниках? Ты случайно не… ну, понимаешь?]
— Разве это не похоже на ситуацию, когда продавец спрашивает курицу, почему она сопротивляется и не хочет спокойно залезать в котёл? К тому же я говорил, что прошел множество тренировок по противодействию соблазнению.
[Если бы мужчины были настолько рациональными, население континента не было бы таким многочисленным. Полно парней, которые думают исключительно нижней половиной тела. Это ты здесь странный. …Ты вообще меня слушаешь!?]
Шуршание. Звон.
— Ладно, успокойся и выпей. Я давно не пил консервированного пива, в основном пил вино, так что сейчас довольно приятно.
Люсидра мрачно посмотрела на банку пива, которую наследный принц бросил ей, после чего раздражённо выпила всё одним махом.
Для той, кто по имени и происхождению была бывшим Великим Архидемоном-суккубом, жест был довольно мужественным.
Увидев это, Принц-наследник слегка улыбнулся.
— Я ведь кое-что обещал раньше. А такая возможность выпадает нечасто, так что почему бы нам не устроить небольшую вечеринку после всего этого?
[Да-да. Жалкая суккубша, которая даже не способна высосать духовную энергию, согласна и на это.]
Наследный принц молча протянул ещё одну банку, и Лусидра, продолжая что-то недовольно ворчать, также стукнула своей банкой о его.
После тоста, наслаждаясь праздничным ужином с различными блюдами, они вдвоём начали планировать дальнейшие действия.
[Кстати, куда ты собираешься отправиться дальше? Снова в Республику?]
— Хм, изначально я думал попробовать там стать актёром, но Айзек слишком сильно всё раскрутил, так что этот вариант отпадает. Думаю, на этот раз отправиться далеко на восток.
Люсидра на мгновение напрягла память, после чего заговорила:
[Там… разве не живут те самые люди-ящеры? Не знаю, как там сейчас.]
— Драконолюды там всё ещё живут. Хотя здешние драконы могут немного отличаться от тех, которых ты знаешь. Отказавшись от своих первоначальных тел и вселившись в человеческие тела, чтобы жить бок о бок с людьми, со временем драконы исчезли, а остались лишь драконолюды.
Земля чистых людей. И земля драконов, смешавшихся с людьми.
Страна, где магия относительно пришла в упадок, зато боевые искусства развились гораздо более разнообразно.
Если проводить аналогию с прошлой жизнью Принца-наследника, это был мир уся, который всё же не совсем был уся.
— Королевство Рю Хуан. Именно оно станет следующим местом назначения.
Если что-то кажется прекрасным, не стоит безрассудно к нему прикасаться. Оно может сжечь тебя дотла.
В мире Мурима издавна ходила одна старая поговорка.
Остерегайся женщин, детей и стариков.
В каком-то смысле это было совершенно очевидное правило.
Женщин следует опасаться, потому что никогда не знаешь, какое жало они могут скрывать.Детей — потому что среди них может оказаться мастер, вернувший себе молодость с помощью искусства возвращения молодости.Стариков — потому что, раз они дожили до таких лет, наверняка припасли какой-нибудь козырь.
Кто-то мог бы возразить:
Если исключить женщин, детей и стариков, останутся только молодые мужчины — самые крепкие физически люди. Разве их тоже не стоит опасаться?Получается, в Муриме нужно быть настороже с каждым встречным?
Ответ прост.
Да.
Потому что эта поговорка — всего лишь немного изменённое изложение главного правила выживания в Муриме:
«Не суди по внешности и никогда не теряй бдительности».
В конце концов, перед противником, который с первого взгляда выглядит опасным, ты и так будешь настороже. Эта поговорка лишь напоминает: не стоит расслабляться даже рядом с теми, кто вовсе не кажется угрозой.
До невозможности очевидная истина.Фраза, которую каждый слышал столько раз, что она уже успела всем надоесть.
Но, с другой стороны, именно поэтому она служила доказательством того, что повсюду находились люди, игнорировавшие или забывавшие столь простое правило.
— Ха-ха, какая красавица! Какая прелесть! Раньше я тебя здесь не видел. Как тебя зовут? Иди сюда, налей мне вина и расскажи о себе.
После слов молодого мужчины в таверне воцарилась странная тишина.
Взгляды посетителей быстро заметались между заговорившим мужчиной и женщиной, к которой он обратился.
Прежде всего, их отношение к молодому мужчине можно было выразить одной мыслью:
«Опять этот ублюдок за своё».
Чёрный Демон Ду Гу Чхоль.
По уровню боевых искусств он едва-едва выбрался за пределы третьесортного мастера, зато по части злодеяний пользовался большей известностью, чем многие первоклассные мастера.
Отъявленный негодяй среди негодяев.
Он был законным сыном главы секты Чёрной Крови, Ду Гу Гана, державшего под своей властью все окрестные земли, поэтому никто не осмеливался его остановить.
А вот взгляды, обращённые к женщине, были совсем другими.
[[image:/storage/reader-images/c2cfe27f3418f523600970ccb6e66e896a94c845.png]]
— Хм…! При такой красоте немудрено, что мужчина потеряет голову!
Внешность женщины была поистине ослепительной.
Ярко-красные волосы были собраны шпилькой, а крупное украшение в волосах и серьги, напоминавшие живые цветы, лишь подчёркивали её изысканность.
Обтягивающий боевой наряд отчётливо подчёркивал изгибы её тела, а глубокий вырез на груди словно притягивал взгляды не только мужчин, но даже женщин.
Чёрные рога, росшие из её головы, и хвост, тянувшийся за спиной, выглядели несколько непривычно, однако после Древней Войны Небесного Дракона, когда многочисленные потомки драконьей крови пришли в Мурим, подобная внешность хоть и считалась необычной, но уже не казалась чем-то невероятным.
Если и можно было найти какой-нибудь недостаток, так это шрам, пересекавший её лицо. Но на фоне ослепительной красоты женщины даже он воспринимался скорее как украшение, нежели как изъян.
Многие посетители таверны тяжело вздохнули, уже представляя, какая участь ждёт эту прекрасную женщину.
Но некоторые отреагировали совершенно иначе.
— А?
— Кха!
Кто-то нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить.
Другие побледнели и поспешно направились к выходу, словно собирались сбежать из таверны.
Пока вокруг становилось всё более неспокойно, женщина наконец открыла рот.
— Ты только что сказал мне налить тебе выпить?
Услышав её голос, некоторые посетители невольно вздрогнули.
Они ещё не поняли, кто она такая, но уже почувствовали нечто зловещее в её голосе и исходящей от неё атмосфере.
Однако Ду Гу Чхоль, выросший в привилегированной среде престижной секты и привыкший к тому, что всё вокруг ему сходит с рук, напрочь лишён был самого элементарного качества, необходимого любому мастеру Мурима, — интуиции и инстинкта самосохранения.
Тем самым он упустил, возможно, последний шанс избежать неприятностей.
— Хе-хе, даже голос у тебя заносчивый! Ну же, чего стоишь? Живо налей мне чашку. Или мне самому к тебе подойти?
В ответ на слова Ду Гу Чхоля женщина тихо рассмеялась и поднялась со своего места.
И в тот самый момент, когда Ду Гу Чхоль с похотливой ухмылкой протянул руку к приближавшейся женщине…
Хрусть!
Запястье Ду Гу Чхоля, протянутое к женщине, изогнулось под совершенно невозможным углом.
— Кья-а-а-а-а!!
Схватившись за собственную руку и завопив от боли, Ду Гу Чхоль увидел, как трое стоявших рядом учеников секты Чёрной Крови одновременно выхватили мечи.
— Молодой господин!!
— Да как ты смеешь?!
— Ты смеешь выступать против секты Чёрной Крови?!
Фразы, которые они выкрикивали, были типичными для злодеев третьего разряда.
Однако, вопреки ожиданиям, их мастерство третьесортным не было.
Свист!
От лезвий поднялось слабое, мерцающее сияние.
Это была несомненная Ци — свидетельство того, что они достигли Пикового уровня.
Судя по чистоте и плотности Ци, максимум они находились на ранней стадии Пикового уровня или только-только её достигли. Но для обычных телохранителей такого негодяя подобная сила всё равно была чрезмерной.
Ду Гу Ган был человеком, холодным к простолюдинам, но необычайно заботливым к родным.
Именно поэтому глава секты Чёрной Крови намеренно приставил к сыну нескольких сильных людей, чтобы те обеспечивали его безопасность.
— Угх… а-а-а! Угх!
Зажав сломанное запястье, Ду Гу Чхоль горько рыдал.
Учитывая, что в прошлом он сам причинял другим куда более тяжёлые увечья, а потом смеялся над их жалобами, называя их нытьём, подобная реакция выглядела поистине лицемерной.
Но разве не в этом суть человеческого отребья — люди такого рода совершенно не способны выдержать противоречия, когда страдание обрушивается уже на них самих?
Более того, телохранителям Ду Гу Чхоля тоже хотелось плакать.
«Чёрт, нам конец».
«Глава секты будет в ярости!»
«…Убивать её нельзя. Нужно взять живой».
Если бы они убили эту женщину и вернулись, весь гнев главы секты Ду Гу Гана обрушился бы исключительно на телохранителей.
Но если им удастся схватить женщину и привести её к нему, возможно, глава секты ограничится тем, что отправит их на какое-нибудь второстепенное задание.
Обменявшись взглядами и мгновенно придя к единому плану, они одновременно взмахнули мечами, целясь в конечности женщины.
Решение было быстрым, а действия — решительными.
Вот только разумными их назвать было нельзя.
— Ха.
С губ женщины сорвался короткий презрительный смешок.
А тела бросившихся вперёд телохранителей вдруг отлетели назад с куда большей скоростью, чем двигались до этого.
И это отступление было отнюдь не добровольным.
Доказательством тому служили отчётливые следы ударов, покрывавшие их тела: вмятая боковая часть корпуса, наполовину раздробленный висок, грудь, буквально вдавленная внутрь.
Она даже не пыталась выбить мечи или обезвредить противников ударами по акупунктурным точкам, словно предупреждая их.
Нет.
Это было беспощадное избиение — такое, будто женщину совершенно не волновало, останутся они в живых или нет.
Несколько наблюдавших за происходящим посетителей нервно сглотнули.
Тем временем женщина, в одно мгновение расправившаяся со всеми тремя телохранителями, подошла к Ду Гу Чхолю, который корчился на полу, держась за запястье.
— Ты ведь просил налить тебе выпить? Ну что ж, думаю, стоит исполнить твою просьбу. Хм?
С усмешкой на губах она взяла бутылку вина со стола Ду Гу Чхоля.
Мгновение спустя из её руки словно потянулось красноватое марево.
Вскоре изнутри бутылки начал подниматься пар.
— Драконорожденная с пламенными боевыми искусствами и ослепительной внешностью…! Одна из Семи Тиранов — Чжан Хуалин!
Один из посетителей, который до этого мучительно пытался что-то вспомнить, наконец выкрикнул ответ.
Остальные тоже были потрясены.
Семь Тиранов.
Точнее, Семь Тиранов Пути Зла.
В нынешнем Муриме, где большинство сильнейших мастеров прошлого либо погибли, либо после Великой Войны Праведников и Демонов ушли в затворничество, именно их считали кандидатами на место следующих сильнейших мастеров — наряду с Восемью Героями Праведного Пути.
— Кх… хх… у-ух…!
То ли потому, что Ду Гу Чхоль наконец осознал, кого именно он успел спровоцировать, то ли из-за страха перед кипящей бутылкой вина, которую вот-вот могли вылить ему на голову, но Чёрный Демон Ду Гу Чхоль смертельно побледнел и тяжело задышал.
И тут один из поверженных телохранителей выплюнул кровь и отчаянно закричал:
— П-постойте! Мы приносим извинения за то, что не узнали вашу досточтимую особу и проявили неуважение! Но он — единственный сын главы секты Чёрной Крови, господина Ду Гу Гана! Если вы поступите с ним настолько жестоко, то наживёте себе врагами тысячи учеников секты Чёрной Крови!
В словах телохранителя присутствовало характерное для Мурима преувеличение.
Если быть точным, у секты Чёрной Крови не было никаких тысяч учеников.
Их насчитывалось около трёхсот, причём большинство из них были не более чем уличными головорезами, едва ли заслуживавшими называться мастерами боевых искусств.
Однако отрицать было невозможно: секта Чёрной Крови действительно господствовала над этой округой.
Чжан Хуалин же, несмотря на то что числилась среди Семи Тиранов, была всего лишь одиночкой, не располагавшей собственной армией или подчинёнными.
Как бы ни был велик мастер, его внутренняя энергия не бесконечна.
А мастер, полностью истощивший внутреннюю силу, мог оказаться в смертельной опасности даже перед клинком какого-нибудь обычного головореза.
Иными словами, становиться врагом всей секты Чёрной Крови для Чжан Хуалин тоже было обременительно.
Словно в подтверждение этих слов, Чжан Хуалин, уже собиравшаяся наклонить бутылку, на мгновение остановилась.
Решив, что угроза подействовала, телохранитель поспешно продолжил, стараясь окончательно закрепить своё преимущество.
— Пусть произошло досадное недоразумение, но это всего лишь небольшая драка в таверне! Почему бы нам не признать вину друг друга и не разойтись миром?
— А если я не отступлю?
— Тогда секте Чёрной Крови тоже ничего не останется, кроме как довести дело до конца!
Словно отчаянная угроза действительно сработала, Чжан Хуалин выпрямила наклонённую бутылку.
На лицах Ду Гу Чхоля и его телохранителей на мгновение появилась радость.
Хрусть!
Чжан Хуалин сжала бутылку в руке, раздавив её.
Её содержимое вместе с раскалёнными осколками стекла хлынуло прямо на голову Ду Гу Чхоля.
Пока тот вопил от боли и корчился на полу, Чжан Хуалин обратилась к телохранителю, который застыл с совершенно пустым выражением лица.
— Я не люблю людей с длинным языком. Если у тебя хватает сил болтать всякую чушь, тогда встань передо мной открыто. Я раздавлю и растопчу вас всех.
Это было настолько уверенное заявление, что почти граничило с высокомерием.
Словно ей было совершенно безразлично, окажется ли против неё несколько сотен человек или несколько тысяч.
И только тогда телохранитель вспомнил прозвище Чжан Хуалин.
Госпожа Попирающего Пламени.
«Попирать» означало топтать что-либо ногами.
Но здесь это слово подразумевало не только физическое действие — оно также означало попрание таких вещей, как права и достоинство противника.
Если уж она становилась врагом, то не оставляла никакой возможности для ответного удара, независимо от того, был противник сильным или слабым.
А если на кого-то затаивала обиду, то обладала настолько непреклонным характером, что могла преследовать врага хоть до самого края земли, пока не добьётся своего.
Даже среди многочисленных вспыльчивых людей Пути Зла её единодушно считали упрямой сумасшедшей, с которой лучше не связываться.
У телохранителя потемнело в глазах.
— В новой провинции всё-таки многое отличается. В Юйчжоу не нашлось бы никого, кто осмелился бы затеять со мной ссору.
Прогуливаясь по одному из многочисленных городов провинции Мао, одной из самых густонаселённых среди двенадцати провинций королевства Люйхуан, Чжан Хуалин заговорила о недавнем происшествии.
Она превратила троих человек в практически полных калек и вылила кипяток на голову ещё одного — большая часть алкоголя, конечно, успела испариться, так что «водой» это назвать было вполне уместно.
Но Чжан Хуалин не испытывала ни малейших угрызений совести или сомнений по поводу своих действий.
Мурим в основе своей был именно таким местом.
Местом, где меч говорил быстрее слов, а правота и неправота определялись не убедительностью доводов, а высотой твоего боевого мастерства.
Причина, по которой Чжан Хуалин могла столь уверенно шагать по улицам, заключалась в её силе.
А причина, по которой она могла без колебаний противостоять мелким проискам Ду Гу Чхоля, заключалась в том, что она была сильнее него.
А если бы всё было наоборот?
К этому моменту она, скорее всего, уже переживала бы унижение хуже смерти, став игрушкой Ду Гу Чхоля.
Так что же теперь?
Секта Чёрной Крови всё равно не станет молчать. Может, лучше ударить первой?
Но разве не удобнее будет не разбираться с ними по одному, а подождать, пока они соберут силы, и уничтожить всех разом?
Пока она размышляла об этом, до её ушей донеслись разговоры прохожих.
— Значит, он действительно учит читать и писать?
— Да. Не только нашему языку, но ещё музыке, каллиграфии, стрельбе из лука, математике, даже языкам и техникам Западных земель — говорит, всему учит!
— Если он столько всего знает, то, наверное, какой-нибудь знаменитый учёный?
— Говорят, он довольно молодой учёный. Поэтому некоторые относятся к нему с подозрением и говорят, что не доверяют ему.
— Хм, в этом действительно есть что-то подозрительное. Обычно знания передаются лишь внутри знатных и влиятельных семей. А тут он так щедро делится ими с такими необразованными людьми, как мы…
— Наверняка за этим что-то стоит.
Услышав их разговор, Чжан Хуалин слегка усмехнулась.
«Загадочный учёный, значит?»
Чжан Хуалин не любила учёных и образованных людей.
Она считала их людьми, которые, не способные ничем помочь в деле выживания, без конца болтают о пустяках, словно это что-то великое.
По-настоящему заниматься подобными бесполезными вещами могли лишь сытые люди — те, кому не приходилось перед сном переживать, проснутся ли они завтра живыми, или ломать голову над тем, где раздобыть следующую миску еды.
«А почему бы мне не получить знания?»
В её глазах заиграли озорные огоньки.
Чжан Хуалин направилась к академии, где, по слухам, находился загадочный учёный.
«Как бы ни был выдающимся человек, в этом мире всегда найдётся тот, кто превосходит его. Никогда не следует забывать о смирении».
Академия находилась в довольно глухом месте.
Вдали от шумного города, где шелест камыша и кустов на ветру порой казался громче человеческих голосов.
Отвесная скала и глубокое ущелье. А на фоне низвергающегося водопада стояло здание.
Крыша была покрыта чёрной черепицей, стены выкрашены в белый цвет.
Во дворе росла одна-единственная большая сосна — высокая и прямая, а вдоль ограды причудливо переплетались какие-то неизвестные лианы.
В воздухе витал запах сосны, земли и едва уловимый, постепенно распространявшийся запах чернил.
Само здание, судя по всему, было отреставрировано из какого-то старого сооружения: местами виднелись старые стены, местами — недавно заделанные участки. Но даже это придавало ему скорее старинное очарование, нежели ощущение запущенности.
— И правда место, достойное жилища бессмертного, — Чжан Хуалин презрительно скривила губы.
Возможно, из-за того, что уже приближался вечер, но, несмотря на то что это была академия, вокруг почти не ощущалось признаков жизни.
И лишь в одном месте можно было заметить чьё-то присутствие.
«Наверное, за зданием».
Чжан Хуалин направилась туда, и вскоре её взору открылся небольшой сад, раскинувшийся позади академии, а в нём — мужчина, возившийся с землёй.
Судя по словам прохожих, считавших его слишком молодым для учёного, выглядел он действительно весьма незрело.
Безупречно бледное лицо, чёрные волосы — настоящий образ типичного бледнолицего учёного.
— Хм.
Похоже, садоводческие дела шли у него не слишком хорошо. На лице мужчины застыло глубокое раздумье, словно он пытался понять, как преодолеть возникшую проблему.
Выглядел он так, будто никогда в жизни не занимался земледелием, а теперь неуклюже пытался подражать тому, как это делают другие.
Решив, что больше здесь смотреть не на что, Чжан Хуалин без лишних церемоний заговорила:
— Ты тот самый учёный, который вводит людей в заблуждение своими лживыми речами, совершенно бесполезными для мира?
Мужчина, занятый работой в саду, остановился.
Он повернул голову к Чжан Хуалин, наклонил её набок и спросил:
— Учёным я действительно являюсь, но не понимаю, что вы подразумеваете под «введением людей в заблуждение».
— Вы, книжные черви, постоянно несёте всякую чепуху. Какие продукты следует класть на алтарь во время жертвоприношений и в каком порядке их раскладывать, из какого материала должны быть траурные одежды, сколько раз следует кланяться... Вы болтаете обо всём этом без умолку, называете это ритуалами и человеколюбием. Какой толк в изучении подобных пустых формальностей?
— Хо-хо. Неужели вы думаете, что учёность ограничивается только этим? Умение читать, знание музыки, способы защитить собственное тело, умение относиться друг к другу с уважением — разве всё это не является частью учёности?
— Способы защитить тело?
На губах Чжан Хуалин появилась откровенно насмешливая улыбка.
— Осмеливаешься рассуждать передо мной о боевых искусствах? И ты всего лишь какой-то учёный.
— Даже маленькому ребёнку или немощному старику нужны способы защитить себя. Так почему же учёному нельзя рассуждать об этом?
— О-хо, вот как?
Чжан Хуалин ответила тихим голосом.
На её губах всё ещё играла улыбка, но в глазах уже бушевал гнев.
Она пришла сюда вовсе не с какой-то великой целью.
Всего лишь хотела немного развлечься и убить время.
Но она не могла оставить без внимания учёного, который, скорее всего, за всю жизнь и меча в руках не держал, но при этом осмеливался рассуждать о боевых искусствах.
— Тогда попробуй принять вот это.
Свист!
Кулак Чжан Хуалин устремился к лицу мужчины, рассекая воздух.
Удар не был нанесён с полной силой.
Она лишь хотела слегка сломать ему нос и унизить его.
— О-хо. Руки у вас довольно быстрые. И характер тоже весьма вспыльчивый.
Однако мужчина с совершенно нелепой лёгкостью уклонился от её кулака, лишь слегка наклонив голову.
Мимолётное удивление на лице Чжан Хуалин тут же исчезло.
Она нанесла второй удар — на этот раз уже вложив в него куда больше силы.
— Применение насилия во время разговора обычно означает, что человек либо считает разговор с собеседником бесполезным, либо не уверен, что сможет победить словами, и потому пытается подавить оппонента силой. Неужели молодая госпожа решила, что разговор с этим скромным человеком бесполезен? Или же вы не уверены в своих словах и потому заменяете их насилием?
— Да ты и после смерти язык не закроешь!!
Кулак, ладонь, локоть, колено, голень.
Боевые искусства Чжан Хуалин были столь же взрывными и тираническими, как и её характер.
Она практически не использовала ни обманных финтов, ни защитных приёмов. Это было одностороннее боевое искусство, сосредоточенное исключительно на нападении, словно её целью было прикончить противника прежде, чем он успеет нанести ответный удар.
Именно поэтому Чжан Хуалин считалась одной из тех противниц, с которыми не желали связываться даже среди других Семи Тиранов.
Вступив с ней в бой, невозможно было рассчитывать выйти невредимым даже после победы. Она совершенно не заботилась о собственной безопасности и обрушивала на противника одну атаку за другой, не оставляя ему ни мгновения передышки.
— Раз уж внутри вас таятся яд и злоба, блеск ваших глаз словно готов поглотить человека, а слова, срывающиеся с ваших губ, подобны шипам. Если вы не научитесь управлять собственным гневом, ничем хорошим это не закончится.
Но тогда кем же был этот мужчина, который продолжал совершенно спокойно шевелить губами, пока на него обрушивались атаки такой женщины?
Поначалу, считая его обычным человеком, Чжан Хуалин несколько сдерживала силу.
Но теперь каждый её удар обладал мощью, способной расколоть камень и согнуть железный прут. Скорость же была настолько высока, что обычный человек, не знакомый с боевыми искусствами, даже не смог бы её заметить.
И всё же мужчина неторопливо уклонялся от её атак.
Его движения были лёгкими и плавными, словно он порхал в воздухе. Казалось, будто листья беспорядочно кружатся на ветру.
Раздражение Чжан Хуалин стремительно достигало предела.
Наконец она взорвалась:
— Хорошо!! Тогда как тебе это?!
По всему телу Чжан Хуалин вспыхнуло багровое пламя, а вокруг разошлась мощная волна энергии.
Ещё недавно влажный сад в одно мгновение высох, а пробивавшиеся из земли свежие ростки не выдержали жара и начали обугливаться.
При виде этого бровь мужчины дёрнулась.
Но Чжан Хуалин, у которой от ярости уже буквально закипела голова, этого не заметила.
Искусство Багрового Пламенного Демона. Натиск Пылающего Пекла к Небесам.
Её высшая техника.
Стремительный бросок, наполненный нестерпимым жаром, способным сокрушить и испепелить всё, что окажется на пути.
Даже если в этот раз противнику удастся избежать самого удара, от последовавшего за ним жара ему всё равно не скрыться.
И именно в тот момент, когда Чжан Хуалин уже была в этом уверена...
— Глядя, как вы уничтожаете сад, я бы скорее назвал вас не драконом, а диким зверем.
Вместе с этими словами, в которых впервые прозвучало едва заметное раздражение, тело Чжан Хуалин взмыло в воздух.
«Что?..»
Внезапное ощущение невесомости.
А затем мощный удар в голову — и Чжан Хуалин потеряла сознание.
«Боже мой, что это такое?! Какая ужасная вещь! Чёрный рог? Нужно немедленно избавиться от этого ребёнка!!»
«Что ты говоришь, дорогой? Избавиться от неё? Это ведь дитя, рождённое от нашей с тобой крови!»
«Не говори глупостей, дорогая. Любой рог, кроме Белого, принадлежит предателю. Неужели среди наших предков была кровь предателя? Что будет, если об этом станет известно?»
«Когда закончилась Война Небесного Дракона? И когда Его Величество Император Драконов запретил бессмысленную охоту на рогатых и дискриминацию?! Даже на улицах рогатые и безрогие живут бок о бок и прекрасно уживаются друг с другом. Как ты можешь говорить такие жестокие и ужасные вещи?!»
«Так живут лишь невежественные простолюдины и грубые мастера боевых искусств. Разве среди высокопоставленных чиновников государства есть хоть один рогатый? Скрытая дискриминация страшнее открытой — таков мир. Если дочь чиновника, получающего содержание от двора, окажется таким чудовищем, как ты думаешь, что будут шептать за нашей спиной? Уничтожить её! Немедленно!»
«Пока эти глаза видят землю, нет! Нет, даже если им придётся увидеть её, я не позволю вам этого сделать!!»
Раскалывающаяся от боли голова.
Очнувшись после мутного забытья, на фоне которого даже головная боль казалась незначительной, Чжан Хуалин схватилась за голову и поморщилась.
Небольшая комната, пропитанная запахом земли и дерева.
И одеяло, которым было накрыто тело Чжан Хуалин, — суховатое и грубое на ощупь.
Чжан Хуалин обычно останавливалась даже в городах исключительно в самых дорогих и роскошных местах. Поэтому это спальное место казалось ей не просто простым — практически нищенским.
На мгновение на её лице появилось нелепое выражение.
— Как я вообще оказалась в такой дыре?..
Но это удивление продлилось недолго.
Вскоре тело Чжан Хуалин резко напряглось, когда она начала восстанавливать в памяти произошедшее.
Она услышала слухи об учёном и отправилась на его поиски.
Затем вступила с ним в спор и слегка ударила его кулаком.
Учёный, вопреки ожиданиям, с лёгкостью уклонился от атаки, после чего она в конце концов применила свою высшую технику.
А затем последовал оглушительный удар и потеря сознания.
Осознав, к чему приводила эта цепочка воспоминаний, Чжан Хуалин потрясённо пробормотала:
— ...Я проиграла? Я действительно проиграла? Какому-то учёному?
Не может быть.
Нет, этого не может быть!
Грохот!
Чжан Хуалин резко вскочила с места, и что-то тут же столкнулось с её ногой, мешая сделать шаг.
Инстинктивно посмотрев вниз, Чжан Хуалин вскоре поняла, что это было.
Украшения.
Изысканные серьги и шпильки. Заколки в форме цветов.
Всё это она носила на себе.
Вероятно, украшения слетели во время боя или были собраны в одном месте, поскольку мешали ей лежать.
Само по себе это было вполне понятно.
Но среди них находилось кое-что, на чём взгляд Чжан Хуалин намертво застыл.
Белое и красное.
Изделие из слоновой кости и агата, которое на первый взгляд выглядело как декоративная накладка, предназначенная для того, чтобы надевать её на рог.
Однако на самом деле предназначалась она не для этого.
Её сделали для того, чтобы обмануть окружающих — скрыть сломанный и отсутствующий рог, создав видимость того, будто он всё ещё цел.
Лицо Чжан Хуалин в одно мгновение вспыхнуло багровым.
Это была рана из её прошлого, времён, когда она была ещё юной и слабой, когда ей приходилось ползать не в сияющем великолепии, а по грязи.
Из всех многочисленных шрамов, которые она отчаянно пыталась скрыть роскошной одеждой и украшениями или хотя бы обмануть ими чужие глаза, этот был самым унизительным.
А теперь какой-то бледнолицый учёный раскрыл его.
От этой мысли тело Чжан Хуалин задрожало.
Больше не в силах терпеть, она распахнула дверь ногой и выбежала наружу.
Хлоп!
Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель, после чего покатилась по двору.
Чжан Хуалин вылетела наружу и тут же увидела учёного, который спокойно подметал что-то под сосной.
Заметив катящуюся по земле дверь, он приподнял бровь, после чего спокойно посмотрел на Чжан Хуалин.
Не в силах сдержать ярость, Чжан Хуалин закричала:
— Ублюдок!! Какая разница, что ты учёный?! Ты скрывал свою истинную личность!!
— Не знаю, какие заблуждения вы себе вообразили, но я действительно учёный. И, что гораздо важнее, вам нечего сказать по поводу того, что вы только что вынесли чужую дверь?
— В прошлый раз ты застал меня врасплох, но не думай, что теперь всё будет так же!!
— С ней невозможно разговаривать.
Свист!
Чжан Хуалин со всей силы оттолкнулась ногой от земли.
Вокруг разнёсся гул ударной волны, а её тело рванулось вперёд подобно стреле.
Верная своему обещанию больше не проявлять беспечности, она окутала всё тело красной энергией, словно доспехами, и теперь её натиск был куда свирепее и стремительнее прежнего.
Однако даже этого оказалось недостаточно, чтобы изменить исход.
Тук.
В тот миг, когда кончик метлы учёного едва коснулся живота Чжан Хуалин, её тело само собой взлетело в воздух, словно совершенно потеряло связь с собственной волей.
Искусство заимствования силы и перенаправления удара — идеальное использование силы самого противника.
Грохот!
Чжан Хуалин рухнула на землю так, словно упала с огромной высоты. Из-за физического и душевного потрясения она даже не смогла прийти в себя.
Рядом с её головой с тихим стуком легли все её вещи.
Учёный произнёс:
— Это академия, а не место для демонстрации силы. От жалкого человека нельзя требовать нормального разговора, поэтому я не стану требовать возмещения за испорченный урожай и сломанную дверь. А теперь, пожалуйста, уходите.
Так в этот день была вдребезги разбита гордость печально известной Леди Топчущего Пламени.
«Нужно сначала знать врага и знать себя».
В мире Мурим сила была синонимом права.
Слабых бесконечно грабили сильные, и они не могли даже выразить недовольство тем, что у них отняли.
Любое злодеяние, лицемерие или тирания могли быть оправданы, если ты обладал силой.
Потому что мир, в котором жила Чжан Хуалин, был именно таким.
Когда она была слаба, ей приходилось бродить по закоулкам, сжимая урчащий от голода живот; с трудом заработанные деньги крали, а её саму избивали просто за необычную внешность.
Если бы она не унаследовала кровь своих древних предков так сильно, если бы не родилась с могучим телом и выдающимся талантом, мастер боевых искусств, известная как «Леди Ступающая Пламя», засохла бы и умерла сорняком на улицах, так и не успев расцвести.
Сила была для Чжан Хуалин оружием, чтобы выжить в этом мире, и одновременно — её гордостью.
Но теперь это было сломлено.
И сломил её не прославленный глава праведного клана, не лидер знатной семьи и не злой еретический мастер Демонического пути. А всего лишь простой учёный.
Если этот инцидент распространится, её репутация рухнет на землю, и наверняка бесчисленные люди будут насмехаться и смотреть на неё свысока.
Нет, прежде чем это случится, сама Чжан Хуалин никак не могла принять реальность того, что её победил какой-то жалкий учёный.
Естественно, она снова отправилась искать учёного, чтобы свести счёты.
— Ты ублюдок!! Сегодня я отплачу за унижение прошлого раза!
— Ты шумишь. Не видишь, другие занимаются?
— Ик!
Бам!
Перед глазами Чжан Хуалин вспыхнуло, и на мгновение перед ней заплясали звёзды.
Тунсо.
Это был результат того, как бамбуковая флейта точно ударила в центр её головы.
Несмотря на свой уникальный яд и свирепость, которые позволяли ей терпеть даже рану от меча без единого стона и вызывать отвращение у противников, эту головокружительную боль в голове сейчас не могла вынести даже она.
— Как я уже говорил в прошлый раз, это не место для демонстрации силы, а место для обретения знаний. Не мешай тем, кто лелеет устремления ветра и облаков, и прошу, уходи.
— Негодяй! Ты обращаешься с этой госпожой как с какой-то низменной торговкой?!
— Торговцы подобны крови: переносят соль из моря в горы, редкие травы с гор на равнины и распространяют рис с равнин во все уголки мира. Кажется, они не та цель, которую может презрительно называть низкой и вульгарной воин, способный смотреть на мир только через насилие.
— Но всё же… Ик! Кха! Агх!!
По красоте она не уступила бы даже куртизанке высшего ранга из дома удовольствий, чей один косой взгляд заставлял мужские спины плавиться. По боевым искусствам она была Чжан Хуалин, одной из семи мастеров, представляющих Демонический путь.
То, что её избивают словно ребёнка, было то, о чём она не могла и мечтать, но учёный, казалось, совсем не заботился об этом, орудуя рукой без колебаний.
Каждый раз, когда она затевала драку, он бил её тунсо по голове, до такой степени, что теперь при одном виде слегка поднятого инструмента тело Чжан Хуалин инстинктивно съёживалось.
Повторив процесс набрасывания и последующего избиения десятки раз, даже горячая Чжан Хуалин была вынуждена признать, что этим путём ничего не добиться.
— …Несколько унизительно, но другого выбора нет.
Чжан Хуалин не была человеком, который рос драгоценным цветком, защищённым окружающими, подобно талантливым молодым мастерам праведных сект.
Она была человеком, который шаг за шагом поднялся со дна Мурима к своему нынешнему положению.
В этом процессе бывало несколько случаев, когда ей приходилось сталкиваться с противниками сильнее себя, и тогда она широко раскрывала глаза, пытаясь хоть как-то найти слабую точку врага.
— Знай врага и знай себя, и ты победишь в каждом бою. Я обязательно ухвачусь за твою слабость, одержу победу, и дело с концом…!!
Услышь это учёный, он бы поправил её, сказав: «Не „знай врага и знай себя, и ты победишь“, а „знай врага и знай себя, и не будешь подвергаться опасности в ста битвах“. Речь не о победе, а о том, чтобы не оказаться в беде». К сожалению, этого она узнать в своём нынешнем состоянии не могла.
Чжан Хуалин немедленно начала действовать.
— Вы хотите обрести знания здесь?
Учёный посмотрел на Чжан Хуалин недоверчивыми глазами.
Что ж, до этого момента Чжан Хуалин яростно нападала на него, словно пытаясь сбить с ног. То, что она вдруг сменила тактику, было вполне естественно воспринято с подозрением.
Но Чжан Хуалин вела себя так, будто проблем нет вовсе, сохраняя каменное лицо.
С трусливым и суетливым мышлением невозможно выжить в суровом мире Демонического пути.
— Верно. Я слышала, что вы даёте уроки не только детям, но и взрослым. Есть ли причина, по которой эта госпожа не может послушать?
— Что ж, возможно, и так, но…
— Если нужна плата за обучение, я заплачу столько, сколько захотите. Нет, если потребуется, я могу даже перестроить эту ветхую академию в новую приличную.
Не все богачи в Муриме были мастерами, но вообще говоря, мастер редко мог быть беден, если не принадлежал к какому-нибудь клану.
Такова была природа Мурима: обладающие силой естественным образом получали и богатство, и славу.
Отобранное у тех, кто пытался подойти к ней со сладкими речами из-за внешности, компенсация от бандитов, пытавшихся ограбить её на горных дорогах, а иногда и прямой налёт на известный клан в регионе ради их денег.
Был небольшой нюанс, что весь её доход казался деньгами, полученными через грабёж, но в любом случае, как мастер уровня одного из Семи Тиранов Демонического пути, Чжан Хуалин имела много денег.
«Изначально эти учёные типы делают вид, что отстранены от богатства снаружи, но внутри жаднее кого бы то ни было. Давай, покажи мне свою истинную природу».
Пока Чжан Хуалин, скрывая свои мысли, сверкала глазами, учёный немного подумал и кивнул.
— Действительно, неправильно лишать возможности учиться лишь потому, что человек совершил проступок.
— Тогда вы принимаете?
— Однако есть одно условие.
— Говорите. Как я сказала, я могу построить огромный новый особняк…
— Нет, это излишне. Лучше возьмите вот это.
— Хм?
Чжан Хуалин моргнула на предмет, который протянул ей учёный.
Это была маленькая мотыга и грабли.
— Из-за вашего недавнего буйства поблизости сад пришёл в негодность. Как говорится, тот, кто завязал узел, должен его развязать. Если вы лично приведёте в порядок разрушенный вами сад, этого будет достаточно как доказательства вашего раскаяния и решимости. Ну? Возьмёте?
Щека Чжан Хуалин дёрнулась, задёргалась и забилась в спазме.
С огромным усилием подавив перекосившееся лицо, Чжан Хуалин осторожно спросила в ответ:
— То есть вы приказываете этой госпоже возделывать сад? Мне, Чжан Хуалин, Леди Ступающей Пламя?
— Не знаю про Леди Ступающую Пламя или ещё кого, но велеть тебе работать в саду — правильно.
— Вздор!! Я одна из Семи Тиранов! Один из самых прославленных мастеров даже внутри Демонического пути! Делать работу простого крестьянина…
Хрясь!
Удар тунсо, вложенный, казалось, с двойной эмоцией, принудительно закрыл рот Чжан Хуалин, которая собиралась выплеснуть жалобы.
На этот раз было настолько по-настоящему больно, что вырваться не смог даже крик.
— Ты завтракала сегодня утром?
— Ты… ты ничтожество… Как ты смеешь, как ты смеешь…!
— Отвечай. Ела ли ты рис?
— Ела! Какое это имеет значение?!
— Рис, который ты ела, вырастил своим потом и кровью какой-то крестьянин, рыбу поймал рыбак посреди бушующих волн, а зелень собрала какая-то домохозяйка или собирательница трав. Без их труда смогла бы ты открывать здесь свой рот? Простой крестьянин, говоришь. Прежде чем изучать что-либо другое, ты должна сначала исправить это искривлённое восприятие.
Чжан Хуалин дрожала от унижения.
Часть её хотела бросить всё, но сделав это, она никогда не раскроет секрет учёного и уж тем более не сможет ему отомстить.
«Ради будущего. Да, ради мести я лишь терплю это унижение пока что…!!»
Посмотрев на Чжан Хуалин, которая неохотно взяла мотыгу и грабли с явными признаками недовольства, учёный кивнул.
— Тогда начнём. Я буду наставлять тебя в технике рядом с тобой.
Чжан Хуалин ничего не оставалось, кроме как присесть на корточки перед садом.
Учитывая её великолепные одежды, зрелище было во многих смыслах неподобающим, но стоять и копать она не могла, поэтому иного выхода не было.
— Не используй просто грубую силу вот так. Что, если повредишь семена? — Тц-тц, вижу, ты стараешься поменьше напрягать почву, но если надрываться в такой небрежной позе, спина откажет. — Хорошо, что сад маленький. Это ладно, ведь это лёгкая задача праздного учёного, но делай ты такое там, где работают настоящие фермеры, ты бы выдохлась ко времени.
Учёный рядом продолжал давать различные комментарии и непрошеные советы. Содержание в сторону, по крайней мере в плане мотивации это было высшим поощрением.
Ведь в глубине сердца Чжан Хуалин росла твёрдая решимость каким-нибудь образом избить этого мужчину.
Сколько времени прошло вот так?
Учёный, смотревший на восстановленный сад с удовлетворением, объявил Чжан Хуалин:
— Хорошо. Этого, кажется, достаточно для проверки основ.
— Значит, теперь я могу получить ваши учения?
— Именно так. Изначально между мастером и учеником принято объявлять о вступлении Церемонией поклона, но этот скромный муж — не столь великая персона, так что лучше заменить это простым поклоном.
Для Чжан Хуалин это была относительно хорошая новость.
Вопреки некоторым заблуждениям простолюдинов, в Муриме акт девяти поклонов ученика при вступлении почти не встречался (поскольку секты были слишком разнообразны, и процедуры входа тоже, нельзя было однозначно сказать, что такого не случалось), но сам ритуал поклона был общепринят.
Опасаясь, что учёный может передумать даже в последний момент, она поспешно свела ноги вместе, сложила руки и поклонилась в пояс.
— Этот… эта смиренная Чжан Хуалин. Приветствую, Учитель-ним.
Учёный также сложил руки и ответил поклоном.
— Меня зовут Учёный Цзюйюль. Рад работать с тобой. И менять манеру речи тебе необязательно.
— …Вы серьёзно?
— Этикет, если за ним не следует намерение, — лишь пустая формальность. Поскольку ты не уважаешь этого смиренного мужа в сердце, какой смысл принуждать к этому одними словами?
— Не меняй слова позже. Ты явно разрешил.
— Хо-хо, похоже, ты прожила жизнь, полную обмана. Теперь пойдём внутрь. Пусть скудная, но я предложу трапезу.
Легким движением Цзюйюль развернулся на каблуках и направился к зданию.
Видя его беззащитную спину, Чжан Хуалин задумалась на очень краткий миг.
Потому что у неё было чутьё, что внезапная атака прямо сейчас, скорее всего, сработает.
Красная огненная энергия на мгновение собралась на кончиках её пальцев.
«Нет. Будь он из тех, кого можно свалить этим, он не заставлял бы меня так часто терпеть поражения в первую очередь».
Внезапная атака должна быть проведена в решающий и верный момент.
Неловкое нападение в точке, когда подготовка даже не завершена, лишь напрасно поднимет его бдительность.
Позволив нахлынувшей энергии снова утихнуть, Чжан Хуалин последовала за Цзюйюлем.
«Только подожди. Я определённо отплачу тебе за всё это унижение!!»
«Начни с малого».
— Два тигра схлестнулись и оба пали, а теперь волки, леопарды и питоны жадно смотрят на опустевший трон, сверля друг друга взглядами.
Так описывали нынешнее состояние Мурима.
Два легендарных мастера, годные лишь для сказаний — один с праведного пути, другой со злого — погибли вместе, оставив свои места вакантными. И тогда шакалы, которые при их жизни не смели даже головы поднять, в панике бросились делить этот огромный лес под названием Мурим.
Глава Секта Чёрной Крови Ду Гу Цзян был одним из бесчисленных таких шакалов.
Некогда он состоял всего лишь рядовым членом Симской Лиги — гигантской организации Злого Пути. После падения Симской Лиги он ударил своего бывшего начальника в спину, похитил его секретные трактаты и бежал.
Засады, предательства, ловушки.
Он использовал любые средства, чтобы поодиночке сокрушать конкурентов, и в итоге выстроил силу, входящую в число лучших во всей Мяо — одной из двенадцати провинций царства Рю Хуан.
«…Кипящая вода и осколки пролились ему на голову и лицо. Если назначить целебные эликсиры и долгий покой, восстановление ещё возможно, но это займёт как минимум год или больше».
— Эта проклятая сука! Как она посмела, как посмела поднять руку на моего сына?!
Этот человек сейчас источал смертоносную ауру всем телом.
Его лицо побагровело, вздувшиеся жилы проступили сквозь кожу — поистине свирепое и злодейское зрелище.
Врач, доложивший о состоянии пациента, дрожал от страха, а остальные подчинённые отчаянно отводили глаза, боясь, что случайная искра полетит в них.
«Ху-у, ху-у…»
Единственным малым утешением было то, что даже сейчас Ду Гу Цзян не утратил полностью рассудок.
Глава Секты Чёрной Крови, переживший все мыслимые невзгоды ради своего нынешнего положения, слишком хорошо знал: те, кто теряет из-за гнева чувство фронта и тыла, умирают быстро.
— Леди Ткущая Пламя, Чжан Хуа Лин. Ясно. Раз уж она одна из Семи Тиранов, нельзя относиться к ней легкомысленно. Это противник, за схватку с которым мы поставим на кон судьбу секты.
Как только стало ясно, что разум вернулся к Ду Гу Цзяну хотя бы отчасти, его подчинённые осторожно открыли рты.
— Но ведь среди Семи Тиранов она самая младшая и толком не имеет влияния? Она блекнет на фоне остальных.
— Поговаривают даже, что богатые повесы посадили её туда исключительно за красоту. Если Глава одолеет её прямо сейчас, это шанс самому занять место среди Семи Тиранов!
Несмотря на лесть, Ду Гу Цзяна это ничуть не поколебало.
— Именно такие, потерявшие бдительность, первыми получают нож в горло, даже вскрикнуть не успев перед смертью. Готовьтесь к немедленному перехвату!
— Да, Наставник-ним!!
Глядя, как ученики секты движутся с безупречной точностью, глава Секты Чёрной Крови Ду Гу Цзян тихо скрежетал зубами.
«Ну же, выходи, Чжан Хуа Лин! Я заставлю тебя сполна заплатить за то, что ты осмелилась поднять руку на сына Ду Гу Цзяна!!»
Предвкушая скорую роковую встречу, вся Секта Чёрной Крови погрузилась в крайнее напряжение.
А спустя примерно сутки.
«…….» «…….» «…….»
Ду Гу Цзян, ученики секты, даже чернорабочие, отвечавшие за мелкие поручения — все думали об одном и том же.
Почему она не идёт?
— Может, ждёт, пока мы нападем первыми? — Или пытается выманивать наших странствующих учеников по одному для засады, но раз Глава приказал собраться всем вместе, она просто топает ногой от досады. — Так оно и есть.
Ду Гу Цзян кивнул.
Обе истории казались вполне правдоподобными — будь то высокомерное ожидание атаки с гордостью, свойственной мастеру, или коварное выжидание удобного момента подобно змее, с хитростью, присущей Злому Пути.
«…Разведчики ничего конкретного не докладывают?»
— Говорят, её фигуры нет ни в дорогих постоялых дворах, ни в людных местах, ни в тавернах, где она могла бы остановиться. — Возможно, она намеренно прячется в какой-нибудь убогой лачуге, чтобы избежать слежки. — В таком случае она действительно опасна.
Взгляд Ду Гу Цзяна прояснился.
— Это значит, что она не просто дикая баба, полагающаяся лишь на грубую силу, а противник, способный проглотить свою гордость, когда того требует необходимость. Всем держать ухо востро!
— Да, Наставник-ним!!
На беду Секты Чёрной Крови, застывшей в полной готовности к бою с Чжан Хуа Лин, та совершенно не думала о них.
Точнее сказать, она уже наполовину забыла об их существовании.
Всё потому, что у неё была великая цель — отомстить учёному Цзюй Юю, который унизил и (как ей казалось?) водил её за нос.
Поэтому если спросить, чем именно занята сейчас Чжан Хуа Лин…
— Старшая сестра, старшая сестра! Тут неправильно! — Ничего страшного! Учитель-наставник говорил, что ошибаться не стыдно! «…….»
Дрожь. Дрожь. Дрожь.
Окружённая детьми, она выслушивала от них поправки к своим неверным ответам.
Содрогаясь от унижения, Чжан Хуа Лин вспоминала, как вообще дошла до жизни такой.
Сначала зачисление в ученики к Цзюй Юю прошло успешно.
Проблема началась потом.
Учитывая нравы Мурима, женщине было крайне трудно посещать занятия в академии.
Не то чтобы женщины вовсе не воспитывали в себе утончённость и ученость, но те, кто этим занимался, чаще всего рождались в знатных семьях и приглашали наставников на дом; они не получали уроки, сидя бок о бок с мужчинами в подобных заведениях.
Даже если сам Цзюй Юй ничего не имел против такого расклада, поделать он ничего не мог — изначально среди тех, кто искал его учения, не было ни одной девушки.
Так Чжан Хуа Лин оказалась единственной женщиной в классе, полном одних мужчин, и, абсолютно предсказуемо, всё их внимание было направлено не на Цзюй Юя у доски, а на саму Чжан Хуа Лин.
Конечно, как мастер Мурима, Чжан Хуа Лин не подверглась бы приставаниям со стороны простых смертных, но сомнений не осталось: она срывала урок.
— Что ж поделать. Учеников недостаточно, чтобы создавать отдельный женский класс, так что придётся заниматься вместе с детьми.
Чжан Хуа Лин возмутилась.
Если сосредоточиться не могут они, почему выпихивать в другое место должны её, словно изгоя?
— Тогда почему бы вам хотя бы не сменить одежду? Я не любитель комментировать чужой вкус, но простая смена наряда вдвое сократит их растерянность.
Сказав это, Цзюй Юй протянул новый комплект одежды, похожий на тот, что носят деревенские домохозяйки, давно забывшие о понятиях стиля и красоты.
Для Чжан Хуа Лин, чьи воспоминания о жалкой и убогой юности были выжжены в душе калёным железом, это предложение было абсолютно неприемлемым. Но и вылететь из класса с шумом она тоже не могла, поэтому варианты действий были предопределены.
К счастью или к несчастью, в отличие от взрослого класса, полного мужчин, в детском девочек хватало.
Какими бы строгими ни были нормы полов в Муриме, никто особо не возмущался тому, что мальчики и девочки сидят вперемешку и болтают, а поскольку академия бесплатно кормила обедом каждого, кого родители приводили учиться, находились и бедняки, которые, вне зависимости от того, сын у них или дочь, отправляли ребёнка сюда первым делом, а думать начинали потом.
Правда, поскольку куда больше родителей считали, что детям лучше делать мелкую чёрную работу, чем ходить в подозрительную академию, размер детского класса поддерживался на уровне, с которым управлялся один учитель.
И успехи Чжан Хуа Лин в новом классе оказались… ниже среднего.
По правде говоря, методика преподавания Цзюй Юя заключалась не просто в чтении книг и зазубривании текстов; он активно использовал песни или заставлял решать задачи напрямую, что отличалось от традиционных академических методов. Из-за этого дети учились быстрее. Однако, никогда не посещая обычную школу для сравнения, Чжан Хуа Лин могла лишь предположить, что способностей ей недостаёт.
Для гордой Чжан Хуа Лин отставать от детей было чудовищным унижением.
Чтобы подавить свой стыд, она спросила:
— К чему мне все эти разговоры о ритуалах, музыке и этой математике в моей жизни? Эти дети здесь всё равно никогда не станут чиновниками.
На вопрос Чжан Хуа Лин Цзюй Юй пристально посмотрел на неё, прежде чем ответить.
— Допустим, госпожа обедает в харчевне. Что вы подумаете, если сидящий за соседним столом рыгнёт, почешет живот и смачно харкнет «тьфу-тьфу»?
— Мне захочется убить такого мерзавца на месте.
— Не лезть без очереди, не справлять нужду посреди улицы, не смеяться громко рядом с тем, кто оплакивает потерю близкого. Есть ли среди этого хоть что-то глубоко несправедливое или трудное?
— Нет. Разве это не само собой разумеется?
— Верно. Это и есть «Ритуалы». Базовые правила, которые нужно соблюдать человеку, даже если они не прописаны в законе неукоснительно. Несоблюдение этих правил — невоспитанность. Мир без ритуалов — мир, где каждый груб с каждым. Вы всё ещё скажете, что ритуалы бесполезны?
Чжан Хуа Лин нахмурилась, но легко возразить не смогла, поэтому зацепилась за другое.
— А зачем нужна музыка? От неё никакой пользы, кроме как для пышных церемоний или услаждения мужских ушей в кабаках.
— Музыка — это сила, управляющая человеческими эмоциями. Радостная мелодия может придать сил уставшему, тёплая — утешить раненого, спокойная — успокоить буйное сердце. Трудовые песни, помогающие превозмочь тяжкий труд, колыбельные, что мать поёт ребёнку, народные баллады, хранящие длинные повести или местные предания. Всё это — важнейшие элементы жизни. Как можно объявлять такое бесполезным?
Скривившись, будто раскусила жука, Чжан Хуа Лин снова огрызнулась:
— А какая польза от математики! Я вот никогда её не учила, и прекрасно жила в этом мире!
— Дело не в том, юная леди, что вы жили без проблем, не зная математику. Вы приобрели её естественно и потому не осознаёте её драгоценности.
— Что?
— Представьте, что вы съели миску лапши в закусочной, а хозяин потребовал взамен кусок золота. Как вы отреагируете?
— Разве это не безумие? Я немедленно сломаю ему хребет за издевательство!
— Почему?
— Где это видано, считать одну миску лапши целым куском золота?!
— А что, если хозяин скажет, что слегка поскоблит поверхность вашего золотого слитка и возьмёт пыльцу в качестве оплаты? Вы и тогда сломаете ему хребет?
— Это…
Поскольку Чжан Хуа Лин не нашлась с ответом, Цзюй Юй кивнул.
— Золотой слиток за миску лапши — абсурдный расчёт, но пыльца, в зависимости от того, сколько соскрести, может быть справедливой платой. Причина, по которой вы не можете ответить сразу, в том, что вы это понимаете. Вот что такое числа. Понимание истинной ценности вещей, умение различать большое и малое, длинное и короткое, предотвращение несправедливых сделок и защита своей собственности. Разве эта наука настолько практична и полезна, чтобы звать её бесполезной?
Когда Чжан Хуа Лин уже открыла рот, чтобы указать на очередную дисциплину, но замялась и промолчала, Цзюй Юй продолжил говорить ей чётко и раздельно:
— Вам стыдно отставать от детей в учёбе? Тогда не стоит. Просто эти дети пришли в академию раньше вас, молодой леди, и учатся куда отчаяннее.
— Отчаянно? Как можно использовать такое слово для простой книжности? Разве если её не учить, тебя зарежут насмерть?
— Даже если не зарежут, можно быть раздавленным миром насмерть.
«…….»
— Они те, кто не смог научиться, потому что им не дали шанса, потому что среда не позволяла. Те, кто, упустив этот шанс, может больше никогда не получить возможности узнать хоть что-то. Те, чья жизнь может измениться, если найдётся хотя бы одна вещь из изучаемого здесь, которая окажется полезной, пусть они и не смогут применить всё. Дети тоже, осознанно или нет, знают это. Как им не быть отчаянными?
«…….»
После разговора с Цзюй Юем Чжан Хуа Лин привалилась к сосне возле академии, погружённая в глубокие размышления.
В озере её сердца пошла рябь, но сама она никак не могла понять, что это за рябь.
Именно в этот момент.
— Эй, сестрица Чжан! Учитель-наставник, где Учитель-наставник?
Один из мальчишек из того же класса, что и Чжан Хуа Лин, лихорадочно искал Цзюй Юя.
— Он сказал, что пойдёт купить новые принадлежности на рынок. Но в чём дело?
— Сяо, Сяо Яня увели какие-то странные взрослые!
Бровь Чжан Хуа Лин дёрнулась.
В памяти всплыл образ маленькой девочки, щебечущей без умолку, точно маленькая птичка, оправдывая своё имя.
Это была та самая девчонка, что липла к Чжан Хуа Лин с непринуждённостью, треща обо всём подряд — то ли восхищаясь красивой женщиной, то ли просто проявляя заботу к «младшей», присоединившейся позже неё.
Чжан Хуа Лин на мгновение заколебалась.
По-хорошему, это её совсем не касалось.
То, что ребёнок по имени Сяо Янь дружелюбен к Чжан Хуа Лин — лишь помеха. В мире Злого Пути принцип гласил: защищай себя. Если только не ожидается грандиозной награды, вряд ли семейка, фактически сбагрившая ребёнка сюда ради экономии на еде, предложит вознаграждение, достаточное для спасения дочери.
«─Тц. Показывай дорогу».
— Э?
— Ты же видел, куда её повели. Я сказала — веди.
Зная всё это, Чжан Хуа Лин решила вмешаться.
«Если я спасу одного из его учеников, этот ублюдок Цзюй Юй будет относиться ко мне немного иначе. Или хотя бы ослабит бдительность чуть больше. В любом случае, вариант неплохой».
Это было абсолютно не какое-то личное расположение.
Лишь задел на будущее.
Успокоив себя этими мыслями, Чжан Хуа Лин сделала шаг вперёд.
«Если неустанно накапливать добрые дела, в конце концов случится радостное событие».
— Т-там! Они затащили её вон в тот переулок!
Чжан Хуа Лин посмотрела туда, куда указывала девочка из академии.
Обычно в такой ситуации следопыт вздыхает: «Тц, если там — значит, это их территория. Вот ведь незадача», показывая, что он и так всё знал. Но Чжан Хуа Лин, честно говоря, даже глядя на указанное место, не испытывала никаких чувств, кроме «Хм, переулок как переулок».
В конце концов, она провела в этом квартале меньше недели, и большую часть этого времени просидела за стенами академии. Так что о местной топографии или территориальных претензиях знать не могла по определению.
Но Чжан Хуа Лин было плевать.
Она накопила не так уж много знаний, но хотя бы научилась ими пользоваться.
— Ясно. А ты возвращайся обратно.
— С-сестрица Чжан. Вы уверены?
— То, что ты прилипла к моему боку — только помеха. Ты хочешь спасти эту мелкую пакостницу Сяо Янь или нет?
Девочка с очень встревоженным видом смотрела на небрежный жест Чжан Хуа Лин, которым та отмахнулась, но в итоге развернулась и убежала.
Стоит ли радоваться тому, что ребёнок не закатил истерику, как дети обычно любят делать? Или даже это результат воспитания Цзюй Юя? Цыкнув языком со смешанными чувствами, Чжан Хуа Лин шагнула в упомянутый переулок.
Какой-то попрошайка, а может, пара мужчин, похожих на мелких головорезов, перевели взгляды на Чжан Хуа Лин, но подходить первыми или заговаривать не спешили.
Такие тенистые места действительно крайне опасны для женщин, однако женщина остаётся женщиной сама по себе.
Если женщина не выказывает ни капли страха и держится уверенно посреди мест, кишащих грубыми мужчинами, то перед ними либо наивнейший цветок оранжереи, не знающий жизни, либо мастер, уверенный в том, что защитит себя сам.
В отличие от Ду Гу Чхоля, чей такт атрофировался от слишком высокомерной жизни, они ещё сохраняли уникальные инстинкты выживания тех, кто живёт в Муриме.
Наблюдая, как те косятся издалека без намерения приближаться, Чжан Хуа Лин заговорила из центра переулка:
— Хочу кое-что спросить. Есть здесь кто-нибудь, видевший сегодня днём, как отсюда уводили маленькую девочку?
Хотя вопрос был задан явно негромко, он вонзился им в уши так, словно прозвучал прямо над ухом.
Большинство людей в переулке окаменело, гадая, что это за призрачная техника такая, а те, кто понял, что это манипуляция внутренней энергией мастера, изменились в лицах.
И разницу эту Чжан Хуа Лин не упустила.
Она подошла к одному из тех, чьи лица изменились, и произнесла:
— Ты практик боевых искусств.
— Э? Ч-что вы имеете в ви…
КР-Р-РАХ!
Мужчина, пытавшийся прикинуться простаком, скосил глаза на кончик пальца Чжан Хуа Лин, который только что прошёл мимо его виска.
Увидев, как её пальцы впиваются в стену подобно драконьим когтям, он покрылся холодным потом и застыл на месте.
— Эта госпожа не любит долгих разговоров. Если это не ты, я просто спрошу следующего. Разумеется, сперва заставив заплатить цену за потраченное время.
Глаза мужчины бешено забегали.
Вывод последовал быстро.
— Б-банда Кровавого Волка. Это были ублюдки из банды Кровавого Волка.
Голова Чжан Хуа Лин наклонилась набок.
— Банда Кровавого Волка? Я слышала, этих ублюдков вырезали во время Великой Войны Праведных и Злых.
— Верно. Верхушку полностью уничтожили. Те, кто сейчас называет себя бандой Кровавого Волка — лишь оставшиеся мальки самого низшего ранга. Бродят тут и там, суют руки во всякие мелкие злодейства. Взять ребёнка — тоже из этой оперы.
— Странно. Местная сила, держащая этот район, должна была быть начеку и перекрывать кислород таким безродным ублюдкам, бьющим по их бизнесу.
Это могло прозвучать неожиданно, но не только праведные секты, но и сектанты Злого Пути склонны хоть как-то защищать людей на своей территории.
Дело было не в какой-то честности вроде «раз получили плату за защиту, надо отработать», а в том, что если позволить другим ублюдкам уводить людей или деньги с их земли, тебя будут презирать, да и доход сам собой уменьшится.
— Насчёт этого… Местная власть, Секта Чёрной Крови, почему-то в последнее время избегает активности и прячется. Вот эти ребята и начали потихоньку расширять своё влияние.
— Ага.
Только тогда вспомнив про Секту Чёрной Крови, Чжан Хуа Лин тихо вздохнула, но сейчас эти ублюдки были неважны.
— Ладно, плевать. Где мне найти эту вашу банду Кровавого Волка или как их там?
— Эт-то, я толком не зна─ ой, точно!!
Боевой мастер, уже начав незаметно пятиться назад, резко сменил слова, увидев, как Чжан Хуа Лин снова пошевелила пальцами.
Чжан Хуа Лин почувствовала удовлетворение.
«Спрашивать о том, чего не знаешь, не стыдно» — разве не так говорят?
При таком раскладе она же отличница, блестяще применяющая полученные знания?
Мелкие сопляки наверняка и понятия не имеют, как использовать такое, а вот она умеет прекрасно…
«…Нет, не то. Почему я чувствую соревновательный дух против каких-то малявок? И именно из-за уроков того учёного!!»
ТОП!
Внезапно топнув ногой, Чжан Хуа Лин заставила землю вокруг содрогнуться, отчего с ближайших крыш посыпались песок и пыль.
— Икк! Т-ту-у-да-а!
Истолковав это как намёк, адресованный ему, проводник сорвался с места и понёсся во весь опор, будто ему подпалили зад.
Почувствовав секундную неловкость, так как такого намерения у неё не было, Чжан Хуа Лин быстро решила, что скорость в любом случае не помешает, и последовала за своим гидом.
Место, куда они прибыли, оказалось усадьбой с довольно просторным двором. Стены местами обвалились, нормальной вывески не было вовсе — здание выглядело явно необжитым.
Ну, именно потому, что оно такое, его и смогли захватить пришлые новички, а не местные заправилы.
— Это здесь. Однако неизвестно, сколько их внутри, так что будьте осторо…
— Не нужно.
Оставив позади проводника, собиравшегося выдать очередную отговорку, Чжан Хуа Лин легонько оттолкнулась от земли.
Её тело взлетело достаточно высоко, чтобы перемахнуть через стену, и плюхнулось ровно в центр двора усадьбы.
— Э-э?
— Что, что это?
Члены банды Кровавого Волка, которые коротали время кто где во дворе за выпивкой или азартными играми, повысили голоса, увидев, как Чжан Хуа Лин внезапно свалилась с неба.
Их насчитывалось около семи-восьми человек.
Смотря на ошарашенную толпу, Чжан Хуа Лин не стала спрашивать, где похищенный ребёнок.
В мире Злого Пути задать такой вопрос — практически умолять противника взять этого человека в заложники.
Вместо этого она вскинула подбородок и объявила:
— Если есть ещё прятавшиеся — выходите. Вы даже не стая волков, а бесхозные отбросы. Даже собрав свои жалкие числа, какую силу вы можете выставить против дракона?
— Да кем ты себя возомнила?!
ДЗЫНЬ! ДЗЯНЬ!
Оскорблённые внезапным выпадом, бойцы банды Кровавого Волка дружно обнажили мечи и приняли боевые стойки.
На шум стали выползать и другие группы, и в мгновение ока Чжан Хуа Лин оказалась окружена.
Но ей было всё равно.
По сравнению с адскими полями сражений, через которые она проходила раз за разом, схватка такого уровня ничего не стоила.
Когда она выбросила кулак, сквозь пространство ударила мощная волна жара. Когда повела когтями — врагов разрывало на части.
Её конечности, объятые могучей энергией, были твёрже обычных драгоценных клинков, поэтому когда лезвие встречалось с плотью, ломалось именно оружие.
Прежде чем враги вообще успели рассудить, что пора бежать.
Добившись почти полного истребления, Чжан Хуа Лин наконец схватила одного из выживших и допросила:
— Куда вы дели украденного ребёнка?
— Кха! Ч-что?..
Воин, пойманный ею, на миг надел пустое лицо, а затем, осознав цель Чжан Хуа Лин, заговорил голосом, полным ярости и отчаяния:
— Из-за одной мелкой паршивки… наша банда Кровавого Волка…
— Отвечай на вопрос.
— Ха. Подавись, ящерица стеновая, сука!!
Пф-фырк! Изо рта и носа мужчины хлынула кровь.
Кровь брызнула на роскошные одежды Чжан Хуа Лин, но прежде чем успела коснуться их, воспламенилась прямо в воздухе от нестерпимого жара, свойственного Искусству Багряного Пламенного Демона.
Отбросив труп, использовавший внутреннюю энергию, чтобы перерезать меридиан сердца и совершить самоубийство, без малейшей заботы, Чжан Хуа Лин произнесла:
— Ну, послушного ответа я особо и не ждала.
Когда есть шанс выжить, можно пресмыкаться как угодно, но когда исчезает и эта возможность, пытаться подгадить противнику до самого конца, вместо того чтобы просто сдаться — истинный дух Злого Пути, разве нет?
Пусть иногда они и выбалтывают информацию, вопя проклятия вроде «Хехе, теперь вами займётся XXX. Тебе тоже конец…», так что спросила она чисто на всякий случай. О том, что ответа не получила, сожалеть было не о чем.
Усадьба наполнилась лишь тишиной мертвецов.
Когда Чжан Хуа Лин закрыла глаза и довела чувства до предела, она услышала всхлипы и шорохи, доносящиеся из амбара в углу поместья.
Цепь и навесной замок, запиравшие амбар снаружи, она мгновенно срезала и открыла дверь. Свет пролился внутрь тёмного помещения, явив картину внутри.
Маленькие дети. И несколько женщин, выглядевших относительно привлекательно.
Просто глядя на состав, становилось донельзя ясно, по каким критериям брали пленных. Чжан Хуа Лин цыкнула языком.
Жертвы, все с заткнутыми ртами, смотрели на Чжан Хуа Лин глазами, испещрёнными дорожками слёз. Обнаружив среди них свою цель, Чжан Хуа Лин подняла маленькое тельце Сяо Янь и разрезала верёвки на её запястьях и рту.
— С-сестрица?
— Ты поистине хлопотливая девчонка. Пойдём обратно.
— А ч-что насчёт других сестёр?
— М-м?
Чжан Хуа Лин на секунду задумалась, кого имеет в виду под «другими сёстрами», но вскоре поняла, что речь о прочих женщинах в амбаре.
— Надо развязать им ве…
Видя, как Сяо Ян говорит это, воровато поглядывая, Чжан Хуа Лин едва рефлекторно не бросила: «Этим после всего сделанного мной заняться не можешь?»
Однако заметив, что тело Сяо Ян всё ещё дрожит, несмотря на кажущуюся ясной и светлой речь, она со вздохом перерезала путы и кляпы всем остальным женщинам тоже.
Лишь тогда женщины в унисон склонили головы, выражая благодарность Чжан Хуа Лин.
— С-спасибо. Спасибо вам!
— Мы никогда не забудем эту милость…
— Довольно, ступайте своей дорогой. Не пытайтесь полагаться на эту госпожу дальше нынешнего момента.
Раздражённо махнув рукой, словно её утомили, Чжан Хуа Лин зашагала прямиком через двор к главным воротам.
Жертвы завизжали, увидев жутко разбросанные трупы, но Чжан Хуа Лин было плевать.
Да что такого великого в трупах, чтобы визжать…
— ─Эх-хе, хотела похвалить за хорошую работу, но оставлять такую прореху в самом конце заставляет слова, поднявшиеся к горлу, скользнуть обратно вниз.
ШМЯК!
Удар гораздо легче обычного.
Но ментальный шок он доставил почти вдвое сильнее прежнего.
Посмотрев на тансу, ткнувший в центр её лба, и его владельца, Чжан Хуа Лин распахнула глаза в изумлении.
— Т-ты! Какого чёрта ты здесь забыл?!
— Важна ли сейчас причина? Если собираешься утешить ребёнка, делай это до конца. Показывать им такие голые трупы испугает даже нормального ребёнка.
Не обращая внимания или попросту не заботясь о замешательстве Чжан Хуа Лин, Цзюй Юй спокойно забрал Сяо Янь у неё из рук и похлопал малышку по спине.
Сяо Ян, которая до сих пор не проронила ни слезинки, оказавшись в объятиях Цзюй Юя, словно сбросив напряжение, громко разрыдалась.
За спиной Цзюй Юя стояли несколько мужчин с отчётливо тревожными лицами. Глаза одного из них встретились с взглядом вышедшей из главных ворот женщины, которая, дрожа, обходила трупы.
— Ж-жена! Ты цела!
— Муж! Ва-аааах!
Смотря, как остальные ожидавшие мужчины тоже воссоединяются с освобождёнными жертвами, Чжан Хуа Лин сделала сложное лицо.
Она поняла, что Цзюй Юй собрал семьи пострадавших.
— Зачем ты приволок эти обузы? В бою они ничем не помогут.
— Пожалуй, верно.
Цзюй Юй легко признал это.
— Однако они могут утешить сердца, которые мы не смеем даже попытаться успокоить.
«…….»
— А что касается боевого мастерства, юная леди уже продемонстрировала его более чем достаточно. Какой толк добавлять сверх достаточного, кроме как переполнять сосуд?
— У вас гладкий язык. Для того, кто просто наблюдал со стороны.
Огрызнулась Чжан Хуа Лин.
Её изначальной целью было доброе дело ради ослабления бдительности Цзюй Юя, но знание того, что он смотрел со стороны, вызывало необъяснимое раздражение.
— Ты хорошо справилась.
Это была краткая похвала. Необычно короткая для Цзюй Юя, любившего пространные речи. Но искренность, заключённая в ней, была несомненной.
— Хмпф!
Чжан Хуа Лин поспешно отвернулась и отошла от Цзюй Юя.
Она не знала точно, какое выражение у неё сейчас на лице, но в любом случае показывать его Цзюй Юю не хотелось.
«Обучая кого-то, ты в то же время возвышаешь самого себя».
В Муриме существовало две организации, наиболее известные тем, что занимались «информацией».
Собрание нищих, которых, как говорят, можно найти по всему миру — Гэбан. И федерация профессий низшего класса: извозчиков, лодочников, рассказчиков и куртизанок — Хаомун.
Их часто называли раздельно: «Праведный путь — Гэбан» и «Злой путь — Хаомун», но с точки зрения самих членов Хаомуна это было довольно несправедливо.
Члены Хаомуна хотя бы работали членами общества и «зарабатывали» себе на еду. А вот нищие, принадлежавшие к Гэбану, ходили по процветающим лавкам или пиршествам богатых семей, чтобы «выпрашивать» пищу. Если подумать логически, разве не вторые более порочны?
Мысль о том, что им приходилось побираться лишь потому, что они слабы и бедны, была смехотворной. Разве нельзя было просто использовать обретённое боевое искусство и тела, куда более крепкие, чем у обычных людей, для работы?
— В конечном счёте всё решают связи. Просто так вышло, что кое-кто из верхов Праведного пути был близок с мастерами из Гэбана, поэтому Гэбан стал символом рыцарства, а мы — нарицательным именем для зловещих ублюдков. Не знаю даже, чем там занимались предыдущие главы. Если бы они только исправно служили Первому главе Военной Лиги, когда тот бесчинствовал, мы бы тоже уже могли занять место в стане Праведных.
Так говорил О Гамён, глава Хаомуна, чавкая бетелем чоп-чоп. Он прекрасно понимал, что это дурная привычка для тела, но будучи главой Хаомуна, где бодрствовать всю ночь было ежедневной рутиной, он не мог не полагаться на бетель, помогающий не уснуть. Честно говоря, гарантии дожить до того момента, когда тело будет разрушено бетелем, у него не было вовсе.
— Что ещё больше болит голова, так это то, что хоть нас и вытолкнули во Злой путь, сами эти ублюдки со Злого пути нас тоже не жалуют. Мы для них просто груши для битья, говорю вам, груши. Или мешочек с информацией, который высыпает содержимое, если его отлупить.
«…….» На слова О Гамёна мужчина, стоявший перед ним навытяжку, ответить не смог, лишь беспокойно закатил глаза. Потому что было неясно, монолог ли это или вопрос, адресованный ему.
Найдя этот вид, пожалуй, довольно забавным, О Гамён хмыкнул пшик и заговорил: — Я прямо сейчас вижу твои мысли насквозь. «Блядь, какого чёрта я здесь? Зачем этот хренов Глава звал меня сюда, чтобы нести пургу мне под нос? Мне конец?» Примерно такое, да угадал?
— Н-нет, совсем не то!! — Ничего страшного. Даже я, если бы внезапно был вызван Главой в свои низкоранговые дни, напридумывал бы всякого.
О Гамён, сидевший скрестив ноги и подперев подбородок под углом, обратился к мужчине перед собой: — Ну и как оно, встретиться с ней лично?
— С-с кем вы говорите?
— С кем ещё? Одна из Семи Тиранов. Леди Ткущая Пламя, Чжан Хуа Лин. Та самая, которой ты отдал информацию, угрожаемый ею, не получив при этом ни единого медяка. В Хаомуне утечка информации, актива секты, самовольно несёт своё наказание.
— П-прошу прощения!! М-меня заставили угрозами, выбора не было…! — Забудь об этом. Просто ответь, о чём я спросил. Какова она?
От вопроса О Гамёна мужчина сглотнул гул-гул. Говорить тут о простой внешности или манерах Чжан Хуа Лин бессмысленно. Лидеру нужно было другое.
— Она была… воспитанной.
— Воспитанной? Эта женщина, печально известная даже среди Семи Тиранов как полоумная психопатка?
— Она угрожала мне, но насилия над моей личностью не применяла. И самое главное — её цель сама по себе заключалась в спасении ребёнка. Она безжалостно вырезала воинов банды Кровавого Волка, но ведь даже в стане Праведных, за вычетом пары сект, воздерживающихся от убийств, сделать подобное несложно.
— Даже во Злом пути можно спасать людей, если понадобится. Например, если у девочки особое телосложение, или семья достаточно богата, чтобы потребовать выкуп.
— Я подумал так же и проверил происхождение девочки, но оказалась обычная семья. Едва сводят концы с концами изо дня в день. Нет досуга готовиться к будущему или копить.
— Если пульс не щупал, про конституцию можешь и не знать.
— Верно. Но если целью была конституция, должно было быть нечто вроде увоза в другое место или принуждения к тренировкам, а она просто спасла, и на том конец.
— Значит, одна из Семи Тиранов Злого пути просто спасла маленькую девочку, которая ей никак не приходится роднёй?
— Ну, не совсем уж неродня… Кажется, они ходят в одну академию.
Рот О Гамёна на миг повис в ступоре. Выплюнув жевавшийся бетель, он выпрямил осанку и переспросил: — У меня слух отказывает? Академия? Чжан Хуа Лин ходит в академию?
— Да. Это академия, основанная молодым учёным, там обучают всяческим наукам без различия пола и возраста.
— Хм. Хммммм. Весьма странно.
О Гамён несколько раз наклонил голову набок. Сведущий информационный брокер чувствует подозрительность в тех деталях, которые другие мимоходом упускают, но это было дело, которое нашёл бы странным любой трёхлетний ребёнок на улице, не говоря уже о брокере.
— …Ты. Чан О, кажется? Проникни в эту академию. Пойди и выясни, что это за место, кто такой этот учёный на самом деле и почему там находится Чжан Хуа Лин.
Услышав распоряжение О Гамёна, Чан О вздрогнул.
— П-подождите! Чжан Хуа Лин уже знает моё лицо! Если речь идёт о скрытном расследовании, надо послать кого-нибудь другого…
— Кто сказал прятаться и шпионить? Иди открыто и скажи этому учёному прямо: «Я пришёл от лица Хаомуна. Примете такого, как я?» При необходимости добавь, что можем оказать необходимую помощь.
Чан О застыл столбом, раскрыв рот так, словно челюсть отвисла, затем едва пришёл в себя и переспросил в ответ: — Вы-вы серьёзно?
— Если мастер уровня Семи Тиранов уставится на тебя, навыков наших людей не хватит, чтобы спрятаться. Ты сам сказал, что она опознала тебя мгновенно, хоть ты и затесался в толпу. В таких случаях лучше идти открыто. Скажет нет — просто вернёшься. Скажет да — сможешь и сам немного поучиться. Разве плохо?
Чан О не решился возразить, что необходимость брать уроки в одном месте с той ужасающей Леди Ткущей Пламя сама по себе является плохим исходом. Хотя иерархия Хаомуна была свободнее по сравнению с другими сектами, пропасть между простым учеником и Главой была подобна небесам и земле. Когда такой человек напрямую назвал его имя и отдал приказ, он, Чан О, должен был исполнить это, будь то смерть или кормёжка.
— Понял.
После того как Чан О поклонился с кислым лицом и ушёл, О Гамён, оставшись один, достал из выдвижного ящика стола свиток и снова проверил его содержимое.
「Семь Тиранов, Небесный Сокрушитель Му Хёк. Часто контактирует с собратьями-Тиранами Девятиубивающий Меч, Цветочный Демон-Покойник и Призрачный Стратег.」 「Если эти личности объединятся вокруг Небесного Сокрушителя, предполагается формирование ядра организации Злого Пути взамен павшей Симской Лиги.」 「Высокая вероятность подхода к другим из Семи Тиранов.」
Пустым взглядом смотря на написанные там слова, О Гамён в итоге цыкнул тук и пробормотал: — …Академия, значит. Хм, ну дела. Была бы обычной женщиной, могла бы спокойно изучать письмена.
— Сестрица, сестрица! Как стать сильным, как ты? Это боевые искусства? Можешь научить?
— А я слышала! Говорят, если изучить боевые искусства, кожа становится белее, и становишься красавицей!
— Вот почему Сестрица Чжан такая красивая!
Хи-хи-хи. Слушая щебечущих и смеющихся девочек академии, Чжан Хуа Лин прижала ладонь ко лбу. Почувствовав, как нарастает головная боль, она заговорила:
— Думаешь, стать сильной, как я, легко? Для соплячки вроде тебя это вещь невозможная с самого начала, так что даже не мечтай. И боевые искусства строят сбалансированное тело, а не имеют отдельных эффектов отбеливания кожи.
— Я не соплячка!
— Всё равно красивее делает, правда? Научите нас, пожалуйста!
— Меня тоже, научите меня тоже! Хочу встретить красивого господина и жить счастливо!!
— Икк! Заткнитесь!! Передача боевых искусств — не такая тривиальная штука!!
Не выдержав, Чжан Хуа Лин крикнула в ответ, но кроме Сяо Ян, прицепившейся активнее всех, остальные ученицы академии лишь надули щёки, будто обидевшись, не проявляя ни капли страха.
После недавнего инцидента с бандой Кровавого Волка репутация Чжан Хуа Лин, в одиночку ворвавшейся во вражеский лагерь и спасшей заложников, широко разошлась по всей академии. Никто иной, как первая жертва, Сяо Ян, распространяла ту историю направо и налево.
Чжан Хуа Лин находила это внутренне абсурдным. Логично, маленькая девочка, пережившая такое испытание, должна быть травмирована, стараться стереть событие из памяти насколько возможно, или хотя бы испытывать страх к Чжан Хуа Лин, убившей большое количество людей.
Но вместо того, чтобы держаться подальше, Сяо Ян липла к Чжан Хуа Лин даже активнее, чем до инцидента, устраивая истерики с требованием научить боевым искусствам, а глядя на неё, другие девочки тоже втягивались в атмосферу и начинали петь песню «боевые искусства, боевые искусства». Даже мальчики из того же класса, пусть и не говорили вслух, воровато поглядывали, явно желая учиться тоже.
Создавшая своё уникальное боевое искусство, отчаянно воруя чужие техники в реальных боях, где умерла бы сотню раз, если бы не уникальная крепость телосложения рода Дракона, Чжан Хуа Лин была попросту ошарашена поведением, требующим учить их боевым искусствам так, словно просят уличные закуски.
Может, врезать им разок? Но вдруг Цзюй Юй выгонит за то, что ударила детей? Нет, честно говоря, разве это не случай, когда бить позволительно?
Размышляя над этим сложным дилеммой, Чжан Хуа Лин в итоге попыталась уклониться от ситуации, приведя подходящий предлог.
— Кхм, подумайте хорошенько. Разве это не академия Цзюй Юя? Раз официально существует Мастер, не станет ли моя игра в Мастера внутри неё актом игнорирования его авторитета?
На слова Чжан Хуа Лин дети сочли это правдоподобным, показывая неохотное, но принимающее выражение лиц. Радость Чжан Хуа Лин от того, что удалось кое-как отбрехаться, продлилась недолго.
— Но если важен авторитет Мастера, разве тебе самой, Сестрица, не стоит называть Мастера по имени так запросто?
— Кстати, верно. Почему Сестрица Чжан зовёт Мастера по имени? И речь у неё такая же.
— Ах.
Получив неожиданную контратаку, Чжан Хуа Лин замерла на месте.
— Эт-то связано с пактом между мной и им. Цзюй Юй тоже разрешил, так что сдерживаться мне нечего.
— Тогда если я тоже получу разрешение от Мастера, смогу учиться боевым искусствам у вас, Сестрица?
— Нет, это…
Именно тогда, когда Чжан Хуа Лин растерялась.
— ─Если таково ваше желание, я разрешу столько, сколько пожелаете.
Услышав слова Цзюй Юя, присоединившегося к разговору сбоку незамеченным, дети все разом издали восторженные возгласы.
— Правда, Наставник-ним?
— Я и сам ещё многого не постиг и далёк от совершенства, так как же могу считать лишь свои учения правильными и блокировать чужие? Правильно будет разрешить это.
— Подождите минуту!!
Чжан Хуа Лин поспешно выкрикнула.
— Что за чушь!! Почему вы разрешаете мне преподавать мои боевые искусства?!
— Хо-хо, я никогда не заставлял юную леди учить. Я лишь заявил, что в этой академии нет запрета другому давать наставления помимо меня. Будет ли действительно передана наука или нет — исключительно выбор самой юной леди.
— Сейчас вы говорите не об этом…! Разве вы не знаете, что боевые искусства для мастера — всё равно что сама жизнь?!
— Хо, весьма пренебрежительное высказывание о ценности жизни.
— Что?
Поднявшей брови Чжан Хуа Лин Цзюй Юй спокойно объяснил: — Суть боевых искусств — самозащита и убийство. Считать силу, изученную ради защиты жизни, равной самой жизни может быть лишь перевернутой телегой впереди лошади. Тем более если речь об убийстве других.
— Мерзавец…
Казалось, из глаз Чжан Хуа Лин поднимается палящий жар. Для неё, обладавшей огромным самомнением относительно своей «силы», слова Цзюй Юя, умаляющие ценность боевых искусств, были тем, чего она абсолютно не могла оставить безнаказанным. Возможно, почувствовав необычное течение энергии, находящиеся рядом дети рефлекторно напряглись.
Тогда Цзюй Юй открыл рот. — Тогда как насчёт этого. Если боевые искусства юной леди столь важны для вас, значит, есть и ценность в том, чтобы дополнить их и поднять на высшую ступень. Я осуществлю это.
— То есть вы говорите, что если улучшите мои боевые искусства, то взамен я должна буду обучать этих детей моим истинным техникам?
— Это было бы неразумным требованием. Боевые искусства юной леди фундаментально основаны на мощной Ян-энергии, с которой вы родились. К тому же, в отличие от обычных искусств, они сосредоточены не на Нижнем Даньтяне ниже пупка, а на Среднем Даньтяне возле сердца. Даже если те, кто рождён с обычными конституциями, выучат те же самые искусства, они лишь навредят себе собственной энергией.
Вздрог. Тело Чжан Хуа Лин сильно содрогнулось. Это произошло потому, что Цзюй Юй точно указал на особенности её уникального боевого искусства — Искусства Багряного Пламенного Демона.
Обращаясь к ней, пребывавшей в шоке, Цзюй Юй сказал: — У меня припасено некоторое боевое искусство. Однако одному мне трудно обучить этому всех учеников академии, так что я лишь желаю, чтобы юная леди сыграла роль инструктора. Что скажете? Примете пари?