════════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════

Когда я потерял сознание в игре, а затем вновь открыл глаза, игровой мир стал реальностью.

— Скоро я ухожу из игры.

Намгун У не сразу понял, что только что услышал.

Несколько мгновений он лишь растерянно смотрел перед собой, пытаясь осмыслить смысл этих слов и словно желая убедиться, что собеседница действительно произнесла именно их.

Заметив, что стояло за его взглядом, девушка горько улыбнулась, не скрывая собственного сожаления.

— Прости.

— А, нет. Это... вполне понятно.

Хотя Намгун У и сказал, что всё в порядке, любому было очевидно, насколько сильно он расстроился.

— Я и так уже очень давно играю.

Уйти из игры.

На языке игроков это означало полностью перестать играть.

«Чурок Мурим».

Игра с весьма солидной историей, сумевшая дожить до нынешних дней ещё с тех времён, когда виртуальная реальность только начала входить в обиход, а игры с самыми разными концепциями появлялись и исчезали словно грибы после дождя.

Как и следовало из названия, «Чурок Мурим» была посвящена миру боевых искусств. На момент выхода игра произвела настоящий фурор благодаря открытому миру и детально проработанной системе боевых искусств, однако спустя пять лет уже давно успела перейти в разряд устаревших.

Поэтому решение уйти не было чем-то странным. Помимо «Чурок Мурим», сейчас существовало множество других игр о боевых искусствах в виртуальной реальности.

Однако сам факт того, что до сих пор она не бросила игру, говорил о том, что причина была не в этом. Иначе она ушла бы гораздо раньше.

Всё ещё не желая так просто отпускать её, Намгун У спросил:

— Но почему ты уходишь, Мэ?

В глубине души он надеялся, что, если причина окажется такой, с которой он сможет чем-то помочь, ему удастся уговорить её остаться. Однако следующий ответ разбил эту слабую надежду.

— Я еду учиться за границу. В Австралию.

— А...

— Я и оттуда могла бы заходить в игру, но... хочу всерьёз сосредоточиться на учёбе.

После такого ему уже нечего было сказать.

От охватившей его тоски Намгун У хотелось тяжело вздохнуть.

Многие его знакомые уже бросали игру и уходили, однако в этот раз всё ощущалось особенно болезненно.

Каждый друг, которого Намгун У встретил в игре, был ему дорог. Кто-то мог бы назвать их всего лишь игровыми знакомыми, чьих настоящих имён и лиц он даже не знал. Однако сам Намгун У ничем не отличал их от друзей, которых завёл в реальной жизни.

А среди них Мэ была для него особенно важна.

Намгун У пришёл в игру довольно поздно.

Он начал играть в «Чурок Мурим», когда спустя примерно три года после выхода игры уже открылась Сфера Запредельного.

К тому времени из-за неудачного управления приток новых игроков сокращался, а старые пользователи один за другим уходили. Намгун У, пришедшему новичком, было совсем непросто освоиться.

Именно тогда она ему и помогла.

Она подошла к нему лишь потому, что в их прозвищах была одна и та же фамилия Намгун, а затем доброжелательно начала обучать его всему, что касалось «Чурок Мурим».

Где лучше охотиться ради быстрого развития, какие события выгоднее проходить, какие предметы стоит использовать, какие боевые искусства изучать ради тех или иных преимуществ и многое другое. Больше девяноста процентов всего, что Намгун У знал о «Чурок Мурим», он узнал именно от Намгун Мэ.

И их отношения не закончились на том, что в самом начале она просто немного помогла новичку.

Благодаря её помощи Намгун У стремительно развивался, а поскольку сама Намгун Мэ предпочитала играть неспешно, вскоре их уровни практически сравнялись.

После этого они стали почти неразлучны, словно лучшие друзья. Даже внутри «Клана Намгун», куда входили игроки со словом Намгун в прозвищах, эти двое особенно выделялись своей неразлучностью.

Все забеги на время по подземельям, которые они проходили вместе, рассветы, встреченные за разговорами и любованием прекрасными пейзажами, спарринги, во время которых она безжалостно избивала его, утверждая, что всего лишь учит драться... всё это осталось драгоценными, вызывающими тёплую ностальгию воспоминаниями.

То, что Намгун У, несмотря на столь поздний старт, сумел подняться до вершин рейтинга, было целиком связано с его желанием отплатить Намгун Мэ за оказанную помощь. Для Намгун У именно Намгун Мэ была одновременно движущей силой и причиной продолжать играть в «Чурок Мурим».

При одной мысли о том, что её больше не будет рядом, в груди болезненно защемило.

— Одиноко будет.

Но удерживать её он не мог.

Было бы слишком эгоистично заставлять её остаться ради собственного удовольствия, когда она собиралась следовать за своей мечтой в реальной жизни.

Возможно, выглядел он сейчас слишком жалко.

Намгун Мэ горько улыбнулась и попыталась его утешить:

— Ну... если всё пойдёт быстро, может, всего за год управлюсь.

— За год?

Намгун У знал её возраст. Если она собиралась учиться за границей, речь должна была идти о магистратуре, но разве её можно закончить всего за год?

— За границей программы можно окончить быстрее, чем у нас. Максимум это может занять два года, но говорят, обычно хватает примерно полутора лет.

— Понятно.

— Когда вернусь, тогда уж точно будешь меня протаскивать.

— Да я и сейчас тебя тащу.

— Ой, да ладно тебе. Через год ты, наверное, уже до уровня уезда Цзин доберёшься.

— Когда бы ты ни вернулась, я тебя протащу, так что обязательно возвращайся. Вернёшься ведь?

— Ха-ха, а вдруг ты сам раньше уйдёшь?

— Даже не знаю. Разве что серверы закроют?

— Ах... А мне действительно кажется, что их могут закрыть.

Намгун Мэ произнесла это уже с искренним беспокойством.

Даже сейчас из-за стремительно сокращавшегося числа одновременно находящихся в игре пользователей о крупных рейдах оставалось лишь мечтать.

Когда начинал Намгун У, новички ещё могли развиваться при помощи опытных игроков. Многие ветераны прокачивали дополнительных персонажей. Но теперь уходили даже они, из-за чего новички бросали игру, толком не успев начать.

— И всё же хотя бы год она должна продержаться. Там ещё полно неразгаданного содержимого.

— Наверное?

— За меня не переживай. Я всё-таки Глава клана. Буду ждать здесь до самого закрытия серверов.

Он говорил совершенно серьёзно.

Не встреть он Намгун Мэ, Намгун У вряд ли продолжал бы столь усердно играть в «Чурок Мурим» до сегодняшнего дня.

Смутившись собственных слов, Намгун У поспешил сменить тему.

— Кстати, ты уже говорила с Пхуном?

Хотя Намгун У и Намгун Мэ были ближе всего друг к другу, втроём, вместе с Намгун Пхуном, они проводили куда больше времени. Когда-то их даже называли Троицей Намгун, однако теперь всё это осталось в прошлом.

— Хм... Думаю попрощаться с ним в тот день, когда он обещал зайти на следующей неделе. Может, для него это и окажется неожиданностью, но сам виноват, что так редко появляется.

Намгун Мэ попыталась разрядить тяжёлую атмосферу шуткой, которую они могли позволить себе благодаря близости.

Глядя на неё, Намгун У тоже уже не мог продолжать унывать.

— Раз уж это наш последний раз, может, устроим небольшую прогулку?

— О! Отличная идея!

§

Намгун Мэ ушла, сказав, что ей ещё нужно готовиться к учёбе за границей.

Оставшись один, Намгун У молча уставился на почти пустое окно управления Кланом Намгун.

【Клан Намгун】

─В сети

○Намгун У [Глава клана]

─Не в сети

●Намгун Мэ [Старейшина]

●Намгун Пхун [Старейшина]

●НамгунКакТыМог [Старший старейшина]

●ПочемуНеГун [Прямой потомок]

●Намгун Чхоль [Старейшина]

●НамгунГейГей [Прямой потомок]

.

.

.

— Игра и правда умирает.

Намгун У подавленно пробормотал это, глядя на реальность, в которой из полностью укомплектованного клана на пятьдесят человек в сети оставался лишь он один.

Причина, по которой Намгун У в итоге возглавил Клан Намгун и занял должность, именуемую внутри клана Главой клана, становилась очевидна с первого взгляда.

— Раз уж делать нечего, попробую Башню Хонвон.

Башня Хонвон.

Это было типичное высокоуровневое испытание, рассчитанное на достижения.

Башня, заполненная чудовищами невероятной силы, предлагала игрокам проверить, до какого этажа они сумеют добраться. Простая, но соревновательная система прекрасно разжигала боевой дух, а сама Башня Хонвон была настолько сложна, что ещё никому не удавалось пройти дальше десятого этажа.

Даже личным рекордом Намгун У оставался девятый этаж.

Но почему-то именно сегодня ему казалось, что он сумеет преодолеть девятый этаж и наконец ступить на десятый.

Если ему удастся добраться до десятого этажа, куда прежде не ступал никто, Намгун Мэ наверняка тоже удивится. В качестве прощального подарка он покажет ей неизведанную область «Чурок Мурим», которую до сих пор не видел ни один игрок.

Стоило ему так подумать, как подавленность немного отступила, уступив место прежней энергии.

Говорят, если решил что-то сделать — действуй. Следуя принципу единства мысли и действия, Намгун У немедленно взялся за дело.

— Всё равно в Башне Хонвон не работают ни зелья, ни усиления, так что отправлюсь прямо сейчас.

Башня Хонвон представляла собой особую область, куда можно было попасть из любой деревни, просто использовав пропуск. Намгун У тут же воспользовался им и начал восхождение.

Чудовища, демоны, легендарные мастера... преодолевая один этаж за другим и сражаясь с самыми разными противниками, Намгун У постепенно почувствовал, как его смутное предчувствие превращается в уверенность.

Сегодня всё было иначе. Возможно, дело было в необычайно твёрдой цели, которую он поставил перед собой. Ему всё сильнее казалось, что сегодня он действительно сможет покорить девятый этаж Башни Хонвон, который до сих пор не удавалось пройти ни одному игроку «Чурок Мурим».

В тот миг, когда Намгун У одолел властителя девятого этажа — Владыку Подчинения Крови, — он с небывалой радостью устремился на десятый этаж.

И в тот самый момент, когда его ноги наконец ступили на неизведанный десятый этаж.

Голос, прозвучавший не в ушах, а прямо в душе, потряс сознание Намгун У.

[Наконец-то.]

Странно.

В «Чурок Мурим» существовали таинственные способы передачи голоса вроде мысленного послания или Речи Света Мудрости. Однако в конечном счёте даже они не могли выйти за пределы обычного слуха.

Но голос, который сейчас достиг Намгун У, действительно находился за этими пределами.

[Избранный Преемник прибыл.]

Стоило Намгун У осознать эту аномалию, как его сознание погрузилось во тьму.

Пока меркнущее сознание медленно проваливалось всё глубже.

Последняя мысль Намгун У оказалась до смешного предсказуемой:

«Нужно... проводить её...»

════════⊹⊱≼≽⊰⊹═══════

Когда Намгун У пришёл в сознание, он инстинктивно почувствовал, что что-то изменилось.

Это было далеко не смутное, ничем не подкреплённое предположение. Стоило ему попытаться пошевелиться, как Намгун У сразу ощутил неладное.

«Тяжело.»

Хотя «Чурок Мурим» и была игрой виртуальной реальности, ощущения от движений собственного тела никогда полностью не совпадали с реальностью. Существовали технические ограничения.

Даже игры виртуальной реальности третьего поколения, пришедшие на смену «Чурок Мурим» второго поколения, так и не смогли полностью избавиться от этого несоответствия реальности.

Но сейчас, когда Намгун У пошевелил пальцами рук и ног, ощущения были в точности такими же яркими, как в настоящей жизни.

«Капсула виртуальной реальности обнаружила аномальную реакцию и запустила аварийный протокол?»

Как бы тщательно ни проверяли безопасность погружения человеческого сознания в виртуальную реальность, полностью избавиться от тревоги из-за возможных несчастных случаев было невозможно.

Именно поэтому базовые настройки предусматривали, что при обнаружении аномальной мозговой активности пользователя соединение немедленно прерывалось, капсула открывалась, а система автоматически вызывала экстренную помощь.

Это казалось Намгун У наиболее разумным объяснением, однако, стоило ему открыть глаза, как перед ним тут же появилось доказательство обратного.

«Но... этот потолок слишком знакомый.»

Старомодный деревянный потолок, который никак не мог быть частью интерьера больницы или машины скорой помощи двадцать второго века.

Современный человек крайне редко мог увидеть нечто подобное, однако Намгун У этот вид был знаком до боли.

Архитектура была совершенно такой же, какую он бесчисленное множество раз видел в «Чурок Мурим».

— Это какое-то обязательное событие?

На его бессознательное бормотание неожиданно последовал ответ, которого быть не должно было.

— О чём ты говоришь?

— А?

— Наконец-то пришёл в себя?

Полуприкрытые глаза Намгун У мгновенно распахнулись, и он повернулся в сторону голоса.

На него сверху вниз смотрела молодая женщина, которой едва ли исполнилось двадцать и в облике которой всё ещё сохранялась лёгкая юношеская незрелость.

В её взгляде было куда больше неприязни, чем доброжелательности или любопытства. Увидев слабое отражение собственного лица в её больших ясных глазах, Намгун У мгновенно насторожился.

— Подождите, где я...?

— Считай, тебе повезло. Хорошо ещё, что Тана нашла тебя и притащила сюда. Оставь она тебя лежать посреди рынка, ты бы, чего доброго, умер. Поблагодари родителей за то, что наградили тебя таким красивым лицом.

Её прямолинейные слова прозвучали довольно колко.

По правде говоря, женщина по имени Сон Чхэчжи была совсем не рада появлению Намгун У. Они с Таной и сами находились в отчаянном положении. К тому же, несмотря на резкие слова, по внешности Намгун У было видно, что он происходил из обеспеченной семьи и даже без их помощи наверняка как-нибудь выжил бы.

Однако ей пришлось признать, что из-за раздражения она была с ним чересчур сурова.

«Сейчас совсем не время проявлять доброту к незнакомцам... Эх, моё самосовершенствование всё ещё слишком поверхностно. Стоит извиниться.»

Сон Чхэчжи мысленно укорила себя за излишнюю резкость по отношению к Намгун У.

Однако нервы Намгун У задел не её презрительный тон, а содержание сказанного.

Красивое лицо?

Такого быть не могло. Если оценивать предельно объективно, лицо Намгун У было самым обычным.

По шкале из высокого, среднего и низкого уровней он относился к среднему, причём даже внутри него оставался просто средним.

По девятиступенчатой шкале он был бы средне-средним, а если разделить её ещё мельче, на двадцать семь ступеней, то едва дотянул бы до средне-средне-высокого.

И всё же эта едва достигшая двадцати лет девушка совершенно открыто назвала его красивым? Если только она не издевалась, в реальной жизни Намгун У никогда бы такого не услышал.

Но если всё происходило внутри «Чурок Мурим», тогда всё сходилось. Хотя Намгун У был настолько заядлым игроком, что даже использовал настоящее имя в качестве игрового прозвища, лицо своего персонажа он всё же не сделал полностью идентичным настоящему.

Разве не каждый в глубине души хочет выглядеть красивее? Намгун У просто немного потакал этому желанию.

«Значит, я всё ещё внутри „Чурок Мурим“... но тогда что не так с этими ощущениями?»

Вся внешняя информация говорила о том, что он всё ещё находится в «Чурок Мурим», однако собственные чувства упорно твердили, что это реальность.

Пока Намгун У пытался разобраться в этом противоречии, из-за спины Сон Чхэчжи осторожно выглянула прятавшаяся там девушка.

— С-сестрёнка. Не будь с ним такой суровой...

— Хм, Тана. Я тебя не ругаю, просто советую впредь быть осторожнее. К тому же мы понятия не имеем, кто этот человек. Лучше сохранять бдительность. Он ведь даже может оказаться шпионом, которого прислала Банда Чёрного Медведя...

Намгун У было не до того, чтобы прислушиваться к их разговору о нём.

Он немедленно сосредоточился на себе и принялся исследовать собственное тело.

В «Чурок Мурим», чтобы как можно реалистичнее воплотить боевые искусства, игрокам позволяли посредством внутреннего созерцания исследовать собственное тело и взращивать внутреннюю силу.

Несмотря на шум вокруг, привычная медитация мгновенно погрузила сознание Намгун У глубоко внутрь собственного тела.

В нижнем даньтяне, в точке Кихэ, он ощутил невероятно мощную энергию. Это была властная истинная ци, подобная молнии, способной расколоть небеса и рассечь землю.

Подобная энергия никак не могла существовать в настоящем человеческом теле, а потому это должно было окончательно убедить его, что он находится в «Чурок Мурим». Однако вместо облегчения Намгун У испытал ещё больший шок.

«Что это такое...?»

Ощущение, казавшееся реальнее самой реальности.

В отличие от «Чурок Мурим», где развитие внутренней силы можно было воспринимать лишь визуально, теперь Намгун У ощущал энергию в нижнем даньтяне всеми пятью чувствами и даже чем-то за их пределами.

Это была сила, подобная свернувшемуся кольцами громовому дракону.

Разумеется, иначе и быть не могло.

Метод развития нижнего даньтяня, который практиковал Намгун У, назывался «Искусством Небесного Громового Императора».

В его основу была заложена самая властная сила молнии под небесами.

Такой уровень ощущений невозможно было воспроизвести в простой игре.

Он осознал это интуитивно.

Именно в этот момент Намгун У понял, что находится в реальности.

Внезапно в мозг Намгун У хлынул поток совершенно незнакомой информации.

Это были своего рода знания. Чёткий и упорядоченный массив сведений, совершенно не похожий на воспоминания, наполненные эмоциями.

— Кх...!

Ощущение, словно в компьютер загружали файлы, причиняло одновременно сильный дискомфорт и боль. Коротко застонав от мучений, Намгун У схватился за голову.

Но поток информации не прекращался.

Как дышать, как ходить, как двигать руками, как управлять внутренней силой...

Это был нескончаемый поток знаний, заставлявший его осознавать правильную форму каждого движения — даже тех действий, которые до этого он выполнял совершенно естественно.

Какой бы тонкой ни была работа человеческого тела, большинство движений совершается практически бессознательно. Если спросить человека, как именно он хватает предмет рукой, большинство сумеет ответить лишь: «Просто беру».

Роботам же, напротив, приходится проходить через невероятно сложные процессы ради выполнения каждого отдельного действия. Достаточно вспомнить, сколько долгих исследований, проб и ошибок потребовалось, чтобы научить роботов ходить, и сразу становится понятно, насколько сложно превратить человеческие движения в информацию.

Именно это сейчас происходило в голове Намгун У. Действия, которые прежде совершались естественно и привычно, обретали чётко оформленную структуру. Иного объяснения он подобрать не мог.

— Кх... а-а-а...!

Однако даже страх перед этим жутким ощущением, словно кто-то выворачивал его мозг наизнанку, мерк по сравнению с невыносимой болью в глазах.

Если знания, выжигаемые в мозгу, ощущались так, словно к коже прижимали раскалённое железо, то с глазами всё было куда хуже — будто кто-то вырвал их из глазниц и принялся вырезать на них что-то, пока нервы всё ещё оставались живы.

Головная боль и боль в глазах были настолько сильными, что Намгун У даже не заметил, как сигналы боли поступали в мозг из каждой болезненной точки по всему телу.

Неужели именно так ощущается комплексный регионарный болевой синдром?

Когда совершенно здоровые глаза словно разрывали на части, Намгун У уже не мог сдерживать крики.

Испугавшись его внезапного состояния, Сон Чхэчжи поспешно поддержала его.

— Э-эй! Ты в порядке?

— Сестрёнка... что нам делать...?

— Лекарь, нужно позвать лекаря. Тана, я сейчас вернусь...

Хвать.

Рука Намгун У схватила Сон Чхэчжи за предплечье, когда та уже собиралась оставить его и выйти наружу.

Пока Сон Чхэчжи в замешательстве пыталась понять, что это должно означать, Намгун У открыл рот.

— В этом нет необходимости.

— Т-ты точно в порядке? У тебя весь лоб в поту...

Сон Чхэчжи обеспокоенно всмотрелась в лицо Намгун У.

Всё его лицо покрылось холодным потом, капли которого стекали вниз. Любому было очевидно, что его состояние далеко от нормального.

Однако Намгун У, похоже, уже немного пришёл в себя и покачал головой.

— Я правда в порядке. Пожалуйста, просто оставьте меня ненадолго одного.

На краткий миг Сон Чхэчжи подумала, не притворяется ли он больным, чтобы сбежать, ничем не отплатив им за помощь, однако эта мысль почти сразу исчезла.

Сон Чхэчжи была настоящей воительницей, обучавшейся боевым искусствам. Если мужчина, на котором не было заметно никаких следов тренировок, сумел бы обмануть её глаза, значит, его искусство притворства должно было находиться на уровне величайших мастеров мира.

«Это невозможно.»

Убедив себя в этом, Сон Чхэчжи осторожно высвободила руку из хватки Намгун У.

— Хорошо. Отдыхай. Выйдешь, когда станет лучше. Тана, пойдём.

— М-м... сестрёнка.

Даже когда Сон Чхэчжи повела её за руку наружу, девушка продолжала оглядываться назад, явно беспокоясь за Намгун У.

Вскоре раздался глухой стук закрывшейся двери.

После этого Намгун У остался терпеть боль в одиночестве. К счастью, как он и сказал Сон Чхэчжи, со временем она действительно начала ослабевать.

Если так продолжится, совсем скоро она должна была полностью исчезнуть.

— Фух... фу-у-у...

Инстинктивно Намгун У начал делать долгие и глубокие вдохи в соответствии с методом, отпечатавшимся в его сознании.

Первым на это отреагировало его тело, а следом пробудился и свернувшийся кольцами громовой дракон, который начал подниматься и медленно плыть по его телу.

Так прошло некоторое время.

Боль продлилась недолго — лишь небольшой промежуток времени после того, как Намгун У пришёл в сознание и успел привести Сон Чхэчжи с девушкой в замешательство.

Когда боль, будто выжигавшая его мозг, отступила, на смену ей пришла невиданная прежде ясность сознания. Разум был настолько чист, что прежние опасения Намгун У о возможных последствиях столь сильной боли теперь казались нелепыми.

Наконец, когда исчезла и боль в глазах, которая была во много раз страшнее головной, Намгун У полностью вернул способность здраво мыслить.

И мир, который предстал перед ним, когда он осторожно приподнял веки...

Превратился в совершенно иную реальность, какой Намгун У прежде никогда не видел.

— Что, чёрт возьми...

Всё его поле зрения заполняли ослепительно сияющие скопления света.

Именно таким отныне Намгун У предстояло видеть этот мир.

— Ты правда в порядке? Тебе ведь было так больно...

Услышав обеспокоенные слова девушки, Сон Чхэчжи мысленно тяжело вздохнула.

Сейчас в первую очередь следовало беспокоиться о самой девушке, а вовсе не о таинственном мужчине, которого они только вчера подобрали.

Её добрая и бескорыстная натура не могла не вызывать беспокойства.

— Тана. Ян Содан. Сейчас нам нужно беспокоиться о тебе, а не об этом мужчине.

— Но...

Голос Ян Содан постепенно стих, а сама она посмотрела на Сон Чхэчжи глазами, полными доверия.

Она верила, что, пока Сон Чхэчжи рядом, все её проблемы обязательно разрешатся.

— К-конечно, если я приложу все силы, проблем возникнуть не должно, но...

— А, он вышел!

— ...всё равно нужно готовиться к худшему... Тана, пойдём вместе.

§

«Если это действительно реальность, что мне теперь делать?»

Боль, будто выжигавшая его мозг, исчезла, и Намгун У наконец смог объективно оценить своё положение.

Прежде всего он понял, что находится в реальности.

Но что именно с ним произошло?

Неужели его сознание каким-то образом перенеслось внутрь игры «Чурок Мурим»?

Или же он оказался в совершенно другом мире, получив тело своего игрового персонажа?

Ситуация напоминала сюжеты романов, которые Намгун У время от времени читал, поэтому он довольно быстро принял новую реальность и начал анализировать происходящее.

Было очевидно, что ему досталось тело персонажа из «Чурок Мурим». Это подтверждала как энергия, текущая внутри него, так и то, что он сразу сумел управлять своими глазами.

Однако на этом всё, что Намгун У мог определить наверняка, заканчивалось.

Информации было слишком мало. Он мог выдвинуть несколько предположений, но какое из них окажется верным, предстояло выяснить со временем.

«А пока нужно сосредоточиться на том, что прямо передо мной.»

Сбор информации был первостепенной задачей.

Приведя мысли в порядок и выйдя наружу, Намгун У увидел спешащую к нему Ян Содан и следующую за ней Сон Чхэчжи, которая устало потирала лоб.

Лишь теперь вспомнив, что именно они его спасли, Намгун У сложил ладони в почтительном приветствии, как привык делать в «Чурок Мурим», а не в реальности. Это отличалось от приветствия кулаком и ладонью и представляло собой более уважительный и официальный жест.

— Я перед вами в неоплатном долгу. Обязательно отплачу за оказанную доброту.

Хотя тело из «Чурок Мурим» не заболело бы даже после нескольких ночей под открытым небом, Намгун У считал уже сам факт того, что ему предоставили крышу над головой, большой милостью.

Увидев его искреннее и почтительное приветствие, Сон Чхэчжи тут же приняла решение по поводу того, над чем до этого раздумывала.

Сон Чхэчжи сжала правую руку в кулак и приложила её к раскрытой левой ладони — это было основное приветствие мастеров боевых искусств Мурима.

Хотя по смыслу оно слегка отличалось от почтительного приветствия Намгун У, в основе обоих жестов лежало выражение уважения.

— Это мне следует извиниться за свою грубость.

— Ничего подобного. Вполне естественно проявлять осторожность рядом с незнакомцем.

— Благодарю за понимание. Позвольте с опозданием представиться. Я Сон Чхэчжи. А это Тана...

— Я Ян Содан!

Ян Содан энергично подняла руку и громко назвала своё имя.

Несмотря на беспорядок, царивший вокруг, её жизнерадостность заставила Намгун У улыбнуться.

— Я не забуду доброту, которую вы проявили, спасая меня.

Хотя на вид ей было лишь около пятнадцати, Намгун У говорил с ней уважительно, поскольку она была его спасительницей.

Видимо, ей было неловко слышать столь уважительную речь от человека старше себя, поэтому Ян Содан застенчиво улыбнулась и спряталась за Сон Чхэчжи.

— Хе-хе-хе, да ничего особенного...

— Тогда и мне следует представиться. Меня зовут...

Как раз в тот момент, когда Намгун У перевёл взгляд с Ян Содан на Сон Чхэчжи и уже собирался назвать своё имя...

Грохот!

Дверь с оглушительным шумом распахнулась настежь.

— Эти ублюдки...

Лицо Сон Чхэчжи мгновенно ожесточилось, словно она ожидала их появления. Она крепко сжала рукоять меча на поясе и развернулась.

— Прошу прощения, но представимся друг другу позже.

Прежде чем Намгун У успел что-либо ответить, Сон Чхэчжи уже двинулась вперёд.

Решительным шагом она подошла к дверному проёму, и за её спиной Намгун У увидел целую группу людей.

— Какая невоспитанность. За ремонт двери придётся заплатить.

— Хех, эта гостиница всё равно скоро развалится. Считай, мы заранее начали её сносить.

— Я ведь прав?!

На призыв мужчины согласиться с ним люди за его спиной ответили громкими возгласами.

«Значит, это гостиница, а постояльцев здесь не было из-за них.»

Намгун У быстро осмотрелся по сторонам.

Хотя внутри было чисто и за помещением явно регулярно ухаживали, никаких следов недавнего присутствия постояльцев не наблюдалось.

«Должно быть, эта шайка мешала им вести дела.»

Побледневшее лицо Ян Содан подтвердило догадку Намгун У.

Возможно, всё дело было в том, что надёжная защитница отошла от неё, но лицо Ян Содан стало совершенно белым.

— У вас какие-то проблемы с этими людьми?

Подойдя к Ян Содан, Намгун У задал вопрос. Однако прежде чем она успела ответить, шум у входа стал ещё громче.

Голос Сон Чхэчжи, которая теперь отбросила всякую вежливость, словно отказавшись от последних крупиц учтивости, гневно разнёсся вокруг.

— Хорошо! Раз вы так хотите, решим всё поединком, как и договаривались!

Словно только и ждавшая этого решительного заявления Сон Чхэчжи группа с едва заметными смешками отступила от входа.

Наблюдая за происходящим, Намгун У примерно понял ситуацию.

— Значит, вы спорите из-за этого места.

— ...Ха-а. Показала вам неприглядную сцену.

Сон Чхэчжи, уже собиравшаяся что-то сказать Ян Содан, повернулась к заговорившему первым Намгун У.

— Я не собираюсь втягивать вас в это дело. К счастью, они не вошли внутрь, так что, скорее всего, вас не заметили. Здесь есть задняя дверь — сможете уйти незамеченным.

Похоже, когда они появились, она сразу встала в дверном проёме именно для того, чтобы скрыть Намгун У от их глаз. Она оказалась куда заботливее, чем он предполагал.

Однако, несмотря на попытку Сон Чхэчжи не вмешивать постороннего Намгун У в происходящее, тот не ушёл.

— Похоже, между вами и этими людьми возник серьёзный конфликт.

— Ха... Что ж, скрывать тут нечего. Всё верно.

Как объяснила Сон Чхэчжи, эти люди принадлежали к Банде Чёрного Медведя — тёмной группировке, контролировавшей этот уезд, и пытались вынудить отца Ян Содан продать им гостиницу за смехотворно низкую цену.

Из её объяснения Намгун У узнал две вещи.

Во-первых, он выяснил, где находится. По словам Сон Чхэчжи, они находились в уезде Пхёнгё провинции Шаньси.

Во-вторых, это был не мир «Чурок Мурим». Хотя Намгун У гордился тем, что успел побывать едва ли не во всех уголках Центральных равнин, служивших основой мира «Чурок Мурим», о Банде Чёрного Медведя он никогда прежде не слышал.

В небольших уездах, конечно, действовало множество мелких группировок, однако, судя по словам Сон Чхэчжи, Банда Чёрного Медведя была достаточно известна в провинции Шаньси. Тот факт, что Намгун У ничего о ней не знал, означал, что этот мир отличался от «Чурок Мурим».

— Разве не стоит обратиться за помощью к властям?

В мире боевых искусств существовала известная поговорка:

Чиновники и мастера боевых искусств не вмешиваются в дела друг друга.

Или, если выразиться изящнее: колодезная вода не смешивается с речной.

На вопрос Намгун У о том, действительно ли мастера боевых искусств могли настолько открыто пренебрегать властями, несмотря на насилие и притеснение простых людей, Сон Чхэчжи дала однозначный ответ.

— Бесполезно. Раз дело зашло настолько далеко, а ничего так и не произошло, значит, они уже подкупили уездного магистрата. И что ещё важнее...

Сон Чхэчжи постучала пальцами по мечу у себя на поясе, подчёркивая его присутствие.

— Я тоже мастер боевых искусств. Если я обращусь к властям, то потеряю право утверждать, что этот вопрос следует решить по законам Мурима. Так будет лучше.

Вместо того чтобы полагаться на ненадёжных чиновников, она решила довериться собственным боевым искусствам.

Это был идеальный ответ мастера боевых искусств, живущего в Муриме.

Как человек, живущий в мире боевых искусств, где единственным спутником ему служит меч, мог не верить в собственное мастерство?

Именно поэтому Сон Чхэчжи потребовала от Банды Чёрного Медведя решить всё поединком. В современном мире подобное сочли бы самосудом, однако в Муриме это было обычным делом.

Хотя Намгун У хотел задать ещё несколько вопросов, времени больше не осталось. Снаружи уже доносились крики и смех.

От насмешливого тона, почти переходившего в откровенную наглость, брови Сон Чхэчжи нахмурились.

— У нас больше нет времени. Тана, возьми господина и выходи. И ещё...

— Я тоже пойду.

Когда взгляд Сон Чхэчжи обратился к нему, Намгун У решительно произнёс эти слова.

У Намгун У не было причин уходить. Во-первых, эти двое были его спасительницами, а во-вторых, он был только рад возможности оценить, насколько сильны мастера боевых искусств этого неизвестного мира.

— ...Как пожелаете. Но отвечать за вас я не смогу. Мне и без того придётся следить за Таной.

— Ничего страшного. Я уже благодарен за то, что вы обо мне подумали.

Когда Намгун У мягко улыбнулся, произнося эти слова, Сон Чхэчжи тихо пискнула и слегка отпрянула.

— Кхм, хм. Т-тогда идём.

Возможно, всему виной была напряжённость ситуации, но движения Сон Чхэчжи почему-то стали заметно суетливее.

Намгун У последовал за ней с едва заметной улыбкой на губах.

Сон Чхэчжи вслед за Намгун У вышла из гостиницы, пока Ян Содан поднялась наверх за мужчиной, о котором упоминала ранее.

Главная улица перед гостиницей стараниями членов Банды Чёрного Медведя превратилась в импровизированную арену. Несколько их мастеров боевых искусств направляли проходивших мимо горожан в обход, а любопытные зеваки естественным образом образовали вокруг свободного пространства живую стену.

Когда Сон Чхэчжи уверенно вышла на площадку, окружённую толпой, мужчина, по всей видимости возглавлявший отряд Банды Чёрного Медведя, криво усмехнулся.

— Слышал, на горе Хэншань растят тигрёнка, а оказалось, там всего лишь котёнок.

Очевидно, эти слова были обращены к Сон Чхэчжи.

Намгун У незаметно привёл в движение всё ещё непривычную ему внутреннюю силу и внимательно осмотрел мужчину. Его глаза засветились синим.

«Внутренней силы он накопил немало.»

Но прежде чем Намгун У успел глубже задуматься, раздался ясный голос Сон Чхэчжи.

— Не забывай. На этом поединке всё и закончится.

— Хех, разумеется. Не волнуйся. Мы тоже не хотим, чтобы такая мелочь переросла в конфликт между сектами.

— Раз это такая мелочь, вам следовало отступить.

— Мы уже договорились со всеми гостиницами, кроме вашей. С чего бы нам делать исключение сейчас и пятнать репутацию нашей банды? Хватит разговоров — начинаем.

Мужчина снял со спины большой меч.

Исходившее от хорошо ухоженного клинка смертоносное намерение было довольно внушительным.

Он обнажил оружие. Теперь пути назад не было.

Сон Чхэчжи также выхватила меч и приняла стойку.

— Сон Чхэчжи из секты Хэншань. Искусству меча обучалась у госпожи Ыльчу.

В ответ на официальное представление Сон Чхэчжи мужчина нехотя произнёс, словно делал это исключительно ради наблюдавшей толпы:

— Пхун Хё из Банды Чёрного Медведя. Боевым искусствам... учился понемногу то тут, то там.

Судьи не было, но он и не требовался.

В этот миг площадка посреди главной улицы превратилась в пространство, принадлежавшее лишь Сон Чхэчжи и Пхун Хё.

Намгун У стоял возле входа в гостиницу, словно охраняя его, и наблюдал за противостоянием.

Пока оба осторожно выискивали слабые места друг друга, Намгун У размышлял над их недавним разговором.

«Секта Хэншань...»

Эту секту Намгун У прекрасно знал. Она существовала и в «Чурок Мурим», но даже за пределами игры была одной из Пяти горных сект меча и пользовалась немалой известностью в мире боевых искусств.

«Если говорить об известной секте в провинции Шаньси, то это должна быть Хэншань.»

Но что-то здесь не сходилось. Как бы сильно секта Хэншань ни уступала Девяти сектам и одной банде, она всё равно оставалась прославленной даосской сектой. Неужели она действительно могла опасаться полномасштабного столкновения с какой-то группировкой Тёмного пути?

С точки зрения Намгун У, боевые навыки Пхун Хё не представляли собой ничего особенного. Если только Сон Чхэчжи не допустит грубой ошибки, она должна победить без особых проблем.

«Может, этот мужчина всего лишь рядовой член? Тогда их главарь может оказаться невероятно сильным мастером. Или секта Хэншань пришла в упадок. Если же неверно и то и другое, значит, за Бандой Чёрного Медведя стоит кто-то могущественный.»

Как раз когда Намгун У мысленно выстраивал расстановку сил в мире боевых искусств провинции Шаньси, клинки двух противников наконец столкнулись.

Лязг!

Звук оказался слишком тяжёлым для простого столкновения стали со сталью.

И Сон Чхэчжи, и Пхун Хё наполнили оружие внутренней силой.

От пропитанных энергией клинков разошёлся едва заметный гул.

Этого ещё было недостаточно, чтобы назвать его пением меча, однако оба явно достигли уровня, на котором могли проводить ци в оружие и обращаться с ним как с естественным продолжением собственных конечностей.

«После этого столкновения оба уже всё поняли. Сон Чхэчжи сильнее.»

Глаза Намгун У сами собой сменили глубокий синий оттенок на сияющий небесно-голубой.

Намгун У отчётливо видел потоки энергии, циркулирующие по телам обоих бойцов и переходящие в их мечи.

Ни один из них ещё не достиг уровня, позволяющего свободно управлять внутренней силой, однако даже в этих пределах разница в мастерстве была очевидна. Сон Чхэчжи выполняла приёмы примерно на полвдоха быстрее.

«К тому же внутренняя сила Сон Чхэчжи чище.»

Единственной причиной, по которой Пхун Хё всё ещё держался, было его преимущество в физической силе.

Как бы мастера боевых искусств ни преодолевали человеческие пределы благодаря сверхъестественной силе, врождённая разница в физической мощи между мужчиной и женщиной не исчезала полностью.

На более высоких уровнях подобная разница теряла всякое значение, однако на уровне Сон Чхэчжи и Пхун Хё говорить о таких высотах было попросту смешно.

«Но его постепенно оттесняют. Как только внутренняя сила станет нестабильной и он попадётся на её контрприём, Пхун Хё проиграет.»

Несмотря на то что Намгун У предсказывал исход с такой лёгкостью, словно видел будущее, он полностью погрузился в наблюдение за поединком.

Это было невероятно интересно.

Поединок этих двоих.

Движение внутренней силы — неумелое, но при этом бесконечно загадочное.

А что бы на их месте сделал он?

Намгун У тоже привык сражаться с ограниченной внутренней силой. Во время спаррингов с Намгун Мэ он всегда ограничивал свою мощь до её уровня.

Будь Намгун У на месте Пхун Хё или Сон Чхэчжи, как бы он сражался?

Сам процесс мысленного моделирования боя и предугадывания результата казался Намгун У удивительно свежим и новым.

Живость, которой он никогда не ощущал в «Чурок Мурим», непрерывно подогревала его любопытство.

«Жаль. Только что вместо того горизонтального удара ей стоило один раз обмануть его ложным движением, и поединок уже был бы решён.»

Из глубокого сосредоточения Намгун У вырвало настойчивое подёргивание за одежду.

Проследив взглядом за рукой, он увидел Ян Содан, которая незаметно успела вернуться и теперь с тревожным выражением лица цеплялась за его одежду.

— Старшая сестра... она ведь победит?

Намгун У мягко погладил по голове Ян Содан, смотревшую на него снизу вверх влажными от волнения глазами.

Возможно, от тёплого прикосновения её лицо слегка просветлело.

— Конечно. Не волнуйся. Скоро всё закончится.

Успокоив Ян Содан, Намгун У приветственно кивнул мужчине, который опирался на неё.

Его избитый вид сам рассказывал о том, через что ему пришлось пройти. Скорее всего, мужчина отправился разбираться с Бандой Чёрного Медведя из-за их возмутительного поведения и был жестоко избит. К счастью, похоже, ничего сломано не было.

— Значит, это вас подобрала моя дочка.

— Да. Я многим обязан вашей дочери.

— Да ничего такого. Помогать попавшим в беду людям — совершенно естественно...

По этим словам Намгун У сразу понял, откуда в Ян Содан взялось такое бескорыстие. Если её отец считал помощь нуждающимся чем-то само собой разумеющимся, неудивительно, что дочь переняла этот характер.

Хотя Намгун У и не знал, какие именно отношения связывали Сон Чхэчжи с отцом и дочерью, теперь он хотя бы примерно понимал, почему она так самоотверженно им помогала.

Тёплый момент оборвался резким звоном металла: Сон Чхэчжи отбила большой меч Пхун Хё и направила остриё своего клинка ему в горло.

— Я победила.

На лице Сон Чхэчжи появилась довольная улыбка, полная чувства выполненного долга и восторга от победы.

Пхун Хё, казалось, совершенно не расстроился и спокойно поднял обе руки.

— Ладно, признаю поражение. Опусти меч.

Стоило Пхун Хё признать поражение, как зрители разразились радостными возгласами.

— Как и ожидалось от секты Хэншань!

— Значит ли это, что секта Хэншань снова войдёт в Девять сект?

— Друг мой! Разве такие вещи делаются так просто?

Репутация Банды Чёрного Медведя в уезде Пхёнгё была далеко не лучшей.

Одного нынешнего случая было достаточно, чтобы понять причину. Они вступили в сговор с уездным магистратом и заставляли людей продавать имущество за смехотворно низкие суммы. Поэтому вполне естественно, что угнетаемые жители Пхёнгё обрадовались победе Сон Чхэчжи над Бандой Чёрного Медведя.

Однако радость продлилась недолго.

— Чинчхун, теперь ты, — произнёс Пхун Хё сразу после того, как Сон Чхэчжи опустила меч.

— Что?

От неожиданного заявления с губ Сон Чхэчжи сорвался растерянный вопрос.

— Что ты имеешь в виду? Поединок ещё не закончен.

— Чушь! Ты только что собственным ртом признал поражение...

— Это было моё личное поражение. Банда Чёрного Медведя не проиграла.

Пхун Хё злобно усмехнулся.

Говорят, от крайней ярости человек теряет дар речи, и сейчас эти слова идеально описывали состояние Сон Чхэчжи.

Пока она с приоткрытым ртом неверяще смотрела на Пхун Хё, названный Чинчхуном мужчина тяжёлыми шагами приблизился к ней.

— Неужели забыла? Этот поединок идёт не между Сон Чхэчжи и Пхун Хё, а между Бандой Чёрного Медведя и гостиницей семьи Ян.

— Э-это же нелепость!

Намгун У не успел остановить Ян Содан, которая стремительно выбежала вперёд.

Да он и сам в глубине души поражался столь необычной логике.

— К-как можно быть настолько бесстыдными?!

— Девчонка, отойди.

Чинчхун холодно обратился к Ян Содан, вставшей перед Сон Чхэчжи, словно пытаясь защитить её.

— Или хочешь выйти вместо неё?

Все члены Банды Чёрного Медведя, как и подобало людям Тёмного пути, были одного поля ягоды. После угрозы Чинчхуна насмешливая ухмылка Пхун Хё окончательно подавила храбрость Ян Содан.

— Всё хорошо, Содан.

Сон Чхэчжи мягко оттянула Ян Содан себе за спину.

А затем ответила на угрозу угрозой.

— Ты ведь понимаешь, что это может дать секте Хэншань официальный повод вмешаться?

— Что ж, если это случится, разве Тайюань тоже не придёт в движение?

Тайюань — столица и центр провинции Шаньси.

Неужели у Банды Чёрного Медведя действительно имелся там покровитель, позволявший им вести себя настолько нагло? Брови Сон Чхэчжи нахмурились. На её лице явно проступило беспокойство.

— ...Хорошо. Сыграю по вашим правилам. Все эти люди — представители Банды Чёрного Медведя, верно? Посмотрим, сможете ли вы продолжать нести эту чушь после того, как я одолею каждого из вас.

Сон Чхэчжи гордо объявила об этом, вновь разжигая свой боевой дух.

Пока толпа вновь восхищалась отважной героиней, Намгун У холодно оценил ситуацию.

«Она позволила эмоциям затуманить рассудок.»

Сон Чхэчжи действительно была сильнее Пхун Хё, однако разница между ними оставалась невелика. В предыдущем поединке она уже потратила немало сил и внутренней энергии.

И после этого продолжать сражаться без передышки? Безрассудство. Если только Сон Чхэчжи внезапно не снизойдёт озарение и она не прорвётся на более высокий уровень, поражение неизбежно.

«Она и сама наверняка это понимает. Хотя чему удивляться — ей ведь едва исполнилось двадцать.»

И даже эта оценка была щедрой со стороны Намгун У. Он предположил, что ей около двадцати, лишь потому, что подростку было бы необычно путешествовать в одиночку, но, если судить исключительно по внешности, даже двадцать казались завышенной цифрой.

— Боевые навыки Чинчхуна примерно равны навыкам брата Пхун Хё.

Поединок возобновился.

Наблюдая, как Сон Чхэчжи, в отличие от прошлого раза, заняла явно оборонительную стойку, Намгун У незаметно несколько раз сжал и разжал кулак.

Внутренняя сила начала течь по его меридианам, понемногу высвобождаясь.

«Похоже, придётся вмешаться. Отличная возможность отплатить за помощь.»

Управлять внутренней силой по-прежнему было непривычно. Намгун У пустил по телу тонкую струю истинной ци, исследуя с её помощью энергетические каналы.

Опыт, полученный в «Чурок Мурим», всё-таки не оказался бесполезным. Ощущения были в чём-то похожи.

«Главное — контролировать силу. Контролировать силу.»

В конце концов, будет неприятно, если он случайно кого-нибудь убьёт.

Сон Чхэчжи уже начинала достигать своего предела.

Одолев одного за другим Пхун Хё и Чинчхуна, теперь она сражалась с третьим противником. Когда их мечи вновь столкнулись, Сон Чхэчжи попыталась выровнять дыхание.

«Мне не хватает внутренней силы...»

Будучи младшей ученицей секты Хэншань, она получала определённую поддержку, поэтому по запасам внутренней силы превосходила большинство сверстников.

Однако с представителями Девяти сект ей было не сравниться, да и среди Пяти горных сект меча Хэншань находилась почти в самом низу. В последнее время, по мере расширения влияния сект Тёмного пути в Муриме провинции Шаньси, её положение стало ещё слабее.

Хотя внутренняя сила Чхэчжи и превосходила уровень её сверстников, её всё равно было недостаточно, чтобы без передышки выдерживать непрерывный натиск воинов Тёмного пути, которые годами, а то и десятилетиями жили с оружием в руках.

— Кх!

Когда из-за истощения внутренней силы её сосредоточенность на миг пошатнулась, противник не упустил возможности.

Пусть в мастерстве боевых искусств он и уступал Чхэчжи, опыт, накопленный за годы выживания в опасном мире Тёмного пути, был весьма внушителен.

Лязг! Дзинь!

Широкий клинок противника скользнул вверх вдоль меча Чхэчжи. Она запоздало пришла в себя и попыталась отбить его встречным ударом, но было уже слишком поздно.

— Ах...

Словно отплачивая ей за тот момент, когда она приставила остриё меча к горлу Пхун Хё, противник прижал свой клинок к её длинной бледной шее.

Единственная мгновенная ошибка привела к поражению, которое уже невозможно было исправить.

— Ха-ха! На этом всё, — рассмеялся Пхун Хё, наблюдая за происходящим со скрещёнными на груди руками.

Чхэчжи прикусила губу.

«Я ведь могла победить...»

Она никак не могла заставить себя признать поражение. Разум заполнили сожаление, ненависть к самой себе и опустошение.

— Чего ждёшь? Поторопись и признай поражение.

После этих слов широкий клинок чуть сильнее надавил на её шею.

Кожу обожгло, и по шее потекла тонкая струйка крови. Это была намеренная угроза.

— Кх...

Стоило ей признать поражение, и гостиница, на которую Ян Содан и её отец копили всю жизнь, была бы потеряна.

Чхэчжи не могла произнести ни слова.

И словно прочитав её мысли, ответ вместо неё дал кто-то другой.

— Госпожа Сон проиграла.

§

Пока Сон Чхэчжи, оказавшись побеждённой, терзалась внутренними сомнениями, Намгун У понял, что теперь настала его очередь.

Признав поражение Чхэчжи, он шагнул вперёд.

— Поэтому, пожалуйста, уберите клинок от её шеи.

В его вежливом голосе чувствовалась странная уверенность.

Зеваки, до этого считавшие его обычным зрителем, невольно заинтересовались. Кто этот человек, внезапно вышедший вперёд?

Примерно то же самое подумали и члены Банды Чёрного Медведя.

— Ты ещё кто такой? Выглядишь довольно благородно... Если ты молодой господин из какой-нибудь знатной семьи, не вмешивайся в дела Мурима и уходи.

Пхун Хё неожиданно заговорил довольно почтительно.

Если человек мог вести себя настолько уверенно перед мастерами боевых искусств, каждый из которых был вооружён, значит, за его спиной наверняка стояла серьёзная сила.

К тому же Намгун У обладал исключительно привлекательной внешностью. В эпоху, когда внешний облик нередко отражал положение человека, столь выдающаяся красота почти всегда принадлежала либо могущественным мастерам боевых искусств, либо людям высокого происхождения.

Хотя у Банды Чёрного Медведя тоже имелись покровители, её члены предпочли бы избежать лишних неприятностей из-за причинения вреда необученному боевым искусствам аристократу.

— Ты ведь сам только что сказал, что этот поединок проходит между гостиницей и Бандой Чёрного Медведя, а не между тобой и госпожой Сон. Раз она проиграла, будет справедливо, если теперь выйдет следующий представитель гостиницы.

— Ха! Так ты сам вызываешься?

Отношение Пхун Хё резко изменилось.

Раз этот человек всё-таки изучал какие-то боевые искусства и сам вызвался участвовать, у Банды Чёрного Медведя больше не было причин проявлять сдержанность.

Намгун У уверенно кивнул.

«Выглядит он ухоженно, но я совершенно не чувствую от него внутренней силы.»

Внутри Банды Чёрного Медведя Пхун Хё считался настоящим мастером.

До уровня непревзойдённого мастера он ещё немного не дотягивал, однако уже приблизился к этой границе — он был мастером первого класса.

Как бы внимательно Пхун Хё ни смотрел, никаких следов обучения боевым искусствам у Намгун У он не замечал. Телосложение скрывала одежда, однако люди, взрастившие внутреннюю силу, обычно источали едва заметное присутствие.

Поговаривали, что мастерам запредельного уровня достаточно одного давления естественно исходящей от них ауры, чтобы подавить противника.

Но от Намгун У не исходило ничего подобного.

«Может, ему и повезло родиться с хорошим телом, но пора показать ему, что такое настоящий мир боевых искусств.»

Если бы ранее Пхун Хё не проиграл Сон Чхэчжи, он бы сам занялся Намгун У, и сейчас даже немного сожалел об этом.

— Хорошо. Пак Чонон, не сдерживайся. Как следует его проучи.

Услышав эти слова, Сон Чхэчжи воскликнула:

— Подождите! Этот человек не обучался боевым искусствам — он обычный человек! Вызывать такого на поединок, вы что...

— Он сам вызвался, — насмешливо перебил её Пхун Хё.

Сон Чхэчжи схватила Намгун У за руку.

— Послушайте, сейчас не время для безрассудства. Вы можете остаться калекой!

Намгун У подавил рвущийся наружу смешок.

Хотя наблюдать за поединками собравшихся здесь людей ему было крайне интересно, одновременно он испытывал лёгкое разочарование.

«В лучшем случае они всего лишь мастера первого класса. Надеюсь, общий уровень боевых искусств этого мира не настолько низок.»

Конечно, выборка была слишком мала — всего пятеро членов Банды Чёрного Медведя и Сон Чхэчжи, поэтому делать поспешные выводы было рано.

Мурим провинции Шаньси и без того не славился особенно могущественными сектами, а уезд Пхёнгё был ещё менее значимым местом, чем столица провинции Тайюань.

Но в одном Намгун У был уверен: среди присутствующих не было никого, кто мог бы представлять для него угрозу.

— Не беспокойтесь. Я уже достаточно хорошо оценил их уровень.

Его уверенность основывалась на совершенно ясных доказательствах.

Сон Чхэчжи, обучавшаяся боевым искусствам и обладавшая развитым чувством энергии, смогла это ощутить.

Словно заворожённая, она медленно опустила руку, которой до этого удерживала Намгун У.

— Обойдёмся без представлений. Начнём.

Намгун У поднял обе руки. Он собирался сражаться без оружия — голыми руками.

Хотя любимого меча при нём не было, это не представляло проблемы.

Наоборот, без оружия ему будет даже проще контролировать силу.

Однако, похоже, сам факт того, что он собирался противостоять широкому мечу голыми кулаками, задел их гордость.

Атмосфера среди членов Банды Чёрного Медведя мгновенно стала зловещей.

— Отруби ему одну руку, — приказал Пхун Хё.

По его приказу широкий клинок устремился к Намгун У.

§

Когда Намгун У играл в «Чурок Мурим», большую часть времени он проводил на охоте.

Содержание, связанное с поединками, обычно называемыми «биму», интересовало его мало.

Дело было не в том, что ему не нравилось сражаться с другими людьми. Просто, начав играть поздно, он был вынужден сосредоточиться на охоте, чтобы догнать игроков, уже приблизившихся к предельному уровню.

Поэтому Намгун У всерьёз занялся поединками лишь после достижения Сферы Запредельного, как и его близкие друзья Намгун Мэ и Намгун Пхун.

Даже тогда он предпочитал уделять внимание развитию — в конце концов, он всё ещё не достиг Сферы Преображения, которую можно было считать максимальным уровнем.

Однако его ближайшая подруга Намгун Мэ страстно любила поединки, поэтому, стоило Намгун У достигнуть Сферы Запредельного, как она практически силой затащила его туда. И именно там он понял, насколько ограниченным прежде был его взгляд на сражения.

Намгун Мэ была превосходным учителем. Она хорошо разбиралась в игре в целом, однако настоящей её специализацией были именно поединки.

Намгун У не мог попасть по ней ни единого раза. Она отвечала на каждый его приём меча, а каждый взмах её собственного клинка неизменно находил жизненно важную точку или акупунктурный узел на его теле.

Мысль о том, чтобы поддаться ей из вежливости или дружбы, исчезла уже после первого поединка.

Может, всё дело было в том, что Намгун Мэ находилась на поздней стадии Сферы Запредельного, тогда как Намгун У был лишь на начальной? Но если рассуждать так, у самого Намгун У имелось преимущество в виде большей дальности атаки.

В «Чурок Мурим» зоны попадания определялись в соответствии с формой тела персонажа. На охоте женские персонажи обладали преимуществом благодаря более лёгкому уклонению, однако в поединках решающее значение имело право первого удара, поэтому верхушку рейтинга почти полностью занимали мужские персонажи.

Следовательно, их преимущества и недостатки должны были примерно уравновешивать друг друга.

Даже после того как Намгун У достиг Сферы Преображения, он так и не смог выиграть у Намгун Мэ ни одного поединка.

Разумеется, существовало ограничение, запрещавшее использовать масштабные энергетические атаки, способные разбить защитную ауру противника и превратить дальнейший бой в одностороннее избиение, однако даже с учётом этого разрыв между Сферой Преображения и Сферой Запредельного был огромен. И всё же Намгун Мэ каким-то образом его преодолевала.

Когда Намгун У спросил её об этом, она ответила:

«Нужно предугадывать движения противника и действовать соответственно.»

Иными словами, Намгун Мэ не реагировала на действия Намгун У после того, как он их совершал, а заранее предсказывала, что именно он сделает, и подготавливала идеальный ответ.

Это было одновременно её врождённым талантом и доказательством того, насколько хорошо она знала Намгун У.

Намгун У решил, что повторить подобное ему не удастся, поэтому вместо этого сосредоточился на изучении новых тайных боевых искусств, которых она ещё не знала.

Но почему именно сейчас Намгун У настолько подробно вспоминал эти давние события?

Причина была проста.

«Так вот что тогда имела в виду Мэ?»

То, что прежде он считал для себя невозможным, теперь внезапно оказалось вполне достижимым.

Глаза Намгун У засияли голубым светом.

Он видел.

Движение внутренней силы, пробуждавшейся внутри приближающегося противника.

Едва заметные сокращения мышц, выдававшие его следующее движение.

Эмоции в глазах противника и цель, на которую указывал его взгляд.

Всё.

Чханнён Манан.

Уникальные, единственные в своём роде глаза Намгун У показывали ему будущее на мгновение вперёд.

«Размашистое движение — обманка. Настоящая цель — коленный сустав. Войду внутрь Беспредельным Шагом и ударю Кулаком Громового Взрыва в печень.»

Его тело пришло в движение в ту же секунду, когда возникла мысль, с молниеносной скоростью, словно пытаясь догнать саму быстроту сознания.

Энергия хлынула по телу Намгун У.

Беспредельный Шаг, уникальная техника передвижения Клана Намгун в «Чурок Мурим», по своей сути представлял собой наступательную технику, основанную на истинном искусстве шагов.

Когда ступня Намгун У ударила по земле, истинная ци вырвалась из точки Ёнчхон на подошве, в одно мгновение пронеслась через всё тело и сосредоточилась в его кулаке.

БАХ!!

Звук столкновения оказался настолько тяжёлым, что трудно было поверить, будто так могли прозвучать два человеческих тела, разделённые лишь слоями одежды.

Крика не последовало. Противник лишь широко раскрыл рот, словно тот вот-вот разорвётся, испуская беззвучный вопль.

Печень — одна из жизненно важных точек человеческого тела. Даже обычный удар голым кулаком заставил бы человека лишиться дыхания и сил во всём теле. Намгун У хоть и сдержал мощь, но всё равно нанёс удар с внутренней энергией. Уже одно то, что мужчина не потерял сознание, было достойно удивления.

Когда Намгун У убрал кулак от его бока, тело противника обмякло.

Бух. Шлёп.

Колени Пак Чонона ударились о землю, а следом вперёд рухнула верхняя часть тела, и его лоб врезался в землю.

Для воина Банды Чёрного Медведя, который так самоуверенно расхаживал по уезду Пхёнгё, вид у него сейчас был поистине жалкий.

Намгун У лишь мельком взглянул ему в затылок, а затем перевёл взгляд на собственную руку. Оставшееся в ладони ощущение казалось странным. Удар вышел не совсем таким, как он хотел. Физическое тело и внутренняя сила не успели полностью синхронизироваться.

«Кажется, если попробую ещё раз, то пойму.»

Намгун У встряхнул кистью, словно пытаясь избавиться от оставшегося ощущения. Странное чувство в кулаке постепенно растворилось.

На этом он окончательно потерял всякий интерес к побеждённому противнику. Его взгляд устремился вперёд.

Перед ним были лишь ошеломлённые лица. Намгун У не дал им времени осмыслить произошедшее.

Его голос насильно привёл в чувство тех, кто всё ещё не мог понять, что только что случилось:

— Кто следующий?

Обращаясь к людям, от потрясения потерявшим дар речи, Намгун У вновь произнёс:

— Хотелось бы побыстрее. Кажется, я только начинаю входить во вкус.

Сон Чхэчжи ошеломлённо смотрела на происходящее перед её глазами.

«Что происходит? Как такое вообще возможно?»

Её разум попросту не успевал осмыслить реальность.

Она уже была готова отбросить последние остатки гордости и признать поражение, если Намгун У окажется в опасности, чтобы тут же вмешаться и спасти его. Поэтому Сон Чхэчжи неотрывно следила за боем, широко раскрыв глаза и готовая броситься вперёд при малейшем признаке опасности.

Но даже несмотря на предельную сосредоточенность, она не смогла до конца уловить движения Намгун У.

Сон Чхэчжи была потрясена до глубины души.

Человек, которого она считала обычным мирным жителем, никогда не обучавшимся боевым искусствам, на самом деле оказался выдающимся мастером? Даже среди самых невероятных слухов, ходивших в народе, подобную историю сочли бы полнейшей нелепицей.

По правде говоря, Сон Чхэчжи не особенно тщательно осматривала лежавшего без сознания Намгун У.

Цвет его лица не казался нездоровым, температура тела была нормальной, а дыхание — ровным, поэтому она просто решила, что он напился и потерял сознание посреди рынка.

Заметь она хоть малейший след занятий боевыми искусствами, непременно проверила бы его пульс и течение ци, однако ничто на это не указывало.

«Это значит...»

Он находился в сфере запредельных мастеров.

На такой головокружительной высоте, что мастера боевых искусств, которые сами лишь взирали на вершину мастерства снизу вверх, даже не могли постичь его уровень.

Именно поэтому ни Сон Чхэчжи, ни воины Банды Чёрного Медведя не сумели заметить, что Намгун У владел боевыми искусствами.

«Только что... это был удар ладонью? Или кулаком? Я даже не увидела... А его техника шагов? Он просто шагнул? Вроде бы выглядело как обычное движение...»

Боевые искусства, продемонстрированные Намгун У, находились за пределами того, что глаза Сон Чхэчжи могли полноценно воспринять.

Но Сон Чхэчжи и сама была мастером боевых искусств.

Она была восходящим талантом, которая всего в двадцать лет благодаря выдающимся способностям уже приблизилась к порогу уровня мастера высшего класса. А вместе с подобным талантом в ней жила неутолимая любознательность и страсть к боевым искусствам.

Стоило ей увидеть боевые искусства столь возвышенного уровня, как Сон Чхэчжи словно впала в транс, полностью погрузившись в попытки мысленно восстановить последовательность его движений.

Исход поединка? Он уже находился за пределами как её возможностей повлиять на него, так и её беспокойства.

Как мог столь запредельный мастер проиграть в каком-то уезде Пхёнгё?

Даже если бы лично вышел глава Банды Чёрного Медведя, известный как мастер высшего класса, сумел бы он выдержать хотя бы три приёма? Как минимум этот мужчина находился на самой вершине мастерства — если судить объективно, он должен был быть мастером запредельного уровня.

Поединок с этими рядовыми членами Банды Чёрного Медведя, которые даже не достигли высшего класса, неизбежно должен был завершиться победой Намгун У.

Члены Банды Чёрного Медведя тоже это понимали, поэтому, когда Намгун У начал искать взглядом следующего противника, они нерешительно попятились и принялись избегать встречи с ним глазами.

— Что такое? Больше желающих нет?

Намгун У наслаждался происходящим.

Свобода движений здесь разительно отличалась от несколько скованных ощущений внутри «Чурок Мурим». А чувство настоящего риска в бою дарило ему возбуждение, которого он никогда прежде не испытывал.

Его разум переполняла невиданная прежде радость.

В этот миг даже мысли о родном мире, до сих пор постоянно таившиеся где-то в уголке сознания, совершенно исчезли.

Он просто хотел узнать больше.

О том, как управлять внутренней силой, как двигать собственным телом, о боевых искусствах.

Пока Намгун У ненадолго погрузился в размышления, вновь прокручивая в голове свои недавние движения, мысли Пхун Хё метались с бешеной скоростью.

«Его техника шагов, техника кулака... всё это было высокого уровня. Но сам удар оказался не таким уж мощным.»

Намгун У тщательно сдерживал силу, чтобы случайно никого не убить, однако Пхун Хё истолковал увиденное самым удобным для себя образом.

«Будь это настоящий удар настоящего мастера, внутренности Чонона разорвало бы, и он уже харкал бы кровью. Если этот тип в основном тренировал внешние боевые искусства... у нас ещё может быть шанс.»

Почему внешние боевые искусства со временем уступили место развитию внутренней силы?

Потому что сколько бы человек ни закалял тело внешними боевыми искусствами, если он не достиг их высочайшего уровня, одного удара, наполненного внутренней силой, было достаточно, чтобы причинить ему тяжелейшие повреждения.

Разумеется, судить об уровне боевых искусств человека всего по одному движению или приёму было глупо. Будь Пхун Хё в нормальном состоянии, он никогда не сделал бы столь поспешного вывода.

Но сейчас разум Пхун Хё работал далеко не нормально. Он с большими амбициями взялся за это поручение и даже сумел одолеть восходящий талант секты Хэншань — секты, которая пусть уже и не считалась великой силой, всё равно пользовалась уважением благодаря своей истории. Теперь он не мог просто отступить.

Если он вернётся, окончательно опозорив Банду Чёрного Медведя, её глава всё равно с него шкуру спустит.

«Тогда уж лучше...»

Пхун Хё решил поставить всё на кон, предпочтя смутную надежду здравому рассудку.

— Нападайте все разом! Его внутренняя сила ничем не примечательна! Если сумеем ударами внутренней силы повредить ему внутренности, мы победим!

Пхун Хё обнажил меч и сделал вид, будто первым бросается вперёд.

Это был шаг вперёд, призванный нарушить стойку противника. Пхун Хё не был уверен, что сумеет избежать первого движения Намгун У. Даже при совместном нападении тот, кто ринется первым, наверняка отведает его кулака, как несколько мгновений назад Пак Чонон.

И Пхун Хё совершенно не собирался добровольно брать на себя эту роль. Даже в такой ситуации он прежде всего заботился о собственной шкуре — типичный образ мыслей человека Тёмного пути.

Разгадав его намерения, Намгун У презрительно усмехнулся.

Нападут все вместе? Тем лучше. Одного противника ему всё равно оказалось недостаточно.

«Просто порядок немного изменился, вот и всё.»

Силуэт Намгун У размылся.

Никто из присутствующих не сумел проследить за глубокими принципами, заключёнными в его Беспредельном Шаге. Кулак Намгун У врезался прямо в лицо воину Банды Чёрного Медведя, неосмотрительно оставившему себя открытым.

Хруст!

Передние зубы сломались, брызнула кровь.

В атаку бросились четверо. Пока один из них расплачивался за это, рухнув от руки Намгун У, оставшиеся трое направили на него свои клинки.

Но ещё быстрее из даньтяня Намгун У вырвались три потока истинной ци. Истинная ци «Искусства Небесного Громового Императора», исходившая из точки Кихэ в его нижнем даньтяне, и вправду была подобна молнии.

Следуя принципам Беспредельного Шага, Намгун У сместился в сторону. Два меча прошли в волоске от его тела. Человеку, незнакомому с боевыми искусствами, было бы трудно поверить в возможность подобного.

Но для Намгун У это произошло совершенно естественно.

«Слишком медленно.»

В его глазах все движения казались медленными.

Лишь тело Намгун У свободно перемещалось в мире, который вокруг него словно погрузился в вязкую медлительность.

Лязг!

Тыльная сторона ладони Намгун У ударила по плоской стороне клинка, от которого он не успел полностью уклониться. Сосредоточенная в руке энергия грома вспыхнула искрами и побежала по металлу вверх.

— Арх!

Коротко вскрикнув, Пхун Хё выронил меч. Боль была невелика, однако покалывание заставило пальцы непроизвольно разжаться.

— Это энергия грома! Осторо...!

Распознав природу энергии, обездвижившей его руку, Пхун Хё поспешно закричал. Однако прежде чем он успел закончить предупреждение, следующее движение Намгун У без труда вывело из строя двух оставшихся воинов Банды Чёрного Медведя.

Пхун Хё не мог закрыть рот, глядя, как двое его подчинённых беспомощно валятся на землю от коротких и точных ударов Намгун У — настолько быстрых, что он даже не успевал их различить.

Запоздалое сожаление захлестнуло его.

Этот бой с самого начала невозможно было выиграть. Нужно было просто отступить. Именно так ему и следовало поступить...

— Подними.

— ...Что?

Пхун Хё тупо переспросил в ответ на внезапный приказ Намгун У.

— Меч. Подними его снова.

Ошеломлённый Пхун Хё потянулся к выпавшему мечу. Его рука дрожала. Энергия грома была не настолько сильной, и Пхун Хё, будучи мастером первого класса, уже приближавшимся к высшему, успел вернуть контроль над рукой, однако клинок задрожал в его хватке и снова выпал.

По улице разнёсся пустой металлический звон ударившегося о землю оружия.

— Пожалуйста... пощадите меня...

Пхун Хё отказался от попыток вновь поднять меч. Вместо этого он склонил голову и взмолился о пощаде.

Увидев это, толпа, до сих пор затаив дыхание наблюдавшая за боем Намгун У с воинами Банды Чёрного Медведя, наконец смогла выдохнуть.

— Небеса...

— Какой невероятный мастер...!

— Так легко одолеть Пхун Хё из Банды Чёрного Медведя...

Намгун У, наконец остывший после охватившего его возбуждения, неловко кашлянул, услышав доносившиеся вокруг слова.

«Я слишком увлёкся.»

Он настолько сосредоточился на желании испытать собственные боевые искусства, что начал действовать, совершенно не задумываясь о последствиях.

По правде говоря, при желании он мог разобраться со всем куда безопаснее. Достаточно было разом высвободить глубокую энергию, накопленную в даньтяне.

Совершенно необязательно было едва уклоняться от клинков и вступать в ближний бой.

«И после этого я ещё упрекал Сон Чхэчжи за то, что она поддалась эмоциям.»

Он и сам не сумел сдержать возбуждение. Возможно, таким образом Намгун У выплёскивал напряжение, накопившееся из-за внезапного попадания в совершенно незнакомый мир.

Пусть внешне он и сохранял спокойствие, в голове у него царил настоящий клубок противоречивых мыслей.

А кто бы чувствовал себя иначе? Какой бы огромной силой он ни обладал, он внезапно лишился дома, в котором провёл всю свою жизнь.

Но Намгун У умел расставлять приоритеты. Сейчас было не время выяснять, почему он оказался здесь и как вернуться обратно.

«Сначала закончу с этим делом.»

После коротких размышлений Намгун У обратился к Пхун Хё.

— Веди. Мне нужно посетить Банду Чёрного Медведя.

Сон Чхэчжи чувствовала себя как на иголках.

Победа в поединке — это, конечно, хорошо. А возможность увидеть боевые искусства, способные расширить её кругозор как мастера, и вовсе стала неожиданно огромной удачей.

Но если отбросить всё это, она совершенно не представляла, как теперь смотреть в глаза неизвестному мастеру, чьего имени даже не знала.

«Ух... рассказывать такому мастеру про какую-то гостиницу... Я, наверное, совсем с ума сошла...»

Ей было стыдно.

Если говорить прямо, Сон Чхэчжи чувствовала себя униженной. Называя себя мастером боевых искусств, она уверенно постучала по мечу, а в итоге проиграла. Причём проиграла бой, который должна была выиграть, лишь потому, что постыдно не сумела совладать с эмоциями. Если даже она сама это понимала, как мог не заметить подобного молодой господин, достигший куда более высокого уровня?

Стоило вспомнить, как она пыталась остановить его, утверждая, что он не обучался боевым искусствам, как уши начинали гореть огнём.

Пока Сон Чхэчжи неловко молчала, не зная, что сказать, Намгун У сам протянул ей руку помощи.

— Кстати, почему вы решили разрешить дело именно поединком? Я понимаю, что следовать законам Мурима лучше, чем полагаться на власть чиновников, но слышал, что в Банде Чёрного Медведя есть мастера запредельного уровня.

Они направлялись к Банде Чёрного Медведя вслед за Пхун Хё, который теперь исполнял роль проводника.

Узнав больше подробностей о Банде Чёрного Медведя, Намгун У задумался, не был ли этот поединок для Сон Чхэчжи безрассудной затеей с самого начала.

«Говорят, глава Банды Чёрного Медведя занимает довольно высокое положение даже среди мастеров запредельного уровня.»

Словно только и ждавшая, когда к ней обратятся, Сон Чхэчжи поспешно ответила:

— А, в Банде Чёрного Медведя мастером запредельного уровня считается только один человек — их глава. Для сект Тёмного пути это обычное дело. Всё лучшее забирают себе те, кто стоит наверху. Нередко лишь несколько высших членов обладают выдающимся мастерством, а все остальные значительно им уступают.

Сон Чхэчжи бросила вызов, предварительно всё тщательно рассчитав.

Единственный мастер запредельного уровня в Банде Чёрного Медведя, её глава, из-за своего положения не стал бы лично участвовать в подобном поединке, поэтому вместо него должен был выйти кто-то из подчинённых. Против такого соперника Сон Чхэчжи, которой до запредельного уровня оставался всего один шаг, вполне могла победить.

— Среди остальных наверняка найдутся мастера первого класса примерно моего уровня, но даже при равном уровне считается, что мастера Праведного пути обычно немного сильнее представителей Тёмного пути. В конце концов, качество изученных ими боевых искусств различается.

Боевые искусства сект Праведного пути обладали глубокой историей. Не случайно большинство прославленных сект происходило именно из Праведного Мурима.

Боевые искусства знаменитых сект совершенствовались поколение за поколением. Пусть развитие с их помощью и происходило медленнее, чем при использовании порочных техник сект Тёмного пути, позволявших быстро наращивать силу, зато они обладали глубиной, которой подобным методам было не достичь.

— Но почему вы в одиночку пришли в уезд Пхёнгё, госпожа Сон?

Намгун У хотел спросить, почему она одна пришла помогать семье Ян в уезде Пхёнгё, находившемся довольно далеко от горы Хэншань, однако Сон Чхэчжи, похоже, поняла его вопрос несколько иначе.

— Ну, если бы я воспользовалась силой секты Хэншань, у секты Муён из Тайюаня появился бы повод вмешаться.

— Секта Муён?

Услышав незнакомое название и выразив недоумение, Намгун У увидел, как ясные глаза Сон Чхэчжи широко распахнулись. Казалось, она удивилась даже сильнее него.

— Вы не знаете? Это одна из ведущих сект Тёмного пути...

Намгун У уловил в её взгляде нечто слегка невежливое.

Потрясение, словно говорившее: «Как можно не знать даже таких элементарных вещей?»

Она вовсе не смотрела на него свысока, просто искренне удивилась, встретив настолько редкий случай.

Когда Намгун У посмотрел прямо на неё, Сон Чхэчжи осознала свою оплошность и поспешила исправиться.

— Кхм, хм, нет. Вы вполне можете не знать. В любом случае, секта Муён считается властителем Мурима провинции Шаньси. Именно она также стоит за Бандой Чёрного Медведя.

Услышав это, Намгун У отбросил последнее остававшееся сомнение.

Сомнение в том, что он мог попасть в неизвестный ему временной период мира «Чурок Мурим».

«Это определённо не тот мир, который я знаю. В прошлом никакой секты Муён не существовало, а если предположить, что это будущее, тогда тоже ничего не сходится.»

Намгун У оставил последнюю надежду.

Впрочем, поскольку изначально он почти ни на что не рассчитывал, особого разочарования не испытал.

— Поэтому я и решила, что у меня есть шанс, если разрешить всё поединком. Пусть наша секта Хэншань сильно пришла в упадок, у нас всё ещё достаточно сил, чтобы сдерживать секту Муён.

Так же как за Бандой Чёрного Медведя стояла секта Муён, Сон Чхэчжи могла опереться на секту Хэншань.

Она рассчитывала, что из взаимного уважения обе стороны честно проведут поединок, однако на этот раз её расчёт оказался слишком наивным. Правда, понять это было легко лишь задним числом.

— Ух, стоит вспомнить, и я снова злюсь.

Сон Чхэчжи уставилась в затылок Пхун Хё так, словно хотела прямо сейчас его ударить.

Почувствовав её взгляд, Пхун Хё ускорил шаг.

Увидев его жалкий вид, Сон Чхэчжи отвернулась, внезапно потеряв всякое желание злиться.

«Кстати, я ведь до сих пор даже не знаю его имени.»

Сон Чхэчжи осторожно приблизилась к Намгун У, шедшему прямо перед ней.

— Простите...

Но как раз в тот момент, когда Сон Чхэчжи собиралась заговорить, её перебил другой голос.

— М-мы пришли.

Спина Пхун Хё была насквозь пропитана холодным потом, словно всё это время он ощущал смерть прямо у себя за пятками. В его голосе отчётливо слышалось облегчение от того, что путь наконец закончился.

— Значит, пришли.

— Д-да, пришли!

— Продолжим наш незаконченный разговор после того, как разберёмся с этим делом.

Услышав доброжелательные слова Намгун У, Сон Чхэчжи поспешно кивнула.

Наблюдавшая за происходящим со стороны Ян Содан хихикнула, явно забавляясь непривычным поведением своей обычно надёжной старшей сестры.

— Содан, ты...

— С-сестрёнка. Молодой господин уже заходит. Давай пойдём за ним.

Иногда детская проницательность бывает удивительно точной. Впрочем, даже без какого-либо таинственного чутья всем было очевидно, что Намгун У стал представителем их небольшой группы, поэтому Ян Содан поспешила воспользоваться им, чтобы отвлечь Сон Чхэчжи.

И действительно, Намгун У уже проходил через распахнутые главные ворота Банды Чёрного Медведя, а Ян Содан побежала следом, держась прямо за его спиной.

— Вот же...

Это была карма.

Говорят, что всё возвращается к своему истоку, и ещё никогда Сон Чхэчжи так остро не ощущала смысл даосских наставлений, которым её учили в главной обители секты Хэншань.

Но ведь всё это было следствием облегчения и надежды, пришедших после преодоления большого кризиса...

Поэтому лицо Сон Чхэчжи сияло.

— Подождите меня.

Лёгкими шагами она направилась следом за ними.

§

Глава Банды Чёрного Медведя, «Могучий Тиранический Клинок» Хван Мутхак.

Он, без всякого сомнения, был влиятельной фигурой.

Его боевые искусства достигли самой вершины запредельного уровня, благодаря чему он вошёл в число ста величайших мастеров провинции Шаньси. Более того, Хван Мутхак обладал политической хваткой, позволившей ему выстроить тесные отношения с сектой Муён — господствующей силой Тёмного пути, удерживавшей власть над Муримом провинции Шаньси.

Подобных способностей было более чем достаточно, чтобы железной рукой править небольшим уездом вроде Пхёнгё. Даже уездным магистратом, получавшим жалованье от империи и обязанным поддерживать порядок в регионе, он мог с лёгкостью манипулировать. Достаточно было вовремя продемонстрировать силу и щедро заплатить — и невозможных вещей почти не оставалось.

Но сейчас Хван Мутхак столкнулся с бедствием, перед которым вся накопленная им власть не имела никакого значения.

«Проклятье, ну и не повезло же.»

В отличие от третьесортных людишек, терявших способность здраво мыслить, едва привыкнув к власти, Хван Мутхак был совсем другим.

Собственной проницательности, которая и позволила ему добиться нынешнего положения, он доверял куда больше, чем боевым искусствам, подведшим его к самому краю запредельного уровня.

Поэтому, впервые увидев Намгун У, Хван Мутхак сразу понял, что перед ним находится мастер, с которым ему не сравниться.

От него не исходило ни малейшего следа ци. Посредственные мастера, всё ещё карабкающиеся по склону невежества, вроде Сон Чхэчжи или Пхун Хё, могли решить, что человек просто не изучал боевых искусств, раз не ощущали от него ци, однако Хван Мутхак рассуждал иначе.

Он внимательно наблюдал за каждым движением Намгун У. За его дыханием, походкой, равновесием. Всё это находилось на совершенно ином уровне по сравнению с обычными людьми, никогда не изучавшими боевых искусств.

Выверенные движения, лишённые даже малейшей небрежности, открыли Хван Мутхаку истинную причину, по которой он совершенно не ощущал исходящей от Намгун У ци.

Между ними лежала пропасть в уровне. Перед ним стоял величайший мастер, способный безупречно контролировать всю силу собственного тела и полностью скрывать её внешние проявления — человек, достигший непревзойдённой сферы.

Возвращение к Простоте. Запредельное состояние.

«Нужно склониться. Как угодно, но решить всё разговором.»

Хван Мутхак сразу направился к главным воротам и почтительно склонился.

— Какая честь для столь скромного места принимать столь уважаемого гостя...

— Я пришёл сюда не разговаривать.

Намгун У резко оборвал Хван Мутхака.

Затем он подозвал к себе следовавших позади Сон Чхэчжи и Ян Содан.

— Гостиница семьи Ян. Нам нужно как следует свести счёты.

Одних этих слов Хван Мутхаку хватило, чтобы сразу понять, что произошло.

Он знал о поединке с Сон Чхэчжи.

— Во время поединка ваши люди прибегли к подлым уловкам. Напасть толпой во время боя один на один — так Банда Чёрного Медведя проводит свои поединки?

— Похоже, мои подчинённые в чрезмерном рвении перешли все границы. Как глава Банды Чёрного Медведя, я приношу извинения от их имени.

Чем дольше Намгун У говорил, тем сильнее пересыхало во рту у Хван Мутхака.

«Проклятый безумец Пхун Хё...»

Я растил его, потому что видел в нём способности, а вот как он отплатил за мою доброту? Я ему этого не прощу.

— Я не говорю, что они обязаны отказаться от продажи. Я лишь хочу, чтобы им предложили справедливую цену.

Хван Мутхак склонил голову ещё ниже, словно удостоился величайшей чести. С Пхун Хё можно будет разобраться позже, после того как он проводит стоящее перед ним бедствие.

— Я слышал, что это был поединок между Бандой Чёрного Медведя и гостиницей семьи Ян. Даже проиграв один раз, ваши люди не пожелали признать поражение. Теперь из представителей гостиницы семьи Ян остался только я. Если желаете продолжить поединок — пожалуйста. Можете выставить кого-нибудь ещё, а можете выйти сами, глава банды. Как поступите?

Разумеется, Намгун У ожидал, что глава банды лично выйдет вперёд.

Он надеялся, что хотя бы этот человек сможет немного утолить оставшееся в нём желание испытать боевые искусства.

Однако Хван Мутхак был человеком, который сумел собственными силами основать и поднять свою банду в беспощадном мире Тёмного пути!

— Я отказываюсь от поединка. Банда Чёрного Медведя признаёт поражение.

Хван Мутхак согнулся в поясе, словно натянутый лук.

«Всё совсем не так, как я ожидал.»

Для Намгун У, который уже приготовился к тому, что в него вот-вот полетит клинок, такая реакция оказалась довольно неожиданной.

Он думал, что человек, возглавляющий организацию, контролирующую целый уезд, хотя бы попытается сохранить свою гордость.

— Тогда вы выполните условия нашего поединка, верно? — Сон Чхэчжи нарушила молчание, пока Намгун У не знал, что на это сказать.

Заплатить справедливую цену, а не пытаться выкупить всё за бесценок — именно такое условие Сон Чхэчжи поставила в случае своей победы.

— Разумеется, госпожа.

Хван Мутхак уже по привычке едва не обратился к Сон Чхэчжи без должного почтения, однако, мельком взглянув на Намгун У, поспешно добавил уважительное обращение.

— Я слышал, что пострадали и остальные в округе... — как бы невзначай заметил Намгун У. Это была провокация. Скрытое давление, словно говорившее: если условия вам не нравятся, всегда можем продолжить поединок. По лбу Хван Мутхака покатились капли холодного пота.

— ...Я прослежу, чтобы и они получили достойную компенсацию.

Ему придётся потратить целое состояние, однако выбора не было.

Хван Мутхак проглотил гордость и покорно принял требования Намгун У.

Сначала нужно было выжить. Он не был настолько глуп, чтобы затевать драку с мастером запредельного уровня. На такое решился бы лишь тот, у кого либо с печенью неладно, либо с головой.

— Секта Хэншань позже всё проверит.

— Как пожелаете.

После того как Хван Мутхак согласился и на это условие, Намгун У больше нечем было на него давить.

Поэтому последнюю просьбу он решил высказать прямо.

— И последнее...

Хван Мутхак мысленно выругался. Тебе всё ещё мало? Чего ещё от меня нужно?

То, что он совершенно не принимал в расчёт весь вред, который сам причинил окружающим, прекрасно показывало, что в самой своей сути Хван Мутхак оставался человеком Тёмного пути.

— Давайте проведём спарринг.

— Спарринг...?

Это отличалось от настоящего поединка. Во время спарринга обе стороны избегали смертельных ударов и сражались ради совершенствования своих навыков. По крайней мере, жизнью за это платить не придётся.

— Да, спарринг.

Намгун У широко улыбнулся.

§

— А у Банды Чёрного Медведя есть мечи? Хотелось бы одолжить один.

Когда уже на тренировочной площадке Намгун У задал этот вопрос, Хван Мутхак осторожно ответил:

— Прошу прощения, но в Банде Чёрного Медведя изучают только техники сабли. Сабель у нас достаточно, но...

Техники сабли.

Намгун У вспомнил техники сабли, которыми иногда пользовался ради забавы. Он изучал их в те времена, когда Намгун Мэ хотелось сразиться оружием, отличным от их основного.

— В крайнем случае сойдёт и сабля.

Но, если была возможность, Намгун У всё же хотел испытать техники меча, которыми владел как своим основным боевым искусством.

— Может, просто использовать саблю как меч?

Раздумья Намгун У ясно отразились на его лице. Он даже не пытался их скрыть.

— Возьмите мой меч.

— Госпожа Сон?

Говорили, что оружие для мастера боевых искусств подобно собственной жизни.

Доверить своё оружие другому означало проявить огромное доверие.

— Кхм, просто я перед вами в долгу.

Хотя никто и не просил её объясняться, Сон Чхэчжи всё равно назвала причину. Пока она строго отчитывала хихикающую Ян Содан, Намгун У с улыбкой и благодарностью принял предложение.

— Я буду обращаться с ним бережно и обязательно верну.

— ...Для вас он может оказаться немного коротковат.

— Ничего страшного. Этого вполне достаточно. Хороший меч.

Это была не простая любезность.

Меч, явно изготовленный специально под Сон Чхэчжи, действительно казался несколько коротким в руках Намгун У. Однако то, насколько удобно рукоять лежала в ладони и насколько безупречно был выдержан баланс, позволяло даже без единого взмаха понять, что клинок выковал искусный кузнец.

Намгун У глубоко вдохнул, ощущая совершенно иное спокойствие по сравнению с боем голыми руками.

Когда он начал дышать в соответствии с «Искусством Небесного Громового Императора», энергия грома в нижнем даньтяне начала подниматься.

«Какую технику меча использовать? „Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки“, лучше всего сочетающиеся с „Искусством Небесного Громового Императора“? Подойдёт и базовый „Меч Великого Лотоса“. А „Меч Беспредельного Лазурного Неба“, пожалуй, будет излишним...»

Одна за другой в сознании Намгун У возникали и исчезали различные техники меча Клана Намгун.

В конце концов Намгун У решил вернуться к самым основам.

«Лучше всего подойдут „Десять Форм Железного Меча“.»

«Десять Форм Железного Меча» были самой что ни на есть фундаментальной тренировочной техникой. В ней использовались лишь простейшие способы управления внутренней силой. Это была вводная техника меча для тех, кто только начинал привыкать к оружию.

Именно её Намгун У первой изучил в «Чурок Мурим».

Намгун У всё ещё не сумел полностью совместить игровые ощущения с реальностью. Ему следовало подойти к мечу так, словно он заново учился искусству владения им.

«Можно сказать, что это своего рода восстановительная тренировка.»

Приняв начальную стойку «Десяти Форм Железного Меча», Намгун У успокоил энергию грома «Искусства Небесного Громового Императора» в нижнем даньтяне. Вместо неё он сосредоточился на внутренней силе, находившейся в точке Нефритового Зала среднего даньтяня.

Это была внутренняя сила «Великого Искусства Бескрайнего Неба». Если энергия грома тяготела к предельному ян, то энергия бескрайнего неба воплощала Великий Предел. Гармонично сочетая инь и ян и приближаясь к изначальному Великому Пределу, она идеально подходила для среднего даньтяня, который из центра тела управлял чувствами.

В отличие от энергии грома, обладавшей несравненной скоростью, но несколько сложной в управлении, энергия бескрайнего неба отличалась величавым спокойствием. Подобно бесконечному небосводу, она плавно потекла по двенадцати меридианам и восьми чудесным сосудам Намгун У, распространяясь по всему телу.

В тот же миг, когда он начал проводить внутреннюю силу, от всего тела Намгун У стала исходить аура.

Ладони Хван Мутхака покрылись потом.

«Что это за аура такая...»

За всю свою жизнь он никогда не видел ничего подобного. Казалось, Намгун У всего лишь проводил энергию по Малому Небесному Кругу, однако исходившая от него аура почему-то напоминала защитную преграду. Хван Мутхак даже представить не мог, насколько глубоким должно быть его искусство взращивания внутренней силы.

Самому Хван Мутхаку прежде видеть подобное не доводилось, но он представлял, что примерно так должен выглядеть глава секты Муён, считавшийся сильнейшим мастером провинции Шаньси.

— Начнём.

Намгун У принял начальную стойку «Десяти Форм Железного Меча».

Пусть движения и были знакомы ему благодаря бесчисленным повторениям в «Чурок Мурим», теперь всё отличалось от прежнего бездумного повторения заученных действий.

Образ, заключённый в каждом приёме, теперь был выгравирован прямо в сознании Намгун У.

Всего десять форм меча. Десять основных путей клинка, объясняющих, как следует обращаться с мечом.

Горизонтальный разрез. Вертикальный разрез. Косой разрез слева. Косой разрез справа.

Восемь направлений разреза, состоявшие из этих четырёх основных ударов и четырёх их обратных вариантов.

А также колющий удар и защитная форма.

Эти десять путей меча и составляли десять приёмов «Десяти Форм Железного Меча».

Хотя сами движения были предельно просты, «Десять Форм Железного Меча», которые сейчас демонстрировал Намгун У, в корне отличались от того времени, когда он лишь повторял заученные движения.

Не просто так обычные вертикальные и горизонтальные удары носили такие величественные названия, как «Игла, Прижимающая Гору» или «Горизонтальный Сметающий Небесное Воинство».

Когда истинная ци следует образу, заключённому в таком названии, удар меча проявляет силу, достойную этого имени.

Именно это сейчас происходило с мечом Намгун У.

— Хуп!

Хван Мутхак резко втянул воздух, блокируя восходящий диагональный удар восьмой формы «Десяти Форм Железного Меча» — «Взлёт Летящего Орла».

Восходящий удар по самой своей природе должен быть слабее, ведь он направлен против силы тяжести.

Однако мощь меча Намгун У ощущалась так, будто на Хван Мутхака обрушился полноценный удар сверху вниз, нанесённый изо всех сил.

Будь это бой не на жизнь, а на смерть, где можно было свободно использовать внутреннюю силу, а не спарринг с минимальным количеством энергии, одного этого удара наверняка хватило бы, чтобы решить исход схватки.

Намгун У без всяких колебаний размахивал мечом. Даже тонкое управление истинной ци, которой он наполнял клинок ровно настолько, чтобы не повредить его, приносило удовольствие. Забыв обо всём остальном, он словно безудержно танцевал.

Движения, поначалу казавшиеся несколько неловкими, теперь выглядели совершенно естественно.

Состояние, в котором меч воспринимался столь же естественно, как собственные руки и ноги.

Сон Чхэчжи назвала это состояние:

— Единение человека и меча...?

Неужели его можно достичь настолько легко?

Наблюдая за спаррингом Намгун У, напоминавшим танец с мечом, Сон Чхэчжи ощутила между ними непреодолимую пропасть.

Он находился слишком далеко за пределами её досягаемости.

Но всё же...

— Кажется, я начинаю немного понимать.

Это была редчайшая возможность.

Даже наставница Сон Чхэчжи, даосская госпожа Ыльчу, которая считалась одним из сильнейших мастеров секты Хэншань, так и не достигла состояния Единения человека и меча.

Возможно, во всей секте Хэншань этого состояния достигли лишь глава секты и Первый Меч Хэншань, даосский мастер Ыльчхон. Поскольку глава секты крайне редко обнажал меч, Сон Чхэчжи впервые в жизни видела Единение человека и меча собственными глазами.

Не замечая, как меняются взгляды окружающих, Намгун У всё глубже погружался в собственное сознание.

«Как же весело.»

Так вот насколько приятным может быть владение мечом.

Его физическая сила уже превосходила человеческие пределы.

А огромная внутренняя сила, заключённая в его теле, придавала движениям ещё больший импульс.

Единение человека и меча? Вполне естественный результат.

Тело Намгун У уже достигло Сферы Преображения и обрело Слияние Пяти Энергий.

Эссенция, олицетворяющая физическое тело.

Энергия, олицетворяющая внутреннюю силу.

Дух, олицетворяющий разум.

Объединившиеся эссенция, энергия и дух, наполненные сознанием Намгун У, насильно подтягивали отстававшую от тела духовную сферу на более высокий уровень.

Сознание Намгун У, постепенно восходившее к новой сфере, начало объективно воспринимать собственное положение.

«Разобраться, как вернуться в свой мир, можно и не спеша. А до тех пор я хочу получше узнать этот мир. Если буду совершенствовать боевые искусства и путешествовать, рано или поздно путь обязательно найдётся.»

Теперь он ясно понимал собственное положение.

Именно в этот миг Намгун У по-настоящему сделал первый шаг в этом мире.

ВУХ!

В тот момент, когда эссенция, энергия и дух вновь слились воедино.

Мощь меча Намгун У поднялась на совершенно иной уровень.

Хотя он всё ещё не вышел за пределы стадии наполнения клинка внутренней энергией, сила, окружавшая его меч, стала настолько огромной, что разбила саблю в руках Хван Мутхака.

— А...

Пусть это и была обычная тренировочная сабля, её всё равно выковал один из лучших кузнецов уезда Пхёнгё, однако теперь она разлетелась на части.

Хван Мутхак с ошеломлённым выражением лица посмотрел на внезапно полегчавшую руку.

— Я признаю поражение.

Стоило Хван Мутхаку поспешно склонить голову, как Намгун У вернул сознание из состояния опьяняющего восторга.

— ...И я тоже. Это был хороший спарринг.

До этого Намгун У разговаривал с ним несколько свысока из-за неприязни к деяниям Банды Чёрного Медведя. Однако теперь, после того как они скрестили оружие, в его голосе появилось заметно больше уважения.

Разумеется, Намгун У всё равно собирался заставить его возместить причинённый в прошлом ущерб, но благодарность за согласие на внезапную просьбу о спарринге была совершенно отдельным вопросом.

Хван Мутхак чувствовал примерно то же самое. Как бы чётко в эту эпоху ни разделялись Праведный и Тёмный пути, уважение к выдающемуся мастеру боевых искусств стояло выше подобных границ.

Хван Мутхак сложил кулак и ладонь в приветствии уже не ради того, чтобы снискать расположение Намгун У, а из искреннего восхищения.

— Ваше искусство меча открыло мне глаза. Обещаю, что все пострадавшие от нашей банды получат компенсацию, превышающую понесённые ими убытки.

— Я вам верю.

Намгун У почувствовал искренность в словах Хван Мутхака.

Его Чханнён Манан, способные, как говорили, спокойно постигать сущность всего сущего, подтвердили, что интуиция его не обманывала.

— Тогда на этом дело закончено.

Теперь он мог уйти со спокойной совестью. Намгун У был доволен тем, что перед отъездом сумел отплатить людям, проявившим к нему доброту.

Убрав всё ещё находившийся в руке меч в ножны, Намгун У повернулся к Сон Чхэчжи и Ян Содан, которые стояли позади с ошеломлёнными лицами.

Увидев по его движениям, что он собирается сразу же уйти, Хван Мутхак поспешно спросил:

— Ваше имя! Могу ли я узнать ваше полное имя?

На вид ему было никак не больше двадцати.

Возможно, Намгун У был старым мастером, сумевшим обратить старение вспять, однако какое-то смутное чувство подсказывало Хван Мутхаку, что этот юноша действительно был именно того возраста, на который выглядел.

И если это так, само существование такого человека наверняка поднимет огромные волны во всём мире боевых искусств.

Мастер запредельного уровня, которому едва исполнилось двадцать.

Люди с бросающим вызов небесам талантом, которых можно было пересчитать среди лучших во всём мире, каждым своим шагом неизменно становились причиной великих событий.

А ответ Намгун У окончательно убедил Хван Мутхака в его догадке.

— Намгун У. Меня зовут Намгун У.

Стоило прозвучать имени Намгун У, как сама атмосфера вокруг словно изменилась.

В нынешнем мире боевых искусств это имя имело особое значение.

— Намгун...? Вы сказали... Намгун...?

В тот миг, когда Хван Мутхак запинаясь повторил эту фамилию.

Сон Чхэчжи подбежала к Намгун У и воскликнула:

— Молодой герой Намгун! Я так и знала! Даже просто наблюдая за вашим искусством меча, я узнала невероятно многое!

«Молодой герой Нам? Не Намгун?»

Услышав, как Сон Чхэчжи внезапно назвала его другой фамилией, Намгун У невольно принял озадаченное выражение лица. Стоявший позади Хван Мутхак этого не заметил, но от глаз Сон Чхэчжи перемена не укрылась.

Тем не менее Сон Чхэчжи сделала вид, будто ничего необычного не произошло, подбежала к Намгун У, схватила его за руку и потянула за собой.

Намгун У растерялся от столь внезапной фамильярности и того, как бесцеремонно Сон Чхэчжи к нему прильнула.

Конечно, совершенно чужими людьми они уже не были. Они помогли друг другу и даже делили один меч. Но настолько непринуждённого сближения он всё равно не ожидал.

— Госпожа Сон? Меня зовут...

— Давайте уже возвращаться, молодой герой Нам! Мы ведь оставили вашего дядю одного в гостинице. Ах да, Банда Чёрного Медведя ведь придёт туда, чтобы расплатиться, верно?

Хван Мутхак, которого её поведение тоже застало врасплох, невольно подстроился под Сон Чхэчжи.

— Д-да, конечно.

— Тогда решено. Вы хорошо потрудились, молодой герой Нам.

Намгун У понятия не имел, почему она упорно называла его «молодым героем Нам», однако наверняка на то имелась причина.

Поэтому пока он решил просто подыграть Сон Чхэчжи.

— Действительно. Меня тоже беспокоит, что мы оставили не совсем здорового человека одного присматривать за гостиницей.

Оставив позади всё ещё наполовину ошеломлённого Хван Мутхака, троица покинула Банду Чёрного Медведя.

§

— Вы и правда из клана Намгун?

Именно это Сон Чхэчжи спросила первым делом, когда они вернулись в гостиницу.

Намгун У криво улыбнулся.

Похоже, клан Намгун существовал и в этом мире. Поскольку отказываться от собственного имени он не собирался, Намгун У предполагал, что рано или поздно каким-нибудь образом окажется с ними связан, но не думал, что это случится настолько быстро.

Намгун У дорожил своим именем и не собирался менять его лишь потому, что в этом мире существовал клан Намгун. Как он мог отказаться от одного из драгоценных наследий, оставленных ему родителями? С этими мыслями он уверенно кивнул.

— Да. А разве бывают поддельные Намгуны?

Намгун У сказал это в шутку, однако реакция Сон Чхэчжи оказалась странной.

Она совершенно серьёзно задумалась, протянув: «Хм-м», а затем утвердительно кивнула.

— Бывали... несколько человек. Ни один из них хорошо не кончил.

— Полагаю, клан Намгун не стал бы оставлять самозванцев безнаказанными.

— Что? О чём вы... Ах, неужели...?

Выражение лица Сон Чхэчжи стремительно менялось. Затем, словно что-то осознав, она несколько раз подряд кивнула.

Намгун У настолько заинтересовало это любопытное зрелище, что он бессознательно произнёс: «О-о», за что тут же получил от Сон Чхэчжи сердитый взгляд, напоминавший взгляд старшей сестры на своего незрелого младшего брата.

— Что это за взгляд?

— Ничего, ничего.

— ...А я тут вообще-то за вас переживаю.

— Переживаете? Со мной всё в порядке. В конце концов, я настоящий Намгун.

Но не из клана Намгун.

Последнюю часть Намгун У намеренно оставил при себе.

Ему показалось, что будет куда страннее, если мастер боевых искусств с фамилией Намгун начнёт отрицать свою принадлежность к клану Намгун.

Однако от его слов Сон Чхэчжи удивилась ещё сильнее и пробормотала:

— Ну конечно... с такими выдающимися боевыми искусствами...

— Тогда о чём вы переживаете?

В ответ на обеспокоенный вопрос Намгун У Сон Чхэчжи задала последний вопрос, желая окончательно убедиться:

— Вы действительно ничего не знаете?

— Простите? Не знаю о чём?

Сомнений больше не осталось.

Сон Чхэчжи окончательно убедилась.

Ах, он и правда такой.

Этот человек совершенно не представляет, что происходит в мире.

— Ха-а... Надо было догадаться ещё тогда, когда вы даже не знали секту Муён... Вы что, правда только что спустились с какой-нибудь тайной горной пещеры, где всё это время занимались одними боевыми искусствами...?

Почувствовав, что её реакция совсем не такая, какой он ожидал, Намгун У, прежде совершенно не проявлявший настороженности или бдительности, постепенно начал выглядеть обеспокоенным.

Как бы больно это ни было, Сон Чхэчжи раскрыла перед этим несчастным суровую правду.

— Клан Намгун... был уничтожен двадцать лет назад.

— ...Что?

§

На мгновение Намгун У лишился дара речи. Однако истинная ци инь, покоившаяся в его верхнем даньтяне, быстро охладила разум и помогла вновь обрести самообладание.

Намгун У принялся рационально анализировать только что услышанное.

Уничтожен?

Кто? Намгуны? Полностью истреблены?

Он допускал возможность того, что в этом мире клана Намгун вообще не существует.

Но Намгун У и представить не мог, что клан Намгун здесь существовал, а затем был кем-то полностью уничтожен.

«Значит, Сон Чхэчжи считает меня последним выжившим, которого клан Намгун каким-то образом сумел спрятать?»

Если исходить из этого, все реакции Сон Чхэчжи становились понятны.

«А если подумать, звучит вполне правдоподобно.»

Красивый молодой мужчина. Любой с первого взгляда назвал бы его молодым господином.

Он выглядит человеком, выросшим в хорошей семье и получившим прекрасное воспитание, но при этом совершенно ничего не знает о происходящем в мире. Не знает ни о секте Муён, крупной силе Тёмного пути, которую называют властителем Мурима провинции Шаньси, ни об уничтожении клана Намгун, когда-то потрясшем весь мир.

И при этом обладает невероятно могущественными боевыми искусствами?

Кто угодно подумал бы: «А, да этот парень только что вышел из какого-нибудь горного убежища, где безумно тренировался все эти годы!»

И вдобавок ко всему он называет себя Намгуном.

Клан Намгун был уничтожен двадцать лет назад.

Сам он выглядит примерно двадцатилетним юношей.

А его выдающееся искусство меча напоминает техники клана Намгун, прославившегося именно владением мечом.

Все части складывались воедино настолько идеально, насколько вообще было возможно.

«Словно я сам всё это заранее подстроил.»

От одного совпадения, наложившегося на другое, Намгун У оставалось лишь криво усмехнуться.

Но теперь, даже скажи он, что не является потомком клана Намгун, ему всё равно никто не поверит. Даже у слушавшей их рядом Ян Содан в глазах уже начали собираться слёзы.

«Не ожидал, что всё обернётся так. Наверное, не стоило раскрывать настоящее имя.»

Сон Чхэчжи настолько глубоко погрузилась в собственные фантазии, что Намгун У даже не мог представить, насколько далеко успело зайти её воображение.

Ему даже не требовались способности Чханнён Манан. По одному лишь взгляду Сон Чхэчжи было очевидно, что сейчас она самостоятельно сочиняет в голове всю двадцатилетнюю историю жизни Намгун У.

Вероятно, что-то вроде этого:

Во время уничтожения клана Намгун его члены отчаянно пытаются спасти хотя бы одного наследника, чтобы род не прервался. Младенца передают верному слуге, и тот растит его в тайной пещере, заранее подготовленной кланом, одновременно обучая боевым искусствам.

А в двадцать лет, наконец достигнув высокого уровня мастерства, последний Намгун спускается с горы.

Пускай где-то здесь и имелись ошибки или преувеличения, подобные мелочи легко терялись на фоне трогательной истории последнего выжившего из благородного рода.

Нет меча? Наверное, все мечи сломались во время тренировок. Возможно, обычные клинки просто не выдерживали его чудовищной внутренней силы.

Не знает об уничтожении клана Намгун? Значит, его опекун умер, так и не успев рассказать. Или же Намгун У полагал, что кто-то другой выжил и уже восстановил клан Намгун.

Почему он появился в провинции Шаньси, находящейся далеко от Южной Чжили, где располагался клан Намгун? Очевидно, его увезли как можно дальше, спасая от врагов клана.

Найти подобные объяснения было до смешного легко.

Возможно, потому что прежде чем быть мастером боевых искусств, Сон Чхэчжи всё-таки оставалась человеком. Наконец справившись с нахлынувшими эмоциями, она спросила:

— ...И что вы теперь собираетесь делать?

— Ну, ничего конкретного я пока не решил. Думаю сначала просто путешествовать туда, куда приведут ноги.

— Я бы хотела пригласить вас к нам на гору, но...

Сон Чхэчжи не закончила фразу.

Очевидно, она хотела это сделать, но на самом деле не могла. Как и тогда, когда Сон Чхэчжи не могла заставить себя признать поражение, ей, похоже, было трудно произносить то, чего она сама говорить не хотела.

— Я понимаю.

На самом деле он совершенно ничего не понимал.

Да и как мог, если даже не знал, кто именно уничтожил клан Намгун и каким образом это произошло?

Однако ответ Намгун У, похоже, впечатлил Сон Чхэчжи ещё сильнее.

Возможно, его спокойствие, рождённое обычным неведением, она приняла за достойную независимость человека, который одиноко идёт своим путём, не желая ни на кого полагаться.

— Я слышала, приказ на уничтожение клана Намгун действует до сих пор. Насколько мне известно, в последние годы из-за него никто не погибал... но, наверное, только потому, что всех, кто называл себя членом клана Намгун — настоящих или поддельных, — уже убили, поэтому новые самозванцы больше не появляются.

— До сих пор действует?

— Да. Клан Токко весьма настойчив.

Клан Токко.

Только теперь Намгун У узнал, кто именно уничтожил клан Намгун.

Но почему Праведный Мурим позволял клану Токко после уничтожения клана Намгун, который должен был быть одним из великих родов Праведного пути, открыто держать в силе приказ на убийство всех оставшихся в живых?

Намгун У всё ещё слишком многого не знал. Ему хотелось немедленно расспросить Сон Чхэчжи подробнее, однако он замешкался, опасаясь, что так лишь ещё сильнее укрепит возникшее недоразумение.

«Похоже, даже простолюдины вроде Ян Содан знают о судьбе клана Намгун... Значит, это было огромное событие, известное почти всем. Подробности смогу выяснить позже.»

О том, что он носит фамилию Намгун, слышали лишь трое.

Сон Чхэчжи и Ян Содан никому об этом не расскажут, а Хван Мутхак благодаря быстрой реакции Сон Чхэчжи наверняка решил, что его фамилия просто Нам.

По сути, о Намгун У никто ничего не знал. У него было предостаточно времени, чтобы спокойно странствовать по миру и постепенно во всём разобраться.

— А вы двое? Что собираетесь делать дальше?

— Ах, мне нужно вернуться на Хэншань. А что касается её...

— Мы с отцом раньше служили семье старшей сестры. Наверное, теперь вернёмся в поместье семьи Сон.

Ян Содан говорила слегка в нос после недавних слёз.

Учитывая, сколько трудностей ей пришлось пережить в столь юном возрасте, её стойкость вызывала восхищение.

— Так вот почему вы пришли им помочь, госпожа Сон.

— Я просто оказалась неподалёку. Использовать имя секты я не могла, поэтому пришла одна, отделившись от старших и младших сестёр по обучению.

— Из-за секты Муён.

— Да. В Муриме провинции Шаньси силы Тёмного пути довольно могущественны...

После этого разговор ненадолго оборвался.

Похоже, ни Намгун У, ни Сон Чхэчжи не знали, что ещё сказать.

В конце концов Намгун У решил, что нет никаких причин чувствовать себя неловко, и спокойно произнёс:

— Тогда здесь наши пути расходятся.

— Ах, вы собираетесь на юг... в Южную Чжили?

Наследник, который только что завершил затворничество.

Неужели он собирался сразу же отправиться к своему врагу — клану Токко? Именно об этом с тревогой подумала Сон Чхэчжи, задавая вопрос.

— Не совсем. Для начала хочу немного попутешествовать по миру. Раз уж мы сейчас в Шаньси, если отправиться на север, смотреть там будет особо не на что.

— Ну... Хэншань и правда находится почти у самой северной границы.

Поскольку пригласить его на Хэншань она не могла, им оставалось лишь расстаться здесь.

Сон Чхэчжи это беспокоило. Она так и не смогла как следует отплатить за свой долг благодарности.

То, что Намгун У подобрали на улице? Это нельзя было считать добротой со стороны Сон Чхэчжи. И притащила его внутрь, и предоставила место для отдыха именно Ян Содан.

Зато сама Сон Чхэчжи была обязана ему за то, что он заменил её в поединке, а также показал Единение человека и меча, благодаря чему она получила озарение. Она не могла просто позволить Намгун У уйти, никак не отплатив.

— ...Путешествовать одному вам будет неудобно.

— Это правда.

— Позвольте представить вас одному охранному бюро. Оно поддерживает хорошие отношения с нашей семьёй, и с моей рекомендацией там обязательно помогут вам, молодой герой Намгун.

Проявить доброту к человеку с фамилией Намгун.

Это могло означать навлечь на себя вражду клана Токко, однако Сон Чхэчжи не хотела отворачиваться от Намгун У из страха. Даже если секта Хэншань не могла ему помочь, она всё равно хотела оказать поддержку лично от себя.

Достав маленькую кисть и тушь, которые носила с собой, Сон Чхэчжи быстро написала рекомендательное письмо.

— Оно называется охранное бюро Ёпхён. Находится в уезде Имбун.

Так определилось первое место, куда направится Намгун У.

Намгун У ехал в повозке.

Он беспокоился, насколько неудобными окажутся повозки в эпоху, где наука ещё толком не развилась, однако его нынешнее тело, похоже, подобного дискомфорта больше не ощущало.

Когда повозку раскачивало, тело естественным образом подстраивалось под движение, словно внутри него была встроена собственная подвеска.

«Игровое тело — лучшее.»

Будь у него прежнее, совершенно неухоженное и самое обычное тело современного человека, насколько ужасной была бы эта поездка?

Даже от одной мысли Намгун У передёрнуло.

Однако его спутник, похоже, истолковал отсутствие дискомфорта у Намгун У совершенно наоборот.

— Похоже, вы не привыкли ездить в повозках?

Молодому мужчине на вид было около двадцати пяти — на несколько лет больше, чем Намгун У, выглядевшему примерно на двадцать. Его звали Пхён Чхоёль, и он был вторым сыном главы охранного бюро Ёпхён, куда Намгун У направила Сон Чхэчжи.

— Нет, не то чтобы я ехал впервые, просто пока немного непривычно.

— Ха-ха. Тогда хорошо. Поскольку вы обучались боевым искусствам, похоже, особых трудностей поездка вам не доставляет.

— Как вы и сказали, терпеть вполне можно.

— И всё же лучше привыкнуть. До Пекина чрезвычайно далеко. Шаньси и Северная Чжили на карте кажутся близкими, но, стоит отправиться в путь, расстояние оказывается немалым.

Намгун У это знал.

Центральные равнины были невероятно огромны.

От уезда Имбун в провинции Шаньси до Пекина в Северной Чжили — этот путь вместе с охранным бюро составлял примерно семьсот километров. И это лишь в одну сторону.

Если учесть, что расстояние по прямой между Сеулом и Пусаном едва превышало триста километров, эта поездка была сопоставима с путешествием туда и обратно между двумя этими городами.

«Невероятно далеко.»

Разумеется, Намгун У ехал в качестве гостя, а не сопровождающего груза, поэтому вовсе не обязан был добираться до самого Пекина. При желании он мог отделиться от группы в любой момент.

«Мне повезло.»

Намгун У ненадолго задумался о том, как вообще оказался в такой ситуации.

Расставшись с Сон Чхэчжи и Ян Содан в уезде Пхёнгё, Намгун У отправился на юг, по пути спрашивая дорогу, и без происшествий добрался до уезда Имбун.

Охранное бюро Ёпхён, по всей видимости, было довольно известно в уезде Имбун, поэтому найти его оказалось нетрудно. А когда Намгун У показал рекомендательное письмо, написанное Сон Чхэчжи, реакция оказалась весьма бурной.

«Письмо от Чхэчжи? От той самой Сон Чхэчжи из семьи Сон?»

«Наша Чхэчжи не из тех, кто станет писать рекомендательные письма кому попало...»

«Неужели... это самое... Нет, не может быть?»

Взгляды у них тогда были весьма странными.

Намгун У примерно понял, какой образ сложился у семьи, управлявшей охранным бюро Ёпхён, о Сон Чхэчжи.

Особенно осторожный вопрос старшего сына главы бюро был полон такого потрясения, что Намгун У пришлось поспешно объяснить: они думают совсем не о том.

Он даже забеспокоился, не существовало ли между семьёй Пхён, управлявшей охранным бюро, и семьёй Сон какой-нибудь договорённости о браке ещё до рождения детей, из-за чего и возникло недоразумение, однако опасения оказались беспочвенными. Когда за ужином, где его принимали как гостя, Намгун У осторожно поднял эту тему, все громко рассмеялись и беспечно отмахнулись.

«Не то чтобы мы никогда об этом не говорили, но знаем её с такого раннего возраста, что вообще не воспринимаем как женщину.»

«К тому же она всегда была такой сорвиголовой... Вы знали? Она даже сбежала из дома и поступила в секту Хэншань вопреки воле главы семьи Сон. Хотя в её случае это, наверное, правильнее назвать уходом из дома?»

Время он провёл довольно приятно.

Как бы удобно ни чувствовало себя его тело, разум Намгун У всё равно уставал.

Время, проведённое в охранном бюро Ёпхён, оказалось бесценным отдыхом, позволившим избавиться от накопившейся душевной усталости. Кроме того, там он смог узнать о ценах и исторической обстановке этой эпохи.

Хотя при расставании Сон Чхэчжи и Ян Содан снабдили его разными припасами и деньгами, для Намгун У всё это было довольно непривычным.

Много ли мог знать о ценности денег человек из эпохи, где наличность почти исчезла, а электронные расчёты стали нормой? Тем более когда вместо банкнот с обозначенным номиналом или монет перед ним были серебряные слитки.

В этом отношении люди из охранного бюро Ёпхён стали превосходными учителями, объяснившими Намгун У подобные житейские вещи.

— Вам не скучно?

Вопрос Пхён Чхоёля вырвал Намгун У из размышлений.

— Да вроде нет.

По правде говоря, Намгун У даже нравилось оставаться наедине с собственными мыслями. Отчасти именно благодаря этой склонности он сумел быстро развиться в «Чурок Мурим», где внутреннюю силу взращивали посредством медитации.

А вот на лице Пхён Чхоёля скука была написана совершенно явно. Судя по выражению, он скорее не беспокоился о том, скучно ли Намгун У, а сам умирал от скуки и хотел, чтобы его кто-нибудь развлёк.

Когда Намгун У без особого энтузиазма согласился, лицо Пхён Чхоёля просветлело, и тот сразу заговорил:

— В бюро рядом постоянно были отец и старший брат, поэтому мне так и не удалось толком с вами поговорить, а жаль. Зато сейчас самое время. В повозке всё равно делать нечего, так почему бы нам не поболтать, чтобы скоротать дорогу?

— Звучит неплохо. Я не против.

Поскольку Намгун У вовсе не был настолько одержим желанием проводить всё время в одиночестве, он решил воспользоваться возможностью и расширить свои знания об этом мире.

— Как вы знаете, я совсем недавно начал странствовать по Муриму. Я довольно плохо осведомлён о нынешнем положении дел в мире боевых искусств. Не могли бы вы немного мне о нём рассказать?

— О, о Муриме! Отличная тема. Если честно, кроме дел охранного бюро, о чём нам ещё говорить, кроме романтических историй и рассказов о боевых искусствах?

Он и правда оказался весьма разговорчивым.

Пхён Чхоёль проявил куда больший интерес к небрежно брошенному вопросу Намгун У, чем тот ожидал.

— Можно сказать, что нынешний Мурим вступил в эпоху, когда противостояние Праведного и Тёмного путей окончательно закрепилось.

В отличие от отца и старшего брата, которые оставались в бюро, если только не требовалось сопровождать особенно важный груз, Пхён Чхоёль часто лично участвовал в сопровождении или даже руководил им.

Чем занималось охранное бюро? Оно принимало на хранение вещи или письма и за плату доставляло их в определённое место либо конкретному человеку. Разумеется, в процессе нередко приходилось применять силу.

Как иначе можно было гарантировать безопасность, не имея за спиной военной поддержки? Поэтому можно было сказать, что охранное дело одной ногой прочно стояло в мире Мурима.

Охранные бюро, сумевшие накопить значительную военную силу, нередко воспринимались почти наравне с полноценными сектами боевых искусств.

Естественно, Пхён Чхоёль успел побывать во множестве мест и пересечься со множеством мастеров. Поэтому он неизбежно хорошо разбирался в истории Мурима.

— Союз Мурима, основу которого составляют Девять сект и одна банда вместе с Семью Великими Кланами Праведного пути. И Лига Тёмного Мурима, сформированная Семью Вратами Тёмного Пути и Четырьмя Великими Родами. Именно эти две силы делят между собой мир боевых искусств.

Кое-что из этого Намгун У уже слышал вскользь.

Он также знал, что секта Муён — крупная сила Тёмного пути, господствовавшая в Шаньси, — входила в число Семи Врат Тёмного Пути, составлявших основу Лиги Тёмного Мурима, а клан Токко, уничтоживший клан Намгун, считался сильнейшим среди Четырёх Великих Родов Тёмного пути.

— Но именно благодаря этому Мурим сейчас переживает, пожалуй, самые мирные времена за последнее время. Если вспомнить, что всего двадцать лет назад бушевала жесточайшая Великая война Праведного и Тёмного путей, перемена вышла поразительной. Ах, разумеется, тогда я сам был ещё сопливым мальчишкой, так что почти ничего не помню.

Похоже, Пхён Чхоёль попытался пошутить, поскольку сам же тихо рассмеялся. Намгун У неловко поддержал его несколькими натянутыми смешками.

«Клан Намгун тоже был уничтожен примерно двадцать лет назад. Значит, клан Токко уничтожил его во время Великой войны Праведного и Тёмного путей? Но тогда почему Союз Мурима до сих пор не отменил приказ клана Токко убивать всех Намгунов?»

Неужели клан Намгун попросту бросили?

Намгун У осторожно начал задавать вопросы, пытаясь развеять накапливавшиеся подозрения.

Он намеренно не спрашивал прямо о том, почему пал клан Намгун. В конце концов, сейчас он уже скрывал фамилию Намгун и представлялся Нам У, как прежде сделала Сон Чхэчжи.

Разве боевые искусства, которыми владел Намгун У, не считались семейными техниками клана Намгун? Пусть миры и различались, такая вероятность всё равно существовала. Возможно, по чистой случайности боевые искусства здешнего клана Намгун действительно были похожи на те, что изучил Намгун У.

Двадцать лет — не такой уж большой срок. Мастер, которому тогда было тридцать, сейчас достиг бы пятидесяти и вполне мог продолжать странствовать по Муриму. Увидев боевые искусства Намгун У, такой человек запросто мог воскликнуть: «Постойте, да это же техника клана Намгун...!»

Как бы то ни было, Намгун У решил, что сейчас создавать прямую связь между собой и именем Намгун будет неразумно.

Поэтому он немного изменил направление вопроса.

— А как закончилась та война?

— Почему закончилась Великая война Праведного и Тёмного путей? Всё просто.

Пхён Чхоёль ответил несколько безразличным тоном, словно ничего особенного в этом не было.

— Потому что так захотел императорский двор.

— Императорский двор?

Для Намгун У этот ответ оказался совершенно неожиданным.

С чего бы императорскому двору вмешиваться в дела Мурима? Впрочем, если подумать здраво, с точки зрения властей уже само начало Великой войны Праведного и Тёмного путей должно было выглядеть абсурдно.

Люди самовольно устроили то, что называли «великой войной», — по сути, гигантскую массовую драку — прямо внутри государства, управляемого строгим Великим кодексом Мин.

— Разве императорский двор не должен был остановить всё сразу после начала Великой войны Праведного и Тёмного путей?

— В то время императорскому двору было не до этого. Там тоже шла ожесточённая борьба за власть. Когда в стране два императора, разве удивительно, что начинается противостояние?

— Два императора?

— Да. Тумуская катастрофа. Можно сказать, именно это страшное бедствие и стало отправной точкой Великой войны Праведного и Тёмного путей.

Тумуская катастрофа была событием, которое Намгун У знал.

Разве это не тот случай, когда император Мин попал в плен во время войны с ойратами, а императорский двор фактически отказался от пленённого правителя и возвёл на престол его младшего брата?

Раз Пхён Чхоёль говорил о двух императорах, похоже, упомянутая им Тумуская катастрофа была именно тем событием, которое знал Намгун У.

А после того как Намгун У задал ещё несколько уточняющих вопросов...

В его голове возникла одна возможность.

«Неужели это... параллельный мир?»

Какой бы ни была истинная природа этого мира, у Намгун У всё ещё оставались вопросы без ответов.

— Неужели Мурим просто подчинится, если императорский двор прикажет прекратить войну?

Как Намгун У уже упоминал ранее, отношения между властями и Муримом он представлял как взаимное невмешательство. И для императорского двора, и для мира боевых искусств цена слишком тесного столкновения друг с другом была слишком высока.

Говоря откровенно, если бы Непревзойдённый мастер Мурима всерьёз решил убить императора, остановить его стоило бы немыслимых усилий.

Вместо ответа на вопрос Намгун У Пхён Чхоёль задал свой:

— Вы знаете, как появились Девять сект и одна банда?

— Что вы имеете в виду... Разве это не просто общее название наиболее прославленных крупных сект Праведного пути?

Разве за их появлением стоял какой-то особый замысел?

Намгун У озадаченно нахмурился, не совсем понимая, к чему тот ведёт. Увидев это, Пхён Чхоёль понизил голос.

— Девять сект и одна банда — это силы, которые получили поддержку императорского двора в обмен на сотрудничество.

— Сотрудничество?

— Ещё до основания династии Мин, когда этими землями правила династия Юань, монастырь Шаолинь помог императору Хунъу сражаться против Юань. Ранее Шаолинь уже помогал Ли Шиминю из династии Тан во время падения династии Суй, так что подобное происходило не впервые. Как бы то ни было, император Хунъу, сравнивавший себя с танским Ли Шиминем, получил весьма ощутимую выгоду от помощи Шаолиня.

Эти имена были знакомы Намгун У.

Император Хунъу, основатель династии Мин, был Чжу Юаньчжаном, а танский Ли Шиминь прославился тем, что потерял глаз в сражении против Когурё.

— Сменивший его император Юнлэ последовал примеру отца и попытался восполнить недостаток законности своего правления с помощью религии. Именно тогда на сцену вышла секта Удан.

Император Юнлэ взошёл на престол, устроив переворот против собственного племянника. Это событие было известно как восстание Цзиннань.

Примерно в те же годы похожее событие произошло и в соседней стране, где дядя сверг своего племянника, — знаменитый захват власти великим князем Суян.

Но вернёмся к сути разговора.

Император Хунъу Чжу Юаньчжан поддерживал монастырь Шаолинь.

Император Юнлэ Чжу Ди поддерживал секту Удан.

Мысль о том, что две величайшие секты Праведного пути выросли благодаря поддержке императорского двора, наверняка была бы неприятна многим мастерам боевых искусств.

Но кто не хотел бы, чтобы его собственная секта процветала и обрела славу? Глядя, как эти две силы растут под покровительством императорского двора, остальные секты, разумеется, не стали просто сидеть сложа руки.

— Они тоже обратились к императорскому двору. Так ещё семь сект и одна банда получили императорское покровительство.

Так и появились Девять сект и одна банда.

В обмен на поддержку императорского двора на них возложили обязанность защищать простых людей от тех, кто практиковал порочные боевые искусства, — именно это и стало основой будущего Праведного Мурима.

— Разумеется, позднее под покровительство императорского двора попали и другие секты, а состав Девяти сект несколько раз менялся из-за различных событий в Муриме.

— Никогда не знал об этой скрытой истории.

— Ха-ха, да какая же она скрытая? Все об этом прекрасно знают. Но вы тоже правы. Хотя люди Мурима и являются подданными Мин, их нельзя назвать организацией, присягнувшей императору на верность.

Однако если императорский двор собирался вмешаться, чтобы положить конец Великой войне Праведного и Тёмного путей, он, естественно, поддержал бы секты Праведного пути, с которыми уже состоял в союзных отношениях.

Как только появились признаки вмешательства императорского двора, Тёмный путь сразу выразил готовность закончить войну.

— Праведный Мурим пришёл в ярость, ведь войну начала именно сторона Тёмного пути, но выбора у них не осталось. Лига Тёмного Мурима ловко первой заняла нравственно выгодную позицию, поэтому в конце концов Праведному пути пришлось согласиться завершить войну.

— Значит, дипломатическое перемирие.

— Именно.

Пхён Чхоёль пожал плечами, словно намекая, что были и другие причины.

Намгун У хотел расспросить подробнее, однако Пхён Чхоёль явно не собирался развивать эту тему.

— Скоро прибудем в уезд Кохён. Пора готовиться.

§

Проведя ночь в уезде Кохён, расположенном совсем рядом с уездом Имбун, караван продолжил путь.

Намгун У хотел ещё поговорить с Пхён Чхоёлем, но возможности не представилось. В отличие от Намгун У, который был всего лишь гостем, Пхён Чхоёль как руководитель сопровождения нёс на себе множество обязанностей.

Поэтому Намгун У был довольно рад, когда вновь оказался вместе с ним в повозке.

Он твёрдо решил узнать все подробности Великой войны Праведного и Тёмного путей и скрытую историю уничтожения клана Намгун, однако на этот раз разговор первым начал Пхён Чхоёль.

— Для вас это первое сопровождение груза, верно?

— Да, всё верно.

— Если больше всего Мурим опасается императорского двора, знаете ли вы, чего сильнее всего боятся охранные караваны?

Вопрос прозвучал довольно неожиданно. Но Намгун У уже успел понять, что для Пхён Чхоёля подобная манера разговора совершенно обычна, поэтому спокойно ответил:

— Полагаю, разбойников?

Глаза Пхён Чхоёля расширились, словно он услышал нечто странное, после чего тот расхохотался.

— Разбойников? Ха-ха-ха! Они, конечно, создают трудности для караванов, но ничего особенно страшного в них нет. Разбойники опасаются правительственных войск, поэтому обычно достаточно заплатить разумную пошлину за проход.

Брови Намгун У нахмурились. Не от недовольства — просто услышанное совершенно противоречило его представлениям.

— Разве обычно не наоборот?

Есть ведь поговорка, что страшнее всего на свете именно люди.

Но реакция Пхён Чхоёля оказалась совершенно иной.

— «Страшнее всего люди» — да, такие поговорки существуют. Но с людьми хотя бы можно договориться, разве нет? Всё-таки мы все люди.

— Вы говорите так, словно существа, которые людьми не являются, куда страшнее.

— Именно. Они и страшны потому, что не люди.

Как раз когда Намгун У понял, что сейчас узнает ещё об одной неизвестной ему стороне этого мира, их разговор вновь прервали.

— Управляющий, впереди...

— А, разбойники? Как раз уже должны были появиться. Я сам разберусь.

Встреча с разбойниками была вполне ожидаемой после того, как караван вступил в горы Тайхан — огромную естественную границу между Шаньси и Северной Чжили.

Если честно, сам Пхён Чхоёль иногда сомневался, правильно ли вообще называть их «разбойниками», однако раз все вокруг использовали именно это слово, то, видимо, так тому и быть.

Пхён Чхоёль приготовился выйти из повозки.

— Молодой герой, я скоро вернусь.

— Я пойду с вами. Разбойники ведь могут напасть, вам понадобится защита.

— Нет, всё в порядке. Это, наоборот, может лишь спровоцировать их. Если вам не хочется оставаться в повозке, можете выйти и посмотреть со стороны.

Словно доказывая свои прежние слова о том, что разбойников охранные караваны особенно не боятся, Пхён Чхоёль уверенно отправился к ним в одиночку.

Глаза Намгун У подсказывали ему, что Пхён Чхоёль тоже изучал боевые искусства. Правда, его достижения нельзя было назвать выдающимися — он уступал даже Сон Чхэчжи, которая была младше на пять или шесть лет.

Тем не менее Пхён Чхоёль без всякой охраны обменялся несколькими словами с перекрывшими дорогу разбойниками и вернулся совершенно невредимым.

— Хм, вот это уже проблема.

— Значит, разбойники...

— Нет, вовсе нет.

Намгун У уже начал надеяться, что его предположение оказалось верным, однако Пхён Чхоёль решительно перебил его, не дав закончить.

— С разбойниками всё прошло гладко. Мы заплатили за проход, поэтому с дорогой через горы проблем не возникнет. Они свои деньги отрабатывают — даже диких зверей в округе уже перебили.

Это уже звучало знакомо.

— Получается, словно платишь за пользование дорогой, за которой кто-то следит.

Что ж, если даже Мурим относился к императорскому двору с осторожностью, разбойники, которые начнут бездумно бесчинствовать, фактически сами подпишут себе смертный приговор.

Какими бы искусными мастерами ни были разбойники, Мурим был полон людей, превосходивших их силой. Начни они вести себя слишком нагло — и быстро превратятся в расходный материал, на котором какой-нибудь герой продемонстрирует своё мастерство, как в типичной истории о боевых искусствах.

Решив, что в этом есть смысл, Намгун У не стал спорить с обычаями мира, где существовали боевые искусства.

— Тогда в чём проблема?

— Помните, я говорил, что людей бояться не стоит?

— Да.

— Возможно, скоро вы собственными глазами увидите то, чего охранные караваны боятся больше всего.

Самый страшный враг.

Теперь, получив подсказку, что речь идёт не о человеке, Намгун У уже мог примерно догадаться.

Разбойники успели разобраться с дикими зверями, значит, оставалась лишь одна возможность.

— Они и здесь существуют?

То, что в играх называли чудовищами.

То, что в восточных преданиях называли нечистью.

Существа, отличные от людей, безусловные враги, с которыми невозможно договориться.

Это был мир, где существовали боевые искусства. Если здесь сверхчеловеческие способности были реальностью, что странного в существовании чудовищ?

— Неподалёку открылись Врата Призраков.

В обеспокоенном голосе Пхён Чхоёля не было ничего, что могло бы встревожить Намгун У.

В конце концов, уничтожение чудовищ было специальностью Намгун У.

«Пора отработать свой хлеб.»

Теперь ему наконец предстояло выяснить настоящий уровень силы этого мира.

Северная Чжили, уезд Муан.

Деревню, приютившуюся у подножия гор Тайхан на границе с провинцией Шаньси, сейчас охватили паника и хаос.

— Говорят, на северной горе открылись Врата Призраков. Нужно скорее бежать.

— Н-но ведь совсем рядом Пекин, где находится сам император. Разве канцелярия главы Союза Мурима или Стража в парчовых одеждах не вмешаются?

— Не говори глупостей. Их всех отправили на Битву за закрытие Врат Призраков, открывшихся у горы Малый Утай!

С некоторых пор.

У простого народа появилась ещё одна причина для страха. Хотя опасностей, угрожавших их жизням, и без того хватало, этот новый ужас отличался от всего остального.

Он пугал даже сильнее мастеров Мурима, которые казались скорее небожителями, чем такими же людьми.

Налоги, из-за которых не знаешь, доживёшь ли до завтра? По крайней мере, во время весеннего голода или неурожая власти выдавали зерно в качестве помощи.

Мастера Мурима, способные убить тебя одним неверным движением? Они всё-таки были людьми, и многие охотно помогали, если суметь затронуть их чувства. Даже представители Тёмного пути, пусть таких и было меньше, после личного знакомства могли стать самыми надёжными союзниками.

Но новый ужас был совсем иным.

Эти существа не понимали человеческой речи, поэтому их невозможно было умолить о пощаде, а сами они являлись воплощением насилия, которому простолюдины никак не могли противостоять.

Богатства им тоже были не нужны, поэтому не оставалось даже последней надежды сказать: «Забирайте всё, только жизнь пощадите».

На самом деле ни чиновники, ни мастера Мурима, ни простолюдины не погибали от них в огромных количествах. Возможно, жертв было даже меньше, чем от тигров или оспы.

Пусть мастера Тёмного пути и славились свирепостью и непредсказуемостью, даже им приходилось считаться с властями, а поскольку меньше людей означало меньше прибыли, бессмысленные убийства они старались сводить к минимуму.

Тех же, кто изучал извращённые боевые искусства и убивал людей так же легко, как ел пищу, даже не причисляли к Тёмному пути. И Праведный, и Тёмный Мурим заявляли: «Они не такие, как мы», — объявляли их преступниками Мурима и вместе с императорским двором искореняли.

Поэтому, каким бы кровавым ни был мир боевых искусств, простолюдины воспринимали его как отдельную сферу, находящуюся на полшага в стороне от их собственной жизни.

А поскольку людей и без того было легко напугать, одного слуха об открывшихся Вратах Призраков хватило, чтобы весь уезд Муан погрузился в настоящий хаос.

— Здесь царит настоящий переполох.

Именно тогда.

Намгун У вместе с людьми из охранного бюро Ёпхён прибыл в уезд Муан.

— По дороге сюда мы почти не встречали караванов беженцев. Похоже, дело не в том, что люди подготовились, а скорее в том, что они совершенно не знают, как поступить.

— Таков Северный Хэбэй. Поскольку столица Пекин находится неподалёку, местные привыкли считать себя в безопасности.

Намгун У невольно вспомнил выражение «синдром пренебрежения безопасностью».

Хотя казалось, что к этой эпохе подобное выражение подходит не слишком хорошо, именно так объяснил ситуацию Пхён Чхоёль.

— Императорский двор тоже не станет бездействовать. Они наверняка не хотят беспорядков в Северном Хэбэе... то есть в Северной Чжили. Раз армия, защищающая Северную Чжили, сейчас находится у горы Малый Утай, сюда хотя бы направят Стражу в парчовых одеждах.

Стража в парчовых одеждах представляла собой нечто вроде личной императорской гвардии.

В мире, где боевые искусства существовали в действительности, проще всего было воспринимать их как элитный особый отряд императорского двора, каждый член которого обучался боевым искусствам.

— Но разве Пекин отсюда не довольно далеко?

— Думаю, около тысячи ли. Даже если менять лошадей на почтовых станциях, сюда доберутся дней за семь. Люди и бегут потому, что не знают, что произойдёт за это время.

Работа в охранном бюро явно научила его быстро оценивать расстояния.

— Семь дней... Этого хватит, чтобы сдержать демонов, выходящих из Врат Призраков?

— Трудно сказать. Из разных Врат Призраков выходят разные демоны. Иногда появляются существа, которым могут противостоять даже необученные простолюдины, а иногда — такие, что способны уничтожить отборные силы Девяти сект и одной банды. Говорят, заклинатели могут примерно определить уровень опасности... но, как вы знаете, заклинателей намного меньше, чем мастеров Мурима.

«Вообще-то я этого не знаю.» Намгун У в очередной раз осознал, насколько мало ему всё ещё известно об этом мире.

Пхён Чхоёль продолжил объяснение.

— Проблема заключается в устройстве Мурима Северного Хэбэя.

— В устройстве?

— Северный Хэбэй — одно из мест, где влияние Мурима слабее всего.

— А... понятно.

С точки зрения императорского двора существование могущественных сил Мурима буквально у себя под носом — в Северном Хэбэе, то есть Северной Чжили, — было крайне нежелательным.

Наверняка они открыто и тайно оказывали давление на силы местного Мурима.

В результате Мурим Северного Хэбэя ослаб, а Северная Чжили практически полностью оказалась под влиянием императорского двора.

— Скорее всего, вместо них быстро соберут вольных мастеров. Хотите присоединиться?

Похоже, Пхён Чхоёль уже понял, что Намгун У собирался вмешаться в происходящее.

— Да, именно это я и планирую.

— Простите, но...

Стоило Пхён Чхоёлю осторожно начать говорить, как Намгун У понимающе кивнул. На этот раз он не притворялся — положение мужчины ему действительно было понятно.

— Я понимаю. Для охранного бюро важнее всего безопасно доставить груз. Это должно быть на первом месте.

— Всё равно как-то неловко... Отправлять благодетеля Чхэчжи навстречу опасности мне совсем не по душе.

В голосе Пхён Чхоёля звучало искреннее сожаление.

Но Намгун У это совершенно не беспокоило. Они считали его своим благодетелем лишь потому, что он помог Сон Чхэчжи, тогда как сам Намгун У чувствовал, что именно он получил от них помощь.

— Наоборот, мне самому неловко только принимать помощь, ничего не отдавая взамен. Поэтому...

Услышав слова Намгун У, Пхён Чхоёль громко рассмеялся.

— Тогда буду ждать хороших вестей. Надеюсь услышать ваше имя уже в Пекине.

§

Всего в уезде Муан существовало три силы Мурима. По сравнению с другими уездами число было смехотворно малым. Более того, это были секты, созданные чуть ли не из необходимости каждой из сторон сохранить равновесие между Праведным и Тёмным путями.

Единственными мастерами Мурима, которые действительно были готовы засучить рукава ради уезда Муан, оказались представители местной влиятельной семьи Ли.

Утверждая, что происходят от герцога Муана Ли Мока, которому, как говорили, некогда пожаловали уезд Муан в качестве владения, они были готовы защищать эти земли до прибытия подкрепления, даже если им придётся отдать за это жизни.

Поэтому именно семья Ли занималась и сбором вольных мастеров. Оставив свои вещи в гостинице, которую для него устроил Пхён Чхоёль, Намгун У сразу направился в поместье семьи Ли.

«Людей собралось немало.»

На вид их было не меньше тридцати. Видимо, признаки появления Врат Призраков были довольно явными. Как и группа Намгун У, узнавшая обо всём от разбойников во время перехода через горы Тайхан, остальные, похоже, тоже собрались здесь, услышав похожие слухи.

«Говорят, духовные предметы, добываемые после убийства демонов, стоят довольно дорого.»

Перед расставанием Пхён Чхоёль успел наскоро объяснить Намгун У самые важные вещи.

По оценке Намгун У, большинство собравшихся здесь вольных мастеров пришли именно ради того, чтобы забрать себе подобные трофеи.

В каком-то смысле они напоминали охотников за сокровищами. Правда, полноценными мастерами боевых искусств среди них была едва ли половина.

«И всё же несколько человек выглядят довольно способными...»

Глаза Намгун У окрасились голубым, и он быстро осмотрел собравшуюся толпу.

То тут, то там попадались люди, чья боевая сила была примерно сопоставима с Сон Чхэчжи.

«Ни одного мастера запредельного уровня?»

Либо уровень Хван Мутхака оказался неожиданно высоким, либо среди более чем тридцати собравшихся вольных мастеров ему никто не соответствовал. То же самое касалось представителей сект Югонмун и Чегамбан, обосновавшихся в уезде Муан.

За одним исключением.

«Это, кажется, глава семьи Ли?»

Немолодой мужчина, который лично руководил подготовкой на месте.

По силе он был сопоставим с Хван Мутхаком.

«Примерно равны. Хотя Хван Мутхак, пожалуй, немного сильнее.»

Пока Намгун У разглядывал людей и сравнивал их силу, очередь постепенно сократилась, и наконец подошёл его черёд.

— Если у вас есть удостоверяющая табличка, пожалуйста, покажите её.

— А, вместо неё я использую удостоверение охранного бюро Ёпхён.

— Охранное бюро Ёпхён? То самое, из провинции Шаньси?

— Да.

— Поддержка от охранного бюро Ёпхён...

Записывавший сведения мужчина резко поднялся и сложил кулак с ладонью в приветствии.

— Я Ли Унён из семьи Ли. Благодарю охранное бюро Ёпхён за оказанную поддержку. Вы прибыли как их представитель? Тогда нам следует проводить вас к главе семьи...

Похоже, мужчина ошибочно решил, что Намгун У прибыл выразить поддержку от имени всего охранного бюро Ёпхён. Почувствовав лёгкую неловкость, Намгун У сказал:

— Вся поддержка охранного бюро Ёпхён состоит только из меня, поэтому, пожалуйста, зарегистрируйте меня как отдельного участника.

— Ах... Прошу прощения. Нам сейчас нужна каждая пара рук, поэтому я слишком поспешил с выводами.

— Всё в порядке.

Как и подобало представителю праведного рода мастеров боевых искусств, Ли Унён признал собственную ошибку, не проявив ни малейшего разочарования. Такое отношение производило хорошее впечатление.

— Меня зовут Нам У. Возраст...

Сколько лет мне вообще назвать?

Если задуматься, Намгун У до сих пор ни разу прямо не называл свой возраст.

Даже в охранном бюро Ёпхён все просто решили по его внешности, что ему около двадцати.

«В настоящем мире мне двадцать шесть, но... если здесь сказать, что мне двадцать шесть, это может вызвать подозрения, так что лучше немного уменьшить возраст.»

Он и без того уже пользовался вымышленным именем. Что плохого в том, чтобы заодно убрать несколько лет? Никакой выгоды от лжи о возрасте он всё равно не получал.

«На вид мне около двадцати, так что сойдёмся на двадцати трёх.»

Приняв решение, Намгун У открыл рот.

— Двадцать...

Но прежде чем Намгун У успел договорить, возле широко распахнутых главных ворот поместья семьи Ли поднялся небольшой переполох.

Мужчина в боевой форме семьи Ли стремительно вбежал внутрь и громко закричал:

— Клан Пхэн! Клан Пхэн прислал подкрепление!!

Пусть Мурим Северного Хэбэя и ослаб, его сила всё ещё существовала.

Они были известны всему миру как один из Семи Великих Кланов.

Клан Пхэн из Хэбэя.

Атмосфера в поместье семьи Ли полностью изменилась.

Ещё совсем недавно представители семьи Ли внимательно оценивали каждого вольного мастера, считая их ценной боевой силой. Большинство вольных мастеров собирались небольшими группами со знакомыми людьми, согласовывая тактику боя или обсуждая планы с мастерами уезда Муан.

Но куда теперь подевался весь этот энтузиазм?

Теперь вместо обсуждения стратегии вольные мастера наперебой судачили о подкреплении из клана Пхэн, а представители семьи Ли были заняты подготовкой к встрече почётных гостей.

Вот какой силой обладало имя клана Пхэн из Хэбэя.

Одно лишь их появление вселяло в людей чувство безопасности и надежду. Намгун У отчётливо ощущал, как скрытый страх заметно ослаб, уступив место ожиданию.

«Такова ценность имени прославленного клана?»

Насколько громкой должна быть слава и насколько огромной — настоящая сила, чтобы одно лишь существование клана вселяло в людей такую уверенность?

Сердце Намгун У забилось быстрее от предвкушения: наконец-то ему предстояло увидеть истинную силу боевого сообщества этого мира.

— Ну и дела, братец. Похоже, теперь мы здесь словно пятое колесо в телеге.

К Намгун У непринуждённо подошёл кто-то незнакомый и заговорил с ним.

Намгун У заранее почувствовал отсутствие враждебности, поэтому спокойно позволил человеку приблизиться. Теперь он повернулся, чтобы посмотреть, кто к нему обратился.

Это был молодой мужчина примерно одного возраста с Пхён Чхоёлем — вероятно, лет двадцати пяти.

На поясе у него висел меч, а в наручах были спрятаны короткие клинки — типичное снаряжение вольного мастера. Он был одним из тех, кого Намгун У ещё при первом прибытии в поместье семьи Ли оценил как довольно способных.

По уровню он был примерно равен Сон Чхэчжи. Почти достиг вершины первого класса. Но ещё больше внимания Намгун У привлекло другое...

— Брат, пожалуйста, перестань так бесцеремонно подходить к незнакомым людям.

То, что мужчина был близнецом.

Его одежда почти не отличалась от одежды первым заговорившего брата, однако, в отличие от него, этот мужчина, похоже, был левшой, поскольку меч висел с противоположной стороны.

— Прошу прощения, молодой герой. Надеюсь, мы не помешали вашим размышлениям. Мой брат по своей непринуждённой натуре обычно сначала действует, а потом думает. Прошу простить его.

В отличие от своего брата, который словно воплощал собой образ настоящего вольного мастера, младший близнец держался очень учтиво.

Его безупречно выверенная осанка и манеры при выражении почтения скорее напоминали молодого господина из знатной семьи, чем странствующего мастера.

— Ничего страшного. Мне и самому было немного одиноко стоять здесь одному. Меня зовут Нам У. Прозвища у меня пока нет, а сейчас я служу в охранном бюро Ёпхён.

— О, Ёпхён? В Шаньси у них дела идут весьма неплохо. Хорошее место вы себе нашли.

— Брат, твоя манера разговаривать...

Младший брат вновь сделал ему замечание, однако старший нисколько не смутился.

— Да какая разница? Все мы странники под одним небом. Охранники, вольные мастера — разве не одно и то же?

Когда Намгун У с улыбкой кивнул, старший брат победно задрал подбородок перед близнецом. Младший лишь недоверчиво цокнул языком, но тот совершенно не обратил на это внимания и продолжил разговор с Намгун У.

— Я Ян Квэ, известный как Стремительный Падающий Клинок. Как видишь, я брат-близнец этого парня.

Ян Квэ покосился на брата, и тот продолжил вместо него.

— Я Ян Чон, известный как Благородный Летающий Кинжал.

Стремительный Падающий Клинок Ян Квэ и Благородный Летающий Кинжал Ян Чон.

Среди вольных мастеров эти двое пользовались немалой известностью. Уже тот факт, что их прозвища отражали особенности боевых искусств, а не происхождение или место деятельности, говорил о признании их мастерства.

Ян Квэ и Ян Чон находились на уровне первого класса, но к ним уже относились почти как к мастерам высшего класса.

Несмотря на противоположные характеры, будучи близнецами, они обладали поразительно слаженными совместными техниками. Вдвоём они могли одолеть даже мастера высшего класса, не получив ни единой раны.

В прославленных сектах мастера высшего класса могли быть всего лишь членами элитных боевых отрядов, однако среди вольных мастеров, где настоящих знатоков боевых искусств встречалось немного, достигшие такого уровня считались выдающимися фигурами. Братья Ян, сумевшие побеждать подобных мастеров, заслуженно считались настоящими специалистами своего дела.

Ян Квэ подошёл к Намгун У исключительно из добрых побуждений.

«Выглядит слабоватым.»

С точки зрения Ян Квэ, по осанке Намгун У было видно, что он изучал боевые искусства, однако исходящая от него аура казалась слишком слабой.

Третий класс — стадия накопления внутренней силы, необходимой для вступления на путь боевых искусств.

Второй класс — стадия, на которой человек уже способен перемещать накопленную внутреннюю силу по собственному телу.

По оценке Ян Квэ, Намгун У находился где-то между этими двумя ступенями.

«Если он по незнанию полезет в Битву за закрытие Врат, то наверняка погибнет ужасной смертью.»

Когда-то и они сами были такими — в начале третьего десятка, полные юношеского пыла, безрассудно бросившиеся в мир боевых искусств.

Его удивляло, что Намгун У служил в охранном бюро Ёпхён. На ложь это не походило, оттого ситуация казалась ещё более странной.

Однако, поскольку Намгун У не уточнил, какую именно должность занимал, Ян Квэ втайне подозревал, что тот мог быть не охранником, а обычным носильщиком.

Назвать его охранником было лишь проявлением вежливости, чтобы не задеть гордость Намгун У.

Ян Чон, прекрасно знавший добродушный характер своего брата, давно понял, что Ян Квэ подошёл к Намгун У из желания защитить его. Поэтому, когда разговор зашёл достаточно далеко, именно Ян Чон озвучил то, что брат всё это время держал в голове.

— Не хотите держаться рядом с нами во время Битвы за закрытие Врат?

Защита близнецов Ян, которые вдвоём считались равными мастеру поздней стадии высшего класса? Это было весьма щедрое предложение.

Разумеется, лишь в том случае, если бы Намгун У действительно был настолько слаб, как они думали.

Аура, которую братья Ян ощущали от Намгун У, была лишь той малой частью, которую он намеренно позволял выходить наружу.

Если бы он полностью запер всю энергию внутри тела, они приняли бы его за обычного человека, никогда не изучавшего боевых искусств, как прежде случилось с Сон Чхэчжи. Поэтому Намгун У специально выпускал наружу небольшую часть своей ауры.

Однако, поскольку он всё ещё не достиг уровня, на котором мог совершенно свободно управлять внутренней силой...

Чтобы случайно не потерять контроль над аурой, Намгун У поддерживал её на предельно низком уровне, который в любой момент мог безупречно удержать.

Знай братья Ян об этом, они наверняка смутились бы из-за своей самонадеянной заботы, однако это недоразумение сохранялось благодаря взаимному неведению.

Намгун У понятия не имел, что они приблизились к нему из беспокойства за его безопасность.

Не зная, каким его видят братья Ян, Намгун У вместо этого попытался понять причину их интереса исходя из собственных знаний.

«Они почувствовали такую же энергию грома? В своей ауре я её никак не проявлял, значит, у них действительно хорошее чутьё.»

Глаза Намгун У проникли вглубь их тел и увидели удивительно чистую энергию грома, которую братья Ян хранили в нижних даньтянях.

Хотя они были вольными мастерами, странствовавшими по миру без принадлежности к полноценной секте, их внутренняя сила была чище даже внутренней силы Хван Мутхака. Намгун У не мог определить, какие именно боевые искусства они практиковали, но те явно относились к праведным.

«Либо им невероятно повезло встретить счастливую возможность, либо до того, как стать вольными мастерами, они происходили из хорошей школы. Одно из двух.»

Учитывая, что им было лишь около двадцати пяти, талант у них был совсем неплохим.

Если Сон Чхэчжи, достигшая примерно такого же уровня к двадцати годам, считалась весьма одарённой, то эти двое как минимум обладали достойными способностями. А если судить исключительно по объёму внутренней силы, они даже превосходили Сон Чхэчжи, обучавшуюся на Хэншань — одной из Пяти Священных гор.

«Им достаточно всего одного толчка, чтобы сразу прорваться через барьер высшего класса.»

Равновесие эссенции, энергии и духа было великим путём к сфере Вознесения.

Их эссенция и энергия уже были готовы достичь высшего уровня. Оставалось лишь, чтобы дух догнал их, позволив им осознать более широкий мир боевых искусств.

«Неужели они стали вольными мастерами именно ради такого озарения?»

Даже величайший наставник не способен силой вложить озарение в ученика. Это нечто, что человек обязан постичь самостоятельно. Наставник может подготовить основу и дать подсказки, но не более того.

«Понаблюдаю за ними ещё немного.»

Намгун У принял решение.

— С удовольствием присоединюсь к вам.

— О, прекрасно! Тогда давай звать друг друга братьями? Я всё равно, похоже, старше.

— Брат, не слишком ли ты фамильярен? А что думаете вы, молодой герой?

— Ха-ха, я не против. Тогда буду обращаться к вам как к брату Ян... А, но вас двое, так будет неудобно. Если у вас нет учтивых имён, стану обращаться по личным.

— Какой мастер боевых искусств пользуется учтивым именем? У нас есть прозвища. Просто зови меня братом Квэ.

— Я продолжу обращаться к вам как к молодому герою.

— Меня устраивает, брат Чон.

Пока троица беседовала и постепенно сближалась, Намгун У внезапно повернул голову, ощутив, как к поместью семьи Ли медленно приближается тяжёлая аура.

За главными воротами.

К ним приближались люди, чья аура сама собой подавляла всё вокруг.

— Молодой герой?

— Они прибыли.

— А... прибыли высокопоставленные представители клана Пхэн.

После этих слов не только троица, но и все вокруг одновременно повернули головы в одну сторону.

Никто не заметил, что Намгун У почувствовал приближение гостей раньше остальных, поскольку всё внимание тут же сосредоточилось на группе, переступавшей порог главных ворот.

Пятеро мужчин и женщин.

Намгун У безмолвно восхитился.

Все пятеро были мастерами высшего класса. А один из них превосходил даже Хван Мутхака, занимавшего весьма высокое положение среди мастеров высшего класса.

Но сильнее всего Намгун У удивил совсем другой человек.

Его глаза расширились при виде фигуры, которая одновременно казалась странной и до боли знакомой.

Во главе подкрепления клана Пхэн шла женщина.

Намгун У узнал одежду на ней.

Эта женщина...

«Традиционная корейская одежда?»

Именно её она и носила.

Услышав бормотание Намгун У, Ян Квэ озадаченно спросил:

— Ханбок? Ты говоришь об одежде Центральных равнин?

Ян Квэ вполне естественно понял его именно так, поскольку названия корейской и ханьской одежды звучали почти одинаково.

Прежде чем Ян Квэ успел продолжить, Ян Чон добавил:

— Молодой герой, такую одежду у нас называют корёской. Она пришла из-за Ляодуна, с Восточных морей.

Значит, Намгун У всё-таки правильно узнал ханбок.

Ханбок, к которому Намгун У привык в современной жизни, в основном представлял собой одежду времён, близких к открытию Кореи Западу, однако этот наряд несколько отличался. Это было то, что обычно называли ханбоком ранней эпохи Чосон.

Другой человек, возможно, просто подумал бы: «Немного отличается от того, что я знаю», — и не придал бы этому значения, но Намгун У прекрасно замечал даже такие тонкие различия.

«Пхун ведь вообще всё подгонял под ханбок.»

Один из троицы, вместе с которой он играл в «Чурок Мурим». Намгун Пхун особенно любил ханбок, а поскольку, как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься, Намгун У поневоле накопил немало знаний о корейской традиционной одежде.

— Нет, я имел в виду другое. Почему кто-то носит такую одежду в Центральных равнинах?

На вопрос Намгун У Ян Квэ ответил с недоумением, словно объяснял нечто само собой разумеющееся:

— Послушай, младший брат, всем ведь известно, что одежда Восточных морей красива и изящна. Сам посмотри. В отличие от цельных одежд Центральных равнин, эта юбка «конский хвост» красивее даже одеяний небожительницы. Как и ожидалось от клана Пхэн из Хэбэя. В Центральных равнинах такую искусно сотканную юбку ещё поискать надо.

— Наверняка её привезли прямо с Восточных морей. Достаточно взглянуть на этот иссиня-чёрный шёлк, и всё становится ясно.

Вот она какая — культурная победа?

Намгун У охватило странное чувство. Слышать, как люди восхищаются красотой ханбока и утверждают, что лучше одежды, изготовленной в Восточных морях, не найти, заставляло его ещё сильнее задуматься, действительно ли этот мир был параллельной реальностью с похожей историей.

«Кажется, Пхун когда-то рассказывал мне что-то подобное.»

Ну и ладно.

Намгун У решил не задумываться об этом слишком глубоко. Вместо этого он мысленно отметил, что позже неплохо было бы раздобыть ханбок и для себя.

— Но... не ожидал, что Принцесса Меча прибудет лично...

— Здесь ещё и Рассекающий Душу Одним Мечом Пхэн Мухо.

Принцесса Меча и Рассекающий Душу Одним Мечом.

Хотя эти прозвища и имена Намгун У слышал впервые, он сразу понял, о ком идёт речь.

Первая, Принцесса Меча, очевидно, была той самой женщиной, что шла во главе группы и чей наряд так удивил Намгун У.

А второй представитель клана Пхэн, несомненно, был сильнейшим среди прибывших — мужчина средних лет, стоявший справа от женщины, которую называли Принцессой Меча.

— Они известны?

— Ты... их не знаешь?

— Нет.

— Ну, если ты всё это время действовал только в Шаньси, такое возможно.

Намгун У почувствовал, что вновь зарождается какое-то недоразумение, однако намеренно оставил всё как есть.

Вместо этого он присмотрелся к окружающим. Не только Намгун У и братья Ян перешёптывались о людях из клана Пхэн. То же самое делали почти все собравшиеся в поместье семьи Ли.

Похоже, прибывшие давно привыкли к такой реакции. Представители клана Пхэн никак на неё не отреагировали и просто направились вперёд, чтобы поприветствовать главу семьи Ли.

— Я Пхэн Харён из клана Пхэн.

— О! Добро пожаловать! Лично встретить прославленную Принцессу Меча из клана Пхэн — для этого скромного Ли настоящая честь!

Глава семьи Ли осыпал её похвалами, которые уже почти казались чрезмерными.

И всё же никто не счёл это странным. Даже самому Намгун У такая реакция показалась вполне естественной.

Потому что она была красавицей.

«Сон Чхэчжи тоже была красивой, но... может, всё дело в макияже?»

Секта Хэншань, когда-то входившая в Девять сект, не приветствовала ни макияж, ни роскошные одежды.

Пхэн Харён же, несмотря на то что тоже была мастером боевых искусств, носила богато украшенный корёский ханбок из иссиня-чёрного шёлка и даже пользовалась косметикой, что ещё сильнее подчёркивало её красоту.

При этом она совершенно не забывала о том, что является мастером боевых искусств: рукава были укорочены, чтобы не мешать движениям, а единственным украшением служила одна шпилька в волосах. Идеальный пример сдержанной красоты.

— Воистину Красавица Севера...

До ушей Намгун У донёсся чей-то шёпот. Хотя слова прозвучали тихо, все находившиеся здесь мастера с развитым слухом наверняка их услышали.

Разумеется, это относилось и к Пхэн Харён. Однако выражение её лица ничуть не изменилось. Судя по невозмутимости, она давно привыкла даже к столь громкому прозвищу, как Красавица Севера.

— Мне не хватает слов, чтобы выразить благодарность героям клана Пхэн за визит в столь скромное место. Прошу, проходите. Из-за предстоящей битвы мы не стали готовить вино, но устроили небольшой приветственный пир.

— Благодарю за заботу, однако предлагаю раздать приготовленную для пира пищу встревоженным жителям уезда Муан. Мы не знаем, когда откроются Врата Призраков, поэтому я предпочла бы как можно скорее обсудить план действий.

— Ах... какое великодушие, истинно достойное прямой наследницы одного из Семи Великих Кланов. Сделаем, как вы сказали. Но вы проделали долгий путь, разве не стоит хотя бы немного перекусить?

Намгун У прекрасно видел истинные намерения главы семьи Ли.

Двое молодых мужчин, стоявших рядом с главой, скорее всего, были его сыновьями или близкими родственниками. Очевидно, тот хотел устроить трапезу, за которой они смогли бы посидеть вместе с Пхэн Харён, прямой наследницей клана Пхэн.

Возможно, из уважения к достоинству главы семьи Ли Пхэн Харён не стала отказывать хотя бы в этом.

— Тогда до окончания приготовлений я осмотрю собравшихся здесь людей.

— Хм, может, вам всё же лучше отдохнуть в комнате...?

— Я не шла сюда пешком, поэтому не устала.

Пхэн Харён была непреклонна.

Поняв, что переубедить её не получится, глава семьи Ли пообещал подготовить всё как можно скорее и удалился.

Между прибывшими из клана Пхэн и мастерами, уже находившимися в поместье семьи Ли, повисло странное напряжение.

Первыми нарушили его представители клана Пхэн.

Воины клана Пхэн указывали на знакомых им людей или бросали на них взгляды, после чего тихо что-то шептали Пхэн Харён на ухо.

Возможно, они не считали нужным пользоваться техникой передачи голоса. А может, просто полагали, что никто не сумеет подслушать их тихий разговор.

Намгун У считал, что верны оба предположения, хотя скорее всего им было просто безразлично, услышит их кто-нибудь или нет.

Они никого не оскорбляли, а лишь объективно оценивали присутствующих мастеров и вольных воинов: их уровень, предпочитаемые боевые искусства и прочие особенности.

Пока Пхэн Харён слушала эти краткие объяснения, её взгляд переместился к группе Намгун У. Это произошло в тот момент, когда Пхэн Мухо упомянул прозвище «Парные Клинки».

А затем взгляды Намгун У и Пхэн Харён встретились.

Увидев глаза Намгун У с едва заметным голубым оттенком, она на мгновение расширила глаза, а её зрачки дрогнули.

Она тут же вернула себе прежнее спокойствие, однако Чханнён Манан Намгун У успели полностью уловить не только движение её зрачков, но и природу вызвавшего его эмоционального потрясения.

«Потрясение? Неужели она распознала мой уровень?»

Она определённо была сильным мастером. Пхэн Мухо, похоже, едва достиг самой вершины высшего класса и ещё не перешёл на запредельный уровень, но даже ему подобное было бы трудно.

Если бы кто-то из них владел особой техникой глаз, Чханнён Манан Намгун У непременно сумели бы её распознать.

Однако прежде чем Намгун У нашёл ответ, они двинулись с места.

На этот раз Пхэн Харён отошла назад, а вперёд вышел Пхэн Мухо.

— Значит, Парные Клинки тоже здесь.

Судя по прозвищу, подразумевавшему двух странствующих близнецов, оно относилось сразу к обоим братьям Ян.

Пхэн Мухо обращался к ним совершенно непринуждённо, значит, они уже были знакомы.

— Давно не виделись, герой Рассекающий Душу Одним Мечом.

— Как поживали?

— Хех, послушать только эту манеру речи. Похоже, тебе пришлось нелегко, Безмолвный Клинок.

— Вы мне льстите.

— Хм, я не совсем понимаю, о чём говорит герой?

Пхэн Мухо усмехнулся и спросил:

— Ты подумал над моим прошлым предложением?

— Прошу прощения, но я по-прежнему не желаю примыкать ни к кому.

— Вот как? Жаль. Тогда хотя бы в этот раз хорошо поработаем вместе.

— Разумеется. Раз прибыли старшие мастера клана Пхэн, эта Битва за закрытие Врат должна пройти легче.

— Не теряй бдительности, Стремительное Облако.

— Просто называйте меня по имени. Мы ведь не чужие.

— Мне так привычнее. А кто этот молодой герой рядом с вами?

После слов Пхэн Мухо взгляды всех представителей клана Пхэн одновременно обратились к Намгун У.

Почему-то Намгун У показалось, что с самого начала их настоящей целью были вовсе не братья Ян, а именно он.

Поэтому Намгун У усилил Чханнён Манан и в ответ внимательно осмотрел их.

— Меня зовут Нам У.

§

Закончив трапезу, подготовленную семьёй Ли, и вернувшись в выделенную им комнату, Пхэн Харён сразу заговорила:

— Дядя, вы тоже это почувствовали, верно?

Даже во время недавней трапезы Пхэн Харён думала только об этом. Забыв даже о Вратах Призраков и предстоящей Битве за закрытие Врат, она всё это время размышляла об одном человеке.

— Ты о том молодом человеке по имени Нам У, который был вместе с Парными Клинками?

— Да. Этот человек... странный.

Странный.

Не сумев подобрать слов, которые точнее выразили бы её ощущения, Пхэн Харён в конце концов остановилась именно на этом определении.

— Действительно. Его поле ци было невероятно устойчивым.

Обычно поле ци не остаётся неизменным.

Внутренняя ци не действует сама по себе, словно непроизвольные мышцы, а отвечает на намерения мастера.

Поэтому поле ци естественным образом слегка колеблется, а его сила в разных местах обычно различается в зависимости от развитости меридианов.

Особенно это заметно у тех, кто ещё не полностью раскрыл переднесрединный и заднесрединный сосуды.

Если мастер не способен полноценно использовать все меридианы, некоторые области поля ци неизбежно оказываются слабее. В особенности область головы.

Более того, расположенный в голове верхний даньтянь отличается от нижнего даньтяня, который развивает почти каждый мастер боевых искусств, и среднего даньтяня, естественным образом раскрывающегося по мере углубления внутренней силы. Верхний даньтянь специально развивали лишь немногие. Поэтому без намеренного поднятия защитной ци поле энергии вокруг головы неизбежно оставалось слабым.

Но поле ци Намгун У было совершенно иным.

— Я никогда не видела ничего подобного. Оно было словно... спокойное озеро... настолько безмятежное.

При первой встрече с Намгун У Пхэн Харён едва не ахнула вслух, а то и вовсе не вскрикнула.

Если бы не огромный жизненный опыт, накопленный ею как представительницей прямой линии клана Пхэн, успевшей побывать даже в императорском дворце, она, возможно, тут же подбежала бы к нему и принялась рассматривать поближе.

— Как такое возможно? Даже отец не способен на подобное...

Глава клана Пхэн, отец Пхэн Харён, вероятно, смог бы добиться такого состояния, если бы намеренно сосредоточился, однако Намгун У поддерживал его настолько естественно и непринуждённо, что это потрясло Пхэн Харён.

— Я и сам не уверен. Возможно, он практикует искусство, одновременно развивающее верхний, средний и нижний даньтяни. Его поле ци было не особенно большим, поэтому с глубокой праведной техникой внутреннего совершенствования подобное вполне возможно.

— Это может помочь Ерён?

В конце любых тревог Пхэн Харён неизменно стояло одно имя.

И сейчас всё было так же. Пхэн Мухо посмотрел на Пхэн Харён с глубоким сожалением в глазах и горько пробормотал:

— Это... трудно гарантировать. Но понаблюдать за ним стоит.

— ...Вы правы. Во время этой Битвы за закрытие Врат мне следует держаться поближе к нему.

— Я тебя предупреждаю.

Пхэн Харён вспомнила лицо Намгун У, которое успела лишь мельком рассмотреть.

«Я буду наблюдать за тобой. Хочу понять, что ты за человек.»

И если ты действительно способен стать той надеждой, которая нам нужна... тогда...

«Мне придётся любым способом забрать тебя с собой.»

Наконец Врата Призраков открылись.

Их открытие сопровождалось мощной волной зловещей энергии, которую почувствовал каждый мастер боевых искусств, собравшийся в уезде Муан.

Несмотря на то что Врата Призраков открылись внезапно — всего через день после прибытия людей из клана Пхэн, — мастера отреагировали хладнокровно и слаженно.

Местонахождение Врат Призраков уже было определено под руководством управляющего Ли, поэтому сразу после их открытия мастера стремительно направились к заранее назначенным позициям.

Среди них был и Намгун У, спешивший к отведённому ему месту вместе с братьями Ян.

— Разве нельзя было уничтожить их ещё до открытия?

— Можно, но...

— У нас нет заклинателей.

— А с помощью боевых искусств это сложно?

— Так тоже можно, но...

— На такое способны лишь единицы среди мастеров!

Лишь единицы среди мастеров.

Намгун У задумался, сумел бы он сделать это, если бы использовал всю свою силу.

Тем временем Ян Чон раздражённо прикрикнул на Ян Квэ, который постоянно его перебивал.

— Брат, пожалуйста, перестань меня перебивать!

— Ты слишком долго объясняешь. Время дорого. Сигнала ещё нет?

— Пока никакого. Возможно, первыми с ними столкнёмся именно мы.

— Цок. Я ведь говорил, что у Врат Призраков нужно поставить наблюдателей. Но стоило появиться клану Пхэн, и все расслабились...

Ян Квэ цокнул языком.

— Уровень ниже синего. Вот они и потеряли бдительность.

— Синего уровня?

— Это система классификации Врат Призраков и чудовищ. Для неё используют пять цветов, соответствующих пяти направлениям.

Намгун У куда привычнее была радуга из семи цветов — красного, оранжевого, жёлтого, зелёного, голубого, синего и фиолетового, — однако это было западное представление. На Востоке радугу воспринимали как сочетание пяти цветов.

Жёлтого. Красного. Синего. Чёрного. Белого.

Оценка основывалась на объёме энергии и реальной степени опасности: самым низким считался жёлтый уровень, а самым высоким — белый.

Когда Ян Чон закончил объяснять, Ян Квэ неожиданно спросил:

— А в охранном бюро Ёпхён этому не учат?

— А, я совсем недавно там оказался.

Если учитывать время, проведённое там в качестве гостя, прошло около пятнадцати дней, однако с момента, когда после договорённости с Пхён Чхоёлем Намгун У начал представляться человеком из охранного бюро Ёпхён, прошло всего три дня.

Как ни посмотри, срок был чрезвычайно коротким.

— Вот как? В любом случае, ниже синего — это либо жёлтый, либо красный уровень, поэтому ничего особенно страшного! С угрозой жёлтого уровня кое-как могут справиться даже простолюдины, никогда не обучавшиеся боевым искусствам!

— Скорее всего, красный. Здесь есть пятеро мастеров высшего класса из клана Пхэн и управляющий Ли, так что серьёзных проблем возникнуть не должно.

— Идеальная возможность набраться опыта.

Похоже, цветовая классификация внушала братьям большую уверенность, поскольку они заметно расслабились и снова стали разговорчивыми.

Увидев их реакцию и услышав объяснения, Намгун У тоже расслабился и решил пока удовлетворить собственное любопытство.

— Но почему используются именно цвета радуги? Разве радуга не считается благоприятным знамением?

— Радуга? Ну, в древности на неё действительно смотрели подобным образом, так что ты не совсем ошибаешься, но сейчас её воспринимают исключительно как дурное предзнаменование.

— А самое главное — существо, вышедшее из первых Врат Призраков, выглядело именно так.

— Из первых Врат Призраков?

— Да. Из самых первых Врат Призраков появился огромный дракон. Гигантский дракон, покрытый ослепительной чешуёй пяти цветов.

— Его называют Радужным Драконом. А наиболее распространённая теория гласит, что именно он является прародителем всех чудовищ и демонов.

Мысль о том, что первое появившееся существо сразу объявили прародителем всех остальных, показалась Намгун У несколько странной.

Прежде чем он успел спросить об этом, Ян Чон сам продолжил:

— Ты знаешь о Нюйве?

— Нюйва? Богиня из мифов, создавшая людей?

— Хорошо знаешь. Именно она. Она лепила людей из глины по собственному образу. Те, кого она создавала собственными руками, стали знатью, а те, кого породили брызги грязи с верёвки, — простолюдинами.

— Какая чушь.

Проигнорировав реплику Ян Квэ, Ян Чон продолжил:

— С Радужным Драконом похожая история. Стоило ему взмахнуть крыльями, как появились чудовища.

— Так что оценивать их владения по цветам радуги вполне логично, разве нет?

— Понятно...

Намгун У почувствовал, словно раскрыл ещё одну тайну этого мира.

Он всё ещё слишком многого не знал об этом мире — о Муриме и его истории.

«Когда доберусь до Пекина, стоит как следует изучить устройство мира и его историю.»

Но этим можно будет заняться после завершения нынешней битвы.

Намгун У почувствовал приближение незнакомой энергии и предупредил остальных.

— Неподалёку чувствуется зловещая энергия. Похоже, первыми столкнёмся именно мы.

Реакция братьев на слова Намгун У оказалась весьма бурной.

— Что? Ты способен почувствовать её отсюда?

— Если подумать, людей клана Пхэн, приближавшихся к поместью управляющего Ли, он тоже заметил первым...

— Эй, младший брат! Ты изучал какую-то особую технику обнаружения?

— Не особенно... Просто у меня хорошее чутьё.

Списав способности Чханнён Манан на хорошую интуицию, Намгун У оценил расстояние до ощущаемой им чужеродной энергии.

При нынешней скорости они столкнутся менее чем через десять минут.

«Нет, если они тоже движутся, встретимся ещё раньше.»

— Они тоже приближаются. Скоро встретимся.

— Вот оно что. Оказывается, у младшего брата был скрытый талант.

— Кажется, теперь и я начинаю их чувствовать. Приготовимся.

Энергия братьев Ян начала меняться. В отличие от прежнего состояния, когда они просто сосредоточились на беге, теперь, готовясь к сражению, оба стали источать мощную ауру.

Обычному человеку могло показаться, что именно это и отличает настоящего мастера боевых искусств, но такое мнение рождалось лишь от незнания.

С точки зрения Намгун У, они всего лишь не умели как следует удерживать энергию внутри тела и позволяли ей бесконтрольно просачиваться наружу.

И на этом разочарование Намгун У не закончилось. По его меркам техника лёгкости братьев оказалась хуже ожидаемого. Обладая чистой и мощной внутренней силой, они совершенно не умели использовать её в полной мере.

Намгун У, практиковавшему «Искусство Небесного Громового Императора», которое тоже относилось к энергии грома, их техника передвижения казалась невероятно грубой.

Обладая энергией грома, которую считали самой быстрой в мире, они могли развить лишь такую скорость. Сначала Намгун У решил, что братья просто берегут силы перед битвой, но наблюдение показало обратное.

Ту же проблему Намгун У заметил и в их искусстве меча.

Вжик!

Наконец они столкнулись с призраком.

Мечи Ян Квэ и Ян Чона рассекли его полупрозрачное тело.

Наполненные внутренней силой клинки братьев разорвали тело призрака.

Однако, несмотря на то что они рассекли его одним ударом, лица братьев вовсе не выражали радости.

— Проклятье! Вот же неприятная тварь!

— Мстительный Призрак... хуже не придумаешь.

Братья с явным раздражением перестроились. Они встали так, чтобы Намгун У оказался под их защитой.

— Младший брат, раз ты так хорошо чувствуешь энергию, сосредоточься на определении местонахождения врагов.

— Я тоже буду сражаться.

Намгун У положил руку на рукоять меча, готовый в любой момент обнажить его.

До сих пор он намеренно выжидал, желая увидеть способности братьев, но неужели те решили, будто он испугался или не способен отслеживать движения призраков? Когда Намгун У попытался пройти между ними вперёд, Ян Чон остановил его и принялся объяснять.

— Эти существа называются Мстительными Призраками. Их тела состоят из энергии, поэтому обычными атаками им не навредить. Как минимум нужно наполнить меч энергией, чтобы суметь их рассечь.

Убить их было чрезвычайно трудно, а после смерти они не оставляли никаких ценных материалов.

Поэтому вольные мастера, разыскивавшие Врата Призраков ради добычи, старались избегать их больше всего.

— Обычно, чтобы полностью уничтожить такого, нужно как минимум владеть энергией меча, однако внутренняя сила нас, братьев, особенная, поэтому мы способны их уничтожать.

— В этом смысле нам повезло. Хотя вообще-то не повезло. Совсем не повезло.

Издавна считалось, что молния обладает силой, способной отгонять нечисть.

Не просто так говорили, что древесина финикового дерева, в которое ударила молния, отпугивает чудовищ.

— Но что будет с вольными мастерами на участках, где нет людей клана Пхэн или управляющего Ли?

— ...Ничего не поделаешь. Такова их судьба.

— Жестоко, но это правда. Сейчас для нас главное — безопасно отступить. Закрытие Врат придётся оставить мастерам клана Пхэн.

Неужели другого пути действительно не было?

Намгун У хотел собственными глазами увидеть Врата Призраков.

Насколько он слышал, Врата Призраков представляли собой не просто проход, преодолевающий пространство и время, а соединяли этот мир с совершенно иной реальностью.

Если так, возможно, через них он сумеет найти подсказку, как вернуться в свой первоначальный мир.

Обладая Чханнён Манан, он наверняка сумеет обнаружить хоть какую-нибудь зацепку.

Шин-н—

Обнажившийся меч издал чистый звон. Когда Намгун У начал вливать внутреннюю силу в качественный клинок, подаренный охранным бюро Ёпхён благодетелю Чхэчжи, по лезвию заструилось яркое сияние.

Головы братьев Ян невольно откинулись назад при звуке столь глубокого гула, который никак не мог исходить от простого мастера второго класса.

— Младший брат?

— Молодой герой?

Не обращая внимания на изумление братьев, Намгун У заключил приближавшихся Мстительных Призраков в область досягаемости своего меча.

И когда Мстительные Призраки протянули уродливые когти к братьям, чья защита ослабла из-за того, что они потеряли концентрацию, уставившись на Намгун У...

Меч Намгун У наконец рассёк воздух.

Вииин—! Вжик!

Лёгкий взмах.

Но последствия оказались совсем не лёгкими.

Сконцентрированная на клинке платиновая энергия обрела форму лезвия и разнесла на части Мстительных Призраков, нацелившихся в спины братьям.

В отличие от ударов братьев, которые словно разрывали тела призраков, острая энергия меча Намгун У оставляла после себя срезы, гладкие, словно стекло.

Это была энергия меча совершенно иного уровня по сравнению с недоделанной силой, которую с трудом создавали даже мастера первого класса, — безупречно очищенная и отточенная энергия меча.

Более того, Намгун У не просто наполнил ею клинок, а достиг вершины летящей энергии меча, выпустив её сквозь воздух.

— Что это такое...?

— Ты скрывал не три десятых своей силы... а все девять десятых.

Ян Квэ совершенно лишился дара речи, а глаза Ян Чона заметно дрогнули, хотя тот изо всех сил пытался сохранить самообладание.

Оба брата, уже забыв, что мгновение назад едва не лишились жизни, снова и снова прокручивали в памяти невероятный удар меча, который только что продемонстрировал Намгун У.

— С этого момента я пойду впереди. Направляемся прямо к Вратам Призраков. Хотите следовать за мной — держитесь ближе и не отставайте.

Намгун У прошёл мимо братьев, застывших на месте словно каменные изваяния, и двинулся вперёд.

Его взгляд был устремлён вдаль.

К Вратам Призраков, из которых нескончаемым потоком изливалась зловещая энергия, совершенно не похожая на силу Мстительных Призраков.

Похоже, где-то уже начался бой.

Прямо рядом с группой Намгун У бежали ещё несколько фигур.

Из передового отряда воинов клана Пхэн Пхэн Мухо передал Пхэн Харён сообщение с помощью техники передачи голоса.

Харён, как и подобало мастеру её уровня, ответила той же техникой.

[Их аура весьма внушительна.]

[Действительно. По меньшей мере уровень мастера высшего класса.]

[Похоже, они ускоряются. Нам тоже стоит прибавить... Дядя?]

Фью-у-у-у—

Фью—

Фью—

В небо взлетела сигнальная стрела. Один долгий звук, за которым последовали два коротких.

Это был заранее установленный сигнал, сообщавший, с каким типом Врат Призраков они столкнулись.

— Духовный тип... Будет хлопотно.

Пхэн Мухо произнёс это уже вслух.

Поскольку они всё ещё не были уверены насчёт Намгун У, до этого обменивались мнениями посредством техники передачи голоса, однако Битва за закрытие Врат была совсем другим делом — остальные воины клана Пхэн тоже должны были всё услышать.

— Харён, что будешь делать?

После вопроса Пхэн Мухо в сердце Пхэн Харён возникло сомнение.

Ей хотелось последовать за Намгун У и лично выяснить, что он за человек.

Но Мстительные Призраки были слишком опасны.

После того как императорский двор перенёс столицу в Пекин, многие боевые секты Хэбэя не выдержали давления властей и либо перебрались в другие земли, либо вовсе оставили боевые искусства и пошли на государственную службу. Так почему же клан Пхэн из Хэбэя сумел сохранить своё положение?

Потому ли, что они добровольно покинули прежнюю базу в Пекине и перебрались в Тяньцзинь? Потому ли, что поддержали императора Юнлэ, победителя в борьбе с императором Цзяньвэнем? Или потому, что после превращения Пекина в столицу династии Мин отправляли своих воинов служить в Страже в парчовых одеждах, тем самым доказывая верность?

Всё это сыграло свою роль.

Но главная причина заключалась в другом. Клан Пхэн сумел выжить и сохранить влияние в Хэбэе благодаря поддержке простого народа. Будучи праведным кланом, который из поколения в поколение помогал людям, они добились того, что сами жители встали на их защиту, и в итоге императорскому двору пришлось признать право клана Пхэн оставаться в Хэбэе.

В этом заключалось их резкое отличие от клана Цзинь Чжуянь — другой боевой семьи Хэбэя, которую оттуда изгнали.

Клан Пхэн из Хэбэя не мог предать простых людей. Просто не мог.

Пхэн Харён крепко зажмурилась, а затем вновь открыла глаза, приняв решение.

— Пхэн Ви, Пхэн Сабон и Пхэн Учхэк — рассредоточьтесь и помогите остальным мастерам. Бойцы первого класса способны сдерживать Мстительных Призраков, но без мастера высшего класса уничтожить их будет трудно.

— Исполним.

Трое названных мужчин ответили в один голос.

— Поторопитесь. Если хотя бы один Мстительный Призрак доберётся до уезда Муан, это может закончиться бедствием.

Демонические звери никогда не остаются в первоначальном состоянии.

Они растут. Причём, в отличие от людей, неизбежно ограниченных временем, скорость их роста несравнимо выше.

И растут они не благодаря взращиванию энергии, медитации или тренировкам — им достаточно пожирать других.

— Дядя, идёмте. Нам нужно закрыть Врата Призраков.

Пхэн Мухо был одним из сильнейших мастеров клана Пхэн. Хотя он ещё не прорвался в Сферу Запредельного, даже с синими Вратами Призраков он при необходимости мог как-нибудь справиться.

Другого выбора сейчас не было.

«Не знаю, насколько силён этот Намгун У, но... правильнее выбрать надёжный путь.»

Если этот мужчина действительно способен стать надеждой Пхэн Харён и всего клана Пхэн, он наверняка проявит себя даже без её присутствия.

Поверив в это, Пхэн Харён изменила направление, чтобы плотнее замкнуть окружение вокруг Врат Призраков.

§

«Удаляются.»

Намгун У заметил, как присутствия людей, до этого державшихся на некотором расстоянии сбоку от него, постепенно начали отдаляться.

По неизвестной причине воины клана Пхэн, до сих пор следовавшие параллельно ему, теперь рассредоточивались. Заметив это, Намгун У свернул широко раскинутое энергетическое восприятие.

Внутренняя энергия, которую он по своей воле распространил вокруг, вновь собралась в теле. Управление внутренней силой у него становилось всё искуснее.

Однако братья Ян, не подозревавшие, что Намгун У всё это время тайно распространял вокруг энергетическое восприятие, были слишком заняты происходящим перед глазами и поспешно предупредили:

— Молодой герой! Вам нужно беречь внутреннюю силу! Этих тварей слишком много!

— Проклятье! Это точно красный уровень? Да любому видно, что синий!

Вжик! Свист!

Идя впереди, Намгун У даже не отвлекался на Мстительных Призраков, нападавших с флангов. Он оставил их братьям Ян.

Намгун У уже оценил способности братьев. По его расчётам, с таким количеством они вполне могли справиться.

Значит, ему оставалось лишь без всяких ограничений прорубать путь сквозь призрачных существ, преграждавших дорогу.

Меч Намгун У вновь сверкнул.

Вж-ж-жик!

— Опять летящая энергия меча...! Молодой герой, я же сказал беречь внутреннюю силу!

— Всё в порядке.

Небесная Громовая истинная ци, заполнявшая его нижний даньтянь, казалась бездонной. Несмотря на то что, выйдя вперёд, Намгун У непрерывно создавал энергию меча и даже выпускал летящую энергию меча, Небесная Громовая истинная ци не слабела — наоборот, становилась лишь мощнее.

Более того, кроме внутренней силы в нижнем даньтяне, у Намгун У имелось ещё два сопоставимых источника энергии.

Верхний, средний и нижний даньтяни.

Каждый из трёх даньтяней Намгун У был заполнен иной внутренней энергией. Можно было задаться вопросом, почему он не объединил их под одной техникой взращивания, однако заполнить все три даньтяня одинаковой внутренней энергией было крайне сложно.

Методы внутреннего совершенствования сильно различались в зависимости от того, какой даньтянь использовался.

Восемь чудесных сосудов, двенадцать обычных меридианов и бесчисленные мелкие каналы, пронизывающие всё тело, — пути, по которым течёт энергия, предоставляли бессчётное множество вариантов. А поскольку техники внутреннего совершенствования определяли, каким образом энергия движется по этим путям, их эффективность сильно менялась в зависимости от того, какой даньтянь служил центром.

Нижний даньтянь располагался в точке Кихэ, средний — в точке Нефритового Зала, а верхний — в точке Иньтан.

Точки Кихэ и Нефритового Зала находились на переднесрединном сосуде, тогда как Иньтан относилась к сорока восьми внемеридианным точкам, не входившим в четырнадцать основных меридианов.

Поэтому техники взращивания, сосредоточенные на нижнем даньтяне, могли естественным образом развивать и средний, поскольку оба располагались на одном переднесрединном сосуде, однако верхний даньтянь представлял собой совершенно отдельную область. Более того, хотя техники нижнего даньтяня могли раскрыть средний, большинство из них почти никак не затрагивало верхний.

Например, «Искусство Небесного Громового Императора» сосредоточено на нижнем даньтяне и стремится распространить молниеподобную силу по всему телу, главным образом используя двенадцать обычных меридианов.

Следовательно, точка Нефритового Зала среднего даньтяня и точка Иньтан верхнего почти не участвуют в его циркуляции, поэтому хранить в них Небесную Громовую истинную ци было бы неразумно.

Конечно, можно было насильно запасать внутреннюю энергию в даньтянях, не входящих в путь её циркуляции, однако это было бы неэффективно и не приносило никакой пользы.

А вот «Великое Искусство Бескрайнего Неба», находившееся в среднем даньтяне Намгун У, было совершенно иным.

Образ, воплощённый в «Великом Искусстве Бескрайнего Неба», представлял собой бесконечный, неизменный и необъятный небосвод.

Иными словами, «Великое Искусство Бескрайнего Неба» сосредоточивалось на среднем даньтяне как центре тела, прокладывая пути энергии преимущественно вокруг внутренних органов и укрепляя способность организма сохранять равновесие.

Проще говоря, не было никакой необходимости цепляться за один вид внутренней энергии, если разные силы не обладали противоположными свойствами, способными навредить телу. Одновременно хранить праведную и демоническую энергию было бы безумием, зато энергии одной системы могли даже усиливать друг друга.

Разумеется, можно было возразить: вместо изучения нескольких видов внутренней силы не лучше ли освоить одну технику, способную одновременно развивать все три даньтяня? Многие мастера боевых искусств действительно пытались решить эту задачу.

И некоторые добились значительных результатов. «Канон Преображения Мышц» Шаолиня, «Божественное Искусство Пурпурного Тумана» секты Хуашань, «Истинный Канон Жёлтого Императора» клана Хонвон... существовали техники взращивания, которые одновременно развивали все три даньтяня.

Однако по-настоящему действенные методы встречались чрезвычайно редко.

Не случайно эффективные техники подобного рода называли божественными искусствами и превращали в высшие сокровища великих сект.

Если отбросить длинные объяснения, всё было просто: даже полностью истратив Небесную Громовую истинную ци нижнего даньтяня, Намгун У всё равно располагал истинной ци Бескрайнего Неба в среднем.

Зная это, Намгун У совершенно не скупился на Небесную Громовую истинную ци.

Белое с золотистым отливом сияние молний ярко протянулось от подножия горы Варён. Мстительные Призраки, перекрывавшие Намгун У путь, один за другим исчезали перед вырывавшимися от земли молниями, не успевая издать даже крика.

«Слишком легко.»

Поскольку Намгун У свободно выпускал энергию меча, применять настоящие техники меча почти не требовалось.

Одного лишь наполнения ударов из «Десяти Форм Железного Меча» энергией меча хватало, чтобы получить результат, достойный какой-нибудь древней легендарной техники.

Пусть возможность без ограничений расходовать внутреннюю силу была приятной, этого всё равно совершенно не хватало, чтобы утолить его жажду боевых искусств.

— Брат Чон, по мере приближения к Вратам Призраков враги становятся сильнее?

— Н-не особенно...

— Хм...

Однако для существ, которые якобы не становились сильнее, охранявшие сами Врата Призраки обладали аурой совершенно иного уровня по сравнению с теми Мстительными Призраками, которых Намгун У встречал раньше.

Намгун У ненадолго задумался над этим, а затем отложил вопрос в сторону. Всё равно ему предстояло туда добраться. Скоро он увидит всё собственными глазами.

— ...Клан Пхэн уже добрался до Врат Призраков. Нужно ускориться.

— Ещё сильнее?

— М-молодой герой... Простите, но для нас это уже предел.

Пхэн Харён и Пхэн Мухо добрались до Врат Призраков раньше Намгун У вовсе не потому, что были сильнее него.

В отличие от Намгун У, им не приходилось подстраиваться под чужой темп. Будучи искусными мастерами, в полной мере использовавшими технику передвижения клана Пхэн — одного из Семи Великих Кланов, — они естественным образом двигались быстрее Намгун У.

«Нужно успеть туда до того, как эти двое закроют Врата Призраков.»

Братья Ян, которые вопреки первоначальному замыслу сами превратились в обузу, неловко стояли на месте, ожидая следующих слов Намгун У.

Ян Квэ, наблюдавший за выражением лица Намгун У, покосился на Ян Чона.

«Мы вдвоём сможем вернуться?»

Без техники передачи голоса и даже без единого произнесённого слова его брат-близнец, проживший рядом с ним больше двадцати лет, безошибочно понял смысл взгляда.

«Сможем. Всех Мстительных Призраков позади уже уничтожила энергия меча молодого героя.»

«Но уходить сейчас будет... как-то неправильно, да?»

«Именно. Нужно оставаться с ним до конца. Сколько вообще существует мастеров, способных вот так использовать энергию грома?»

Для братьев Ян эта встреча была словно ниспосланной судьбой возможностью.

Подобно тому как Сон Чхэчжи получила небольшое озарение, увидев Единение человека и меча Намгун У, братья Ян учились, наблюдая за его энергией меча, наполненной силой грома.

Энергия грома — яростная и непредсказуемая. Она была сильнее большинства других видов энергии, но настолько же сложнее поддавалась управлению. Именно поэтому братья Ян, несмотря на превосходную технику внутреннего совершенствования, так и не сумели довести остальные свои боевые искусства до соответствующего уровня.

— Молодой герой, эм... простите, но не могли бы вы уничтожать всех Мстительных Призраков? Если нам не придётся отвлекаться на них, мы сможем как-нибудь увеличить скорость, полностью сосредоточившись на технике передвижения.

— Разумеется, просить вас о таком просто так было бы...

— Давайте так и сделаем.

Ян Чон, уже собиравшийся быстро назвать плату за просьбу брата, неожиданно захлопнул рот, услышав столь прямой ответ.

— Правда?

— Да. Я и сам успел многому у вас научиться, так что будем считать, что мы в расчёте.

— Не совсем понимаю, что значит «в расчёте», но, видимо, вы хотите сказать, что наши долги примерно равны?

— Я не забуду эту услугу.

Боевые искусства братьев Намгун У уже увидел в достаточной мере.

Вспоминая формулы «Шага Тысячи Ли» и «Техники Тела Небесного Ветра», Намгун У начал направлять истинную ци грома по шести ножным меридианам нижней части тела.

— Тогда я пошёл.

Энергия грома устремилась вниз по ножным меридианам и собралась в точке Ёнчхон. Вместе с громоподобным грохотом тело Намгун У выстрелило вперёд. Это был первый шаг «Громовой Стопы Ветра» из «Техники Тела Небесного Ветра».

Братья Ян ошеломлённо уставились вслед Намгун У, который рванул прочь с помощью «Техники Тела Небесного Ветра», а затем понёсся вперёд, используя технику лёгкости «Шаг Тысячи Ли». Лишь спустя два вдоха они пришли в себя и поспешили следом.

— Как он вообще так использует энергию грома...

— Проклятье! Слишком быстро...!

Братья Ян изо всех сил гнались за ним, внимательно наблюдая, как Намгун У использует энергию грома, и направляя всю внутреннюю силу в нижнюю часть тела.

§

Тем временем Намгун У широко распространил энергетическое восприятие и внимательно следил за происходящим вдали.

По неизвестной причине количество Мстительных Призраков поблизости резко сократилось, поэтому беспокоиться за братьев Ян больше не требовалось. По предположению Намгун У, враги стягивались туда, чтобы остановить незваных гостей, приближавшихся к Вратам Призраков.

«Одного из этих двоих я возьму на себя.»

Два огромных скопления энергии смерти неподвижно охраняли Врата Призраков.

Знакомые Намгун У энергетические присутствия Пхэн Мухо и Пхэн Харён ожесточённо противостояли им.

«Но в одиночку справиться с одним будет непросто.»

Взгляд.

Намгун У слегка повернул голову, чтобы посмотреть назад. Чханнён Манан никак не расширяли само поле зрения. Пусть зрение у него и было превосходным, увидеть слепую зону за собственной головой он всё равно не мог.

Энергетическое восприятие подсказывало, что братья благополучно следуют за ним, однако Намгун У, ещё не привыкший к своим сверхчеловеческим чувствам, инстинктивно решил проверить это глазами.

«Неплохо. Грубовато, но они сразу пытаются повторять за мной.»

Вот как следует обращаться с энергией грома.

После того как Намгун У наглядно показал им пример, оба брата изо всех сил старались подражать ему и применить увиденное к собственным техникам шагов.

Они запросто могли запутаться в собственных ногах, однако на удивление неплохо удерживали темп.

«Можно ещё немного ускориться.»

Намгун У вытянул из нижнего даньтяня ещё один поток энергии и направил его вниз, к ножным меридианам.

И Намгун У успел как раз вовремя.

В тот самый момент, когда Пхэн Харён и Пхэн Мухо с огромным трудом сумели уничтожить одно из энергетических существ.

За мгновение до того, как оставшееся обрушило на них свою злобную волю.

Намгун У приземлился прямо перед Вратами Призраков.

БУМ!

Вместо того чтобы обнажить меч, Намгун У выбросил вперёд кулак.

Единственный удар столкнулся с атакой существа, напоминавшего Мстительного Призрака, но находившегося на совершенно ином уровне.

Кулак, наполненный энергией «Пушки Нисходящего Грома» — первого приёма «Божественного Кулака Взрывного Грома», — отбросил существо назад.

— Весьма...?

По руке пробежала покалывающая отдача.

На лице Намгун У появилась улыбка.

Вот оно. Именно этого сопротивления он и ждал.

Несмотря на неидеальную стойку Намгун У, существо выдержало удар его громовой энергии, наполненной истинной ци грома.

— Кто ты...?

Пхэн Мухо, выглядевший сравнительно целым, невольно произнёс это при виде незваного гостя, словно свалившегося с небес.

Намгун У даже не обернулся. Вместо этого он обнажил меч и шагнул вперёд.

— Осторожно!

Стоило Пхэн Мухо крикнуть, как в Намгун У устремился невидимый разрез.

КИИИНГ!

Когда меч Намгун У, наполненный энергией меча, заблокировал удар, раздался жуткий вой.

Удивительно, но атака гигантского призрачного существа, походившего на увеличенного Мстительного Призрака, не рассеялась при столкновении с энергией меча, а продолжила давить на Намгун У.

Однако такой силы было недостаточно, чтобы заставить Намгун У отступить.

— Хуп!

Ступив по принципу Беспредельного Шага с использованием метода Тысячи Цзиней, Намгун У взорвал энергию меча.

ВУУУХ—

Невидимый разрез рассеялся вместе с энергией меча. Одновременно зловещая сила мазнула по одежде Намгун У.

Они обменялись всего одним ударом, однако Намгун У уже понял.

Это чудовище превзошло уровень мастера высшего класса.

Заключённой в нём энергии было больше, чем у стоявших позади Пхэн Мухо или Хван Мутхака, а его удар, способный выдержать энергию меча, вполне мог разрубить мастера высшего класса.

— Эй, молодой человек! С этим противником нельзя сражаться в одиночку! Нужно дождаться управляющего Ли и остальных воинов клана Пхэн!

Пхэн Мухо выкрикнул это Намгун У, поднимаясь на ноги. Хотя он почти полностью истратил внутреннюю силу, её всё ещё хватило бы на один-два взмаха саблей.

Судя по единственному обмену ударами, этот юноша был как минимум состоявшимся мастером высшего класса, сопоставимым с Пхэн Харён.

А главное, независимо от уровня его боевых искусств, Намгун У обладал тайнами, которые не смогли разгадать ни Пхэн Мухо, ни Пхэн Харён, поэтому его следовало сохранить любой ценой.

«Он не старый мастер, вернувший молодость...»

Пхэн Мухо знал мастеров, сумевших вернуть молодость. Он видел их собственными глазами. И у каждого оставались следы прожитых лет. Как бы молодо ни выглядело тело, разум всё равно принадлежал старику, а потому преклонный возраст неизбежно проявлялся в мелочах.

Но в Намгун У ничего подобного не было. Более того, достаточно взглянуть, с каким пылом и боевым азартом он рвался вперёд! Разве так мог вести себя старый мастер, вернувший молодость? Перед ними совершенно точно был молодой воин, лишь недавно вышедший в Мурим.

— Всё в порядке. Я справлюсь один.

Однако Намгун У отказался от помощи Пхэн Мухо.

Приняв стойку, он начал вспоминать техники меча, которые до сих пор держал при себе, поскольку не встречал противника, достойного их применения.

«„Десяти Форм Железного Меча“ будет недостаточно. На этот раз попробую технику уровнем выше.»

Намгун У знал множество техник меча.

Если не ограничиваться исключительно стилем клана Намгун, он мог использовать больше десяти различных искусств меча.

Но на этот раз Намгун У уже заранее выбрал одну конкретную технику.

«Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки.»

Техника меча, которая настолько идеально сочеталась с истинной ци грома, словно эти две силы изначально были созданы друг для друга.

Можно было даже сказать, что всё это время Намгун У сосредоточивался именно на истинной ци грома из нижнего даньтяня, а не на истинной ци Бескрайнего Неба из среднего, чтобы подготовиться к использованию этой техники меча.

Техника меча, которой Намгун У чаще всего пользовался в «Чурок Мурим», теперь оживала в его руках уже не в виртуальной реальности, а в настоящем мире.

«Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки», третья форма.

«Удар Грома Средь Засухи.»

С ясного неба ударила молния.

§

К тому времени, когда Ян Квэ и Ян Чон добрались до Врат Призраков, превратившихся в настоящее поле боя, после «Удара Грома Средь Засухи» Намгун У уже успел применить ещё три техники меча.

Братья, прибежавшие с настолько сбившимся дыханием, что едва не задыхались, лишь чудом сдержали крик, увидев, с чем сражался Намгун У.

— Призрак-Метаморф! Молодой герой! Он находится на совершенно ином уровне по сравнению с обычными Мстительными Призраками! Немедленно отступайте!

На крик Ян Чона ответил не Намгун У, а мужчина, стоявший позади него так, словно кого-то защищал.

— Парные Сабли Горного Волка, и вы здесь?

Ожидание в голосе Пхэн Мухо исчезло в тот же миг, когда он увидел состояние братьев.

— Эй! Младший брат! Это высшая разновидность Мстительного Призрака! Он вырос, пожирая настоящие человеческие тела и души! Даже для тебя это опасно!!

— Как минимум верхушка синего уровня. Более сильные особи относятся уже к чёрному... Как такое вообще могло появиться из красных Врат...?

Братья Ян бормотали так, словно половина души уже покинула их тела.

Пусть вместе они по годам тренировок и могли сравниться с мастером высшего класса, существовала огромная разница между сражением с человеком и столкновением с чудовищем, вышедшим за рамки человеческого.

Существа, которым невозможно было причинить вред без энергии меча, представляли собой стену, которую одним мастерством не преодолеть.

— Молодой герой! Вам нужно отступить!

— Да, младший брат! Теперь я вижу, что ты намного сильнее, чем мы думали, но эта тварь действительно опасна! Пока отступим. Сразимся с ней, когда соберутся мастера клана Пхэн!

Хотя Намгун У и не отвечал, он прекрасно слышал каждое их слово.

«Вот как?»

Значит, это чудовище синего уровня.

Тогда насколько сильны существа из чёрных и белых Врат Призраков, которые стоят ещё выше?

Возможно, сам Намгун У тоже попал сюда через какие-нибудь подобные Врата, как эти чудовища?

Стоило появиться небольшому запасу свободы, как в голову вновь полезли посторонние мысли.

Немного жаль, но, пожалуй, пора заканчивать. Почти всё, что хотелось проверить, Намгун У уже выяснил. Применять здесь все тринадцать форм «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки» было бы излишне.

Сейчас куда важнее было закончить сражение без жертв и осмотреть Врата Призраков.

«Одной энергии меча для этого не хватит.»

Ещё раз убедившись в прочности защиты, способной отражать даже удары, наполненные энергией меча, Намгун У отступил с помощью обратного шага Беспредельного Шага и перехватил меч.

Вместо одной руки он взял рукоять обеими.

До сих пор Намгун У вытягивал внутреннюю силу почти инстинктивно, следуя ощущениям и естественному потоку, однако теперь сознательно призвал её.

В ответ на зов хозяина великолепная внутренняя сила, дремавшая в даньтяне, откликнулась.

ВУУУН—

Меч загудел.

Услышав знакомое пение меча, Намгун У вложил в клинок поднявшиеся в душе чувства.

И сразу после этого.

Молния, которой полагалось находиться высоко в небесах, через кончики пальцев Намгун У ударила вверх с земли.

Призрак-Метаморф синего уровня появился из красных Врат Призраков.

На это необъяснимое явление.

Наложилось новое необъяснимое явление.

— Это...

Астральная энергия меча.

Астральная ци.

Доказательство того, что человеческая воля и стремление способны достичь самих небес.

Энергия, подобная звёздному свету, начала ослепительно сиять вокруг меча Намгун У.

Ян Квэ и Ян Чон кричали всем отступать, одновременно сами готовясь броситься вперёд.

Намгун У защитил их от Мстительных Призраков. Более того, он даже наглядно показал им, как следует обращаться с энергией грома.

Пусть он и не был их наставником, но определённо являлся благодетелем. А братья Ян относились к тем людям, которые считали своим долгом отплатить за любую оказанную доброту.

Наблюдая за тем, как Намгун У противостоит Призраку-Метаморфу, братья выжидали момент, когда смогут помочь ему.

Было очевидно, что попытка отступления сейчас окажется опаснее наступления. Даже такой человек, как Намгун У, мог открыть слабое место, если попытается бежать.

Поэтому им нужно было создать возможность, чтобы он смог безопасно отступить — именно так рассуждали братья.

Но мечи, которые они сжимали в руках, так и не находили возможности вмешаться, лишь слегка подрагивая.

Потому что бой был слишком ожесточённым?

Нет.

Потому что он был слишком односторонним.

Призрак-Метаморф, способный, как говорили, нейтрализовать даже энергию меча мастера, в руках Намгун У выглядел не более чем игрушкой.

Молодой человек, который искусно рассеивал энергию меча и один за другим оставлял порезы на теле Призрака-Метаморфа, находился в совершенно иной сфере по сравнению с братьями, всё ещё топтавшимися у порога высшего класса.

И когда Призрак-Метаморф, словно больше не способный терпеть происходящее, наконец взорвался энергией и ринулся вперёд,

братья решили, что наконец появилась возможность помочь.

До того самого мгновения, когда Намгун У взял меч обеими руками и принял среднюю стойку.

Из его ладоней, сжимавших рукоять меча, начало исходить сияние, вскоре превратившееся в линии, обвивавшие клинок. Подобно нитям основы и утка, переплетающимся при создании ткани, светящиеся линии вокруг меча соединялись друг с другом, образуя сплошную поверхность.

Увидев это, братья поняли, что происходит.

— Астральная...

— ...Астральная энергия меча! Это астральная энергия меча!

За пределами сферы «Энергия Меча Ранит Людей» находилась сфера «Энергия Меча Формирует Астрал».

Возвышенное боевое искусство, служившее символом запредельных мастеров, достигших вершины.

В такое достижение было почти невозможно поверить.

Чудовищный талант.

Вид молодого человека, едва перешагнувшего двадцатилетний рубеж и столь естественно проявлявшего астральную энергию меча, казался совершенно нереальным даже в мире, где невозможное давно стало возможным.

Но это ощущение несоответствия исчезло в тот миг, когда его меч прочертил вертикальную линию.

Красивый меч.

И одновременно несравненно могучий.

Полоса света, заключавшая в себе бело-золотую молнию, вертикально рассекла Призрака-Метаморфа, который ещё недавно казался совершенно неостановимым.

Следуя за траекторией клинка, огромное призрачное тело Призрака-Метаморфа разделилось надвое.

Призраки-Метаморфы славились способностью по собственной воле менять форму. Однако это уродливое искажение явно не было превращением, которого он желал.

Астральная энергия меча, разбрасывавшая ослепительный бело-золотой свет, буквально выжгла непостижимое призрачное тело Призрака-Метаморфа.

[Грх, грурх, гха-а-а...!]

Из искривлённого рта Призрака-Метаморфа вырвался уже не насмешливый хохот, которым он до этого издевался над своими жертвами, а полный боли вопль.

Издавая жуткий крик, который трудно было представить исходящим от какого-либо живого существа, его призрачное тело начало разрушаться.

— М-молодой герой! Отступайте!

— Если останетесь там, погибнете!

Ян Чон и Ян Квэ закричали в панике.

Существовала поговорка: Призрак-Метаморф никогда не умирает в одиночку. Он был воплощением существа, которое даже перед смертью обязательно утянет кого-нибудь за собой.

Исключительно злобное чудовище.

Такая дурная слава была связана не только с тем, что Призрак-Метаморф был невосприимчив к атакам без достаточно концентрированной энергии меча. Куда важнее было другое: умирая, он заливал окрестности демонической энергией, пытаясь утащить окружающих за собой в загробный мир.

Запредельный мастер, овладевший астральной энергией меча, возможно, и не погиб бы от самоуничтожения какого-то призрака, однако вполне мог получить внутренние повреждения или, что ещё хуже, подвергнуть боевые искусства воздействию демонической энергии и впасть в безумие.

Именно поэтому Пхэн Мухо и Пхэн Харён оказались настолько потрёпанными после убийства всего одного Призрака-Метаморфа — они не сумели избежать последствий его взрыва.

— Проклятье, уже поздно!

Ян Квэ отчаянно вскрикнул, глядя, как призрачное тело Призрака-Метаморфа раздувается, словно вот-вот взорвётся.

И в тот же миг братья-близнецы рванули вперёд.

Хотя для них самих опасность была ещё выше, чем для этого неизвестного мастера, братья всё равно решили отплатить за полученную помощь.

Какой бы запредельной ни была его сфера, судя по возрасту, огромного запаса внутренней силы у него быть не могло.

Даже если его талант был настолько выдающимся, что позволял свободно управлять астральной энергией, абсолютное количество внутренней силы, которую можно накопить лишь с течением времени, всё равно должно было иметь предел.

Судя по ранее показанной энергии меча, запас внутренней силы Намгун У намного превосходил сверстников, однако после столь частого применения энергии меча, а теперь ещё и астральной энергии меча, он наверняка уже приблизился к пределу.

То, что после великолепного удара, рассёкшего Призрака-Метаморфа надвое, он продолжал неподвижно стоять на месте, должно было означать, что внутренняя сила исчерпана и Намгун У временно обессилел.

Не произнеся ни слова, братья одним взглядом разделили между собой роли.

«Я схвачу молодого героя и вытащу его оттуда.»

«А я своим сильнейшим ударом постараюсь рассеять как можно больше демонической энергии.»

Но Намгун У вновь намного превзошёл ожидания братьев Ян.

Фр-р-р—

Его рукава затрепетали.

БУМ!

Шаг сотряс землю.

Беспредельный Шаг — «Один Шаг Сотрясает Небо».

Доведя силу техники шагов до предела, Намгун У выпустил вперёд волну энергии — боевой шаг, который остановил надвигающийся поток демонической силы.

Энергетическая волна, наполненная силой молнии, встала перед демонической энергией подобно огромной отвесной скале. Когда две силы столкнулись и с чудовищным скрежетом начали давить друг на друга, во все стороны полетели искры.

Хотя он сделал всего один шаг.

Невозможно было даже представить, сколько глубокой внутренней силы и сокровенных принципов техники шагов Намгун У сумел вложить в него.

Стоявший прямо за братьями Ян Пхэн Мухо тоже широко раскрыл рот, невольно подавляя возглас восхищения.

Столкновение бело-золотой волны молний с серовато-белой демонической энергией почти создавало иллюзию, будто все присутствующие оказались внутри сцены из древнего мифа.

Настоящие мастера отличаются даже тем, как делают один шаг.

Это зрелище позволяло по-настоящему понять смысл знаменитой поговорки Мурима.

— Его техника шагов и правда совсем другая...

Невольно сорвавшееся с губ Ян Квэ бормотание, похоже, выражало мысли всех троих.

Намгун У, создавший это невероятное зрелище, совершенно не обращал внимания на реакцию окружающих. Он был поглощён собственным достижением.

«Я идеально проконтролировал энергию молнии.»

Ровно столько, сколько требовалось, чтобы остановить волну демонической энергии.

В точности так, как он и рассчитывал.

Увидеть Чханнён Манан, рассчитать разумом и поднять энергию движением ног. Все три процесса произошли плавно, без единой потери или задержки.

Управление энергией Намгун У достигло такого уровня, что теперь он мог с уверенностью сказать: внутренней силой он управлял столь же свободно, как собственными руками и ногами.

Когда столкновение двух энергетических волн, словно прочертивших в воздухе границу, наконец утихло, а созданные человеком и демоном силы рассеялись, возвращаясь природе,

Намгун У повернулся и указал на Врата Призраков.

— Их нужно закрыть немедленно?

В отличие от всё ещё потрясённых братьев Ян, опытный Пхэн Мухо быстро пришёл в себя и ответил:

— Чем раньше, тем лучше. Со временем Врата Призраков расширяются, и из них начинают выходить всё более сильные демоны.

— Вы знаете, как их закрыть?

— Просто уничтожить. До открытия Врата Призраков представляют собой лишь скопление энергии, с которым мастера боевых искусств ничего не могут сделать, однако после открытия они обретают физическую форму. Достаточно окружить их энергией меча и разрушить.

— Тогда я сам этим займусь.

— ...Поручу это вам.

Хотя благодаря Чханнён Манан Намгун У уже примерно понял способ разрушения Врат, он начал действовать лишь после того, как окончательно всё уточнил.

Он видел подобное впервые и вдобавок сам считал себя человеком, пересёкшим границу между мирами, поэтому действовал предельно осторожно.

Форма Врат Призраков оказалась на удивление обыденной. Они мало чем отличались от традиционных восточных ворот. Лишь исходившая из них энергия была неестественно зловещей и совершенно не походила на силу самой природы.

Стоило приблизиться, как кожа начинала неприятно липнуть.

— Что это?

И тут Намгун У обнаружил нечто странное и невольно пробормотал.

Врата Призраков покрывали какие-то необычные потоки энергии.

По ощущениям они довольно сильно отличались от демонической энергии, исходившей из самих Врат.

«Все Врата Призраков такие?»

Если бы Намгун У раньше видел другие Врата Призраков, он сразу понял бы, что перед ним нечто ненормальное, однако это была его первая встреча с ними.

Но у Намгун У имелась сила, которую почти можно было назвать обманом. Его глаза засветились голубовато-белым, когда он активировал способности Чханнён Манан.

«Понятно. Кто-то намеренно вмешался в их устройство.»

Искусственные следы на Вратах Призраков.

Что это могло значить? Намгун У собрал в ладони Небесную Громовую истинную ци и поднял энергию воды. Едва заметная энергетическая преграда, покрывавшая Врата Призраков, при его прикосновении лопнула словно мыльная плёнка и исчезла.

— Это...

Увидев истинную природу Врат Призраков, скрывавшуюся под энергетическим барьером, Намгун У нахмурился.

«Что бы ни находилось по ту сторону, это точно не тот мир, в котором я жил.»

Стоило Намгун У заглянуть сквозь мутную пелену, заполнявшую проход Врат Призраков, как он сразу обрёл уверенность.

Там находился причудливый мир. Нагромождение гротескных форм, которые ни при каких обстоятельствах нельзя было принять за часть земной экосистемы.

Намгун У закрыл глаза, перекрывая зрительную информацию.

А затем, почувствовав стремительно накатывающую усталость, прикрыл глаза рукой и вместо Небесной Громовой истинной ци начал циркулировать «Великое Искусство Бескрайнего Неба», успокаивая взбунтовавшиеся голову и желудок.

— Фух...

Уничтожить их было правильным решением.

Эти Врата Призраков могли оказаться необычными, поэтому в будущем ему следовало продолжить наблюдать за другими Вратами. Но сейчас не существовало никаких причин оставлять открытыми именно эти.

Намгун У направил Небесную Громовую истинную ци в находившийся у него в руках меч.

Восьмая форма «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки» — «Громовое Разрушение». Мощнейший удар предельно янской природы, заключавший в себе принципы силы и подавления, сокрушил Врата Призраков.

На этом всё закончилось.

В отличие от Призрака-Метаморфа, взорвавшегося после смерти, Врата Призраков исчезли бесследно, словно сам мир стёр чужеродное вещество, раздавленное силой природы.

Потому что изначально Врата Призраков этому миру не принадлежали.

В тот момент, когда Намгун У разрушил каркас, обманывавший сам мир, мир отверг его.

— И последнее...

Врата Призраков были закрыты.

Битва закончилась.

Но оставалось ещё одно дело.

Намгун У направился к Пхэн Мухо, который позади него ухаживал за единственным раненым человеком.

Точнее, к Пхэн Харён, которая тяжело дышала, издавая хриплые звуки.

И когда между Намгун У и Пхэн Харён осталось пять шагов,

— Дальше не подходите.

— Стойте.

— Держитесь на расстоянии от госпожи.

Трое мастеров боевых искусств окружили Намгун У.

«Что мне делать?»

Можно было просто проигнорировать их.

В конце концов, у Намгун У не было никаких особых дел с людьми из клана Пхэн. Он подошёл лишь из обычного человеческого сострадания — естественного желания не бросать раненого человека. Если они отказывались от его помощи, Намгун У совершенно незачем было навязывать её силой.

«Вот если бы они обнажили мечи, я бы так легко это не оставил.»

Трое опоздавших мастеров клана Пхэн лишь преградили ему дорогу и вовсе не нападали.

Поскольку они принадлежали к клану, прославившемуся клинками, правильнее было бы назвать их воинами с саблями. Хотя руки уже лежали на рукоятях и они были готовы в любой момент выхватить оружие, это служило лишь предупреждением.

Намгун У уже собирался отступить на шаг, показывая, что не намерен вступать в конфликт, когда первым заговорил Пхэн Мухо.

— Все отойдите. Вам с этим человеком не справиться.

— Что?

— Заместитель командира, что вы имеете в виду...?

Мастера клана Пхэн, Пхэн Ви и Пхэн Сабон, потрясённо переспросили. Кто такой Пхэн Мухо? В клане Пхэн его считали пятым по силе среди чистых бойцов — мастером самой вершины высшего класса.

Одного того, что такой Пхэн Мухо почтительно обращался к молодому человеку, едва перешагнувшему двадцатилетие, хватило бы, чтобы перевернуть весь Северный Мурим.

Однако, в отличие от двух остальных, последний из троицы, Пхэн Учхэк, промолчал, решив, что его подозрения подтвердились.

— Заместитель командира, неужели та энергетическая волна только что была...?

— Да. Не моя.

Мастера клана Пхэн тоже ощутили мощнейшие энергетические волны, возникшие во время сражения Намгун У с Призраком-Метаморфом.

Именно поэтому они поспешно оставили остальных мастеров позади и сами устремились сюда.

Однако источником этой энергии они ошибочно посчитали Пхэн Мухо. Намгун У направлял внутреннюю силу прямо на Призрака-Метаморфа, почти ничего не растрачивая впустую.

Наружу просачивалось так мало энергии, что пытаться по одним лишь энергетическим волнам определить истинную силу Намгун У было всё равно что слепцу ощупывать ногу слона.

Не зная об этом, мастера клана Пхэн совершенно естественно решили, что их заместитель командира сражался изо всех сил.

А присутствие на месте такого молодого человека лишь сильнее укрепило заблуждение. Люди привыкли мыслить в пределах того, что считают здравым смыслом.

Куда естественнее было поверить, что хорошо знакомый им Пхэн Мухо использовал всю свою силу, чем допустить, что юноша немногим старше двадцати является запредельным мастером.

— Но даже если так...

— Он запредельный мастер.

Пхэн Мухо решительно оборвал сомнения своих соклановцев.

— Я видел это собственными глазами.

Какое доказательство могло быть убедительнее?

После подтверждения Пхэн Мухо взгляд мастеров клана Пхэн на Намгун У полностью изменился.

— На вид ему едва ли двадцать.

— Это слова заместителя командира. Значит, сомнений быть не может.

Мастера клана Пхэн отказались от враждебной стойки.

Передав потерявшую сознание Пхэн Харён троим мастерам, Пхэн Мухо с трудом заставил покрытое ранами тело двигаться.

Не колеблясь ни мгновения, Пхэн Мухо глубоко поклонился — не обычным приветствием мастера боевых искусств, а полноценным почтительным поклоном. Так выражали уважение благодетелю независимо от возраста.

— Прошу простить нашу грубость, молодой герой. Нет, учитывая продемонстрированное вами мастерство, мне следует называть вас великим героем.

Намгун У всё ещё чувствовал себя неловко, когда человек старше него проявлял такое почтение.

В Муриме возраст, возможно, и уступал происхождению и боевому мастерству, однако мышление Намгун У всё-таки оставалось ближе к здравому смыслу современного человека, чем к мировоззрению мастера из мира боевых искусств.

— Извиняться не за что. И обращение «великий герой» для меня немного тяжеловато.

— Раз вы так желаете. Я обязан вам жизнью. Этот долг я не забуду. Если когда-нибудь посетите клан Пхэн и назовёте моё имя — Пхэн Мухо, — обещаю, вас примут как почётного гостя.

Намгун У неловко улыбнулся.

Сон Чхэчжи была такой же, а теперь ещё и Пхэн Мухо. Неужели все люди Праведного Мурима такие?

Слегка смутившись, Намгун У сменил тему и посмотрел на состояние Пхэн Мухо.

— Кстати, с вами всё в порядке? Похоже, внутренние повреждения тоже довольно серьёзные.

— Хех... Ваше умение определять состояние человека впечатляет. Но обо мне не беспокойтесь. Представители нашей главной семьи от рождения отличаются крепким телом, поэтому такие внутренние повреждения я выдержу. Однако...

Лицо Пхэн Мухо омрачилось тревогой и сожалением.

Опущенная голова ясно показывала, насколько он подавлен.

— Как это произошло?

По энергетическим волнам, почувствованным ещё до прибытия, Намгун У примерно представлял произошедшее, однако это оставалось лишь предположением.

Но Пхэн Мухо не смог ответить на вопрос.

— Прошу простить меня, благодетель, но наша семья больше не может терять время.

Хотя ему хотелось немедленно отправиться в путь, Пхэн Мухо заставлял себя оставаться здесь, чтобы соблюсти должную вежливость перед спасшим его человеком.

Пхэн Мухо чувствовал вину.

Это была его ошибка. Он слишком зациклился на сведениях о красной отметке и опасности Мстительных Призраков.

Пусть Пхэн Харён как представительница прямой линии клана и обладала властью над Пхэн Мухо, он, будучи более сильным мастером, всё равно обязан был хладнокровнее оценить положение.

Никто не ожидал появления Призрака-Метаморфа? Но Пхэн Харён увидела его собственными глазами и всё равно решила сражаться. Она считала, что сможет победить одного.

Однако Призраков-Метаморфов оказалось двое. Лишь слишком поздно они поняли, насколько поспешили. В итоге, готовясь встретить следующего противника, Пхэн Мухо разделил внимание, и оба попали под демоническую энергию, взорвавшуюся после смерти чудовища.

Если бы не от природы крепкие тела представителей клана Пхэн и передаваемое из поколения в поколение, постоянно совершенствовавшееся защитное внутреннее искусство семьи, Пхэн Харён уже не дышала бы.

«Но если оставить её в таком состоянии, разница будет лишь в том, умрёт она сразу или медленно угаснет в мучениях.»

Несмотря на всё ещё ощущавшуюся усталость, Намгун У вновь осмотрел обоих с помощью Чханнён Манан.

Словно хищная птица, заметившая крошечную добычу с высоты.

Взгляд Намгун У мгновенно проник в самую суть их физического состояния.

— Позволите мне осмотреть её?

— Вы, молодой герой?

— Вы и сами знаете, насколько тяжело её состояние, великий герой Пхэн. Обычный лекарь даже не решится к ней прикоснуться. У вас есть другой план?

— ...Нет. Вы правы. Я собирался оказать первую помощь лекарственными травами и как можно скорее вернуться в главный дом.

Если отправить к главной семье почтовую птицу и встретиться где-нибудь на полпути между Тяньцзинем, где располагался клан Пхэн, и уездом Муан, соединиться можно было бы через два-три дня.

Давая Пхэн Харён лекарственные травы и помогая ей циркулировать энергию, даже если ради этого придётся расходовать собственную изначальную энергию, Пхэн Мухо верил — хотел верить, — что она сможет продержаться до тех пор.

Но Намгун У считал иначе.

«Если оставить всё как есть, сомневаюсь, что она переживёт сегодняшний день.»

Им просто не повезло. Если бы у Пхэн Харён оставалась хотя бы половина обычного запаса внутренней силы, она всё равно получила бы внутренние повреждения, однако столкновение её собственной энергии с демонической хотя бы выиграло немного времени. Но сейчас внутренней силы в её теле почти не осталось.

Намгун У не знал, сколько внутренней силы она накопила изначально, однако было очевидно: если ничего не предпринять, демоническая энергия неизбежно осквернит всё её тело.

Одного взгляда на состояние Пхэн Харён было достаточно, чтобы Намгун У понял, как она отреагировала во время взрыва.

«Она попыталась закрыться правой рукой. Это быстрее, чем поднимать клинок. Три меридиана правой руки — меридиан сердца Малого Инь, меридиан толстого кишечника Светлого Ян и меридиан лёгких Великого Инь — полностью заражены демонической энергией. Чтобы продлить ей жизнь, придётся отрубить руку. Интересно, готов ли Пхэн Мухо и к этому?»

Все три определённых Намгун У меридиана проходили через правую руку.

Отсечь правую руку. Независимо от того, правша человек или левша, подобное полностью разрушило бы равновесие тела. По сути, это означало бы конец её жизни как мастера боевых искусств.

Пхэн Мухо тоже это понимал. Любой, кто десятилетиями жил в Муриме, знал бы, какие меры необходимо принять, даже если никогда отдельно не изучал врачевание.

Как Пхэн Мухо мог этого не знать? Чтобы спасти её, лучшим вариантом было отсечь сильнее всего заражённую демонической энергией правую руку, тем самым остановив дальнейшее распространение, а затем с помощью собственной истинной ци вытеснить энергию, уже проникшую во внутренние органы.

Однако оставалось нечто, чего Пхэн Мухо никак не мог понять.

Почему Намгун У вообще пытается им помочь?

Сомневаться в помощи в столь отчаянном положении могло показаться смешным, но вопрос был вполне закономерным.

Он уже был благодетелем клана Пхэн. Не появись Намгун У, они погибли бы задолго до того, как вообще пришлось бы задумываться о спасении Пхэн Харён.

Одного этого было достаточно, чтобы считать его спасителем жизни. Может, он мечтал стать зятем клана Пхэн? Но действительно ли слава клана была настолько привлекательной?

С его мастерством запредельного уровня в столь юном возрасте он был достоин стать зятем даже клана Хонвон, который намного превосходил клан Пхэн. Если же его интересовала власть, хорошим выбором была бы и императорская семья. С таким талантом даже должность главы Союза Мурима, стоявшего во главе подвластных императорскому двору сил боевых искусств, была вовсе не несбыточной мечтой.

Так почему же он пытался помочь Пхэн Харён, осквернённой демонической энергией Призрака-Метаморфа?

«Самоуверенность или невежество?»

Если Намгун У решил, будто достижение запредельного уровня в столь молодом возрасте означает, что теперь всё будет происходить по его желанию, он ошибался. Пусть внутренней силы у него, возможно, было больше, чем у Пхэн Мухо, передавать энергию человеку с совершенно иной системой внутренней силы было непросто даже для запредельного мастера.

Возможно, он просто не знал об опасности передачи энергии. Молодые люди часто недооценивают угрозу того, с чем ещё не сталкивались лично.

Более того, помощь человеку, заражённому демонической энергией настолько злобного существа, как Призрак-Метаморф, была куда опаснее обычной передачи энергии.

Если дело было в первом, это уже представляло проблему, а если во втором — Намгун У следовало остановить ради безопасности самого благодетеля.

Хотя мысли Пхэн Мухо были длинными, между его вопросом и ответом Намгун У прошло лишь короткое мгновение.

А ответ Намгун У сразу развеял все тревоги и сомнения Пхэн Мухо.

— Потому что я могу.

Таковы были искренние чувства Намгун У.

Он уже получил извинения за грубость людей клана Пхэн. А разве Пхэн Харён оказалась в таком состоянии не потому, что сражалась ради защиты слабых?

Будь она злодейкой, Намгун У не стал бы вмешиваться, однако поступки, совершённые из добрых побуждений, трогали его.

А главное.

У Намгун У была возможность помочь.

Вот почему он и вышел вперёд. Никаких других причин не существовало.

Эти чувства ясно слышались в его голосе.

Он не ждал какой-то особой награды.

Просто объективно знал, что способен помочь, — поэтому и собирался это сделать.

В спокойном голосе Намгун У не было ни тени высокомерия. Лишь непоколебимая уверенность в собственных силах, словно он говорил, что беспокоиться совершенно не о чем.

— Если...

Поэтому Пхэн Мухо не смог не ухватиться за протянутую ему нить надежды.

— Если вы сможете вылечить... нет, хотя бы немного улучшить состояние Харён...

Тук.

Колени Пхэн Мухо коснулись земли. Колени героя, некогда потрясавшего Северный Мурим, заместителя командира Отряда Северного Неба — сильнейшего боевого подразделения северного клана Пхэн.

— Я, Пхэн Мухо, даже если мне придётся заплатить собственной жизнью, трижды исполню любую вашу просьбу.

Он задолжал две жизни — собственную и Пхэн Харён.

А если Намгун У ещё и вылечит Пхэн Харён, получится три.

Для Пхэн Мухо это была колоссальная клятва, однако реакция Намгун У оказалась равнодушной, почти холодной.

— Неужели это действительно необходимо...?

«Он ведь слабее меня, да и...»

— Лучше сначала подробно осмотреть её состояние.

К счастью, Намгун У обладал достаточным здравым смыслом и самообладанием, чтобы не произносить каждую мысль вслух.

— Что ж, тогда посмотрим.

Не придав особого значения торжественной клятве Пхэн Мухо, Намгун У приблизился к Пхэн Харён.

Однако возражения неожиданно последовали совсем с другой стороны.

Даже мастера клана Пхэн молчали во время разговора Намгун У с Пхэн Мухо, но кое-кто всё же попытался его остановить.

— Молодой герой, нельзя!

— Брат, подумай ещё раз!

Это были не кто иные, как братья Ян.

Почему братья Ян попытались остановить Намгун У? Вовсе не потому, что питали какую-то неприязнь к клану Пхэн.

Напротив, они действовали из искреннего беспокойства — по той же причине, по которой Пхэн Мухо прежде недоумевал, зачем они вообще пытаются помочь.

— Молодой герой, вы собираетесь провести циркуляцию энергии? Если так, это опасно.

— Именно. Энергия грома, которую мы практикуем, по природе своей взрывная. Она могущественна, но при столкновении с другими видами энергии возникает сильное сопротивление. К тому же энергия грома способна парализовать человеческое тело.

— Если вы собираетесь своей силой уничтожить энергию смерти, будьте предельно осторожны. Вы можете разорвать не только поражённые ею каналы, но и все меридианы.

— Энергия грома изначально слишком опасна для человеческого тела. Для лечения она не подходит. Разве что человек сам тоже практикует энергию грома.

Намгун У не совсем понимал, о чём говорят братья.

Они утверждали, что энергия грома непригодна для лечения тела, и, судя по тому, что никто из мастеров клана Пхэн им не возразил, это считалось общеизвестным фактом.

Но для Намгун У подобное звучало нелогично.

«Для восстановления нет ничего лучше электричества.»

В современном мире, где жил Намгун У, электрическая стимуляция являлась важной частью физиотерапии. Её восстановительный эффект считался одним из основных методов подобного лечения.

Возможно, лишь энергия дерева, наиболее близкая к жизненной силе, могла превосходить электричество или энергию грома в способности восстанавливать тело.

Даже в «Чурок Мурим» энергия грома славилась не только чудовищной разрушительной мощью, но и восстановительными свойствами, из-за чего среди всех стихий считалась едва ли не самой чрезмерно сильной.

«Главное — суметь точно подобрать силу электрического воздействия, подходящую для лечения.»

Да и если оставить всё как есть, Пхэн Харён почти наверняка умрёт, а даже при чудесном спасении лишится руки.

Так разве не стоит хотя бы попытаться вылечить её, даже если существует риск получить ожоги от энергии грома?

Передача энергии между двумя людьми при малейшей ошибке могла тяжело ранить обе стороны. Именно поэтому братья Ян, для которых безопасность благодетеля Намгун У была важнее печального положения Пхэн Харён, пытались его остановить.

Разумеется, взгляды представителей клана Пхэн, направленные на братьев, сразу стали недружелюбными. Однако даже под свирепыми взорами четырёх мастеров высшего класса братья Ян, хотя и заметно оробели, не отступили и продолжили убеждать Намгун У.

Но самому Намгун У противостояние братьев Ян и мастеров клана Пхэн казалось каким-то представлением.

«Я благодарен им за беспокойство, но...»

Намгун У тоже был человеком. Когда кто-то искренне за него переживал, он чувствовал благодарность и старался считаться с чувствами этого человека, даже если не разделял его мнение.

Учитывая достоинство братьев Ян и то немногое время, которое оставалось Пхэн Харён, Намгун У коротко ответил:

— Речь идёт о спасении человеческой жизни.

Иными словами: не будем больше терять время, просто отойдите.

Хотя сам Намгун У вложил в слова довольно прямой смысл, окружающие, похоже, поняли их совершенно иначе.

— Молодой герой...

— Уже не молодой герой... Великий герой...

Раздалось тихое бормотание. Среди голосов слышались и мастера клана Пхэн.

Оставив братьев Ян позади, Намгун У приблизился к Пхэн Харён, а мастера клана Пхэн сами расступились перед ним.

Наконец после всех этих задержек оказавшись рядом с Пхэн Харён, Намгун У смог рассмотреть её состояние куда яснее.

«Дыхание нестабильно. Без вмешательства она определённо умрёт.»

Одной ампутации руки было уже недостаточно.

Энергия смерти достигла лёгких. Циркуляция внутренней энергии была нарушена, и теперь Пхэн Харён не могла обойтись без посторонней помощи. Будь Пхэн Мухо невредим, всё могло сложиться иначе, но он сам получил внутренние повреждения. Остальные мастера клана Пхэн были примерно одного уровня, поэтому при попытке передать ей энергию, скорее всего, тоже получили бы внутренние травмы.

«С самого начала оставался только один вариант.»

Правильно, что вмешался именно он.

Намгун У всерьёз начал поднимать внутреннюю энергию.

«Сначала с помощью „Искусства Небесного Громового Императора“ выжгу энергию смерти и ускорю восстановление электрической стимуляцией. Затем „Великим Искусством Бескрайнего Неба“ восстановлю нарушенное равновесие организма и усилю естественное исцеление.»

Составив план, Намгун У сразу приступил к действиям.

— Пожалуйста, обеспечьте охрану.

— Радиуса в один чжан будет достаточно?

Тон Пхэн Мухо стал ещё почтительнее.

Намгун У кивнул на предложение Пхэн Мухо не позволять никому приближаться примерно на три метра.

— Достаточно.

— Хорошо. Вместе со мной четверо человек займут четыре стороны.

— Мы тоже поможем.

Раз уж всё зашло так далеко, братья Ян тоже выразили желание принять участие.

— Хорошо.

По приказу Пхэн Мухо шестеро мастеров заняли позиции.

Пусть братья Ян несколько уступали остальным по уровню, четыре мастера высшего класса вместе с двумя бойцами, стоявшими у самого порога этого уровня, представляли собой более чем достаточную защиту на окраине уезда Муан.

Оставив все внешние дела им, Намгун У взял Пхэн Харён за запястье.

«Для передачи энергии лучше подошли бы точки на спине, но, чтобы спасти правую руку, придётся начать с запястья.»

Ладонь Намгун У накрыла лучевую артерию на запястье Пхэн Харён. Через кожу он ощутил слабое биение пульса.

«Входи.»

Тс-с-с.

Через точку Лаогун в ладони энергия «Искусства Небесного Громового Императора» проникла в тело Пхэн Харён.

Энергия Небесного Громового Императора Намгун У.

И энергия смерти Призрака-Метаморфа.

Две силы столкнулись внутри тела Пхэн Харён.

§

Ощущая колебания энергии за спиной, Пхэн Ви не смог сдержать тревогу и обратился к Пхэн Мухо.

— Эм, командир отряда. Точно можно оставить всё как есть...?

— Доверься ему.

— Ух... Если с госпожой что-нибудь случится, нам всем...

— У нас есть другой выход, кроме как положиться на этого молодого человека?

— Нет, но...

— Тогда смотри вперёд. Они приближаются.

К ним подходили воины семьи Ли и остальные мастера, участвовавшие в сражении.

Пхэн Ви вытер вспотевшие ладони об одежду и крепче сжал меч.

§

«Это совсем несложно. Её тело настолько чистое, что почти нигде нет засоров.»

Со временем в человеческом теле неизбежно накапливаются отходы. То же самое происходило и с энергетическими каналами. Однако в каналах Пхэн Харён подобных загрязнений практически не было.

Такова сила прославленного клана.

С детства им укрепляли энергетические каналы иглоукалыванием, они жили в чистой среде, ели качественную пищу, вели упорядоченную жизнь и с раннего возраста практиковали превосходные методы внутреннего совершенствования, доводя их эффективность до предела.

Их отправная точка изначально отличалась от положения обычных людей.

Будучи прямой наследницей, Пхэн Харён наверняка ещё и принимала духовные лекарства, поэтому даже без выдающегося таланта достижение высшего класса для неё было бы лишь вопросом времени.

Разумеется, чтобы в столь юном возрасте стать полноценным мастером, как Пхэн Харён, одного происхождения всё равно было недостаточно — требовался ещё и талант.

Условия оказались настолько благоприятными, что Намгун У даже позволил мыслям ненадолго отвлечься.

Какую угрозу могла представлять энергия смерти Призрака-Метаморфа перед энергией Небесного Громового Императора, изначально наделённой свойством изгонять нечисть?

Вот если бы речь шла о неглубоко развитой энергии грома братьев Ян, всё могло быть иначе.

Битва между энергией смерти и энергией грома? Ничего подобного здесь не происходило. Внутри тела Пхэн Харён шло вовсе не ожесточённое столкновение, разрывающее каналы, а всего лишь погоня.

Нет.

Скорее охота.

Плавно вытесняя энергию смерти, Намгун У неожиданно заметил одно явление, и ему пришла в голову мысль.

«Энергия смерти растёт, поглощая загрязнения в теле... А что, если воспользоваться этим?»

Как бы хорошо человек ни следил за телом, если только он не жил в месте, переполненном чистой энергией, вроде горы Суншань или Хэншань, полностью отрезав себя от мирской жизни и питаясь лишь пилюлями воздержания от пищи, загрязнения всё равно постепенно накапливались.

В энергетических каналах Пхэн Харён тоже оставались небольшие примеси. Двенадцать обычных меридианов и восемь чудесных сосудов были гладкими и чистыми, однако некоторые мелкие каналы, пронизывавшие всё тело, оказались закупорены.

«Попробовать?»

Намгун У изменил направление потока энергии Небесного Громового Императора.

Вместо того чтобы догонять и сразу выжигать энергию смерти, он стал держаться на тщательно рассчитанном расстоянии, направляя её туда, куда хотел.

Неосторожное вмешательство легко могло повредить слабые и неразвитые мелкие каналы, вызвав внутренние травмы, однако Чханнён Манан позволяли Намгун У с невероятной точностью определять объём энергии и предел прочности каждого такого канала.

Проницательность Чханнён Манан и почти абсолютный контроль над внутренней энергией.

Вместо того чтобы по отдельности искать и удалять каждое загрязнение, Намгун У позволял энергии смерти собирать их, после чего выжигал уже саму энергию смерти — предельно эффективный способ.

Эти факторы идеально соединились и дали эффект, напоминавший Очищение Костного Мозга.

«Теперь достаточно собрать всё в крупной точке на переднесрединном сосуде и окончательно выжечь.»

Убегая от энергии грома, энергия смерти направилась в место, наиболее подходящее её природе, — к точке Иньцзяо.

Само название означало место пересечения иньских каналов: через точку Иньцзяо проходили переднесрединный сосуд, меридиан почек Малого Инь и Пронизывающий сосуд. Немного ниже находилась точка Кихэ нижнего даньтяня, поэтому для энергии смерти это было идеальное место, где она могла расти, пожирая иньскую энергию Пхэн Харён и её ослабленную внутреннюю силу.

Но именно там Намгун У заранее приготовил ловушку, предугадав, где энергия смерти попытается спрятаться.

«Теперь всё кончено...»

Однако существовало кое-что, чего Намгун У не предусмотрел.

«Ох... Неужели у неё сейчас... эти дни?»

Естественный цикл, с которым женщины сталкивались каждый месяц, — менструация.

Отчасти Пхэн Харён так легко проиграла ещё и потому, что её физическое состояние в этот день было хуже обычного.

«Эта штука заметила спрятанную мной в точке Иньцзяо энергию грома и направляется к точке Чжунцзи.»

Во время менструации в матке естественным образом существовали повреждённые ткани.

Если туда проникнет энергия смерти, последствия окажутся смертельными.

«Тогда уничтожу её раньше.»

Свободную руку, которой он не держал запястье Пхэн Харён, Намгун У положил ей на область солнечного сплетения.

Он разделил сознание надвое. Высочайшая концентрация позволила ему одновременно управлять двумя разновидностями истинной ци.

Два вида внутренней силы, которыми обладал Намгун У, одновременно проникли в тело Пхэн Харён.

Через запястье истинная ци Бескрайнего Неба стабилизировала внутреннее равновесие и усиливала восстановление, ускоренное электрической стимуляцией, а через солнечное сплетение энергия Небесного Громового Императора уничтожала энергию смерти, совершавшую последние отчаянные попытки выжить.

Главным было равновесие сил.

Сейчас внутри тела Пхэн Харён одновременно существовало четыре энергии: её собственная внутренняя сила, истинная ци Бескрайнего Неба и энергия Небесного Громового Императора Намгун У, а также вторгшаяся энергия смерти.

Даже Намгун У, до сих пор сохранявший полную уверенность, теперь стал предельно серьёзен. Последний этап любого дела — самый важный. Единственная ошибка сейчас сделала бы бессмысленными все предыдущие усилия.

Ощущение времени и все внешние звуки исчезли.

Сознание Намгун У сосредоточилось исключительно на явлениях, происходивших внутри тела Пхэн Харён. Его отточенная до предела воля начала управлять всеми четырьмя энергиями.

И усилия принесли должный результат.

«Готово.»

Энергия смерти полностью исчезла.

Разорванные и повреждённые энергетические каналы тоже восстанавливались: сначала благодаря электрической стимуляции энергией Небесного Громового Императора, а затем посредством циркуляции истинной ци Бескрайнего Неба. Пхэн Харён ещё некоторое время придётся посвятить восстановлению, однако руку отнимать больше не требовалось.

Да и само восстановление не займёт слишком много времени. Накопившиеся в организме загрязнения и отходы были выжжены энергией Небесного Громового Императора, а благодаря истинной ци Бескрайнего Неба энергия теперь беспрепятственно проходила по мелким каналам ко всем конечностям.

Этого было недостаточно, чтобы назвать произошедшее полным перерождением тела, однако выражение «чудесное восстановление» подходило вполне.

Теперь Намгун У оставалось лишь забрать обратно введённую внутреннюю энергию, и всё будет закончено.

Однако всю энергию он выводить не стал.

Лечение уже завершилось, но полного восстановления ещё не произошло, поэтому Намгун У оставил в её теле немного энергии Небесного Громового Императора. Поскольку это была не та внутренняя сила, которую Пхэн Харён взрастила сама, со временем она естественным образом рассеется.

А до тех пор энергия Небесного Громового Императора будет помогать её восстановлению и предотвращать любые возможные последствия заражения энергией смерти.

Вернув остальную истинную ци в собственное тело, Намгун У медленно убрал руки от Пхэн Харён.

Стоило напряжению спасть, как на него с опозданием навалилась усталость.

— Фух...

В таком состоянии Намгун У осмотрел уже собственное тело. Энергия Небесного Громового Императора в нижнем даньтяне наконец начала показывать признаки истощения.

Какой бы высокой ни была скорость восстановления внутренней силы, полностью избежать потерь было невозможно.

Зато истинной ци Бескрайнего Неба в среднем даньтяне всё ещё оставалось предостаточно. Намгун У быстро последовал формулам «Великого Искусства Бескрайнего Неба», пустив внутреннюю энергию по Малому Небесному Кругу и снимая усталость.

— Всё... закончилось?

Спросил Пхэн Мухо.

Однако даже задавая вопрос, он уже понимал, что лечение завершилось успешно.

К лицу Пхэн Харён, прежде стремительно бледневшему, вернулся здоровый цвет, а нахмуренные черты расслабились, словно она погрузилась в глубокий сон. От правой руки, ещё недавно источавшей зловещую ауру, больше не исходило ни следа энергии смерти.

Глядя на Пхэн Мухо, который, несмотря на это, всё ещё оставался напряжённым, Намгун У кивнул.

— Да. Всё закончилось.

— Хва-а...!

Издав странный звук, Пхэн Харён внезапно резко села.

— Э? А? Что?

Она лихорадочно принялась ощупывать себя обеими руками.

Голова, грудь, живот, ноги, руки... Даже не потрудившись сначала проверить внутреннее состояние, Пхэн Харён широко раскрыла ладони. Ладони, покрытые мозолями — следами многолетних тренировок.

Словно ребёнок, играющий в ладушки, она несколько раз подряд сжала и разжала пальцы.

Пхэн Харён смотрела на них так, словно само то, что руки нормально двигались, казалось настоящим чудом.

Нет, она действительно была потрясена тем, что её тело функционировало совершенно нормально.

«Почему со мной всё в порядке?»

Пхэн Харён была уверена, что проиграла в тот момент, когда попыталась остановить зловещую энергию Призрака-Метаморфа техникой «Раскрытие Хонвон».

— Ты проснулась.

— Ик!

Пхэн Харён вздрогнула от неожиданности и поспешно спрятала обе руки за спиной.

— Д-дядя? К-как давно вы...

— С того самого момента, как ты издала это своё «хва-а».

То есть он видел всё с самого начала!

Но почему Пхэн Мухо оставался настолько спокойным, если она была на волосок от смерти и каким-то чудом полностью восстановилась?

Обычно, как представительница прямой линии клана Пхэн из Хэбэя, Пхэн Харён сумела бы сохранить самообладание, но сейчас это было совершенно невозможно. Только бессмертный или небесная дева сумели бы оставаться невозмутимыми сразу после того, как чудом избежали смерти.

Увидев все её мысли прямо на лице, Пхэн Мухо сразу дал ответ.

— Я знал, что примерно сейчас ты должна прийти в сознание.

— Что? Откуда?

— Откуда? Потому что так сказал благодетель, который тебя лечил.

— А... точно. Меня ведь кто-то вылечил, поэтому теперь я совершенно... Что?

— Что такое? Возникла какая-то проблема? Когда я проверял твой пульс, всё казалось нормальным, но, может быть, остались какие-то последствия для разума...?

— Нет-нет. Дело не в этом...

Пхэн Харён хотела объяснить Пхэн Мухо, который уже начал тревожиться, что беспокоит её совершенно не то.

Однако удивление от состояния собственного тела оказалось сильнее желания закончить фразу, и Пхэн Харён внезапно отбросила одеяло.

— Харён?

Когда Пхэн Харён применила первый из двух способов довести человека до раздражения, Пхэн Мухо поспешно окликнул её, однако она проигнорировала его и сразу села, скрестив ноги.

Затем закрыла глаза и погрузилась в медитацию.

Сколько дней она пролежала без сознания? Мышцы слегка затекли. Разумеется, внутренняя сила тоже была почти истощена, ведь всё это время она не практиковала.

И всё же тело почему-то казалось невероятно лёгким.

«Словно я родилась заново.»

Когда зловещая энергия Призрака-Метаморфа проникла в три меридиана её правой руки и в конце концов перекрыла дыхание, Пхэн Харён уже смирилась с тем, что больше никогда не сможет жить как мастер боевых искусств.

Но теперь, стоило ей закрыть и вновь открыть глаза.

Все ожидания оказались полностью противоположны реальности.

«Все мелкие меридианы моего тела... раскрыты?»

Раскрытие всех мелких меридианов по всему телу было чрезвычайно трудным процессом. В отличие от двенадцати обычных меридианов и восьми чудесных сосудов, многие мелкие меридианы в зависимости от используемых боевых искусств вообще почти не задействовались, а сами они были настолько хрупкими, что попытка грубо пробить их внутренней силой легко приводила к внутренним повреждениям.

Именно поэтому обычно считалось, что полноценно развивать мелкие меридианы следует лишь на поздних стадиях высшего класса, когда мастер уже стремится максимально увеличить скорость и эффективность циркуляции внутренней энергии.

Но Пхэн Харён одним махом перескочила весь этот долгий и мучительный процесс.

«При таком состоянии, чтобы восстановить прежнюю боевую силу, понадобится месяц... Нет, половина месяца? Нет, десять дней. Если около десяти дней заниматься только восстановлением... А? Что теперь?»

Словно полного раскрытия мелких меридианов было недостаточно, внутри её живота начала прорастать какая-то новая энергия.

В районе центральной энергетической точки свернулся маленький дракон с бело-золотой чешуёй. Разумеется, на самом деле энергия не обладала такой формой, однако именно так Пхэн Харён воспринимала её, когда сосредоточилась на присутствии этой силы.

«Почему здесь энергия грома? Она что-то защищает? Что именно?»

Лишь теперь Пхэн Харён вспомнила, что в тот день у неё была менструация. Центральная энергетическая точка располагалась в области матки. Возможно, эта сила защищала повреждённую матку от проникшей зловещей энергии?

Лицо Пхэн Харён вспыхнуло от смущения при мысли, что столь личное женское обстоятельство стало кому-то известно.

Но даже это смущение меркло перед переполнявшей её благодарностью.

Если эта внутренняя энергия до сих пор оставалась внутри тела, значит, её первоначальный владелец израсходовал как минимум вдвое больше того количества, что сохранилось сейчас.

Это был один из величайших даров, которые мастер боевых искусств мог преподнести другому мастеру.

«Спасибо.»

Хотя слова благодарности не могли достигнуть владельца громовой энергии, сама энергия словно откликнулась на её чувства.

Обычно, будучи несовместимой с техникой внутреннего совершенствования Пхэн Харён, она со временем естественным образом рассеялась бы либо оставила после себя лишь чистую силу, которую затем поглотила бы её собственная внутренняя энергия. Однако, приняв эту энергию, Пхэн Харён словно дала ей опору.

Энергия грома закрепилась в центральной точке и теперь отзывалась на её волю почти так же, как собственная внутренняя сила. Правда, Пхэн Харён не знала метода взращивания этой энергии, поэтому после расходования восстановить её уже не сможет.

Но с учётом свойств энергии грома она несомненно станет чрезвычайно мощным козырем.

Ещё одна счастливая возможность.

Безграничная милость.

Приоткрыв глаза, Пхэн Харён начала дышать в соответствии с формулами секретной техники клана Пхэн — «Великого Искусства Пустотного Духа».

Внутренняя энергия пришла в движение. Словно исследуя недавно открывшийся сад, она с необычайной живостью побежала по всем мелким меридианам тела.

А когда Малый Небесный Круг, занявший вдвое больше времени, чем обычно, завершился, Пхэн Харён поняла, что даже первоначальные десять дней были слишком осторожной оценкой.

«Трёх дней хватит. Не думала, что полное раскрытие мелких меридианов даёт настолько огромную разницу.»

Только Врата Жизни и Смерти на переднесрединном и заднесрединном сосудах, которые ей ещё не удалось раскрыть, продолжали преграждать путь истинной ци.

Во всём остальном теле больше не существовало ни одного места, куда не могла бы проникнуть энергия.

Перед Пхэн Харён внутри собственного тела развернулся совершенно новый мир.

— Поздравляю с достижением, Харён.

— Дядя... спасибо.

— Возможно, ты достигнешь запредельного уровня раньше меня.

— Это...

Она уже собиралась ответить, что подобное маловероятно, однако, начав говорить, внезапно поняла, что слова дяди теперь уже не кажутся невозможными, и закрыла рот.

— Но что вообще произошло? Что именно случилось во время Битвы за закрытие Врат?

— Ха-ха, как быстро ты перешла к делу.

— Вы ведь знаете, что я тоже мастер боевых искусств.

— Прекрасно понимаю. Подарить тебе такую счастливую возможность... Этот человек воистину наш величайший благодетель. Даже я не заметил произошедшего, пока ты не завершила циркуляцию... Теперь я даже представить не могу, насколько глубоки его боевые искусства.

Произнеся это, Пхэн Мухо покачал головой.

Сначала он решил, что Намгун У — запредельный мастер, однако теперь начал подозревать, что его уровень мог быть ещё выше.

— Верно. Ты спрашивала, что произошло. Но прежде чем объяснять, я хочу понять, сколько ты сама помнишь.

— А... Я одолела одного Призрака-Метаморфа, а когда вы отправились сдерживать второго, попыталась остановить зловещую энергию техникой «Раскрытие Хонвон».

— А дальше?

— У меня не получилось, и я потеряла сознание. Потом всё расплывчато, но, кажется, я видела спину какого-то молодого мужчины. Больше ничего.

— Значит, молодого героя Нама ты всё-таки видела.

— Молодого героя Нама?

— Да. Нам У, того самого молодого героя, которого мы хотели встретить. Твоё предположение оказалось верным. Он действительно был тем скрытым драконом, которого мы искали, — причём настолько сильным, что в нашей защите совершенно не нуждался.

Из уст Пхэн Мухо полилась история событий того дня.

О том, как Намгун У с лёгкостью сражался с Призраком-Метаморфом. Как после вмешательства братьев Ян, предупредивших, что одной энергии меча недостаточно, он тут же проявил астральную энергию меча и одним ударом рассёк Призрака-Метаморфа надвое.

А затем, будто совершенно не устав, сам предложил вылечить Пхэн Харён. Пхэн Мухо и остальные мастера клана Пхэн рискнули жизнью Пхэн Харён.

И риск оправдался с лихвой.

— Я думал, он лишь изгнал проникшую в твоё тело зловещую энергию и помог восстановить циркуляцию... Но, увидев тебя сейчас, понимаю, что его милость оказалась куда больше. А по словам мастера из семьи Ли, ему двадцать лет...

— Немедленно идём к нему!

Остальная часть рассказа Пхэн Мухо уже не имела значения.

В голове Пхэн Харён остались лишь мысли о том, что нужно отблагодарить его за такую милость, а ещё надежда: возможно, раз он сумел спасти её, то сможет помочь и больному человеку из клана Пхэн.

— Он снаружи? Надеюсь, вы хотя бы не поселили его в комнате хуже нашей?

Пхэн Харён была твёрдо уверена, что Намгун У, как и они, всё ещё находится в уезде Муан.

Даже выдающемуся мастеру необходим отдых. Помимо всего, что он сделал во время Битвы за закрытие Врат, при лечении Пхэн Харён он совершил нечто, почти равное Очищению Костного Мозга. Усталость после подобного не могла быть лёгкой.

И, пусть признавать это самой было несколько неловко, Пхэн Харён являлась необычайной красавицей. По различным причинам её не выбрали представительницей каких-то там Семи Драконов и Четырёх Фениксов, однако неофициально она всё же была известна как Красавица Севера.

Если мужчина оказал такую услугу красавице вроде Пхэн Харён, он, естественно, наверняка будет с нетерпением ждать встречи с ней—

— Не нужно. Он уже уехал.

— ...или нет.

— Что? Уехал? Кто?

— Наш благодетель уже покинул уезд Муан.

— Вы должны были его остановить! Не только ради меня, но, возможно, и ради Ерён...!

— Насильно удерживать благодетеля, который желает уйти, тоже было бы неблагодарностью.

— Есть же история о том, как к человеку трижды приходили, чтобы уговорить его поступить на службу! Или это немного не то? В любом случае он мог просто скромничать...

— Я просил его трижды. Но он был непреклонен.

— Это...

Пхэн Харён разочарованно осела на пол.

«Я даже не смогла его поблагодарить...»

От сожаления и разочарования из-за того, что они, возможно, упустили единственную надежду, её глаза наполнились слезами.

— Ах, кстати, я всё-таки узнал, куда он направляется. Он сказал, что едет в Пекин.

— Так надо было сразу сказать! Быстрее, отправляемся!

§

— Но почему вы двое идёте за мной?

— Почему вы двое идёте за мной?

Намгун У остановился и обернулся.

Двое мужчин, до этого следовавших за ним на некотором расстоянии, неловко переглянулись и натянуто улыбнулись.

Ян Квэ с непривычной для него осторожностью почесал затылок и произнёс:

— Ну, я же говорил. Мы хотим следовать за тобой, младший брат.

Раздражённый уклончивым ответом брата, Ян Чон продолжил вместо него.

— Мой брат немного тугодум, молодой герой.

— Чего ты сказал, мелкий?!

— Молодой герой, вы наш благодетель. И... вы также первопроходец на пути боевых искусств, использующий ту же энергию грома, что и мы.

Ещё до того, как покинуть уезд Муан, братья Ян уже выражали желание последовать за Намгун У.

Однако Намгун У им отказал.

Дело было вовсе не в том, что братья ему не нравились. Пусть их боевое мастерство значительно уступало его собственному, зато они обладали здравым смыслом и опытом странствующих мастеров, которых не хватало Намгун У.

Намгун У и братья вполне могли дополнять друг друга. И всё же он отказался из-за бремени, связанного с его фамилией.

Приказ клана Токко на уничтожение мастеров боевых искусств, носивших фамилию Намгун.

По какой-то причине Праведный Мурим оказался неспособен защитить клан Намгун.

Клан Токко, называемый сильнейшим родом Тёмного пути.

Хотя в последнее время приказ почти не приводили в исполнение, поскольку никто из мастеров больше не называл себя Намгуном, преследование всё равно оставалось беспощадным.

Клан Токко обращал клинки не только против самих Намгунов, но и против тех, кто им помогал.

«Если я буду неосторожен, эти двое тоже окажутся втянуты.»

Намгун У понимал, что ещё во время Битвы за закрытие Врат братья предложили держаться вместе именно из заботы о нём.

Но он не был уверен, стоит ли рассказывать им о своих обстоятельствах. Не зная, готовы ли они разделить с ним это бремя, Намгун У предпочёл оттолкнуть их.

Однако братья Ян явно не собирались сдаваться.

— Вы сказали, что существует причина, по которой мы не можем идти вместе.

— Да.

— Думаю, дело в том, что вы нам не доверяете. И я понимаю. Трудно настолько довериться людям, которых знаешь всего несколько дней. Поэтому сначала мы сами покажем вам своё доверие.

После слов Ян Чона Ян Квэ достал что-то из-за пазухи.

— Это тайное руководство техники внутреннего совершенствования, которую мы практикуем.

В глазах Намгун У мелькнул блеск.

Техники внутреннего совершенствования являлись основой боевых искусств. С тех пор как внутренняя сила стала главным направлением боевых искусств вместо внешней, именно методы её взращивания превратились в важнейшую часть любого наследия.

Правильный путь обучения заключался в том, чтобы сначала накопить внутреннюю силу посредством техники совершенствования, а затем изучать оружейные искусства, подходящие к её свойствам.

Причина, по которой девяносто девять из ста боевых искусств, называемых «божественными», представляли собой именно техники внутреннего совершенствования, заключалась в том, что их ценность превосходила большинство остальных боевых знаний.

Братья предлагали Намгун У ознакомиться с самой основой собственных боевых искусств.

Будь их внутренняя сила ничем не примечательна, как у большинства вольных мастеров, Намгун У, возможно, лишь пожал бы плечами.

Однако их внутренняя сила была настолько выдающейся, что даже прославленные секты наверняка пожелали бы заполучить её.

По сути, братья поставили на кон всё, что у них было.

— Зная формулы техники внутреннего совершенствования, можно понять мысли и образы, вложенные в эту силу, а также меридианы, по которым она циркулирует. Вы и сами прекрасно знаете, насколько легче после этого создать противодействие.

— Конечно...

— Такова наша решимость. Пожалуйста, примите её.

— Если честно, сомневаюсь, что наши боевые искусства вообще имеют какую-то ценность для такого человека, как вы, молодой герой...

Стоило Ян Чону неуверенно произнести это, как Ян Квэ тут же ткнул его локтем в бок.

Явно предупреждая не портить момент, когда Намгун У наконец взял в руки их тайное руководство.

«Настоящее.»

Тело и разум Намгун У, сохранившие знания и настройки из «Чурок Мурим», позволили ему после одного лишь беглого взгляда убедиться, что руководство подлинное.

Намгун У вернул свиток братьям и произнёс:

— ...Солнце уже садится. Давайте разобьём лагерь и тогда поговорим.

§

Тресь. Треск.

Звук горящих дров создавал удивительно спокойную атмосферу в тихом ночном воздухе.

Ночь обладает странным волшебством. Она заставляет людей легко и непринуждённо раскрывать тайны, спрятанные в самой глубине сердца, о которых в другом месте и в другое время они никому бы не рассказали.

А перед тёплым, красиво пляшущим пламенем это волшебство становилось вдвое сильнее.

Глядя на танцующий огонь, братья Ян рассказали Намгун У историю своей жизни. В основном повествовал спокойный Ян Чон, а Ян Квэ то и дело вставлял дополнительные замечания.

— Наш отец тоже был вольным мастером, как и мы.

— Правда, всего третьего класса.

— Но человеком он был хорошим. Несмотря на жизнь вольного мастера, он стремился к справедливости, а не только к деньгам.

— Он утверждал, что происходит из боковой ветви секты Хэншань, но кто знает, правда ли это.

— Однако его прежние поступки не остались без награды. Однажды ему выпала счастливая возможность.

— Именно тогда он получил нашу технику внутреннего совершенствования — «Истинную Ци Грома».

«Истинная Ци Грома».

Техника внутреннего совершенствования, которая в буквальном смысле позволяла взращивать силу молнии.

— До того как после эпохи хаоса окончательно сложился нынешний порядок сил Мурима... То есть ещё до восстания Культа Крови, породившего весь тот хаос, величайших мастеров называли Семнадцатью Боевых Вершинами.

— «Истинная Ци Грома» была техникой совершенствования одного из них — Владыки Грома.

— Это тайное искусство мастера, жившего за два поколения до прошлого поколения.

Два поколения до предыдущего.

Если считать поколением период, за который человек успевает родить и вырастить ребёнка, речь шла примерно о пятидесяти годах.

В будущем, откуда пришёл Намгун У, поколения давно привыкли условно делить десятилетиями, однако в этом мире одно поколение обычно охватывало двадцать или тридцать лет.

— Но на этом удача нашего отца закончилась. Ему так и не удалось найти «Божественную Силу Индры», благодаря которой Владыка Грома некогда вошёл в число Семнадцати Боевых Вершин.

Вот оно что.

Теперь Намгун У понял причину столь сильного несоответствия между превосходной внутренней силой братьев и их грубыми, плохо подходящими к ней боевыми техниками.

— Но, как вы уже знаете, энергией грома очень трудно управлять... Большинство боевых искусств нам просто не подходит.

— Будь у нас проницательность великого мастера, всё могло бы сложиться иначе. Но её у нас нет.

Намгун У ненадолго прервал их рассказ вопросом:

— Обладая такой божественной техникой, разве вы не могли вступить в какую-нибудь крупную секту?

— Мы им не доверяли.

— Среди вольных мастеров первый класс считается весьма почётным уровнем, но в великих сектах полно сильнейших мастеров. Мы боялись, что у нас просто отнимут руководство — и на этом всё закончится. Да и никакой гарантии, что там нас обучат боевым искусствам, подходящим энергии грома, тоже не было.

— Вообще-то первые несколько лет мы странствовали с твёрдым намерением стать преемниками Владыки Грома и разыскать «Божественную Силу Индры», но...

— Ух! Забудь, забудь. Это было сто лет назад.

Именно тогда, когда их пыл начал угасать, а братья уже задавались вопросом, не является ли это пределом их возможностей, появился он.

Мастер, который спас их жизни, ничего не попросив взамен, практиковал ту же энергию грома и достиг сферы Вознесения.

— Мы просто не могли отказаться от такой возможности.

— ...Будто перед нами наконец-то спустили верёвку.

Братья были отчаянны.

Они любили своего отца, но совершенно не хотели закончить так же, как он, проведя всю жизнь в качестве мастера второго или третьего класса и странствуя без собственного места.

Желание стать настоящими мастерами и оставить своё имя в истории Мурима по-прежнему кипело в крови молодых братьев.

Намгун У посмотрел на руководство «Истинной Ци Грома», которое братья так и не пожелали забрать обратно.

В этом заключались их чувства. Их сокровенное желание и надежда. Если бы Намгун У имел злые намерения и распространил по Муриму слух, что эти братья владеют наследием Владыки Грома, они погибли бы, оказавшись между мастерами, которые набросятся на них словно волки ради их техники.

Жизнь за жизнь.

Братья доверили свои жизни Намгун У.

— Раз вы зашли настолько далеко, мне тоже следует объяснить, почему я отказался брать вас с собой.

Ян Квэ тихо пробормотал:

— Потому что мы слабые?

Но Ян Чон тут же зажал ему рот рукой, позволив Намгун У продолжить.

Слегка улыбнувшись поведению братьев, Намгун У раскрыл свой секрет.

— На самом деле меня зовут не Нам У.

Использование вымышленного имени было обычным делом, поэтому братья особо не удивились.

Однако, услышав настоящее имя, сохранить спокойствие они уже не смогли.

— Намгун У. Это моё имя.

Ян Чон молча уставился на него широко раскрытыми глазами.

Ян Квэ же облизнул пересохшие губы и спросил:

— Просто... просто чтобы убедиться... Твоя фамилия ведь Намгун, да?

— Разумеется.

Получив подтверждение, Ян Квэ сделал настолько глубокий вдох, что ноздри раздулись до предела.

— Хм-м-м-м... Фух...

— Намгун... Теперь понимаю. Вот оно что. Действительно... Так вот почему вы были настолько...

С точки зрения Намгун У, Ян Чон, похоже, уже погрузился примерно в те же фантазии, что когда-то Сон Чхэчжи.

А вот Ян Квэ оказался куда прямолинейнее.

— Ого... Никогда не думал, что встречу выжившего из клана Намгун.

Несмотря на произнесённые слова, взгляд Ян Квэ на Намгун У почти не изменился.

В нём не было жалости или сочувствия к человеку, потерявшему весь род и преследуемому приказом на уничтожение. Скорее там читалось лёгкое восхищение тем, кто сумел достичь такой высоты, несмотря на настолько тяжёлые обстоятельства.

— Вам не страшно?

Клан Токко являлся сильнейшим родом Тёмного пути.

По общему мнению, по могуществу он уступал Императорскому роду, сильнейшему клану в мире, и клану Хонвон, называемому сильнейшим родом Праведного пути, однако это, наоборот, означало, что кроме этих двух сил с ним не мог сравниться практически никто.

А все носители фамилии Намгун находились под приказом клана Токко об уничтожении.

Но выражения лиц братьев совершенно не напоминали испуганных людей.

— Мне стыдно, — произнёс Ян Чон.

— Стыдно за то, что наша решимость показалась вам недостаточной и что мы настолько слабы, что заставили вас беспокоиться о нас.

— Мы уже доверили тебе свои жизни, младший брат. Клан Токко? Конечно, страшно. Я их ни разу не видел, но от одних слухов мороз по коже. Но ведь именно поэтому становится ещё интереснее.

Каким Намгун У выглядел в глазах этих братьев?

Такое доверие было для него непривычным. Были ли раньше люди, настолько же доверявшие ему? В памяти всплыли лишь два лица. Для Намгун У, которого суровая реальность вытолкнула прочь и заставила искать надежду в виртуальном мире, людей, по которым он действительно скучал, было немного.

Намгун Мэ и Намгун Пхун.

В братьях Ян ему словно на мгновение почудились их тени.

Поэтому их доверие ощущалось непривычно, но вовсе не неприятно.

В ту ночь троица разговаривала до самого рассвета.

Большую часть времени говорили братья, однако, когда очередь доходила до Намгун У, он охотно отвечал.

Все трое были мастерами боевых искусств, носившими внутри себя силу природы и стремившимися к звёздному свету. Одна бессонная ночь совершенно их не утомила.

Наоборот, сердца наполняло удовлетворение от того, что они наконец нашли спутников, с которыми смогут разделить дальнейший путь.

— Ах, глава. Мы ведь забыли придумать название нашему отряду вольных мастеров, — произнёс Ян Квэ, когда тёмное ночное небо начало светлеть голубизной рассвета и троица уже готовилась продолжить путь.

После того как ночью они определили своё положение относительно друг друга, даже манера речи братьев заметно изменилась.

Намгун У задумался, услышав непривычно почтительный тон Ян Квэ.

Теперь все трое были связаны как одна группа.

Скромное начало.

Отряд вольных мастеров всего из трёх человек.

Но каждый из них понимал: это лишь первый шаг к куда более великому будущему.

— Пожалуйста, дайте ему имя, глава, — попросил Ян Чон, подойдя ближе к Намгун У.

Главой пока ещё безымянного отряда, разумеется, стал именно он.

Дать чему-то имя.

Значит наделить это смыслом.

Поэтому в голову Намгун У пришло лишь одно название.

Голубое небо на востоке, возвещавшее начало весны.

Подняв взгляд на прекрасный лазурный небосвод, словно благословлявший их будущий путь, Намгун У произнёс название нового отряда.

— Отряд Лазурного Неба. Так мы и будем называться.

§

Тем временем в Пекине Пхён Чхоёль завершал сопровождение своего груза.

— Великолепно. Слава охранного бюро Ёпхён действительно заслуженна. Теперь я прекрасно понимаю почему.

— Ха-ха, ваши добрые слова приносят мне безмерную радость.

Перед своим заказчиком Пхён Чхоёль нервничал чрезвычайно сильно.

Человек, стоявший перед ним, был самой влиятельной фигурой из всех, кого Пхён Чхоёлю доводилось встречать в жизни.

Власть императора, которому недавно исполнилось тридцать, была высшей и абсолютной. Однако среди тех, кто обладал настоящей властью под сенью этого августейшего величия, существовал ещё один человек, которого многие боялись.

По дворцу тайно ходили слухи, будто в тени всем управляет кто-то другой. Пхён Чхоёль принадлежал к немногим, кому довелось услышать эти разговоры.

Человек, который втягивал высокопоставленных чиновников двора в свой круг, расставлял собственных людей внутри дворца и свободно перемещался там, где пожелает.

— Но... для чего вы собираетесь использовать это...?

После осторожного вопроса Пхён Чхоёля мужчина полностью стёр с лица слабую улыбку.

Атмосфера мгновенно стала настолько холодной и тяжёлой, что у Пхён Чхоёля задрожали колени.

Затем мужчина вновь едва заметно улыбнулся и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Думаю, немного потрясти этот мир.

Мужчина произнёс это почти игриво.

Его звали Ли Чарён.

— Сосредоточьтесь.

Услышав слова Намгун У, братья Ян закрыли глаза и сосредоточились на его ладонях, прижатых к их поясницам.

— Во время дыхания ясно запоминайте поток энергии грома.

Братья не ответили. Намгун У и не ожидал ответа. Более того, если бы они заговорили, он бы отчитал их за недостаточную сосредоточенность.

Тонкая нить Небесной Громовой истинной ци Намгун У проникла через точку Минмэнь в центре поясницы, тесно связанную с нижним даньтянем.

Поначалу братья вздрагивали от непривычной энергии, несмотря на то что она, как и их собственная, относилась к стихии грома. Теперь же они умело подавляли естественное отторжение чужой силы и раскрывали меридианы перед Небесной Громовой истинной ци.

— Постоянно осознавайте, что двенадцать обычных меридианов соединены в единое целое. Позвольте энергии грома мчаться по ним. Основа Меча Грома заключается в том, чтобы сила из нижнего даньтяня за одно мгновение прошла через двенадцать меридианов и достигла конечностей.

Намгун У принял братьев одновременно как подчинённых и учеников.

А обучал он их не чему иному, как «Тринадцати Мечам Молниеносной Вспышки».

Это боевое искусство считалось непревзойдённым в управлении энергией грома и потому идеально подходило братьям Ян, практиковавшим «Истинную Ци Грома».

— Руки и ноги едины. Когда движется рука — за ней следует нога. Когда делаешь шаг вперёд — рука вытягивается вместе с ним.

Формулы «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки» впервые прозвучали в этом мире из уст Намгун У.

Произнося формулы, Намгун У с помощью Небесной Громовой истинной ци прочерчивал для братьев пути по меридианам. Словно проводник, показывающий путникам дорогу, его Небесная Громовая истинная ци учила «Истинную Ци Грома» братьев, по какому пути следует двигаться.

Передача формул и направление энергии продолжались довольно долго.

Братья лишь недавно начали изучать «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки». Более того, прежде им почти не доводилось соприкасаться с высокоуровневыми боевыми искусствами, содержащими полноценные мысленные образы.

Поэтому Намгун У обучал их предельно последовательно и тщательно, начиная с самых основ.

— Кажется, я наконец начинаю понимать циркуляцию энергии. Чем больше узнаю, тем яснее осознаю, насколько бездумно до сих пор размахивал клинком.

Ян Чон, который закончил собирать энергию немного раньше брата, глубоко выдохнул и поделился впечатлениями.

— Удивительно. Я ведь изучаю технику меча, но такое чувство, будто одновременно усиливается и внутренняя сила.

Наконец заговорил и Ян Квэ.

— Так оно и работает. Высокоуровневые боевые искусства усиливают друг друга и ускоряют развитие. По той же причине человек, практикующий праведный метод внутреннего совершенствования, начнёт развиваться медленнее, если станет изучать демоническую технику меча.

— Если вспомнить, сколько мы странствовали в поисках боевых искусств, которые подходили бы нашей внутренней силе, всё действительно становится понятно.

Не существует техники внутреннего совершенствования, энергия которой циркулировала бы через абсолютно все меридианы и точки.

Даже «Канон Преображения Мышц и Очищения Костного Мозга» Шаолиня, который, как говорили, охватывал двенадцать обычных меридианов, восемь чудесных сосудов и даже мелкие каналы тела, не являлся исключением.

Поэтому меридианы и сосуды, которые не затрагиваются техникой внутреннего совершенствования, развиваются посредством других боевых искусств. В этом отношении высокоуровневые боевые искусства отчасти выполняли роль динамических методов совершенствования.

— Ну что, теперь попрактикуемся?

Услышав слова Намгун У и увидев его ухмылку, братья Ян решительно сжали оружие, прекрасно понимая, что их ждёт.

§

— А-а~ До третьей формы я дохожу нормально, но четвёртая ну никак не даётся.

Ян Квэ жаловался, мысленно прокручивая недавний спарринг с Намгун У.

Обучение братьев делилось на две части.

Сначала шли теоретические занятия в гостинице, где Намгун У направлял их энергию и передавал формулы.

А затем — практические занятия, во время которых оба брата вдвоём сражались против Намгун У.

Разумеется, Намгун У неизменно побеждал в спаррингах, однако в последнее время Ян Квэ всё сильнее раздражало отсутствие прогресса.

И причина была весомой. Изначально мастерство Ян Квэ и Ян Чона находилось примерно на одном уровне, причём старший брат Ян Квэ немного превосходил младшего. Однако теперь, пока Ян Квэ никак не мог продвинуться дальше четвёртой формы «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки», Ян Чон уже освоил не только четвёртую, но и пятую форму и приступил к шестой.

Услышав жалобы брата, Ян Чон не упустил возможности его поддеть.

— Вот поэтому я и говорил тебе перейти на меч, как я.

Ян Чон похлопал по поясу. Его прежней сабли там больше не было — вместо неё висел меч, похожий на оружие Намгун У.

Как и следовало из названия, «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки» в основе своей являлись именно техникой меча. Естественно, с мечом освоение шло быстрее.

Однако техника не была ограничена исключительно мечами — она содержала общие принципы обращения с клинковым оружием, поэтому её можно было применять и с саблей. Именно поэтому Ян Квэ, в отличие от брата, продолжал держаться за своё прежнее оружие.

— Мелкий, это память об отце. Как я могу от неё отказаться?

— Будто это какое-то божественное оружие.

Отец передал свою саблю Ян Квэ как первенцу, пусть братья и были близнецами. Ян Чон совершенно не обижался. Сабля была неплохой, изготовленной хорошим мастером из качественной стали, но всё же подобное оружие можно было приобрести без особых трудностей.

На самом деле отец оставил Ян Чону больше денег именно для покупки собственного оружия. Впоследствии на эти деньги и был куплен меч, ставший основой его перехода к искусству меча.

— Думаю, меч мне всегда подходил больше. Тебе тоже стоит попробовать, брат.

— Нет уж. Я решил остаться с саблей.

— Вот же упрямец. Если из-за этого ты начнёшь тянуть Намгу... то есть главу назад, я тебя не прощу, даже если ты мой брат.

— Не беспокойся. Я скорее умру, чем допущу такое.

Ян Чон покачал головой, услышав ответ брата. Вот бы он направлял всё это упрямство исключительно на совершенствование боевых искусств.

— Эй, пора выходить. Глава пришёл.

§

Пока под руководством Намгун У боевое мастерство братьев стремительно росло,

сам Намгун У получал от них знания о житейских правилах и устройстве мира.

Если обучение боевым искусствам проходило преимущественно в спокойных местах вроде деревенских гостиниц или лагерей, то уроки братьев Ян для Намгун У происходили прямо во время путешествия.

Троица шла пешком вместо того, чтобы ехать верхом, тренируя техники ходьбы. Даже во время такого движения им приходилось насыщать голос внутренней энергией, чтобы нормально разговаривать друг с другом, и это тоже было частью тренировки.

Превратить тренировку в часть повседневной жизни.

Для мастеров боевых искусств это было совершенно естественно.

— Причина, по которой никто не помогает клану Намгун, ясна. Всё дело в законности происходящего.

Наконец из уст Ян Чона прозвучал ответ на вопрос, который Намгун У давно не давал покоя.

— Законности?

— Да. Вы можете удивиться, как убийство людей и уничтожение целого рода вообще может считаться законным, но негласные правила Мурима подобное допускают.

— Да что ты опять издалека заходишь? Глава, если проще: клан Намгун и клан Токко официально объявили друг другу кровную вражду, а Союз Мурима и Лига Тёмного Мурима пообещали не вмешиваться. Поэтому нынешний приказ клана Токко на уничтожение Намгунов считается продолжением той самой кровной вражды, и Союз Мурима закрывает на это глаза.

Кровная вражда, на кону которой стояло само существование клана.

Оба рода ещё до начала противостояния получили признание от крупнейших организаций, к которым принадлежали, после чего вступили в борьбу, и победителем вышел клан Токко.

— А то, что приказ до сих пор сохраняют в силе, вероятно, связано ещё и с опасением вновь спровоцировать Великую войну Праведного и Тёмного путей.

— В любом случае клан Намгун уже уничтожен, и, скорее всего, они решили, что попытка защитить его принесёт больше вреда, чем пользы.

— ...Но я слышал, что сейчас клан Токко является сильнейшим родом Тёмного пути.

— Верно.

— У главы Лиги Тёмного Мурима собственного клана нет.

— Тогда почему клан Намгун вообще согласился на кровную вражду с кланом Токко?

Слава клана Токко была огромной.

Настолько, что, кроме клана Хонвон, считавшегося сильнейшим родом Праведного пути, ни один другой клан не осмеливался заявить, что превосходит Токко.

Так почему же клан Намгун согласился вступить с ними в кровную вражду?

Ответ был прост.

— Наверное, они были уверены, что победят.

Клан Намгун был известен как величайший клан меча под небесами.

Во время Великой войны Праведного и Тёмного путей уничтожить одного из главных врагов, одолев лишь клан Токко, могло показаться блестящим решением: поднять славу собственного рода и одновременно свести потери к минимуму.

По крайней мере, именно так, судя по всему, рассуждало тогдашнее руководство клана Намгун.

— До Великой войны Праведного и Тёмного путей клан Токко вообще не считался полноценным кланом Мурима.

— Хотя я слышал, что как воинский род они всё же пользовались некоторой известностью.

Клан Токко был почти неизвестен в Муриме.

А клан Намгун, напротив, соперничал с кланом Хонвон за звание сильнейшего рода Праведного пути.

Любой здравомыслящий человек предсказал бы победу вторых.

— Проблема заключалась в том, что предыдущий глава семьи, являвшийся главной силой клана Намгун, погиб во время подавления восстания Культа Крови...

— А его преемник оказался слабее предыдущего главы.

Предыдущий глава клана, Намгун Чин, пропал во время войны с Культом Крови, а его преемник Намгун Хю, известный как Герой Лазурного Неба, погиб от руки главы клана Токко во время кровной вражды.

Так клан Намгун и рухнул, один за другим потеряв двух глав, служивших его опорой.

Кратко рассказав о двух главах клана, Ян Чон посмотрел на Намгун У с несколько любопытным выражением.

— По слухам, глава клана тайно помог одному ребёнку сбежать...

Подразумеваемый вопрос в оборвавшейся фразе был очевиден. Клан Намгун пал двадцать лет назад. Ходили тайные слухи о ребёнке главы клана, которому удалось скрыться.

И по странному совпадению прямо перед ними стоял выживший Намгун примерно двадцатилетнего возраста.

Даже сам Намгун У считал совершенно естественным, что у братьев Ян возникли подобные подозрения.

— Я же говорил, мне двадцать три.

— Я ничего не сказал, глава.

Ян Чон уставился на притворившегося невинным Ян Квэ так, словно тот был предателем.

Запомнив имена глав клана Намгун, о которых прежде даже не слышал, Намгун У снова спросил:

— Но почему императорский двор это игнорирует? Я ведь слышал, что Великая война Праведного и Тёмного путей закончилась именно из-за вмешательства двора.

— Ну... здесь всё сложно.

— Клан Токко был предан императорскому двору.

— Клан Токко?

— Я же только что говорил, что как воинский род они пользовались определённой известностью. Изначально это была семья, официально состоявшая на государственной службе.

Этого Намгун У совершенно не ожидал.

Когда думаешь о Тёмном пути, обычно представляешь людей, идущих наперекор императорским указам. Намгун У было трудно совместить в голове два, казалось бы, совершенно несовместимых понятия — верность императору и принадлежность к Тёмному Муриму.

На этот раз объяснять начал Ян Квэ.

— Глава, вы ведь знаете о сложной борьбе за престол при императорском дворе.

В последние годы при дворе Мин царил настоящий хаос.

Когда император Чжэнтун Чжу Цичжэнь попал в плен во время Тумуской катастрофы, его младший брат Чжу Циюй стал императором Цзинтай.

А затем, когда после смерти наследника Чжу Циюй тяжело заболел, произошёл переворот, и Чжу Цичжэнь вернул себе трон уже как император Тяньшунь.

— До Тумуской катастрофы клан Токко служил в армии, но, поскольку они поддерживали императора Чжэнтуна, сторонники императора Цзинтая изгнали их. Разочаровавшись в дворе, они ушли в Мурим.

— А когда император Чжэнтун вернул престол под именем Тяньшуня, они всё равно остались в Муриме. Нынешний император является законным преемником императора Тяньшуня, поэтому на некоторые перегибы клана Токко обычно закрывают глаза.

Военный род, сохранивший верность правителю, лишившемуся престола.

Император проявлял снисхождение к клану Токко, который оказался вытеснен в Мурим за попытку защитить его предшественника.

— К тому же нельзя сказать, что клан Токко открыто нарушает императорские законы. Если не считать приказа на уничтожение Намгунов, они по-прежнему исправно подчиняются распоряжениям двора.

— И действуют весьма усердно. Постоянно направляют свои силы для накопления заслуг в Муриме и уничтожения Врат Призраков. Правда, говорят, иногда эти же отряды превращаются в команды убийц. Жестокие люди.

— Поскольку большинство их вассалов тоже пришло из армии, по характеру они больше напоминают военную организацию, чем обычный клан Мурима.

На этом знания братьев о клане Токко заканчивались.

Подобные сведения было несложно собрать, если внимательно слушать слухи и интересоваться событиями мира, однако за более подробной внутренней информацией пришлось бы обращаться к специалистам.

— Открытая Банда, Врата Хао и Ассоциация Девяти Драконов... В Муриме сбором сведений в основном занимаются эти три организации.

Они представляли соответственно Праведный путь, нейтральную сторону и Тёмный путь.

— Проще всего обратиться к Вратам Хао. Эти продадут любую информацию, лишь бы заплатили.

— Правда, качество их сведений самое низкое. У них нет отдельной организации, которая специально занимается сбором информации, — они лишь посредники.

— Но это всё равно лучше, чем ничего.

Теперь цель троицы в Пекине была определена.

Они продолжали неспешно двигаться к столице, по дороге обучая друг друга.

Именно поэтому им так и не довелось встретиться с людьми клана Пхэн, которые на предельной скорости мчались в столицу в поисках Намгун У.

Пхэн Харён, поспешившая вперёд с мыслью, что должна как можно скорее встретить Намгун У, даже представить не могла, что сам Намгун У на самом деле плетётся в Пекин позади них, исправно ест трижды в день и как следует отдыхает в каждой гостинице.

Так проходило время...

— Наконец-то добрались.

— Это Пекин, глава.

Намгун У прибыл в Пекин.

Прибыв в Пекин, Намгун У первым делом занялся вовсе не поисками Врат Хао или охранного бюро Ёпхён, которое должно было прибыть сюда раньше него.

— Хм... Удивительно сбалансированный вкус.

Он отправился поесть в гостиницу.

С непоколебимой уверенностью, что, раз уж оказался в Пекине, обязан попробовать пекинскую утку, Намгун У сразу после входа в город потащил братьев Ян по разным заведениям.

Кто-то мог бы удивиться его уверенности, ведь он совершенно не знал местных заведений, однако Намгун У был вовсе не неопытным путешественником, способным зайти в первую попавшуюся харчевню. Его тело, достигшее Сферы Преображения, обладало чувствами, давно превзошедшими человеческие пределы.

Благодаря обострённым чувствам Намгун У мог примерно представить вкус блюда по одному лишь запаху. Обойдя несколько гостиниц и ресторанов, он в итоге выбрал одно заведение — и выбор оказался превосходным.

— Утка хороша, но говядина с чёрным перцем действительно великолепна.

— Я слышал, что пекинскую утку даже в Пекине найти непросто, а вы всё-таки отыскали её, глава.

Несмотря на название, пекинская утка на самом деле происходила из Нанкина.

Изначально это было блюдо императорской кухни, а название изменилось после того, как император Юнлэ перенёс столицу из Нанкина в Пекин. Из-за сложности приготовления и высокой цены заведений, где её подавали, в самом Нанкине на деле было даже больше, чем в Пекине.

Намгун У молча продолжал двигать палочками, никак не отвечая на замечания братьев.

Для Намгун У еда была сродни важному ритуалу. Одно из всего двух удовольствий, доступных ему в этом далёком и чужом мире, который ощущался куда более далёким, чем просто другая страна.

Боевые искусства, освобождавшие его от человеческих ограничений и дарившие почти безграничную свободу.

И еда, позволявшая благодаря обострённым чувствам наслаждаться множеством вкусов и ощущений.

Эти две вещи служили для Намгун У опорой, понемногу снимая стресс и тревогу, которые незаметно накапливались внутри него, словно единственные лекарства, разрешённые ему этим миром.

В прежнем мире еда для Намгун У была всего лишь способом получить питательные вещества. Существовали добавки с каким-никаким вкусом, а при желании можно было достать и обычную пищу, но всё в конечном счёте упиралось в деньги.

Виртуальная реальность? «Чурок Мурим» была одной из ранних игр виртуальной реальности, и имитация вкуса там оставляла желать лучшего.

Поэтому для Намгун У сама возможность по-настоящему наслаждаться едой оставалась непривычным, но свежим удовольствием.

— А-а... Вот теперь хорошо.

— Глава, мне неловко говорить это после того, как я сам так вкусно поел, но такими темпами у нас скоро закончатся деньги.

— Мы же вольные мастера. Возьмём пару заданий — и всё.

— Глава, это Пекин.

Когда Намгун У посмотрел на него так, словно спрашивал: «И что?», Ян Квэ подумал, что этот молодой господин всё ещё совершенно не понимает устройство мира, и принялся объяснять:

— В Пекине нет сил Мурима.

Намгун У непонимающе спросил:

— А как же Врата Хао?

— Господин, Врата Хао нельзя считать полноценной силой Мурима. Они скорее торговцы, которые покупают сведения у куртизанок, носильщиков и возниц, собирают их вместе и затем перепродают.

— Значит... для вольных мастеров здесь нет работы.

— Именно.

Пекин.

Сердце Северной Чжили, находившейся под прямым управлением императора.

Если Северная Чжили была передним двором императора, то Пекин являлся уже внутренним.

Кто осмелился бы размахивать здесь оружием? Если такие безумцы и находились, Стража в парчовых одеждах бесследно убирала их из Пекина.

— Нельзя сказать, что мастеров боевых искусств здесь вообще нет, но никто не создаёт в Пекине постоянную базу. Даже клан Пхэн из Хэбэя перенёс главный дом в Тяньцзинь, когда император Юнлэ сделал Пекин столицей.

Вольные мастера тоже встречались.

Даже группа Намгун У при входе в город услышала ворчание стражников:

— Опять вольные мастера?

Однако задания для них находились за пределами Пекина, а не внутри столицы.

Иными словами, единственной работой для вольных мастеров оставалась охрана, которую предлагали охранные бюро или торговые караваны, отправлявшиеся из Пекина.

Намгун У ненадолго подсчитал оставшиеся деньги.

«Я и правда потратил немало.»

Таков был результат постоянного кормления высокоэффективного тела без всякой экономии.

— Слухи о случившемся в уезде Муан ведь разошлись довольно широко?

— Да.

— Если бы вы не пытались скрыть личность, глава, наверняка уже получили бы парочку громких прозвищ.

Перед отъездом из уезда Муан Намгун У попросил Пхэн Мухо не распространять его имя.

Не потому, что Намгун У нравилось скрывать личность, а скорее из чувства обязательства.

«Иначе я бы нарушил нашу договорённость.»

Вместо личной славы Намгун У после событий в Муане стало известно имя охранного бюро Ёпхён.

История о безымянном охраннике из Ёпхён, сыгравшем значительную роль в Битве за закрытие Врат, серьёзно повысила известность бюро и доверие к нему.

Именно это Намгун У предложил Пхён Чхоёлю. По сути, он добровольно согласился стать своеобразным живым рекламным лицом.

Пхён Чхоёль всего лишь позволил ему пользоваться именем бюро, желая помочь благодетелю Сон Чхэчжи, но Намгун У исполнил свою часть сделки честно.

Даже слишком честно.

— По крайней мере, нас не выставят за дверь.

После слов Намгун У братья Ян сразу поняли, куда они направятся дальше.

В охранное бюро Ёпхён.

— Идём.

Если денег нет, можно просто занять.

Без залога.

Под честное слово.

§

— Молодой герой Нам! Мы вас ждали!

Когда Намгун У вошёл в гостиницу, где остановилось охранное бюро Ёпхён, Пхён Чхоёль встретил его с неожиданным энтузиазмом.

Он выбежал навстречу, кое-как сунув ноги в обувь на ходу, и широко раскинул руки.

— Спасибо, что нашли нас. Дорога до Пекина прошла хорошо? Ха-ха, столько всего хочется обсудить, что я никак не могу остановиться. Прошу, проходите внутрь.

Трудно было их найти?

Вовсе нет.

Намгун У показалось, что Пхён Чхоёль слишком драматизирует.

Отыскать охранное бюро Ёпхён оказалось легко. Достаточно было поспрашивать о недавно прибывшем в Пекин охранном бюро, и люди быстро указали, где они остановились.

И всё же настолько тёплая встреча была Намгун У приятна.

Войдя внутрь, он увидел знакомые лица. Обменявшись короткими кивками с людьми из охранного бюро Ёпхён, Намгун У жестом позвал братьев Ян следом.

Увидев это, Пхён Чхоёль радушно поприветствовал и их.

— А, вы спутники молодого героя Нама? Проходите. Раз вы сопровождаете молодого героя Нама, значит, вы гости охранного бюро Ёпхён!

— Тогда воспользуемся вашим гостеприимством.

— Хм, благодарим.

Охранное бюро Ёпхён арендовало целиком третий и четвёртый этажи гостиницы. Поднимаясь по лестнице, Намгун У обменивался с Пхён Чхоёлем обычными любезностями.

— Молодой господин Пхён, сопровождение завершилось без происшествий?

— Ах, да, всё прошло прекрасно. Настолько спокойно, что мой рассказ наверняка покажется вам скучным. А вот у вас, молодой герой Нам... Там, мягко говоря, произошёл настоящий переполох.

— Настолько серьёзный?

Во время пути в Пекин Намгун У время от времени специально прислушивался к слухам о себе и своей группе.

Желание быть признанным вполне естественно для человека, и даже Намгун У, достигший Сферы Преображения и превзошедший человеческие ограничения, не мог полностью избавиться от этого чувства.

Он вовсе не жаждал чужого одобрения, однако если где-то рядом начинали говорить о нём, слух Намгун У неизменно становился чуть острее.

Поэтому реакция Пхён Чхоёля показалась ему несколько преувеличенной.

«Слухи вроде бы не настолько громкие.»

Но восторг Пхён Чхоёля был совершенно искренним.

Потому что произошло настоящее чудо: человек, которого они так усердно пытались найти, но никак не могли встретить, сам пришёл к охранному бюро Ёпхён!

«Чхэчжи и правда принесла нам настоящее благословение! Чхэчжи, старший брат тебя не забудет. Когда вернусь, обязательно сделаю щедрое пожертвование секте Хэншань!»

Пхён Чхоёль уже радостно планировал как следует сблизиться с Намгун У и заручиться его поддержкой с помощью заранее подготовленных подарков.

Если нынешнее дело пройдёт успешно, охранное бюро Ёпхён сможет стать ведущим бюро не только в провинции Шаньси, но и распространить влияние на Хэбэй. Тогда отец и старший брат наверняка будут осыпать его похвалами:

«Вот это мой сын!»

«Вот это мой брат!»

Пхён Чхоёль уже наслаждался этим прекрасным будущим, но времени у него не осталось.

— У-управляющий! О-они пришли!

— Кто пришёл...? О нет. Так быстро...

Пхён Чхоёль обречённо пробормотал.

— Молодой герой Нам, похоже, наш разговор придётся отложить.

— Если у вас были назначены гости, обо мне не беспокойтесь.

Судя по реакции Пхён Чхоёля, Намгун У действительно добился куда большего рекламного эффекта, чем ожидал, однако поскольку пришёл сюда именно одолжить денег, он поставил дела охранного бюро Ёпхён на первое место.

Но, похоже, эти гости имели отношение не только к бюро.

— Ну, формально гости у нас, но...

Остановившись посреди лестницы, Пхён Чхоёль посмотрел вниз, на первый этаж. Проследив за его взглядом, Намгун У увидел знакомые фигуры, входившие в гостиницу.

— Клан Пхэн?

Значит, слухи оказались правдой.

Пхён Чхоёль цокнул языком и произнёс:

— Они ищут не наше бюро, а вас.

Неужели Пхэн Харён услышала голос Намгун У?

Женщина, вошедшая вместе с мастерами клана Пхэн, подняла голову.

— Ах...!

Когда их взгляды встретились, и без того большие глаза Пхэн Харён раскрылись ещё шире, а лицо озарила яркая улыбка.

— Благодетель!

В отдельной комнате гостиницы, где остановилось охранное бюро Ёпхён, люди расселись вокруг круглого стола посреди помещения.

В центре сидел Намгун У, справа от него — Пхён Чхоёль и братья Ян, а слева — Пхэн Мухо и Пхэн Харён.

Поскольку Намгун У уже успел рано поесть, на стол поставили лишь чай и лёгкие закуски, однако никто к ним не притрагивался.

В неловкой тишине первой заговорила Пхэн Харён, почтительно поклонившись Намгун У.

— Благодетель, позвольте мне официально представиться. Я Пхэн Харён из клана Пхэн. Вы спасли мне жизнь, а я так и не смогла должным образом вас отблагодарить, что не давало мне покоя. Поэтому я пришла встретиться с вами.

— А, да.

Намгун У неловко отвёл взгляд от Пхэн Харён, смотревшей на него сияющими глазами.

Когда он наблюдал за ней издалека или видел лежащей без сознания в качестве пациентки, ничего подобного не чувствовал, но вблизи впечатление оказалось совершенно иным.

Как на таком маленьком лице вообще могли помещаться настолько большие глаза и такой ровный нос?

Даже в современном мире, где красивыми людьми никого особо не удивишь, её внешность заставила бы понервничать большинство знаменитостей.

Для Намгун У, который прежде был самым обычным человеком, столь прямое внимание красавицы уровня Пхэн Харён оказалось довольно тяжёлым испытанием.

— Вы не просто спасли мне жизнь. Вы одолели Призрака-Метаморфа, закрыли Врата Призраков и защитили уезд Муан, тем самым исправив ошибку нашего клана. Более того, во время лечения вы лично прочистили мои меридианы — это почти ничем не отличается от Очищения Костного Мозга. Прошу, дайте мне возможность отплатить за вашу доброту.

Пока Пхэн Харён говорила с полной серьёзностью, удивлённый новыми для себя подробностями Пхён Чхоёль тихо спросил Ян Квэ:

— Призрак-Метаморф? Он одолел Призрака-Метаморфа?

— Ты не знал? Наш глава одним ударом его разрубил.

— Нет, я слышал только о Мстительных Призраках... И что значит «глава»?

— Мы создали отряд вольных мастеров. Мы с братом, как и клан Пхэн, многим ему обязаны. Поэтому поклялись следовать за ним как за главой.

— Вот как...

Пхэн Харён невольно навострила уши, прислушиваясь к разговору напротив.

Она уже знала, что братья Ян покинули Муан вместе с Намгун У, однако новость о том, что Намгун У принял их в подчинение и создал собственный отряд вольных мастеров, услышала впервые.

Пхэн Харён быстро запомнила сведения, которые Пхён Чхоёль невольно вытянул из Ян Квэ.

— Разумеется, ваших спутников мы тоже с радостью примем в нашем клане как почётных гостей.

Намгун У не ответил сразу, прикрыв рот рукой и удерживая готовые сорваться слова.

Получив подобное предложение ещё в уезде Муан, он бы вежливо отказался.

Но разве он сам не пришёл в охранное бюро Ёпхён? Ёпхён и клан Пхэн из Хэбэя были совершенно разными организациями. Первое находилось куда ближе к жизни обычных людей, тогда как второй был великим кланом, стоявшим прямо в центре Мурима.

Кроме того, прежде Намгун У не понимал, почему Праведный Мурим не помог клану Намгун, поэтому намеренно избегал слишком тесного сближения с кланом Пхэн.

Но теперь всё изменилось.

Он уже узнал общую картину отношений между Праведным Муримом и кланом Намгун, а главное — успел признать собственное внутреннее желание находиться среди людей и получать их признание.

По словам одного психолога, человеческие потребности образуют определённую иерархию.

На самом нижнем, базовом уровне находятся физиологические потребности, необходимые для выживания, а над ними — потребность в безопасности, позволяющей сохранить свободу. Когда эти два уровня удовлетворены, человек естественным образом начинает стремиться к принадлежности и любви, а затем — к уважению и признанию.

Эти четыре уровня он называл дефицитарными потребностями.

Намгун У тоже не был исключением. Он не достиг Сферы Вступления в Божественное, где человек полностью выходит за пределы человеческих чувств и мирских законов. Он находился всего лишь в Сфере Преображения, сбросив лишь один слой человеческих ограничений.

Даже эта сфера считалась невероятным чудом среди людей, и о ней говорили как об уровне, на котором человек превосходит человеческое и приближается к божественному, однако его истинная сущность всё равно оставалась человеческой.

Особенно необычным был сам случай Намгун У. Из трёх начал — эссенции, энергии и духа — его эссенция и энергия полностью соответствовали Сфере Преображения, однако дух едва поспевал за телом и внутренней силой, поэтому их единство оставалось несовершенным.

Ему повезло хотя бы однажды достичь краткого единения благодаря внезапному озарению. Не случись этого, Намгун У наверняка до сих пор страдал бы от несоответствия между собственными составляющими.

Как бы то ни было, предложение Пхэн Харён Намгун У теперь рассматривал скорее положительно.

«Возможно, благодаря клану Пхэн мне вообще не придётся обращаться к Вратам Хао.»

Изначально он прибыл в Пекин, чтобы через Врата Хао подробнее узнать о клане Намгун и встретиться с людьми охранного бюро Ёпхён.

Если вопрос с информацией решится другим способом, оставаться в Пекине особого смысла не было.

Решив, что столь долгое молчание Намгун У означает отказ, Пхэн Мухо осторожно предложил:

— Вы только прибыли в Пекин, поэтому немедленно отправляться дальше, вероятно, будет трудно. Наверняка вам нужно многое обсудить с людьми охранного бюро Ёпхён, да и отдохнуть после дороги не помешает. Не спешите и спокойно всё обдумайте.

— Дядя...

— Харён, не торопись. Навязывать благодетелю нашу благодарность тоже невежливо.

— ...Я была слишком поспешна. Благодетель...

Увидев, как Пхэн Харён опустила голову, Намгун У замахал руками.

— Не нужно. Давайте лучше продолжим разговор за едой. Вы все уже ели?

— Глава, мы только что...

— О, здесь великолепно готовят свинину в кисло-сладком соусе.

— Свинину в кисло-сладком соусе?

«Разве это не то самое блюдо, от которого произошёл знакомый мне вариант кисло-сладкой свинины?»

Почувствовав, как во рту уже собирается слюна, Намгун У окончательно перестал обращать внимание на реакцию окружающих.

— Давайте закажем прямо сейчас.

— Благодетель, всё, что пожелаете заказать, оплатим мы.

— Госпожа Пхэн, что вы такое говорите? Хотите выставить охранное бюро Ёпхён негостеприимными хозяевами?

— ...Хорошо. Тогда хотя бы напиток будет от нас. Как раз есть хорошее вино «Бамбуковый Лист».

Для тех, кто знал репутацию этого вина, подобное могло показаться неожиданным, однако изначально оно считалось лекарственным.

Считалось, что оно улучшает кровообращение и успокаивает ци. Люди клана Пхэн, до сих пор лечившие различные внутренние повреждения после недавней Битвы за закрытие Врат, нередко выпивали по чаше такого вина.

— Вино «Бамбуковый Лист»! Да ведь именно наша Шаньси считается его родиной. Раз госпожа Пхэн настолько уверенно его предлагает, я, Пхён, просто не имею права отказаться.

С появлением еды и вина атмосфера заметно оживилась.

Намгун У удовлетворённо кивнул, окончательно убедившись, что принял правильное решение.

Братья Ян, наблюдавшие за всем происходящим, решили, что их глава просто снова нашёл повод как следует наесться, однако Чханнён Манан не позволяли читать чужие мысли, поэтому Намгун У ни о чём не подозревал и уже тянулся палочками к принесённой кисло-сладкой свинине.

— Мы ведь раньше говорили... Ваше сопровождение закончилось благополучно? Вы упоминали, что груз был довольно сложным в обращении.

— Ах, это. Мы перевозили опал — камень, который, несмотря на свою природу, довольно легко повреждается. Да и хранить его весьма непросто.

— Опал... тот молочно-белый камень, переливающийся разными цветами?

— Именно. Как и ожидалось, госпожа Пхэн хорошо разбирается.

На Западе этот минерал также называли опалом. Как и сказал Пхён Чхоёль, он легко повреждался и требовал осторожного хранения, поэтому в Центральных равнинах особой популярностью не пользовался.

— Так что заказ и правда был несколько необычным, но вкусы у людей разные, верно? В любом случае всё завершилось хорошо. Заодно мы установили ещё несколько деловых связей в Пекине. С тех пор как появился молодой герой Нам, всё складывается словно само собой, ха-ха-ха!

Услышав довольный смех Пхён Чхоёля, Пхэн Харён слегка наклонила голову.

— Но разве сейчас опал часто используют?

— Вы правы, нечасто. Однако раньше его называли «истинным нефритом». Поэтому некоторый спрос всё ещё сохраняется.

Пхэн Харён показалось это немного странным, но ответ она приняла.

Пусть как женщина она и знала об украшениях и драгоценных камнях больше большинства мужчин, Пхён Чхоёль всё-таки был человеком, непосредственно работавшим в этой сфере. Если он так говорил, значит, скорее всего, всё было именно так.

— Ну что же, выпьем за эту судьбоносную встречу!

Когда все подняли чаши, Намгун У по привычке стукнул своей о чашу сидевшего рядом человека.

Для самого Намгун У этот жест во время тоста был совершенно естественным, однако взгляды окружающих вдруг стали какими-то странными.

Намгун У начал водить глазами по сторонам, пытаясь понять, не допустил ли какую-нибудь ошибку, а остальные неловко переглянулись. Наконец Пхэн Харён, именно с чьей чашей он столкнулся, с трудом произнесла:

— Эм... Благодетель.

— Да?

— Вы случайно... уже пьяны?

Пятнадцатый век.

Чокаться чашами.

Ещё не придумали.

§

После короткого застолья люди клана Пхэн арендовали отдельный флигель при гостинице, где остановилось охранное бюро Ёпхён.

Намгун У тоже предлагали выделить отдельную комнату или даже целый флигель, однако он отказался. Комнаты, предоставленной охранным бюро Ёпхён, ему вполне хватало.

Вместо этого Намгун У получил разрешение использовать двор возле арендованного кланом Пхэн флигеля в качестве тренировочной площадки. В густонаселённом Пекине найти достаточно просторное свободное место было непросто.

Тренировка Намгун У и братьев Ян не прекратилась и в этот день. То, что они недавно выпивали? Как можно вообще называться мастером боевых искусств, если после алкоголя не способен нормально контролировать собственное тело?

Пока они проводили спарринг во дворе, люди клана Пхэн оставались внутри флигеля, проявляя уважение и позволяя им без помех заниматься боевыми искусствами.

В ответ Намгун У закончил тренировочный бой вдвое раньше обычного и тактично решил уйти.

Разумеется, люди клана Пхэн говорили, чтобы он ни о чём не беспокоился и пользовался двором сколько угодно, однако Намгун У отказался. Совесть не позволяла ему безраздельно занимать двор, за который платили они.

Привычки современного мира, где общество строилось на правах человека и верховенстве закона, а мораль и этику человеку постоянно прививали с детства, всё ещё глубоко сидели в Намгун У.

При этом в нём одновременно уживались и противоположные черты — желание обязательно отплатить тем, кто причинил ему вред, и индивидуализм, естественно сформировавшийся за годы жизни в суровой реальности. На первый взгляд противоречие, но разве человек сам по себе не состоит из множества противоречий?

Когда Намгун У уже собирался уходить, его остановила осторожная просьба Пхэн Харён.

— Благодетель, не могли бы вы провести поединок и со мной?

Пхэн Харён сосредоточила внутреннюю энергию в точках вокруг глаз и пристально посмотрела вперёд.

Намгун У согласился на просьбу Пхэн Харён. В подтверждение этому он стоял перед ней в непринуждённой стойке с мечом в руке.

«Его аура совершенно изменилась.»

До того, как взял меч в руки, и после.

Намгун У словно превратился в совершенно другого человека.

Одного лишь естественного течения его энергии хватало, чтобы у неё перехватывало дыхание. Теперь она на собственном опыте поняла, как аура мастера способна одним лишь присутствием сковывать движения противника.

Подобно тому как рык тигра порождает низкий гул, от которого подкашиваются колени, аура мастера обладала силой подавлять дух противника.

«Он серьёзен... Он действительно относится ко мне со всей серьёзностью.»

В предельно сосредоточенном отношении Намгун У не было ни намёка на пренебрежение к ней как к более слабому бойцу, ни попытки поддаться лишь потому, что она красива.

От этого Пхэн Харён стало стыдно.

«А я на его фоне... Да имею ли я вообще право называться мастером боевых искусств?»

Пхэн Харён предложила Намгун У поединок лишь потому, что не знала, как ещё к нему приблизиться.

Это был всего лишь предлог, придуманный ею из-за неспособности найти другой способ сблизиться.

Если честно, Пхэн Харён было непросто общаться с Намгун У. Пусть она и обращалась к нему дружелюбно, постоянно упоминая оказанную им милость, для неё самой каждый такой шаг требовал огромной смелости.

С другими людьми ей никогда не приходилось делать первый шаг.

Как и подобало госпоже из прославленного рода, ей было достаточно сохранять достойную осанку, а окружающие уже сами изо всех сил пытались с ней сблизиться.

Можно ли было назвать Пхэн Харён нелюдимой лишь потому, что она привыкла принимать чужое внимание? Такое суждение было бы несправедливым, ведь с самого начала она почти не общалась с окружающими.

Девушки, рождённые в семьях мастеров боевых искусств, могли избежать многих обычных ограничений, накладываемых на женщин. Если у них обнаруживался талант, их с радостью обучали боевым искусствам независимо от пола.

В родах мастеров даже женщина, обладавшая выдающимися качествами и достигшая высокого уровня, могла претендовать на место главы семьи.

Поэтому дочери подобных семей обычно свободно выходили в мир, общались с самыми разными людьми и заводили друзей обоих полов. Но Пхэн Харён была иной.

У неё существовало нечто куда более дорогое, чем прогулки или знакомства.

Пхэн Ерён.

Младшая дочь нынешнего главы клана Пхэн, родившаяся у него уже в поздние годы и ставшая сокровищем всей семьи.

Младшая сестра Пхэн Харён, родившаяся с трагической судьбой.

Пхэн Харён оставалась рядом со своей хрупкой сестрой и рассказывала ей самые разные истории, чтобы та не скучала.

Даже боевые искусства она тренировала перед Пхэн Ерён, лишь бы проводить рядом с ней как можно больше времени.

А едва достигнув высшего класса, добровольно вступила в боевой отряд семьи Пхэн, участвовавший в Битвах за закрытие Врат, — всё ради сестры.

На дружбу со сверстниками времени попросту не оставалось.

Именно поэтому, несмотря на поразительную красоту и выдающиеся способности, ей так и не повезло попасть в число прославленных талантов молодого поколения и получить прозвище «Феникс», однако она ни о чём не жалела.

Но сейчас Пхэн Харён впервые испытала лёгкое сожаление.

«Надо было слушать маму...!»

Слова матери, которая постоянно советовала ей чаще выходить из дома и заводить друзей.

Лишь теперь Пхэн Харён поняла, насколько глубокой материнской любовью они были наполнены.

Путь, которым Пхэн Харён шла до сих пор, вовсе не был постыдным. Даже если она о чём-то сожалела, получив возможность вернуться назад, наверняка прожила бы почти такую же жизнь.

И всё же ей было стыдно оттого, что Намгун У, несмотря на собственную невероятную силу, относился к их поединку совершенно серьёзно, тогда как она сама использовала его лишь как повод приблизиться.

— Простите меня, молодой герой Намгун. Я отнеслась к этому слишком легкомысленно. Теперь я тоже выложусь полностью.

§

Почему она внезапно так разгорелась?

Намгун У недоумевал из-за внезапно вспыхнувшего боевого духа Пхэн Харён.

Он всего лишь принял естественную стойку, чтобы позволить ей свободно атаковать, поскольку из-за огромной разницы в мастерстве воспринимал происходящее как обучающий поединок.

Но, судя по напряжённому взгляду Пхэн Харён, возможно, она восприняла его поведение как провокацию.

Стоило ли объяснить, что он не имел этого в виду?

Сказать: «Ты намного слабее меня, но я вовсе не хотел тебя унижать, а лишь пытался позволить тебе показать всё, на что ты способна», — прозвучало бы ещё более высокомерно.

Поэтому Намгун У предпочёл ничего не объяснять.

Вместо этого, не меняя естественной стойки, он сказал Пхэн Харён:

— Не нужно беречь внутреннюю силу. Используйте всё, что у вас есть.

— ...Хорошо!

Пхэн Харён топнула по земле. «Шаг Пустотного Духа» — техника, усовершенствованная нынешним поколением и считавшаяся одной из лучших во всём Муриме, — исказил её силуэт.

«Иллюзорный шаг?»

Если Беспредельный Шаг доводил силу техники шагов до предела благодаря истинному пониманию принципов, то нынешняя техника Пхэн Харён действительно напоминала иллюзию, созданную специально для того, чтобы запутать противника.

Размытые остаточные силуэты источали настолько сходную энергию, что отличить истинное тело от ложных было чрезвычайно трудно.

Без Чханнён Манан даже Намгун У было бы непросто разобраться в столь похожей на колдовство технике шагов.

«Отчасти дело в недостатке моего опыта, но эта техника шагов действительно впечатляет.»

Но она всё ещё оставалась незавершённой.

Хотя Намгун У не постиг всех принципов «Шага Пустотного Духа», он всё равно видел изъяны в движениях Пхэн Харён.

Лязг!

На мгновение задумавшись над её техникой шагов, Намгун У тыльной стороной ладони отбил налетевшую саблю.

— Ещё!

Сабля Пхэн Харён не остановилась лишь потому, что первую атаку отразили.

«Цепная Сабля, Похищающая Душу», которую Пхэн Харён освоила как основное боевое искусство, вовсе не стремилась закончить всё одним смертельным ударом.

Суть «Цепной Сабли, Похищающей Душу» заключалась в головокружительных непрерывных сочетаниях, способных буквально похитить душу противника.

Лязг! Дзинь!

Два обмена ударами произошли за один невероятно короткий вдох. Формы «Цепной Сабли, Похищающей Душу» были далеко не настолько примитивны, чтобы рассыпаться лишь потому, что противник заблокировал или отвёл один удар.

Более того, изысканный «Шаг Пустотного Духа» Пхэн Харён мешал читать направление атак, не позволяя предугадать, откуда последует следующий удар.

«Похоже, эта техника шагов предназначена для того, чтобы скрывать прямолинейные траектории сабельных техник, которые медленнее искусства меча, добавляя непредсказуемые изменения. Она прекрасно сочетается не только с непрерывными техниками, но и с решающими ударами сабли, рассчитанными на мгновенную победу.»

Глубина боевых искусств прославленных семей и правда была невероятной.

В отличие от братьев Ян, обладавших выдающейся техникой внутреннего совершенствования, но посредственными остальными искусствами, этот поединок с противником ниже его уровня действительно расширял кругозор Намгун У.

Пока Намгун У без труда отражал атаки и углублял собственное понимание, Пхэн Харён изо всех сил размахивала саблей.

Каждый её шаг был наполнен непоколебимой уверенностью, а каждый удар клинка нёс яростный жар, подобный пламени.

Не колеблясь, она выпускала одно за другим изученные боевые искусства, вспоминая наставления мастеров семьи Пхэн.

Но достичь его так и не могла.

«Он словно небо.»

Такое ощущение, будто она пыталась рубить саблей по недостижимому небосводу.

Пхэн Харён прекрасно знала, насколько подавляющим бывает обмен ударами с настоящим мастером. Клан Пхэн из Хэбэя относился к самым прославленным семьям Мурима, поэтому ей естественным образом неоднократно доводилось участвовать в обучающих поединках с сильными мастерами.

Но Намгун У отличался от мастеров семьи Пхэн.

Сражение с мастерами Пхэн напоминало попытку покорить гигантский утёс. Пусть и то и другое казалось непобедимым, между утёсом и небом существовала непреодолимая разница.

На утёс можно взобраться. Если цепляться пальцами за трещины, упираться хотя бы одним носком и ни за что не сдаваться, однажды можно добраться до вершины.

Но небо?

Невозможно.

Даже величайшие мастера, способные ступать по воздуху, никогда не достигали края небес. Если бы кто-то сумел это сделать, он уже стал бы бессмертным.

Подобно небу, взирающему на землю сверху и видящему всё происходящее в мире, Намгун У, не сходя с места, нейтрализовывал боевые искусства Пхэн Харён у самых их основ.

У кого-то подобное зрелище могло бы сломить волю, но чувства Пхэн Харён оказались совершенно иными.

«Как же свободно.»

Её противник был мастером, стоявшим несравнимо выше. И всё же он подстраивался под её темп, словно предлагая без ограничений раскрыть собственное искусство.

Она могла показать всё, на что была способна.

Хотя бы сейчас можно было отбросить все тревоги и мысли и полностью отдать себя этому мгновению.

В этой безграничной свободе Пхэн Харён начала раскрывать возможности нового тела, к которому ещё не успела привыкнуть.

Она даже забыла, что это всего лишь поединок. Пхэн Харён просто погрузилась в боевые искусства.

Истинная ци «Великого Искусства Пустотного Духа Неба и Земли» понеслась по полностью раскрытым меридианам.

Плотность энергии сабли начала возрастать, безупречно уплотняясь и сплетаясь вокруг клинка тонкими нитями.

Нити Меча.

Доказательство того, что ей наконец удалось по-настоящему воплотить энергию.

Свидетельство того, что она получила право протянуть руку к новой сфере, лежащей за вершиной, на которую уже взобралась.

В этот самый миг Пхэн Харён поднялась ещё на одну ступень.

Она ещё крепче сжала рукоять сабли. До сих пор Пхэн Харён так и не увидела настоящей силы Намгун У.

Он даже не использовал тот самый могучий меч, который, по слухам, управлял энергией грома и одним ударом рассёк Призрака-Метаморфа надвое.

Пхэн Харён не хотела останавливать саблю и довольствоваться достигнутым.

— Ещё нет!

Внезапно она почувствовала, будто её боевые искусства полностью раскрылись перед ней. Теперь она могла применить высший приём «Цепной Сабли, Похищающей Душу».

Следуя внезапной интуитивной уверенности, Пхэн Харён направила «Поглощение Души и Угасание Духа» из «Цепной Сабли, Похищающей Душу» прямо к жизненно важным точкам Намгун У.

Оправдывая название, этот приём, преследующий душу и заставляющий дух исчезнуть, менялся настолько стремительно, что невозможно было понять, какую точку следует защищать, однако Намгун У мгновенно распознал все ложные движения и увидел настоящую атаку.

Вжик!

Сверкнула молния.

Единственный удар меча Намгун У превратился в молнию, пересёкшую пустоту и разрубившую иллюзию.

Энергия меча «Удара Молнии Первой Ветви», первой формы «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки», являлась вспышкой, от которой невозможно было уклониться даже с помощью «Шага Пустотного Духа».

— Это было яростно.

Он не лгал. Последняя атака оказалась настолько острой, что даже Намгун У бессознательно применил «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки».

На этом следовало закончить.

Пхэн Харён уже в полной мере показала своё мастерство.

Более того, похоже, во время поединка она обрела некое озарение: где-то посередине движения стали значительно свободнее, а затем она и вовсе прорвалась на новую ступень.

Но, по наблюдениям Намгун У, именно здесь находился предел Пхэн Харён.

Этот мир — не игра.

Здесь не существует благословения, которое мгновенно восстанавливает всю истинную ци лишь потому, что человек повысил уровень.

Если только речь не идёт о по-настоящему запредельных сферах вроде Сферы Преображения или Сферы Проявления, переход от средней стадии высшего класса к поздней сам по себе ничего не восстанавливает.

Пхэн Харён почти полностью исчерпала истинную ци. Хотя «Цепная Сабля, Похищающая Душу» делала упор на непрерывные сочетания, она всё равно сохраняла властную и тяжёлую природу, присущую боевым искусствам семьи Пхэн.

Как её меридианы вообще могли остаться невредимыми после стольких мощных ударов подряд? Лишь благодаря тому, что все они были раскрыты и истинная ци циркулировала с невероятной эффективностью. В противном случае Пхэн Харён уже получила бы лёгкие внутренние повреждения.

— Ещё нет, я ещё не закончила...!

Но Пхэн Харён не собиралась сдаваться.

Упрямство? Упорство? Нет. Она действительно верила, что у неё остался ещё один удар.

«Пусть эту силу мне и подарил молодой герой Намгун... теперь она на моей стороне.»

Энергия грома, хранившаяся в точке Чжунцзи.

Пробуждая маленького золотого дракона, Пхэн Харён представила свою последнюю вспышку.

«Техника Сабли Ревущего Неба». Основная сабельная техника мастеров, практиковавших «Искусство Изначального Грома», которое наряду с «Великим Искусством Пустотного Духа Неба и Земли» считалось одним из двух великих внутренних искусств семьи Пхэн.

Теперь она должна была суметь её применить.

Поскольку эта техника сабли стремилась к подавляющей, властной мощи, её разрушительная сила намного превосходила «Цепную Саблю, Похищающую Душу»!

И как раз в тот миг, когда Пхэн Харён стиснула зубы и попыталась вытянуть энергию грома из точки Чжунцзи,

— Хьяк!?

Вместе со странным покалывающим ощущением в точке Чжунцзи из уст Пхэн Харён вырвался пронзительный стон.

— Я... прости.

После внезапно оборвавшегося поединка осталось лишь неловкое молчание.

Ощущение близости, возникающее после совместного соприкосновения с боевыми искусствами, удовлетворение и радость от роста собственного мастерства — теперь всё это словно потеряло смысл.

Они двое на собственном опыте познавали истинный смысл поговорки о том, что всё решает концовка.

— Похоже, энергия грома, которую я оставил в твоём теле, отреагировала на мою внутреннюю силу. Мне стоило заранее тебя предупредить...

— Нет-нет. Разве это твоя вина? Это я не рассеяла энергию грома как следует и сама безрассудно попыталась её поднять.

Пхэн Харён вовсе не собиралась вести себя бесстыдно или перекладывать вину на другого.

Пусть она и попала в крайне постыдное для женщины положение, виновата была она сама, а не Намгун У.

— Наоборот, это мне следует тебя благодарить. Я снова получила от тебя помощь.

— Какая ещё помощь? Мы просто провели поединок. Здесь незачем говорить о долгах и обязательствах.

— Хе-хе, ты и правда настоящий великий герой. Обычный человек обязательно воспользовался бы случаем и заявил, что оказал услугу. Ах, я всё время забываю кое-что сказать.

— Что?

— Вот это. Твоя манера говорить.

Услышав замечание Пхэн Харён, Намгун У непонимающе прищурился.

Его выражение, должно быть, показалось ей забавным, потому что Пхэн Харён тихо рассмеялась.

— Милость, которую ты мне оказал, слишком велика, поэтому мне неловко слышать от тебя настолько почтительную речь. Я бы хотела, чтобы ты разговаривал со мной свободнее.

— Сколько тебе лет?

Он использовал старинную почтительную формулу, которой спрашивали возраст молодого человека.

В современности подобное выражение практически вышло из употребления, однако для Намгун У — любителя традиционной одежды, человека, чрезмерно преданного выбранному образу, словно рождённого не в ту эпоху, да ещё и близкого друга Намгун Пхуна — это было практически общеизвестным знанием.

— Мне двадцать четыре. Я ведь всего на год старше тебя, верно?

Глядя на Пхэн Харён, которая попыталась изобразить зрелую улыбку, словно один лишний год автоматически делал её взрослой, Намгун У ощутил укол совести.

На самом деле ему было двадцать шесть, но из-за изменившейся внешности он немного уменьшил свой возраст. Изначально он сделал это лишь для того, чтобы не вызывать лишних подозрений, однако, знай он, что всё обернётся подобным образом, никогда бы так не поступил.

А главное, когда Пхэн Харён, которая в действительности была на два года младше него, обращалась с ним как с младшим, Намгун У испытывал уже не только чувство вины, но и довольно своеобразное мужское смущение.

— Вообще-то мне двадцать шесть.

— Хм?

— Это правда.

Пхэн Харён посмотрела на него полуприкрытыми глазами.

Намгун У уверенно выдержал её взгляд.

— Полагаю, у каждого есть свои обстоятельства. Даже хорошо получилось. Теперь можешь разговаривать со мной свободнее.

— Тогда давай оба будем говорить свободно...

— Нет.

Пхэн Харён решительным голосом отвергла компромисс Намгун У.

— Ты мой благодетель. Как я могу разговаривать с тобой без почтения?

Она совершенно не собиралась отступать.

Решимость Пхэн Харён была не слабее, чем во время их поединка, а может, даже сильнее.

— ...Ладно.

Когда Намгун У нехотя согласился перейти с ней на более свободную речь, Пхэн Харён удовлетворённо улыбнулась и кивнула.

— Вот и хорошо.

Да.

И правда хорошо.

Причём дело было не только в том, что он согласился говорить с ней свободнее. Хорошим был весь этот разговор.

Пхэн Харён больше не чувствовала прежней неловкости рядом с Намгун У. Теперь разговаривать с ним было почти так же легко, как с членами семьи.

Невидимая стена, которую она сама возвела из-за близкого возраста, разницы полов и огромного долга благодарности, словно исчезла после недавнего поединка.

А возможно, причиной послужило то постыдное происшествие в самом конце.

Как бы то ни было, теперь Пхэн Харён больше не требовалось собирать всю смелость только ради того, чтобы заговорить с Намгун У. Разговор сам собой тек спокойно и естественно, словно тихий ручей.

В одном углу двора стоял огромный пень.

Судя по его размерам, полностью выкорчевать корни было бы слишком сложно и дорого, поэтому пень просто оставили и превратили в место для отдыха.

Для двоих, оказавшихся в странном положении — вроде бы ещё рано расходиться по комнатам, но возвращаться в гостиницу тоже незачем, — он стал идеальным местом, чтобы присесть и поговорить.

— Понятно. Значит, мне следовало лучше сохранять пустую стойку. Я не сумела должным образом справиться с силой после раскрытия меридианов.

Естественно, проще всего было разговаривать о боевых искусствах.

Они словно продолжили закончившийся поединок, разбирая произошедшее: какие техники использовались, где были ошибки и что можно улучшить.

Пусть Намгун У действительно не хватало практического опыта, загадочным образом запечатлённые в его сознании знания боевых искусств и мир, который он видел через Чханнён Манан, с избытком компенсировали этот недостаток.

Закончив разбирать поединок, они ненадолго замолчали.

Намгун У как раз думал, о чём заговорить дальше и не пора ли предложить разойтись, поскольку уже становилось поздно, когда Пхэн Харён спросила:

— Почему ты создал отряд вольных мастеров?

— Почему?

— У тебя ведь была какая-то особая причина? Мастера твоего уровня с почётом приняли бы куда угодно, поэтому мне любопытно, почему ты решил создать именно отряд вольных мастеров.

Услышав вопрос, Намгун У вспомнил ночь, которую провёл без сна, разговаривая с братьями Ян.

Поначалу Намгун У собирался странствовать по этому миру в одиночестве.

Для него этот мир оставался местом, которое однажды предстояло покинуть, отыскав путь обратно.

И это никак не противоречило тому, что после поединка с Хван Мутхаком он принял нынешнее положение и открыл для себя удовольствие от боевых искусств.

Между полным отрицанием этого мира и признанием его временным домом лежала огромная пропасть.

Именно благодаря такому изменению отношения Намгун У удалось хотя бы частично восстановить равновесие между эссенцией, энергией и духом.

Значит, он отталкивал связи этого мира лишь потому, что однажды всё равно придётся расстаться?

Отчасти.

Но существовала и другая причина.

История клана Намгун, о которой ему рассказала Сон Чхэчжи.

Пусть лично к Намгун У она не имела никакого отношения, пока он сохранял своё имя и боевые искусства, это прошлое неизбежно следовало за ним словно ярлык.

Поэтому Намгун У хотел избегать отношений, конец которых заранее был предрешён расставанием и болью.

Именно поэтому, когда Сон Чхэчжи собиралась вернуться на Хэншань, он отказался от её предложения остаться в поместье семьи Сон и вместо этого отправился искать охранное бюро Ёпхён.

Но теперь его мысли изменились.

Братья Ян искренне раскрыли перед Намгун У всё, чем обладали.

И он почувствовал, что не имеет права бездумно отталкивать таких людей.

Приняв этот мир и живущих в нём людей, теперь Намгун У требовалось место, где он мог бы пустить корни.

Клан Намгун был уничтожен, а ни братья Ян, ни сам Намгун У не принадлежали ни к какой секте.

Поэтому оставался лишь один путь.

Намгун У решил создать собственное место.

— Я хотел создать место, которому смогу принадлежать.

— Место?

Глаза Пхэн Харён расширились от неожиданного ответа.

Она предполагала, что у Намгун У, настолько отличавшегося от обычных вольных мастеров, должна быть какая-нибудь более возвышенная цель.

Например, закрывать Врата Призраков, из-за которых страдают простые люди.

— Да. К тому же сейчас мне кое-что необходимо.

— Понятно. Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйся говорить. Если мы с дядей способны помочь, то сделаем всё, что в наших силах.

Пхэн Харён произнесла это решительно, однако, похоже, сама почувствовала, что ограничиться лишь собой и Пхэн Мухо вместо всего клана Пхэн из Хэбэя звучит недостаточно убедительно, поэтому чуть тише добавила:

— Ну... Я ещё не говорила с Главой клана. Но когда он узнает, какую помощь ты нам оказал, я уверена, что он обязательно признает тебя благодетелем всего клана!

— Вы ждали в Пекине, даже не связавшись с главным домом?

— Нет, мы связались. Просто Глава клана сейчас отсутствует. Пока его нет, мой старший брат, Молодой Глава, исполняет обязанности Главы клана.

Пхэн Харён вспомнила своего отца, отправившегося далеко за пределы Хэбэя.

Положение глав великих кланов не позволяло им легко перемещаться.

Обычно главы семей почти никогда не покидали свои поместья. А если уж им приходилось подняться и двинуться в путь, они заранее готовились со всей тщательностью, соответствующей положению, и путешествовали в сопровождении многочисленной свиты.

Но клан Пхэн сейчас был иным.

Они двигались налегке, словно небольшой боевой отряд, отправившийся выполнять задание.

Это было вовсе не проявлением пренебрежения церемониями ради практичности.

Скорее свидетельством того, насколько отчаянным стало положение клана Пхэн.

Даже Пхэн Харён, представительница прямой линии, путешествовала без положенной ей свиты.

— Хочешь услышать мою историю?

§

Намгун У молча слушал рассказ Пхэн Харён.

История, слетавшая с её губ, была словно неофициальная хроника клана Пхэн из Хэбэя.

Её нельзя было назвать тщательно скрываемой тайной.

Но и рассказывать подобное первому встречному никто бы не стал.

Младшая дочь Главы клана и младшая сестра Пхэн Харён — Пхэн Ерён — с самого рождения обладала слабым телом.

Причиной было то, что она появилась на свет недоношенной, на седьмом месяце.

Однако, будь она обычным недоношенным ребёнком, семья лишь сказала бы:

«Тело немного слабовато, но беспокоиться не о чем. Мы всё-таки прославленный клан Пхэн из Хэбэя».

После чего ей провели бы Очищение Костного Мозга, стимулировали меридианы и постепенно укрепили здоровье.

Разумеется, преждевременное рождение всё равно наложило бы определённые ограничения, и выдающимся мастером боевых искусств ей, вероятно, стать было бы трудно.

Но по крайней мере семье не пришлось бы, как обычным людям с недоношенным ребёнком, постоянно опасаться за её жизнь.

Однако Пхэн Ерён была особенной.

— Ерён родилась с незакрытым верхним даньтянем.

— Я думал, у всех младенцев так.

Её верхний даньтянь был открыт.

Для мастеров боевых искусств подобное выражение означало состояние, в котором человек, пробив Врата Жизни и Смерти переднесрединного и заднесрединного сосудов и наполнив истинной ци точку Иньтан верхнего даньтяня, достигает уровня, позволяющего через точку Байхуэй соприкоснуться с внешним мирозданием.

Однако с новорождёнными всё было немного иначе.

У младенцев голова в буквальном смысле была «открыта».

Речь шла о переднем и заднем родничках.

В черепе новорождённого действительно оставались незакрытые участки. Именно поэтому, если прикоснуться к голове младенца, некоторые места ощущались мягкими: череп ещё не полностью окружал мозг, оставляя отверстия, называемые передним и задним родничками.

Однако обычно эти участки полностью закрывались примерно к полутора годам.

К тому же тело и сознание младенца ещё не были достаточно развиты, поэтому даже если через широко открытый верхний даньтянь в него проникала ци, удержать её он всё равно не мог, и особого значения это не имело.

Намгун У не знал подробного устройства этого процесса, однако само понятие открытого верхнего даньтяня было ему известно.

Этими знаниями он был обязан сведениям о боевых искусствах, насильно запечатлённым в его сознании.

— Верно. Но верхний даньтянь Ерён так и не закрылся.

— ...Потому что она родилась недоношенной?

Когда Намгун У задал этот вопрос, лицо Пхэн Харён омрачилось тревогой.

— Нет. Будь причина в этом, верхний даньтянь оставался бы открытым и у других недоношенных детей. Но моя мать поначалу тоже считала, что дело именно в этом.

Семейные узы в клане Пхэн были чрезвычайно крепки.

Это относилось даже к невесткам и зятьям, вошедшим в семью после брака.

— Человек, чей верхний даньтянь так и не закрывается, в конце концов теряет рассудок. Он сходит с ума, не способный справиться с энергией мироздания, непрерывно проникающей внутрь.

Когда даже спустя два года Небесные Врата Пхэн Ерён так и не закрылись, весь клан Пхэн из Хэбэя оказался потрясён.

Мысль о том, что любимая младшая дочь Главы клана, родившаяся у него в поздние годы, с самого рождения обречена лишиться рассудка.

Такое будущее было неприемлемо.

С того самого дня клан Пхэн из Хэбэя вступил на путь против воли Небес.

— Мы испробовали всё. Очищение Костного Мозга, воздействие на жизненно важные точки, обучение технике внутреннего совершенствования ребёнка, которому едва исполнилось три года... Разумеется, давали ей и множество лекарств...

— Вы просто не могли с этим смириться.

— Именно. К тому же преждевременное рождение сильно всё осложняло. Воздействовать на точки и проводить Очищение Костного Мозга приходилось с крайней осторожностью, да и принимать можно было далеко не каждое лекарство.

Клан Пхэн из Хэбэя сделал всё, что было в его силах.

В конце концов они попытались прибегнуть даже к мистическим искусствам, но и здесь столкнулись с непреодолимой стеной. Секта Маошань, лучше всех среди Праведных сект владевшая мистическими искусствами, настолько ревностно оберегала своё наследие, что не передавала техники никому, кто официально не вступил в её ряды.

Вместо них семья приглашала других заклинателей, однако те лишь качали головами и уходили.

Лекари, заклинатели, мастера боевых искусств — они искали способ лечения у самых разных людей, но в лучшем случае удавалось лишь немного отсрочить неизбежное.

Примерно тогда клан Пхэн из Хэбэя увидел другой путь.

Врата Призраков, которые время от времени извергали демонов и чудовищ, иногда оставляли после себя загадочные духовные предметы.

И клан Пхэн обратил внимание на них.

Если изменить судьбу человеческими средствами невозможно, они решили заимствовать силу иных миров и спасти ребёнка с её помощью.

Среди всех воинских родов именно клан Пхэн особенно славился крепкими семейными узами.

Ради этой цели они без колебаний бросали себя навстречу опасности.

Но даже сейчас ответ так и не был найден.

— Отец покинул главный дом потому, что получил известие о появлении белых Врат Призраков.

Рассказывая о своей семье, Пхэн Харён назвала Главу клана не «Главой», а просто отцом.

— Белых? Те Врата Призраков в уезде Муан были синего уровня, верно?

— Да. Хотя нам совершенно точно сообщили, что их уровень ниже синего. Именно поэтому всё произошедшее и было таким странным.

— Тогда белые Врата должны быть чрезвычайно опасны.

Техника, которой Намгун У уничтожил Призрака-Метаморфа, была пятой формой «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки».

Пусть это и не был его абсолютный сильнейший удар, он всё же находился довольно близко к полной мощи.

Если существовали противники, превосходящие даже Призрака-Метаморфа, Намгун У и сам не был уверен, сумеет ли победить.

— Всё будет хорошо. Я слышала, что к нему присоединился Глава клана Ян из Синчхана. Вдвоём они должны справиться даже с белыми Вратами Призраков.

В голосе Пхэн Харён отчётливо слышалось беспокойство за отца, однако ещё сильнее в нём ощущалось безоговорочное доверие.

— Харён.

— Да?

— Полагаю, ты хочешь, чтобы я осмотрел Ерён?

Зачем Пхэн Харён рассказала ему настолько личную историю своей семьи?

Причина была слишком очевидной.

Намгун У не просто вылечил Пхэн Харён, но ещё и полностью очистил всю систему её меридианов.

Возможно, она почувствовала в нём нечто особенное, чего сам Намгун У пока не осознавал.

О Чханнён Манан она знать не могла, однако подозревать наличие у него какой-то уникальной способности было вполне естественно.

Услышав слова Намгун У, Пхэн Харён тяжело опустила голову.

— ...Я понимаю, насколько бесстыдна эта просьба.

Намгун У уже сделал для клана Пхэн слишком многое.

Если человек достигает высшего класса до тридцати лет, его называют талантом молодого поколения и считают восходящей звездой, которой однажды предстоит господствовать в Муриме.

Но достигнуть поздней стадии высшего класса всего в двадцать четыре года?

Такой человек находился бы на самой вершине молодого поколения и по праву считался талантом уровня Драконов и Фениксов.

А Намгун У одним махом поднял Пхэн Харён с ранней или средней стадии высшего класса до поздней.

Оказанная милость была настолько велика, что никто не удивился бы, пожелай её родители лично признать Намгун У своим благодетелем.

Поэтому просьба в духе: «Раз уж вы вылечили нашу старшую дочь и вдобавок повысили её уровень, не могли бы вы заодно вылечить и младшую?» — действительно звучала довольно бесстыдно.

Разумеется, семья пообещала бы соответствующее вознаграждение, но даже тогда обратиться с подобной просьбой, сохранив достоинство, было непросто.

— Я не лекарь. Я мастер боевых искусств.

Пхэн Харён попыталась не показать разочарования.

«Я знала, что так может случиться.»

Они были знакомы всего несколько дней.

Причём всё это время в основном Намгун У помогал Пхэн Харён.

Она убеждала себя, что не имеет никакого права разочаровываться.

Но тут Намгун У продолжил:

— Если бы я мог сделать это одним лишь мастерством, другие Непревзойдённые мастера тоже наверняка сумели бы помочь. Так почему ты решила обратиться именно ко мне? Расскажешь причину?

— Твоё поле ци было необычным.

— Моё поле ци?

Пхэн Харён вспомнила первую встречу с Намгун У.

Его поле ци было спокойным, словно безмятежное прозрачное зеркало.

Как же сильно она тогда удивилась.

А теперь, когда Пхэн Харён лично испытала способности Намгун У, это казалось ещё более невероятным.

— Твоё поле ци было поразительно устойчивым. Обычно энергия, выходящая за пределы тела, никогда не распределяется настолько ровно. Плотность ци внутри организма различается, как и меридианы, которыми человек пользуется чаще всего, поэтому в поле ци обязательно появляются более сильные и слабые участки. Но у тебя оно было совершенно одинаковым от макушки до пят.

— А если человек намеренно регулирует поле ци?

— Такое возможно. Защитная ци окутывает тело энергией и делает поле равномерным. Но кто станет постоянно поддерживать защитную ци в обычной повседневной жизни?

— ...Действительно.

Будь это защитная ци, Пхэн Харён изначально даже не назвала бы её обычным полем ци.

Если человек покрывает кожу истинной ци, этого не заметит разве что слепой.

— Но сильнее всего меня удивила область головы.

— Головы?

— Да. Как ты знаешь, Врата Жизни и Смерти находятся в голове. Пока человек не пробьёт их, поле ци вокруг головы заметно слабее, чем возле остального тела. Но у тебя даже там оно ничем не отличалось.

— Определить столько всего по одному полю ци... Впечатляет.

Сам Намгун У думал лишь о том, чтобы его поле ци выглядело естественно, и совершенно не задумывался о подобных подробностях.

— Это способен заметить не каждый. Мы с дядей сразу обратили внимание лишь потому, что годами наблюдали человека с открытым верхним даньтянем, как Ерён. Тот, кто с подобным не знаком, может смотреть хоть целый день и ничего не понять.

Значит, старания Намгун У не привлекать внимания всё-таки не были совершенно бесполезными.

— Но поле ци лишь изначально привлекло моё внимание. Оно действительно необычно, однако ты вполне мог практиковать неизвестную мне технику внутреннего совершенствования. Дядя даже предположил, что это может быть «Канон Обратного Преображения Мышц».

Пхэн Харён по-настоящему поверила, что Намгун У способен помочь Пхэн Ерён, уже после того, как он спас её собственную жизнь.

— Как ты и сказал, укрепление тела и Очищение Костного Мозга доступны мастерам, достигшим определённого уровня. Но я никогда не слышала, чтобы кто-то одновременно изгнал демоническую ци и очистил всю систему меридианов. В тебе есть нечто особенное. Как и в Ерён. Именно поэтому я и решилась на эту бесстыдную просьбу.

Полностью раскрыв свои истинные мысли, Пхэн Харён с горьковатой улыбкой спросила:

— Это хоть немного помогло?

— Очень помогло.

Одно лишь понимание того, как выглядеть нормальным среди окружающих, уже было для Намгун У достаточно ценным знанием.

А ещё теперь он понял, насколько искренне Пхэн Харён видит в нём последнюю надежду.

На искренность следует отвечать искренностью.

Руководствуясь той же логикой, которая однажды заставила его принять братьев Ян, Намгун У протянул руку Пхэн Харён.

— Раз ты дала мне хороший ответ, я тоже отвечу тебе.

Увидев непонимание на лице Пхэн Харён, Намгун У произнёс:

— Мы ведь вольные мастера.

§

На следующий день.

Проведя в Пекине всего одну ночь, Намгун У и братья Ян уже покидали столицу.

— Ну надо же. Похоже, мы вообще не нужны. Глава сам себе задания находит — я уже чувствую себя бесполезным членом отряда.

На слова Ян Квэ Ян Чон тут же ответил:

— В каком смысле нам нечего делать? Глава скажет что-нибудь достать — пойдём и достанем. Попросит помочь — поможем. Или ты теперь слишком важный человек, чтобы бегать с поручениями?

— Да кто сказал, что я против? Да хоть посыльным буду. Но сейчас глава собирается заняться драгоценной дочерью клана Пхэн. Ты правда думаешь, что они доверят нам хоть что-нибудь?

— А...

— Совсем мозги растерял после того, как глава тебя принял. Глава, по-моему, этому парню нужна ещё и тренировка разума.

Когда препирающиеся братья одновременно повернулись к нему, Намгун У без особого интереса перебросил верёвку на другую сторону.

— Ну... По мне, вы оба хороши. Тут как раз подходит выражение: один другого стоит.

— Нет, я определённо лучше него.

— Это моя фраза, брат.

Оставив братьев продолжать перепалку, Намгун У осторожно повёл лошадь, предоставленную кланом Пхэн.

Люди клана Пхэн ехали впереди, указывая дорогу.

Когда Намгун У приблизился, они естественно расступились, пропуская его вперёд.

— Благодетель?

— До Тяньцзиня три дня пути, верно? За это время я хотел бы услышать больше подробностей, если ты не против.

Услышав слова Намгун У, Пхэн Харён энергично закивала, широко улыбнувшись.

— Конечно!

§

В глубине Пекина.

Пекин был переполнен величественными дворцами, храмами и даосскими обителями, процветавшими благодаря покровительству императорского двора.

В маленькой уединённой обители, затерянной среди них, мужчина благоговейно совершал гадание.

Едва уловимый аромат благовоний.

Тихий звук чтения священных текстов.

Бледные тени, отбрасываемые дрожащим пламенем свечей.

Посреди этой картины рука мужчины, перебиравшая чётки, внезапно остановилась.

— Он ушёл.

Когда мужчина открыл глаза, стали видны его зрачки.

Мутно-белые, словно у слепого человека.

Но вскоре они вновь приобрели обычный тёмно-карий цвет.

— Кто ушёл?

За спиной мужчины раздался чистый женский голос.

Не оборачиваясь, он ответил:

— Последняя примесь покинула Пекин.

Хотя голос мужчины оставался ровным, в нём слышалась лёгкая радость, но незваную гостью это совершенно не впечатлило.

— Вот как? И это хорошо?

— Разумеется. Но я и не ожидаю, что ты поймёшь. Да тебе и самой этого не хочется.

— Ты хорошо меня знаешь.

Незваная гостья подошла ближе.

Скрытая прежде в тенях фигура постепенно попала в свет свечей.

Хотя на ней было просторное даосское одеяние, тонкие женственные изгибы невозможно было скрыть.

— Я закончила всё, о чём мы договаривались.

Услышав слова женщины, мужчина улыбнулся ещё шире.

— Как и ожидалось от Са Мунрён. Великолепно.

— Хватит. Лучше скорее заплати мне. Ты ведь не забыл наш договор?

— Хе-хе. Куда же исчезло достоинство даосской госпожи? Госпожа Цветущая Орхидея наверняка была бы весьма опечалена.

— ...Следи за языком, Ли Чарён.

Угроза женщины совершенно не смутила Ли Чарёна.

Он неторопливо ответил:

— Я исполню договор. Нарушать соглашение, заключённое с использованием мистических сил, слишком обременительно даже для меня. Не беспокойся. Твоя плата уже приготовлена.

— Так бы сразу и сказал. Где она?

Когда женщина повела себя так, словно собиралась немедленно обыскать всю обитель, улыбка исчезла с лица Ли Чарёна.

— Я оставил её в месте нашей прошлой встречи. Можешь забрать.

— Какой же ты скользкий.

Сколько тайных убежищ он вообще устроил по всему Пекину?

— Значит, на этом наши дела закончены?

Женщина явно хотела как можно скорее покинуть это неприятное место.

Ли Чарён коротко ответил:

— Да.

И женщина доказала, что не бросала слов на ветер, действительно сразу уйдя.

После её ухода в обители вновь воцарилась тишина.

Ли Чарён привёл мысли в порядок и завершил уже остывший ритуал.

— Скоро. Совсем скоро... откроется новый мир...

Примерно в ста километрах к юго-востоку от Пекина расположен город Тяньцзинь. Его называют «Императорской переправой», поскольку во время восстания Цзиннань император Юнлэ, отнявший престол у императора Цзяньвэня, проходил через эти места. Тяньцзинь необычен тем, что одновременно является и сухопутным городом, и портом.

Как город вдали от моря может быть портом? Всё благодаря Великому каналу. Этот огромный водный путь прямой линией тянется от Ханчжоу до самого Пекина, а Тяньцзинь одновременно служит промежуточным пунктом и воротами в столицу. Торговля по водным путям процветала ещё со времён династии Юань, однако настоящий расцвет Тяньцзиня начался после того, как император Юнлэ вновь перенёс столицу в Пекин и восстановил Великий канал.

Для династии Мин, чья столица располагалась настолько далеко на севере, Великий канал был поистине главной артерией и жизненной линией государства. Тяньцзинь, ставший портом Пекина, в полной мере воспользовался этим преимуществом и превратился во второй по величине город Хэбэя после самой столицы.

И именно здесь располагался один великий клан — сила Мурима, державшая под контролем север Хэбэя, клан Пхэн из Хэбэя.

— Матушка, это я, Чарён.

В самой сокровенной внутренней комнате поместья клана Пхэн на окраине Тяньцзиня молодой мужчина сообщил о своём приходе.

Его звали Пхэн Чарён — законный старший сын нынешнего Главы клана Пхэн, известный как Молодой Глава.

— Входи.

Получив разрешение матери, Пхэн Чарён собственноручно открыл дверь и вошёл — вполне в духе Молодого Главы клана Пхэн, который терпеть не мог излишних церемоний.

— Матушка, сегодня... А, Ерён тоже здесь.

Лишь увидев младшую сестру в объятиях матери, Пхэн Чарён заметил невероятно мощную ци, исходившую от Пхэн Ерён. Парадокс заключался в том, что он не заметил человека, излучавшего настолько сильную энергию, именно потому, что само присутствие Пхэн Ерён стало почти незаметным.

А это одновременно означало, что оставшегося ей времени стало ещё меньше.

Пхэн Чарён изо всех сил постарался не показать своих чувств. Он знал: если проявит беспокойство, матери и сестре станет лишь больнее.

Сосредоточившись на цели своего прихода, Пхэн Чарён вспомнил, о чём собирался поговорить, и произнёс:

— Пришли вести от дяди и Харён.

— Вот как? Все целы?

Общие сведения о Битве за закрытие Врат в уезде Муан она уже слышала из слухов. Но никакие слухи не могли сравниться с прямым отчётом тех, кто сам там побывал.

К тому же казалось, что распространявшиеся рассказы кто-то намеренно урезал, исключив из них самые важные подробности.

Будь у клана Пхэн собственная разведывательная организация, они смогли бы проверить слухи и восполнить пробелы. Однако отдельной информационной сетью клан Пхэн не обладал.

Находившийся неподалёку императорский двор не желал, чтобы она у них появилась. Поэтому в вопросах разведки клан Пхэн из Хэбэя в основном полагался на сотрудничество с Союзом Мурима.

— Да. Всё почти совпадает с тем, что нам сообщили из Союза. Во время Битвы за закрытие Врат были погибшие, но все они являлись вольными мастерами, а наши люди отличились и сыграли ведущую роль в закрытии Врат.

— Слава Небесам.

— После этого они почему-то задержались в Пекине, ничего нам не сообщив, но теперь уже возвращаются.

— Иногда и ей, наверное, хочется попутешествовать.

Оба прекрасно понимали, что это неправда. Харён любила семью сильнее кого бы то ни было. Но они намеренно говорили именно так ради находившейся рядом третьей участницы разговора, хотя трудно было сказать, насколько хорошо она понимала их намерение.

— Ерён, может, тебе пора вернуться? Нужно ведь подготовиться к встрече сестры.

Когда мать выпустила Пхэн Ерён из объятий, девочка кивнула и быстрыми лёгкими шагами покинула комнату.

Лишь после ухода Пхэн Ерён Пхэн Чарён с трудом сдержал почти невольно вырвавшийся вздох. Он не мог показать матери, насколько тяжело ему смотреть на состояние сестры.

Она и без того винила себя в небесном наказании, выпавшем на долю Пхэн Ерён. Усугублять эту тяжесть собственным отчаянием было бы непочтительно с его стороны.

Пхэн Чарён привёл мысли в порядок и перешёл к главной теме, ради которой Ерён и нужно было уйти.

— Ты ведь помнишь, что Харён получила тяжёлое ранение?

Лицо госпожи клана Пхэн омрачилось печалью.

Младшая дочь, родившаяся слабой из-за её собственной несостоятельности.

И родственники, которые один за другим бросались в опасность ради спасения этой младшей дочери.

Стоило ей подумать о них, как сердце словно разрывалось на части. Особенно в такие дни, когда Пхэн Харён получила настолько тяжёлое ранение, что едва не лишилась руки.

— ...Да.

Это было всё, что она сумела произнести. Уже одного того, что Пхэн Харён осталась жива, было достаточно для благодарности.

Ненадолго успокоив дыхание, она добавила:

— Будда воистину помог нам. Его великое сострадание уберегло Харён и свело её с благодетелем.

Слова, вполне подобающие глубоко верующей буддистке.

Пхэн Чарён прекрасно знал, насколько искренне мать посвятила себя буддийской практике, поэтому ясно чувствовал её настоящую веру, хотя сам почти не интересовался буддизмом.

— Но в полученных нами сведениях ничего не говорилось о благодетеле, который вылечил Харён.

Наверное, они быстро расстались, или благодетель сам не желал раскрывать личность, поэтому сообщить подробности было трудно.

Пхэн Мухо являлся человеком исключительно прямым. Если он получал помощь, то непременно стремился отплатить за неё. Пхэн Харён тоже была девушкой с мягким сердцем.

А главное, будь на их месте Пхэн Чарён, который всегда ставил интересы клана превыше всего, он бы обязательно составил подробный отчёт о таком благодетеле.

Однако двое других, любившие клан ничуть не меньше него, выбрали немного иной путь.

Прямой и бескомпромиссный.

— Похоже, после Битвы за закрытие Врат они задержались в Пекине именно ради встречи с этим благодетелем. Согласно письму дяди, им каким-то образом удалось вновь его найти.

Отчёт в главный дом отправила не Пхэн Харён, а Пхэн Мухо. Будучи сыном предыдущего Главы клана и младшим братом нынешнего, он также считался представителем прямой линии.

Хотя Пхэн Харён стояла выше в порядке наследования и поэтому формально представляла группу, статус и положение Пхэн Мухо ничуть не уступали её собственным.

— И теперь они возвращаются вместе.

— Благодетель тоже едет сюда?

Услышав неожиданную новость, женщина выглядела так, будто готова немедленно вскочить и лично готовиться к встрече гостя.

Разумеется, на самом деле она не поднялась — лишь чуть подалась вперёд, — но даже это удивило бы любого, кто хорошо её знал.

— Нужно скорее подготовить всё для приёма гостя.

— Не беспокойся. Клан Пхэн всегда готов встретить почётного гостя. Но дело не в этом.

Главное он всё ещё не сказал.

Перед тем как продолжить, Пхэн Чарён ненадолго замялся.

Он и сам не был уверен, стоит ли рассказывать об этом матери.

Но скрывать подобное нельзя. Пусть он и являлся Молодым Главой клана и временно управлял его делами в отсутствие отца, его мать всё равно оставалась госпожой клана.

То, что ей следовало знать, она должна была знать.

С трудом Пхэн Чарён произнёс то, во что самому всё ещё было сложно поверить, но на что он не мог не надеяться:

— Возможно, благодетель, вылечивший Харён, способен помочь и Ерён.

После этих слов.

Глаза госпожи клана Пхэн — Моён Хе, которая пришла в эту семью по договорному браку, но со временем полюбила клан Пхэн сильнее кого бы то ни было, — широко раскрылись.

То самое выражение с большими, почти кроличьими глазами, которое Пхэн Харён так часто показывала окружающим, сразу выдавало их родство матери и дочери.

А когда Моён Хе окончательно осознала смысл сказанного сыном, лицо её покраснело от нахлынувших чувств.

Пхэн Харён никогда не бросалась пустыми словами.

Особенно когда дело касалось её сестры.

§

— Так вот какой Тяньцзинь...

Через три дня после отъезда из Пекина.

Группа Намгун У прибыла в Тяньцзинь.

Если Пекин был величественным и роскошным, как и подобало императорской столице, то Тяньцзинь обладал куда более грубоватым очарованием, но при этом буквально кипел жизнью, превосходя даже Пекин.

Огромные объёмы товаров, поступавших через порт на Великом канале.

Торговцы, собравшиеся вокруг этого потока.

Простые люди, прибывшие в поисках работы.

Покупатели, приехавшие за товарами.

Создаваемая этой разнородной толпой энергия города заставляла недавно прибывших невольно вертеть головой во все стороны.

Не только Ян Чон и Ян Квэ, но даже Намгун У, которому в далёком будущем доводилось ходить по куда более оживлённым улицам, невольно разглядывал всё вокруг.

— Вы все впервые в Тяньцзине?

Пхэн Харён мягко улыбнулась троице, которая выглядела как деревенские жители, впервые попавшие в большой город.

— Да, я здесь впервые. Гораздо впечатляюще, чем я представлял.

— Мы тоже. Работы здесь, конечно, хватает, но для нашего с братом вкуса Тяньцзинь слишком спокойный.

— Хм, ещё бы. Пока здесь находится наш клан Пхэн, какие могут быть беспорядки?

Пхэн Мухо ненавязчиво выразил гордость за свой клан.

— Раз уж приехали, давайте заодно осмотрим Тяньцзинь, глава.

Стоило Ян Квэ это предложить, как Пхэн Харён ответила так, словно другого варианта и быть не могло:

— Разумеется. Благодетель, я лично покажу тебе Тяньцзинь. С именем клана Пхэн здесь нет места, куда мы не смогли бы попасть.

— Я слышал, что храм Тяньхоу в Тяньцзине весьма впечатляющий. Давно хотел хотя бы раз его увидеть. Хороший случай.

Хотя сейчас Тяньцзинь считался сухопутным городом, в глубокой древности на его месте действительно находилось море, а когда наносы постепенно образовали сушу, он превратился в прибрежный город у самого океана.

Даже теперь, когда море отступило, старые традиции и обычаи сохранились, а жители Тяньцзиня продолжали почитать Мацзу — богиню моря.

Храм Тяньхоу как раз и был святилищем, посвящённым Мацзу.

Откуда Намгун У вообще знал подобное?

Разумеется, благодаря влиянию Намгун Пхуна — человека, который словно родился не в ту эпоху и мыслями постоянно путешествовал в прошлое.

— О, благодетель знает о храме госпожи Мацзу?

Пхэн Мухо заметно оживился, поняв, что Намгун У хотя бы немного интересуется их родным Тяньцзинем.

— Да, немного.

— Тогда храм Тяньхоу обязательно стоит посетить. Торговый район Тяньцзиня вырос именно вокруг него. Почти все улицы поблизости заняты рынками.

Пока Пхэн Харён объясняла, Пхэн Мухо тоже подключился к рассказу о достопримечательностях родного города.

— Ещё непременно посетите Павильон Нефритового Императора. Это даосский храм, построенный при императоре Сюаньдэ из династии Мин. Чистая даосская обитель, не имеющая отношения к боевым искусствам.

Пхэн Мухо добавил из собственного опыта, что иногда ходит туда успокоить тело и разум, когда сталкивается с преградой в совершенствовании боевых искусств.

— Всё это звучит хорошо, но сначала доберёмся до поместья клана Пхэн. Мы ведь приехали сюда не ради прогулки.

— Кхм. Благодетель прав.

— Не беспокойся. Я заранее отправила письмо, поэтому к этому моменту главный дом уже должен—

Пхэн Харён оборвала фразу на полуслове.

И на то была веская причина.

Она увидела приближавшихся людей, которых знала слишком хорошо.

— Харён!

Навстречу им спешила целая группа.

А человек, бежавший впереди всех, был прекрасно знаком не только Пхэн Харён, но и всем пяти представителям клана Пхэн.

— Старший брат?

— Молодой Глава?

Намгун У почувствовал, как изменились взгляды окружающих, и внимательно осмотрел приближавшегося мужчину.

Хотя мастера боевых искусств старели медленнее обычных людей и зачастую выглядели моложе своих лет, этому мужчине на вид было около тридцати.

И дело было не только во внешности — так подсказывала интуиция Намгун У.

«Молодой Глава клана Пхэн.»

Его энергия действительно была необычайной.

Поток ци выглядел стабильнее, чем даже у Пхэн Мухо, находившегося на границе между высшим и запредельным уровнями. Мужчина безупречно удерживал внутри ту энергию, которая едва заметно просачивалась из тела.

«Он запредельный мастер? Трудно понять.»

Вроде бы да, но одновременно чего-то не хватало. Если он действительно достиг запредельного уровня, то, вероятно, совсем недавно и лишь едва успел закрепиться в новой сфере.

Пока Намгун У размышлял о Пхэн Чарёне, тот разговаривал с Пхэн Харён.

— Как ты вообще добралась сюда?

— Разве твой старший брат мог спокойно сидеть дома после того, как ты пережила такую опасность? К тому же я обязан должным образом встретить благодетеля, который спас тебя.

Тщательно осмотрев сестру и убедившись, что с ней действительно всё в порядке, Пхэн Чарён перевёл взгляд на окружавших её людей.

— Так где же этот человек? Я должен первым делом выразить ему благодарность.

Хотя Намгун У и братья Ян стояли прямо возле Пхэн Харён, Пхэн Чарён бессознательно исключил их из числа возможных кандидатов.

Братьев Ян, которые ещё даже не достигли высшего класса, он естественным образом отбросил сразу. Но Намгун У он не узнал отчасти из-за собственного более низкого уровня, а главным образом потому, что Намгун У изменил своё поле ци так, чтобы ничем не отличаться от обычного мастера боевых искусств.

За время пути из Пекина в Тяньцзинь Намгун У довёл управление энергией до уровня, при котором его поле ци стало практически неотличимо от поля среднего мастера боевых искусств.

В глазах Пхэн Чарёна Намгун У ничем не отличался от братьев Ян, поэтому естественным образом он не мог представить, что именно этот человек спас его сестру.

Пхэн Харён, которая сама немало помогла Намгун У усовершенствовать контроль поля ци, сразу заметила ошибку брата. Она ясно видела, как его взгляд скользит по сторонам, хотя внешне казалось, будто он смотрит прямо на их группу.

Сдерживая улыбку, Пхэн Харён раскрытой ладонью указала на стоявшего рядом Намгун У.

— Вот он. Мой благодетель. А это, как ты уже слышал, мой старший брат.

На мгновение Пхэн Чарён даже подумал, что сестра над ним издевается.

Но опыт человека, временно управлявшего великим кланом, не был пустым украшением. Он рефлекторно сложил кулак и ладонь перед Намгун У, соблюдая все правила приличия.

— Я Пхэн Чарён. В Муриме меня знают под прозвищем Непоколебимый Владыка Клинка.

Это было простое представление?

Или скорее: «Вот кто я. А кто ты?»

Стойка и манеры Пхэн Чарёна были настолько безупречны, что определить наверняка было трудно, однако Намгун У подозревал второе.

— Я Нам У. Особого прозвища у меня пока нет.

— Ах, понятно.

Хотя внешне Пхэн Чарён отреагировал совершенно спокойно, в голове его мысли уже мчались одна за другой.

«Телосложение и внешность действительно выдающиеся. Но поле ци ничем особо не впечатляет. Для своего возраста он определённо талантлив, однако такого уровня недостаточно. Харён не стала бы шутить о подобном, да и дядя никак не возражает, значит, всё правда... Может, он мастер, достигший Возвращения к Простоте? Но в нём совершенно нет ощущения старого мастера. Неужели...?»

— Возможно...

Как раз когда Пхэн Чарён осторожно собирался задать вопрос, основываясь на самом вероятном предположении, Пхэн Харён его перебила.

— Вместо того чтобы стоять посреди улицы, давайте сначала вернёмся в главный дом. Мы мешаем людям проходить.

— А? Ах, да, конечно. Благодетель, не желаете посетить наше поместье и отдохнуть после дороги?

— Не стану отказываться.

Теперь их группа увеличилась почти вдвое, и, когда они пошли по главной улице Тяньцзиня, взгляды прохожих естественным образом начали собираться на них.

Представители клана Пхэн давно привыкли к общественному вниманию и никак на него не реагировали, однако братья Ян заметно занервничали и придвинулись ближе к Намгун У.

Сам Намгун У оставался совершенно спокоен. Идя рядом с Пхэн Чарёном и Пхэн Харён без малейшей скованности, он ничуть не терялся на фоне двух прямых потомков прославленного рода.

Пусть клан Пхэн и не отличался чрезмерной любовью к утончённым манерам и светскому воспитанию, прямые потомки великого рода всё равно естественным образом обладали особой аурой высокого положения.

Но Намгун У рядом с ними совершенно не мерк.

И причина казалась очевидной.

Братья-близнецы, как обычно подумавшие примерно об одном и том же, одновременно повернули головы.

«Как и ожидалось от рода Намгун. Даже врождённые качества совсем другие.»

«Верно. Пусть он и не обучался придворным манерам, великий род остаётся великим родом. Подобное не исчезает за одно-два поколения.»

«А мы — подчинённые такого главы.»

«Выходит, мы теперь не особо-то и уступаем мастерам клана Пхэн, верно?»

До этого слегка ссутулившиеся братья Ян расправили плечи.

В шагах сразу появилась совершенно иная сила.

Кто они такие?

Первые подчинённые, которых принял последний выживший из клана Намгун.

Увидь кто-нибудь подрагивающие уголки губ братьев Ян, наверняка испытал бы сильное раздражение, но, к счастью, всё внимание окружающих было приковано исключительно к троице впереди, поэтому столь позорного разоблачения не произошло.

— Двадцать шесть лет. Вы выглядите поразительно молодо. Поначалу я решил, что вам едва исполнилось двадцать.

После того как Намгун У прежде признался Пхэн Харён в настоящем возрасте, теперь он прямо говорил, что ему двадцать шесть.

Мастера боевых искусств и без того обычно выглядели моложе своих лет, а если он станет называть ещё меньший возраст, люди могут начать подозревать какую-то связь с уничтоженным кланом Намгун. Поэтому Намгун У решил, что безопаснее использовать настоящие годы.

— Молодой Глава тоже выглядит молодо. Я бы никогда не подумал, что вам уже за тридцать.

В этом году Пхэн Чарёну исполнился тридцать один год — он лишь недавно переступил рубеж тридцатилетия, который считался границей молодости.

Предположение Намгун У о возрасте около тридцати оказалось совершенно точным.

Впрочем, слова Намгун У тоже не были пустой лестью: если судить исключительно по внешности, Пхэн Чарён выглядел максимум лет на двадцать пять.

— Ха-ха, мастера вроде нас все выглядят моложе. Именно поэтому даже простолюдины стараются изучать боевые искусства ради такой пользы.

Упоминание о том, что простые люди тоже изучают боевые искусства, заинтересовало Намгун У.

Обычно боевые искусства не передавали тем, кто считался недостойным. Причём под «недостойными» подразумевались вовсе не нечеловеческие существа, а люди без соответствующего права на обучение.

Даже в даосских и буддийских сектах боевые искусства строго передавались лишь внутри организации, а утечка знаний наружу считалась серьёзнейшим происшествием.

Не просто так существовало разделение между учениками, живущими на главной горе, и теми, кто находился в мирской среде, причём каждому уровню передавали разные боевые искусства.

Достоин ли человек изучать боевые искусства?

Будет ли он служить организации после обучения?

Получит ли организация какую-либо пользу, если примет его учеником?

Случаи, когда подобные вопросы вообще не учитывались, встречались крайне редко.

При таких обстоятельствах для обычного человека без связей и денег боевые искусства должны были быть столь же недостижимы, как нарисованный на картине рисовый пирог.

— Многие простолюдины изучают боевые искусства?

— Конечно. Среди обычных людей сейчас скорее трудно найти человека, который вообще не знаком хотя бы с базовыми техниками вроде «Метода Сердца Трёх Бедствий». А третьесортное «Взращивание Земной Ци», распространённое на рынках, знает практически каждый.

— ...Понятно. Похоже, боевые искусства распространены куда шире, чем я представлял.

— Потому что времена неспокойные.

Одной этой фразы хватило, чтобы ответить на тысячу вопросов.

Мир, где сверхчеловеческие мастера боевых искусств открыто существуют рядом с обычными людьми.

А вдобавок ещё и Врата Призраков, из которых в любой момент может вырваться катастрофа.

С мастерами боевых искусств хотя бы иногда можно было договориться, но чудовища и демоны из Врат Призраков зачастую даже не умели разговаривать.

Государство и его армия существовали, чтобы сдерживать произвол мастеров и ограничивать ущерб от Врат Призраков, однако даже они не могли полностью контролировать и защищать настолько огромные земли.

Поэтому простым людям ничего не оставалось, кроме как искать способы самостоятельно защитить себя.

— Многие изучают боевые искусства и просто ради здоровья. Даже в знатных семьях они уже давно считаются частью базового образования.

Это была эпоха, в которой медицина оставалась крайне примитивной.

Если в таких условиях боевые искусства позволяли максимально усилить естественные способности организма к восстановлению и самостоятельно справляться с большинством болезней и травм, то только глупец отказался бы их изучать.

Буквально универсальное лекарство и кратчайший путь к Пяти Благам — кто добровольно откажется от подобного?

«Нормальной медицинской системы почти нет, а даже то немногое, что существует, доступно в основном высшим слоям общества. Естественно, люди тянутся к боевым искусствам.»

Выходило, что нынешний Мурим действительно был могущественнее, чем когда-либо прежде.

Огромная сила императорского двора не позволяла ему полностью вмешиваться в дела Мурима не только потому, что мастера выполняли роль защитников от Врат Призраков.

Сам Мурим разросся настолько, что даже императорский двор уже не мог контролировать его целиком.

Именно поэтому, в отличие от Праведных сект, послушно следовавших императорской политике, секты Тёмного пути могли открыто заниматься незаконными делами и при этом продолжать процветать.

— Благодетель, была ли какая-то особая причина, по которой вы начали изучать боевые искусства?

Пхэн Чарён задал вопрос словно между делом.

На первый взгляд он совершенно естественно вытекал из разговора, однако на самом деле был осторожной попыткой выяснить происхождение Намгун У.

Намгун У уже собирался по привычке ответить, когда молчавшая до этого Пхэн Харён вмешалась.

— Благодетель, мы пришли. Вот поместье нашего клана Пхэн. Видишь?

— Ого... Огромное.

Поместье клана Пхэн само по себе напоминало небольшой посёлок.

Пока Намгун У незаметно активировал Чханнён Манан и рассматривал территорию клана Пхэн, между стоявшими рядом братом и сестрой разгорелась настоящая битва взглядов.

Пхэн Чарён едва заметно шевельнул губами, тайно насыщая голос внутренней энергией.

Передача голоса — навык, доступный лишь мастерам высшего класса.

Под ледяным взглядом сестры Пхэн Чарён лишь пожал плечами.

«Хм. Наша Харён раньше такой не была... Неужели я действительно чего-то не знаю? Может, он какой-нибудь член императорской семьи?»

Внутренне ворча на Пхэн Харён, которая, похоже, ставила Намгун У выше интересов собственного клана, Пхэн Чарён шагнул вперёд.

Мастера клана Пхэн у главных ворот узнали Молодого Главу и немедленно распахнули створки.

Когда огромные ворота, скрывавшие поместье клана Пхэн, широко открылись, перед ними показалась группа людей, очевидно заранее ожидавших возвращения.

В центре стояла элегантная красавица средних лет, рядом с ней — юная девушка, а позади выстроился ряд мастеров боевых искусств.

Для встречи одного благодетеля это выглядело даже чрезмерно торжественно.

Намгун У сразу понял, кто эта красивая женщина.

В её чертах одновременно угадывалось сходство и с Пхэн Харён, и с Пхэн Чарёном, а если даже Молодой Глава лично отправился встречать их в город, то в главном доме ожидать могла лишь одна женщина.

— Добро пожаловать. Я Моён Хе, госпожа клана Пхэн. Я искренне надеялась, что однажды наш благодетель посетит клан Пхэн.

Моён Хе посмотрела прямо на Намгун У, стоявшего рядом с Пхэн Харён.

Намгун У почтительно сложил руки перед собой и слегка склонил голову.

— Я Нам У. Благодарю за столь тёплый приём.

Пусть его настоящий опыт работы был довольно коротким, Намгун У всё же прекрасно знал, как следует вести себя в важных ситуациях.

И Моён Хе, и Намгун У действовали согласно общественным правилам как взрослые разумные люди.

Однако среди присутствующих нашёлся человек, которому все эти условности были совершенно безразличны.

Юная девушка лёгкими, почти подпрыгивающими шагами подошла прямо к Намгун У.

Пхэн Ерён наклонилась вбок и снизу заглянула Намгун У в лицо ещё до того, как он успел завершить приветственный жест.

Она настолько бесцеремонно заглянула сквозь кольцо, образованное его сложенными руками, что от неожиданности никто даже не успел её остановить.

Пока все вокруг застыли в потрясении, Пхэн Ерён принялась кружить вокруг Намгун У словно маленький жаворонок.

— Хм? Хм? М-м-м...

Она снова и снова наклоняла голову, обходила его кругом и чрезвычайно внимательно разглядывала со всех сторон.

Намгун У лишь моргал, наблюдая за её странным поведением.

Обойдя его полный круг и снова остановившись напротив, Пхэн Ерён схватилась за голову так, словно столкнулась с совершенно неразрешимой загадкой.

Затем встретилась взглядом с Намгун У и совершенно прямо спросила:

— Почему ты всё ещё жив?

Шокирующее заявление перевернуло всю встречу с ног на голову, заставив присутствующих усомниться в собственном слухе.

«Почему ты всё ещё жив?» Разве можно говорить подобное человеку, который спас членов твоей семьи?

Пусть клан Пхэн из Хэбэя и славился прямолинейным нравом и отсутствием чрезмерной привязанности к формальностям, даже у этого существовали пределы.

Хотя вслух никто ничего не произнёс, казалось, будто в воздухе раздавались призрачные возгласы неверия.

«Неужели я правильно расслышал? Видимо, старость пришла, и слух уже никуда не годится!»

«Говорят, когда открываются Врата Призраков и тёмные искусства достигают расцвета, происходят немыслимые вещи... Значит, это правда!»

«Родиться с Небесными Вратами, которые никогда не закрываются, и быть обречённой лишиться разума... Неужели это действительно так? Как же жестоки Небеса!»

Все эти мысли буквально читались на лицах присутствующих, хотя каждый прекрасно понимал, что это лишь попытка отрицать случившееся.

Как вообще можно было настолько непочтительно обратиться к благодетелю клана, спасшему жизни Пхэн Харён — третьего ребёнка и старшей дочери Главы клана — и Пхэн Мухо, младшего брата Главы?

Никто не мог придумать, как исправить положение.

Однако сам Намгун У, в которого почти прямым текстом бросили оскорблением, думал совершенно о другом.

«Что это?»

Он ощутил странное чувство дежавю.

Эти слова были вовсе не грубостью, предназначенной для того, чтобы прогнать человека, приблизившегося к её любимой сестре.

За ними скрывался куда более фундаментальный вопрос.

Подобно тому как Намгун У мог через Чханнён Манан рассмотреть сущность человека, эта девочка, Пхэн Ерён, тоже увидела в нём нечто.

Нет.

Поскольку Чханнён Манан у неё быть не могло, скорее она это почувствовала.

Да, эта девочка распознала в Намгун У нечто непостижимое.

И, если подумать, непостижимого в нём действительно хватало.

«Что именно она почувствовала? То, что я пришёл из другого мира? Странные знания, происхождения которых даже сам до конца не понимаю? Это тело? Или мои глаза — величайшую из моих способностей?»

Как бы то ни было, Пхэн Ерён была необычной.

Намгун У разомкнул сложенные перед собой руки и опустился на одно колено, чтобы оказаться с Пхэн Ерён на одном уровне.

— Что ты имеешь в виду?

Но на вопрос Намгун У ответила не Пхэн Ерён, а Моён Хе.

— Благодетель, пожалуйста, простите её за грубость. Ерён иногда говорит вещи, которые совершенно невозможно понять...

Пока Моён Хе с виноватым выражением защищала Пхэн Ерён, она внезапно почувствовала, как кто-то потянул её за одежду, и повернулась.

— Ерён?

— Ты такой же, как я.

— Что?

Моён Хе нахмурилась, пытаясь понять смысл этих слов.

Но на этом внимание Пхэн Ерён к матери закончилось.

Она снова повернулась к Намгун У и ответила уже ему.

— Что я имею в виду? Ты... благодетель моей сестры, ведь ты тоже это заметил? Правда? Правда?

Мы одинаковые.

Ты ведь тоже это заметил?

После встречного вопроса Пхэн Ерён глаза Намгун У засияли слабым голубым светом.

Чханнён Манан активировались, показывая ему измерение Вознесения, связанное с широко распахнутыми Небесными Вратами Пхэн Ерён.

— ...Да.

Моён Хе переводила взгляд с Намгун У на Пхэн Ерён, которые словно разговаривали загадками просветлённых мастеров.

Хотя они использовали самые обычные слова, их смысл оставался ей совершенно непонятен.

— Благодетель? Ерён? О чём вы вообще говорите? Пожалуйста, объясните так, чтобы и я смогла понять... эм, немного проще.

— Проще? Ну... Всё именно так, как я сказала. Он такой же, как я. Наше телосложение. Мы связаны с Небесами.

— Что?

Лицо Моён Хе побледнело, а веки задрожали.

Такой же?

Этого не могло быть.

У людей, рождённых с открытыми Небесными Вратами, соединяющими их с Небесами, существовало лишь три возможных судьбы.

Если они следовали воле Небес, им могло повезти принять в себя божество и стать шаманами.

Если же они шли против воли Небес, им требовалось с раннего детства изучать искусства неортодоксального пути и становиться заклинателями.

А если они не могли выбрать ни один из этих путей, их заранее предрешённым будущим становилась потеря рассудка.

Но Пхэн Ерён не пошла ни по одному из двух путей.

Говорили, что она уже слишком приблизилась к Небесам, чтобы человеческое вмешательство могло что-либо изменить.

А поскольку божество так и не вселилось в неё, ей следовало выбрать путь против Небес, однако теперь было слишком поздно.

Именно поэтому клан Пхэн начал искать решение во Вратах Призраков — во внешней силе, пришедшей из-за пределов этого мира.

И теперь Пхэн Ерён утверждала, что стоящий перед ней мужчина такой же, как она.

Этот человек давно пережил возраст, к которому большинство обладателей такого проклятия уже теряли рассудок.

Ему было больше двадцати.

И при этом он оставался совершенно нормальным.

А значит, сам факт существования этого мужчины доказывал, что Пхэн Ерён тоже может выжить.

Спасительная нить надежды, внезапно возникшая прямо перед ними.

Готовый ответ, появившийся без всякого предупреждения и предзнаменования.

Моён Хе настолько сомневалась в реальности увиденного и услышанного, что даже не могла как следует обрадоваться.

То же самое происходило и с остальными.

Даже Пхэн Харён, которая надеялась лишь на то, что Намгун У при помощи какой-нибудь загадочной техники сможет улучшить состояние Пхэн Ерён так же, как когда-то помог ей самой, застыла в полном изумлении.

Что уж говорить об остальных.

Но Пхэн Ерён, совершенно не обращая внимания на реакцию окружающих, спокойно продолжила:

— Сначала я неправильно спросила. Как ты до сих пор жив?

— ...Ну.

Намгун У замолчал, внезапно осознав, что даже сам до сих пор не понимает собственное тело до конца.

Пусть он время от времени и пытался разобраться в себе, ему ещё ни разу не приходилось по-настоящему выкладываться на пределе, одновременно поднимая все три вида божественной энергии, хранящиеся в трёх даньтянях, и полностью используя собственные боевые искусства и способности.

То же относилось и к Чханнён Манан.

Сильнее всего он задействовал их во время лечения Пхэн Харён.

Но даже тогда до полного раскрытия возможностей было ещё невероятно далеко.

Если он не понимает самого себя, разве может он идеально понять другого человека?

Уверенно отвечать было слишком рано.

А главное, в отличие от Пхэн Ерён, Намгун У хватало выдержки и рассудительности, чтобы оглядеться по сторонам.

— Думаю, здесь пока не лучшее место для такого разговора.

Намгун У поднялся с колена.

— А...

На лице Пхэн Ерён отразилось явное разочарование.

Намгун У отвёл от неё взгляд и встретился с глазами, в которых желание было куда сильнее и глубже, чем у кого-либо из тех, кого он прежде видел.

— У вас наверняка множество вопросов, но, может быть, сначала немного успокоимся?

— ...Благодетель...

Голос Моён Хе дрожал от переполнявших чувств.

Он не знал.

Намгун У ничего не знал.

Мог ли он вообще представить себе боль матери, которая не способна защитить собственного ребёнка?

И радость от того, что спустя столько лет наконец появилась надежда?

Для неё была драгоценна каждая секунда.

Она хотела прямо сейчас подарить Пхэн Ерён будущее.

Не слишком ли сильно она перенапряглась?

Стоило Моён Хе сделать всего полшага, как её тело качнулось.

— Матушка, пока лучше последовать предложению благодетеля.

— Да, давайте сначала войдём. Благодетель только вчера прибыл в Пекин, а сегодня уже проделал весь путь до Тяньцзиня. Ему необходимо отдохнуть.

Пхэн Чарён и Пхэн Харён с обеих сторон поддержали пошатнувшуюся Моён Хе.

Даже Пхэн Ерён, которая обычно действовала, почти не обращая внимания на окружающих, на этот раз повела себя иначе.

Она обняла Моён Хе за талию и прижалась к ней, словно пытаясь успокоить мать.

Когда все трое детей начали её утешать, Моён Хе глубоко вдохнула, стараясь подавить волнение.

Даже дыхательная техника, которую она практиковала всю жизнь, разрушилась под напором слишком сильных чувств.

— ...Я показала вам недостойную сторону.

— Вовсе нет.

— Как госпожа дома, я должна была бы лично проводить вас, но, боюсь, сейчас не смогу. Харён, проводишь благодетеля в гостевые покои? Разумеется, если сам благодетель не возражает.

— Конечно.

Когда Моён Хе слегка склонила голову, Намгун У ответил таким же поклоном.

Пхэн Чарён почтительно попрощался с Намгун У и, поддерживая Моён Хе, повернулся уходить, а Пхэн Харён взяла Намгун У за руку.

— Прошу сюда. По дороге я немного покажу тебе поместье.

§

Когда суматоха встречи наконец закончилась и они вошли в гостевые покои, братья Ян тут же выплеснули все вопросы, которые до этого едва сдерживали.

— Глава, что вообще происходит?

— Вы правда можете её вылечить? Она сказала, что у вас одинаковое телосложение. Это что, какая-то закупорка меридианов?

— Успокойтесь оба. Я и сам пока не до конца понимаю.

Поняв по словам Намгун У, что слишком разволновались, Ян Квэ и Ян Чон кашлянули и сели.

— Но я и правда удивился. Я слышал, что драгоценная дочь семьи Пхэн больна, но, глава, вы что, бессмертный какой-то? Такое ощущение, будто для вас вообще нет невозможного.

— Верно. Я слышал, Молодой Глава семьи Пхэн почти никогда не показывает эмоций. А вы видели его лицо, когда глава разговаривал с младшей дочерью? Он же совсем остолбенел.

— А, я тоже заметил. Даже задумался, действительно ли его прозвище «Непоколебимый» ему подходит.

Пхэн Чарёна называли Непоколебимым именно потому, что внутри клана Пхэн он всегда оставался невозмутимым.

Несмотря на происхождение из семьи Пхэн, он отличался удивительно мягким и спокойным характером — настолько, что люди говорили, будто он больше похож на представителя клана Моён или Чжугэ.

И даже такой Пхэн Чарён не сумел сохранить самообладание в недавней ситуации.

Однако самого Намгун У подобная реакция совершенно не радовала.

— Вот это и проблема. Теперь от меня ожидают слишком многого.

— Верно. Если вы потом скажете, что не можете её вылечить, нам конец.

— Брат, что ты несёшь? Девочка ведь сказала, что у неё с главой одинаковое телосложение. Очевидно же, что глава сумел преодолеть эту проблему. Тогда в чём сложность?

— Ты тупой? Глава — воинский гений, который появляется раз в тысячу лет. Он сам никогда этого не подтверждал, но наверняка находится как минимум на средней стадии запредельного уровня. Запредельный мастер средней стадии в двадцать шесть? Я знаю всего двух таких чудовищ. А теперь посмотри на ту девочку Пхэн. Что касается боевых искусств, её достаточно пальцем ткнуть — и она упадёт.

— Я же говорил следить за языком. Ты вообще понимаешь, где мы находимся...?

— Да брось. Если глава молчит, значит, нас точно никто не подслушивает. Ты что, главе не доверяешь? А?

И вновь Ян Чон проиграл быстрому языку Ян Квэ.

Как бы это ни раздражало, в словах Ян Квэ почти всегда находилось достаточно правдоподобной логики, чтобы возразить было непросто.

— Не беспокойтесь. Пока поблизости действительно никого не наблюдаю.

— Клан Пхэн вообще довольно великодушен. В другом великом клане нам наверняка приставили бы охрану или кого-нибудь, кто якобы должен был бы нам «помогать».

— Клан Хванбо, пожалуй, тоже повёл бы себя как Пхэн.

Семь Великих Кланов, господствовавших в Праведном Муриме.

Говорили, что раньше, когда существовал клан Намгун, их называли Восемью Великими Кланами.

Как бы то ни было, клан Хванбо, подобно клану Пхэн, представлял собой воинский род, прославившийся смелым и прямым нравом.

— Меня сейчас больше интересуют не кланы, а то, что ты сказал раньше. Ты знаешь двух людей, достигших средней стадии запредельного уровня ещё до тридцати?

— А, это? По одному есть в Праведном и Тёмном путях. Среди Праведных — Сияющий Мудрец из секты Цинчэн, а среди Тёмного пути — Тан Унак, глава Лиги Тёмного Мурима...

Импровизированная лекция Ян Квэ о современном Муриме разнеслась по гостевым покоям.

Тем временем.

Пхэн Харён, закончившая провожать Намгун У и вернувшаяся во внутренние покои, тут же столкнулась с вопросами двух человек.

— Харён, подойди и присядь на минуту.

Пхэн Чарён ждал Пхэн Харён, скрестив руки на груди.

Вопросов у него накопилось бесчисленное множество. Даже когда Пхэн Харён села напротив него по другую сторону от Моён Хе, занимавшей главное место, Пхэн Чарён всё ещё размышлял, с какого именно вопроса начать.

Пока он колебался, Моён Хе первой нарушила молчание.

— Харён.

— Да, матушка.

— Что за человек твой благодетель?

Вопрос был самым основополагающим, но именно он лучше всего удовлетворял любопытство их обоих.

Пхэн Харён ненадолго протянула задумчивое «хм-м», собираясь с мыслями, а затем ответила:

— Если честно, я и сама не до конца понимаю.

— Что значит... Нет, продолжай.

Пхэн Чарён на мгновение потерял самообладание и резко подался вперёд, однако тут же вернул спокойствие, подобающее Молодому Главе, и снова откинулся назад.

Пхэн Харён задумалась обо всём, что успела заметить в Намгун У.

Вместе они провели едва ли три дня.

Даже если прибавить время в уезде Муан, получалось от силы пять.

Этого было слишком мало, чтобы по-настоящему узнать человека. К тому же Намгун У почти ничего не рассказывал о себе. Обычно вместо него говорили братья Ян. Хотя они провели с Намгун У ненамного больше времени, чем представители клана Пхэн, в их поведении чувствовалось нечто странное.

Было совершенно очевидно, что братья узнали какую-то тайну Намгун У, которой он не поделился с кланом Пхэн.

Именно поэтому они вели себя так, словно защищали его. Братьям Ян, похоже, казалось, что клан Пхэн ничего не замечает, однако обмануть проницательные глаза его представителей было далеко не так просто.

Какими бы прямолинейными и решительными ни были воинские традиции клана Пхэн, прославленный род Мурима не мог существовать совершенно вне политики.

Особенно клан Пхэн из Хэбэя. Ведь буквально по соседству находился императорский двор — величайшая сила под небесами.

Пусть со стороны казалось, будто клану Пхэн из Хэбэя совершенно безразлично мнение окружающих, на деле его представители были едва ли не самыми наблюдательными и проницательными среди всех воинских родов.

Даже Пхэн Харён и Пхэн Мухо, которые принадлежали к прямой линии, но находились далеко от места Главы клана и потому гораздо меньше занимались политикой, обладали необходимой проницательностью.

Они оба внимательно наблюдали за Намгун У, пытаясь понять, что он за человек.

И пришли к одному выводу...

— Он довольно странный человек.

— В каком смысле?

— Пожалуй, ему недостаёт самых обычных житейских знаний? Будто он всю жизнь прожил в какой-нибудь далёкой горной деревне. Но при этом в некоторых областях его знания удивительно глубоки.

— Хм... Возможно, его кто-то воспитывал в особых условиях.

Пхэн Чарён мысленно перебрал основные сведения о Намгун У.

Впервые они столкнулись с ним в уезде Муан. Он числился при охранном бюро Ёпхён. Поскольку сопровождал груз, отправной точкой пути был уезд Имбун в провинции Шаньси. Значит, существовала вероятность, что родом он именно оттуда.

— Но его боевые искусства невероятно сильны.

— Боевые искусства?

Этого Пхэн Чарён не ожидал.

Поскольку услышанное совершенно расходилось с его прежними предположениями, он попросил сестру объяснить подробнее.

— Да. В уезде Муан он уничтожил Призрака-Метаморфа одним ударом меча.

— Призрака-Метаморфа... С ними довольно трудно справляться.

Пхэн Чарён был уверен, что способен в одиночку одолеть Призрака-Метаморфа.

Но одним ударом?

Подобного он гарантировать не мог.

— Я тогда была без сознания после того, как попала под взрыв другого Призрака-Метаморфа, но дядя видел всё своими глазами. Астральная энергия меча. По его словам, она была настолько безупречно очищена и отточена, что в это почти невозможно поверить.

— Но его поле ци ведь совершенно... Нет. Мастер такого уровня, конечно, способен намеренно управлять собственным полем ци. Понятно. Вот почему ты тогда меня остановила. Теперь всё ясно.

Пхэн Чарён попытался осторожно прощупать Намгун У, недооценив его боевое мастерство, а Пхэн Харён вмешалась.

Поначалу он думал, что сестра просто не позволила ему проявить неуважение к благодетелю.

Но теперь понял: дело было не только в этом. Она ещё и не позволила ему неуклюже испытывать человека, настоящих способностей которого он совершенно не понимал.

Пхэн Чарён, которого прежде слегка задело, что сестра словно встала на сторону Намгун У вместо него, наконец всё осознал и кивнул.

Пхэн Харён недовольно посмотрела на него и продолжила рассказывать о своих наблюдениях.

— И, похоже, он отдельно изучал врачебное искусство.

— Врачебное искусство?

Сильные мастера боевых искусств естественным образом хорошо понимали человеческое тело.

Чтобы совершенствовать боевые искусства, необходимо знать, как двигать телом, как устроены кровеносные сосуды и какую функцию они выполняют.

Но это всё-таки отличалось от полноценного изучения врачебного искусства.

Изначально боевые искусства были методами взращивания жизни и совершенствования, призванными вывести человека за пределы его естественных ограничений.

Но это осталось в далёком прошлом.

Боевые искусства уже давно превратились прежде всего в методы сражения.

Поэтому даже при глубоком знании кровеносных сосудов мастера прежде всего думали о том, как усилить собственную мощь и эффективнее обезвредить либо убить противника, а не как его вылечить.

Освоение врачебного искусства требовало времени и усилий, сопоставимых с изучением боевых искусств.

Не случайно прославленные Божественные Лекари и Причудливые Врачи обычно значительно уступали своей славе, когда речь заходила о чистом боевом мастерстве.

Боевые искусства и врачебное искусство.

Люди, достигшие высот сразу в обоих направлениях, встречались чрезвычайно редко, а если такие и появлялись, их имя очень быстро разносилось по всему миру.

Иными словами, стать настолько искусным одновременно в боевых искусствах и врачевании ещё в молодом возрасте было невероятно трудно.

Без врождённого таланта — почти невозможно.

Однако никто из присутствующих не заявил, что это невозможно.

— И правда... Если его телосложение такое же, как у Ерён...

— Да, матушка. Тогда это вполне возможно. Но если при этом он достиг ещё и таких высот в боевых искусствах, сумев привести эссенцию, энергию и дух к равновесию... значит, своё телосложение он преодолел намного раньше Ерён.

Пхэн Ерён обладала самым выдающимся талантом за всю историю клана Пхэн.

Её блестящий разум сумел усовершенствовать наследственную технику шагов семьи — «Божественный Шаг Пустотного Духа» — лишь благодаря одним размышлениям.

Причём она сделала это, наблюдая не за совершенной техникой величайших мастеров клана, а за ещё неуклюжими движениями юной Пхэн Харён.

Во всём клане Пхэн не существовало ни одного боевого искусства, которого не коснулась бы рука Пхэн Ерён.

Не будет преувеличением сказать, что благодаря ей каждое из них поднялось как минимум на одну ступень.

А «Великое Искусство Пустотного Духа Неба и Земли», которому Пхэн Ерён уделила больше всего внимания, теперь вышло за пределы обычных мирских боевых искусств и достигло уровня наследий Девяти сект и одной банды или клана Хонвон.

И всё это — талант человека, который сам никогда по-настоящему не практиковал боевые искусства.

Если бы Пхэн Ерён могла совершенствоваться собственным телом и лично прочувствовать всё это, никто не осмелился бы даже предположить, каких чудесных высот она могла бы достичь.

Но всякий раз, когда она собирала энергию, та устремлялась в широко открытый верхний даньтянь, ещё сильнее расширяя Небесные Врата.

Именно поэтому Пхэн Ерён пришлось отказаться от боевых искусств ради самой возможности выжить.

Возможно, существовал путь, на котором она могла бы сжечь свою короткую жизнь, достичь абсолютного просветления и тем самым избавиться от небесного наказания.

Но, к несчастью, Пхэн Ерён родилась на седьмом месяце.

Её тело попросту не могло выдержать взрывного роста энергии и духовных озарений.

Но что, если бы ей удалось подавить дух и научиться управлять энергией так, чтобы та больше не подавляла эссенцию?

— Нам нельзя слишком сильно обнадёживаться.

Кроме открытых Небесных Врат, этот человек мог обладать ещё каким-нибудь особым телосложением или необычными костями.

Пхэн Чарён пытался рассуждать максимально объективно.

Если сейчас позволить себе слишком большие надежды, а затем выяснить, что всё это лишь иллюзия, разочарование окажется столь же огромным, как и ожидания.

— Тогда, — произнесла Пхэн Харён, аккуратно закатывая рукав и протягивая вперёд белую руку, — не хотите оба осмотреть мои энергетические каналы?

— Твои энергетические каналы?

И Пхэн Чарён, и Моён Хе, которая как представительница клана Моён — одного из Семи Великих Кланов — тоже изучала боевые искусства, одновременно взяли Пхэн Харён за запястье.

Чтобы не причинить внутренних повреждений, они подняли лишь минимальное количество внутренней силы, которое могли полностью контролировать, и осторожно направили её в энергетические каналы Пхэн Харён.

Им не потребовалось много времени, чтобы обнаружить произошедшие в её теле перемены.

Продвигаясь по необычайно гладким меридианам всё глубже, они отчётливо почувствовали бесчисленные мелкие каналы, расходившиеся во все стороны.

— Небеса...

— Ты достигла какого-то озарения?

Сеть меридианов по всему телу Пхэн Харён была полностью раскрыта, словно она родилась заново.

Её состояние превосходило даже Пхэн Чарёна, который уже переступил вершину высшего класса и стоял у самых дверей запредельного уровня.

Моён Хе, чьи познания в боевых искусствах были сравнительно менее глубокими, в изумлении воскликнула:

— Неужели Харён тоже достигла запредельного уровня?

— Это...

Даже Пхэн Чарён не смог сразу дать точный ответ, однако Пхэн Харён высвободила запястье и покачала головой.

— Не совсем. Но, думаю, сейчас я примерно на одном уровне с дядей.

— На одном уровне с дядей Мухо? Уже одно это невероятно. Поздняя стадия высшего класса в двадцать четыре года.

— И это тоже дар моего благодетеля.

— Благодетеля?

Пхэн Харён посмотрела на свою руку, которая теперь стала ещё крепче и эластичнее, и вспомнила произошедшее.

— Благодетель не просто вылечил меня. Он раскрыл все мои меридианы, а ещё оставил внутри меня вот это...

Тресь.

Между пальцами обеих рук вспыхнули молнии.

— ...Поразительно.

Божественная энергия.

Энергия, накопленная посредством божественного искусства.

Покинув тело, большая часть истинной ци постепенно возвращалась к естественной энергии мира.

Поэтому, если чужая внутренняя сила продолжала сохраняться внутри другого человека настолько долго, глубина техники совершенствования должна была быть просто невероятной.

Это была божественная энергия, которую Непревзойдённый мастер накопил с помощью Непревзойдённого божественного искусства.

— Я уверена, благодетель сможет вылечить Ерён. В этом нет никаких сомнений.

Голос Пхэн Харён был наполнен непоколебимой верой.

— Поэтому, может быть, нам полезнее подумать о том, как мы будем ему отплачивать?

§

Намгун У находился во тьме.

Не во внешней тьме.

Во внутренней.

Отсекая от сознания все внешние раздражители, он погружался всё глубже внутрь самого себя.

В тренировочном зале, который ему предоставил клан Пхэн.

Именно там Намгун У впервые опустился на самое дно собственного сознания.

Мимо бело-золотого дракона, созданного энергией грома «Искусства Небесного Громового Императора», которой он пользовался чаще всего.

За лазурное небо, нарисованное голубой энергией «Великого Искусства Бескрайнего Неба», составлявшей центральную ось его тела.

Ещё дальше.

К самому дальнему пределу.

К высшей точке физического.

К нижайшей точке духовного.

Там существовала третья энергия, наполнявшая дух Намгун У.

«Великое Искусство Пустотного Духа».

Три Неба, которыми обладал Намгун У.

И это было последним из них.

— О, вы вышли. Глава, всё прошло хорошо?

Первым вышедшего из тренировочного зала Намгун У поприветствовал Ян Квэ.

Закинув меч наискось на плечо, он без дела двигал руками, словно одними жестами отрабатывал формы «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки».

— Это ты, Ян Квэ? А где Ян Чон?

— Мы по очереди дежурим, так что он, наверное, отдыхает в комнате.

Ответив, Ян Квэ невольно сглотнул.

Что-то изменилось.

Аура Намгун У заметно отличалась от той, с которой он вошёл в тренировочный зал.

Это мог почувствовать даже Ян Квэ, стоявший намного ниже него по уровню.

«Как он мог настолько измениться за столь короткое время... Вот что значит настоящий гений?»

Разница в уровне.

Подавляющая, безжалостно очевидная пропасть.

Намгун У остановился перед Ян Квэ, источая куда более устойчивую и тяжёлую ауру.

— Вот как? Сколько дней прошло?

Он настолько глубоко погрузился в себя, что полностью забыл о внешнем мире.

Даже течение времени ускользнуло от его восприятия.

— Ровно два дня.

— Дольше, чем я думал.

— Значит, вы всё-таки понимаете. Люди клана Пхэн уже чуть с ума не сошли.

— Я и правда поступил несколько невежливо.

Наверное, со стороны всё выглядело довольно странно: едва прибыв в поместье, он попросил предоставить тренировочный зал, а затем сразу заперся там на целых два дня.

Однако Намгун У ни о чём не сожалел.

Это был необходимый процесс.

И одновременно самый быстрый путь к исполнению желания клана Пхэн.

— Кстати, почему вы так внезапно решили уединиться?

— Я и сам не знал.

Намгун У легко улыбнулся, похлопал Ян Квэ по плечу и прошёл мимо.

Короткий ответ ясно давал понять, что дальнейших объяснений не последует, поэтому Ян Квэ просто пошёл следом.

— А где люди клана Пхэн? Я думал, хотя бы кто-нибудь будет караулить поблизости.

— А, они полностью освободили тренировочный зал, боясь вам помешать. Оставили только нас с братом, поскольку мы ваши подчинённые.

— Вот как?

Но, похоже, у них всё же существовал какой-то способ узнать, что человек покинул тренировочный зал.

Возможно, какой-нибудь механизм или формация.

Почувствовав приближение людей клана Пхэн, Намгун У активировал третью божественную энергию, спокойно циркулировавшую в его верхнем даньтяне.

Ощутив изменение энергии, Ян Квэ потрясённо спросил:

— Глава, неужели вы... обрели какое-то озарение?

— Кто знает.

Ничего настолько величественного, как озарение, не произошло.

Он всего лишь немного лучше узнал самого себя.

— Но этого достаточно.

§

Среди многочисленных зданий поместья клана Пхэн из Хэбэя самым большим, без сомнения, являлся Зал Главы Клана.

Он одновременно служил жилищем и рабочим местом Главы, поэтому его вполне можно было сравнить с дворцом, из которого император или король управлял государством.

Рядом располагался Зал Госпожи Клана, где жила супруга Главы, а следом — Совет Старейшин, состоявший из старейшин, отобранных за выдающийся характер, боевое мастерство и способности.

Четвёртое здание заметно отличалось от первых трёх своим предназначением.

Оно существовало не для членов клана, а для посторонних.

Верхний этаж Павильона Истока, служившего гостевым залом, впервые за долгое время наконец исполнял своё истинное предназначение — принимал гостей.

— Прежде всего прошу прощения за то, что внезапно ушёл в уединение.

— Не стоит. Мы сами разрешили вам пользоваться тренировочным залом, да и прошло всего два дня.

Пхэн Чарён говорил спокойно, однако сидевшая рядом Моён Хе выглядела совсем иначе.

В уголках её глаз залегла глубокая усталость, словно все эти два дня она вообще не спала.

Хотя она и изучала боевые искусства, её достижения были невелики. Две бессонные ночи, проведённые в бесконечных тревожных мыслях и предположениях, сильно её истощили.

И всё же глаза Моён Хе оставались ясными и яркими.

Навязчивая тревога, копившаяся десятилетиями, наконец могла закончиться.

Одной этой мысли хватило бы, чтобы Моён Хе не спала ещё несколько дней.

— Давайте сразу перейдём к делу.

— Да. Благодарю за понимание. Но... благодетель.

Пхэн Чарёну было неловко поднимать подобный вопрос во время столь важной встречи, однако промолчать он всё же не смог.

— Вам действительно... удобно?

Пхэн Чарён едва заметно вытянул палец, указав за спину Намгун У.

Там Пхэн Ерён почти вплотную прижалась к его спине, обхватив голову Намгун У руками и пристально разглядывая его макушку.

— М-м-м-м...!

Разумеется, поначалу все пытались остановить Пхэн Ерён, решившую добраться до макушки Намгун У.

Пхэн Харён решительно встала перед Намгун У, преграждая сестре путь, Моён Хе крепко обхватила Пхэн Ерён за талию, словно большую куклу, а Пхэн Чарён строго отчитал её с авторитетом старшего брата.

Но остановил их сам Намгун У.

— Всё в порядке. На самом деле это даже полезно.

Люди клана Пхэн, вероятно, смутно понимали, что психическое состояние Пхэн Ерён далеко от нормы.

Они лишь связывали это с её небесным недугом или врождённым характером, не умея точно определить причину.

Однако Намгун У обладал знаниями из далёкого будущего, где психиатрия превратилась в полноценную область науки благодаря длительному изучению и анализу человеческого разума, поэтому мог точнее оценить состояние Пхэн Ерён.

Её разум, который после закрытия Небесных Врат должен был построить собственный внутренний мир, словно провалился в отдельное пространство и не сумел развиться должным образом.

Это можно было считать одной из форм аутизма.

К счастью, высокофункциональной формой, не сопровождавшейся нарушением интеллекта.

Когда Намгун У спокойно сказал, что всё в порядке, Моён Хе, хотя и оставалась неуверенной, спорить не стала.

— Ах... хорошо.

Как бы внимательно Пхэн Ерён ни наблюдала, полностью разобраться в состоянии тела Намгун У было невозможно.

Но понять хотя бы немного — вполне.

Особенно с учётом того, что восприимчивость Пхэн Ерён была непревзойдённой.

Возможно, она сумеет обнаружить нечто, чего не предусмотрел даже сам Намгун У.

«Так будет даже лучше.»

Боевые искусства в конечном счёте строятся на понимании.

Особенно техники внутреннего совершенствования, которые посредством дыхания и мысленных образов преобразуют энергию внешнего мироздания в энергию внутреннего.

Если заранее увидеть ответ, это поможет понять и сам путь решения — технику внутреннего совершенствования.

— Пожалуйста, не обращайте на меня внимания и продолжайте разговор.

Пусть сам человек и говорил, что всё в порядке, для хозяев, принимавших благодетеля и почётного гостя, ситуация всё равно оставалась крайне неловкой.

«Но теперь уже ничего не скажешь...»

Пхэн Чарён изо всех сил постарался отвлечься от Пхэн Ерён и сосредоточиться на словах Намгун У.

— Прежде всего во время уединения я размышлял над телосложением своим и госпожи Пхэн.

— Что? Но вы ведь видели Ерён всего один раз — во время первой встречи?

— У меня хорошая память.

И хорошие глаза.

Когда Намгун У добавил вторую фразу, Ян Чон обеспокоенно подумал, примут ли окружающие настолько расплывчатое объяснение...

Но, как ни странно, все восприняли его слова совершенно естественно.

— Продолжу. Строго говоря, телосложение госпожи Пхэн и моё различается.

Ян Чон, внимательно следивший за лицами присутствующих, ясно увидел, как по ним прокатилась волна потрясения.

Моён Хе крепко сжала руки.

На тыльной стороне дрожащих ладоней выступили вены.

— ...Значит, даже вам будет трудно помочь ей, благодетель?

— Пожалуйста, дослушайте до конца.

В мире, откуда пришёл Намгун У, существовала поговорка: человека нужно дослушивать до конца.

Он собирался всё подробно объяснить, но, похоже, только ещё сильнее разжёг их нетерпение.

— В случае госпожи Пхэн открыты Небесные Врата. Иначе говоря, точка Байхуэй.

— Да, это нам известно.

— В моём случае дело не в точке Байхуэй, а в особых глазах, с которыми я родился.

В глазах нет акупунктурных точек.

И через них не проходят энергетические каналы.

Однако глаза обладают особым свойством, отличающим их от меридианов.

Не зря говорят, что глаза — зеркало души.

Иными словами, они подобны проходу, соединяющему внутреннее и внешнее.

В действительности человек воспринимает окружающий мир прежде всего глазами.

Глаза являются границей между внешним и внутренним мирозданием, органами, которые наиболее непосредственно передают внешнюю информацию мозгу.

— Поэтому в самой основе моё состояние и состояние госпожи Пхэн очень похожи. Различие лишь в том, проходит связь через точку Байхуэй или через глаза, но в итоге и то и другое соединяется с верхним даньтянем.

— Тогда... ты можешь вылечить Ерён?

После вопроса Пхэн Харён наступила настолько глубокая тишина, что не было слышно даже дыхания.

В неподвижности, где едва ли не можно было различить биение чужих сердец, Намгун У открыл рот.

— Я не уверен.

— Ах...

Моён Хе, словно у неё закружилась голова, покачнулась, всё ещё сжимая побледневшие руки.

Пхэн Чарён быстро поддержал её.

— Госпожа. Но попробовать стоит.

— Ч-что именно?

Моён Хе, которой самой уже казалось, что она вот-вот потеряет сознание, попросила Намгун У пропустить дальнейшие предварительные объяснения и сразу назвать решение.

Намгун У ответил:

— Научиться контролировать верхний даньтянь.

— ...Боевое искусство верхнего даньтяня. Нельзя сказать, что мы об этом не думали.

К несчастью, все боевые искусства клана Пхэн были сосредоточены на нижнем даньтяне.

Даже среди Девяти сект и одной банды боевыми искусствами верхнего даньтяня обладала лишь примерно половина.

Подобные техники встречались редко и отличались невероятной сложностью.

Даже в сектах, где существовали искусства верхнего даньтяня, мастеров, действительно освоивших их, было крайне мало, а большинство подобных наследий едва сохранялось посредством передачи единственному преемнику.

Однако даже если сейчас раздобыть боевое искусство верхнего даньтяня, проблема никуда не исчезнет.

Такая техника заставит точку Байхуэй раскрываться ещё быстрее, многократно сокращая оставшееся Пхэн Ерён время.

Изучение искусства верхнего даньтяня превратилось бы в то, что во времена Намгун У назвали бы гонкой со временем.

Но у Намгун У существовал способ решить обе проблемы.

— Я владею боевым искусством верхнего даньтяня.

«Великим Искусством Пустотного Духа».

Это была последняя техника внутреннего совершенствования, которую обрёл Намгун У.

Если «Искусство Небесного Громового Императора» и «Великое Искусство Бескрайнего Неба» передавались внутри клана Намгун, то «Великое Искусство Пустотного Духа» Намгун У получил самостоятельно.

Говорили, что во всём «Чурок Мурим» это загадочное боевое искусство передавалось лишь по одной линии.

По уровню оно ничуть не уступало двум другим божественным искусствам.

— И уровень освоения не имеет значения.

Достаточно лишь направлять истинную ци.

Не позволяя истинной ци, собравшейся в верхнем даньтяне, ещё сильнее раскрывать точку Байхуэй.

Выслушав объяснение Намгун У до конца, представители клана Пхэн смотрели на него так, словно не могли поверить собственным ушам.

— Неужели, благодетель...

Их реакцию было легко понять.

Для мастеров боевые искусства порой священнее собственной жизни.

Если речь шла о божественном искусстве верхнего даньтяня, никто никогда не передал бы его постороннему.

— Вы хотите сказать, что позволите Ерён изучить ваше божественное искусство?

И всё же Намгун У сам предложил обучить её.

Следует ещё раз подчеркнуть: в мире боевых искусств ценность самих боевых искусств считалась безоговорочно священной.

Ради боевых искусств тратили целые состояния и жертвовали жизнями.

Стоило появиться тайному руководству древнего мастера или карте его скрытого наследия, как Мурим тут же захлёстывало кровопролитие — настолько огромной была ценность боевых искусств.

А если столь дороги даже искусства, не имеющие хозяина, что говорить о тех, у которых он есть?

При равном уровне техники их ценность становилась лишь выше. Люди предпочитали смерть краже собственного наследия и объявляли кровную вражду тем, кто его похитил.

И это касалось не только мирских сект.

По иронии, даосские секты, стремившиеся к Вознесению, и буддийские секты, искавшие нирвану, относились к подобному ещё строже.

Если ученик, освоивший техники секты, нарушал правила или пытался покинуть её, обычным наказанием становилось разрушение даньтяня и перерезание меридианов.

Не случайно те, кто изучал боевые искусства, а затем сбегал, не возместив организации полученного, становились общими врагами Мурима.

Такова была реальность, в которой боевые искусства ценились дороже человеческой жизни.

Клан Пхэн не являлся исключением.

Чтобы сохранять исключительность собственного наследия, передавая его лишь внутри семьи, клан строжайше запрещал обучать посторонних своим боевым искусствам.

У них даже существовало отдельное подразделение, отвечавшее за наказание тех, кто нарушал этот запрет.

И всё же.

Несмотря на всё это.

— Ты хочешь сказать, что обучишь Ерён своему боевому искусству?

Моён Хе переспросила, всё ещё не способная поверить услышанному.

Из всех присутствующих именно Моён Хе лучше всего понимала, что означает передача боевого искусства.

Она родилась в клане Моён, и когда был заключён её политический брак с кланом Пхэн из Хэбэя, родная семья наложила на неё ограничения.

Они не смогли заставить себя разрушить даньтянь собственной родственницы, которая уходила в другой клан ради политического союза, поэтому вместо этого применили особые методы.

Вот как они поступали даже с человеком собственной крови.

А кем была Пхэн Ерён для Намгун У?

Совершенно посторонним человеком.

Будь Намгун У обычным мастером поздней стадии высшего класса, Моён Хе ещё могла бы понять.

Она бы решила:

«А-а, этот молодой человек хочет войти в клан Пхэн».

Предложить собственное боевое искусство ради брака и вступления в великий клан было вполне правдоподобно.

Но зачем подобное Намгун У?

Едва двадцать шесть лет — а возможно, даже меньше — и уже полноценный запредельный мастер, а то и стоящий ещё выше.

Какую ценность клан Пхэн из Хэбэя вообще мог представлять для такого мастера?

Уж точно недостаточную, чтобы ради него отдавать собственное боевое искусство.

«Сильнейший талант Праведного пути... В каком возрасте Сияющий Мудрец стал запредельным мастером?»

Один из столпов секты Цинчэн, входившей в Девять сект и одну банду.

Гениальный талант, который сумел вернуть наполовину пришедшей в упадок секте Цинчэн былую славу величайшей силы Сычуани.

Моён Хе подумала, что с этим молодым человеком, пожалуй, можно сравнить лишь Сияющего Мудреца, достигшего Сферы Преображения в тридцать лет.

«Значит, он вовсе не пытается просто войти в клан Пхэн из Хэбэя. При желании такой человек мог бы даже стать императорским зятем.»

Чистое бескорыстие.

Истинный великий герой, каких теперь почти не встретишь даже в Праведном Муриме.

Пока Моён Хе от потрясения потеряла дар речи, человек, которому было куда труднее доверять другим, попытался найти причину.

— Почему?

Пхэн Чарён не мог поверить услышанному.

Хотел поверить, но не мог.

Сам он не сумел бы поступить так.

Если бы ради спасения чужого человека его попросили передать боевое искусство клана Пхэн, в восьми или девяти случаях из десяти он выбрал бы технику.

— Ваше боевое искусство наверняка является выдающимся божественным наследием. И вы готовы передать подобную технику ради человека, которого до недавнего времени даже не знали?

— Да. Именно так.

Как бы Намгун У ни привыкал к этому миру, в самой своей основе он оставался современным человеком и воспринимал боевые искусства лишь как инструменты.

В противном случае он бы с самого начала не стал обучать братьев Ян «Тринадцати Мечам Молниеносной Вспышки».

Намгун У не был настолько глуп, чтобы не понимать ценность боевых искусств.

И уж тем более не собирался бездумно раздавать их первому встречному.

Однако.

— Они настолько драгоценны?

— ...Что вы имеете в виду?

— Боевые искусства действительно настолько драгоценны? Драгоценнее жизни человека прямо перед вами, которого можно спасти?

— Разуме—

Пхэн Чарён уже хотел ответить: «Разумеется», но, осознав смысл собственных слов, замер с приоткрытым ртом.

Вот каким должен быть великий герой.

Пхэн Чарён, оправдываясь необходимостью спасти клан, давно отодвинул в сторону четыре начала добродетели — человеколюбие, праведность, благопристойность и мудрость.

И сейчас ему казалось, что титул «Владыки» по праву должен принадлежать не Пхэн Чарёну, который лишь пытался соответствовать подобному образу, а этому молодому герою.

— Я вовсе не собираюсь передавать любое своё боевое искусство кому попало. Мне просто повезло. Так получилось, что среди всех освоенных мной техник именно эту я могу передать клану Пхэн.

Единственное боевое искусство, которое он мог передать клану Пхэн.

Пожалуй, истинный смысл этих слов до конца понимали лишь братья Ян.

Это означало, что данную технику Намгун У получил отдельно и она не являлась наследием клана Намгун.

Люди клана Пхэн не знали этого наверняка, но уже собрали достаточно намёков, чтобы подозревать: изначально Намгун У принадлежал к какой-то иной линии наследования.

Но разве это вообще имело значение?

В конечном счёте он всё равно собирался передать им своё выдающееся божественное искусство.

— Матушка!

— Госпожа!

Со всех сторон раздались потрясённые возгласы.

Моён Хе, всё ещё сидевшая в формальной позе, наклонилась вперёд и прижала ладони и лоб к полу.

Перед человеком, готовым пожертвовать чем-то столь драгоценным ради спасения её ребёнка, Моён Хе просто не могла продолжать держать голову поднятой.

— Прошу, поступайте так, как считаете нужным, благодетель.

— Пожалуйста, поднимитесь. Я не могу принять столь глубокий поклон.

— Простите меня, благодетель, но глава нашего клана сейчас отсутствует. Поэтому я не могу обещать вам никакой определённой награды. Я не вправе давать обещания от имени всего клана Пхэн из Хэбэя, но могу поклясться именем Моён Хе. Мы никогда не забудем эту огромную милость, которую вы нам оказываете.

Поняв, что заставить Моён Хе подняться всё равно не получится, Намгун У решил, что лучше всего будет как можно скорее закончить эту ситуацию.

— Этого более чем достаточно.

Моён Хе, несмотря на высокое положение госпожи клана Пхэн из Хэбэя, без колебаний преклонилась ради собственного ребёнка.

А Намгун У, даже не заговаривая о награде за оказанную милость, показал поведение, достойное настоящего великого героя.

Тронутые этим зрелищем люди в комнате кто украдкой вытирал слёзы, кто сжимал кулаки, стараясь удержать нахлынувшие чувства.

Пхэн Харён пристально смотрела на Намгун У, а в её глазах уже блестели слёзы.

Даже Пхэн Чарён склонил голову в искреннем восхищении.

Но, как обычно, обязательно находился кто-то, способный разрушить всю атмосферу.

— Значит, теперь я твоя ученица?

Пхэн Ерён произнесла это почти себе под нос.

Намгун У тихо рассмеялся и осторожно снял руку Пхэн Ерён со своей головы.

— Не совсем отношения учителя и ученицы. Скорее мы будем соучениками.

С другими боевыми искусствами всё могло быть иначе, но именно в этом случае у самого Намгун У не существовало учителя.

Окружающие вновь удивились тому, что он готов передать боевое искусство, даже не устанавливая официальных отношений учителя и ученицы, однако Пхэн Ерён, похоже, заинтересовало совершенно другое.

— Эм... можешь заранее сказать? Можно?

— Со мной можешь говорить свободно.

— А. Тогда скажи название.

Скрывать подобное смысла не было.

Пусть вокруг и находилось множество слушателей, Намгун У без колебаний произнёс название техники.

— «Великое Искусство Пустотного Духа».

§

На следующий день после выхода из уединения Намгун У снова вошёл в тренировочный зал.

Но теперь он был не один.

Напротив него сидела Пхэн Ерён.

Похоже, она впервые оказалась в тренировочном зале, и, несмотря на то что всю жизнь прожила в этом поместье, теперь с любопытством разглядывала всё вокруг.

Она совершенно не выглядела напряжённой перед передачей боевого искусства, от которой вскоре должна была зависеть её судьба.

— Теперь начнём. Сосредоточься.

— Хорошо.

Сказав, что они начинают, Намгун У вдруг замялся, не понимая, куда лучше положить руки.

Раз техника предназначалась для верхнего даньтяня, желательно было установить контакт где-нибудь поближе к нему...

— Мне обхватить твою голову руками?

Выглядело бы немного странно, но всё равно никто не наблюдал.

Намгун У протянул руку, собираясь коснуться точки Байхуэй на макушке Пхэн Ерён, однако та неожиданно схватила его за запястье.

— Ты ведь говорил, что лучше находиться ближе к точке Иньтан верхнего даньтяня?

— Да?

— Тогда разве не лучше соприкоснуться лбами?

— Лбами?

Не самая плохая идея.

Если прижаться лбами, словно проверяя температуру, расстояние до точки Иньтан верхнего даньтяня действительно станет совсем небольшим.

Так передавать ци будет даже удобнее, чем накрывать ладонью точку Байхуэй.

«Но всё-таки... не слишком ли это?»

Размышлять о подобных вещах, когда на кону человеческая жизнь, конечно, было глупо, однако существовали ещё правила приличия между мужчиной и женщиной.

По сравнению с двадцатишестилетним Намгун У она была значительно младше — всего четырнадцать лет, почти вдвое моложе.

От этого ситуация казалась ещё более неловкой.

Дело было вовсе не в том, что Намгун У воспринимал её как женщину.

Просто сама мысль прижаться лбом к девушке противоположного пола, которую он едва знал, казалась странной.

Пхэн Ерён, похоже, не хватило терпения ждать, пока Намгун У закончит сомневаться.

Она оттолкнула его ослабевшую руку, схватила Намгун У за голову, потянула к себе и прижалась лбом к его лбу.

— Сосредоточься.

Услышав собственные слова, возвращённые ему обратно, Намгун У на мгновение просто уставился в глаза Пхэн Ерён.

Её ясный взгляд был наполнен решимостью и не содержал ни капли смущения.

В тёмных зрачках отражалось его собственное лицо.

Они находились невероятно близко.

Кожа Пхэн Ерён была настолько гладкой, словно фарфор, что даже на таком расстоянии невозможно было различить поры.

«Если подумать, мне ведь нужно использовать Чханнён Манан, чтобы видеть... Но всё нужное и так находится прямо в поле зрения, так что ничего страшного.»

Чханнён Манан не позволяли видеть вокруг на все триста шестьдесят градусов, но значительно расширяли обычное поле зрения человека.

В нынешнем положении Намгун У отчётливо видел все точки в области головы Пхэн Ерён.

— Я начинаю. Сначала буду произносить формулу. Слушай её и одновременно принимай энергию, которая войдёт в твой верхний даньтянь.

— Хорошо.

Намгун У сосредоточил волю на энергии Пустотного Духа в своём верхнем даньтяне.

Эта внутренняя сила настолько отличалась от остальных, что управление ею требовало огромной концентрации сознания.

Даже для Намгун У одновременно говорить и направлять такую энергию оказалось непросто.

— Пустотный Дух означает опустошение божественного. Но это не означает утрату разума. Наполнившееся опустошается, опустевшее наполняется. Подобно приливам и отливам моря, прибыванию и убыванию луны, смене времён года. Так мир бесконечно повторяет наполнение и опустошение, оставаясь пустым, но не являясь пустотой. Познай, что пустота и энергия едины.

Пустотный Дух.

Опустошение божественного.

И тогда на освободившийся Небесный Престол нисходит новая божественность.

— Безмятежное и не имеющее формы — это Преднебесное. Собери намерение и сгустишь изначальную энергию. Так рождается Посленебесное, а Посленебесное глубоко, едино, чисто и пусто.

Безмятежное и бесформенное.

Свободное от желаний и чистое, оно не связано формой.

Глубокое, единое, чистое и пустое.

Подобно тихому колодцу — чистому и бездонному — единая энергия в конце концов становится пустой, но именно поэтому превращается в источник.

— Энергия есть пустота, а внутри пустоты заключена истина. Глубокая, единая и чистая пустота непременно существует и никогда не является ничем. Бытие есть небытие, а небытие есть бытие.

Энергия Пустотного Духа прошла через соприкасающиеся лбы и соединила верхние даньтяни двух людей.

По мосту, созданному энергией, начали перетекать мысли.

— Сущность изначальной энергии безмятежна, пуста и спокойна. Изначально энергия неподвижна, а потому относится к Инь.

Пхэн Ерён намеренно сохраняла свой верхний даньтянь пустым.

Стоило энергии начать накапливаться, как Небесные Врата раскрывались ещё сильнее.

Поэтому Пхэн Ерён уже прекрасно понимала пустоту.

Посленебесное, которое передавал ей Намгун У, начало заполнять пространство, оставленное ушедшим Преднебесным.

— Поэтому это совершенствование есть совершенствование Пустотного Духа, совершенствование Великой Пустоты.

Энергия Пустотного Духа одновременно прошла по одинаковым путям в головах обоих.

И в тот момент, когда энергия коснулась точки Байхуэй...

Сознания обоих поднялись в более высокую сферу.

И там они увидели одно и то же.

Панораму пылающего Пекина.

Тревога.

Если бы атмосферу в зале пришлось описать одним словом, оно подошло бы лучше всего.

Моён Хе в душе молилась Будде, благоговейно склоняя голову, хотя перед ней даже не было статуи.

Пхэн Чарён, чьё прозвище «Непоколебимый» сейчас звучало почти насмешкой, сидел со скрещёнными руками и беспрерывно шевелил пальцами.

Пхэн Харён, ничем не отличаясь от сестры, тоже не могла усидеть на месте и ходила кругами по комнате.

Остальные представители клана Пхэн послушно оставались на своих местах, однако выражения лиц и мелкие движения с головой выдавали охватившую их тревогу.

— Эй, сколько уже прошло?

— Всего два часа, брат.

Ян Чон вздохнул, глядя на сидевшего в углу Ян Квэ, который нервно тряс ногой.

Впрочем, сам Ян Чон находился не в том состоянии, чтобы осуждать брата за неподобающие манеры.

— Может, оставим ожидание людям клана Пхэн, а сами пойдём потренируемся?

— Разве не ты говорил, что нам следует дождаться Главу?

— Тц... И правда.

Такими темпами у него самого скоро начнётся нервный тик.

— Говорят, циркуляция ци в боевых искусствах верхнего даньтяня намного опаснее, чем в других техниках...

В верхнем даньтяне обитает сознание. Если разрушить нижний даньтянь, человек всё равно сможет жить. Разумеется, появятся определённые неудобства, а для мастера боевых искусств это равносильно увечью, но само по себе разрушение нижнего даньтяня не убивает и не превращает человека в калеку.

Именно поэтому даже буддийские и даосские секты, придерживающиеся принципа неубийства, без особых колебаний разрушают нижний даньтянь преступникам. Будучи опытными мастерами, они способны аккуратно вывести из строя лишь сам даньтянь, не вызывая иных последствий.

Но средний даньтянь — совсем другое дело. Он тесно связан с внутренними органами и поддержанием равновесия всего тела. Находясь между сердцем и лёгкими, при неосторожном разрушении он способен повредить окружающие органы и оставить необратимые последствия.

Проблемы с дыханием, болезни сердца и тому подобное. И всё же, если окружающие органы останутся целы, даже разрушение среднего даньтяня не приведёт к смерти. Повседневная жизнь окажется сильно ограничена, но человек хотя бы останется жив.

Поскольку это явно опаснее разрушения нижнего даньтяня, упомянутые буддийские и даосские секты проводят подобное лишь под надзором старейшин.

— Но если речь о верхнем даньтяне — одна ошибка, и человек лишится рассудка. А при неудаче может умереть на месте.

— Что же люди клана Пхэн увидели в нашем Главе, раз так спокойно доверили ему свою драгоценную младшую госпожу?

— Откуда мне знать? Глава явно необычный. Я слышал, ей всего четырнадцать, так что, наверное, жить ей осталось совсем недолго. Возможно, они просто решили рискнуть.

— Верно. Раз её состояние уже дошло до предела, у клана Пхэн наверняка не осталось других вариантов.

Братья разговаривали едва слышным шёпотом, опасаясь, что их услышат.

Такова была печальная участь мастеров низшего уровня, ещё не достигших высшего класса и потому неспособных использовать передачу голоса.

К счастью, представители клана Пхэн были слишком заняты собственными переживаниями, чтобы прислушиваться к разговору братьев.

— Думаю, именно поэтому Глава так старается. Как считаешь, брат?

— Ну... Наверняка это одна из причин. К тому же так он сможет установить связь с кланом Моён...

Павший клан Намгун.

Последнему наследнику этого рода наверняка была уготована своя ноша.

— А главное, в клане Пхэн есть Почтенный Клинка.

Почтенный Клинка.

Один из пятнадцати абсолютных мастеров, ныне господствовавших в Муриме.

Три Абсолюта и Двенадцать Почтенных.

Глава клана Пхэн входил в их число — один из всего двух абсолютных мастеров среди Семи Великих Кланов.

Хотя клан Пхэн и уступал клану Хонвон, чей Глава являлся одним из Трёх Абсолютов, по чистой боевой мощи среди Семи Великих Кланов клан Пхэн из Хэбэя значительно превосходил остальных.

Если заручиться поддержкой настолько могущественного клана Пхэн, это окажет огромную помощь в восстановлении рода.

— Честно говоря, сомневаюсь, что наш Глава вообще настолько глубоко думал о политике.

И как раз когда Ян Квэ закончил фразу.

Из тренировочного зала хлынула огромная волна энергии.

— Неужели?!

— Что-то пошло не так?!

— Молодой Глава, нам нужно войти...!

— Проклятье, пусть он и наш благодетель, но как можно было настолько легко доверить младшую госпожу постороннему...

Мастера клана Пхэн приготовились в любой момент броситься внутрь.

Пхэн Харён уже шагнула вперёд, собираясь их остановить, когда прозвучал суровый приказ:

— Не действовать безрассудно!

Окрик Пхэн Чарёна заставил мастеров клана Пхэн замереть.

— Подобного возмущения энергии следовало ожидать. Более того, учитывая уровень нашего благодетеля, если бы он действительно впал в отклонение ци, последствия были бы куда серьёзнее.

Поскольку и Глава клана, и глава Совета Старейшин сейчас отсутствовали, Пхэн Чарён являлся сильнейшим мастером, находившимся в поместье.

И это решение он принял не как старший брат Пхэн Ерён.

А как Молодой Глава клана Пхэн и сильнейший из присутствующих здесь мастеров.

— Ждём.

§

Намгун У сопоставил происходящее с тем, что только что делал.

Что именно он сделал? Использовал Пустотный Дух, чтобы взять под контроль внешнюю энергию, проникающую через точку Байхуэй Пхэн Ерён, и пытался передать ей «Великое Искусство Пустотного Духа», чтобы она сама научилась управлять этой силой.

«Сам подход не был ошибочным.»

Пусть их телосложение различалось, сущность проблемы оставалась одинаковой.

Чханнён Манан были своего рода механизмом.

Причём настолько выдающимся механизмом, что одно лишь его поддержание могло поглощать всю энергию владельца, повреждая при этом остальные части тела.

Телосложение Пхэн Ерён было схожим.

Она родилась с изначально открытыми Небесными Вратами, из-за чего её верхний даньтянь никогда не закрывался.

Её разум и дух достигали высочайших метафизических сфер, однако физическое тело от рождения было слабым и не выдерживало нагрузки, постепенно разрушаясь под ней.

Ей требовался способ управления, способный обуздать этот почти вышедший из-под контроля механизм.

И «Великое Искусство Пустотного Духа» вполне подходило на эту роль.

«Предсказание, которое я увидел через Чханнён Манан, показывало, что состояние Пхэн Ерён можно взять под контроль при помощи „Великого Искусства Пустотного Духа“. Тогда почему...»

Почему же они оказались в этом непостижимом состоянии?

— Это предвидение.

— Предвидение?

— То, что мы видим, — будущее.

В тот же миг, когда Намгун У услышал эти слова, он понял их смысл.

Его собственная невероятная способность к умозаключениям в сочетании с обрывочными словами Пхэн Ерён сразу привела его к ответу.

«Понятно... Они наложились друг на друга.»

Запредельный разум Пхэн Ерён, полученный в обмен на небесное наказание в виде открытых Небесных Врат, которое однажды должно было лишить её рассудка.

И Чханнён Манан Намгун У, позволявшие одним взглядом постигать тайны и законы мира.

Когда два этих чуда связало «Великое Искусство Пустотного Духа», возник взаимно усиливающий эффект.

Смотреть посредством Чханнён Манан.

И мыслить из сферы Небесных Врат.

— Раньше мне уже доводилось видеть отдельные отрывки будущего. Но никогда ещё предвидение не было настолько ясным и масштабным.

Они словно парили высоко над Пекином, наблюдая, как весь город объят пламенем.

Сознание с открытыми Небесными Вратами, объединившись с тем, что видели Чханнён Манан, предсказало уничтожение Пекина.

Иными словами.

— Это не далёкое будущее.

— Да. Произойдёт не позднее чем через десять дней.

Разум Намгун У, заимствовавший способности Пхэн Ерён, сумел частично проследить развитие грядущей катастрофы.

— В Пекине откроются Врата Призраков.

Те подозрительные Врата Призраков, которые он видел в уезде Муан.

Опасность, превосходившая заявленный уровень, и загадочная сила, скрывавшая её.

Разум, почти достигший сверхъестественного и способный миновать промежуточные рассуждения, сразу приходя к ответу, обнаружил между ними причинно-следственную связь.

— Пора возвращаться. Циркуляция ци тебе больше не нужна?

— Я хочу ещё немного остаться. Никогда прежде мне не удавалось настолько легко обращаться с Небесной Тайной.

Пхэн Ерён была заворожена.

Бесконечная, невероятно далёкая энергия внешнего мироздания — Небесная Тайна.

Даже её запредельный разум прежде не позволял по-настоящему её постичь.

Но мир, увиденный через Чханнён Манан, оказался настолько простым и ясным.

Пхэн Ерён окутало ощущение всемогущества.

Ей казалось, будто прямо сейчас она способна вознестись и стать бессмертной.

— Не думаю, что это хорошая идея. Границы начинают разрушаться.

По самым краям мира, который они сейчас наблюдали, реальность постепенно крошилась.

А за ней уже проступали их собственные внутренние миры.

— Если продолжим, они полностью сольются.

Неужели лишь Пхэн Ерён сожалела о необходимости остановиться?

Нет.

Намгун У чувствовал то же самое.

Если остаться в этом состоянии ещё совсем немного, он, возможно, сумеет полностью устранить дисбаланс между духом, энергией и эссенцией — главную проблему Намгун У.

Но если задержаться здесь слишком долго, их души начнут смешиваться.

Усиливающий эффект, позволявший видеть будущее, был полезен, однако сейчас они переплелись уже слишком глубоко.

— ...Ничего не поделаешь.

— Ты полностью поняла «Великое Искусство Пустотного Духа»?

— Да. Можешь прекращать циркуляцию ци.

Услышать один раз.

Испытать один раз.

Этого оказалось достаточно.

Намгун У на собственном опыте почувствовал и понял талант Пхэн Ерён.

— Тогда возвращаемся.

В тот момент, когда Намгун У произнёс эти слова и вывел энергию Пустотного Духа из сознания Пхэн Ерён.

Они вдвоём вернулись в тренировочный зал реального мира.

Ощущение парения в небе мгновенно сменилось тяжестью реального тела, однако оба продолжали сидеть с закрытыми глазами, сохраняя сосредоточенность.

Пхэн Ерён — чтобы полностью усвоить «Великое Искусство Пустотного Духа» и собрать энергию верхнего даньтяня.

А Намгун У — чтобы упорядочить внезапное озарение, пришедшее к нему после соприкосновения с Небесными Вратами Пхэн Ерён.

«Кажется, три божественные энергии, которые я развивал, можно объединить. Три Небесные Божественные Энергии способны стать единым целым.»

«Искусство Небесного Громового Императора».

Крайне янское боевое искусство, управляющее молнией — высшей силой Небес.

«Великое Искусство Бескрайнего Неба».

Нейтральное предельное искусство, охватывающее всё сущее посредством бесконечной широты небосвода.

«Великое Искусство Пустотного Духа».

Чистое иньское искусство, постигающее наполненность через небесную пустоту.

Предельный Ян, нейтральный Предел и чистый Инь.

Три силы находились в совершенном равновесии, словно символ Великого Предела.

Каждая энергия занимала собственную область в одном из трёх даньтяней и не смешивалась с остальными.

Но что, если привести их к гармонии?

«Разве тогда я не смогу достичь ещё более высокой сферы?»

Это была подсказка к дальнейшему продвижению.

Пока лишь незначительная зацепка и возможность.

Но Намгун У уже находился в Сфере Преображения и был бесконечно близок к совершенству.

Когда он даже не понимал, что именно ещё можно убрать или добавить, одного знания о направлении дальнейшего пути было невероятно достаточно.

«Сначала нужно решить проблему, из-за которой дух и энергия опережают остальное.»

Даже в этом он благодаря недавнему опыту значительно продвинулся.

Оставшееся исправит время.

Закончив упорядочивать тонкое озарение, Намгун У открыл глаза и обнаружил прямо перед собой лицо Пхэн Ерён, заполнившее почти всё поле зрения.

— Что ты делаешь?

— Эм... наблюдаю?

Пхэн Ерён слегка отстранила голову.

Вероятно, её интересовали верхний даньтянь или Чханнён Манан.

Поскольку Пхэн Ерён изначально сильно отличалась от обычных людей, Намгун У не придал этому особого значения и поднялся.

— Пойдём. Надеюсь, прошло не слишком много времени.

§

В самом сердце Пекина.

Там возвышался Запретный город — резиденция императора.

Завершённый на восемнадцатом году правления императора Юнлэ и уже пятьдесят шесть лет служивший сердцем великой империи, Запретный город и сейчас оставался величественным и роскошным.

Ни одному зданию вокруг Запретного города не разрешалось быть выше него, чтобы ничто не бросало вызов власти императора.

И всё же сейчас существовал человек, смотревший на Запретный город сверху вниз.

Ли Чарён.

Мужчина, сумевший стать теневым властителем Пекина даже в эпоху необычайно сильной императорской власти.

С предельным неуважением он стоял на вершине горы Ваньсуй, горы-хранителя Запретного города, и взирал на императорскую резиденцию сверху.

— Великолепно.

Ли Чарён оценивал увиденное совершенно искренне.

Красота Запретного города как простого архитектурного сооружения уже не имела себе равных, однако его глаза видели нечто большее.

Запретный город был отдельным миром.

Построенный по законам фэншуй, он насчитывал ровно девять тысяч девятьсот девяносто девять помещений, призванных вместить всё сущее, а материалы для его строительства собирали со всей империи, словно связывая человеческий мир в единое целое.

Дело было не только в огромных зданиях или общем устройстве.

Каждое украшение, расположение каждого строения, каждая отдельная черепица и каждый кирпич несли мистический смысл.

Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч мистических техник накладывались друг на друга и при этом действовали без малейшего конфликта.

Любой заклинатель, увидевший мистическую систему Запретного города, замер бы в благоговении перед этим великим достижением человечества.

Ли Чарён никогда не забывал мгновения, когда впервые увидел истинную сущность Запретного города.

— Но именно поэтому он настолько уязвим.

Это не резиденция истинного императора.

Всего лишь оболочка, выдающая ложного хозяина за настоящего.

Доказательством служит молния небесной кары, ударившая в Запретный город вскоре после того, как император Юнлэ впервые завершил его строительство.

Ли Чарён поднял взгляд к небу и улыбнулся ярко сияющему Большому Ковшу.

Его голос растворился во тьме.

— Совсем скоро весь мир узнает, кто является истинным Сыном Неба.

Истинный Небесный Мандат.

Подлинное воплощение Пурпурной Звезды.

Я.

Ли Чарён.

Ветер свирепо бушевал.

Воздух сотрясал шквал, словно приближался тайфун. Однако это явление было далеко не полностью естественным. Истинной причиной служили возмущения, оставленные группой людей, двигавшихся с невероятной скоростью.

Они бежали. Отталкивались от земли, а порой устремлялись вперёд, лишь кончиком носка касаясь травинки.

Во главе группы двигался Намгун У.

Среди множества техник лёгкости, каждая из которых демонстрировала собственные достоинства, его скорость и устойчивость бесспорно превосходили остальные. «Шаг Тысячи Ли», позволявший преодолеть тысячу ли так же легко, словно человек прогуливался по собственному двору, действительно был уникальной техникой.

— Мастер! Ты слишком быстро идёшь! Остальные не успевают!

Пхэн Харён крикнула, изо всех сил оттолкнувшись от земли, чтобы догнать Намгун У.

Её техника «Дух, Оседлавший Ветер» вполне могла сравниться с «Шагом Тысячи Ли».

В отличие от «Шага Тысячи Ли», который каждым движением порождал энергетические волны, отбрасывавшие окружающие атаки, «Дух, Оседлавший Ветер» целиком сосредоточивался на скорости и прорывной мощи. Благодаря этому Пхэн Харён каким-то образом удавалось поспевать за Намгун У, несмотря на разницу в боевом мастерстве.

Да и то лишь потому, что Намгун У подстраивался под остальных.

— А лошади?

Он произнёс это негромко, однако голос, перенесённый волной внутренней энергии, отчётливо достиг ушей Пхэн Харён.

Ещё одно свидетельство того, насколько продвинулся его контроль внутренней силы.

— Все выдохлись!

С самого начала они не передвигались исключительно на своих ногах.

Клан Пхэн предоставил им лошадей — по две на каждого человека.

Как великий клан, контролировавший Тяньцзинь, служивший воротами Пекина, семья Пхэн обладала немалым богатством. По одной лишь просьбе Намгун У они без колебаний выделили несколько десятков лошадей и мастеров.

Однако даже у лошадей был предел.

Пусть по выносливости они и превосходили большинство животных, тягаться с людьми, закалёнными боевыми искусствами, всё равно не могли. Несмотря на врождённую физическую слабость, человек являлся одним из лучших существ в мире, когда речь заходила о выносливости.

Не просто так почтовые станции обычно располагались примерно через сто ли друг от друга.

Лошадь, скачущая во весь опор, с трудом могла преодолеть больше пятидесяти километров.

Легендарные скакуны вроде Очумы, Чокто или Пхёволо, возможно, выдержали бы больше, но лошади, предоставленные кланом Пхэн, до такого уровня не дотягивали.

— ...Немного отдохнём.

Пекин был уже близко.

Намгун У ощущал зловещее течение со стороны столицы, находившейся всего в нескольких десятках ли впереди.

Пока он не видел никакой подозрительной энергии, однако интуиция, однажды прикоснувшаяся к Небесной Тайне за пределами Небес, предупреждала: там вот-вот что-то произойдёт.

«Если войдём туда полностью истощёнными, нас просто раздавят.»

Намгун У подошёл к рухнувшим на землю братьям Ян и сел позади них.

Затем приложил ладони к их жизненно важным точкам.

— Ха... ха... Г-глава...?

— Фух... Глава?

— Передам вам энергию. Сядьте со скрещёнными ногами и начинайте циркуляцию ци.

Его Небесная Громовая истинная ци была совместима с «Истинной Ци Грома» братьев, а по качеству даже превосходила её.

Идеальный способ быстро восстановить истощённую внутреннюю силу.

Закончив передачу энергии, Намгун У поднялся, и Пхэн Харён тут же подошла к нему.

— Мастер.

— Да?

— Почему ты так торопишься? Когда вы с Ерён впервые заговорили об этом, ты сказал, что всё произойдёт в течение десяти дней... Но с нашего отъезда из Тяньцзиня прошло едва полдня.

— У меня плохое предчувствие. Это произойдёт скоро. Времени почти не осталось.

Лично Намгун У вовсе не был обязан защищать Пекин.

Он никогда не считал себя подданным династии Мин и не собирался рисковать жизнью ради совершенно незнакомых людей.

Пожалуй, единственной причиной попытаться предотвратить катастрофу в Пекине ради самих незнакомцев стала бы возможность полностью раскрыть свои боевые искусства.

Но всё менялось, если в Пекине находились знакомые Намгун У.

Охранное бюро Ёпхён всё ещё оставалось там.

Пусть среди них и были опытные охранники, мастером высшего класса являлся лишь глава сопровождения.

Для катастрофы, способной обратить весь Пекин в пламя, этого было совершенно недостаточно.

«Охранное бюро Ёпхён помогло мне.»

Они приняли Намгун У с огромным гостеприимством, хотя он явился лишь с рекомендацией Сон Чхэчжи.

Знать, что им грозит опасность, и позволить им жестоко погибнуть — подобное совершенно не соответствовало характеру Намгун У.

— Матушка также попросила поддержки у клана Моён. Они должны прибыть через семь дней...

— Через семь дней будет слишком поздно.

Интуиция Намгун У могла ошибаться.

В конце концов, интуиция по определению не опирается на конкретные доказательства.

Но семь дней у них точно не было.

Возможно, бедствие начнётся не завтра.

Но уж точно не спустя неделю.

— Харён, тебе тоже стоит отдохнуть.

— Хорошо. Если устанешь, мастер, сразу прими лекарство.

Лекарство, о котором говорила Пхэн Харён, не имело ничего общего с обычными средствами от ран или укрепляющими отварами.

Духовное лекарство.

В тайном хранилище клана Пхэн, где находились разнообразные духовные предметы, собранные во Вратах Призраков по всем Центральным равнинам ради Пхэн Ерён, накопился и немалый запас духовных лекарств.

Когда Намгун У сообщил, что Пекину угрожает опасность и ему необходимо отправиться спасать столицу, клан Пхэн без колебаний распахнул перед ним двери хранилища.

Даже сейчас при Намгун У находились три драгоценные пилюли, которые семья Пхэн долго берегла.

«Они невероятно нам помогли.»

Клан Пхэн выделил им свою элитную боевую силу — Отряд Северного Неба под руководством заместителя командира Пхэн Мухо и прямой наследницы Пхэн Харён.

Вместе с ними отправились ещё пятнадцать бойцов.

Все они были мастерами высшего класса.

Если добавить Намгун У и братьев Ян, получалось ровно двадцать человек.

По две лошади на каждого — всего сорок превосходных скакунов.

И это ещё не всё.

Троица полностью сменила одежду и оружие.

Пусть их облачения и не были изготовлены из Небесного Шёлка, боевые одежды и накидки из Духовного Шёлка могли остановить обычный клинок.

А мечи были выкованы из Истинной Стали Белого Лотоса с добавлением небольшого количества Таинственного Железа — такое оружие обычно выдавали лишь прямым потомкам или старшим членам клана уровня командира Отряда Северного Неба.

Если считать духовные лекарства расходными припасами, то ради одной этой экспедиции клан Пхэн потратил сумму, превосходившую годовой бюджет секты среднего уровня.

Получил добро — верни добро.

Клан Пхэн неукоснительно следовал этому древнему принципу.

«Я благодарен.»

Размышляя о поддержке, которую ему оказал клан Пхэн, Намгун У естественным образом вспомнил вчерашние события.

§

Посреди всеобщей радости от новости о том, что Пхэн Ерён сделала огромный шаг к преодолению собственного небесного наказания, заявление Намгун У обрушилось на клан Пхэн словно гром среди ясного неба.

— Пекин?

Пекину угрожает опасность.

Услышав эти слова от Намгун У, Моён Хе настолько растерялась, что лишь переспросила, что он имеет в виду.

Но прежде чем Моён Хе успела исправиться, решив, что неудачно выразилась, заговорила Пхэн Ерён.

— Это правда, мама. Я тоже видела.

Не поддержи Пхэн Ерён слова Намгун У, здравый смысл Моён Хе продолжал бы отвергать услышанное, каким бы великим благодетелем тот ни являлся.

— Пекин... даже несмотря на то, что там находится императорский двор?

Величайшая сила под Небесами.

Императорский двор Великой Мин.

Его могущество основывалось далеко не только на политической власти.

В руках двора находилась огромная боевая сила.

Ещё император Хунъу издал указ, согласно которому император обязан изучать боевые искусства и достигнуть как минимум высшего класса — настолько серьёзно двор относился к военной мощи.

Моён Хе неспроста потрясённо повторяла одно и то же.

На службе императорского двора находились четыре Непревзойдённых мастера.

Поскольку двое из них всё ещё одной ногой оставались в Муриме, они входили в Три Абсолюта и Двенадцать Почтенных, тогда как ещё двое полностью покинули Мурим и посвятили себя государственной службе.

Пусть трое из этих четырёх сейчас и находились за пределами Пекина, нападение на императорский двор означало бы превращение всех их во врагов.

«К тому же императорский двор славится тем, что скрывает истинную силу. Они вполне могли тайно привлечь ещё одного-двух Непревзойдённых мастеров или вырастить их самостоятельно...»

Тогда получалось бы, что враг собирался бросить вызов пяти или шести Непревзойдённым мастерам.

Разве такое вообще возможно?

Как ни размышляла Моён Хе, поверить было сложно.

Но, с другой стороны, слова Намгун У и Пхэн Ерён обладали слишком большой убедительностью.

Пхэн Ерён и прежде проявляла способность предвидения.

Пусть масштабы и влияние её предсказаний были ограничены, сама способность видеть будущее уже неоднократно подтверждалась.

После долгих размышлений чашу весов в сознании Моён Хе окончательно склонили слова Пхэн Чарёна.

— ...Подобные слухи ходили и раньше. Говорили, что тот человек исчез не потому, что вернулся ко двору, а потому что действительно вознёсся и стал бессмертным... Все считали это обычной байкой, но если это правда...

Когда-то существовал человек, который одним своим появлением склонил равновесие сил между Муримом и императорским двором в пользу последнего.

Хотя он принадлежал двору, однажды он внезапно ворвался в Мурим со словами, что хочет проверить, насколько хороши его боевые искусства.

А затем, пока прославленные Непревзойдённые мастера той эпохи были ещё живы, он подчинил их одного за другим.

Легендарная фигура.

После его появления Два Абсолюта превратились в Три Абсолюта, а весь Мурим содрогнулся и признал его первым под Небесами.

— Если он действительно исчез, значит, императорский двор мог ослабнуть... Если враг пришёл к такому же выводу, тогда будущее, которое увидели благодетель и Ерён, вполне возможно.

Намгун У не до конца понимал разговор Моён Хе и Пхэн Чарёна, однако одно было очевидно.

Двое людей, сейчас руководивших кланом Пхэн, начинали верить ему и Пхэн Ерён.

— Как может клан Пхэн бездействовать, когда наш благодетель отправляется совершить столь праведное дело? Мы окажем всю возможную поддержку.

§

«И они действительно сдержали слово.»

Намгун У закончил вспоминать прошлое, коснувшись одежды на себе и меча у пояса.

Даже Намгун У, носивший одежду из мира на сотни лет более развитого, был впечатлён тем, насколько удобным оказалось это облачение и насколько идеально меч лежал в руке.

— Мастер, думаю, мы можем продолжать путь.

Гонка возобновилась.

К сумеркам, когда граница света и тьмы разделила мир надвое, они наконец увидели Пекин.

— Небеса...

— Значит, это и правда было правдой...?

И застыли от потрясения.

Над Пекином.

Разрывая сумеречную границу, в небо поднимался чёрный дым.

Крики возвестили наступление ночи в Пекине.

Повсюду вздымалось пламя, а по улицам бродили немыслимые чудовища.

Некогда мирный Пекин теперь захлестнул величайший хаос за всю историю династии Мин.

«Врата Призраков открылись. Прямо внутри Пекина.»

Намгун У собственными глазами ясно видел аномалию, разворачивавшуюся над столицей.

Его глаза, полностью окрасившиеся в бело-голубой цвет, обнаружили Врата Призраков, раскрывшиеся в небе над Пекином. В отличие от подозрительного энергетического барьера, который он прежде видел в уезде Муан, эти Врата появились без каких-либо предвестников, отчего выглядели особенно чужеродно.

— Мастер! Я открою городские ворота!

Любой, у кого были глаза и уши, мог понять, что в Пекине происходит нечто совершенно ненормальное.

Пхэн Харён быстро достала опознавательную табличку, подтверждавшую её принадлежность к прямой линии клана Пхэн.

Такие таблички изготавливались из слоновой кости или костей животных, хотя встречались также деревянные и металлические варианты. Проще говоря, это было подобие удостоверения личности эпохи Мин.

Пхэн Харён высоко подняла явно дорогую табличку и закричала:

— Стража у ворот! Смотрите сюда! Пекин в опасности! Я из клана Пхэн из Хэбэя! Немедленно откройте ворота!

— В-вы из клана Пхэн из Хэбэя?

— Я передам табличку, проверьте сами!

Пхэн Харён бросила её вперёд так, словно дорога была каждая секунда. Стражник, пусть и неуклюже, сумел поймать табличку и, едва взглянув на материал, отчаянно замахал рукой.

— Быстро! Открывайте городские ворота! Прибыло подкрепление от клана Пхэн из Хэбэя!

Ворота открылись настолько легко, что это даже казалось неправильным.

Намгун У мельком ощутил истинное влияние клана Пхэн из Хэбэя, который годами осторожно наращивал силу, неизменно оглядываясь на императорский двор.

— Мастер, вы собираетесь направиться к гостинице, где остановилось охранное бюро Ёпхён?

В голосе Пхэн Мухо отчётливо слышалась тревога.

— Да. Великий герой Пхэн, прошу вас помочь простым людям поблизости.

— ...Мне стыдно.

Пусть городские ворота и удалось открыть именем клана Пхэн, строго говоря, даже они не могли действовать в Пекине совершенно свободно.

На них лежала негласная обязанность участвовать в подавлении беспорядков в столице.

— Харён, возьми пятерых из Третьего подразделения и сопровождай благодетеля. Четвёртое и Пятое подразделения идут со мной! В первую очередь спасаем простых людей!

— Будь осторожен, дядя.

— Ты тоже. Врата Призраков, открывшиеся в Пекине, не слишком высокого уровня. Синий цвет едва держится. Как только Стража в парчовых одеждах полностью мобилизуется, они должны справиться.

После достаточного отдыха в главном доме Пхэн Мухо полностью оправился от внутренних повреждений. С его мастерством на самой вершине высшего класса, всего в одном шаге от запредельного уровня, синие Врата Призраков не должны были представлять слишком большой угрозы.

Однако существовала деталь, которую Пхэн Мухо пока не заметил.

— Великий герой Пхэн, всё же будьте осторожны. Дело не только во Вратах Призраков.

— Что? Что вы имеете в виду...?

— Среди людей смешались какие-то странные личности. Пожары... скорее всего, их рук дело.

Врата Призраков открылись совсем недавно.

Тогда почему Пекин уже горел?

По всей столице действовали люди, намеренно раздувавшие хаос.

Если кто-то искусственно открыл Врата Призраков, вряд ли он просто отступит после достижения этой цели.

— ...Я запомню.

Будучи представителем прямой линии и заместителем командира Отряда Северного Неба, Пхэн Мухо обладал превосходной проницательностью и способностью оценивать обстановку. Поняв предупреждение Намгун У, он с ещё большей осторожностью отдал распоряжения бойцам Отряда Северного Неба.

— Мастер, нам тоже пора.

— Верно.

Даже отвечая, Намгун У смотрел куда-то вдаль.

«Пока ещё не слишком поздно.»

Сначала следовало проверить состояние охранного бюро Ёпхён.

Приведя мысли в порядок, Намгун У стремительно сорвался с места.

§

БУМ! ГРОХОТ!

Сдерживая желание зажать уши от оглушительного грохота, словно молотом бившего по голове, Пхён Чхоёль пытался оценить положение и бормотал себе под нос:

— Это безумие! Что это вообще такое? Что, чёрт возьми, происходит? Такого просто не может быть...

ТРЕСК!

— Управляющий! Дверь сломали!

— Нет! Заблокируйте её! Хоть столы навалите!

Пхён Чхоёль прокричал это голосом человека, который уже наполовину сходил с ума.

Словно гром среди ясного неба.

Он проснулся от странных звуков, выглянул наружу и обнаружил, что весь район вокруг гостиницы погрузился в полный хаос.

Даже Пхён Чхоёль, гордившийся тем, что пережил немало опасностей, на мгновение полностью потерял самообладание перед ситуацией, с которой никогда прежде не сталкивался.

— Проклятье, проклятье! Что происходит с Пекином... Надо было просто отправиться в Тяньцзинь вместе с молодым героем Намом...!

Решение сначала закончить дела со знакомыми в Пекине, а уже потом уезжать, обернулось против него.

Каким бы невероятно привлекательным деловым партнёром ни был клан Пхэн, желание прежде всего сохранить верность прежним связям оказалось серьёзной ошибкой.

— Управляющий!

— Что ещё?!

— Столы закончились! Нужно бросать гостиницу и уходить наверх...!

ГРОХОТ!!!

Самый мощный удар из всех потряс гостиницу целиком.

Сила была такой, словно прямо в здание ударила молния.

— А... а-а...

Один из охранников безвольно осел на пол, словно душа покинула его тело.

Через разрушенный вход внутрь вошло чудовищное существо.

По очертаниям оно напоминало обезьяну, однако размерами превосходило взрослого человека.

Пхён Чхоёль узнал чудовище и ошеломлённо прошептал его название:

— Великий Обезьяний Призрак...

Чудовище, которое, как говорили, появлялось из синих Врат Призраков.

Хотя среди существ синего уровня оно считалось одним из слабейших, его боевая мощь соответствовала мастеру высшего класса, а по жестокости и любви к мучению людей мало кто из чудовищ мог с ним сравниться.

Глаза Великого Обезьяньего Призрака с пугающим скрипом завертелись.

Из-за их чудовищного строения было почти невозможно понять, куда направлены зрачки, однако Пхён Чхоёль инстинктивно осознал, что смотрят они именно на него.

«Этот ублюдок... Неужели понял, что я здесь главный?»

Топ!

Великий Обезьяний Призрак исчез из поля зрения.

Пхён Чхоёль инстинктивно закричал:

— Все, защищайте меня...!

Слишком поздно.

Среди сопровождающих находился лишь один мастер высшего класса.

И даже он не мог сравниться со скоростью Великого Обезьяньего Призрака.

Пхён Чхоёль почувствовал, как его восприятие замедляется.

Он отчётливо видел слюну, стекавшую из перекошенной пасти приближающегося Великого Обезьяньего Призрака.

«Неужели это та самая сфера Вознесения, о которой говорят мастера...?»

Говорят, перед смертью вся жизнь человека проносится перед глазами, но с ним ничего подобного не происходило.

Ощутив приближение смерти, Пхён Чхоёль уже собирался крепко зажмуриться, надеясь хотя бы умереть без лишней боли.

Но, возможно, отсутствие вспышек прошлой жизни как раз означало, что умирать ему ещё не пришло время.

ВЖИК! ФЬЮХ!

Звук острого клинка, разрезавшего воздух, вновь пробудил сознание Пхён Чхоёля.

Перед глазами, которые он так и не успел полностью закрыть, тело Великого Обезьяньего Призрака аккуратно распалось надвое.

— ...А?

ПЛЕСК!

Горячая кровь взметнулась в воздух.

Однако потоки разошлись влево и вправо, не задев Пхён Чхоёля.

Было совершенно очевидно, что подобный результат кто-то создал намеренно.

Шлёп!

Труп Великого Обезьяньего Призрака рухнул на пол, словно воздушный змей с оборванной нитью.

От крови, хлынувшей из рассечённого надвое тела, поднимался пар.

А за трупом чудовища, который постепенно превращался в прах, у яростно разорванного входа стоял мечник.

Пхён Чхоёль снова напряг пересохшее горло, но теперь от радости спасения даже не чувствовал боли.

— Молодой герой Нам! Вы пришли!

Намгун У.

На нём была чёрная боевая одежда, которую носили мастера клана Пхэн, поэтому выглядел он несколько иначе, чем обычно, но сейчас это совершенно не имело значения.

Почти ползком бросившись к Намгун У, Пхён Чхоёль едва не плакал от счастья, осознав, что избежал смерти.

— Это действительно молодой герой Нам! Что это сейчас было? Летящая энергия меча? Небеса, я знал, что вы сильны, но это вообще сон или явь?

— Рад, что вы целы, герой Пхён.

— Да! Да, конечно!

Внешне Намгун У оставался совершенно спокоен, однако внутри испытывал огромное облегчение.

Опоздай он ещё хоть немного, Пхён Чхоёля уже растоптало бы и разорвало на куски это странное обезьяноподобное чудовище.

«Едва успел.»

Решение вырваться вперёд и оставить спутников позади оказалось правильным.

— Нужно как можно скорее покинуть Пекин.

— Но там снаружи...

— С нами люди клана Пхэн. Как только вы присоединитесь к ним, минимальная безопасность будет обеспечена. К тому же по Великому каналу должен прибыть транспортный корабль. Уходите из Пекина на нём.

— По Великому каналу...

Молодой Глава клана Пхэн из Хэбэя, Пхэн Чарён, как раз двигался на север по Великому каналу.

Когда он прибудет, даже если Пекин действительно окажется охвачен огнём, как в предвидении, хотя бы часть людей удастся спасти.

Кого именно спасать, будет решать уже Пхэн Чарён, однако охранное бюро Ёпхён получит место благодаря связи с Намгун У.

— А вы разве не пойдёте с нами, молодой герой Нам?

— Я...

Намгун У посмотрел на север.

Как и прежде в уезде Муан, некий энергетический барьер скрывал огромную силу.

Это было не боевое искусство.

Значит, заклинание.

Чужие чувства оно ещё могло обмануть.

Но не глаза Намгун У.

Там находился виновник всей этой катастрофы.

И если его не остановить, Пекин падёт ещё до прибытия Пхэн Чарёна.

Можно было оставить всё Страже в парчовых одеждах, однако сила, скрывавшаяся за похожим на барьер заклинанием, намного превосходила даже Врата Призраков, из которых появился Призрак-Метаморф.

Существовал ли сейчас в Пекине кто-нибудь, кроме самого Намгун У, способный это остановить?

«Говорят, при императорском дворе есть Непревзойдённый мастер. Я не знаю, насколько он силён, но раз ему доверена защита императорского дворца, слабаком он точно быть не может...»

Но что, если этот человек, в отличие от Намгун У, не способен видеть сквозь заклинания?

Когда собиравшаяся там энергия окончательно обретёт форму, даже Намгун У уже не был уверен, что сможет безопасно покинуть Пекин.

Он уже оседлал тигра.

И сам привёл сюда множество людей, с которыми успел установить связь.

Намгун У считал происходящее своей ответственностью.

Пусть сила досталась ему слишком легко, он не хотел пользоваться ею бездумно.

— Мне нужно отправиться ещё в одно место.

Намгун У перевёл взгляд на гору Ваньсуй возле Запретного города, где сходились потоки огромной силы.

— Глава, давайте пойдём вместе!

Ян Квэ, который успел догнать их, пока те спасали охранное бюро Ёпхён и разговаривали с Пхён Чхоёлем, попытался остановить Намгун У, собиравшегося вновь умчаться вперёд в одиночку.

— Я знаю, что вы сильны, Глава, но если враги намеренно начнут вас задерживать, вы потеряете немало времени. Позвольте нам расчистить вам путь.

Ян Чон тоже поддержал брата.

Намгун У ненадолго задумался, взвешивая преимущества и недостатки того, стоит ли брать их с собой.

Если взять братьев, они смогут разбираться со встречными противниками, экономя ему время. Если оставить их, он сможет двигаться на полной скорости и сэкономит время уже таким образом.

В итоге разница была невелика.

Значит, особых причин оставлять их здесь не существовало.

К тому же Намгун У хотел сохранить как можно больше сил на случай непредвиденных обстоятельств.

— Хорошо. Вы двое идите впереди.

— Благодетель, я тоже...

— Харён, пожалуйста, защити людей охранного бюро Ёпхён.

Пхэн Харён с завистью надула губы, глядя на братьев Ян, оставшихся рядом с ним.

— Я оставлю с ними троих бойцов Отряда Северного Неба. Уверена, я тоже смогу тебе пригодиться, благодетель.

Мастера поздней стадии высшего класса встречались редко.

Даже запредельные мастера входили примерно в сотню сильнейших во всём мире. В большинстве прославленных сект запредельных мастеров было меньше пяти, а основную боевую силу составляли именно мастера высшего класса.

Но даже среди мастеров высшего класса существовала огромная разница.

Мастер уровня Пхэн Харён считался бы ценнейшей боевой силой практически в любой организации.

— ...Там будет опасно.

— Ничего страшного. Я уже обязана тебе жизнью. Как я вообще смогу говорить о возвращении долга, если стану избегать опасности лишь потому, что ты направляешься в рискованное место?

Намгун У разрешил Пхэн Харён присоединиться.

— А, кстати, Глава, куда мы вообще направляемся?

Намгун У указал на север.

— К Запретному городу. На гору Ваньсуй.

§

— Юго-восток! Клан Пхэн берёт на себя!

— Учхэк, займись им!

— Да, госпожа!

Один человек отделился от группы, и яростный свет сабли рассёк ночную тьму.

— Северо-запад! Не слишком сильный. Ян Чон, твой!

— Есть!

Следуя приказу Намгун У, Ян Чон принял боевую стойку и применил первую форму «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки», в которой был уверен сильнее всего, — «Первая Вспышка — Стена».

Наполненный ци меч рассёк приближавшегося демонического зверя пополам в районе пояса.

— Да это уже буквально другой мир.

Ян Квэ, вернувшийся после того, как ещё раньше Ян Чона прикончил другого демонического зверя, вслух выразил мысли всех присутствующих.

Вокруг Запретного города открылось четыре Врат Призраков.

По неизвестной причине северные Врата так и не сумели полностью раскрыться и рассеялись, однако из остальных трёх непрерывным потоком вырывались чудовища и демоны.

— Стража в парчовых одеждах уже выступила. Значит, всё это должно довольно быстро закончиться.

В Пекине не существовало постоянных сил Мурима.

Максимум — приезжие мастера или вольные бойцы, прибывшие сюда в поисках работы.

Этого было слишком мало, чтобы справиться с внезапно появившимися Вратами Призраков.

Что ещё хуже, по всему Пекину вспыхивали пожары, из-за чего простые люди совершенно теряли самообладание.

Однако Пекину и не требовались силы Мурима.

Оборону держали мечи императора — Стража в парчовых одеждах.

— Раз дядя там, с Вратами такого уровня скоро должны разобраться.

Проблема заключалась не во Вратах.

Настоящая проблема была...

Топ. Топ.

Техника передвижения братьев Ян внезапно прервалась.

Дорогу к Запретному городу преградили мастера боевых искусств.

Союзники?

Нет.

— Проклятые ублюдки...

Враги.

По дороге сюда группа Намгун У уже трижды сталкивалась с вражескими мастерами.

Они принадлежали к силам, стоявшим за нынешним происшествием, — тем самым людям, которые поджигали Пекин и мешали Страже в парчовых одеждах и мастерам Мурима закрывать Врата Призраков.

Именно из-за них столица никак не могла быстро подавить хаос.

— Эй, ты. Проваливай, если жить не надоело.

Ян Квэ направил клинок на преградившего дорогу ублюдка и сплюнул ругательство.

— Брат, тебе одному с ним не справиться. Он мастер высшего класса.

— Тц. Глава, идите дальше. С таким мы и сами разберёмся.

Противники, которые до сих пор настороженно следили лишь за мастерами клана Пхэн, презрительно фыркнули, услышав слова братьев.

— Щенки...

— Сдохните!

Кто атакует первым, тот получает преимущество.

Третья форма «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки» — «Падение Холодной Молнии», практически не требовавшая подготовительного движения, мгновенно пронзила брешь в защите противника.

— Пхэн Учхэк, Пхэн Ви, помогите им!

Когда к двоим людям Намгун У присоединились двое бойцов Пхэн Харён, разгорелась групповая схватка.

Быстро оценив через Чханнён Манан боевое мастерство обеих сторон и совместимость их техник, Намгун У отбросил тревогу и собрал ци в точке Ёнчхон.

— Не проиграйте.

— Идите! Мы скоро вас догоним!

Оставив позади крик Ян Чона, Намгун У и Пхэн Харён вновь сорвались с места.

Пхэн Харён всё ещё выглядела немного обеспокоенной, однако Намгун У больше об этом не думал.

С ними всё будет в порядке.

Пусть враги и являлись мастерами высшего класса, двое бойцов клана Пхэн тоже находились на высшем уровне, а совместные техники братьев Ян позволяли им превосходить собственную ступень.

К тому же у них имелся козырь — «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки».

Даже против мастеров высшего класса они не проиграют.

Куда сильнее Намгун У беспокоил взрыв ци, происходивший у Запретного города под горой Ваньсуй.

— В Запретном городе тоже начался хаос.

— И что?

— Нет. Не обращай внимания на Запретный город. Главное — гора Ваньсуй. Скоро эту энергию начнут замечать и остальные.

Как бы искусно кто-либо ни скрывал энергию, всему существовал предел.

При столь чудовищном объёме силы полностью замаскировать её было невозможно.

Не только Намгун У — постепенно её начнёт ощущать любой мастер, достигший достаточно высокого уровня.

— Запретный город всего лишь отвлекает внимание.

Едва Намгун У закончил фразу, как навстречу им ринулась энергия меча.

— Хуп!

Вжик!

Мгновенное извлечение меча.

Вспышка «Меча Одинокой Души» — тайной техники мгновенного обнажения меча клана Намгун, состоявшей всего из одного движения, — рассекла летящую энергию меча пополам.

— Ты силён.

Похоже, одного удара Намгун У хватило нападавшему, чтобы понять разницу в их силах.

Мужчина спокойно признал его мастерство.

— Но пропустить тебя я не могу.

Поверх чёрной боевой одежды на нём было нечто похожее на чиновничье одеяние.

Воин держал не меч и не саблю, а копьё — оружие, особенно распространённое среди бойцов на государственной службе.

Причём летящую энергию, которая только что выглядела словно энергия меча, он выпустил именно копьём.

— Полагаю, вы занимаете довольно высокое положение.

На слова Намгун У мужчина неожиданно ответил совершенно прямо:

— Я Посланник Чёрной Черепахи, служащий Императору Истинного Мандата.

— Императору Истинного Мандата? Значит, вы мятежники?

— Следи за словами, девчонка из клана Пхэн. Это не мятеж. Это возвращение законного порядка.

Обычно мужчина не отличался разговорчивостью.

Но сейчас у его многословия имелась причина.

«Я не смогу победить этого человека.»

Такова была первая мысль, возникшая у него при виде Намгун У.

А раз победить невозможно, следовало хотя бы задержать его.

Даже разговором.

Однако столь примитивная уловка совершенно не сработала на этих двоих.

— Благодетель, я займусь им.

— Справишься? Он силён.

— Буду держаться от обороны. Как только с противниками позади разберутся, помощь скоро подоспеет. До этого момента я выдержу.

Сила «Божественного Искусства Сжатия Земных Жил» хлынула по её меридианам и распространилась по конечностям.

Плотность энергии сабли Пхэн Харён заметно превосходила обычных мастеров высшего класса.

Её внутренняя сила уже почти приближалась к астральной энергии, далеко превзойдя простые Нити Меча.

Она родилась в клане Пхэн из Хэбэя.

Прошла Очищение Костного Мозга.

Изучила божественные искусства.

Принимала бесчисленные духовные лекарства.

Вся сила, накопленная за годы, теперь после встречи с катализатором по имени Намгун У наконец начинала по-настоящему расцветать.

Если Пхэн Харён преодолеет нынешнее испытание, она сможет подняться на ещё более высокую ступень.

Одним прыжком перескочить через годы совершенствования.

Правда, цена неудачи — жизнь.

Но для мастера боевых искусств такой риск вполне стоил награды.

— Хорошо. Судя по мышцам ног и меридианам, он не особенно быстр. Его основа — устойчивость и мощь, а главная сила заключается в физическом напоре. Используй преимущества «Шага Пустотного Духа» на пределе.

— Я запомню.

— И не верь его стойке. Меридиан тонкого кишечника развит сильнее, чем меридиан лёгких. Он левша.

— ...Как коварно.

Чханнён Манан безжалостно раскрыли все уловки Посланника Чёрной Черепахи.

— Не поранься.

— ...Конечно!

Дав все необходимые советы, Намгун У взмыл в воздух при помощи Беспредельного Шага.

— Куда собрался?!

Энергия копья Посланника Чёрной Черепахи вновь прорезала воздух, однако на этот раз её остановила сабля.

Хотя Пхэн Харён и не слишком любила подобные приёмы, летящей энергией клинка она тоже владеть умела.

Энергия сабли столкнулась с энергией копья и взорвалась прямо в воздухе.

— Я не прощу никого, кто посмеет помешать моему благодетелю.

§

Первым, что Намгун У увидел, войдя на гору Ваньсуй и оставив всех противников позади, была женщина в одежде, похожей на облачение Посланника Чёрной Черепахи, которую совершенно односторонне избивала другая женщина.

В отличие от Посланника Чёрной Черепахи, носившего чёрное, эта была одета в красное.

Вероятно, Посланница Алой Птицы.

По уровню боевых искусств она почти не отличалась от Посланника Чёрной Черепахи.

Однако сейчас Посланница Алой Птицы не могла показать и доли своей силы и лишь беспомощно принимала удары.

Наконец единственный удар ладонью оборвал её жизнь.

«Сильная.»

В тот миг, когда Намгун У увидел женщину, прикончившую Посланницу Алой Птицы всего за четыре движения, он сразу понял:

Она сильнее любого человека, которого ему доводилось встречать до сих пор.

Запредельный мастер Пхэн Чарён?

Он даже близко не стоял.

Пусть формально они и могли относиться к одной сфере, разница была очевидна.

Подобно тому как два студента одного университета вовсе не обязаны обладать равными способностями, внутри запредельного уровня тоже существовали собственные ступени.

Причём разрыв между ними был несравнимо огромнее, чем между мастерами второго или первого класса.

«Смогу ли я победить?»

На мгновение даже Намгун У подумал, что может проиграть.

Настолько безупречно была отточена траектория её ци.

«Смогу. Но придётся быть готовым получить ранения.»

Даже когда Чханнён Манан обнаружили следы старения, которых не способен полностью избежать ни один мастер, эта женщина всё равно оставалась противником, которого нельзя было недооценивать.

И оценка Намгун У была совершенно верной.

Эту прекрасную женщину звали Хан Геран.

Она была наложницей императора Сюаньдэ, деда нынешнего императора Чэнхуа, и Великой вдовствующей императрицей, которую нынешний император почитал даже сильнее собственной матери — вдовствующей императрицы Сяошу.

Во дворце чиновники почтительно называли её Великой Старейшиной.

Но во времена жесточайшей политической борьбы между двумя императорами прошлого она получила прозвище, куда больше напоминавшее титул мастера Мурима.

Люди были потрясены её боевым мастерством, когда она голыми руками убивала посланных убийц, и назвали её:

Воинственная Наложница Восточного Моря.

Воинственная императрица, пришедшая из-за восточного моря.

Когда ты видишь кого-то, этот человек тоже может увидеть тебя.

В тот самый миг, когда Намгун У заметил Хан Геран, она тоже почувствовала направленный на неё взгляд.

Шаг.

Хан Геран двинулась в сторону Намгун У.

Её походка скорее напоминала придворный этикет императорского дворца, нежели технику боевых искусств.

И всё же Намгун У видел.

Глубочайшие принципы боевых искусств, заключённые в каждом её шаге.

Ему хватило одного взгляда, чтобы инстинктивно это понять.

До крайности выверенная и строгая техника шагов.

Хотя по стилю она явно отличалась от Беспредельного Шага, глубина заложенных в неё принципов ничуть ему не уступала.

Техника ладони, которую только что продемонстрировала Хан Геран, её поразительно глубокая внутренняя сила и отточенные шаги — впечатляло всё, однако внимание Намгун У привлекло совершенно другое.

«Это же настоящая, полноценная корейская одежда.»

Он уже задумывался об этом прежде, но в нынешнюю эпоху мода Центральных равнин находилась под огромным влиянием корейской одежды.

Все прославленные семьи носили наряды в стиле Корё, а среди простолюдинов, обладавших хоть каким-то достатком, считалось само собой разумеющимся иметь хотя бы один подобный комплект.

Люди просто принимали как данность, что одежда восточных земель превосходит наряды Центральных равнин.

Но подлинник им всё равно было не превзойти.

Одежда в стиле Корё не могла поспевать за новейшей модой Чосона.

Однако Хан Геран явно принадлежала к старшему поколению императорского рода Мин, поэтому увидеть на ней совершенно настоящий корейский наряд было довольно странно.

И потому первой заговорила именно Хан Геран.

— Молодой человек, что привело тебя на императорскую гору?

В её голосе ощущалась необычная сила.

Дело было не просто во внутренней энергии, вложенной в слова.

В них чувствовалась совершенно иная тяжесть.

Хотя Хан Геран так и не стала императрицей, когда дядя нынешнего императора занял престол, именно она защищала нынешнего государя — тогда ещё лишённого титула наследного принца — от бесчисленных опасностей.

Её влияние превосходило влияние любой императрицы.

И речь шла не только о чистой боевой силе: одного её слова или жеста было достаточно, чтобы повлиять на политику императорского двора.

Её слова весили дороже золота.

Однако и сама Хан Геран сейчас была далеко не полностью спокойна.

На самом деле она ощущала даже большую настороженность и напряжение, чем много лет назад, когда защищала лишённого титула наследного принца от десятков убийц.

Человек видит лишь то, что способен понять.

Запредельный мастер.

Хан Геран находилась на самой вершине сферы, представителей которой во всём Муриме едва насчитывалось больше сотни.

Её боевая мощь была такой, что даже Непревзойдённому мастеру пришлось бы быть готовым пожертвовать рукой, вступая с ней в бой.

Но это одновременно означало, что, как бы отчаянно ни сражалась сама Хан Геран против Непревзойдённого мастера, максимум, на что она могла рассчитывать, — забрать у противника одну конечность.

Говорили, что императорский двор коварнее самых опасных мест Мурима.

Особенно в эпоху Хан Геран, когда два императора боролись за престол в политическом противостоянии, подобного которому прежде не знала история.

В этой смертельно опасной обстановке Хан Геран, которую презрительно называли чужеземкой с Востока, сумела выстоять и сохранить своё положение, продолжая защищать свергнутого наследного принца, которого сидевший на троне император желал устранить.

Разве можно было объяснить это одним лишь боевым мастерством, пусть и ставившим её среди сильнейших людей императорского рода?

Её понимание политических течений и холодная рассудительность находились на ещё более высоком уровне.

Хан Геран с первого взгляда поняла, насколько огромна внутренняя сила этого молодого человека и насколько невероятно трудно будет его победить.

Она подняла «Истинную Ци Небесного Бессмертного» — наследственное боевое искусство императорского рода — и до предела обострила все чувства, готовясь ответить на любую внезапную атаку.

В зависимости от его ответа её ладонь могла в следующий же миг превратиться в прикосновение смерти, устремившееся к жизненно важным точкам молодого человека.

Посреди натянутой до предела атмосферы Намгун У наконец заговорил.

— Чтобы уничтожить источник зла, госпожа.

— С чего мне тебе верить?

— Да.

В глазах Хан Геран мелькнул острый свет после столь мгновенного ответа Намгун У.

— Что ты имеешь в виду?

— Госпожа уже вошла в пределы досягаемости моего меча.

Хан Геран и сама это прекрасно понимала.

Сражение между мастерами во многом строилось на определении дистанции.

Досягаемость меча Намгун У оказалась шире, чем она ожидала, но всё ещё укладывалась в допустимую погрешность её оценки.

— Понятно. Ты хочешь сказать, что, будь я врагом, ты уже обнажил бы меч?

— У меня не было бы причин этого не делать.

По ответу Намгун У Хан Геран сразу поняла, что тот уже оценил вероятность собственной победы как значительно более высокую.

«Какой дерзкий юноша.»

Его превосходство в боевых искусствах?

Это она признавала.

Но если бы исход всех сражений определялся одним лишь уровнем боевых искусств, конфликты давно исчезли бы из этого мира.

— Госпожа, у нас нет времени.

— Всё решится намного быстрее, если ты раскроешь свою личность.

«Истинная Ци Небесного Бессмертного» была боевым искусством, созданным специально для императора.

Хан Геран получила право изучить её благодаря особой милости императорского рода, однако обычно это искусство не передавали наложницам государя.

Причина заключалась в его чрезмерно могущественных способностях.

Особенно в способности различать истину и ложь, созданной для того, чтобы император мог отличать честных сановников от лживых.

Сама эта особенность прекрасно объясняла, почему техника стала внутренним искусством императоров.

Обычно подобной способности могли достичь лишь величайшие мастера, открывшие верхний даньтянь, однако Хан Геран обрела её уже очень давно.

Если противник не освоил особую технику или боевое искусство верхнего даньтяня, Хан Геран могла определить, говорит он правду или лжёт.

Поэтому, когда Намгун У впервые заявил, что прибыл на гору Ваньсуй ради уничтожения зла, Хан Геран должна была сразу почувствовать искренность его слов и ослабить настороженность.

Но...

«Я не могу его прочитать.»

Она не могла определить, правдивы ли слова Намгун У.

И именно это заставляло её настораживаться ещё сильнее.

— Спрошу ещё раз. Кто ты?

— Меня зовут Нам У. Сейчас я являюсь гостем клана Пхэн из Хэбэя.

При этом Намгун У намеренно заговорил на языке своей прошлой жизни.

Дворцовые служанки, сопровождавшие Хан Геран, встревожились, услышав незнакомую речь.

— Он произносит заклинание!

— Защитите Великую Старейшину! Закройте её своими телами!

— Великая Старейшина, будьте осторожны...!

Какими бы глубокими ни были боевые искусства человека, неизвестное заклинание вполне могло застать его врасплох.

Однако сама Хан Геран, пусть и удивилась, не поддалась панике, охватившей служанок.

— Довольно. Это не заклинание.

В её движениях уже не осталось той свирепости, с которой ладонь только что убила Посланницу Алой Птицы.

Мягкими руками Хан Геран отодвинула служанок и посмотрела на Намгун У уже чуть менее настороженно.

— Это язык Чосона, верно?

— ...Да.

Корейский язык, или язык Чосона.

К позднему периоду Чосона он уже не так сильно отличался бы от современного корейского.

По сути, их вполне можно было считать одним языком.

— Чосон! Как же мне не радоваться встрече с человеком одной крови в столь далёкой стране! Но твоя речь на языке Чосона немного неловкая... Значит, должно быть, кто-то из твоих родителей родом оттуда. Точно. Как и я, многие женщины Чосона приезжали в Мин, значит, твоей матерью была женщина из Чосона?

В действительности обоих родителей Намгун У вполне можно было считать потомками жителей Чосона.

Но Намгун У обладал опытом общения с людьми.

Перед ним совершенно очевидно находилась женщина чрезвычайно высокого положения.

Пусть внешне она выглядела красивой женщиной средних лет, её манера речи и реакция окружающих ясно указывали, что настоящий возраст был весьма почтенным.

Боевые искусства позволяли надолго сохранить физическую молодость и замедлить старение тела, однако на старение разума влияли значительно меньше.

Более того, освоение боевых искусств верхнего даньтяня даже ускоряло взросление разума.

Человек проводил огромное количество времени в размышлениях и глубокой сосредоточенности, поэтому его внутреннее ощущение времени текло быстрее, чем у людей, живущих обычной жизнью.

Женщина с подобным положением и уровнем боевых искусств наверняка давно сформировала чрезвычайно твёрдые взгляды на мир.

Поэтому вместо того, чтобы указывать на неточности в её рассуждениях, Намгун У решил подчеркнуть те части, в которых она оказалась права.

— Да. Моя мать родом с Востока. Госпожа действительно необычайно проницательна.

— Да. Конечно. Иначе и быть не может. Так откуда была родом твоя мать? Раз она из Чосона, то наверняка скучала по родине. Ты ведь должен был хотя бы что-нибудь от неё слышать?

— Моя мать родом из Чхонана. Она потомок Чон Нака, одного из заслуженных сподвижников основателя Корё.

Намгун У вспомнил, как дед со стороны матери показывал ему семейную родословную.

— Род Чон из Чхонана! Как же мне его не знать? Их верность основателю Корё, ради которого они пожертвовали собой вместе с Син Сунгёмом, чтят даже в Чосоне. Какое совпадение, я сама родом из Чхонджу, совсем рядом с Чхонаном. Выходит, в этой далёкой стране мы с тобой почти земляки.

К этому моменту настороженность Хан Геран почти полностью исчезла.

Как можно не обрадоваться встрече с человеком с родины в чужой стране?

Особенно если тот ещё и родом практически из соседнего города.

Пусть Хан Геран и являлась одной из сильнейших мастериц императорского рода, существовало как минимум трое людей, превосходивших её по силе.

Не существовало особой причины специально изучать язык Чосона, запоминать сведения о родах и местах происхождения лишь ради того, чтобы подобраться к Хан Геран.

Хан Геран заговорила мягким тоном, словно дальняя старшая родственница, встретившая молодого члена семьи:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать шесть.

— Понятно. В те времена я была слишком занята служением императору, чтобы следить за делами Чосона. Похвально, что ты сумел сохранить язык матери. И... такое боевое мастерство в двадцать шесть лет.

Острый разум Хан Геран мгновенно перебрал родословную императорской семьи.

И, как назло, там нашлась ровно одна подходящая кандидатура.

— Очень хорошо. Возраст, положение, боевое мастерство... Да чем ты вообще не подходишь для императорского рода?

Намгун У слегка прищурился, почувствовав, что разговор начинает принимать какое-то странное направление.

Не замечая его реакции, Хан Геран с довольной улыбкой продолжила:

— Среди сестёр императора осталась ровно одна незамужняя принцесса. Самая младшая сестра государя. Она рано потеряла родную мать, поэтому я воспитала её почти как собственную внучку.

Дочери самого императора были ещё слишком юны для брака, однако его младшая сестра не слишком сильно отличалась от Намгун У по возрасту.

По крайней мере по меркам этой эпохи.

— Что скажешь? Если согласишься, я сама порекомендую императору сделать тебя императорским зятем.

В нынешнюю эпоху договорные браки между людьми, которые прежде даже не видели друг друга, считались обычным делом.

Однако Намгун У с его современными воспоминаниями подобный подход совершенно не привлекал.

Он почувствовал себя крайне неловко, когда напряжённая атмосфера внезапно превратилась в нечто вроде: «А моя внучка, между прочим, очень хорошая девушка».

Сейчас было совершенно не время для сватовства.

— Госпожа, прошу простить, но разве сейчас у нас нет куда более срочных дел?

— Ты о Вратах Призраков на горе Ваньсуй? Не беспокойся. Неужели ты думаешь, что я стала бы медлить? Я уже отправила туда человека.

Намгун У, который на время отвлёкся от вершины горы из-за разговора с Хан Геран, вновь взглянул туда посредством Чханнён Манан.

И действительно.

Там появилась ещё одна ужасающая аура, которой всего несколько мгновений назад не было.

— Туда отправился глава Стражи в парчовых одеждах. Можешь не беспокоиться. Если не считать тех, кого Мурим тщеславно называет Тремя Абсолютами, победить его не способен никто.

Глава мечей, защищающих императорский род.

Первый клинок в руке самого императора.

Таковым являлся глава Стражи в парчовых одеждах.

Его боевое мастерство явно не подлежало сомнению.

Если Хан Геран утверждала, что победить его способны лишь Три Абсолюта, значит, среди Двенадцати Почтенных он бесспорно являлся сильнейшим.

Однако.

— Этого недостаточно.

Угроза, которую ощущал Намгун У, превосходила то, с чем этот человек мог справиться в одиночку.

— Мне тоже нужно туда.

Гора Ваньсуй не особенно высока. Причина проста: это не естественная гора, а искусственное возвышение, созданное во время строительства Запретного города.

Но означает ли её скромная высота, что гора Ваньсуй ничем не примечательна?

Вовсе нет.

Напротив, именно то, что она от начала и до конца была создана человеческими руками, придавало горе Ваньсуй особые свойства.

С точки зрения мистических искусств гора Ваньсуй в совершенстве воспроизводила условия прославленных и духовных гор. Благодаря этому обычному взгляду было трудно проникнуть в её глубины, а духовная энергия собиралась согласно мистической структуре, заложенной ещё при создании горы.

Эта священная и мистическая сила использовалась ради долголетия императорского рода, защиты Запретного города и совершенствования мастеров боевых искусств. Именно поэтому императорский двор обладал большим количеством сильных мастеров, чем даже прославленные секты Мурима, основанные на духовных горах.

Но что произойдёт, если кто-то исказит энергию горы Ваньсуй ради зловещей цели?

Гвак Тан, глава Стражи в парчовых одеждах, увидел ответ собственными глазами.

— Какая омерзительная демоническая энергия.

— Тебе так кажется?

На вершине горы Ваньсуй возвышался загадочный алтарь.

Перед ним стоял молодой мужчина в монашеском одеянии.

Гвак Тан цокнул языком и произнёс:

— Ты раздражал меня с самого начала. Я знал, что рано или поздно устроишь неприятности.

— Тогда тебе следовало действовать раньше.

— Довольно дерзкие слова для человека, который изо всех сил околдовывал сановников, пытаясь связать руки императорскому двору и Страже в парчовых одеждах, Ли Чарён.

Гвак Тан медленно обнажил меч, ясно показывая, что продолжать разговор не собирается.

На первый взгляд казалось, будто его защита совершенно открыта, однако действительность была прямо противоположной.

Любой, кто безрассудно попытался бы воспользоваться этой мнимой брешью, мгновенно угодил бы в технику Гвак Тана и лишился головы прежде, чем успел бы моргнуть.

— Так даже лучше. Я не люблю допросы. Просто вырву тебе язык прямо здесь.

— Интересно, способен ли ты на это.

Едва Ли Чарён закончил говорить.

Фигура Гвак Тана словно сложила само пространство.

За невероятно краткий миг его меч превратился в порыв ветра, устремившийся прямо к сонной артерии Ли Чарёна.

ГРОХОТ!!

По хребту горы Ваньсуй прокатился чудовищный звук столкновения.

Фьюх-тресь.

Выйдя из поднявшегося облака пыли, Гвак Тан опустил взгляд на собственную руку.

«Не сломалась.»

В момент столкновения по мечу вверх пронеслась невероятная отдача.

На мгновение Гвак Тан даже подумал, что запястье переломилось.

«Это заклинание?»

Заблокировать его астральную энергию меча — тем более энергию мастера поздней стадии Сферы Преображения.

Что за мистическая защита могла настолько грубо попирать здравый смысл?

— И это всё? Довольно разочаровывающе для главы Стражи в парчовых одеждах.

Тем временем Ли Чарён сохранял полнейшее спокойствие.

Когда пыль осела, он предстал совершенно невредимым, без единой царапины.

Несмотря на то что Гвак Тан атаковал всерьёз, используя астральную энергию меча.

— Понятно. Ты не можешь сдвинуться с этого места, верно?

Гвак Тан произнёс это с уверенностью, а не в попытке проверить догадку.

Несколько раз непринуждённо взмахнув мечом и удостоверившись, что с запястьем и рукой всё в порядке, Гвак Тан посмотрел на ноги Ли Чарёна, которые даже под защитой мистического барьера не сдвинулись ни на шаг.

Заметив направление его взгляда, Ли Чарён беззаботно пожал плечами.

— Было бы некрасиво это отрицать. Ты довольно наблюдателен. Впечатляет.

— Думаешь, я первый день имею дело с заклинателями? Ваш типаж до смешного предсказуем. Пустышки, которые важничают, когда за душой ничего нет. Я всем таким отрубал головы.

Гвак Тан сосредоточился.

Периметром горы Ваньсуй занималась сама Воинственная Наложница Восточного Моря.

Если уничтожить четыре опоры, поддерживающие барьер вокруг горы Ваньсуй, её духовная энергия вернётся к естественному течению.

С этой точки зрения казалось, что время играет на стороне Гвак Тана, однако он прекрасно понимал: всё не настолько просто.

«Те Врата Призраков за его спиной... как минимум чёрного уровня.»

Разрыв между синим и чёрным уровнем был несравнимо больше разницы между тем, что мастера боевых искусств называли высшим и запредельным уровнями.

С Вратами синего уровня обычно мог справиться один запредельный мастер. Конечно, иногда встречались исключения, но речь шла либо о духовных существах, против которых обычным мастерам было особенно трудно сражаться, либо о неопытных людях, только-только достигших запредельного уровня.

Но чёрный уровень — совсем другое дело.

Один запредельный мастер попросту погибнет. Требовалось как минимум трое. Да и втроём они могли лишь надеяться продержаться до прибытия подкрепления — это вовсе не означало, что троих достаточно для закрытия Врат.

Чтобы закрыть Врата Призраков чёрного уровня, требовался мастер Сферы Преображения.

«Не ожидал, что мистические искусства Ли Чарёна достигли такого уровня... С заклинателями всегда трудно определить их истинные способности. Как же раздражает. А если эти чёрные Врата откроются прямо здесь...»

Гвак Тан оборвал собственные мысли.

С каких пор он стал настолько много размышлять?

«Слишком долго просидел на должности главы Стражи в парчовых одеждах.»

Он опустошил разум.

Оставив в нём лишь решимость уничтожить стоящего перед собой врага.

— Я покажу тебе всё, на что способен.

После достижения Сферы Преображения ограничения внутренней силы практически исчезали.

Сфера, в которой три даньтяня достигают единства, а Пять Энергий возвращаются к истоку.

Гвак Тан перестал сдерживать внутреннюю силу.

Астральная энергия хлынула по всему телу.

Защитная астральная ци окутала его целиком.

А клинок густо покрылся астральной энергией меча.

Какой бы странной ни была сила мистических искусств, астральная энергия оставалась чистейшей формой мощи.

Чтобы пробить защитную астральную ци, требовалось заклинание сопоставимого уровня.

— В качестве платы заберу у тебя руку или ногу.

Увидев изменившуюся ауру Гвак Тана, Ли Чарён впервые посерьёзнел.

Вся сила Непревзойдённого мастера, готового поставить на кон собственную жизнь.

Непревзойдёнными называли тех, кто, оставаясь всего лишь человеком из плоти и крови, был способен раскалывать горы и выходить за пределы обычного течения времени.

К такой силе невозможно было относиться легкомысленно.

— Хотел приберечь это, но, похоже, выбора нет.

Ли Чарён сложил пальцы в печати.

Несмотря на буддийское одеяние, он искусно выполнял ручные печати буддийской традиции.

Не прошло и секунды после завершения печати, как перед Ли Чарёном возникла огромная фигура, превосходившая ростом и его самого, и Гвак Тана.

— Вперёд, Страж Жёлтого Дракона.

— ...Как прикажете.

Центральный Страж, оставленный здесь не для защиты барьера вокруг горы Ваньсуй, а специально для охраны самого Ли Чарёна, начал исполнять своё предназначение.

С быстротой и мощью, напоминавшими Воинственную Наложницу Восточного Моря, стоявшую на самой вершине запредельного уровня, он бросился на Гвак Тана.

БУМ! ЛЯЗГ!

Два столкновения.

Покрытые астральной энергией ладонь и меч сошлись, выбивая снопы искр.

Однако равной эту схватку назвать было невозможно.

— Что это? Ты всерьёз надеешься остановить меня, Гвак Тана, этой жалкой тварью? Не смеши.

Гвак Тан стряхнул с клинка текущую кровь.

Всего за два столкновения запястье Стража Жёлтого Дракона уже было отсечено.

Пропасть между человеком, который достиг Сферы Преображения посредством озарения, и тем, кто её не достиг, была поистине огромной.

Но Ли Чарён ожидал подобного.

Всё шло согласно плану.

Хотя выражение Ли Чарёна оставалось расслабленным, первым неладное заметил именно Гвак Тан.

— Это... проклятая кровь?

Кровь брызнула во время второго столкновения, когда он отсёк запястье.

И теперь в защитной астральной ци, покрывавшей всё тело Гвак Тана, появилась крошечная брешь — результат ответного удара Стража Жёлтого Дракона, пожертвовавшего собственной рукой.

Он намеренно отдал запястье лишь затем, чтобы пробить защиту Гвак Тана и коснуться его своей кровью.

— ...Ты даже полез в мистические искусства Культа Крови. Ты зашёл слишком далеко, Ли Чарён!

— Культ Крови? А что не так с Культом Крови? Разве его учение родилось не на этой земле? Я — Истинный Император Неба. Небеса даровали мне мандат на власть над землёй, так почему же мне нельзя использовать учение Культа Крови?

Он действительно безумен.

Гвак Тан пришёл к этому выводу, намеренно подавляя вспыхнувшее возбуждение.

Из опыта он знал: притворством невозможно поколебать сознание настоящего безумца.

«Проклятая кровь... Кровь, прошедшая предельную ядовитую обработку Культа Крови. Одного прикосновения хватило для такой силы. Теперь понятно, почему все силы под Небесами так стремились похоронить Культ Крови.»

Но с этим он ещё мог справиться.

Боевые искусства Гвак Тана не были настолько слабы, чтобы он пал от нескольких капель крови.

«Чувства немного притупились, но это неважно. Достаточно непрерывно циркулировать внутреннюю силу и вытеснять проклятие.»

Это требовало концентрации, но Гвак Тану доводилось сражаться и в куда более тяжёлых условиях.

Подготовка Ли Чарёна действительно была основательной.

Но недостаточной, чтобы победить Гвак Тана.

Стопа Гвак Тана ударила в землю.

Инициатива принадлежала ему.

Ни Ли Чарён, являвшийся заклинателем, ни Страж Жёлтого Дракона, не достигший Сферы Преображения, не могли полностью сравниться с его скоростью.

ГРОХОТ! ЛЯЗГ! БУМ!

Хотя Гвак Тан целился в Ли Чарёна, Страж Жёлтого Дракона каким-то образом успевал перекрывать ему путь.

Несмотря на потерянное запястье, он использовал хлещущую кровь словно скрытое оружие, ещё сильнее затрудняя продвижение Гвак Тана.

А в промежутках между движениями, когда Гвак Тан уклонялся от проклятой крови, Ли Чарён обрушивал на него заклинания.

По отдельности оба уступали Гвак Тану, однако их слаженные атаки не позволяли ему быстро устранить кого-либо из них.

Но постепенно преимущество всё равно переходило к Гвак Тану.

После того как Владыка Боевых Искусств, сильнейший под Небесами, официально покинул императорский двор, именно Гвак Тан носил титул сильнейшего мастера двора.

И сейчас Гвак Тан прямо здесь доказывал, что достоин этой славы.

Но, возможно, даже Гвак Тан в конце концов оставался всего лишь человеком.

У-у-у-у-у!

А-А-А-А-А-А!

— Уже?!

Призрачный вой, раздавшийся из Врат Призраков, нарушил сосредоточенность Гвак Тана.

Если они откроются, поражение неизбежно.

С единственной мыслью — уничтожить или хотя бы повредить формирующиеся Врата Призраков и не дать им раскрыться, даже ценой собственной руки, — Гвак Тан бросился прямо вперёд.

«Клюнул.»

Но именно этого и добивался Ли Чарён.

Духовная энергия собралась в его руках, приняла форму копья и устремилась прямо к сердцу Гвак Тана.

Если заблокировать его — он не успеет остановить Врата Призраков.

Если остановить Врата — не сможет защититься от копья.

Оказавшись перед смертельным выбором, Гвак Тан избрал третий путь, пытаясь добиться сразу обеих целей.

Он ещё сильнее уплотнил защитную астральную ци и, не сходя с места, выпустил астральную энергию меча.

Убедившись, что летящая астральная энергия точно устремилась к Вратам Призраков, Гвак Тан посмотрел на духовное копьё, уже оказавшееся на расстоянии вытянутой руки.

Сможет ли защитная астральная ци его выдержать?

Именно в этот миг в поле зрения внезапно появился меч.

ГРОХОТ!

Клинок, окутанный астральной энергией меча, рассёк духовное копьё и вызвал чудовищный взрыв.

Но обычный взрыв от уже потерявшего целостность духовного копья не мог даже поцарапать защитную астральную ци.

Гвак Тан использовал ударную волну, чтобы увеличить дистанцию, не получив ни единой раны, после чего наконец рассмотрел человека, внезапно появившегося и спасшего его.

— Что? Кто ты такой? Как настолько молодой человек может...

Незваный гость.

Намгун У, смотревший не на Гвак Тана, а на окутанные зловещей энергией Врата Призраков и двух мужчин, охранявших их, ответил:

— Меня прислала Воинственная Наложница Восточного Моря. Я пришёл помочь.

— Что? Хм... Ха! Ха-ха-ха!

Гвак Тан рассмеялся одновременно раздражённо и облегчённо.

В мрачную ситуацию, в которой он только что оказался, словно пробился луч света.

— Вот так-то! Раз у них есть чудовищная сила, нам тоже нужно выставить сопоставимое чудовище — тогда становится интереснее! Прекрасно! Мир и правда огромен! Никогда не думал, что увижу ещё одного монстра вроде того, что сидит во главе Лиги Тёмного Мурима!

Пятьдесят лет Гвак Тан без отдыха странствовал по миру, и всё же даже он продолжал говорить о том, насколько огромен этот мир.

Намгун У теперь чувствовал то же самое.

Лишь сейчас он начал по-настоящему осознавать, насколько необъятны Центральные равнины.

Хан Геран, Воинственная Наложница Восточного Моря, уже была невероятно сильна. Конечно, у обоих могли оставаться скрытые козыри, но в прямом столкновении Намгун У полагал, что один из них вполне мог лишиться руки.

Но что насчёт этого мужчины?

Намгун У наконец встретил противника, победу над которым совершенно не мог представить.

«Глава Стражи в парчовых одеждах, кажется?»

Он действительно полностью оправдывал славу сильнейшего мастера императорского двора.

Особенно то, как только что одновременно управлял астральной энергией меча и защитной астральной ци.

Намгун У тоже был способен на подобное, однако чем больше размышлял о произошедшем, тем сильнее впечатляло мгновенное решение Гвак Тана. С собственным скромным боевым опытом Намгун У не был уверен, что сумел бы повторить такое.

В играх вроде го или шахмат зритель порой замечает великолепный ход легче самого игрока — так проявляется эффект туннельного зрения. Когда человек до предела психологически сосредоточен на чём-то одном, его восприятие сужается и замечать происходящее вокруг становится гораздо труднее.

Особенно в настоящем бою, где жизнь и смерть разделены одним мгновением.

Но даже тогда Гвак Тан продолжал следить за Ли Чарёном и, когда духовное копьё устремилось к нему, мгновенно усилил защитную астральную ци.

«Так вот как сражаются Непревзойдённые мастера...»

Восхищаться можно было ещё многим, однако Намгун У оборвал размышления.

Пусть прошло всего несколько секунд, даже этого короткого промежутка хватило противнику, чтобы вновь принять защитную стойку.

— Значит, ты всё-таки пришёл.

От слов Ли Чарёна мышцы на лице Намгун У едва заметно дрогнули.

Он говорил так, словно знал его.

— Ты меня знаешь?

— Ну... На этот вопрос у меня нет никаких причин отвечать.

— ...Тогда я заставлю тебя ответить.

Ещё одна причина сражаться.

Этот человек что-то знал.

Ли Чарён совершенно точно узнал Намгун У.

Стоило этой мысли возникнуть, как тело Намгун У уже пришло в движение, а его фигура исказилась, словно марево над раскалённой землёй.

«Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки — Игра Молнии.»

Окутанный энергией меча клинок прочертил странную дугу, вступая в резонанс с защитной энергией Намгун У.

В воображении возникла мерцающая молния.

След, который остаётся перед глазами после того, как вспышка молнии на мгновение окрашивает весь мир в белый цвет.

После определённой ступени боевые искусства переставали сводиться к простым движениям тела и начинали воплощать мысленные образы в реальность. Чем ярче и сильнее был образ, тем сильнее боевое искусство искажало саму действительность.

Растворившись в волне энергии, Намгун У применил Беспредельный Шаг и оказался за спиной Ли Чарёна.

И в этот момент передача голоса пронзила сознание Намгун У.

«Знаю.»

Намгун У понял это с самого начала.

С тех пор как он вошёл на гору Ваньсуй, Чханнён Манан ни на мгновение не прекращали действовать.

Эти глаза раскрывали тайны мира.

Заклинания не являлись исключением.

«Сейчас я его разрушу.»

Одной астральной энергии меча могло оказаться недостаточно.

Но если пробить энергетическую ось, поддерживающую заклинание...

Тресь!

Астральная энергия меча обрушила заклинание и достигла тела заклинателя.

«Уклонился?»

Этот человек владел не только мистическими искусствами.

Чханнён Манан Намгун У проследили за телом Ли Чарёна: три его даньтяня вошли в резонанс, а внутренняя энергия устремилась наружу.

Внутренняя сила пронеслась по меридианам и собралась на кончиках пальцев.

«Техника Земли!»

Земная энергия смешалась с астральной силой.

Пожертвовать плотью, чтобы сломать противнику кости?

Неужели именно это он задумал?

Намгун У вспомнил технику, которую только что продемонстрировал Гвак Тан.

Защитная астральная ци «Небесной Астральной Защиты» мгновенно окутала всё его тело.

БУМ!

— Моё поражение.

Самоироничные слова Ли Чарёна растворились в оглушительном столкновении астральных энергий.

Удар меча Намгун У рассёк тело Ли Чарёна вниз от правого плеча.

«Судя по его карме, он ещё ни разу не убивал человека. Я был уверен, что его рука обязательно дрогнет...»

Ли Чарён намеренно дал понять, что знает Намгун У, рассчитывая тем самым психологически помешать тому нанести смертельный удар.

И вот чем это закончилось.

Сколько времени прошло с тех пор, как расчёты Ли Чарёна настолько сильно расходились с действительностью?

— Воистину тот, кто бросает вызов Небесам. Но всё тщетно... Как же жалки попытки Ложных Небес остановить меня, истинного носителя Небесного Мандата.

Пока Ли Чарён погружался в собственные мысли, Намгун У оценил его состояние.

«Рана неглубокая. Его боевые искусства сами по себе не особенно опасны. Пожалуй, запредельный уровень.»

Способность одновременно использовать мистические и боевые искусства действительно впечатляла, однако если рассматривать их по отдельности, Намгун У ему ничуть не уступал.

Наблюдавший за их столкновением Гвак Тан тоже это заметил.

Он тут же передал голос, причём использовал настолько совершенную технику, что ему даже не пришлось шевелить губами, в отличие от Пхэн Харён или Пхэн Мухо.

Даже передавая голос, Гвак Тан продолжал сражаться со Стражем Жёлтого Дракона.

Тот уже находился в ужасающем состоянии.

Мало того что ещё при первом столкновении ему отсекли одно запястье, так теперь предплечье второй руки ниже локтя было полностью раздроблено. На туловище зияли три огромные раны от меча, словно его разодрал когтями исполинский зверь, а наружу вываливались внутренности.

Обычный человек — да даже мастер Сферы Преображения — давно истёк бы кровью и умер.

Однако движения Стража Жёлтого Дракона совершенно не изменились с самого начала.

Живое ли это вообще существо?

Гвак Тан неспроста назвал его ходячим трупом.

— Гвак Тан, начинаешь торопиться?

Передачу голоса перехватили.

Гвак Тан понял это, однако лишь слегка дёрнул бровью.

Заклинатели вечно вытаскивали из рукавов какие-то нелепые и неожиданные трюки.

Гвак Тан повидал слишком много странностей, чтобы его могло потрясти даже чтение тайной передачи голоса.

Однако.

То, что произошло дальше, заставило и Гвак Тана, и Намгун У замереть.

— К сожалению, на этом придётся закончить.

После слов Ли Чарёна воздух начал искривляться.

Скри-и-и-и-и...

Скри-и-и-и-и-и-и...

Раздался звук, словно кто-то силой распахивал древнюю перекошенную дверь.

Жуткий скрежет, инстинктивно вызывавший у человека отвращение и тревогу, прокатился вокруг.

Дверь открывалась.

§

Открытие Врат Призраков на вершине горы Ваньсуй потрясло не только находившихся рядом Намгун У и Гвак Тана.

Барьер, созданный для сокрытия Врат Призраков, окончательно потерял смысл.

Волна энергии, вырвавшаяся из открывающихся Врат, настолько превосходила его возможности, что скрыть её было невозможно.

Хан Геран, сражавшаяся со Стражем Лазурного Дракона — последней опорой барьера, — почувствовала, как по коже пробежали мурашки от чудовищно зловещей энергии, которая словно сдирала с тела кожу.

— Тот мальчик был прав.

При такой силе одному Гвак Тану действительно пришлось бы тяжело.

— Надеюсь, Ихян он понравится.

Решимость сделать Намгун У мужем своей внучки стала лишь крепче.

— Но сначала закончим здесь.

Тело Хан Геран прочертило загадочную траекторию, следуя «Шагу Странника Восьми Триграмм».

Когда техника шагов вывела её в слепую зону Стража Лазурного Дракона, ладонь Хан Геран мягко коснулась его бока.

Однако результат этого лёгкого прикосновения оказался совсем не мягким.

БУМ!

Трудно было поверить, что столь разрушительная мощь могла родиться из простого касания.

Это была сила, возникшая благодаря совершенной гармонии между «Падением Грушевого Цвета» — уникальным боевым искусством, созданным самой Хан Геран, — и её техникой усиления внутренней силы.

— Кхек!

Хотя Страж Лазурного Дракона сам являлся запредельным мастером, всё, что он сумел сделать, — с опозданием применить проникающую энергию и собственной внутренней силой попытаться вытолкнуть силу Хан Геран наружу.

Но даже это лишь немного отсрочило неизбежное.

Шаг.

Хан Геран остановилась перед Стражем Лазурного Дракона, который пошатывался и уже почти не мог стоять.

Её тень, отбрасываемая луной за спиной, накрыла его.

В затуманенном взгляде мужчины мелькнул развевающийся рукав.

Рукав смерти.

ХРУСТ!

§

Неужели энергию Врат Призраков могли почувствовать лишь обладатели выдающихся боевых искусств?

Нет.

Даже мастера, значительно уступавшие Хан Геран, были способны ощутить происходящую аномалию.

Даже Ян Квэ и Ян Чон, ещё не достигшие высшего класса, поняли: прямо сейчас происходит нечто необратимое.

На самом деле братьям Ян даже повезло.

Один из них обладал достаточно цельной внутренней системой, чтобы внешние энергетические волны почти не влияли на него, а другой слишком мало понимал природу этой силы и потому ощущал лишь лёгкое беспокойство.

Как бы то ни было, оба испытали только потрясение, и не более.

Но для человека, который уже достаточно хорошо понимал природу этой энергии, однако ещё не обладал уровнем, позволяющим полностью защитить от неё тело и разум, она становилась ядом.

Именно в таком положении оказалась Пхэн Харён.

— Ах...

Под воздействием энергии смерти из Врат Призраков тело Пхэн Харён внезапно застыло, словно его мгновенно сковал чудовищный мороз.

Чтобы противостоять более сильному Посланнику Чёрной Черепахи, она полностью раскрыла все свои меридианы и пыталась уловить даже слабейшие колебания внешней энергии.

И теперь это обернулось ошибкой.

Пхэн Харён едва удерживала равновесие в бою с Посланником Чёрной Черепахи, до предела задействовав все меридианы.

Она находилась на поздней стадии высшего класса.

А Посланник Чёрной Черепахи лишь недавно вступил на запредельный уровень.

Разница в способности использовать ещё не раскрытые меридианы, скрытая сила Посланника Чёрной Черепахи, о которой предупреждал Намгун У, и то обстоятельство, что как одна из опор барьера он не мог задействовать всю внутреннюю силу, — всё это вместе и позволило им сражаться почти на равных.

Но стоило появиться чему-то, ослабившему Пхэн Харён, как равновесие мгновенно рухнуло.

«Бреши!»

Посланник Чёрной Черепахи был безжалостен.

Он не собирался щадить застывшую Пхэн Харён.

Копьё рванулось вперёд словно змея, целясь прямо ей в сердце.

— Попалась!

Раздражённый тем, что его столько времени сдерживала девушка, явно уступавшая ему по уровню совершенствования, Посланник Чёрной Черепахи издал торжествующий возглас.

И эти слова стали для него последними.

— Твоя голова, вот что попалось.

Огромная ладонь накрыла лицо Посланника Чёрной Черепахи.

— А?

ХРУСТ!

Чудовищная сила пальцев раздавила его череп.

Копьё, мгновенно утратив всю мощь, так и не достигло Пхэн Харён и с глухим стуком упало на землю.

Владелец руки лениво встряхнул кистью, словно стряхивал грязь, разбрызгивая по земле кровь и остатки мозга.

После одного небрежного движения ладонь вновь показала свой обычный цвет кожи, полностью покрытой мозолями.

Она мягко легла на голову Пхэн Харён и ласково погладила её.

— Ты в порядке?

— А...? Как...?

— Ты хорошо справилась. Остальное оставь отцу.

Пхэн Харён заморгала словно испуганный кролик, увидев человека, которого здесь никак не должно было быть.

Неужели она действительно видит его?

Но тепло ладони на голове было совершенно настоящим.

— О-отец...

— Не беспокойся. Я быстро всё закончу и вернусь.

Глава клана Пхэн из Хэбэя.

Человек, которого весь мир знал как Почтенного Клинка.

Пхэн Хусан, Громовой Король Сабли, прибыл в Пекин.

Открывшиеся на горе Ваньсуй Врата заставили его понять: всё происходящее до сих пор было лишь предвестием чего-то куда более ужасающего.

БУМ!

С тяжёлым грохотом Врата Призраков наконец приоткрыли то, что скрывалось за ними. И тут же из небольшой щели начала вытекать густая демоническая энергия, различимая даже невооружённым глазом.

— Ха-ха-ха! Получилось! Было довольно близко, но я всё-таки преуспел!

Безумный смех Ли Чарёна разнёсся над Вратами Призраков, источавшими подавляющее присутствие.

Звук странно задерживался в воздухе и многократно отражался, словно ударяясь о невидимые стены.

Намгун У мгновенно почувствовал неладное. Даже без Чханнён Манан по одному лишь эху он понял, что пространство вокруг начало искажаться.

— Пространство...

Оно оказалось запечатано.

Это место превратилось в тюрьму. Пусть видимых границ не существовало, пространство, в котором они находились, совершенно явно отделилось от внешнего мира.

— Эй, молодой герой.

Когда он успел подойти?

Тихий голос Гвак Тана отчётливо достиг Намгун У, хотя тот даже не вкладывал в него внутреннюю силу.

За десятилетия службы в Страже в парчовых одеждах Гвак Тан ни разу не сталкивался с подобным лично.

Но отсутствие собственного опыта вовсе не означает невозможность понять происходящее.

Люди учатся и на чужом опыте.

Предшественникам Гвак Тана из Стражи в парчовых одеждах доводилось переживать подобные дни, и они оставили письменные свидетельства для будущих поколений.

В записях говорилось, что Врата Призраков чёрного уровня и выше уже нельзя считать простым вторжением.

Это скорее заражение.

Демонические существа, выходившие из таких Врат, являлись воплощёнными бедствиями, выходящими за пределы привычных представлений о живых существах, а одно их присутствие окрашивало окружающий мир в цвета чужого измерения.

Этому явлению дали название:

— Владения Призраков. Если мы прямо сейчас не уничтожим Врата, выбраться отсюда уже не сможем.

Намгун У мысленно повторил услышанное название.

Владения Призраков.

Земля существ, перешедших в этот мир через Врата Призраков.

— И если оставить всё как есть, они продолжат расширяться. Гора Ваньсуй уже стала Владениями Призраков. Следующим будет...

— Запретный город.

— Именно.

У подножия горы Ваньсуй находился Запретный город — единственный императорский дворец Великой Мин.

Даже в Лояне Южной Чжили не существовало ничего, способного сравниться с ним по величию.

Запретный город являлся гордостью и исключительной резиденцией императора, правившего всем под Небесами.

Однако Гвак Тан почему-то усмехнулся, словно это обстоятельство, наоборот, играло им на руку.

— Так даже лучше.

— Простите?

— Запретный город — настоящее средоточие мирских мистических искусств.

Начиная с таких великих основ, как фэншуй, и заканчивая мельчайшими узорами на украшениях — абсолютно всё в Запретном городе включало в себя принципы мистических искусств.

— Этот ублюдок Ли Чарён, похоже, многое там испортил, но полностью уничтожить подобное одному человеку не под силу. Запретный город на некоторое время задержит расширение Владений Призраков. Понимаешь, к чему я веду?

— Если мы остановим всё здесь, Пекин останется в безопасности... вы это имеете в виду?

Ответ Намгун У в точности совпал с тем, что собирался сказать Гвак Тан.

Напряжение Гвак Тана немного ослабло.

Этот загадочный молодой мастер всё сильнее впечатлял его тем, насколько точно понимал ход чужих мыслей.

Будь Гвак Тан один, он ещё мог бы сомневаться.

Но рядом находился мастер уровня Намгун У.

У них был шанс победить.

— Превосходно. Когда всё закончится, вступай в Стражу в парчовых одеждах. Я, Гвак Тан, лично окажу тебе полную поддержку.

— Ну, об этом лучше подумать после того, как закончится нынешняя битва.

— Набиваешь себе цену, значит.

Но от этого юноша понравился ему только сильнее.

Когда ему в последний раз отказывали?

Гвак Тан уже почти не помнил.

Большинство мужчин его разочаровывали.

Настоящий мужчина должен обладать хотя бы достаточной твёрдостью, чтобы придерживаться собственных принципов.

— Не беспокойся. Если мы с тобой объединим силы, то обязательно победим.

Едва он закончил говорить.

Из Врат Призраков вырвалась чудовищная волна энергии.

— Идёт!

Врата широко распахнулись, поглотив крик Гвак Тана, и издали ещё один скрежет, словно раздиравший саму душу.

ГРОХОТ!

Из Врат показалась чудовищно искривлённая серо-синяя рука.

В тот миг, когда Намгун У её увидел, она уже оказалась прямо перед его лицом.

— Кх!

БУМ!

Неожиданная атака.

Пусть Чханнён Манан и позволили ему увидеть весь процесс целиком, сознание Намгун У не успело достаточно быстро отреагировать.

«Но всё в порядке. Ран нет.»

Тело инстинктивно применило защитную форму из «Десяти Форм Железного Меча».

Техника меча, которую Намгун У ежедневно без единого пропуска отрабатывал с самого появления в этом мире, рефлекторно остановила руку напавшего существа.

— Эй, молодой герой! Ты цел?

— Ничего страшного!

Продолжения атаки не последовало, скорее всего, благодаря вмешательству Гвак Тана.

Вернув самообладание, Намгун У увидел, как тот рубит мечом нечто серо-синее.

— Я тоже вступаю!

Намгун У тут же распространил энергию «Искусства Небесного Громового Императора» по всему телу.

Против этого противника нельзя было позволить себе экономить силы.

Он понял это после первого же столкновения.

Когда энергия Небесного Громового Императора хлынула по меридианам, всё тело Намгун У окутали трещащие бело-золотые молнии.

Наступательное движение Беспредельного Шага резко выбросило Намгун У вперёд, стоило ему с силой оттолкнуться от земли.

В это мгновение стремительного движения.

Энергия «Искусства Небесного Громового Императора» прошла по рукам Намгун У в меч и образовала астральную энергию меча.

Четвёртая форма «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки» — «Удар Молнии, Оседлавшей Ветер».

Мчаться вместе с ветром.

Обрушиваться подобно молнии.

Рубящий рывок, вобравший принципы техники лёгкости, отсёк руку демонического существа, которая уже собиралась пронзить бок Гвак Тана.

ПЛЕСК!

Каким бы прочным ни было физическое тело, перед астральной энергией, которой способен достичь человек, оно оказывалось бессильно.

За одно мгновение серая рука демонического существа превратилась всего лишь в кусок плоти, катящийся по земле.

— Отлично. Но дальше прежде всего целься ему в шею, а не пытайся защищать меня. Один-два удара моя защитная астральная ци выдержит. Я всё-таки Гвак Тан.

— ...Понял.

Возможно, существо поняло, что безрассудная атака уже стоила ему руки.

Выскочившее из Врат Призраков нечто отступило и начало наблюдать за ними издалека.

Намгун У воспользовался возможностью и внимательно его рассмотрел.

Оно напоминало зверочеловека с львиной головой.

В отличие от человеческих, его ноги изгибались в обратную сторону, а из покрытой гривой головы росли огромные рога.

Серо-синяя кожа совершенно не выглядела живой.

В некоторых местах она темнела почти до чёрно-синего цвета.

Лишь слабое свечение в глазах показывало, что перед ними всё-таки живое существо.

Намгун У никогда прежде не видел ничего подобного.

Такого демонического существа не встречалось даже среди тех, о которых он читал в «Чурок Мурим».

Но Гвак Тану оно было знакомо.

— Это Хоу.

— Хоу?

— Когда чудовища из Врат Призраков переходят в наш мир, они заимствуют близкие им образы, чтобы сформировать оболочку. Дух и разум воздействуют друг на друга, и оболочки этих существ подчиняются примерно тому же принципу. Поэтому перед нами Хоу.

Хоу.

Чудовище, которое, как говорили, появляется, если цзянши за долгие годы накопит огромное количество демонической силы.

Изначально имеющий человеческий облик цзянши после превращения в Хоу становится совершенно иным существом — словно гусеница, превратившаяся в бабочку.

Чаще всего Хоу напоминали львов, быков или лошадей.

Львиная голова этого существа показывала, что прежняя человекоподобная призрачная форма уже переродилась в звериную.

Но существовало ещё одно доказательство.

Прямо на земле происходило явление, подтверждавшее, что перед ними именно Хоу.

— Трава...

Пышная июльская зелень стремительно теряла жизненную силу и увядала.

За считаные мгновения она стала жёлто-бурой, рассыпалась и разлетелась по земле пылью.

— Одним своим существованием он приносит засуху. Это демоническое существо из чёрных Врат Призраков... причём почти достигшее белого уровня. Оно совершенно другого класса по сравнению с обычными Хоу.

— Всё именно так.

Неожиданно Ли Чарён подхватил слова Гвак Тана.

— Служба в Страже в парчовых одеждах сделала тебя весьма образованным. Ты неплохо разбираешься во Вратах Призраков.

— Хмф. Пытаешься тянуть время? Ты насильно раскрыл незавершённые Врата Призраков. Сам наверняка еле держишься.

Тяжёлая рана, нанесённая Намгун У.

А сразу после неё — принудительное открытие ещё не сформировавшихся Врат Призраков.

Ли Чарён уже давно доводил собственное тело до предела.

Правая рука безжизненно свисала вниз, а правое плечо было чудовищно рассечено, однако говорил он всё ещё поразительно спокойно.

— Тянуть время? Нет. Манчхонху мне не подчиняется. То, что я сейчас делаю, скорее...

Намгун У проигнорировал оставшиеся слова Ли Чарёна.

Оно двигалось.

Стоило Манчхонху решить, что внимание Гвак Тана переключилось на Ли Чарёна, как чудовище без малейших колебаний выбросило вперёд когти.

СКРЕ-Е-Е-ЕЖЕТ!!

Когда Намгун У остановил когти мечом, окутанным астральной энергией, по ушам ударил звук, словно точильный камень скребёт по металлу.

— Хорошо двигаешься!

Пусть Намгун У и перехватил атаку Манчхонху, Гвак Тан тоже не бездействовал.

Когда львоподобное чудовище вновь ринулось вперёд, Гвак Тан с криком выпустил летящую астральную энергию меча.

Его клинок, словно свирепый порыв ветра, рассеял капли крови, разбрызганные чудовищем.

Каждый взмах меча создавал ударную волну, похожую на вихрь.

Если меч Намгун У был молнией.

То меч Гвак Тана был ветром.

Меч Гвак Тана, подавивший атаку чудовища, превратился в ураган и отсёк ему голову.

— Одного прикончили! Молодой герой, меняемся! Я беру Хоу, а ты займись Ли Чарёном!

Гвак Тан намеренно выбрал более опасную роль.

Не потому, что был сильнее.

Просто так было эффективнее всего.

В чистом боевом мастерстве Гвак Тан, возможно, немного превосходил Намгун У, однако у него почти не существовало способов противостоять непостижимым мистическим техникам.

А Намгун У?

Разве он только что не показал загадочную способность разрушать защитные заклинания Ли Чарёна буквально за мгновения, тогда как Гвак Тану потребовалось намного больше времени, чтобы хотя бы понять их устройство?

Такой выбор был правильным.

Даже если Гвак Тан сам не сможет победить Манчхонху, достаточно Намгун У убить Ли Чарёна и закрыть Врата Призраков.

Тогда с чудовищем они разберутся позже.

Закончив расчёты, Гвак Тан на всякий случай изрубил неподвижное тело львиного чудовища на части, чтобы убедиться в его смерти, после чего отвернулся.

— Иди!

Намгун У воспользовался принципом уступки и возвращения силы, перенаправив давление, которое Манчхонху оказывал на него.

Словесного ответа не требовалось.

И Гвак Тан, и Намгун У прекрасно понимали, что должен делать каждый из них.

Глаза Намгун У вспыхнули белым светом.

Через Чханнён Манан сущность мистических техник, которыми пользовался Ли Чарён, предстала перед ним совершенно ясно.

— Он такой же.

Тело, которое уже должно было умереть.

И боевые искусства, и мистические техники могли усиливать жизненную силу и исцелять раны, но случай Ли Чарёна выходил далеко за разумные пределы.

— Нужно считать его уже не человеком.

Внутри Ли Чарёна мелькало течение истинной ци, похожее на то, что Намгун У видел в теле львиного чудовища.

Намгун У укрепил решимость.

Нельзя считать это убийством человека.

Это существо уже вышло за пределы человеческого.

И своими поступками тоже отвергло всё человеческое.

Даже если Ли Чарён действительно когда-то стал жертвой несправедливости, с того самого момента, когда он призвал Манчхонху и устроил бедствие, способное погубить бесчисленное количество невинных людей, его уже нельзя было считать невиновным.

— С намерением убить.

Стоило решимости окончательно укрепиться, как дух, энергия и тело Намгун У откликнулись как единое целое.

«Великое Искусство Бескрайнего Неба» заполнило всё его тело, создавая внутреннее мироздание.

А «Искусство Небесного Громового Императора» прошло по мечу, вступая в связь с внешним мирозданием.

— Я разрублю его.

Из ночного неба молния опустилась прямо в меч Намгун У.

— «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки». Пятая форма.

С намерением уничтожить стоящего перед ним врага Намгун У опустил меч.

— «Единая Вспышка Предельного Света».

Тринадцать форм «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки» делились на девять начальных и четыре поздние.

Каждую форму можно было применять независимо, а не только как часть непрерывной последовательности, благодаря чему их принципы легко вплетались в другие боевые искусства. Среди девяти начальных форм имелось несколько техник меча, способных показать немалую силу даже при простом воспроизведении базовых движений.

Однако четыре поздние формы были совершенно иными.

Они воплощали то, что обычно называют сокровенными тайнами боевых искусств.

Четыре поздние формы «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки» совершенно невозможно было использовать без астральной энергии.

Эти техники астральной энергии находились на таком уровне, что даже пытаться изучать их до достижения запредельного мастерства было чрезвычайно трудно. Такова была истинная сущность четырёх поздних форм.

И сейчас Намгун У обрушил десятую молнию меча — первую сокровенную тайну, «Единую Вспышку Предельного Света», — ослепительная молния которой выбелила весь мир.

Бело-золотая энергия меча взорвалась чудовищной мощью. На вершину горы Ваньсуй, где уже воцарилась ночь, вновь вернулся дневной свет. Словно одновременно ударили сотни молний.

Сияние было настолько ярким, что любой человек, посмотревший прямо на него без техники защиты глаз, мгновенно ослеп бы.

Трудно было поверить, что простой человек способен создать столь величественное зрелище.

Но каким бы впечатляющим ни выглядел выброс силы, мощь, сосредоточенная непосредственно в мече Намгун У, превосходила его во много раз.

Она рассекла защитное заклинание Ли Чарёна словно лист бумаги.

Будто раскалённый докрасна клинок, плавящий всё на своём пути.

«Единая Вспышка Предельного Света» Намгун У полностью разрушила технику Ли Чарёна, после чего клинок наконец достиг его физического тела.

ХРУСТ!

Даже тело Ли Чарёна было ненормальным — при рассечении раздался звук, словно ломался металл.

Меч Намгун У прорубил его неестественно затвердевшие кости и мышцы, проходя сквозь тело.

Смертельная рана.

Ни один человек не смог бы выжить, когда одно плечо почти полностью отсечено, а верхняя половина тела отделена от нижней.

Однако тот, кого поразила Предельная Вспышка, уже давно перестал быть просто человеком.

— Небесный Стрежень, Небесный Вращающийся Нефрит, Небесная Сияющая Жемчужина, Небесная Власть. Четыре звезды чаши Большого Ковша да поддержат тело Императора.

Ли Чарён произнёс заклинание быстрее, чем успело завершиться одно мгновение.

Его тело — рассечённое правое плечо, верхняя и нижняя половины, разделённые Единой Вспышкой, — мгновенно восстановилось.

Тело, державшееся лишь на одном позвонке, практически одновременно с завершением заклинания вернулось к первоначальному состоянию.

Это больше напоминало обращение времени вспять, чем лечение.

Особенно учитывая, что восстановилась даже его одежда.

Но на этом всё не закончилось.

Ли Чарён продолжил заклинание:

— Нефритовая Мера, Раскрывающий Свет, Мерцающее Сияние. Три звезды рукояти Большого Ковша да поддержат дух Императора.

Вокруг Ли Чарёна возникли три драгоценные сферы, зависшие в воздухе.

Каждая представляла собой мистический сгусток духовной силы, сопоставимый с астральной сферой.

Но это всё, что успел сделать Ли Чарён.

Убедившись посредством Чханнён Манан, что первая атака — «Единая Вспышка Предельного Света» — не сумела убить Ли Чарёна, Намгун У без малейшей паузы подготовил следующую технику меча.

Небесная Громовая истинная ци, которую он продолжал накапливать, вновь высвободилась с оглушительным громом.

Следом за десятой молнией ночное небо накрыла одиннадцатая.

Вторая сокровенная тайна — «Бушующий Гром, Опрокидывающий Облака».

Волны молний вздымались подобно приливу и переворачивали облака.

БУМ! ГРОХОТ! ТРЕСК!!

Ударил гром.

Непрерывные удары меча, до этого следовавшие прямыми траекториями, вдруг начали выводить изящные дуги.

Ли Чарён поспешно направил драгоценные сферы, пытаясь остановить меч Намгун У.

С каждым ударом одна сфера исчезала.

Увидев это невероятное зрелище, Ли Чарён наконец изменился в лице.

Техника Небесного Вращающегося Нефрита, заимствующая силу Большого Ковша, пусть и применённая поспешно, без должной подготовки, не могла настолько легко уступить простой астральной энергии.

В мире мистических искусств она считалась одной из высших тайных техник.

И всё же её уничтожала обычная энергия меча.

Такого не могло быть.

Даже Гвак Тан, стоявший у самого предела Сферы Преображения, не сумел бы повторить подобное.

Его прославленный Меч Ветра с огромным трудом уничтожил бы хотя бы одну сферу, прежде чем исчерпал бы внутреннюю силу.

Противостоять Нефритовым Сферам было нелегко даже мастерам Сферы Преображения, способным посредством гармонии трёх даньтяней управлять почти неисчерпаемой истинной ци.

Но для Намгун У они были не значительнее капель росы на листьях.

Потому что он видел.

Видел узор энергии, сплетающий каждую сферу.

Видел путь, позволяющий рассеять эту энергию, не вызвав никакой ответной реакции.

Когда Ли Чарён встретился взглядом с сияющими сине-зелёными глазами Намгун У, он инстинктивно понял причину.

— Ты... марионетка того, кто бросает вызов Небесам!

Ли Чарён яростно взревел.

От прежней расслабленности, с которой он смотрел свысока и на Гвак Тана, и на Намгун У, не осталось ничего.

— Левый Стрежень, Старший Министр, Младший Министр, Старший Помощник, Младший Помощник, Старший Страж, Младший Страж, Младший Советник... Восемь звёзд Восточной Границы Пурпурного Дворца — выстройтесь! Правый Стрежень, Младший Военачальник, Старший Помощник, Младший Помощник, Старший Страж, Младший Страж, Старший Советник... Семь звёзд Западной Границы Пурпурного Дворца — рассейтесь!

Ли Чарён отчаянно произносил заклинания с предельной скоростью, словно за ним гналась сама смерть.

Но как бы быстро ни двигались его язык и губы, разве могли они опередить молнию, взмывающую от земли?

Ли Чарён вновь пожертвовал собственным телом, принимая снизу меч-молнию «Бушующего Грома, Опрокидывающего Облака».

ХЛЮП!

Если «Единая Вспышка Предельного Света» воплощала абсолютную остроту, то «Бушующий Гром, Опрокидывающий Облака» являлся клыками громового дракона.

Из тела Ли Чарёна фонтаном хлынула кровь.

На этот раз его не аккуратно рассекло — плоть грубо разорвало на части.

«Попался!»

Ли Чарён внутренне возликовал и из последних сил выкрикнул завершающее заклинание.

— Врата Небес да раскроются и исполнят императорский указ!

Намгун У услышал слуховую галлюцинацию.

Звук, которого не должно было существовать.

Скрип старых петель, словно прямо внутри разума распахивалась дверь, сотряс не барабанные перепонки, а сам мозг.

Казалось, кто-то насильно вверг его верхний даньтянь в хаос.

— Это лишит тебя способностей верхнего даньтяня! Теперь тебе больше не помогут такие счастливые случайности, как прежде!

Если запечатать эти загадочные глаза, победа Ли Чарёна будет обеспечена.

Врата Призраков уже открылись.

Манчхонху, появившийся первым, был лишь началом.

Даже сейчас из Врат выходили всё новые Хоу, а Гвак Тан уже с трудом справлялся с одним Манчхонху и по мере роста числа чудовищ постепенно покрывался кровью.

«Стоит мне ещё раз восстановить тело техникой Небесного Вращающегося Нефрита и снова призвать сферы... Что?»

Бело-голубое пламя ничуть не ослабло и продолжало холодно гореть.

Глаза Намгун У без малейшей дрожи оставались прикованы к Ли Чарёну.

«Врата Небес должны были раскрыть его Небесные Врата и нарушить дух. Как...?»

Ли Чарён не понимал.

Он знал о существовании Намгун У.

Существа, находившегося за пределами судьбы, которую сумел увидеть Ли Чарён.

Именно поэтому он ждал, пока Намгун У покинет Пекин.

Чтобы исключить даже ничтожнейшую вероятность помехи.

Но как он мог оставаться таким, даже если действительно существовал вне судьбы?

Ответ был прост.

«Это ощущение... Я его знаю.»

Потому что Намгун У уже переживал нечто подобное.

И сейчас он почувствовал определённое течение в связях, соединяющих людей.

Если бы он не встретил Пхэн Ерён, сумел бы сейчас сохранить восприятие Чханнён Манан?

Скорее всего, внезапно расширившееся сознание просто поглотило бы его.

Причинно-следственный круг, в котором совершённое добро возвращается удачей.

Намгун У существовал внутри этого огромного закона мироздания.

Четвёртый непрерывный удар «Бушующего Грома, Опрокидывающего Облака».

На этот раз он не промахнётся.

Целью стал средний даньтянь.

Если уничтожить средний даньтянь, управляющий равновесием тела, даже заклинатель рухнет.

ХРУСТ!

Пробив рёбра, меч Намгун У разветвился подобно молнии, выжигая и разрывая внутренности Ли Чарёна.

— Кха!

В тот миг, когда средний даньтянь, который Ли Чарён пытался защитить даже ценой собственного плеча, был разрушен, из его рта хлынула тёмно-красная кровь.

И всё же тело Ли Чарёна продолжало функционировать, несмотря на разорванные внутренние органы.

Это уже выходило за рамки понимания.

Он превратился в настолько противоестественное существо, что при его убийстве невозможно было почувствовать ни вины за отнятую человеческую жизнь, ни самого ощущения совершённого убийства.

Ли Чарён ударил по плоскости меча Намгун У в месте, где была сосредоточена энергия клинка.

Его ладонь тоже покрывала астральная энергия.

БУМ!

Удар, нанесённый с готовностью уничтожить собственное тело, лишь бы вырвать из себя меч Намгун У.

Пусть раны стали ещё страшнее, Ли Чарён наконец сумел освободиться от клинка.

— Глупцы! Неужели вы думали, что Врата Призраков всё это время будут бездействовать?! Манчхонху — лишь начало! Бесконечные Хоу заполнят гору Ваньсуй и уничтожат Запретный город! Они покарают ложного претендента!

Ли Чарён указал на Гвак Тана.

Даже если Намгун У победит Ли Чарёна, который весь был залит кровью и едва держался на ногах, хотя вообще оставалось неясно, способен ли он умереть, после этого двое истощённых мастеров встретят свою смерть под бесконечным натиском Хоу.

— И что?

Это не имело значения.

Это не было обязанностью Намгун У.

И сказал он так вовсе не потому, что происходящее его не волновало.

Не потому, что считал собственную смерть благородной жертвой.

И не потому, что собирался сбежать, оставив Гвак Тана погибать.

С абсолютной ясностью он просто понимал:

Эта роль принадлежит не ему.

БУМ!

Ещё одно мощное появление сотрясло Владения Призраков, распространившиеся по горе Ваньсуй, и мгновенно изменило ход сражения.

Перед Вратами Призраков на гору опустилась огромная аура, ничуть не уступавшая ни Гвак Тану, ни Намгун У.

— Именно. Вратами Призраков займусь я.

— П-Почтенный? Как вы уже...?

Снова.

Всё вновь пошло наперекосяк.

Ещё один Непревзойдённый мастер, который совершенно точно не должен был появиться здесь настолько рано.

С его прибытием Ли Чарён понял:

Всё кончено.

Намгун У сделал шаг вперёд.

Обычный шаг.

Без каких-либо тонкостей Беспредельного Шага.

Но в глазах Ли Чарёна он казался самым страшным и подавляющим шагом из всех возможных.

— Говори. Что тебе известно?

— ...Хорошо. Я скажу. Ты...

Ли Чарён открыл рот так, словно наконец смирился.

И тогда Намгун У отбросил последние сомнения.

Беззвучный вопль разошёлся вибрацией на частоте, которую человеческое ухо не способно услышать.

Двенадцатая форма «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки».

Третья сокровенная тайна.

«Предельный Гром, Сотрясающий Мироздание».

Единственный удар меча, заполнивший весь мир молнией, бесследно стёр тело Ли Чарёна из существования.

— ...Я всё вижу.

Отчаянная попытка Ли Чарёна при помощи техники двойного голоса одновременно произнести две разные фразы была слишком очевидна для Намгун У.

До болезненного очевидна.

Убедившись, что жизненная сила Ли Чарёна наконец полностью исчезла, Намгун У бессильно опустил руки, охваченный странным чувством пустоты.

Ему пришлось собственными руками стереть единственную зацепку, до которой он едва сумел добраться.

Впервые нижний и средний даньтяни оказались полностью истощены, и тело словно лишилось всякой силы.

К этому добавлялся и шок от первого убийства — пусть жертва уже вышла за пределы человечности, внешне она всё равно сохраняла человеческий облик.

Но Намгун У не собирался просто погружаться в мрачные мысли.

Позади него Владения Призраков постепенно отступали, а небо начинал озарять тусклый рассветный свет.

Казалось, сам рассвет утешал его, говоря: «Зато благодаря этому ты обрёл надежду», — и Намгун У улыбнулся.

В руке стало легко.

Причём не только в переносном смысле — настоящий вес тоже исчез.

Клинок рассыпался на осколки, превратившиеся почти в пыль. Мельчайшие частицы железа уносил ранний утренний ветер.

Битва была настолько яростной, что Намгун У израсходовал практически всю внутреннюю силу.

Он раз за разом применял сокровенные техники «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки», основанные на предельно янской энергии и изначально предназначенные для крайне разрушительных атак.

Если оружие не являлось божественным клинком, выдержать подобное обращение оно попросту не могло.

В конце концов, мечи тоже были расходным материалом.

Как бы бережно мастер боевых искусств ни относился к своему оружию, однажды оно всё равно изнашивалось и достигало конца своего срока.

Лишь оружие, вышедшее за пределы обычного, называли божественными клинками и драгоценными сокровищами.

«Хотя этот меч считался довольно знаменитым, в итоге даже он дошёл до такого состояния. Значит, техники Ли Чарёна действительно были невероятно сильны.»

Намгун У был благодарен уже за то, что клинок продержался настолько долго.

Не подготовь клан Пхэн для него меч заранее, тот вполне мог сломаться прямо посреди битвы, и тогда Намгун У оказался бы в крайне опасном положении.

Даже сейчас одна мысль об этом заставляла его содрогнуться.

Оставшись почти без внутренней энергии, Намгун У наблюдал, как Гвак Тан и недавно прибывший мастер заканчивают всё остальное.

Сам он уже ничем не мог помочь.

Гвак Тан, получивший раны, которые выглядели почти смертельными, сумел окончательно прикончить Манчхонху, а прибывший мастер заменил тяжелораненого Гвак Тана и с подавляющей силой разрубал остальных призраков, продолжавших вырываться из Врат.

И наконец, когда он поднял энергию меча и рассёк сами Врата Призраков...

Намгун У буквально телом почувствовал, как Владения Призраков начинают исчезать.

— Закончилось...

Ли Чарён мёртв.

Врата Призраков закрыты.

Поскольку Намгун У уже достиг Сферы Преображения, его перестроенное тело успело восстановить хотя бы ничтожную часть внутренней энергии.

Он медленно пошёл вперёд тяжёлыми шагами — обычными, а не Беспредельным Шагом, которым ещё недавно приближался к Ли Чарёну.

— Эй, молодой герой. А ты неплохо себя показал.

Увидев приближающегося Намгун У, Гвак Тан весело поднял руку в приветствии.

Сам он почти лежал, опираясь спиной о труп Манчхонху.

— Вы и сами выглядите неважно.

— Ну, так уж получилось.

Намгун У решил ещё раз напрячь голову, которая и без того пульсировала от боли.

Чханнён Манан засветились бледно-голубым, позволяя ему рассмотреть состояние Гвак Тана.

«Нижний даньтянь полностью пробит, а средний разрушен почти наполовину.»

Золотая чиновничья одежда, обозначавшая принадлежность к Страже в парчовых одеждах, была разорвана в клочья, а из ран под ней сочилась почерневшая от яда кровь.

Намгун У достал из-за пазухи небольшую деревянную коробочку.

Внутри лежали лекарственные пилюли, предоставленные кланом Пхэн.

— Это Пилюли Неба и Земли клана Пхэн.

— Ох... Они ведь весьма драгоценны. Эй, Почтенный Пхэн, вы уже положили глаз на этого молодого героя? Тц, а я надеялся переманить его в нашу Стражу в парчовых одеждах.

— Ты всё ещё способен шутить в таком состоянии?

Помимо Намгун У и Гвак Тана, на горе Ваньсуй теперь находился ещё один человек.

Пхэн Хусан присоединился к ним только после того, как окончательно убедился, что Врата Призраков полностью исчезли.

Он примчался издалека и сразу вступил в бой, поэтому даже при его сверхчеловеческом уровне на лице отчётливо читалась усталость.

Но куда тяжелее физического истощения оказалось чувство от того, что прямо перед ним подходила к концу жизнь человека, с которым он много лет поддерживал дружеские отношения.

— Какая жалость. Вот если бы я сумел пристроить к этому молодому герою собственного преемника, было бы вообще идеально. У клана Пхэн хороший глаз. Где вы нашли такой талант?

— ...Я к этому отношения не имею. Харён лишь сказала, что он её благодетель, но подробностей я не слышал.

— Вот как? Тогда... хм. Похоже, и тебе скоро придётся изрядно помучиться.

Гвак Тан усмехнулся, вспоминая, как Намгун У заявил, будто его прислала Воинственная Наложница Восточного Моря.

Каждый смешок сопровождался новой струйкой тёмно-красной крови.

— Молодой герой, побереги Пилюли Неба и Земли. На меня они всё равно уже не подействуют.

— ...Понятно.

— А что поделать? Даже Великая Восстанавливающая Пилюля уже не поможет. Хотя... с ней я, пожалуй, сумел бы кое-как удержаться за жизнь. Но ты ведь сам видел? Моё тело как мастера боевых искусств уже закончено.

— И вы просто принимаете смерть?

— Да. Мне всё равно не за что цепляться. Ни жены, ни детей. Всю жизнь я посвятил боевым искусствам и императорскому двору. Пожил достаточно. Я всегда ждал достойной смерти. Похоже, этот момент настал.

Гвак Тан принимал собственную смерть с поразительным спокойствием.

Всю жизнь он посвятил боевым искусствам и служению императорскому двору.

Он почти забыл о собственной семье, считая своей семьёй бойцов Стражи в парчовых одеждах.

Поэтому Гвак Тан не испытывал ни сожаления, ни печали.

Он исполнил свой долг и теперь делал последний вдох.

Для человека, прожившего всю жизнь как защитник Стражи в парчовых одеждах, трудно было придумать более достойную смерть.

— Возьми.

Гвак Тан протянул Намгун У то, что до сих пор крепко сжимал в руке.

Это оказался огромный рог, полностью вырванный изо лба Манчхонху.

Выглядел он, мягко говоря, жутковато.

— Что это...?

— Вырвал, когда добивал Манчхонху. Это часть демонического существа, которое, оставаясь чёрным, почти достигло белого уровня. Бесценное сокровище. Ты помог остановить этот хаос, так что хотя бы такое тебе полагается.

Когда Намгун У принял рог Манчхонху, на лице Гвак Тана появилось облегчение, словно он закончил последнее оставшееся дело.

— Почтенный Пхэн, прошу прощения, но вам мне дать нечего.

— Достаточно того, что теперь императорский двор мне должен.

— Ну, тогда прекрасно.

Дыхание Гвак Тана становилось всё тяжелее.

Похоже, предел уже был совсем близок.

Когда приблизилась последняя вспышка жизни, Гвак Тан перестал привычно шутить и заговорил твёрдо.

— ...Молодой герой, если не хочешь быть втянутым во всё это, уходи сейчас. Останешься здесь — и уже не сможешь отделаться от императорского двора.

Возможно, для подобных предупреждений было уже поздновато, ведь Намгун У успел встретиться с Воинственной Наложницей Восточного Моря.

Но если Пхэн Хусан воспользуется своим влиянием, он, вероятно, сможет каким-то образом сгладить последствия.

Помимо самого положения Главы клана Пхэн из Хэбэя, после сегодняшней битвы императорский двор оказался глубоко перед ним в долгу.

А поскольку Пхэн Хусан сам назвал Намгун У благодетелем своей дочери, он наверняка станет о нём заботиться.

— Но...

— Я умираю, служа Его Величеству и спасая простых людей. Мне не о чем сожалеть.

Увидев колебания Намгун У, Гвак Тан криво улыбнулся.

Эти мастера Праведного пути.

Порой ужасно раздражают, а порой их искренняя доброжелательность способна растрогать.

Человеку, вместе с которым он смотрел смерти в лицо, Гвак Тан оставил последнюю просьбу.

— Если всё ещё будешь чувствовать себя обязанным, выполни одну просьбу.

— Говорите.

— У меня есть ученик. Я передал ему собственные боевые искусства.

Боевые искусства Гвак Тана делились на две категории.

Императорские боевые искусства, которые он получил во время службы двору.

И собственные боевые искусства, которые он развивал сам.

Императорским техникам Гвак Тан обучил многих.

Во всей Страже в парчовых одеждах не существовало бойца, который хотя бы однажды не получил от него наставления.

Но личные боевые искусства он передал лишь одному ученику.

— Этот безумец помешался на боевых искусствах и сам бросился в Мурим. Где он сейчас — понятия не имею. Но если вдруг... кхе... встретишь человека по имени Сон Учоль, присмотри за ним.

Намгун У отчётливо запомнил знакомую фамилию.

А после этой последней просьбы голос Гвак Тана больше не раздался.

Тяжёлое дыхание прекратилось.

Гвак Тан с удовлетворённым выражением лица закрыл глаза.

— ...Мир ждут большие потрясения.

Двое из четырёх Непревзойдённых мастеров, поддерживавших императорский двор.

Теперь их больше не было.

Из-за нынешнего происшествия весь мир вскоре узнает:

Сильнейший под Небесами, который служил абсолютным сдерживающим фактором для всего Мурима, исчез.

А Непревзойдённый мастер, служивший первым мечом императора и уничтожавший мятежников внутри Мурима, погиб.

Отныне абсолютное положение императорского двора, который прежде считался равным всему Муриму вместе взятому, а то и превосходящим его, больше не существовало.

В глазах Пхэн Хусана будущее Мурима уже выглядело совершенно ясным.

С разрушением прежнего равновесия сил мир неизбежно погрузится в смуту.

Но это всё ещё было будущим.

Пхэн Хусан задумался о ближайшем завтрашнем дне и спросил:

— Что теперь будешь делать, молодой герой?

— Пока не знаю.

— Как и сказал тот человек, если не желаешь связываться с императорским двором, можешь вернуться в Тяньцзинь вместе с Харён. Всё остальное я улажу. В таком случае ты не получишь награду за свои заслуги сразу, но позже я позабочусь, чтобы к тебе отнеслись подобающим образом.

Пхэн Хусан не знал, что именно произошло между Намгун У и кланом Пхэн из Хэбэя за время его отсутствия.

Он без отдыха мчался в Пекин вовсе не только потому, что получил сообщение из клана.

Пхэн Харён опасалась, что если перед сражением расскажет отцу всё, тот потеряет самообладание, поэтому не стала вдаваться в подробности.

Особыми техниками дальней связи она не владела, да и времени было слишком мало.

Но поскольку Пхэн Хусан уже знал, что Намгун У является благодетелем его дочери, он собирался по возможности удовлетворить любые его просьбы.

Люди, хорошо знавшие Пхэн Хусана, наверняка сильно удивились бы подобному отношению.

Однако Намгун У его почти не знал и не собирался глубоко об этом размышлять.

За одну ночь Намгун У казалось, будто он пережил слишком многое.

И это действительно было так.

Теперь ему просто хотелось отдохнуть.

— ...Я приму ваше предложение.

Так закончилась самая долгая ночь Намгун У с тех пор, как он оказался в этом мире.

§

Придворный историограф отложил кисть.

Июль двенадцатого года Чэнхуа.

Монах по имени Ли Чарён, также известный как монах Уню, поднялся на гору Ваньсуй и замыслил мятеж, однако заговор был подавлен на ранней стадии.

Немало гражданских и военных сановников сотрудничали с Ли Чарёном, и Его Величество лично обрушил свой гнев на тех, кто осмелился поддержать восстание.

Когда чернила на странице книги под названием «История Мин» высохли, историограф тут же достал новую книгу и раскрыл её.

Название на обложке выглядело необычно.

«Тайная история династии Мин: Полная запись о деятелях Мурима».

Открыв чистую страницу, историограф вновь повёл кистью.

Нам У. Второе имя неизвестно. Прозвище: отсутствует.

Родился в третьем году Цзинтая. Происхождение неизвестно. Подтверждено, что является приглашённым мастером клана Пхэн из Хэбэя.

Обладает исключительными боевыми искусствами, несоразмерными возрасту. Предположительно как минимум поздняя стадия запредельного уровня; вероятно, достиг Сферы Преображения.

Первое известное место появления — уезд Пхёнгё провинции Шаньси, где вступил в конфликт с Бандой Чёрного Медведя.

Путешествовал вместе с Сон Чхэчжи, второй дочерью семьи Сон и ученицей секты Хэншань. Глава Банды Чёрного Медведя Хван Мутхак, предположительно, что-то скрывает. Требуется дальнейшее расследование.

Позднее действовал совместно с охранным бюро Ёпхён и участвовал в Битве за закрытие Врат в уезде Муан.

Предположительно именно тогда установил связь с кланом Пхэн.

...пропущено...

В целом оценивается как дружественно настроенный к императорскому двору.

Однако, учитывая всё ещё неясное происхождение и склонность скрывать сведения о себе, не рекомендуется оценивать его исключительно оптимистично.

Уровень угрозы оценивается как «Низкий», однако из-за личной боевой силы повышен до «Среднего».

Уровень наблюдения — «Особо высокий».

Настоящая запись составлена в двенадцатом году Чэнхуа придворным историографом Ю Бёком на основании сведений Дунчана и Кайфэна, а также показаний Великой вдовствующей императрицы и Пхэн Хусана.

§

— Так кем вообще был этот Ли Чарён?

На обратном пути в Тяньцзинь.

Пхэн Чарён задал вопрос, сидя на корабле, неспешно плывшем по Великому каналу.

Намгун У, державший в руке привезённый оттуда белый камень — опал, спокойно ответил:

— Я тоже не знаю.

Перед тем как покинуть гору Ваньсуй, Намгун У заметил, что алтарь, построенный Ли Чарёном, был изготовлен из опала, и тут же расспросил об этом Пхён Чхоёля.

Груз, который ранее перевозило охранное бюро Ёпхён, тоже состоял из белого камня.

Но Пхён Чхоёль ничего не знал.

Он только дрожал и спрашивал, не обвинят ли теперь и его в причастности к мятежу.

Благодаря заслугам Намгун У Пхён Чхоёля, скорее всего, не уничтожат вместе со всеми причастными, однако в ближайшее время вместо желанного расширения бизнеса ему придётся постоянно участвовать в расследовании этого происшествия.

Пхэн Чарён и не рассчитывал получить определённый ответ, поэтому быстро отбросил разочарование и сменил тему.

Однако на самом деле Намгун У солгал.

Он знал, кем являлся Ли Чарён.

Когда Ли Чарён открыл Врата Творения и насильно распахнул Небесные Врата Намгун У, тот на краткий миг увидел часть воспоминаний Ли Чарёна.

Было ли это способностью Чханнён Манан или «Великого Искусства Пустотного Духа», Намгун У не понимал.

И в воспоминаниях Ли Чарёна называли совершенно другим именем.

«Его называли Чжу Цзяньцзи.»

К этому моменту Намгун У уже достаточно хорошо разбирался в родословной императорского дома.

И это имя ему уже доводилось слышать.

Так звали единственного сына и наследного принца императора Цзинтая, который в прошлом вёл политическую борьбу с императором Чжэнтуном.

Однако в конце концов император Чжэнтун вернул себе престол, что привело к падению ветви Цзинтая, а императорская линия продолжилась через императора Чэнхуа, сына Чжэнтуна.

Но здесь существовала одна странность.

«Я ведь слышал, что поражение императора Цзинтая во многом произошло именно потому, что его единственный сын, которого он сделал наследным принцем, умер всего в шесть лет...»

Если это правда, тогда становилось понятно, почему Ли Чарён — Чжу Цзяньцзи — называл людей при императорском дворе ложными претендентами и провозглашал себя истинным императором Великой Мин.

Но разве Чжу Цзяньцзи не должен был быть мёртв?

«Впрочем, сейчас незачем слишком глубоко об этом думать.»

На тихо текущей воде Великого канала.

Намгун У позволил запутанным мыслям в голове уплыть вместе с течением.

Битва на горе Ваньсуй.

Прошло несколько дней с тех пор, как завершилось происшествие, официально объявленное мятежом Ли Чарёна, но среди простолюдинов и в Муриме получившее название Пекинского восстания.

Несмотря на столь крупное событие, значительно изменившее течение мировой истории, жизнь, на удивление, продолжалась как обычно. Отчасти потому, что империя была настолько огромна, что новости из Пекина ещё не успели достичь других областей, а отчасти благодаря тому, что императорский двор прилагал все силы, чтобы справиться с последствиями.

Разумеется, сам Пекин всё ещё находился в беспорядке. Ущерб, оставленный Вратами Призраков, открывшимися по всему городу, а не только на горе Ваньсуй, оказался весьма значительным.

Пусть императорский двор и был полон решимости восстановить порядок, смерть Гвак Тана, главы Стражи в парчовых одеждах, оставила после себя настолько огромную пустоту, что двор ещё не успел оправиться.

К счастью, нынешний государь, император Чэнхуа, был способным правителем.

Когда сановники предложили оставить наполовину разрушенный Пекин и перенести столицу в Нанкин, он твёрдо заявил, что Пекин будет защищён. Император открыл государственную казну и лично взялся за искоренение мятежников, примкнувших к Ли Чарёну.

Хотя смерть Гвак Тана, первого меча императора, потрясла Стражу в парчовых одеждах, порядок быстро восстановился, когда император Чэнхуа лично возглавил расследование.

Даже пустоту, оставленную Гвак Таном — величайшей боевой силой империи, — каким-то образом удалось заполнить. Хан Геран, Воинственная Наложница Восточного Моря, которая после восшествия императора Чэнхуа на престол почти прекратила активную деятельность, теперь лично сопровождала государя, восполняя нехватку боевой мощи.

Пусть Хан Геран и не являлась Непревзойдённым мастером, если исключить всех Непревзойдённых, она входила в число сильнейшей горстки бойцов мира, так что кое-как могла заменить Гвак Тана.

О происходящем в Пекине Намгун У узнал из живого рассказа человека, который ещё вчера находился там.

— Как бы то ни было, раз Его Величество лично взялся за дело, Пекин вскоре стабилизируется.

Пхэн Хусан рассказывал Намгун У о последствиях Пекинского восстания чрезвычайно уважительным и спокойным тоном.

Вероятно, даже со старым другом он не разговаривал бы настолько любезно. Но для Пхэн Хусана Намгун У был человеком, заслуживающим именно такого отношения.

Когда они впервые встретились на горе Ваньсуй, он ещё ничего не знал, однако за время пребывания в Пекине Пхэн Хусан подробно услышал от своего брата Пхэн Мухо обо всех милостях, которые Намгун У оказал клану Пхэн из Хэбэя.

Первая милость, спасшая жизни: он спас его брата Пхэн Мухо и старшую дочь Пхэн Харён.

И вторая милость, спасшая жизнь: передал собственное боевое искусство Пхэн Ерён, которой оставалось жить меньше двух лет, тем самым продлив её жизнь.

Для Пхэн Хусана это были долги, которые невозможно вернуть, даже отдав собственную жизнь.

Обычно, описывая Пхэн Хусана, люди непременно упоминали его грубый нрав, однако он прекрасно понимал, когда собственный характер необходимо обуздать.

Не умей он этого, его давно изгнали бы из Хэбэя, как когда-то семью Цзинь, навлекшую на себя гнев императорского двора.

Пхэн Хусан действительно обладал грубым характером, но понимал человеческие принципы. Именно поэтому его титулом был Король. Будь он по-настоящему высокомерным и безрассудным человеком, его называли бы Призраком Сабли или Демоном Сабли, а не Королём Сабли.

— И хотя об этом пока не объявляли публично, внутри императорского двора уже ведутся негласные разговоры о благодетеле.

— Хм...

Намгун У тихо промычал, ровно настолько громко, чтобы это не выглядело невежливо.

Хан Геран, которую он встретил при входе на гору Ваньсуй, тогда упомянула, что он остановился у клана Пхэн и что позже она свяжется с ними.

— Я слышал, вы встретились с Великой вдовствующей императрицей.

Поскольку скрывать это не имело смысла, Намгун У спокойно кивнул.

— Да.

— Моя мать и Великая вдовствующая императрица родом из одних мест.

— Если точнее, их родные города находятся на некотором расстоянии друг от друга. Примерно как уезды Муан и Ханьдань.

Намгун У объяснил это, сравнив расстояние с двумя знакомыми ему уездами.

Пусть оценка и была приблизительной, Намгун У сам преодолел этот путь по дороге из Шаньси в Пекин, поэтому погрешность не могла быть большой.

— Расстояние между Муаном и Ханьданем... Если бы люди из этих двух уездов встретились в далёком Чосоне, они действительно считали бы друг друга земляками. Великая вдовствующая императрица была права.

Пхэн Хусан погладил аккуратно ухоженную бороду и понимающе пробормотал.

После непродолжительного молчания лицо Пхэн Хусана стало серьёзнее.

— Итак, вы намерены стать императорским зятем?

— ...А я вообще могу отказаться?

Хотя Намгун У жил в будущем, где господствовала демократия, он прекрасно знал, насколько абсолютной властью обладают монархи при самодержавии.

Если говорить прямо, даже в далёком будущем, где формальные сословные различия исчезли, неофициальные всё равно сохранялись. Между обычным работником и председателем корпорации, в которой тот трудился, существовала колоссальная разница в общественном влиянии.

А если подобная пропасть существовала между нанимателем и работником, насколько же сильнее была власть правителя государства над собственными подданными?

Однако Пхэн Хусан ответил без колебаний:

— Разумеется.

Пусть клан Пхэн из Хэбэя и перебрался в Тяньцзинь, чтобы избежать пристального внимания императорского двора, а под давлением Дунчана даже отказался от собственной независимой разведывательной организации, он всё равно оставался вторым по силе среди Семи Великих Кланов, составлявших опору Праведного Мурима.

К тому же сейчас императорский двор переживал беспрецедентное ослабление после эпохи необычайно сильной императорской власти.

Кроме того, Пхэн Хусан и Намгун У являлись Непревзойдёнными мастерами, перед которыми императорский двор оказался глубоко в долгу.

Насколько редки Непревзойдённые мастера?

Официально во всём Муриме существовало лишь пятнадцать Непревзойдённых мастеров — Три Абсолюта и Двенадцать Почтенных.

Возможно, у императорского двора имелись другие скрытые Непревзойдённые мастера, а за пределами Центральных равнин или среди затворников существовали неизвестные чудовища, однако общепринятым считалось мнение, что в сумме их число всё равно не превышает тридцати.

И это была не беспочвенная приблизительная оценка.

В прошлом уже существовали подтверждающие её примеры.

Около пятидесяти лет назад сильнейшими известными мастерами Мурима считались семнадцать воинов, которых называли Семнадцатью Боевыми Вершинами, однако в действительности Сферы Преображения достигли лишь двенадцать из них.

Оставшиеся пятеро находились примерно на уровне Хан Геран, но в те времена не существовало ни способа, ни подходящего события, чтобы точно проверить, являлись ли они Непревзойдёнными мастерами.

А затем наступил беспрецедентный кризис — восстание Культа Крови.

Ради спасения мира мастера-затворники покинули далёкие горы, а императорский двор вывел на свет скрытые силы, в результате чего общее число Непревзойдённых мастеров превысило тридцать.

Учитывая, что двенадцать из них принадлежали Культу Крови, выходило, что в Центральных равнинах до этого скрывались как минимум шесть Непревзойдённых мастеров.

Так или иначе, если подобное было возможно пятьдесят лет назад, разве сейчас ситуация должна сильно отличаться?

Пусть со временем боевые искусства и совершенствовались, некоторые техники одновременно утрачивались, а после восстания Культа Крови и Великой войны Праведного и Тёмного путей количество Непревзойдённых мастеров резко сократилось.

— Вы один из тех двух с лишним десятков Непревзойдённых мастеров. Если я, Пхэн Хусан, встану на вашу сторону, даже императорский двор не посмеет вас принуждать.

Теперь, когда отсутствие сильнейшего под Небесами окончательно подтвердилось, императорский двор лишился абсолютной силы, позволявшей ему подавлять даже Непревзойдённых мастеров.

Несмотря на длинное объяснение Пхэн Хусана о том, насколько велико влияние Непревзойдённых мастеров, Намгун У всё ещё молчал, и потому тот спросил снова:

— Вас что-то беспокоит?

— ...Да. Мне даже немного стыдно.

— Стыдно? Как может быть стыдно великому человеку размышлять над решением, которое определит всю его жизнь?

Услышь кто-нибудь подобные слова от Пхэн Хусана, он вполне мог бы выплюнуть кровь и возмутиться: «Как ты вообще смеешь такое говорить?!»

Но сейчас здесь находились только Пхэн Хусан и Намгун У.

— Не хотелось бы ещё сильнее усложнять ваш выбор, однако позволите предложить другой вариант?

— С удовольствием выслушаю.

В глубине души Намгун У был благодарен Пхэн Хусану.

Тот уже вёл переговоры с императорским двором от имени Намгун У, а теперь прямо говорил, что если Намгун У откажется от императорского предложения, он подкрепит этот отказ собственным именем.

Да, Намгун У оказал клану Пхэн огромные услуги.

Но разве добро всегда возвращается в равной мере?

В суровом мире, где даже простая благодарность за оказанную помощь встречалась далеко не всегда, одно лишь такое отношение клана Пхэн трогало Намгун У.

Однако стоило ему услышать предложение Пхэн Хусана, как всё это чувство мгновенно исчезло.

— А как насчёт моей Харён?

§

Когда Намгун У вышел из Зала Главы Клана, его ждали вовсе не подчинённые — братья Ян, — а четвёртый по значимости человек во всём поместье.

— А, благодетель. Вы уже закончили разговор с Главой Клана?

Пхэн Харён поспешно подошла к нему.

Обычно Намгун У просто непринуждённо ответил бы и пошёл вместе с ней, однако после недавних слов Пхэн Хусана общаться с Пхэн Харён почему-то стало неловко.

Отступая от неё, Намгун У незаметно вплёл в движения уклоняющиеся принципы «Шага Высшего Одиночества».

— Благодетель?

Пхэн Харён склонила голову набок, не понимая необычного поведения Намгун У.

— А? Ах, да, разговор прошёл хорошо. А куда делись братья Ян?

— Они? Вы ведь сами сказали им не ждать и вместо этого тренироваться, так что сейчас они проводят спарринг на тренировочной площадке...

— Тренировочная площадка. Я давно как следует не проверял их навыки, так что стоит посмотреть, как они продвинулись.

— Я тоже пойду с вами, благодетель!

Намгун У неловко пытался держаться от Пхэн Харён подальше, а та, наоборот, не отходила от него ни на шаг.

И за этими двумя наблюдала пара глаз.

— Хм-м-м...

Пхэн Ерён, издалека наблюдавшая за неловкой сценой между мужчиной и женщиной, решила отложить первоначальное намерение обсудить с Намгун У «Великое Искусство Пустотного Духа».

— Что ж, сегодня уступлю его сестре.

В поместье семьи Пхэн стоял мирный день.

Неловкость продлилась лишь мгновение.

Слова Пхэн Хусана действительно заставили Намгун У чувствовать себя не в своей тарелке. Но он не был настолько наивен, чтобы позволить этому проявиться наружу.

Быстро вернувшись к обычному состоянию, Намгун У пошёл рядом с Пхэн Харён, подстраиваясь под её шаг.

Тёплый летний солнечный свет касался их вместе с прохладным северным ветром. В такую погоду смертельная битва, которую они пережили всего несколько дней назад, казалась каким-то сном посреди лета.

Пхэн Хусан закончил дела в Пекине лишь вчера.

Сразу после завершения переговоров с императорским двором он без отдыха помчался из Пекина в Тяньцзинь и прибыл сюда ненамного позже Намгун У.

Иными словами, с Пекинского восстания не прошло ещё и недели.

Перед глазами Намгун У всё ещё иногда вспыхивали картины хаоса той ночи. Но в отличие от Намгун У, который был лишь притворяющимся мастером боевых искусств, Пхэн Харён — настоящий мастер — проявила удивительную стойкость и уже вернулась к привычному состоянию после всего пережитого. Хотя, возможно, она просто делала вид, чтобы не заставлять окружающих волноваться.

— Ерён стало намного лучше.

— Правда?

— Да. Это «Великое Искусство Пустотного Духа»? Она сказала, что оно невероятно сложное и пока достигла лишь примерно третьего уровня, но брат осмотрел её и сказал, что Небесная Тайна вокруг неё сузилась. Значит, Ерён уже начала управлять верхним даньтянем при помощи этой техники! Такими темпами она, возможно, в течение года полностью закроет свою Небесную Тайну и вернёт себе нормальную продолжительность жизни! Разве это не замечательно?

Это была драгоценная младшая сестра, ради защиты которой Пхэн Харён была готова без колебаний броситься в бой.

Заметное улучшение состояния Пхэн Ерён настолько радовало Пхэн Харён, что даже когда та спотыкалась о камни на дороге, улыбка всё равно не исчезала с её лица.

Щебеча словно жаворонок о состоянии Пхэн Ерён, Пхэн Харён вся светилась надеждой на будущее.

Однако Намгун У не слишком интересовало обсуждение Пхэн Ерён.

Не потому, что ему было всё равно.

Напротив, Намгун У беспокоился о Пхэн Ерён ничуть не меньше самой Пхэн Харён.

На самом деле сразу после возвращения в Тяньцзинь Намгун У лично проверил состояние Пхэн Ерён.

Братья Ян, которым он передал «Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки».

Пхэн Ерён, которой он передал «Великое Искусство Пустотного Духа».

Все трое стали для него драгоценными связями — людьми, с которыми он поделился ценными боевыми искусствами.

Особенно в случае Пхэн Ерён он испытывал огромную благодарность, ведь именно благодаря ей сумел преодолеть техники Ли Чарёна.

Но обсуждать Пхэн Ерён с Пхэн Харён сейчас не было необходимости.

— А как ты сама?

— Простите?

— Не госпожа Ерён, а ты, Харён. Тебе ведь пришлось сражаться с очень сильным противником.

— А... вы обо мне.

Посланник Чёрной Черепахи, который преградил им путь к Ли Чарёну.

Насколько помнил Намгун У, тот находился на одну ступень выше Пхэн Харён, но на одну ниже Пхэн Чарёна.

К счастью, Пхэн Харён сумела продержаться без серьёзных ран, однако Намгун У краем уха слышал, что, не появись вовремя Пхэн Хусан, она оказалась бы в смертельной опасности.

Тогда Намгун У решил, что всё уже закончилось, и перестал об этом думать, но теперь застигнутая вопросом врасплох Пхэн Харён ответила с запинкой:

— Ну... лучше, чем я ожидала? С ним можно было сражаться. Думаю, он только недавно вступил на запредельный уровень, поэтому разница в мгновенном выбросе внутренней силы была не слишком большой. И по технике в отдельных столкновениях мы вроде бы тоже были примерно равны.

Пхэн Харён сумела временно сражаться на равных с запредельным мастером, компенсируя сравнительную слабость двенадцати основных меридианов полностью раскрытой системой меридианов.

Посланник Чёрной Черепахи действительно находился среди слабейших запредельных мастеров.

Но сам факт, что Пхэн Харён смогла удержаться против мастера более высокой сферы, уже впечатлял.

— Однако разница проявилась в выносливости. Похоже, я всё ещё не готова состязаться внутренней силой с запредельным мастером, достигшим Слияния Трёх Вершин.

— Все твои меридианы раскрыты, поэтому внутреннюю силу ты используешь эффективнее, но её общий объём от этого не увеличился. Важно понимать эту разницу.

Намгун У задумался, имеет ли вообще право давать советы человеку, который добывал силу куда тяжелее него самого, однако эти слова основывались на его личном опыте.

Битва с Ли Чарёном.

Тот момент, когда внутренняя сила в его даньтянях впервые полностью истощилась.

Намгун У сожалел, что раньше не имел чёткого представления о собственных запасах внутренней силы и дошёл до состояния, когда ему с трудом хватало энергии даже на технику шагов.

Если бы Намгун У заранее ясно понимал собственный предел и осознавал, что внутренняя сила действительно может закончиться, он, возможно, расходовал бы её эффективнее и не оказался бы в подобном положении.

— Я запомню.

— Я лишь сказал очевидную вещь. Можешь не обращать внимания.

— Не обращать внимания? Я обязательно это запомню!

Намгун У стало неловко под сияющим взглядом Пхэн Харён, которая смотрела на него словно на гениального мастера, появляющегося раз в тысячу лет.

«Нужно осторожнее подбирать слова.»

Намгун У попытался взглянуть на себя объективно.

У него действительно имелись определённые знания и понимание боевых искусств.

Однако всё это было даровано ему некой загадочной силой.

Это не являлось озарением, к которому сам Намгун У пришёл посредством учёбы и долгих размышлений.

Между тем, чтобы просто знать что-либо в теории, и тем, чтобы по-настоящему понять и воплотить это в себе, существовала разница между Небом и Землёй.

«Мне нужно работать усерднее.»

Во время первого поединка с Хван Мутхаком Намгун У вообще не представлял, насколько силён в этом мире.

После Битвы за закрытие Врат в уезде Муан и знакомства с обычаями Мурима благодаря братьям Ян он постепенно начал понимать собственное положение.

А на великой сцене Пекина Намгун У своими глазами увидел и на собственном опыте прочувствовал, что существуют люди сильнее него.

«Ли Чарёна я победил во многом благодаря удаче. Если бы у меня не было Чханнён Манан, если бы я заранее не прикоснулся к области за пределами Небесной Тайны через резонанс с Пхэн Ерён, я бы проиграл.»

Удача оказалась на его стороне.

Но одновременно Намгун У всё ещё не использовал собственную силу полностью.

«Я вообще почти не задействую верхний даньтянь.»

Его дух, энергия и эссенция пока не достигли полного единства.

Доказательством служило то, что во время битвы Намгун У опирался практически исключительно на нижний и средний даньтяни.

Верхний даньтянь он по-настоящему использовал лишь однажды — когда передавал боевое искусство Пхэн Ерён.

Конечно, Намгун У ежедневно пользовался Чханнён Манан, а их вполне можно было считать способностью верхнего даньтяня.

Но это была лишь малая часть безграничных возможностей, заключённых в верхнем даньтяне.

Пусть и чрезвычайно значительная часть.

Оставалось ещё множество других возможностей.

«Великое Искусство Пустотного Духа» и верхний даньтянь.

Именно это стало домашним заданием, которое оставила Намгун У битва в Пекине.

— Харён, не хочешь провести со мной спарринг на тренировочной площадке?

— Что? Конечно! С удовольствием... Но смогу ли я вообще быть вам полезна, благодетель?

— Я ограничу внутреннюю силу. Тебе ведь тоже нужно время, чтобы усвоить всё, чему научила последняя битва? Так мы поможем друг другу.

— Тогда разумеется.

Возможно, Пхэн Харён радовалась самой возможности оказаться полезной Намгун У.

Она даже начала тихонько напевать себе под нос.

Тренировочная площадка, к которой они направлялись, была небольшой площадкой при Павильоне Ёнги, выделенном кланом Пхэн для группы Намгун У.

Пусть её и называли небольшой, места для троих человек там было более чем достаточно.

Ян Квэ, уже находившийся на площадке, заметил приближающуюся пару и спрыгнул вниз.

— О! Глава, пришли?

— Вы прибыли, мастер.

Ян Чон спустился следом за Ян Квэ.

И тут Ян Квэ неожиданно поковырял пальцем в ухе и произнёс:

— Что такое? Неужели слуховая галлюцинация? Мне показалось, я услышал голос, которого здесь никак не может быть... Хм, не может такого быть. Слух великого мастера высшего класса Ян Квэ уже превзошёл слух простых людей.

— Вздох... Тебе самому не стыдно? Хотя бы перед Главой так себя не веди... Это всё равно что показывать иероглифы учёному.

На тяжёлый вздох и упрёк Ян Чона Ян Квэ ответил, даже не изменившись в лице:

— Дерзить старшему — плохо. Я — мастер высшего класса.

— Да ты уже задолбал нести эту чушь.

Поддразнивания Ян Квэ наконец заставили даже Ян Чона, всегда сохранявшего вежливую речь, забыть об уважительном тоне и выругаться.

— Глава, пожалуйста, остановите его. Он таким стал с самого нашего отъезда из Пекина.

— Вздох... Глава, слова слабых не имеют никакой ценности. Может, установим нормальные правила для нашего Отряда Лазурного Неба? Например, запретим вступать тем, кто не достиг высшего класса. Или пусть все ниже высшего класса считаются стажёрами, а не полноценными членами. Что-нибудь такое.

Пекинское восстание заставило вырасти многих.

Намгун У и Пхэн Харён.

И братьев Ян тоже.

Однако, к несчастью для Ян Чона, выросли они не одинаково.

Ян Квэ вступил на высший уровень.

Ян Чон — нет.

Было ли это вызвано чувством опасности из-за недавнего стремительного прогресса Ян Чона или ответственностью старшего брата, пусть они и были близнецами, но Ян Квэ сумел сделать шаг вперёд раньше него.

— Ян Квэ, хватит шутить. Я заметил, что по технике ты всё ещё проигрываешь Ян Чону.

— Кхм. Ну, это...

— Я понимаю, что ты рад достижению высшего класса, но не слишком этим увлекайся.

— Я знаю, Глава. Если в Муриме начать хвастаться тем, что стал мастером высшего класса, долго не проживёшь.

На этот раз Ян Квэ ответил уже без шутливого тона.

— Хорошо. Вам двоим стоит и дальше часто проводить спарринги и обсуждать искусство меча. Ян Квэ может делиться с Ян Чоном пониманием высшего класса и принципами использования внутренней силы, а Ян Чон поможет Ян Квэ улучшить техническое мастерство.

— Вообще-то в последнее время мы перед сном вместе выполняем дыхательные упражнения, а потом обсуждаем боевые искусства, пока не уснём. В такие моменты он довольно серьёзный.

Похоже, все разговоры Ян Квэ о высшем классе действительно были лишь поддразниванием.

— Это хорошо. Тогда можете ненадолго уступить нам тренировочную площадку?

— Конечно. Мы уже почти закончили.

Намгун У перевёл взгляд с братьев на Пхэн Харён и спросил:

— Ты не против, если они посмотрят наш спарринг?

В Муриме считалось серьёзным табу тайно наблюдать за чужими тренировками.

Спарринг тоже являлся разновидностью тренировки.

Для самих участников было естественно видеть боевые искусства друг друга, однако положение сторонних наблюдателей оставалось несколько двусмысленным.

Но Пхэн Харён без колебаний дала разрешение.

— Конечно. Боевые искусства клана Пхэн не настолько просты, чтобы их можно было разгадать после одного наблюдения.

Топ!

Пхэн Харён первой вскочила на тренировочную площадку.

С решительным выражением лица, явно показывавшим, что даже благодетелю она не собирается проигрывать без борьбы, Пхэн Харён громко заявила:

— Я буду сражаться в полную силу!

Увидев её воодушевление, Намгун У слегка улыбнулся и тоже запрыгнул на площадку.

Раз уж она так хочет.

Тогда и ему стоит постараться.

Вскоре вокруг разнеслись звуки столкновений.

Мужчина и женщина сосредоточенно следили друг за другом, покрываясь потом.

Всё-таки было лето.

— Что ты делаешь?

— ...Медитирую.

— Зачем? Ты ведь и так всё видишь, старший брат.

— Потому что Пустотный Дух и Великую Пустоту глазами не увидеть.

— А... Наверное, и правда.

Этими бессмысленными репликами обменивались Намгун У и Пхэн Ерён, находившиеся в том самом тренировочном зале, где прежде проходила передача «Великого Искусства Пустотного Духа».

Восприняв слова о том, что им стоит считать друг друга соучениками, буквально, Пхэн Ерён теперь называла Намгун У старшим братом.

— Но разве ты уже не всё знаешь, старший брат?

— ...Сначала я тоже так думал. А оказалось, что на самом деле вообще ничего не знаю.

Теорию Намгун У понимал достаточно хорошо, чтобы обучить Пхэн Ерён.

Но когда дело доходило до настоящей практики, он всё ещё опирался на привычные «Великое Искусство Бескрайнего Неба» и «Искусство Небесного Громового Императора».

Верхний, средний и нижний даньтяни.

Намгун У так и не достиг между ними гармонии.

Пхэн Ерён обошла сидевшего в медитации Намгун У по кругу, внимательно наблюдая за ним, после чего озадаченно произнесла:

— Но старший брат ведь мастер Сферы Преображения?

— ...Верно.

— Тогда твои три даньтяня должны быть уравновешены, дух, энергия и эссенция — объединены в Тройную Гармонию, а сам ты должен достичь сферы Пяти Истоков?

— ...Только если говорить о совершенствовании внутренней силы.

Похоже, такой ответ её не удовлетворил.

Пхэн Ерён недовольно надула щёки и нахмурилась.

— Странно.

— ...Что именно?

— Если продвинулась только внутренняя сила, значит, из духа, энергии и эссенции выросла лишь энергия? Тогда как ты вообще стал запредельным мастером, не достигнув Тройной Гармонии?

Как он стал запредельным мастером?

Это и сам Намгун У очень хотел бы знать.

Почему он достиг Сферы Преображения?

Только потому, что получил понимание и знания о боевых искусствах человека, уже достигшего Сферы Преображения?

Или потому, что, подобно Чханнён Манан, ему досталось благословлённое Небесами тело, связанное с Небесной Тайной?

Но если так, почему другие люди не могли достичь Сферы Преображения благодаря врождённым физическим талантам и озарениям с боевыми знаниями, переданным им кем-то ещё?

Намгун У вдруг с необычайной ясностью почувствовал, что ответ на окружающую его загадку может скрываться именно в этой разнице.

— Ерён.

— А-а, да?

Возможно, потому что он впервые назвал её просто по имени, даже Пхэн Ерён на мгновение растерялась.

— Кажется, я начинаю кое-что понимать...

Намгун У посмотрел на Пхэн Ерён полуоткрытыми глазами и твёрдо произнёс:

— Выйди.

— ...Хорошо.

За последние несколько дней Намгун У достаточно времени провёл с Пхэн Ерён, обсуждая «Великое Искусство Пустотного Духа», чтобы понять, как лучше с ней обращаться.

§

Выйдя из тренировочного зала тяжёлыми шагами, Пхэн Ерён увидела сестру, слонявшуюся у входа, и быстро подбежала к ней.

— Сестра? Что ты делаешь?

— А-а? О, Ерён. Ты тоже была здесь?

Пхэн Ерён кивнула и, показывая пальцами, объяснила, чем только что занималась.

— Старший брат вошёл внутрь, и я тихонько... проскользнула следом.

Пхэн Ерён с самого детства обладала чрезвычайно слабым присутствием.

Даже Пхэн Чарён, являвшийся запредельным мастером, нередко не замечал её, если специально не сосредотачивал духовное восприятие.

Говорили, что по мере закрытия Небесных Врат её человеческое присутствие постепенно возвращалось, однако пока изменения оставались незначительными.

Если добавить к этому врождённо изменённый ею «Призрачный Шаг», обнаружить Пхэн Ерён было бы невероятно трудно для любого, кто среди запредельных мастеров не достиг хотя бы уровня Хан Геран.

Чтобы сравниться с такой скрытностью, потребовалась бы разве что легендарная техника защитного зрения Тёмного Наблюдателя.

Но какими бы удивительными ни были боевые искусства младшей сестры, Пхэн Харён сочла своим долгом как старшая хорошенько её отругать.

Решительно сжав кулаки и уперев руки в бока, всем видом показывая, что на этот раз спуску не даст, Пхэн Харён строго сказала:

— Нельзя мешать благодетелю во время тренировки. Даже если вы изучаете одно и то же боевое искусство и тебе нужен совет, сначала следует договориться о встрече, а не врываться вот так без предупреждения. Ты ставишь благодетеля в неудобное положение.

— Сестра.

— Что? Осознала свою ошибку?

— А ты сама договариваешься о встрече и ждёшь?

— ......

Уверенность Пхэн Харён начала стремительно испаряться.

Пхэн Ерён прищурилась, глядя на сестру, и невозмутимо добила:

— Сестра?

— ...Ну, не совсем.

Руки, упёртые в бока, бессильно опустились вместе со всей решительностью Пхэн Харён.

— А-а, понятно.

Пхэн Ерён вдруг произнесла это и посмотрела на живот Пхэн Харён.

— Ты всё израсходовала, да?

— Угх...!

Пхэн Харён застонала так, будто получила удар по жизненно важной точке.

У Пхэн Ерён не было Чханнён Манан Намгун У, раскрывающих все тайны мира.

Не обладала она и запредельным духовным восприятием Непревзойдённых мастеров вроде Пхэн Хусана или Гвак Тана.

Но у Пхэн Ерён имелся благословлённый Небесами разум.

И воспоминание о том, как Пхэн Харён с гордостью хвасталась новой силой.

— Пришла попросить ещё?

— Н-не только ради этого...

Пхэн Харён принялась неловко перебирать пальцами и умолкла.

Энергия грома, полученная от Намгун У.

Пхэн Харён полностью израсходовала Небесную Громовую истинную ци, которую так бережно хранила в центральном меридиане.

Для Пхэн Харён это было крайне досадно.

«Техника Сабли Ревущего Грома», официально называвшаяся «Саблей Ревущего Грома Неба и Земли», была искусством, которое она не могла изучить из-за несовместимости с её методом внутреннего совершенствования и недостатка врождённой физической силы.

Однако благодаря Небесной Громовой истинной ци Пхэн Харён могла использовать «Саблю Ревущего Грома Неба и Земли» сколько угодно.

Для мастера, живущего в опасном Муриме, настолько разрушительная тайная техника была чрезвычайно надёжным козырем — особенно учитывая, что её «Белая Сабля Ускользающей Цепи» не отличалась разрушительной мощью.

Кроме того, мастера клана Пхэн стремились освоить все пять тайных искусств собственного клана.

Для Пхэн Харён, которая овладела лишь «Белой Саблей Ускользающей Цепи» и «Багровой Звездой Железной Крови», подобная возможность была словно невыносимо сладкое лекарство.

Но выбора у неё не существовало.

Посланник Чёрной Черепахи, с которым сражалась Пхэн Харён, превосходил её сразу на несколько ступеней.

Пытаться беречь козырь в такой схватке было бы роскошью, равнозначной добровольному отказу от собственной жизни.

— Я всё-таки пыталась хоть немного оставить...

Плечи Пхэн Харён беспомощно поникли.

Она надеялась, что, сохранив хотя бы крошечный остаток, сможет оттолкнуться от него и однажды освоить «Искусство Молнии Изначального Грома» клана Пхэн, самостоятельно развив энергию грома.

Но во время спарринга с Намгун У сражаться изо всех сил означало...

— Какая же ты глупая.

— ...Я просто хотела хотя бы задеть его воротник.

Пхэн Харён надула губы, оправдываясь.

В этом разговоре уже было трудно понять, кто из них старшая сестра, а кто младшая.

До того как Пхэн Ерён освободилась от небесного наказания, Пхэн Харён всегда старалась казаться взрослой и надёжной, чтобы не заставлять сестру тревожиться.

Но теперь, когда подобной необходимости почти не осталось, она стала куда меньше себя сдерживать.

— Энергия старшего брата хранилась в центральном меридиане, верно?

— Да.

— Хм-м. Сестра, ты вообще понимаешь, что делаешь? Старший брат — мужчина, а просить его снова вложить свою сущность в такое место... Даже мне это кажется немного непристойным.

— Я не поэтому прошу!

Лицо Пхэн Харён мгновенно покраснело целиком, и она выкрикнула ответ.

Собственный крик словно тут же привёл её в чувство.

Она встревоженно посмотрела в сторону тренировочного зала, испугавшись, что голос мог донестись внутрь.

— У тренировочного зала хорошая звукоизоляция, так что он нас не услышит. А ты тогда зачем здесь ждала?

— Сказали, что его одежда готова. Я хотела сходить с благодетелем и посмотреть.

Клан Пхэн из Хэбэя уже подарил Намгун У боевую одежду из Духовного Шёлка, однако она была готового размера.

Поэтому идеально под тело Намгун У не подходила.

Изначально для него собирались изготовить одежду на заказ, но создание боевого облачения из особых материалов было чрезвычайно сложной работой, требовавшей времени, а Намгун У пришлось немедленно отправляться в Пекин, и ждать завершения работы он не мог.

— О, сестра.

Пхэн Ерён внезапно поняла, что допустила небольшую ошибку, и снова позвала Пхэн Харён.

— Что ещё?

— ...Когда я вышла, дверь не закрыла.

В конце концов, этот тренировочный зал клан Пхэн полностью передал Намгун У.

Фактически он стал его личным залом для совершенствования.

Поскольку кроме самой Пхэн Ерён никто бы всё равно не стал тайком туда пробираться, она оставила дверь широко открытой, решив, что так будет лучше, чем шуметь, закрывая её, и мешать медитации Намгун У.

— А... а-а...

Лицо Пхэн Харён, только-только вернувшее привычную светлую бледность, снова вспыхнуло красным.

Она медленно повернула голову к тренировочному залу...

И увидела неловко стоящего у входа Намгун У.

— Ну что... пойдём посмотрим эту одежду?

§

— Ну как вам? Для неё использовали Духовный Шёлк высшего качества, предназначенный для боевой одежды клана Пхэн, а также добавили нити Паука Тёмной Тени.

Намгун У немного подвигался, проверяя сидевшую на нём одежду.

Чёрное боевое облачение с едва заметным блеском было выполнено в корейском стиле, что являлось обычным для знатных семей.

По виду оно напоминало корейскую одежду, называвшуюся чогори, однако в отличие от обычного чогори с узкими длинными рукавами здесь рукава были чуть свободнее и сужались у запястий, а их длина идеально соответствовала рукам, сохраняя удобство боевой одежды.

Если внести несколько изменений, подобный чогори, который позднее станет повседневной одеждой военных чиновников, прекрасно подходил для боевого облачения.

— Нить Паука Тёмной Тени — удивительный материал, обладающий прекрасной эластичностью, поэтому, как бы резко вы ни двигались, одежда не повредится. Кроме того, она способна противостоять мистическим атакам, так что большинство обычных заклинаний даже не коснутся вашего благородного тела.

Портной, работавший на клан Пхэн, едва скрывал гордость за собственный шедевр.

«Паучий шёлк. Знакомый материал.»

Люди часто считают паутину хрупкой, однако, несмотря на малую толщину, её свойства в действительности весьма впечатляют.

При сравнении одинаковой массы паучий шёлк более чем в пять раз прочнее стали.

На самом деле ещё до попадания Намгун У в этот мир люди уже умели прясть ткань из паутины и создавать одежду из генетически изменённого паучьего шёлка.

Его высоко ценили как новый материал для производства одежды.

Но в этом мире не требовались сложные генетические изменения.

Ещё более качественную паутину можно было добывать у духовных или демонических зверей, которые сами прошли собственные своеобразные изменения.

Хотя неловкость между ними всё ещё полностью не исчезла, Пхэн Харён сделала вид, что ничего не произошло, и сказала:

— Паук Тёмной Тени считается существом на ступень выше Призрака-Метаморфа, которого ты убил. В отличие от Призрака-Метаморфа, с которого почти нечего ценного добывать, его нить чрезвычайно дорога. Настолько, что ради её получения люди иногда намеренно не закрывают Врата Призраков.

Что это вообще такое?

Какая-то ферма?

— Императорский двор такое позволяет?

— Неофициально закрывает глаза. Нить Паука Тёмной Тени нужна даже императорскому двору, но достать её в достаточном количестве невозможно. Существуют материалы ценнее неё, однако из тех, которые вообще реально добывать, пожалуй, остаётся только нить Небесного Шелкопряда.

Вопрос заключался даже не в том, существуют ли подобные материалы.

А в том, появляются ли они вообще на рынке.

Для изготовления боевой одежды или доспехов существовали материалы лучше нити Паука Тёмной Тени, но они встречались настолько редко, что достать их отдельно практически невозможно.

Что же касается нити Небесного Шелкопряда, по своим свойствам она настолько превосходила нить Паука Тёмной Тени, что трудно было поверить в существование чего-либо ещё лучше.

И всё же, как ни удивительно, её производство оставалось относительно стабильным.

Потому что императорский двор и несколько чрезвычайно редких организаций специально разводили Небесных Шелкопрядов.

— Я снова получил слишком ценный подарок.

— Прошу, не говори так. Всё, что ты сделал для клана Пхэн, всё ещё несравнимо ценнее. Будь моя воля, я бы переплавила всё Таинственное Железо нашего клана и выковала для тебя меч, но... у тебя уже есть нечто куда более драгоценное.

— Сестра, если собрать всё оставшееся у нас Таинственное Железо, там ведь едва наберётся больше двух лянов?

— ...Поэтому я и сказала: «Будь моя воля».

Наблюдая за препирающимися сёстрами с лёгкой улыбкой, Намгун У наконец начал ясно понимать, куда ему следует отправиться дальше.

В место, где смогут обработать рог Манчхонху, от которого отказалась даже кузница клана Пхэн, способная работать с небольшими количествами Таинственного Железа, признав задачу выше своих возможностей.

Именно туда Намгун У и собирался отправиться следующим.

Намгун У прямо смотрел на стоявшего напротив Пхэн Хусана.

В руках Пхэн Хусана была обычная тренировочная сабля, а не настоящее оружие, которым он пользовался в реальном бою.

Вокруг его тела циркулировала чудовищная энергия.

— Тогда начнём.

Стоило прозвучать этим словам, как подобная буре волна энергии поднялась и с огромной силой накрыла Намгун У.

Как вообще всё дошло до этого?

За это короткое мгновение Намгун У вспомнил, с чего всё началось.

Он уже довольно долго гостил в Тяньцзине и как раз размышлял, когда ему следует уехать. К тому времени потрясшее Пекин происшествие уже стало известно всему миру, а слава клана Пхэн из Хэбэя, внёсшего огромный вклад в подавление беспорядков, гремела по всему Муриму.

Намгун У отправился к Пхэн Хусану, чтобы перед уходом из клана Пхэн определиться со следующим пунктом назначения. Пусть он и был ближе с Пхэн Харён и Пхэн Ерён, Пхэн Хусан всё-таки являлся Главой клана.

С точки зрения этикета было правильно сообщить о своих планах именно Главе клана Пхэн Хусану.

Когда Намгун У сообщил, что собирается покинуть поместье Пхэн, и спросил, не знает ли Пхэн Хусан кузнеца, способного обработать рог Манчхонху, тот сразу ответил:

— Благодетель, ты случайно не любишь рыбалку?

§

Как уже неоднократно упоминалось, Тяньцзинь являлся внутренним городом, но одновременно и портом, прилегающим к Великому каналу.

Даже без Великого канала Тяньцзинь находился настолько близко к побережью, что при желании до моря можно было добраться меньше чем за день, поэтому его вполне можно было назвать приморским городом.

Рядом находились сразу два огромных водных пространства, а вокруг самого Тяньцзиня без труда можно было найти множество рек и озёр.

Великий канал был слишком сильно изменён человеческими руками и потому плохо подходил для жизни водных существ, однако кроме него вокруг Тяньцзиня всё равно хватало мест для рыбалки.

Но место, куда Пхэн Хусан привёл Намгун У, выделялось даже среди них.

Это был рыболовный участок, куда разрешалось входить лишь членам клана Пхэн из Хэбэя. Однако поскольку мастера клана Пхэн рыбалкой почти не интересовались, фактически это место являлось личным владением Пхэн Хусана.

Оба мужчины сидели рядом у воды, облачившись не в боевую одежду, а в простые повседневные наряды.

Намгун У никогда прежде не рыбачил, однако благодаря общим знаниям из просмотренных в прошлой жизни видео и хвастливых рассказов друзей без труда следовал указаниям Пхэн Хусана.

Быстро забросив удочку, Намгун У спросил Пхэн Хусана, который только что отправил в воду собственную леску:

— Вам нравится рыбачить?

— Не особенно. Но теперь это уже стало привычным увлечением.

Поначалу Пхэн Хусан разговаривал с Намгун У подчёркнуто уважительно, поскольку тот являлся благодетелем клана, однако после просьбы Намгун У вести себя проще перешёл на более непринуждённую речь.

Пхэн Хусан начал рассказывать историю из своего прошлого.

— В молодости я был довольно вспыльчивым мальчишкой.

По его тону можно было подумать, будто теперь он совершенно изменился.

Будь здесь хотя бы один человек, способный проверить эти слова, он тут же пустил бы пену изо рта и принялся перечислять всё, что Пхэн Хусан вытворял до сих пор.

К несчастью, рыболовное место являлось частной территорией клана Пхэн.

— Мой покойный отец однажды приказал мне заняться рыбалкой. Сначала я считал это бессмысленной морокой. Не любил тратить время ни на что, кроме боевых искусств. Сам скоро поймёшь — рыбалка бывает довольно скучной.

Кому-то подобное занятие могло приносить удовольствие, но Пхэн Хусан, к сожалению, к таким людям не относился.

И всё же он продолжал регулярно рыбачить.

Не только потому, что так приказал отец.

Со временем Пхэн Хусан сам кое-что понял.

— Почему Цзян Тайгун держал крючок в трёх цунях над водой?

— Вы о притче про «три цуня над водой»?

История была настолько известной, что даже Намгун У помнил, как когда-то слышал её.

Цзян Тайгун, также известный как Тайгун-ван, являлся человеком, чьё имя обычно сразу связывали с рыбалкой.

Пусть его упоминание здесь могло показаться неожиданным, Цзян Тайгун был достаточно известен и среди мастеров боевых искусств.

Выражение «рыбалка Тайгуна», связанное с его историей, стало известным названием приёма, использующего силу противника против него самого, чтобы выбить оружие из рук. Кроме того, самого Тайгун-вана обожествили в даосизме, а на основе его учения действительно существовали отдельные боевые искусства.

— Раньше я считал даосские боевые искусства лишь пустой показухой и устаревшими церемониями. Но потом понял, что ошибался. Я также осознал, что нужное мне тогда следовало не торопливо искать снаружи, а найти внутри самого себя. Как только я понял это, стена рухнула.

Намгун У понял, что Пхэн Хусан вовсе не просто предаётся воспоминаниям.

Он давал ему совет.

Ему, человеку, который так и не научился как следует управлять верхним даньтянем.

Ему, утратившему гармонию эссенции, энергии и духа и полагавшемуся на огромный запас внутренней силы и чрезвычайно могущественные высшие боевые искусства, чтобы проявлять мощь мастера Сферы Преображения.

— ...Вы знали?

— Лишь смутно догадывался. Когда ты сражался с Ли Чарёном на горе Ваньсуй, способности верхнего даньтяня почти не использовал. А раз твоё искусство верхнего даньтяня способно закрывать Небесные Врата Ерён, оно должно быть божественной техникой ничуть не хуже мистических искусств Ли Чарёна.

— Я всё же заимствовал силу верхнего даньтяня, чтобы разрушать его заклинания.

— Если человек от рождения обладает быстрыми ногами и потому умеет быстро бегать, мы ведь не называем это выдающейся техникой тела.

Пусть Пхэн Хусан и выражался весьма вежливо из уважения к благодетелю, смысл был предельно прост:

Тебе просто повезло родиться с особенным телом.

Попав точно в больное место, Намгун У предпочёл промолчать.

Пхэн Хусан тихо рассмеялся, затем достал из-за пазухи книгу и протянул её ему.

— Возьми.

— Что это?

Намгун У принял книгу и прочитал название на обложке.

— «Переход в Сферу Бессмертных»?

«Переход в Сферу Бессмертных».

Одного названия хватало, чтобы предположить, что перед ним какой-то даосский трактат.

— Руководство по мистическим искусствам. И одновременно даосский трактат.

— А.

Пхэн Хусан схватился за удочку, когда поплавок подал признаки поклёвки.

— Я добыл эту книгу во время нынешнего путешествия. Пока ещё не знал о тебе, благодетель, считал её своей последней надеждой.

Пхэн Хусан поставил жизнь на то, чтобы закрыть Небесные Врата Пхэн Ерён.

И «Переход в Сферу Бессмертных» оказался самым ценным и многообещающим из всего, что ему удалось получить за последние несколько лет.

— Название, вероятно, временное. Я показал книгу знакомому заклинателю, и тот буквально остолбенел. Она объединяет различные даосские трактаты с мистическими искусствами, причём находится на чрезвычайно высоком уровне. Но теперь нашему клану Пхэн она больше не нужна.

Пхэн Хусан вспомнил Небесные Врата Пхэн Ерён, которые уже начали постепенно закрываться.

Пхэн Ерён сама начала управлять верхним даньтянем и самостоятельно контролировать собственные Небесные Врата.

Надежда ей больше не требовалась.

Спасение уже было даровано.

— Я отдам её тебе.

— ...Мне?

— Читать даосские трактаты полезно, но «Чжуан-цзы» и «Дао дэ цзин» слишком отвлечённые и невероятно трудные для человека, который только начинает. К тому же, чтобы странствовать по опасному Муриму, не помешает хоть немного разбираться в мистических искусствах. «Переход в Сферу Бессмертных» прекрасно подходит и для изучения даосского учения, и для получения знаний о заклинаниях. Если как следует его освоишь, возможно, даже перед сектой Маошань сумеешь немного покрасоваться.

Секта Маошань считалась главным оплотом мистических искусств в Праведном Муриме.

В нынешнюю эпоху, когда Врата Призраков открылись и мистические искусства приобрели такую же ценность, как боевые, секта Маошань заняла достойное место среди Девяти сект и одной банды.

Руководство по мистическим искусствам, о котором не знает даже секта Маошань?

Называй любую цену.

Если о существовании этой книги станет широко известно, никого не удивит начавшаяся из-за неё кровавая бойня.

Намгун У не мог до конца оценить истинную ценность «Перехода в Сферу Бессмертных», однако было очевидно, что эта книга намного дороже боевого облачения, сотканного с добавлением нити Паука Тёмной Тени.

Ему даже казалось, что она может быть ценнее рога Манчхонху, который Гвак Тан оставил ему на память.

Поэтому Намгун У долго не мог подобрать слова, сомневаясь, действительно ли имеет право принять такой подарок.

— Если не понадобится — сожги. Она уже покинула мои руки. Если я заберу её обратно, это лишь принесёт неприятности.

— ...Тогда с благодарностью сохраню её.

Услышав ответ, который всё ещё оставлял возможность однажды вернуть подарок, Пхэн Хусан мысленно цокнул языком.

Мужчина должен обладать духом и амбициями.

По мнению Пхэн Хусана, Намгун У был хорош практически во всём, кроме одной вещи — он слишком сильно связывал себя правилами приличия.

Иногда, когда того требует ситуация, мужчина должен уметь отбросить условности и действовать решительно.

«Со временем это можно исправить.»

Пока Пхэн Хусан думал о вещах, о которых Намгун У никогда бы не догадался, он резко дёрнул удочку вверх.

После чего с гордостью продемонстрировал довольно крупную рыбу, яростно бившуюся на леске.

— Видел?

— Отличный улов. Поздравляю.

— Ха-ха-ха. Именно.

Весьма довольный собой Пхэн Хусан отпустил рыбу обратно в воду.

Узрите это милосердие.

Вот она — великодушная широта души, подобающая Главе клана Пхэн из Хэбэя.

Почувствовав на себе уважительный взгляд Намгун У, Пхэн Хусан решил закрепить впечатление вторым подготовленным ходом.

— Кстати, тебе когда-нибудь доводилось испытывать силу верхнего даньтяня именно в боевых искусствах, а не в мистических техниках?

— Нет.

— Отлично. Тогда тебе стоит хотя бы раз почувствовать её самому. Говорят, один раз увидеть лучше, чем сто раз услышать, один раз испытать лучше, чем сто раз увидеть, а один раз сделать самому лучше, чем сто раз испытать. Давай, собирайся. Вернёмся. Я позволю тебе собственным телом прочувствовать истинную сущность боевых искусств клана Пхэн!

Израсходовав за один день запас пословиц примерно на целый год, Пхэн Хусан с явным воодушевлением поторопил Намгун У и вернулся вместе с ним в поместье Пхэн.

Именно поэтому теперь Намгун У стоял напротив Пхэн Хусана на тренировочной площадке.

Перед началом спарринга Пхэн Хусан сказал:

— У клана Пхэн нет техник верхнего даньтяня. Если точнее, у нас нет техник, сосредоточенных исключительно на верхнем даньтяне.

Намгун У и сам уже подозревал об этом.

Если бы подобные техники существовали, их давно передали бы Пхэн Ерён в надежде подавить один за другим открывавшиеся Небесные Врата.

— Причина, по которой клан Пхэн никогда не искал боевые искусства верхнего даньтяня, заключается не в недостатках нашего клана. Просто до сих пор они нам не требовались.

Слова могли прозвучать как оправдание, однако Намгун У, стоявший напротив и готовившийся принять боевые искусства Пхэн Хусана, прекрасно понимал, что это вовсе не пустое хвастовство.

Давление словно сжимало всё его тело.

Не так ли чувствует себя обычный человек, ещё не изучивший боевые искусства, встретив в горах огромного тигра?

Боевое искусство клана Пхэн было божественным.

Почему божественным?

Потому что «Божественное Искусство Сжатия Земных Жил», начинавшееся как метод совершенствования нижнего даньтяня, по мере углубления естественным образом охватывало и средний, и верхний даньтяни.

По сравнению с искусствами вроде Очищения Костного Мозга или «Истинного Канона Жёлтого Императора», которые с самого начала развивали все три даньтяня одновременно, этот путь был медленнее.

Но зато он обретал непревзойдённую устойчивость, возводя всё на прочнейшем основании нижнего даньтяня.

Расширить нижний даньтянь и создать непоколебимое основание.

Наполнить средний даньтянь и обрести нерушимое равновесие.

А уже над ними расцветали способности верхнего даньтяня.

И прямо сейчас эта сила проявлялась на кончике сабли Пхэн Хусана.

«Я вижу... Я всё ясно вижу...»

Чханнён Манан уже были открыты.

С того самого мгновения, как Намгун У активировал зрение, он видел каждое движение, которое собирался совершить Пхэн Хусан.

Поэтому мог мгновенно определить, куда направится сабля, с какой скоростью она приблизится и как именно ей противостоять.

Однако.

— Кх...!

Предсказание оказалось неверным.

Почему?

Глаза Намгун У не ошиблись.

Анализ, основанный на увиденном, тоже не должен был содержать ошибок.

И всё же сабля Пхэн Хусана полностью прорвала ответную атаку Намгун У и разрушила его защиту.

Разрыв между чувствами, возникший из-за чрезмерной веры в собственные глаза.

Этот нелогичный удар сабли окончательно разрушил стойку Намгун У.

Поскольку это был всего лишь спарринг с запретом на применение энергии меча и сабли, клинок Пхэн Хусана остановила защитная энергия Намгун У.

Но будь сабля покрыта астральной энергией, Намгун У уже погиб бы.

Разумеется, в настоящем бою он и сам ответил бы астральной энергией меча и защитной астральной ци.

— Начинаешь понимать, что это такое?

— ...Кажется, смутно понимаю.

Ему ещё не исполнилось и двадцати.

Насколько же огромной должна быть уверенность и гордость за собственные боевые искусства у человека, достигшего подобных высот в столь юном возрасте?

Он мог бы разозлиться или ощутить унижение после настолько беспомощного поражения.

Однако Намгун У спокойно прокручивал в голове только что произошедший обмен ударами.

И по мере размышлений в его бледно-голубых глазах вспыхивал уже совершенно нескрываемый соревновательный азарт.

Увидев это, Пхэн Хусан улыбнулся.

— Хочешь ещё раз?

— Буду благодарен.

— Хорошо. Очень хорошо. На этот раз первый ход отдаю тебе.

Первый ход.

В сражениях мастеров право атаковать первым имело огромное значение.

Дело было не просто в том, что сильный мастер проявлял великодушие, позволяя более слабому противнику начать.

Достаточно вспомнить го или шахматы.

Первый ход давал огромное преимущество.

Именно поэтому ради справедливости игроку, ходящему вторым, предоставляли определённую компенсацию.

Дополнительные очки, получаемые только вторым игроком, были самым простым примером.

Но в настоящем бою никаких дополнительных очков не существовало.

Только жизнь или смерть.

Больше ничего.

Поэтому в реальном сражении мастер не отдаст первый ход бездумно.

Даже такая небольшая уступка могла обернуться собственной смертью.

Намгун У тщательно упорядочил мысли.

«„Десять Форм Железного Меча“ слишком слабы. „Меч Беспредельного Лазурного Неба“ ещё недостаточно проверен. Значит, остаются только „Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки“?»

После долгих раздумий он вновь пришёл к «Тринадцати Мечам Молниеносной Вспышки».

Намгун У выбрал среди них технику, которая должна была лучше всего сработать против Пхэн Хусана.

Первая форма, «Первая Вспышка — Стена»?

Слишком прямолинейно.

Вторая форма, «Смятение Сотни Молний»?

Она хороша для непрерывной серии ударов, но против Пхэн Хусана лишь обнажит лишние бреши.

«Значит, третья форма — „Падение Холодной Молнии“.»

«Падение Холодной Молнии» — нисходящий удар, идеально подходящий для захвата инициативы.

Даже против Пхэн Хусана он должен сработать.

Техника практически не требовала подготовительного движения, поэтому предугадать точный момент атаки было чрезвычайно трудно.

Предупреждать о начале Намгун У не требовалось.

Пхэн Хусан и без того был полностью готов встретить любую атаку.

Стопа Намгун У с силой ударила по выложенному синим камнем полу тренировочной площадки.

Мощный шаг Беспредельного Шага.

На половину вдоха быстрее.

«Падение Холодной Молнии» рухнуло сверху, словно рассекая поле зрения Пхэн Хусана надвое.

Удар, полностью похищающий ритм противника.

Однако сабля Пхэн Хусана изящным движением отвела меч Намгун У в сторону.

Настолько выдающаяся техника перехвата инициативы заставляла усомниться, действительно ли перед ним боевое искусство клана Пхэн из Хэбэя, чей путь сабли строился на соединении силы и скорости.

Однако в движении Пхэн Хусана не было ни мягкости «Меча Мудрости Великого Предела» секты Удан, ни ответных техник Шаолиня, предназначенных скорее для подчинения противника, чем для его убийства.

Намгун У внезапно кое-что понял и резко изменил траекторию меча.

Из-за насильственного поворота мышцы натянулись, а кости жалобно заскрипели, но он проигнорировал это.

И вновь сабля Пхэн Хусана последовала за изменившейся траекторией меча Намгун У.

Увидев лезвие, поднимающееся вдоль его клинка, Намгун У внезапно почувствовал истинную природу техники.

«Предвидение...!»

То самое видение будущего, которое когда-то проявилось у Пхэн Харён.

Пхэн Хусан заглядывал в будущее прямо посреди невероятно коротких обменов атаками и защитой.

Именно поэтому он мог заранее подготовиться к ударам, заметить которые обычным образом невозможно, и безупречно отвечать даже на внезапные изменения техники.

Вывод Намгун У оказался правильным.

Пхэн Хусан довёл «Божественное Искусство Сжатия Земных Жил» до предела и открыл верхний даньтянь, благодаря чему его восприятие проникало в будущее.

До предела обостряя чувство ци и поглощая всю доступную информацию вокруг, он посредством запредельной интуиции верхнего даньтяня предвидел ближайшее будущее.

И вовсе не случайно Пхэн Харён, лишь слегка прикоснувшаяся к глубинам «Божественного Искусства Сжатия Земных Жил», сумела увидеть уничтожение Пекина, когда вошла в резонанс верхнего даньтяня с Намгун У и позаимствовала силу Чханнён Манан.

Раз природа способности раскрыта, следующим шагом становился поиск способа ей противостоять.

Ответ был прост.

«Атака, которую невозможно остановить, даже если знаешь о ней заранее.»

Намгун У окутал меридианы внутренней силой «Великого Искусства Бескрайнего Неба» и с чудовищной скоростью пробудил Небесную Громовую истинную ци.

Не используя ни энергию меча, ни астральную энергию, он компенсировал недостаток разрушительной силы предельным усилением собственного тела.

Единственная техника возвращающегося меча среди «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки».

Пятая форма — «Клетка Молний».

Но если способностью верхнего даньтяня Пхэн Хусана действительно являлось предвидение, он должен был заранее увидеть даже её.

«„Клетка Молний“ — лишь обманка.»

Отвлекающий манёвр.

Настоящей атакой станет серия рубящих ударов, почти превращающаяся в бойню, которую трудно полностью остановить, даже зная о ней заранее.

«Настоящая техника — шестая форма, „Рассекающий Удар Грома“.»

Это должно сработать.

Даже если Пхэн Хусан способен заглянуть в будущее, существуют удары, которые невозможно остановить, даже заранее зная о них.

Так же как сам Намгун У не смог идеально заблокировать первую атаку Манчхонху, несмотря на то что видел её насквозь, Пхэн Хусан тоже не сможет остановить абсолютно всё.

«Дважды на одну уловку я не попадусь.»

С этой решимостью Намгун У выбросил меч вперёд.

И на краткий миг ему показалось, что перед глазами возникла иллюзия.

Галлюцинация?

Нет.

Чханнён Манан визуализировали невидимые потоки ци, превращая накопленный опыт в видимые колебания.

Пять тигров заполнили всё поле зрения Намгун У.

Траектория «Рассекающего Удара Грома», в течение одного вдоха поражающая пять жизненно важных точек, оказалась растерзана огромными клыками тигров.

Не ответ.

Уничтожение.

Предельно разрушительная техника, превращавшая найденное Намгун У решение в бессмысленную попытку.

Беспомощно наблюдая, как путь его меча разрушается, Намгун У вспомнил название техники сабли, которую применил Пхэн Хусан.

— Это...

И в то же мгновение Пхэн Хусан, полностью разбивший тренировочный меч Намгун У, вновь направил на него клинок и произнёс:

— Высшая техника клана Пхэн. «Сабля Пяти Тигров, Ломающая Врата».

Атака, которую невозможно остановить, даже если заранее знаешь о ней.

Подобное уже нельзя было назвать простой техникой сабли.

Сама техника больше напоминала мистическое искусство.

Неужели вот что происходит, когда способность верхнего даньтяня превращается в технику сабли?

Даже обладая глазами, которые просто не могли ошибиться, Намгун У сомневался в реальности увиденного.

Вот она — сущность чуда.

— ...Я проиграл.

— Хм.

Услышав признание Намгун У, Пхэн Хусан с многозначительным гулом опустил саблю.

— Боевые искусства, использующие астральную энергию как основную режущую силу, трудно раскрыть полностью, когда внутренняя сила ограничена. Примени ты ту астральную атаку, которую показал на горе Ваньсуй, даже мне пришлось бы нелегко.

Это были искренние слова мастера боевых искусств, а не попытка сохранить лицо Намгун У.

Поздние формы «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки».

Если бы Намгун У применил техники, основанные на астральной энергии меча, ситуация действительно могла стать иной.

Хотя конечный результат, скорее всего, остался бы тем же.

— Пять техник сабли объединяются в одну — отсюда «Пять Тигров». А поскольку она рассекает саму сущность боевых искусств — «Ломающая Врата». Это вершина боевых искусств клана Пхэн. Невозможно даже приступить к её изучению, не доведя «Божественное Искусство Сжатия Земных Жил» до предела и не освоив пять техник сабли.

Теперь Намгун У понял, почему Пхэн Харён настолько обрадовалась полученной от него Небесной Громовой истинной ци и возможности применять «Саблю Ревущего Грома Неба и Земли».

Конечно, для мастера само появление ещё одного боевого варианта уже было огромным преимуществом.

Но главная причина заключалась в другом.

Теперь она могла выполнить условия для начала изучения «Сабли Пяти Тигров, Ломающей Врата».

Пхэн Харён увидела надежду когда-нибудь прикоснуться к непревзойдённому боевому искусству, к которому невозможно даже подступиться, не освоив все пять техник сабли клана.

— «Белая Сабля Ускользающей Цепи». «Багровая Звезда Железной Крови». «Сабля Ревущего Грома Неба и Земли». «Сабля Изначальной Истины». «Сабля Сокрушающего Императора». Все пять техник сливаются воедино, поэтому, увидев «Саблю Пяти Тигров, Ломающую Врата», ты, по сути, уже увидел все боевые искусства клана Пхэн.

Выпрямившись с величественным видом, Пхэн Хусан спросил:

— Что думаешь о боевых искусствах клана Пхэн?

— Поразительно. Они действительно невероятно сильны. Боевые искусства, соединённые со способностями верхнего даньтяня... Я почувствовал их истинную тяжесть.

Намгун У едва заметно дрожал.

Сила боевого искусства, соединённого со способностями верхнего даньтяня, намного превосходила его воображение.

И одновременно она дала ему подсказку к боевому искусству, которого он прежде совершенно не мог понять.

«...Мне не хватало понимания способностей верхнего даньтяня. Для вступления в это боевое искусство существовало предварительное условие.»

«Десять Форм Железного Меча».

«Меч Великого Лотоса».

«Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки».

«Меч Беспредельного Лазурного Неба».

Всеми ими Намгун У мог пользоваться с самого момента, когда оказался в этом теле.

Но существовало одно исключение.

Единственное боевое искусство, которое он не мог применить.

Он даже не был способен представить его в собственном сознании.

И Пхэн Хусан лично показал ему как причину, так и возможное решение.

Возможно, ответ Намгун У, наполненный искренней благодарностью и восхищением, полностью удовлетворил Пхэн Хусана.

Уголок его губ слегка приподнялся.

— Верно. Сила клана Пхэн велика.

А затем он продолжил:

— И отныне эта сила будет принадлежать и тебе.

Пхэн Хусан убрал саблю в ножны и открыл нефритовую шкатулку, которую незаметно приблизившийся слуга принёс с собой.

Изнутри он достал небольшой предмет.

— Это знак клана Пхэн. Жетон Пяти Тигров, которым дозволено владеть лишь Главе Клана. Возьми его.

Пхэн Хусан протянул жетон Намгун У.

— И запомни. За твоей спиной всегда будет стоять наш клан Пхэн.

После того как Намгун У получил письмо от клана Чжугэ, его внутреннее сопротивление подобным знакам расположения уже заметно ослабло.

Поэтому от Жетона Пяти Тигров он отказываться не стал.

Жетон, воплощавший дух клана Пхэн, был изготовлен не из драгоценных камней или нефрита, а из железа.

Пхэн Хусан остался очень доволен тем, что Намгун У без колебаний принял Жетон Пяти Тигров, и, пусть с большим опозданием, наконец ответил на вопрос, с которым тот изначально пришёл за советом.

— Ты ведь искал место, где смогут обработать рог Манчхонху?

— А, да. Именно.

— Мне приходит на ум несколько вариантов. Ближе всего — императорский двор. Кузнецы и заклинатели на службе двора должны справиться с рогом Манчхонху без особых трудностей. Но, полагаю, этот вариант ты предпочёл бы избежать.

Великая вдовствующая императрица Хан Геран хотела сделать Намгун У императорским зятем.

Для Намгун У, которого сама мысль о браке всё ещё тяготила, это было место, куда он предпочёл бы лишний раз не соваться.

И Пхэн Хусан думал совершенно так же.

— Тогда остаётся ещё два варианта. Первый — клан Тан из Сычуани. Эти люди прекрасно разбираются в ядах и обладают немалыми познаниями в обработке металлов, так что каким-нибудь образом обработать рог Манчхонху они наверняка смогут. Проблема лишь в том, что именно как кузнецы оружия они несколько уступают другим.

Имя было настолько знаменитым, что в голове Намгун У сразу возник вполне определённый образ.

Клан Тан из Сычуани, прославленный искусством ядов и скрытого оружия.

Что произойдёт, если доверить им рог Манчхонху?

Скорее всего, из рога сначала извлекут мистические токсины, а остаток материала превратят в скрытое оружие или короткие клинки.

— Последний вариант — поместье Куя в Южной Чжили.

Поместье Куя.

Священное место кузнецов, посвятивших себя исключительно созданию клинков.

Мастера Мурима и обычные люди по всему миру называли его величайшей кузницей мечей под Небесами.

— С древних времён множество знаменитых мечей ковалось именно в Цзяннани. Даже сегодня мечи, созданные в государствах У и Юэ во времена Сражающихся царств, считаются образцом прославленных клинков именно потому, что тамошние горы и воды идеально подходят для кузнечного дела. А среди всех кузниц Цзяннани поместье Куя бесспорно занимает первое место.

Само название поместья происходило от Куя-цзы — прародителя кузнецов и божества мастеров клинка, — поэтому уже одним именем оно ставило себя совершенно отдельно от остальных кузниц.

Невероятно высокомерное название, фактически провозглашавшее себя наследником самого Куя-цзы, прародителя кузнечного искусства.

Но если вывесить настолько громкую табличку и поколение за поколением удерживать соответствующее положение, былое высокомерие со временем превращается в признанный факт.

— Оно находится довольно далеко отсюда, в уезде Цзин у подножия горы Цзашань, где Куя-цзы выковал мечи Ёнён, Конпо и Тхэа, но более надёжного места ты не найдёшь.

— Но рог Манчхонху ведь не металл. Это не станет проблемой?

— Поместье Куя не разделяет материалы, когда речь идёт о создании мечей. Они работают с металлом, камнем, деревом, костями и даже материалами, добытыми из демонических зверей. Если ты хочешь превратить рог Манчхонху именно в меч, поместье Куя подойдёт даже лучше императорского двора.

Любимая сабля Пхэн Хусана, Синволь, тоже была создана в поместье Куя.

Её название происходило от Коволя, одного из знаменитых клинков, созданных Куя-цзы, и служило своеобразным знаком того, что оружие родилось именно в поместье Куя.

— Но, старший брат, разве поместье Куя не кует оружие для кого попало?

Поединок двух Непревзойдённых мастеров — Намгун У и Пхэн Хусана.

Зрелище, которое большинству мастеров Мурима не довелось бы увидеть даже за огромные деньги.

Поэтому с разрешения Намгун У Пхэн Хусан позволил некоторым членам клана Пхэн из Хэбэя наблюдать за спаррингом.

Здесь находились его прямые потомки — Пхэн Чарён, Пхэн Харён и Пхэн Ерён, — а также Пхэн Мухо, которому и принадлежал только что прозвучавший вопрос.

— Знаю. Они умелые, но ещё и высокомерные.

Поместье Куя однажды продемонстрировало свой характер, твёрдо отказавшись выковать меч для Чжу Цзяньцзэ, младшего брата нынешнего императора, получившего титул князя Сона.

Одного имени князя оказалось недостаточно, чтобы заставить их подчиниться.

Хотя с самим императором ситуация, возможно, сложилась бы иначе.

Они невероятно гордились создаваемыми клинками.

И обладали достаточной поддержкой, чтобы позволить себе эту гордость.

Начать хотя бы с самого Пхэн Хусана, стоявшего сейчас перед Намгун У и пользовавшегося оружием поместья Куя.

Глава клана Хонвон, Хонвон Кан, известный как Величайший Белый Клинок, тоже предпочитал оружие их изготовления.

Тронешь поместье Куя — всколыхнётся Мурим.

Но и если какая-нибудь сила Мурима попытается прибрать поместье Куя к рукам, чиновники немедленно вмешаются.

Поместье Куя создавало не простое оружие, а божественные клинки.

В эпоху, когда Врата Призраков и без того доставляли немало проблем, как императорский двор отнесётся к тому, что Мурим намеренно наращивает силу, массово создавая божественное оружие?

Из-за всего этого поместье Куя превратилось в своеобразную нейтральную зону — место, куда ни Мурим, ни государство не осмеливались вмешиваться без серьёзной причины.

А поскольку сам Мурим вдобавок делился на Праведный и Тёмный пути, поместье Куя сумело найти тончайшую точку равновесия между сразу тремя силами.

— Они не пошевелятся даже после того, как увидят Жетон Пяти Тигров. Но разве ты забыл? Четырежды в год они широко открывают двери для всех желающих.

— ...Приём Четырёх Сезонов.

Пхэн Мухо пробормотал так, словно только сейчас вспомнил об этом.

Пхэн Харён незаметно для Намгун У приблизилась к нему и, увидев на его лице непонимание из-за незнания обычаев поместья Куя, прошептала прямо на ухо:

— Четырежды в год — в начале весны, лета, осени и зимы — поместье Куя принимает посторонних. Это и называется Приёмом Четырёх Сезонов. В такие дни туда стекаются огромные толпы. Обычно они вообще не принимают особые заказы и лишь продают уже готовые мечи тем, с кем сами хотят установить связь, но во время Приёма Четырёх Сезонов заказы разрешают делать и людям со стороны.

Получается, что-то вроде записи на занятия, в которой участвуют все Центральные равнины.

Сезонный приём напомнил Намгун У бронирование билетов перед возвращением домой на праздники.

Или попытку забронировать столик в знаменитом на всю страну ресторане.

— Хмф. Мой Синволь я получил не через какой-то Приём Четырёх Сезонов. Его сделали для меня напрямую.

Пхэн Хусан гордо расправил плечи.

На этот раз с противоположной стороны от Пхэн Харён к Намгун У наклонилась Пхэн Ерён и тихо прошептала:

— Они подарили оружие всем Трём Абсолютам и Двенадцати Почтенным. Это просто стратегия выживания поместья Куя, чтобы обзавестись связями.

— Эй! Ерён! Глава поместья Куя прислал мне оружие в подарок, потому что был благодарен за вдохновение, которое получил, увидев мою «Технику Единой Сабли Тигриного Жетона»!

Проигнорировав возмущённый протест Пхэн Хусана, Намгун У прикинул даты.

Сейчас подходил к концу июль.

Скоро наступит август.

До начала осени оставалось совсем немного, однако из-за расстояния добраться туда к этому сроку было уже совершенно невозможно.

Оставалось начало зимы.

Но даже до него времени было не так много.

Заметив беспокойство Намгун У, Пхэн Хусан прекратил длинный рассказ о старых подвигах и о том, как именно получил Синволь, после чего сказал прямо:

— О чём ты вообще переживаешь? У тебя есть наш клан Пхэн.

— Можно воспользоваться каналом.

С присущей человеку, отвечающему за практические дела клана Пхэн, точностью Пхэн Чарён тут же назвал конкретные числа.

— Если плыть отсюда, из Тяньцзиня, по Великому каналу до Чжэньцзяна, в лучшем случае дорога займёт тридцать дней, в худшем — около сорока. От Пекина до Нанкина обычно добираются примерно за сорок дней, так что расстояние почти сопоставимое. От Чжэньцзяна до уезда Цзин верхом — максимум ещё около десяти дней. В сумме путь не должен занять больше двух месяцев, поэтому до начала зимы в десятом месяце вы точно успеете добраться до уезда Цзин.

Пхэн Чарён уверенно улыбнулся, и в этот момент стал немного похож на Пхэн Хусана.

— О корабле тоже не беспокойтесь. В Тяньцзине найдётся мало торговых объединений, которых совсем не касается влияние клана Пхэн.

Надёжно.

Клан Пхэн из Хэбэя...

Вот уж действительно воплощение непоколебимой надёжности.

— Благодарю за помощь.

Намгун У сложил руки и слегка поклонился.

Пхэн Чарён в ответ поклонился ещё глубже.

— Наш клан Пхэн получил от вас куда больше. Поэтому мне всё ещё трудно принимать подобные слова.

И прямо посреди этой тёплой череды поклонов и взаимных любезностей вклинился голос Пхэн Харён.

— Раз уж мы заговорили об этом...!

§

— Не жалеешь?

В ответ на вопрос Намгун У Пхэн Харён ярко улыбнулась и спросила:

— О чём именно?

— Ну... обо всём понемногу.

Увидев, как Намгун У неловко уходит от прямого ответа, Пхэн Харён мягко улыбнулась.

Речной ветер, гулявший по палубе, растрепал её волосы.

Для неё всё это было впервые.

Оказаться вдали от членов клана Пхэн.

Сесть на корабль, плывущий по каналу.

И захотеть быть рядом с кем-то, кто не являлся её родственником.

— Старший брат. Я всю жизнь почти не покидала Хэбэй.

Потому что чем дальше она уезжала, тем меньше времени оставалось на то, чтобы снова увидеть Пхэн Ерён.

Пхэн Харён покидала Тяньцзинь лишь тогда, когда где-нибудь в Хэбэе открывались Врата Призраков.

— Было бы прекрасно проводить время со здоровой Ерён. Да, наверное, это действительно похоже на исполнение мечты. Именно об этом я всегда молилась. Но, кажется, в глубине души я всё это время хотела ещё кое-чего.

Свободно отправиться во внешний мир.

Без тревоги.

Без страха.

Без чувства вины.

— И я ведь никогда не брала с собой служанок. В нашем клане Пхэн правила мягче, чем в других великих семьях, но зато от нас требуют соответствующей ответственности.

Даже когда Пхэн Харён отправлялась в уезд Муан, рядом с ней находились лишь бойцы Отряда Северного Неба, без отдельных служанок.

— Поэтому не переживай. Обузой я не стану.

— Я никогда так не думал.

Намгун У отвёл взгляд от Пхэн Харён и посмотрел на проплывающие мимо пейзажи.

Однако окружающий вид почему-то почти не задерживался в сознании.

На корабль, покинувший Тяньцзинь и двинувшийся по Великому каналу, поднялись четверо.

Намгун У.

Ян Квэ.

Ян Чон.

И Пхэн Харён.

После поединка между Намгун У и Пхэн Хусаном Пхэн Харён прямо перед всеми членами семьи заявила, что хочет отправиться вместе с Намгун У.

Никто не возражал.

Наоборот, Пхэн Хусан поддержал её решение и велел дочери отправляться смотреть мир.

Даже её мать Моён Хе согласилась.

После этого Пхэн Ерён тоже объявила, что последует за старшей сестрой, однако на этот раз реакция оказалась прямо противоположной.

Моён Хе попыталась её отговорить, а Пхэн Хусан попросту запретил.

Пусть Пхэн Ерён и обладала чудовищным талантом, её слабое телосложение серьёзно мешало совершенствованию.

Иными словами, сейчас Пхэн Ерён всё ещё не обладала достаточной силой, чтобы защитить себя.

Даже если рядом будут Намгун У и Пхэн Харён, они не смогут находиться возле неё двадцать четыре часа в сутки.

Пхэн Ерён всё ещё была слишком хрупкой, чтобы отправляться странствовать по Муриму.

Возможно, из жалости к Ерён, которая всю жизнь провела взаперти в поместье Пхэн, семья ещё позволила бы ей свободно путешествовать по Хэбэю.

Но Цзяннань исключался полностью.

Юг был территорией Тёмного пути.

Разумеется, так же как на севере, где преобладали силы Праведного пути, всё равно существовали тёмные секты, на юге тоже имелись праведные организации.

Но если говорить о влиянии, к югу от реки Хуай силы Тёмного пути заметно превосходили Праведный.

Мурим был хаотичным местом, где могло произойти что угодно.

И как там воспримут Пхэн Ерён — девушку с врождённым чудовищным талантом, но пока почти неспособную защитить себя?

Даже Намгун У считал решение Пхэн Хусана правильным.

— А, точно.

Намгун У прервал размышления и обратился к Пхэн Харён.

— Может, хватит уже называть меня благодетелем?

— Хм, и правда. За пределами клана Пхэн постоянно обращаться к тебе так будет слишком странно. Тогда как мне тебя называть?

— Раз уж ты временно присоединяешься к Отряду Лазурного Неба, думаю, «Глава» вполне подойдёт.

— Не хочу.

Пхэн Харён ответила мгновенно.

Недовольно надув губы, она произнесла обращение, которое уже давно выбрала про себя.

— ...Старший брат. Я буду звать тебя старшим братом. А ты, благодетель... нет, старший брат, будешь называть меня просто Харён?

Прошёл месяц после Пекинского восстания.

Всё это время императорский двор и чиновники правительства трудились без малейшей передышки.

Дунчан не сумел заметить, как мятежники обосновались на горе Ваньсуй — священной горе императорского рода.

Стража в парчовых одеждах понесла сокрушительные потери, защищая Пекин и Запретный город: вместе со своим главой Гвак Таном она лишилась почти половины состава.

Это стало худшим положением со времён Тумуской катастрофы — величайшего унижения династии Мин.

Мурим тем временем неуклонно набирал силу по мере того, как открывались Врата Призраков.

Ойраты, некогда являвшиеся самым опасным врагом и устроившие инцидент у ворот Тала, развалились из-за внутренних распрей, однако на севере всё ещё скрывались мощные силы вроде монголов.

Не распадись ойраты изнутри, династия Мин вполне могла лишиться Хэбэя и повторить судьбу Южной Сун, вынужденной бежать на юг.

Нельзя было забывать и о японских пиратах, постоянно тревоживших южные границы. Пятьдесят лет назад в Шаньдуне уничтожили десятки тысяч пиратов и очистили от них Ляодунский полуостров, после чего казалось, что проблема решена. Однако теперь вместо севера, где стоял сильный флот, они начали нападать с юга и вновь превратились в бесконечную головную боль.

В такой обстановке, когда сама столица Пекин погрузилась в хаос из-за Врат Призраков, нетрудно было представить потрясение и страх, охватившие императорский двор Великой Мин.

— К счастью, благодаря мудрости Его Величества самые срочные бедствия кое-как удалось потушить, но...

Именно поэтому заняты были даже те члены императорской семьи, которые обычно не участвовали в государственных делах.

Император Чэнхуа подавил хаос, показав народу, что императорский род находится рядом с ним.

Он открыл лечебницы для пострадавших и направил туда членов императорской семьи на помощь. Своим братьям-князьям и принцессам он приказал раздавать жителям Пекина зерно из запасов для помощи пострадавшим.

Благодаря этому жители Пекина постепенно избавились от тревоги и вернулись к обычной жизни, поверив, что император и его семья не оставят их.

Решение императора Чэнхуа действительно было мудрым.

Кроме того, император Чэнхуа пошёл на необычный шаг и нанял оставшихся без работы горожан для восстановления разрушенных государственных учреждений, тем самым предотвратив экономический кризис. Он также приказал провести поминальные церемонии по погибшим чиновникам и простым жителям.

Даже Гвак Тану, который, как считалось, погиб после того, как схватил виновника и закрыл Врата Призраков на горе Ваньсуй, был пожалован посмертный титул.

Процедуру провели с невероятной скоростью: всего за месяц завершили все необходимые церемонии и официально даровали титул.

Но даже наблюдая за столь достойными поступками императора, Хан Геран не могла сдержать раздражённого вздоха.

— Как мог наш столь мудрый государь настолько попасть под чары этой ведьмы...

Император Чэнхуа благоволил одной наложнице даже сильнее собственной императрицы.

Эту наложницу звали Ман Чона, а благодаря положению второй по старшинству среди императорских супруг её называли Благородной супругой Ман.

Несмотря на то что Ман Чона была старше императора на девятнадцать лет, она сумела полностью завладеть его сердцем.

Причина заключалась в том, что в годы беспокойного детства, проведённого посреди политической борьбы, именно она была его кормилицей и утешала его.

Пользуясь такой любовью, Благородная супруга Ман родила императору Чэнхуа старшего сына.

Однако, возможно из-за того, что родила уже в весьма зрелом возрасте, ребёнок умер совсем маленьким.

Именно тогда всё и началось.

Именно тогда Благородная супруга Ман словно обезумела.

Будучи всего лишь наложницей, она воспользовалась расположением императора, ложно обвинила императрицу и добилась её низложения.

Что ещё страшнее, она заставляла других наложниц, забеременевших от императора, избавляться от детей.

Но и этого оказалось мало.

Она даже попыталась отравить наследного принца Чжу Юцзи лишь потому, что тот не являлся её сыном, едва не оборвав императорскую линию.

И всё же император Чэнхуа продолжал защищать Благородную супругу Ман.

Он даже пытался сделать её императрицей.

Лишь когда родная мать императора, вдовствующая императрица Чжу, выступила против, а его бабушка Хан Геран молчаливо поддержала её, государь неохотно отступил.

Но даже теперь казалось, что он всё ещё намерен однажды возвести Благородную супругу Ман в ранг императрицы.

— Пока мы с вдовствующей императрицей живы, ещё можем сдерживать безумства этой ведьмы. Но когда нас обеих не станет, Благородная супруга Ман наверняка окончательно затуманит разум Его Величества...

Вдовствующая императрица Чжу крепко сжала руки Хан Геран, слушая её тревоги.

— Великая вдовствующая императрица...

Первые признаки уже проявлялись.

Понимая необходимость продолжения династической линии, император Чэнхуа сумел обзавестись сыном, временно обуздав Благородную супругу Ман, однако по-прежнему верил практически каждому её слову.

— Нужно было во что бы то ни стало сделать того молодого человека мужем нашей внучки.

Именно из-за этих тревог Хан Геран так сожалела.

Мятеж Ли Чарёна.

Событие, полностью перевернувшее политическую обстановку в Пекине.

После Битвы за закрытие Врат на горе Ваньсуй императорский род лишился одной из сильнейших карт.

Речь шла не только о Гвак Тане.

Исчезновение сильнейшего мастера под Небесами, который прежде гарантировал абсолютное военное превосходство императорского рода, стало не менее тяжёлым ударом.

Императорская семья предпринимала самые разные попытки заполнить образовавшуюся пустоту.

В Пекин прибыл Глава клана Ян из Синчхана — семьи Мурима, издавна преданной императорскому двору, — а Хан Геран, прежде ссылавшаяся на возраст и почти не появлявшаяся на публике, вновь начала активно вмешиваться во внешние дела.

Само по себе это проблемой не являлось.

Глава клана Ян был прославленным Непревзойдённым мастером одного уровня с Гвак Таном.

По крайней мере на некоторое время он мог обеспечить безопасность Пекина вместо погибшего главы Стражи в парчовых одеждах.

Проблема заключалась в императоре Чэнхуа.

В нём начала прорастать хроническая болезнь почти любого обладателя огромной власти.

Подозрительность.

Он больше не доверял ни Дунчану, ни Страже в парчовых одеждах.

Для императора они стали бесполезными глупцами, которые даже не заметили, как Ли Чарён прямо на горе Ваньсуй возвёл алтарь для призыва Врат Призраков.

Поэтому император Чэнхуа решил создать новую разведывательную и военную организацию, напрямую подчинённую ему и способную превзойти Дунчан.

Сичан — Западную палату.

А человеком, поставленным во главе Сичана, стал Ван Чжи.

Человек Благородной супруги Ман.

— Главе Дунчана или Сичана вовсе не обязательно обладать выдающимися боевыми искусствами. В первую очередь они должны думать. Но мы обязаны не позволить Сичану подчинить себе Стражу в парчовых одеждах и назначить её новым главой человека, преданного какой-либо придворной группировке, а не настоящего мастера боевых искусств.

Насколько же спокойнее было бы, останься тот молодой человек здесь.

Не только из-за его боевой силы.

Если воспользоваться этой мощью и поставить его на место Гвак Тана, он мог бы сыграть ключевую роль в сдерживании амбиций Благородной супруги Ман, пытавшейся взять разведывательные органы под свой контроль.

Даже поверхностное расследование показывало, что клан Пхэн из Хэбэя уже положил глаз на этого молодого человека.

Теперь, после смерти Гвак Тана, вырвать такого мастера из рук клана Пхэн и одновременно подавить их недовольство было бы совсем непросто.

Для этого императорскому роду пришлось бы действовать единым фронтом.

У Хан Геран закипала кровь при одной мысли о продажных сановниках, которые, ослеплённые собственными интересами, предложили выдать ему небольшую награду и на этом закончить.

Что?

Он всё равно будто бы не заинтересован в награде, а расследование показало, что он уже забрал себе рог Манчхонху из Врат Призраков, значит, этого вполне достаточно?

Великая вдовствующая императрица просто скучает по родине?

Что за несусветная чушь.

Как они могли не понимать важности Непревзойдённого мастера после того, как собственными глазами увидели, как Пекин перевернули вверх дном?

Хан Геран хотелось спросить их, что они собираются делать, если ещё один Непревзойдённый мастер решит свергнуть императорский род.

Без защиты Непревзойдённого мастера даже Запретный город, представлявший собой крепость, охраняемую бесчисленными мистическими искусствами, имел очевидные пределы.

Вот почему никогда не стоит связываться с людьми, которые, сидя среди туши и бумаги, думают лишь о собственной власти.

Вспомнив о бесстыдном поведении мужчин вроде её родного брата, который ради богатства и славы буквально продал двух собственных сестёр, Хан Геран вспомнила семейные дела, которые давно пыталась забыть, и с досадой ударила себя в грудь.

— В-Великая вдовствующая императрица! Пожалуйста, берегите себя!

— Фух... Я позволила себе недостойное поведение перед вдовствующей императрицей.

— Не беспокойтесь. Я тоже вместе с Великой вдовствующей императрицей приложу все силы, чтобы наставлять Его Величество.

Две старшие женщины императорского рода почувствовали искреннюю близость, обнаружив общую цель.

Пусть они и являлись старшими в семье, формально именно императрица должна была управлять делами как внутреннего, так и внешнего дворца.

Однако нынешняя императрица Ван жила словно напуганная мышь после того, как увидела, как Благородная супруга Ман добилась низложения предыдущей императрицы.

В результате Благородная супруга Ман приобрела колоссальное влияние как во внутреннем, так и во внешнем дворце.

До сих пор вдовствующая императрица ещё кое-как удерживала равновесие, однако после создания Сичана чаша весов начинала всё сильнее склоняться в сторону Благородной супруги Ман.

— Воистину... Я даже не могу выразить словами, насколько мне спокойно от того, что Великая вдовствующая императрица остаётся с нами. Прошу, ещё раз защитите императорский род, как когда-то защищали Его Величество от убийц. Я доверюсь воле Великой вдовствующей императрицы и последую за вами.

— Ваше Высочество...

В тот самый момент, когда две женщины клялись действовать заодно, дверь внезапно распахнулась и внутри прозвучал чистый звонкий голос:

— Бабушка-а-а! Я пришла!

В императорском дворце, где царил строжайший этикет, особенно в резиденции Хан Геран — одной из старейших представительниц императорского рода, — существовал лишь один человек, способный вот так свободно войти без предупреждения.

Среди дочерей предыдущего императора она была единственной принцессой, которая после получения титула так и не покинула Запретный город.

Принцесса Касан.

Чжу Ихян.

Увидев, что на месте, где обычно сидела Хан Геран, находится кто-то другой, Чжу Ихян широко распахнула и без того большие глаза и поспешно склонилась.

— Ой! В-Ваше Высочество, вдовствующая императрица!

Мне ведь никто не сказал, что вдовствующая императрица здесь!

На лице Чжу Ихян слишком отчётливо читалось: «Всё плохо».

Для дворцовых интриг её мимика подходила просто ужасающе.

— Ихян, сколько раз я говорила тебе соблюдать приличия и предупреждать перед визитом? Вдовствующая императрица, прошу простить её. Это вина этой старухи, которая слишком избаловала Ихян.

— Н-ничего страшного, Великая вдовствующая императрица. Принцесса Касан мне тоже как дочь. Разве могу я винить вас? К тому же сама я...

Причина, по которой Чжу Ихян не знала о визите вдовствующей императрицы к Хан Геран, заключалась вовсе не в её легкомыслии.

...Хотя и это нельзя было полностью исключить.

Главная причина была в другом: вдовствующая императрица пришла тайно, стараясь не привлекать внимания Благородной супруги Ман.

Благодаря великодушию вдовствующей императрицы и природному обаянию Чжу Ихян возникшая неловкость быстро исчезла.

Несмотря на присутствие столь высокопоставленных особ, Чжу Ихян смущённо улыбнулась и совершенно естественно присоединилась к разговору, усевшись между ними.

— О чём вы разговаривали?

Едва задав вопрос, Чжу Ихян тут же широко развела руки, словно запрещая им отвечать, и поспешно продолжила:

— А! Дайте угадаю! Хм-м... О моём браке? Да? Правда?

Увидев едва заметную перемену в выражениях Хан Геран и вдовствующей императрицы после столь небрежного предположения, Чжу Ихян с воодушевлением придвинулась к ним ещё ближе.

Хан Геран привычным движением отодвинула липнущую к ней Чжу Ихян и сказала:

— Да-да. Именно.

— Я так и знала! Это тот человек, о котором бабушка недавно рассказывала, да? Тот, которого ты вдруг решила выбрать вместо Хван Ёна!

Чжу Ихян было уже почти двадцать.

Для принцессы оставаться в императорском дворце после двадцати считалось редкостью, поэтому время разговоров о браке давно наступило.

Изначально кандидатом в мужья Чжу Ихян считался мужчина по имени Хван Ён, однако сразу после Пекинского восстания Хан Геран внезапно отменила договорённость.

Чжу Ихян, которая с одновременно радостным предвкушением и тревогой наблюдала за приготовлениями к тому, что наконец покинет дворец, была совершенно сбита с толку подобным поворотом.

— Верно.

— Так я теперь правда выйду замуж?

— Ну...

Хан Геран почувствовала вину перед внучкой и незаметно отвела взгляд от её сияющих, полных ожидания глаз.

Как ей объяснить, что она собственными руками сорвала почти завершённую брачную договорённость, заявив, что нашла кандидата лучше, а в итоге не получила вообще ничего?

Чем это отличалось от того, чтобы самой мешать собственной внучке выйти замуж?

Не способная признаться, что даже толком не успела поднять перед Намгун У тему брака, Хан Геран заговорила крайне обходными словами.

— Такое важное дело, как брак принцессы, нельзя решать поспешно. Сейчас всё ещё продолжаются обсуждения с сановниками. Как только появится какой-нибудь прогресс, я сразу тебе сообщу.

— Хе-хе. Хорошо.

Чжу Ихян одновременно грустила и завидовала, наблюдая, как одна за другой её сёстры находят супругов и покидают дворец.

Пусть Запретный город и представлял собой целый мир сам по себе, жизнь исключительно внутри дворцовых стен порой становилась удушающей.

После брака она, конечно, окажется связана семьёй мужа, однако свободы всё равно станет гораздо больше, чем во дворце.

Несмотря на правила, ограничивавшие поведение женщин, Чжу Ихян всё-таки являлась императорской принцессой.

Ни одна семья не посмеет обращаться с ней небрежно, прикрываясь своими семейными правилами.

К тому же, судя по рассказам Хан Геран, предполагаемый жених вообще не происходил из какой-то особо влиятельной семьи, так что и это не должно было стать проблемой.

Раз о происхождении семьи жениха можно было не беспокоиться, Чжу Ихян куда сильнее заинтересовалась самим человеком.

— Он правда настолько силён? Сильнее бабушки?

— Да. Меня он действительно превосходит.

— Ух ты... А он сильнее дяди Гвак Тана?

— Тут не уверена. Думаю, Гвак Тан всё-таки был сильнее.

— Он ведь не... сорока- или пятидесятилетний старик?

— Неужели эта бабушка стала бы выдавать тебя за такого человека? Ему ещё даже двадцати пяти нет.

— И-и-и... И он настолько силён в таком возрасте?

Чжу Ихян довольно хорошо разбиралась в боевых искусствах и проявляла к ним немалый интерес.

Это было совершенно естественно, ведь среди старших членов императорского рода больше всего она доверяла и следовала именно Хан Геран, известной как Непревзойдённая Востока.

Для Чжу Ихян сама мысль о человеке чуть старше двадцати, который уже превосходил Хан Геран, звучала словно история из легенд Мурима.

Вдовствующая императрица тоже навострила уши и внимательно слушала рассказ о Намгун У, который вполне мог стать мужем её младшей родственницы.

Если Чжу Ихян интересовалась им как возможным спутником жизни, то вдовствующая императрица не меньше интересовалась Намгун У как потенциальным новым главой Стражи в парчовых одеждах, способным сдерживать Благородную супругу Ман и прочно поддерживать императорский род.

После того приятного дня, проведённого за разговорами о Намгун У, Хан Геран получила известие от свахи, которую отправила в клан Пхэн из Хэбэя.

Намгун У уже уехал.

Хан Геран схватилась за затылок.

— Что?! Он уплыл по Великому каналу вместе со старшей дочерью Главы клана Пхэн?! Эти люди из клана Пхэн уже сделали свой ход!

Ян Чона кое-что беспокоило.

Нельзя сказать, что это была какая-то серьёзная проблема. Хотя... может, и серьёзная? Он и сам не был уверен. Возможно, его тревога действительно была довольно глубокой.

Поначалу Намгун У, которого, похоже, немного укачивало на корабле, заметил мрачный цвет лица Ян Чона, хотя других признаков недомогания у того не было, и первым заговорил с ним.

А Ян Чон, словно только этого момента и ждал, тут же вывалил на Намгун У всё, что накопилось у него на душе.

— Я боюсь, что условием вступления в наш Отряд Лазурного Неба и правда сделают высший класс...

Его брат-близнец Ян Квэ уже вступил на высший уровень.

Пхэн Харён, которая была даже младше него, находилась на поздней стадии высшего класса и превосходила Ян Чона на несколько голов.

Пока их было всего трое, он ещё мог не обращать внимания на издёвки Ян Квэ, однако теперь к ним присоединилась настолько выдающаяся новая участница, что шутки перестали восприниматься как простые шутки.

— Такими темпами меня одного ещё возьмут и выгонят...

— Что за глупости? Просто сам достигни Печати Пяти Драконов и вступи на высший уровень.

— ...Если бы всё было так просто.

Похоже, дело действительно приближалось к настоящим душевным терзаниям.

Намгун У понял, что состояние Ян Чона сейчас далеко не лучшее.

Насколько же сильным потрясением для него стало то, что брат так быстро снова его обогнал и начал увеличивать разрыв, когда совсем недавно Ян Чон считал, что вырвался вперёд благодаря изучению «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки»?

Осознав, что в последнее время слишком увлёкся собственными тренировками и делами клана Пхэн из Хэбэя и потому почти не уделял внимания братьям Ян, Намгун У решил спустя долгое время снова выступить в роли наставника.

— Как продвигается освоение «Тринадцати Мечей Молниеносной Вспышки»?

— Я застрял на шестой форме. Чтобы правильно её выполнить, уже требуется энергия меча.

Пусть требования и не были настолько суровыми, как у четырёх последних форм, для которых требовалась астральная энергия, начиная с шестой формы среди первых девяти энергия меча становилась необходимым условием.

К счастью, в отличие от последних четырёх форм, без энергии меча их всё-таки можно было исполнить, однако разница в силе получалась весьма существенной.

Например, седьмая форма, «Летящий Удар Грома», являлась дальней атакой, выпускающей энергию меча или ветер меча. Чтобы исполнить «Летящий Удар Грома» одним лишь ветром меча, требовались как огромные затраты внутренней силы, так и тело, натренированное куда лучше, чем для обычного выброса удара без энергии меча.

— А что с Истинной Ци Грома?

— С ней тоже будто упёрся в стену. Я пытался повысить чистоту внутренней силы, используя как ориентир энергию грома, которую вы мне передали, но это трудно.

Намгун У чувствовал нетерпение Ян Чона.

Тот тревожился из-за того, что брат уже стал мастером высшего класса. Чувство, будто тебя оставляют позади, трудно понять тому, кто никогда сам его не испытывал.

Вместо того чтобы заставлять Ян Чона ещё сильнее упираться в техники меча и внутреннее совершенствование, Намгун У решил зайти с другой стороны.

— Как насчёт того, чтобы немного сменить направление?

До попадания в этот мир Намгун У любил собирать самые разные любопытные знания.

Среди известных ему психологических явлений существовал так называемый эффект инкубации.

Да, именно та самая инкубация, как при высиживании яйца.

Это психологическое явление помогало творческому мышлению и поиску решений, когда человек сталкивался с проблемой, которая казалась непреодолимой.

Суть заключалась в том, что иногда полезно на время отойти от задачи, а затем вернуться к ней — и тогда неожиданно обнаруживается ключ к решению.

Существовал и похожий эффект, который называли «мухой на стене».

Опираясь на передовые психологические знания будущего, Намгун У предложил Ян Чону:

— Давай потренируем твою технику наблюдения.

§

Что такое техника наблюдения?

В буквальном смысле — способ видеть.

Из всех чувств человек сильнее всего полагается на зрение при обработке информации.

Причина заключалась в том, что зрение намного непосредственнее остальных чувств.

Мозг стремительно обрабатывает информацию, поступающую через зрительный нерв, напрямую связанный с ним, и использует её как главную основу для анализа происходящего.

Запах, вкус и осязание разные люди могут истолковывать по-разному, даже если ощущают одно и то же.

Причина кроется как в разном жизненном опыте, так и в изначальной неоднозначности самой информации.

Кто-то ощущает запах.

Один человек решит, что это отвратительная рыбная вонь, а другой — что пахнет чем-то аппетитным.

Кто-то слышит звук.

Один скажет, что это ветер, а другой — что кто-то чем-то взмахнул.

Кто-то чувствует боль.

Один решит, что это похожая на обморожение боль от сильного жара, а другой — что причина прямо противоположна и заключается в холоде.

Так чувственная информация анализируется на основе личного опыта и нередко приводит к разным выводам.

Но зрение отличалось.

Оно было чрезвычайно непосредственным, и если исключить галлюцинации, одна и та же зрительная информация обычно приводила людей к одинаковым выводам.

Различаться могла степень замеченных подробностей, однако получить совершенно противоположную информацию из одной и той же увиденной картины было крайне трудно.

Именно поэтому даже для мастеров боевых искусств, пробудивших шестое чувство и воспринимавших мир через ощущение энергии, зрение всё равно оставалось важнейшим чувством.

— Но усиление зрения с помощью энергии тоже имеет предел. Мир великих мастеров существует в промежутках длиной в ничтожные доли мгновения. Даже усилив динамическое зрение, невозможно идеально проследить за каждым их движением.

Откровенно говоря, даже Намгун У с телом мастера Сферы Преображения иногда не мог уследить за отдельными столкновениями, не открывая Чханнён Манан.

Самыми яркими примерами были Манчхонху, Гвак Тан и Пхэн Хусан.

Если немного расширить критерии, туда можно было добавить и Хан Геран.

То, что все перечисленные являлись либо демоническим существом из чёрных Врат Призраков, сравнимым с живым бедствием, либо Непревзойдёнными мастерами, прекрасно показывало почти нечестную мощь физического тела.

Но одновременно это доказывало, что даже обычное физическое тело имеет предел того, чего можно достичь одним лишь усилением.

— Поэтому и нужны техники наблюдения. Речь не просто об усилении зрения. Нужно учиться, как смотреть, на что смотреть и насколько хорошо замечать увиденное. Сражения настоящих мастеров начинаются именно с этого.

Намгун У осознал это во время Битвы за закрытие Врат на горе Ваньсуй.

А поскольку знание было оплачено настоящей схваткой не на жизнь, а на смерть, он считал, что имеет право говорить об этом уверенно.

— Но, старший брат, техники наблюдения обычно считаются тайными искусствами. Настоящие методы наблюдения есть в основном только у Девяти сект, разве нет? Даже среди Семи Великих Кланов ими знамениты лишь клан Тан из Сычуани и клан Чжугэ.

У клана Пхэн из Хэбэя тоже существовала семейная техника наблюдения под названием «Метод Наблюдения Смешанной Пустоты».

Однако она играла лишь вспомогательную роль, усиливая способности, лежащие в основе «Искусства Пустоты Куньлунь».

Если сама техника наблюдения не достигала уровня божественного искусства, превзойти интуицию и опыт мастера высокого уровня было чрезвычайно трудно.

Особенно когда речь шла о таких высших искусствах, как «Искусство Пустоты Куньлунь», обладавших способностью предвидения.

— Верно. Я даже не изучал настоящих техник наблюдения вроде «Метода Наблюдения Смешанной Пустоты» клана Пхэн из Хэбэя. Если честно, я полностью полагаюсь на особенности собственного тела. Но то, о чём говорю я, куда проще подобных великих техник.

— В каком смысле проще?

— Расширить поле зрения. Иногда действительно необходимо на мгновение сосредоточить всё внимание на одной точке, но если в обычной ситуации просто научиться видеть шире, станет проще замечать внезапные атаки или угадывать скрытые намерения противника.

Палуба корабля всё равно плохо подходила для полноценной тренировки меча или сабли.

Здесь даже одному человеку трудно было свободно размахивать оружием, не говоря уже о настоящем спарринге.

А если бесконечно гонять внутреннюю силу по одним и тем же маршрутам совершенствования, это быстро надоедает, концентрация снижается, а вместе с ней падает эффективность.

Так что появилась прекрасная возможность потренировать наблюдение.

Главной целью, конечно, было вызвать у Ян Чона эффект инкубации, но сейчас это было не столь важно.

Слегка приоткрыв истинный замысел, Намгун У назвал настоящую конечную цель этой тренировки.

— А если сделать ещё один шаг, возможно, ты сумеешь посмотреть на самого себя глазами постороннего.

Даже для Намгун У это пока оставалось лишь предположением.

Предположением, что сочетание медитации и тренировки наблюдения поможет научиться более объективно видеть и самого себя, и окружающую обстановку.

Именно это и представлял собой эффект «мухи на стене», который Намгун У ранее сравнил с эффектом инкубации.

В буквальном смысле стать словно мухой на стене.

Посмотреть на себя со стороны, преодолеть поражение и разочарование и вновь начать двигаться вперёд.

На самом деле медитация в боевых искусствах и без того была не так уж далека от подобного состояния.

Но Намгун У рассчитывал добавить к ней эффект инкубации, чтобы быстрее и легче вызвать взгляд со стороны.

— Для начала научимся определять слепые зоны.

Намгун У мягко улыбнулся.

Этот момент вдохнул новую жизнь в путешествие, которое было интересным лишь первые несколько дней, а затем превратилось в череду однообразных суток.

§

— Вообще-то я кое-чего ожидал.

— Ч-чего именно?

— Ну, знаешь, обычных вещей, которые случаются, когда впервые выходишь странствовать по Муриму. Встретить горных разбойников или речных пиратов? Но горные разбойники здесь почти как дорожные патрульные, а пиратов вообще ни одного не видно. Даже немного разочаровывает.

Едва эти слова прозвучали, головы троих людей мгновенно повернулись.

Их глаза быстро заметались, пытаясь уловить едва заметные колебания энергии в пустом пространстве.

Они уклонились от визуализированных энергетических волн Намгун У, направленных точно в их слепые зоны.

— Да ладно, Глава. Какие пираты на Великом канале? После попадания под пушки императорского флота Мин они даже водяными призраками стать не успеют — сразу пойдут рыбе на корм! Ха-ха!

— Я образно выразился.

— Наверное... ух! Вот когда сойдём на берег, тогда и начнётся то самое путешествие по Муриму, о котором вы говорили, Глава. Цзяннань ведь...

Ян Чон оборвал фразу на середине и резко извернулся.

Поскольку троица уже слишком хорошо уклонялась, Намгун У повысил скорость энергетических волн.

— Цзяннань находится под властью Тёмного пути? Но я слышала, что там хватает и школ Праведного пути. Под Нанкином ведь даже находится секта Маошань, одна из Девяти сект.

На этот раз ответила Пхэн Харён.

В отличие от братьев Ян, которым явно становилось трудно одновременно говорить и уклоняться, Пхэн Харён держалась намного свободнее.

Поскольку её уровень значительно превосходил уровень братьев Ян, Намгун У направлял в неё энергетические волны уже почти всерьёз, но она всё равно оставалась спокойной.

Все её меридианы были раскрыты, а мастерство «Метода Наблюдения Смешанной Пустоты» значительно выросло, поэтому Пхэн Харён замечала энергетические волны Намгун У практически в момент их появления и сразу уклонялась.

— Старший брат, дело не просто в Тёмном пути, а в Приёме Четырёх Сезонов! Именно поэтому.

Даже Пхэн Харён было трудно говорить во время уклонения, поэтому слова выходили обрывисто.

— То есть там обязательно появятся troublemakers.

— Именно! Как и ожидалось от старшего брата!

После этого Намгун У прекратил посылать энергетические волны в их слепые зоны.

Переведя дыхание, Ян Чон продолжил:

— Фух. Я сам слышал лишь слухи, но говорят, что Приём Четырёх Сезонов обычно собирает больше молодых талантов, чем даже главные представители большинства сект.

— Это всё вопрос лица. Представь: ты уже заработал себе известность, но поместье Куя тебя не выбрало, и тебе пришлось подавать заказ через Приём Четырёх Сезонов. А потом выясняется, что соперника, которого ты считал примерно равным себе, поместье Куя внезапно выбрало напрямую. Тут и гордость, и репутация будут втоптаны в землю.

— Оба старших хорошо знают ситуацию. Обычно именно молодые таланты становятся центральными фигурами Приёма Четырёх Сезонов. Исключения бывают и нередко, но главными действующими лицами всё равно считаются они.

Цзяннань находился далеко от Пекина, и влияние чиновников там было сравнительно слабым.

Муримом здесь преимущественно управляли силы Тёмного пути, которые не вмешивались в чужие дела, пока никто не задевал их выгоду.

А на огромное событие под названием Приём Четырёх Сезонов съезжались бесчисленные мастера со всех девяти провинций.

На пересечении всех этих обстоятельств неизбежно пускали корни заговоры.

Заговоры, направленные на уничтожение молодых талантов, державших путь к поместью Куя.

Просто ради сведения личных счётов?

Чтобы сломать знаменитого молодого мастера и прославиться за его счёт?

Конечно, такие люди существовали.

И их было немало.

Но настоящую опасность представляли не отдельные личности.

А целая организация.

— Общество Срывающих Бутоны. Организация, которую весь Мурим официально признал преступной за охоту на молодых талантов.

Собрание тех, кто желает срывать ещё не распустившиеся бутоны.

Поэтому — Общество Срывающих Бутоны.

Приём Четырёх Сезонов был вовсе не мирным праздником, где в воздухе витал лишь запах раскалённого железа.

Намгун У уже почти чувствовал густой запах крови, которая прольётся между теми, кто стремится добраться до поместья Куя, и теми, кто намерен их уничтожить.

Корабль, долго плывший по казавшемуся бесконечным каналу, наконец остановился.

— Это Чжэньцзян. Один из промежуточных портов, где заканчивается Хуайянский канал и начинается переход на Цзяннаньский канал.

Путешествие по Великому каналу ещё не заканчивалось — его воды продолжались далеко вперёд, — однако для группы Намгун У именно здесь находился конечный пункт плавания.

Их долгий тридцатидневный путь по воде наконец подошёл к концу.

— Цзяннаньский канал проходит через земли, где Лига Тёмного Мурима обладает огромным влиянием. Территория от Чжэньцзяна до Чанчжоу считается нейтральной благодаря Нанкину и секте Маошань, но дальше уже начинается почти полное господство Тёмного пути.

Пхэн Харён, стоя на палубе и наблюдая, как корабль причаливает к порту Чжэньцзяна, с гордостью демонстрировала свои знания.

Не желая уступать ей, Ян Квэ, который за время пути тоже успел нахвататься самых разных сведений, добавил:

— Всё потому, что Ассоциация Девяти Драконов из Ханчжоу входит в Семь Великих Сект Лиги Тёмного Мурима. Хотя я даже не уверен, можно ли вообще называть её нормальной сектой.

Ассоциация Девяти Драконов.

Огромная сила Тёмного пути, чьей главной опорой являлся Ханчжоу.

Это был гигантский союз, образованный под руководством трёх торговых объединений, которые впоследствии втянули в него ещё шесть организаций. Именно из-за такого происхождения Ассоциация Девяти Драконов прославилась необычным сочетанием черт секты боевых искусств и торгового объединения.

— Они не могут перекрыть Великий канал, поскольку он принадлежит государству, но стоит сойти с него...

— И начнутся всевозможные помехи и неприятности.

Ян Квэ подхватил слова брата так уверенно, словно сам уже не раз сталкивался с подобным.

Поскольку дальше их путь лежал вверх по течению в сторону Нанкина, группа Намгун У сошла на берег в Чжэньцзяне вместе с остальными пассажирами.

Не желая сразу расставаться с людьми, с которыми они успели сблизиться за тридцать дней пути, четверо решили провести одну ночь в гостинице, принадлежавшей торговому объединению клана Пхэн.

Оставив работников торгового объединения у причала разгружать товары, группа Намгун У первой направилась в город.

Немного прогулявшись по улицам Чжэньцзяна, они вернулись в гостиницу.

К тому времени уже наступила ночь.

— Жаль.

Перед тем как после ужина разойтись по отдельным комнатам, Пхэн Харён смотрела из окна на ночной город и вдруг заговорила.

— Говорят, в Чжэньцзяне есть на что посмотреть. Особенно башня Дацзин — мне говорили, что её обязательно нужно посетить.

Для неё это было первое путешествие за пределы Хэбэя.

По сути, первое настоящее странствие по Муриму.

Наверняка у Пхэн Харён имелись собственные ожидания.

Но времени на неспешные прогулки у них не было.

Им требовалось добраться до поместья Куя прежде, чем наступит зима.

В обычном путешествии они ещё могли бы позволить себе немного задержаться.

Однако Приём Четырёх Сезонов был совершенно другим делом.

Никто не знал, какая угроза или неожиданная ситуация возникнет по пути.

Даже если никто намеренно не станет охотиться именно за ними, всё равно оставалась высокая вероятность случайно оказаться втянутыми в какое-нибудь происшествие.

Поэтому следовало спешить.

Даже если неожиданная проблема задержит их, необходимо двигаться достаточно быстро, чтобы всё равно успеть к началу зимы.

Пхэн Харён прекрасно это понимала.

Но от этого разочарование из-за необходимости так быстро уезжать никуда не исчезало.

— На обратном пути поднимемся туда вместе.

Глаза Пхэн Харён сразу смягчились.

— Да. Обещаешь?

И как раз в тот момент, когда двое с воодушевлением обсуждали обратную дорогу, в комнату ворвались братья Ян, которые пропустили ужин ради сбора сведений.

— Глава! Мы раздобыли потрясающую информацию!

— Это действительно важная новость!

§

Заинтересовавшись, что за новость могла настолько взбудоражить братьев, Намгун У сел напротив них.

Пхэн Харён совершенно естественно устроилась рядом с ним.

Братья Ян выглядели чрезвычайно самодовольными, словно были абсолютно уверены в ценности полученных сведений.

У Ян Квэ даже подрагивали уголки губ — настолько сильно он пытался сдержать довольную улыбку.

— Ну? Что за новость заставила вас так возбудиться?

— Глава, приготовьтесь удивляться.

Пока Ян Квэ пытался нагнать напряжение, Ян Чон сразу выпалил:

— Клан Чжугэ пришёл в движение.

— Эй! Я же сам собирался это сказать, а ты...

— Ян Квэ, тихо. Ян Чон, продолжай.

Одного приказа Намгун У хватило, чтобы Ян Квэ мгновенно замолчал, и Ян Чон продолжил объяснение.

— Крупные знаменитые секты редко куда-то двигаются, потому что уже обладают прочными связями. У них есть знакомые хорошие кузнецы и мастера, а некоторые вообще содержат собственные мастерские.

— Как клан Тан из Сычуани.

— Именно. Они лучший пример собственного производства.

— Девять сект обычно предпочитают первый вариант. Всё-таки прежде, чем быть мастерами боевых искусств, они являются даосами или монахами, поэтому считают слишком мирским ехать за сотни ли только ради знаменитого меча и стараются такого избегать.

Негласный принцип Девяти сект заключался в том, чтобы не отказываться от того, что приходит к ним само, но и не гоняться специально за подобными вещами.

— Даже более светская секта Хуашань иногда заказывает оружие у сторонних кузнецов, но делает это нечасто.

— А вот у светских организаций положение иное. Если речь о силе уровня Семи Великих Кланов, у них есть своя гордость... ах, простите.

Ян Чон посмотрел на сидевшую прямо перед ним Пхэн Харён и поспешно склонил голову.

Говорить подобное перед прямым потомком клана Пхэн из Хэбэя, который занимал почти второе место среди Семи Великих Кланов, было несколько неловко.

Но Пхэн Харён с улыбкой махнула рукой, показывая, что нисколько не обиделась, и сама закончила мысль Ян Чона.

— Старший прав. Семь Великих Кланов действительно гордятся своим положением, поэтому редко специально гоняются за чем-то. Если только речь не идёт о материале, который невозможно обработать внутри самого клана, как в случае старшего брата, обычно предпочитают решать всё своими силами.

— Значит, если даже клан Чжугэ пришёл в движение...

— Да. Похоже, как и старший брат, клан Чжугэ хочет получить нечто весьма особенное.

Это действительно была важная новость.

Когда приходит в движение огромная сила вроде клана Чжугэ, само течение событий начинает искривляться вокруг неё, словно пространство под действием огромной тяжести.

Одни попытаются уйти подальше.

Другие, наоборот, соберутся вокруг, рассчитывая напасть на клан Чжугэ.

— Пока об этом можно не беспокоиться. Клан Чжугэ и мы движемся совершенно разными путями.

Главное поместье клана Чжугэ находилось в Ухане провинции Хубэй.

В отличие от группы Намгун У, которая двигалась с севера на юг, а затем должна была повернуть с востока на запад, клан Чжугэ отправится из западного Уханя на восток вдоль Янцзы.

— Но когда приблизимся к уезду Цзин, уже придётся обращать на них внимание.

— Всё-таки, может, нам стоит немного ускориться? Если клан Чжугэ благодаря своей репутации без всяких помех первым доберётся до уезда Цзин, они ведь раньше нас получат заказ у мастера поместья Куя?

— Нам достаточно прибыть до установленного срока. Во время Приёма Четырёх Сезонов каждый мастер поместья Куя принимает лишь один заказ, но это не означает, что действует принцип «кто первый пришёл, того и обслужили». Нам достаточно придерживаться собственного плана.

Пхэн Харён аккуратно подвела итог разговору о клане Чжугэ.

Новость определённо стоило иметь в виду.

Но менять маршрут только ради того, чтобы следить за кланом Чжугэ, необходимости не было.

— Есть ещё одна новость.

Пока Пхэн Харён и Ян Чон обсуждали неожиданное движение клана Чжугэ, молчавший до сих пор Ян Квэ снова заговорил.

— Общество Срывающих Бутоны уже начало действовать.

— В Нанкине есть организация под названием Врата Западного Золота. Говорят, их недавно прославившийся молодой талант подвергся нападению по пути на Приём Четырёх Сезонов.

В Муриме существовал совершенно ясный критерий, по которому человека называли молодым талантом.

Успел ли он достичь высшего класса до тридцати лет?

Люди, выполнившие это условие, обычно становились запредельными мастерами ещё до шестидесяти.

Разумеется, если не погибали раньше времени.

Поэтому для небольшой или средней секты появление подобного молодого таланта было настоящим благословением, словно солнечный луч, пробившийся даже в мышиную нору.

А Общество Срывающих Бутоны получало удовольствие и удовлетворение именно от уничтожения подобных надежд.

Молодой талант, появившийся в маленькой секте и несущий на себе все её ожидания, являлся для Общества Срывающих Бутоны особенно желанной добычей.

— Известно, кто напал?

— Да. Некто по прозвищу Слепой Кровавый Старец.

Услышав это имя от Ян Чона, Пхэн Харён сразу его узнала.

— Слепой Кровавый Старец Ко Ноккаль.

— Он известен?

На вопрос Намгун У Пхэн Харён повернула к нему голову.

— Он довольно стар. Говорят, зрение потерял во время сражения с Культом Крови.

— Я слышал, будто он изучал боевые искусства самого Культа Крови. Это правда?

— Точно не знаю. Но для нашего отряда он, скорее всего, опасности не представляет. Насколько мне известно, он находится лишь на поздней стадии высшего класса.

Знакомые названия, перемешанные с совершенно незнакомыми, заставили мысли Намгун У оживиться.

Клан Чжугэ.

Общество Срывающих Бутоны.

Слепой Кровавый Старец.

Культ Крови.

Жестокость людей, убивающих невиновных ради собственных целей...

Намгун У впервые по-настоящему почувствовал, что теперь находится именно в Муриме.

Происшествие в Пекине больше напоминало политический заговор, связанный с императорским двором, чем привычный мир боевых искусств.

— Ты сказал, что нападение произошло несколько дней назад, сразу после того, как тот человек покинул Нанкин?

— Да. Именно так я слышал.

— Тогда велика вероятность, что убийца всё ещё находится где-то поблизости.

Человек, который ради собственных желаний убивает невиновных.

Характер Намгун У не позволял просто оставить подобного злодея в покое, если у него имелась сила вынести ему приговор.

— Завтра отправляемся дальше. Если по пути услышим о других молодых талантах поблизости, можно будет какое-то время следовать за ними.

— Хотите поймать Слепого Кровавого Старца?

— Если столкнёмся с ним.

— Глава, тогда зачем вообще искать других молодых талантов? Я просто начну открыто демонстрировать силу мастера высшего класса. Дайте мне всего один день, и весь Нанкин узнает, что мастер высшего класса Ян Квэ направляется в поместье Куя.

Ян Квэ полностью доверял силе Намгун У, прикрывавшего ему спину.

Гвак Тан, глава Стражи в парчовых одеждах.

Пхэн Хусан, Громовой Король Сабли.

Намгун У завершил Битву за закрытие Врат на горе Ваньсуй бок о бок с такими Непревзойдёнными мастерами.

Раньше Ян Квэ вообще не мог представить, насколько силён Намгун У.

Но теперь он убедился, что тот находится примерно на уровне Двенадцати Почтенных.

Теперь настоящий страх Ян Квэ могли внушить разве что огромные силы, за которыми стояли другие представители Трёх Абсолютов или Двенадцати Почтенных.

— Так тоже подойдёт. Тогда встретимся уже в Нанкине. До этого момента действуем отдельно.

— Предоставьте это мне!

Пока Ян Квэ радовался возможности прославиться как мастер высшего класса и молодой талант, у Ян Чона внезапно возник вопрос.

— Помогать людям, конечно, хорошо... но разве мы не вольные мастера? Может, нам вообще-то стоит искать заказы?

Откровенно говоря, созданный Намгун У Отряд Лазурного Неба уже утратил первоначальный смысл как отряд вольных мастеров.

Почему они вообще решили создать именно отряд вольных мастеров, а не секту или клан?

Потому что такой формат лучше всего позволял одновременно достичь двух главных целей.

Во-первых, свободно перемещаться, не привязываясь к определённой местности или организации.

Во-вторых, обеспечить стабильный приток средств на деятельность.

Именно отряд вольных мастеров был наиболее подходящей организацией для достижения этих двух целей, поэтому тогда троица без колебаний основала Отряд Лазурного Неба именно в таком виде.

Но теперь придерживаться этих двух условий больше не требовалось.

Вторая цель уже была полностью достигнута.

Деньги?

Одного Жетона Пяти Тигров было достаточно, чтобы получать практически неограниченную поддержку в торговых отделениях клана Пхэн из Хэбэя и связанных с ним организациях.

И это ещё не всё.

Помимо Жетона Пяти Тигров у Намгун У имелась ещё одна опознавательная табличка.

Изначально она принадлежала не кому-нибудь, а Моён Хе, госпоже клана Пхэн из Хэбэя.

Когда Намгун У покидал клан Пхэн из Хэбэя, Моён Хе передала ему собственную табличку, сказав, что это всё, чем она способна ему отплатить.

— После замужества я уже стала человеком другого рода, поэтому не смею обещать тебе помощь клана Моён. Однако у меня всё ещё остаётся личное имущество, которое я накопила ещё во времена жизни в клане Моён.

Поначалу Намгун У пытался отказаться.

У него уже была поддержка клана Пхэн, так зачем принимать ещё больше?

Да и сколько денег вообще могла накопить Моён Хе?

Это казалось чем-то неловким, словно он забирал у человека личные сбережения.

Но всё оказалось совсем не так.

Богатство Моён Хе превосходило всякое воображение.

— Говорят, если разделить Поднебесную на север и юг, богатства севера стекаются к клану Моён, а богатства юга — к Ассоциации Девяти Драконов.

Клан Моён, практически монополизировавший треугольную торговлю между северными землями, восточными морями и Центральными равнинами, являлся величайшей торговой семьёй Поднебесной.

Когда-то по боевой силе они занимали одно из верхних мест среди Семи Великих Кланов, однако, по-настоящему распробовав сладость денег, куда сильнее заинтересовались торговлей, чем тренировками.

Теперь по чистой боевой мощи они находились почти в самом низу вместе с кланом Чжугэ.

Но благодаря финансовой силе клан Моён всё равно гордо возвышался над миром.

Говорили, что он обеспечивал около тридцати процентов расходов Союза Мурима и почти десять процентов налоговых поступлений императорского двора Великой Мин.

«Первый Золотой Род Поднебесной».

Так называли клан Моён.

Они окончательно пали жертвой капитализма.

Естественно, личное состояние Моён Хе, некогда бывшей драгоценной дочерью подобного клана, могло сравниться со всем имуществом обычной секты.

После этого Намгун У отбросил чувство вины и принял её табличку.

Как бы то ни было, теперь Отряд Лазурного Неба располагал средствами, сопоставимыми с бюджетом секты среднего размера.

Особой необходимости искать заказы ради денег больше не существовало.

Но всё же Намгун У решил последовать предложению Ян Чона.

— В жизни вольных мастеров есть своя романтика.

Казалось, ностальгия по тем дням, когда они всей душой наслаждались «Чурок Мурим», вновь начала прорастать внутри него.

Когда-то Намгун У, Намгун Пхун и Намгун Мэ странствовали по всему миру «Чурок Мурим», выполняя самые разные поручения.

Память Намгун У, значительно улучшившаяся после изменения тела, до сих пор ясно хранила радость тех времён.

— К тому же в большом отряде определённо есть свои преимущества.

Пусть передвижение станет немного медленнее, появятся очевидные плюсы: можно собирать информацию через других людей и избегать бессмысленных столкновений, лишь отнимающих время.

В конце концов, Пхэн Харён не просто так носила вуаль, скрывающую лицо.

Если можно избежать ненужных неприятностей, лучше их избегать.

От Чжэньцзяна до Нанкина они добрались ровно за два дня.

Расстояние между двумя городами составляло около ста двадцати ли — примерно шестьдесят километров, — и, превратив дорогу в тренировку техники лёгкости, группа быстро достигла Нанкина.

— Ух ты! Говорили, что Нанкин впечатляет, но он будто даже величественнее Пекина!

Ян Квэ восхищённо воскликнул перед городскими стенами Нанкина.

Нанкин обладал четырёхслойной системой укреплений.

Самая внешняя стена окружала пригороды.

За ней находилась внутренняя городская стена, опоясывающая столицу.

А в самом центре Нанкина внутри города располагались Императорский и Дворцовый города.

Как и подобало оплоту, позволившему основателю Великой Мин Чжу Юаньчжану завоевать Поднебесную, Нанкин благодаря всевозможной поддержке первого императора превратился в величайший город Центральных равнин.

Пусть позднее, следуя воле императора Юнлэ, последующие государи перенесли столицу в Пекин, по размерам и процветанию Нанкин всё ещё превосходил его.

— Ворота Яофан...

Намгун У тихо прочитал иероглифы на табличке над воротами, через которые они только что прошли.

Ворота Яофан являлись одними из восемнадцати ворот внешней стены и находились на северо-востоке.

Большинство путешественников, прибывавших со стороны Чжэньцзяна, входили в Нанкин именно через них.

Стоило пройти через ворота Яофан, как первым делом взгляд цеплялся за исполинскую городскую стену вдали.

Внешние укрепления уже поражали размерами, но внутренняя стена выглядела ещё грандиознее.

Словно не желая уступать стенам, высокие павильоны гордо вздымались в небо, а гора Чжуншань с изящно протянувшимися хребтами одним своим существованием доказывала, что человек всё ещё не способен превзойти природу.

Пекин являлся административным городом, возведённым по непревзойдённо строгому плану, поэтому обладал величием, но одновременно казался несколько однообразным.

Нанкин тоже был тщательно спланирован, однако прекрасно гармонировал с природой и сочетал в себе сразу несколько совершенно разных достоинств.

Разумеется, это было восприятие не обычного человека.

Так выглядел мир через Чханнён Манан, словно наблюдавшие за ним с самих Небес.

— Вместо того чтобы стоять столбом, пойдём уже.

Пхэн Харён схватила Намгун У за запястье, отвлекая того от созерцания Нанкина через Чханнён Манан.

Толк. Толк.

Их тела несколько раз столкнулись с проходившими рядом людьми, однако ни Намгун У, ни сами прохожие не обратили на это особого внимания.

В такой толпе постоянно задевать кого-нибудь плечом было совершенно обычным делом.

«Если говорить только о величии, современные здания, конечно, впечатляют сильнее...»

Но для Намгун У стены и строения древней эпохи обладали собственным неповторимым очарованием, которым хотелось любоваться до головокружения.

— Харён.

— Да?

— Когда всё закончится, на обратном пути давай действительно никуда не торопиться и как следует всё посмотрим.

— Да!

§

Впереди группы шёл Ян Квэ.

Хотя все четверо впервые оказались в Нанкине, Ян Квэ совершенно уверенно взял на себя роль проводника.

— Каким бы огромным ни был Нанкин, Глава, Объединение Вольных Мастеров всегда находится примерно в одинаковых местах.

Где вольные мастера получают поручения?

Иногда заказчики находили их через личные знакомства, но подобное работало лишь для тех, кто успел обзавестись хорошими связями или известностью.

Большинство же вольных мастеров искали поручения через Объединения Вольных Мастеров, существовавшие в разных областях.

— Есть какая-нибудь табличка вольного мастера, которую признают во всех Объединениях?

Намгун У задал вопрос, вспоминая романы, которые иногда читал в современном мире, и устройство «Чурок Мурим».

— Ух ты, как и ожидалось от нашего Главы. Но если создать такую вещь, разве все вольные мастера не превратятся фактически в единую организацию? В реальности это породило бы бесчисленное количество проблем.

— Объединение Вольных Мастеров — всего лишь посредник. Как вы и сказали, Глава, чтобы подобная система работала, самому Объединению понадобились бы независимые полномочия по контролю и управлению, а для этого нужны огромные деньги и люди. В реальности это невозможно.

— Обычно такие Объединения основывают ушедшие на покой вольные мастера, собирая вокруг себя старые связи. Но кровная вражда ведь сама собой не исчезает. Поэтому те, кто хочет спокойно отойти от дел, и распускают громкие слухи. Мол: «Я чисто ушёл со сцены, а ты сам меня не нашёл — значит, это уже твоя вина».

Нанкин был огромен.

Чрезвычайно огромен.

Пусть они и шли довольно быстро, обсуждая по дороге всякую всячину, всё равно совершенно не чувствовалось, когда они наконец доберутся до цели.

— Может, сначала найдём гостиницу?

— А! У нашей семьи в Нанкине тоже есть торговое отделение, Глава.

Пхэн Харён повысила голос, словно пришла её очередь проявить себя.

Несмотря на вуаль, чистый голос сразу привлёк внимание нескольких прохожих.

— Если воспользуемся торговым отделением твоей семьи, пойдут слухи.

Одного движения клана Чжугэ оказалось достаточно, чтобы слухи разлетелись от Уханя в провинции Хубэй до Чжэньцзяна в Южной Чжили.

А что произойдёт, если к ним добавится ещё и новость о гостях в отделении клана Пхэн?

Из-за присутствия Намгун У и Пхэн Харён группа и без того привлекала немало внимания.

Скоро наверняка начнут ходить слухи, что клан Пхэн тоже нацелился на нынешний Приём Четырёх Сезонов.

— Глава, мы уже почти пришли. Объединения Вольных Мастеров обычно располагаются подальше от торговых кварталов, а в настолько огромном городе, как Нанкин, их вообще несколько. Скоро доберёмся.

Ян Квэ оказался прав.

Пройдя почти целый час, они наконец увидели Объединение Вольных Мастеров, вокруг которого толпились люди, с первого взгляда похожие на мастеров боевых искусств.

— Видите? Я же говорил.

Ян Квэ гордо произнёс это, отодвинул служившую дверью занавесь и вошёл внутрь здания Объединения Вольных Мастеров.

И в тот же момент...

— Нет! Сколько раз мне ещё повторять?! Мне нужен мастер высшего класса!

Едва они переступили порог, их встретил громкий крик.

Молодой мужчина кричал на человека, выглядевшего как служащий Объединения.

Услышав его слова, Ян Квэ широко ухмыльнулся и повернулся к Намгун У.

— Ну что, похоже, настало время этому великому мастеру высшего класса Ян Квэ выйти на сцену, а, Глава?

— Давайте просто сядем вон там и посмотрим.

Чувствуя на себе взгляды людей, обернувшихся к новым посетителям, Намгун У нашёл свободное место и сел.

В здании Объединения Вольных Мастеров имелось пространство, напоминавшее трактир, вероятно предназначенное для того, чтобы заказчики и вольные мастера могли обсуждать условия и разговаривать.

Судя по всему, полноценные блюда здесь не подавали, но простые закуски и напитки продавались.

Когда Намгун У уселся, рядом расположились Пхэн Харён и Ян Чон.

Тем временем Ян Квэ уверенно направился к человеку, устроившему переполох.

«Посмотрим, как он с этим справится.»

Намгун У внимательно сосредоточился на действиях Ян Квэ.

— Эй, я ещё снаружи услышал, что тебе нужен мастер высшего класса.

Молодой человек, до этого споривший со служащим Объединения, резко повернул голову к Ян Квэ.

Его взгляд быстро прошёлся по Ян Квэ сверху вниз, словно пытаясь понять, что тот за человек.

— И что?

— Что, никак найти не можешь?

— Если пришёл издеваться, просто уходи.

— Издеваться? Тебе ведь нужен мастер высшего класса? Думаю, я могу помочь.

Не успел молодой человек ответить, как вмешался служащий Объединения Вольных Мастеров.

— Ты откуда? Если пытаешься переманить заказ из другого Объединения, это создаст проблемы.

— Ха! Откуда я? Из Хэбэя. Я вольный мастер и ищу работу, так что не будь таким нервным.

— Хэбэй? Издалека добрался. Но если хочешь брать заказы через наше Объединение, сначала нужно внести вступительный взнос.

— Сколько?

— Один лян серебра с человека. Платишь один раз, и дальше Объединение берёт на себя всё — от поиска заказов до хранения задатка. Кроме комиссии за каждую работу, больше никаких платежей.

— Один лян? Не слишком ли дорого? На один лян серебра обычный простолюдин целый год прожить может.

— Ты думаешь, это какая-нибудь деревня в Хэбэе? Это Нанкин! Нанкин!

Когда служащий закричал, подчёркивая, что Нанкин — вовсе не тот Хэбэй, где находился Пекин, Намгун У одновременно почувствовал и гордость жителей Нанкина, и их задетое достоинство.

Неудивительно, что Тёмный Мурим, настроенный против властей, так хорошо развивался здесь при слабом вмешательстве чиновников.

Великий канал, обслуживание которого требовало колоссальных средств, фактически существовал для того, чтобы перевозить богатства и товары Цзяннани на север, вплоть до Пекина.

Расходы на транспортировку налогов через такое расстояние были астрономическими.

Естественно, Цзяннань, находившийся далеко от Пекина, но связанный с ним Великим каналом, нёс куда более тяжёлое бремя, чем многие другие области.

А если местные жители охотнее сотрудничали с силами Тёмного Мурима, чем с императорским двором, чиновникам становилось чрезвычайно трудно собирать доказательства и применять наказания.

Пока Намгун У размышлял об устройстве Мурима Цзяннани, спор Ян Квэ со служащим становился всё громче.

— Что, в собственных навыках не уверен? В Нанкине после нескольких заказов можно спокойно заработать пять-шесть лянов. Если тебе жалко одного ляна, значит, ты какой-то третьесортный бездарь.

— Ч-что?! Третьесортный бездарь?! Ты это мне говоришь, Ян Квэ, мастеру высшего класса?!

Пусть Ян Квэ и неплохо умел препираться, против служащего Объединения Вольных Мастеров, который каждый день имел дело с грубыми и сквернословящими вольными мастерами, он был словно гусеница, пытающаяся напугать бабочку.

Однако импульсивный выкрик Ян Квэ мгновенно изменил атмосферу.

Когда Ян Квэ перестал скрывать свою ци и позволил ей свободно проявиться, молодой человек, до этого стоявший рядом словно мешок с зерном, изумлённо воскликнул:

— Мастер высшего класса? Ты?

Прежде чем успеть обрадоваться тому, что перед ним наконец появился мастер, которого он так отчаянно искал, молодой человек сначала поразился возрасту Ян Квэ.

«Он выглядит примерно моим ровесником... Но как вольный мастер мог...»

Самому молодому человеку было двадцать девять.

До тридцати, после которых он уже перестал бы считаться молодым талантом, оставалось всего полгода.

С опозданием он усилил чувство ци.

Поскольку только в начале нынешнего года сам едва достиг высшего класса, постоянно поддерживать энергетическое восприятие ему всё ещё было непривычно.

«Он... он и правда кажется мастером высшего класса!»

Точно определить чужую сферу совершенствования исключительно по ощущению ци мог разве что Непревзойдённый мастер.

Но и более слабые мастера были способны сделать приблизительную оценку.

А от Ян Квэ исходила ци, не уступавшая собственной ци молодого человека, а возможно, даже более глубокая.

Служащий Объединения Вольных Мастеров подтвердил его догадку:

— Это правда. С такой ци... хм, если ты мастер высшего класса, тогда разговор другой. Если согласишься работать исключительно через наше Объединение, можем предоставить особые условия и освободить от вступительного взноса. Это касается и троих людей, пришедших вместе с тобой.

Служащий оказался довольно опытным человеком.

Даже разговаривая с молодым заказчиком, он внимательно следил за каждым входящим.

Ян Квэ пожал плечами.

— Ну, это уже не мне решать.

— ...Но ты же мастер высшего класса?

— Я всего лишь подчинённый. Да и в Нанкине мы, скорее всего, надолго не задержимся.

Полностью вернув самообладание, Ян Квэ обратился уже не к служащему, а к молодому человеку.

— Раз уж тебе настолько нужен мастер высшего класса, наверняка и вознаграждение подготовил соответствующее. Тогда оплатишь ещё и нашу комиссию Объединению.

— ...Людям, не являющимся членами Объединения, запрещено вести переговоры внутри здания.

— А если просто заплатить дополнительную комиссию? В Нанкине так нельзя?

— Для особого случая вроде мастера высшего класса мы можем сделать исключение. Но комиссия будет довольно высокой.

— Это уже, кажется, не моя проблема. Тогда идём.

Ян Квэ совершенно непринуждённо переложил оплату комиссии на молодого человека и привёл его к ожидавшему Намгун У.

— Неплохо.

— Ха-ха. Глава, в нашей профессии одного статуса мастера высшего класса уже достаточно, чтобы к тебе относились с уважением.

Теперь Намгун У окончательно понял, почему Ян Квэ так обрадовался достижению высшего класса и с тех пор каждый день об этом напоминал.

Так выплёскивалась накопившаяся за годы жизни вольным мастером обида на то, насколько иначе относились к мастерам высшего класса.

В знаменитых сектах мастер высшего класса мог быть всего лишь обычным членом боевого подразделения.

Но в целом по Муриму мастеров такого уровня уважали практически везде.

Некоторые даже основывали собственные секты.

Разве Хван Мутхак, будучи мастером высшего класса, не создал собственную организацию, контролировавшую целый уезд?

Особенно редко мастера высшего класса встречались среди вольных мастеров.

Достигнув такой ступени, большинство попросту оставляли странствия, оседали где-нибудь и начинали жить в достатке.

— Итак. Я слышал, тебе нужен мастер высшего класса.

Когда разговор наконец перешёл непосредственно к нему, молодой человек сглотнул.

Само по себе уже было удивительно, что простой вольный мастер примерно его возраста достиг высшего класса.

Но настоящий шок заключался совсем в другом.

«А этот выглядит ещё моложе!»

И при этом мастер высшего класса называл его Главой?

Разумеется, уровень боевых искусств не всегда определял положение человека в группе.

Но раз мастер высшего класса признавал его Главой, в этом человеке как минимум должно было быть нечто особенное.

Поэтому молодой человек естественным образом стал осторожнее.

«И та женщина рядом...»

На женщине была обычная по форме боевая одежда, предназначенная для свободы движений, однако качество ткани с первого взгляда казалось необычайно высоким.

Кроме того, одна её манера сидеть излучала изящество.

Подобное невозможно приобрести за один день.

Даже скрывая лицо вуалью, она производила впечатление женщины, которая наверняка окажется красавицей.

Всё это заставляло молодого человека доверять им сильнее.

«По крайней мере, они выглядят куда надёжнее тех странных вольных мастеров.»

Закончив составлять первое впечатление о группе Намгун У, молодой человек заговорил.

— Д-да. Именно.

— Тогда расскажи подробности.

— Ну...

Голосом, полным напряжения, молодой человек начал свою историю.

Его звали Ви Чирян.

Ви было фамилией, Чирян — именем.

Он являлся Молодым Главой секты Чхонсу из уезда Тяньчан и направлялся в уезд Цзин, чтобы принять участие в Приёме Четырёх Сезонов.

Однако после выхода из Нанкина на него напали убийцы, предположительно связанные с Обществом Срывающих Бутоны, и ему лишь чудом удалось вернуться обратно в город.

— Мы все сумели вернуться в Нанкин без погибших, но сопровождавший меня мастер получил ранение. Поэтому я и пытаюсь нанять вольных мастеров, чтобы продолжить путь.

— Похоже, ты очень спешишь.

После вопроса Намгун У выражение лица Ви Чиряна изменилось.

Он примерно понял, на что тот намекал.

— В спешке самой по себе ничего плохого нет. Нам тоже выгодно двигаться быстрее. Тогда подведу итог: заказ состоит в сопровождении до уезда Цзин. Под защитой должны находиться молодой герой Ви и ещё двое. Учитывая, что Общество Срывающих Бутоны уже проявило себя, вероятность сражения чрезвычайно высока. Остаётся один важный вопрос.

Вознаграждение.

Главный фактор, от которого зависело, примет ли группа Намгун У заказ.

Надеясь, что суммы окажется достаточно, Ви Чирян сразу назвал максимум, который мог предложить.

— Двадцать лянов серебра. Если все трое доберутся до места невредимыми до начала зимы, я дополнительно обещаю ещё десять лянов в качестве награды за успех.

Всего тридцать лянов серебра.

Сумма, которой обычному человеку хватило бы примерно на двадцать лет жизни.

Даже Намгун У, чьё ощущение стоимости денег немного исказилось после пребывания у клана Пхэн из Хэбэя, не мог назвать её маленькой.

Он не был уверен, нормальна ли такая цена за найм отряда вольных мастеров, куда входит один мастер высшего класса, но сам заказ ему понравился.

— Хорошо. Мы принимаем.

§

На следующий день Ви Чирян оплатил всю комиссию и ушёл, договорившись встретиться с группой у юго-западных ворот Фэнтай.

Группа Намгун У тоже покинула Объединение Вольных Мастеров, чтобы найти гостиницу.

— Ух ты~! Наш Глава действительно обладает духом настоящего вольного мастера! Тридцать лянов серебра за первый же заказ! В расслабленную жизнь вольных мастеров врывается чудовищный новичок и заставляет всю отрасль напрячься!

— Насколько вообще хороши тридцать лянов для отряда из четырёх человек с мастером высшего класса?

— Неплохо. Обычно нанять одного мастера первого класса стоит примерно три ляна серебра в месяц. Это примерно в два-три раза больше месячного жалованья обычного солдата.

Если считать Намгун У и Пхэн Харён мастерами первого класса, поскольку настоящую силу они не раскрывали, и добавить к ним Ян Чона, получалось около десяти лянов.

Оставшиеся двадцать приходились на Ян Квэ — мастера высшего класса.

— Разница между первым и высшим классом настолько велика?

— Конечно! Вы можете этого не чувствовать, мастер, но пропасть между способностью выпускать энергию через оружие и высшим классом огромна.

Выходило, что цена действительно была вполне справедливой.

Для первого заказа результат получился совсем неплохим.

— Раз уж мы получили первый заказ, сегодня вечером давайте съедим что-нибудь вкусное.

— Говорят, нанкинская утка очень хороша. Её готовят совсем иначе, чем пекинскую, поэтому обязательно стоит попробовать...

— Утка звучит неплохо.

§

Вернувшись в гостиницу, которую они выбрали для проживания, Ви Чирян подробно рассказал спутникам о нанятых вольных мастерах и условиях заказа.

Стоило им всё услышать, как тут же раздались возмущённые голоса.

— Что?! Брат, ты совсем с ума сошёл?! Если отдашь тридцать лянов серебра, на что мы обратно добираться будем? Ты правда ненормальный?!

Удерживая сестру, которая, будь под рукой подушка, наверняка уже начала бы его ею избивать, Ви Чирян поспешно попытался оправдаться.

— К тому времени старший брат уже поправится! Правда ведь, старший брат?

— За месяц я должен восстановиться.

— Вот!

— Ох, да разве только в этом проблема? Ты услышал слова «мастер высшего класса» и сразу подписал договор. Ты видел, как он выпускает энергию меча? Слышал его прозвище? Может, он сказал, что происходит из одной из Девяти сект?

— Ну...

Проблемы, о которых Ви Чирян даже не задумался, находясь под впечатлением от другой стороны, теперь одна за другой вылетали из уст Ви Сонха.

— Поверить не могу. Ты ведь не первый день в Муриме. Почему ведёшь себя настолько безрассудно?

— Сонха, не будь к нему слишком строга. Если завтра выяснится, что тот человек вовсе не мастер высшего класса, просто расторгнем договор.

Несмотря на попытку Ли Консо успокоить её, гнев Ви Сонха ничуть не ослаб.

— Старший брат, вы слишком мягкий. Серьёзно... Завтра перед отъездом я сама всё выясню и приведу в порядок. Вот увидите!

§

— З-здравствуйте. Я-я Ви Сонха... Р-рада познакомиться.

Ви Сонха только что продемонстрировала образцовый пример неловкого знакомства.

Ви Чирян не упустил такой возможности.

— Хе-хе-хе, и что это такое? Кажется, кто-то собирался всё здесь привести в порядок.

— ...Хватит смеяться.

Когда Ви Чирян ткнул её в бок и захихикал, Ви Сонха стиснула зубы, сдерживая раздражение.

Но Ви Чирян уже обнаружил её слабое место.

Пусть он и был старше сестры на целых шесть лет, разве мог он упустить возможность подразнить её, застав в настолько уязвимый момент?

— Давай быстрее всё проверь за меня. Позволь хоть раз воспользоваться сообразительностью моей проницательной младшей сестрёнки.

Ещё немного подостав Ви Сонха, которая воспользовалась правом хранить молчание, Ви Чирян наконец понял, что пора остановиться, и вернулся к обычному тону.

— Но если серьёзно, чего ты так разволновалась? Молодой герой настолько красивый?

Они уже представились друг другу при встрече в Объединении Вольных Мастеров.

Пусть Ви Сонха и славилась прямолинейным и смелым нравом, достойным дочери Мурима, она всё-таки оставалась женщиной.

Даже Ви Чирян считал вполне естественным, что рядом с Намгун У она могла растеряться: когда он сам впервые увидел его, то тоже удивился внешности молодого человека.

— ...Ты правда считаешь меня настолько поверхностной, чтобы я смотрела только на лицо?

— Тогда в чём проблема?

Ви Чирян посмотрел на группу Намгун У, шедшую немного впереди.

Ян Квэ и Ян Чон двигались несколько неестественно, а Намгун У, похоже, что-то им объяснял.

Они превратили даже обычную ходьбу в тренировку техники шагов.

Хотя из-за этого их движения естественным образом должны были замедлиться, они всё равно шли быстрее группы Ви Чиряна, которая использовала техники лёгкости.

Одно это говорило о довольно высоком уровне их мастерства.

— Ты до сих пор не заметил? Серьёзно, если ты станешь Главой секты, я от беспокойства поседею.

— Тогда скажи прямо. Старший брат, вы что-нибудь заметили?

— Ну... но этот Ян Квэ определённо мастер высшего класса.

Мужчины.

Ну что с них взять.

Цокнув языком, Ви Сонха едва слышно пробормотала то, что среди всей их группы заметила только она.

Поскольку сама Ви Сонха ещё не достигла высшего класса и не умела пользоваться передачей голоса, она всеми силами старалась говорить так тихо, чтобы Намгун У не услышал.

— О, это одежда из нити Паука Тёмной Тени.

— Что?

Даже отец брата и сестры Ви, Глава секты Чхонсу, не обладал одеждой из нити Паука Тёмной Тени.

Не потому, что не мог себе её позволить.

Просто Глава секты Чхонсу был по натуре чрезвычайно бережлив.

Иными словами, даже для Главы секты подобная одежда считалась роскошью.

Настолько редким и дорогим был этот материал.

Как обычный вольный мастер мог носить настолько ценную одежду?

Да ещё странствуя по Муриму, где всё решала сила?

Подобное могли себе позволить разве что трое мастеров высшего класса среди тысяч вольных мастеров.

Либо человек, за спиной которого стояла чрезвычайно могущественная сила.

Ви Чирян неумело передал голос.

Опытный мастер высшего класса Ли Консо без труда ответил:

Все трое, насколько было известно, находились примерно в возрасте сорока лет и уже вступили в средний возраст.

Будучи мастерами высшего класса, они наверняка выглядели моложе настоящего возраста, однако это всё равно никак не совпадало с внешностью Намгун У, которому на вид было немногим больше двадцати.

«Клан Пхэн?»

Ви Чирян проглотил остаток фразы.

Даже самостоятельно придя к подобному выводу, он счёл его настолько нелепым, что невольно сухо рассмеялся.

Одежда из нити Паука Тёмной Тени была доступна лишь прямым потомкам клана Пхэн из Хэбэя или командирам его боевых подразделений.

Но такие люди были достаточно известны, чтобы их быстро узнали, даже если они попытаются скрыть личность.

Разве что женщина в вуали могла оказаться кем-то подобным...

«Прямая дочь знатного рода Пхэн стала вольным мастером? Да это безумие.»

Существовала причина, по которой Семь Великих Кланов называли Великими Родами Поднебесной.

Их власть и престиж передавались из поколения в поколение на протяжении долгих лет.

Это совсем не то же самое, что Четыре Великие Силы Лиги Тёмного Мурима, поднявшиеся всего несколько десятилетий назад.

— Но, Сонха, у тебя хороший глаз. Как ты вообще это заметила?

— ...Я тоже женщина, знаешь ли.

Ви Сонха ограничилась одной этой фразой.

Объяснять весь ход собственных мыслей было слишком стыдно.

Как она могла сказать вслух?

Сначала её внимание привлекла внешность Намгун У.

После этого она начала рассматривать находившуюся рядом женщину словно соперницу.

И только тогда поняла, что та одета вовсе не в обычный шёлк.

Ви Сонха сумела узнать материал лишь потому, что когда-то видела настоящее облачение из нити Паука Тёмной Тени, сопровождая Главу секты Чхонсу.

Этот характерный блеск.

Нить Паука Тёмной Тени, сиявшая красивее даже самого дорогого шёлка, прочно отпечаталась в памяти Ви Сонха.

— Как бы там ни было, они точно не обычные люди.

— Это я понял с самого начала. Один факт, что он достиг высшего класса в таком возрасте, уже делает его совершенно необычным.

— Ты будешь цепляться к каждому моему слову?!

§

Тем временем Намгун У слышал каждое слово тихого разговора позади.

Как и Пхэн Харён.

— Похоже, они догадались.

— Действительно. Обычно это настолько легко заметить?

После вопроса Намгун У Пхэн Харён почувствовала лёгкий укол совести и без всякой причины прочистила горло.

«Это ведь из-за меня они поняли.»

Поверх боевой одежды Намгун У носил тонкое верхнее одеяние.

Оно было изготовлено из самого обычного хлопка, так что распознать спрятанную под ним дорогую одежду было невозможно.

Разве что человек изучил какую-нибудь особую технику зрения, позволяющую видеть сквозь предметы.

Изначально Пхэн Харён поступала точно так же.

Поверх боевого облачения она тоже носила верхнюю одежду, скрывая то, что находилось под ней.

«Как она посмела так смотреть на Главу!»

Но с того самого момента, как Пхэн Харён заметила взгляд Ви Сонха на Намгун У, она сняла верхнее одеяние, которым скрывала личность и положение.

Это было предупреждение.

Раз уж Ви Сонха показалась достаточно наблюдательной, Пхэн Харён решила дать ей подсказку об их статусе, чтобы та сама отступила.

То, что Пхэн Харён хотя бы не сняла оставшийся хлопковый слой, было проявлением последней капли самообладания.

В любом случае ни Намгун У, ни братья Ян, похоже, не собирались всю жизнь оставаться вольными мастерами.

Даже нынешний заказ и работа в качестве отряда вольных мастеров возникли лишь как сочетание необходимости собирать информацию и личного желания Намгун У.

Поэтому Пхэн Харён решила, что такое небольшое отклонение от плана вполне укладывается в допустимые пределы.

Но признаться в этом вслух всё равно было неловко.

Проще говоря, ей не хотелось говорить, что она только что устроила молчаливое противостояние с другой женщиной.

— Наверное, у неё хороший глаз. Кстати, Глава, вы слышали всё, о чём они разговаривали?

Пхэн Харён совершенно естественно сменила тему.

Под «разговором» она подразумевала не только произнесённые вслух слова.

Но и передачу голоса.

Намгун У понял её смысл и слегка кивнул.

Их техника передачи голоса показалась Намгун У довольно неумелой.

Подслушать передачу голоса Непревзойдённого мастера вроде Пхэн Хусана было бы практически невозможно без помощи мистических искусств.

Но услышать неровную передачу человека, лишь недавно достигшего высшего класса, для Намгун У оказалось совсем просто.

Вероятно, не только он.

Пхэн Хусан и Гвак Тан тоже сделали бы это без труда.

Для Хан Геран, Воинственной Наложницы Восточного Моря, это тоже не составило бы сложности.

Даже Пхэн Чарён, немного сосредоточившись, наверняка сумел бы услышать их.

Не считая это чем-то достойным хвастовства, Намгун У спокойно ответил:

— Ничего важного.

— Правда?

Однако Пхэн Харён почувствовала, что настроение Намгун У почему-то слегка изменилось, и уже собиралась спросить ещё что-то, когда её прервали голоса братьев Ян.

— А-а-а! Глава, пожалуйста, подскажите. Вот здесь, когда делаю шаг, как именно нужно проводить истинную ци?

Техника шагов, которую сейчас осваивали братья Ян, была вовсе не основной техникой Намгун У — Беспредельным Шагом.

Это было другое искусство.

«Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки» прекрасно работали и сами по себе.

Но чтобы раскрыть их настоящую силу, требовалась подходящая техника шагов.

Братья Ян прежде изучали лишь методы внутреннего совершенствования и практически не владели полноценными боевыми искусствами, поэтому Намгун У передал им «Шаг Обратного Развёртывания», которым сам пользовался до освоения Беспредельного Шага.

В отличие от Беспредельного Шага, где каждый шаг сам по себе становился проявлением силы, «Шаг Обратного Развёртывания» выполнял лишь основную задачу техники перемещения.

Но даже так мастерство братьев быстро росло.

Особенно Ян Квэ.

Достигнув высшего класса и открыв новую страницу в собственных боевых искусствах, он проявлял удивительный энтузиазм к обучению.

Настолько сильный, что теперь сам добровольно посвящал тренировкам каждую свободную минуту.

— Нужно одновременно направить силу в точку Тайчун на меридиане печени Недостаточного Инь стопы и выпустить истинную ци через пять основных точек справа... Но подробности я объясню позже.

Произнеся это, Намгун У перевёл взгляд в определённую сторону.

— А пока проверим всё, чему вы научились, в настоящем бою.

В тот самый миг, когда Намгун У закончил говорить...

Атмосфера вокруг резко изменилась.

Откуда-то донёсся тошнотворный запах крови.

Это была не иллюзия.

Густой металлический запах настоящей крови буквально ударил всем в нос.

— Ке-ке-ке. Какой наблюдательный мальчишка.

Шлёп.

Шлёп.

Словно кто-то наступал в лужи.

На дорогу вышел измождённый старик.

Все сразу поняли, что именно он являлся источником кровавого запаха.

И одновременно вспомнили его имя.

— Слепой Кровавый Старец...

Стоило Ви Сонха испуганно произнести эти слова, как губы Ко Ноккаля отвратительно изогнулись.

На его лице явно читалось удовольствие от чужого страха.

— На этот раз вы ещё и четверых новых жертв мне привели.

Глаза Намгун У засветились голубым, оценивая внутреннюю силу Ко Ноккаля.

А затем, словно увиденное совершенно не заслуживало беспокойства, он спокойно произнёс:

— Неплохой противник.

Намгун У посмотрел на братьев.

— Ян Квэ, Ян Чон. Если сразитесь вдвоём, он подойдёт вам идеально.

Пренебрежительный тон Намгун У, словно он говорил всего лишь о тренировочных манекенах, заставил губы Ко Ноккаля недовольно исказиться.

— Этими двумя зелёными юнцами...? Против меня, Ко Ноккаля?

Вместе с чудовищным убийственным намерением из тела Ко Ноккаля хлынул ещё более густой запах крови. Ви Сонха едва могла дышать. Лишь когда Ли Консо и Ви Чирян встали перед ней, заслонив от убийственного намерения, она смогла судорожно вдохнуть и восстановить дыхание.

Ян Квэ и Ян Чон, стоявшие ещё ближе, ощущали куда более тяжёлое давление.

Пусть братья и гордились тем, что успели пережить немало опасностей, убийственное намерение Ко Ноккаля ощущалось совершенно иначе. Годы непрерывного кровопролития. Похоже, слухи о том, что он тайно изучал боевые искусства Культа Крови, действительно были правдой — даже сама его ци казалась чужеродной.

Как и слышала Пхэн Харён, пусть он ещё не являлся запредельным мастером, между ним и обычными мастерами высшего класса определённо пролегала заметная пропасть.

Однако Намгун У отвернулся, словно даже ярость, исходившая от Ко Ноккаля, не заслуживала его внимания.

— А остальные долго ещё собираются прятаться? Выходите.

Слова Намгун У не были случайной попыткой наугад выманить тех, кого могло вообще не существовать.

Его голос звучал совершенно спокойно и уверенно.

Так мог говорить лишь человек, абсолютно убеждённый в собственной правоте.

Поняв это, неизвестные наблюдатели, похоже, тоже решили, что дальнейшее укрытие потеряло смысл, и вслед за Ко Ноккалем начали показываться.

— Это какая-то особая техника? По твоей боевой силе вроде не скажешь, что ты настолько выдающийся, но впечатляет.

Мужчина средних лет с лукавой улыбкой.

Одного взгляда на его лицо хватало, чтобы вспомнить выражение: «за улыбкой скрывается кинжал».

Несмотря на запоминающуюся внешность, знаменитым он, по-видимому, не был: в отличие от появления Ко Ноккаля, никто вокруг не выкрикнул его имени.

Однако люди сразу напряглись, заметив, что по уровню боевых искусств мужчина ненамного уступал Слепому Кровавому Старцу.

— Тц. Похоже, слава знаменитого Смеющегося Волка тоже не так уж велика.

— Тебе самому лучше помолчать, Слепой Кровавый Старец.

Двое обменялись язвительными оскорблениями.

Даже ругаясь и угрожая, Смеющийся Волк продолжал улыбаться и глазами, и губами.

Но Намгун У видел.

В глазах, скрытых за изогнутыми веками, не было ни крупицы настоящей радости.

— Вы меня не услышали? Я сказал перестать прятаться.

На этот раз Намгун У вложил в голос ци.

Это уже было своего рода предупреждением.

Не выйдут сейчас — тогда он двинется первым.

Намгун У уже направлял энергию «Искусства Небесного Громового Императора» к ногам и мог сорваться с места в любое мгновение.

И как раз тогда, когда все начали ощущать, что контроль над происходящим постепенно переходит от Слепого Кровавого Старца и Смеющегося Волка к Намгун У...

Последний скрывавшийся человек наконец поднял своё тяжёлое тело.

— Прятался? Я лишь не видел необходимости вмешиваться раньше времени.

На этот раз реакция отличалась и от появления Слепого Кровавого Старца, и от появления Смеющегося Волка.

Особенно среди людей позади.

— Копьё Летящего Дракона!

— Как мастер Но оказался здесь?!

Ви Чирян и Ви Сонха сразу узнали его и выкрикнули почти одновременно.

— Знаете его?

Ян Квэ уже вытащил меч и направил остриё в сторону Копья Летящего Дракона.

Люди секты Чхонсу, которые приблизились к ним, решив, что рядом находиться безопаснее, тут же ответили на вопрос Ян Квэ.

— Вы его не знаете? Копьё Летящего Дракона Но Хэрип! Известный мастер Южной Чжили!

— Но как мастер Но мог...

Ви Сонха выглядела по-настоящему потрясённой тем, что Но Хэрип оказался врагом.

Похоже, она знала его лично.

Но внимание Намгун У сильнее привлекли слова Ви Чиряна.

«Известный мастер, значит.»

Получается, человек такого уровня уже мог прославиться как великий мастер где угодно?

Намгун У добавил ещё один образец к собственной шкале силы этого мира, которую почти закончил выстраивать.

«Примерно уровень Пхэн Мухо. Ему достаточно одного небольшого озарения, чтобы сразу вступить на запредельный уровень.»

Пхэн Мухо был полностью сформировавшимся мастером боевых искусств.

Ни в тренировке тела, ни во внутреннем совершенствовании, ни в понимании боевых искусств у него не было существенных недостатков.

Но ему не хватало последнего фрагмента.

Того самого фрагмента, который называли озарением.

И в итоге третьим запредельным мастером клана Пхэн стал не Пхэн Мухо, а Пхэн Чарён.

Но Хэрип находился в таком же положении.

Его дух, энергия и разум пребывали в устойчивом равновесии, а мастерство боевых искусств действительно впечатляло.

И всё же Но Хэрип оставался мастером высшего класса.

Бесконечно близким к запредельному уровню, но всё ещё лишь человеком, стоящим перед порогом и так его и не переступившим.

— Харён, этот тебе как раз подойдёт.

— Предоставь его мне.

Она и без того давно хотела выпустить накопившуюся в точке Чжунцзи энергию грома.

Противник оказался знаменитым мастером?

Тем лучше.

С кем Пхэн Харён вообще приходилось сражаться до сих пор?

Её обычным партнёром по спаррингам был Пхэн Мухо, находившийся примерно на одном уровне с Но Хэрипом, а во время Пекинского восстания она сражалась с запредельным мастером — Посланником Чёрной Черепахи.

После возвращения в Тяньцзинь ей давали наставления и проводили с ней спарринги Пхэн Хусан и Намгун У — оба Непревзойдённых мастера.

Она уже давно перестала получать удовлетворение от сражений с теми, кто значительно слабее неё.

В этом смысле Но Хэрип являлся весьма подходящим противником.

Идеальным человеком, чтобы проверить, насколько сильнее стала Пхэн Харён и насколько выросла за прошедшие месяцы с тех времён, когда её главным соперником на тренировках оставался Пхэн Мухо.

— Подождите. Не спешите так. Разве обязательно проливать кровь?

Но Хэрип попытался остановить Пхэн Харён, чья жажда боя уже стремительно росла, и обратился к Намгун У, которого счёл главой группы.

— Мне нужно лишь одно. Печать Глаза Дракона, которой владеет секта Чхонсу. Отдайте её, и мы спокойно уйдём.

— Какое бесстыдство! Позариться на драгоценную реликвию и ради неё объединиться с подобными мерзавцами...! Вам не стыдно за свою славу великого героя?!

То ли потому, что он являлся Молодым Главой секты, то ли потому, что верил в защиту группы Намгун У, Ви Чирян смело шагнул вперёд и закричал.

Однако Но Хэрип даже не удостоил его взглядом и продолжил говорить исключительно с Намгун У.

— Что скажешь? Предупреждаю: если сейчас начнётся бой, я сдерживаться не стану.

Ви Чирян, только что столь смело выступивший вперёд, под давлением исходившей от Но Хэрипа силы невольно отступил.

Даже между мастерами высшего класса существовала огромная разница.

Разрыв между человеком, который только вступил на высший уровень, и мастером, десятилетиями совершенствовавшимся на этой ступени, был даже больше, чем разница между мастером третьего и первого класса.

— Н-Намгун...

В конце концов Ви Чиряну оставалось лишь полагаться на Намгун У.

Сражаться?

Даже если трое из секты Чхонсу нападут вместе, скорее всего, один Но Хэрип уничтожит их всех.

Не обращая внимания на отчаянный взгляд Ви Чиряна, Намгун У открыл рот.

— Понятно. Значит, секта Чхонсу скрывала Печать Глаза Дракона.

С самого начала Намгун У подозревал, что люди секты Чхонсу о чём-то умалчивают.

Откуда вообще впервые взялся слух о появлении Слепого Кровавого Старца?

Говорили, что люди Врат Западного Золота были превращены Ко Ноккалем в кровавое месиво и никто из них не выжил.

Но тогда откуда появились сведения?

Значит, рядом находились другие путешественники.

Те самые люди, которые отправились раньше, попали под нападение и едва сумели вернуться в Нанкин.

— Вы использовали Врата Западного Золота как приманку?

От холодного вопроса Намгун У лицо Ви Чиряна побледнело, и он поспешно замахал руками.

— Как мы могли?! Мы даже не знали, что мастер Но тоже охотится за нами!

— Значит, сначала появился только Слепой Кровавый Старец. Логично. Увидь вы тогда сразу всех троих, до Нанкина бы уже не вернулись. А даже если каким-то чудом выжили, вряд ли после этого снова наняли бы вольных мастеров и покинули город. Хм... Значит, моя догадка неверна? Или ваши отношения между собой хуже, чем я думал?

Было трудно понять, задавал ли Намгун У вопросы другим или просто вслух упорядочивал собственные мысли.

Слепой Кровавый Старец, молчавший, пока говорил Но Хэрип, наконец потерял терпение и вытащил из-за пояса два серпа.

— Хватит! С меня довольно! Свою чушь будешь нести уже в загробном мире!

— Подожди! Я ещё не услышал его ответа!

— Ответа? Ты что, не видишь? Он с самого начала собирается с нами драться. Вот поэтому с людьми Праведного пути невозможно работать.

Смеющийся Волк тоже вытащил необычный меч, по лезвию которого тянулись похожие на зубья зазубрины, и выпустил угрожающую ауру.

— Старики и правда наблюдательные. А ты, Но Хэрип, в следующий раз внимательнее выбирай слова. Когда действуешь группой, говори «мы», а не «я».

Но Хэрип сказал: «Мне нужно».

Не «нам нужно», включая Слепого Кровавого Старца и Смеющегося Волка.

То есть сам Но Хэрип, возможно, действительно был готов получить Печать Глаза Дракона и уйти.

Но двое остальных на этом не остановятся.

Избежать боя с самого начала было невозможно.

У всех троих были разные цели, и не существовало такой сделки, которая удовлетворила бы каждого.

— Хотя это если следующий раз вообще будет.

Пусть переговорщиком Но Хэрип оказался неважным, действовал он без малейших колебаний.

— Ха!

С одним коротким выкриком Но Хэрип мгновенно выбросил копьё вперёд.

В то же мгновение рука Пхэн Харён, державшая ножны и всё это время готовая выхватить меч, молниеносно рванулась вперёд.

— Как ты смеешь нападать на госпожу Пхэн!

Лязг!

Столкновение копья и меча, в которые оба вложили всю силу энергии оружия, породило ударную волну, взметнувшую одежду и волосы всех вокруг.

— У юной девчонки тяжёлая рука!

Но Хэрип был настоящим мастером боевых искусств.

Никакой беспечности.

Его предыдущий выпад являлся начальной формой прославившей его «Техники Копья Летящего Дракона» — «Божественным Выпадом Летящего Дракона».

И всё же молодая женщина остановила его одним движением меча из ножен.

«Её внутренняя сила... сильнее моей?»

Ради чего тогда были все его тренировки?

Тридцать лет прошло с тех пор, как он начал изучать боевые искусства.

Неужели вся накопленная за эти годы энергия сравнима всего лишь с десятком лет совершенствования этой молодой девушки?

«Гений... Ты тоже...!»

Лицо Но Хэрипа исказилось.

Почему Общество Срывающих Бутоны охотилось на молодых талантов?

Всё начиналось с комплекса неполноценности.

Они ненавидели людей, одарённых сильнее них.

Но ровесников, которые уже успели их превзойти, победить не могли.

Поэтому пытались заглушить чувство собственной неполноценности, убивая молодых талантов.

Вместо трудного пути выбирали лёгкий.

Бегство неудачников от собственной слабости.

Однако члены Общества Срывающих Бутоны вовсе не были бездарностями.

Напротив.

Когда-то их самих называли талантами.

Когда разница подавляюще огромна, человек обычно не ощущает ни зависти, ни чувства обделённости.

Нищий может завидовать другому нищему, которому живётся немного лучше, но не станет со злобой смотреть вслед высокому сановнику, проезжающему мимо в роскошной повозке.

Они обладали достаточно выдающимся талантом, чтобы сравнивать себя с другими и чувствовать неполноценность.

Но их талант был лишь достаточно выдающимся.

И потому, не сумев преодолеть собственную зависть, они ломались.

Так Но Хэрип, некогда прославленный мастер Праведного пути, в итоге вступил в Общество Срывающих Бутоны.

— Умри!!

Копьё Но Хэрипа под странным углом изогнулось, окутанное свирепой энергией.

Решающий выпад устремился в слепую зону.

Но для Пхэн Харён даже слепые зоны больше не являлись слепыми.

«Энергия грома госпожи Пхэн...»

Пхэн Харён извлекла из точки Чжунцзи силу «Искусства Небесного Громового Императора», переданную ей Намгун У.

Форма «Белой Сабли Ускользающей Цепи» мгновенно преобразилась в «Саблю Ревущего Грома Неба и Земли».

Грохот!!

Словно прямо рядом ударила молния.

Одним ударом меч Пхэн Харён отбросил и древко копья Но Хэрипа, и его самого.

Тот инстинктивно отступил, стараясь уменьшить полученный урон, однако сила столкновения всё равно оказалась огромной.

Из уголка его рта потекла кровь.

Явный признак внутренней травмы.

Но Пхэн Харён не стала преследовать.

Она величественно осталась на месте, словно позволяя противнику прийти в себя и попробовать снова.

Поняв её намерение, Но Хэрип крепче сжал древко копья.

Его лицо исказилось от злости и зависти.

Всего три обмена ударами.

За эти три столкновения они успели сделать лишь два вдоха.

Люди секты Чхонсу, разумеется, остолбенели.

Даже Слепой Кровавый Старец и Смеющийся Волк некоторое время лишь тупо смотрели на происходящее.

А Намгун У тем временем толкнул братьев Ян в спины.

— Чего стоите? Идите тоже сражайтесь.

«Значит, последним остаётся этот.»

Взгляд Намгун У переместился на Смеющегося Волка, которому так и не досталось противника.

Братья Ян уже бросились на Ко Ноккаля, а Пхэн Харён вступила в бой с Но Хэрипом.

Следовательно, разобраться со Смеющимся Волком предстояло оставшемуся свободным Намгун У.

— Хмф. Какой наглый сопляк.

Смеющийся Волк с жутковатым смешком двинулся вперёд, волоча зубчатый меч по земле.

Судя по уверенной манере поведения, он определённо был опытным мастером.

За свою жизнь Смеющийся Волк повидал немало молодых мастеров вроде Намгун У.

Глупцов, которые, привыкнув к постоянным похвалам за свой талант, начинали переоценивать собственные способности.

Было особое удовольствие в том, чтобы показать суровую реальность Мурима подобным самоуверенным юнцам, которые, достигнув высшего класса, уже воображали себя кем-то великим.

— Позволь кое-что тебе объяснить. Мурим — холодное место. Тепла жди только внутри секты, где тебя все балуют.

— Ты много болтаешь. Мне нравится.

Улыбка Смеющегося Волка дрогнула.

Пока он с удовольствием размышлял, какую часть тела отрезать первой, инстинкт внезапно подсказал ему, что что-то не так.

Но он проигнорировал ощущение.

Наверняка всего лишь бравада.

Если молодой человек действительно окажется умелым, бой просто станет немного труднее, чем ожидалось.

А если что, всегда можно сбежать.

С тех пор как Смеющегося Волка объявили преступником Мурима и он начал жить беглецом, у него появилось достаточно способов выбираться из опасных ситуаций.

«Похоже, опыта у него хватает. И лицом владеет неплохо. Посмотрим, сохранит ли спокойствие, когда лишится руки.»

На зубчатом мече Смеющегося Волка собралась острая энергия клинка, способная рассечь даже сталь.

Мощно выпустив истинную ци, он рванул к Намгун У.

«Попался...!»

Оставалось лишь опустить меч.

И тогда рука этого ничего не понимающего юнца упадёт на землю.

Но тело не слушалось.

— А...?

Изо рта Смеющегося Волка вырвался звук, словно из проколотого меха выпускают воздух.

Будто кто-то силой отнял у него свободу двигаться.

Смеющийся Волк увидел.

Увидел молодого человека перед собой.

И увидел исполинское присутствие, взиравшее на него сверху, словно с самых Небес.

— Ты ведь собирался отрезать мне руку. Значит, тебе нравится смотреть, как люди страдают.

Спокойный голос Намгун У прозвучал для Смеющегося Волка словно приговор Небесного Императора.

Сопротивляться он не мог.

Душу будто стиснули железной хваткой, а сознание придавило к самой земле.

Не встретив никакого сопротивления, Намгун У схватил Смеющегося Волка за плечо и силой поставил его на колени.

А затем...

Хруст!

— А-а-а-а-а!

— Значит, кричать ты всё-таки умеешь. Когда больно тебе самому, уже неприятно?

Смеющийся Волк не мог оторвать глаз от бело-голубых зрачков Намгун У.

Последний остаток его ясного сознания проявил невиданную прежде сосредоточенность, пытаясь понять, что именно происходит с телом.

«Э-это... мистическое искусство? Нет, нет... Это просто давление... настолько сильное, что его можно принять за колдовство!»

Зубы Смеющегося Волка застучали друг о друга.

— Т-ты... Н-Непревзойдённый...

— Хватит. Отныне отвечай только на мои вопросы.

Намгун У оборвал его прежде, чем тот договорил.

Опыт действительно нельзя было недооценивать.

Похоже, Смеющийся Волк хотя бы приблизительно понял истинную природу Намгун У.

«Усиление собственного присутствия силой верхнего даньтяня работает неплохо, но до сочетания этой способности с другими техниками мне ещё далеко.»

Давление, которое ощущал Смеющийся Волк, исходило вовсе не просто от ауры Непревзойдённого мастера.

«Сабля Пяти Тигров, Ломающая Врата», которую продемонстрировал Пхэн Хусан, соединяла способности верхнего даньтяня с боевым искусством.

Именно она дала Намгун У определённое вдохновение.

«Великое Искусство Пустотного Духа» заключалось в пустоте, которая одновременно была наполнена всем.

А что, если наполнить верхний даньтянь противника собственным присутствием?

Результат сейчас стоял перед ним на коленях.

Доведённое до предела присутствие естественным образом превращалось в чудовищное давление, буквально раздавливающее душу противника.

Пока это была лишь самая ранняя стадия.

Но что произойдёт, если развить её дальше?

Если подобно тому, как «Сабля Пяти Тигров, Ломающая Врата» благодаря предвидению одну за другой рассекала саму сущность чужих боевых искусств, соединить эту способность с собственными техниками?

«Это лишь первый шаг, но совсем неплохо.»

Оставив радость от обнаружения нового способа применения верхнего даньтяня на потом, Намгун У снова сосредоточился на Смеющемся Волке и нынешней ситуации.

— Спрошу ещё раз. Все члены Общества Срывающих Бутоны собрались здесь?

— Я... я не знаю...

— Не знаешь?

— Ч-члены Общества... не знают... кто ещё состоит в нём...

— Тогда почему вы трое вместе?

— С-случайно... Я и С-Слепой Кровавый Старец уже... были вместе... А Н-Но Хэрип охотился за этими людьми... поэтому наши цели совпали...

— И вы решили объединиться?

Голова Смеющегося Волка быстро закивала.

— Значит, ты вообще не знаешь, сколько остальных и за кем они охотятся?

Почувствовав, что интерес Намгун У угасает, Смеющийся Волк отчаянно заговорил:

— Е-есть один способ узнать своих! Когда человек вступает в Общество Срывающих Бутоны, ему выдают жетон. Если рядом оказывается другой такой же жетон, они входят в резонанс. М-можете засунуть руку мне за пазуху...

— Сам достань.

— Д-да, господин!

Трясущимися руками Смеющийся Волк достал из-за пазухи предмет, похожий на обычную опознавательную табличку.

Внешне он почти ничем не отличался от самых распространённых жетонов.

Вероятно, это делалось специально ради маскировки.

«Сила внутри совсем незначительная. Даже человек с хорошей интуицией едва ли её заметит. Функции, похоже... резонанс и распознавание владельца?»

На фоне невероятных мистических искусств, которые показывал Ли Чарён, это выглядело детской игрушкой.

Никаких особых способностей Намгун У не увидел.

При настолько слабой силе дальность резонанса тоже наверняка была совсем небольшой.

Видимо, ровно столько, чтобы члены Общества Срывающих Бутоны успели распознать друг друга и отступить в последний момент перед случайным столкновением.

— Раз жетон связан с тобой, полагаю, после твоей смерти он сломается.

— М-мне тоже так говорили.

— И?

— Простите?

— Больше ничего нет? Какой-нибудь более полезной информации.

— Ну...

Наблюдая, как Смеющийся Волк беспокойно бегает глазами, Намгун У задумался.

Убить его?

Смеющийся Волк определённо был злодеем.

Убийцей, который наслаждался чужими смертями и страданиями.

Но убивать человеку Намгун У всё ещё было трудно.

Ли Чарён?

Тот уже явно перестал вписываться в понятие человека.

Да и в тот момент разум Намгун У был переполнен возбуждением смертельного боя, поэтому о столь поверхностной морали он просто не успевал думать.

К тому же, если бы тогда Намгун У не убил Ли Чарёна, положение мгновенно перевернулось бы.

Нынешняя ситуация была совершенно иной.

Сейчас у Намгун У имелся целый океан спокойствия.

«Но я не могу откладывать это вечно.»

Ему придётся привыкнуть.

Если он собирается жить в Муриме.

В этом мире не существовало власти закона, способной разрешить все проблемы.

Здесь было полно конфликтов, которые невозможно закончить разговором.

И в конце концов каждый из них решался силой.

Ли Чарён попытался перевернуть Пекин, потому что считал, будто у него отняли законное место.

Общество Срывающих Бутоны убивало невиновных людей ради собственных обид и желаний.

— А? В-великий герой? Я что-то... н-не то сказал...?

Похоже, Смеющийся Волк всё это время отчаянно что-то рассказывал, а Намгун У даже не слушал.

Он робко задал вопрос, однако Намгун У ему не ответил.

Нет.

Ответ всё-таки был.

Просто Смеющийся Волк его уже не услышал.

— Я решил.

Решил встретить этот мир лицом к лицу.

Не убегать от него.

Ш-шик—

Прежде чем кто-либо успел осознать, что Намгун У выхватил меч, голова Смеющегося Волка по диагонали соскользнула с шеи.

Насколько быстрым был этот удар?

Члены секты Чхонсу, наблюдавшие за происходящим широко раскрытыми глазами, поняли, что Намгун У вообще обнажил меч, лишь после того, как тот уже прошёл мимо обезглавленного тела.

«Меч Одинокой Души».

Техника извлечения меча, состоявшая лишь из одного-единственного движения.

Применять её против такого негодяя, как Смеющийся Волк, было почти чрезмерно.

До сих пор Намгун У ни разу даже не рассматривал возможность воспользоваться этим мечом.

Потому что единственное его движение предназначалось исключительно для убийства.

Но вместе с принятым решением этот меч наконец показал себя миру.

§

— С-старший брат. Сонха. То, что я сейчас увидел... было настоящим?

— ...Я тоже не могу поверить.

— Брат, а ты вообще что-нибудь увидел?

— Нет... Я ничего не увидел. Ему ведь перерезали шею? Я только заметил, как она чуть сдвинулась...

Ви Чирян честно описал всё, что успел увидеть.

Извлечение меча?

Не видел.

Сам момент перерезания шеи?

Не видел.

Может, он просто отвлёкся?

Нет.

Он смотрел прямо туда.

— Теперь понятно, почему он наш Глава...

— Эй, брат.

— Да?

— Эти тридцать лянов серебра... похоже, мы и правда наняли их почти даром.

— Хм...? А! Кхм, теперь поняла, младшая воробьишка? Возможно, твой брат всё-таки обладает глазом великого торговца.

— Даже когда тебя хвалят, ты всё равно раздражаешь!

Ответный пинок Ви Сонха пришёлся Ви Чиряну точно по колену.

Ли Консо с добродушным смехом наблюдал за привычной перепалкой брата и сестры.

А бой, который всё ещё продолжался прямо перед ними?

Разве о нём вообще стоило беспокоиться?

Не тогда, когда на их стороне находился настолько абсурдно сильный союзник.

Но как старший в группе секты Чхонсу и защитник брата с сестрой Ви, Ли Консо не забывал о своей обязанности.

— Молодой Глава, Сонха. Оба внимательно наблюдайте за их боем. Здесь есть чему поучиться.

Сражения уже близились к завершению.

Пхэн Харён, которая всё это время удерживала небольшое преимущество примерно шесть к четырём.

И братья Ян, чьё взаимодействие было настолько отточенным, что они не уступали ни шага более сильному противнику и постепенно теснили его.

Исход пока ещё не определился.

Но это было лишь вопросом времени.

С того самого мгновения, как Смеющийся Волк встретил жалкий конец, Ко Ноккаль и Но Хэрип начали допускать ошибки, потому что больше не могли сосредоточиться только на собственных противниках.

Теперь они отчаянно искали возможность сбежать.

И именно это отчаяние превратилось в клинок, перерезавший нить их жизни.

— ...Эти двое довольно известны даже среди скрывающих личности членов Общества Срывающих Бутоны...

— Они действительно сильны.

Взгляд Ви Чиряна стал серьёзнее.

Так же как Ли Консо исполнял собственную роль, у Ви Чиряна имелись обязанности Молодого Главы.

Вспоминая слова Намгун У о принятом решении, Ви Чирян тоже вернулся мыслями к решению, которое когда-то принял сам.

Вдали от группы Намгун У за ними наблюдала пара глаз.

— Какая жестокость. Теперь понятно, почему Ли Чарён его боялся.

Незваным наблюдателем, тайком следившим за ними, оказалась женщина.

Ли Чарён, устроивший Пекинское восстание, называл её Са Мунрён.

На ней была свободная даосская мантия, а под ней — плотно облегавшая тело боевая одежда, подчёркивавшая изгибы фигуры. Если бы не верхняя мантия, наряд можно было бы назвать весьма вызывающим. Однако все остальные элементы облачения соответствовали одеянию женщины-даоса.

Она производила странное впечатление человека, одновременно являвшегося мастером боевых искусств и заклинателем.

Словно подтверждая как минимум второе, Са Мунрён прекратила технику дальнего зрения и высунула язык.

«Я просто хотела хоть раз увидеть человека, убившего Ли Чарёна. Определённо стоило того.»

Преодолеть больше двух тысяч ли лишь ради того, чтобы мельком взглянуть на кого-то, могло показаться совершенно нелепым проявлением любопытства.

Но для Са Мунрён расстояние не имело особого значения.

Она вспомнила неприятную связь, оставшуюся у неё после Пекина.

Са Мунрён настороженно относилась к Намгун У ещё до самого начала восстания Ли Чарёна.

И в итоге человек, уничтоживший амбиции Ли Чарёна, действительно оказался именно таким, какого она опасалась.

Ли Чарён называл его чужеродной примесью и тем, кто бросает вызов Небесам.

Но для Са Мунрён сам Ли Чарён мало чем от него отличался.

«Этот ублюдок тоже бросал вызов Небесам, искажая круговорот жизни и смерти и обманывая взор Небес.»

Она сотрудничала с ним лишь потому, что могла извлечь из этого выгоду и потому что между Ли Чарёном и её учителем существовала определённая связь.

Но даже сейчас воспоминания о нём оставались неприятными.

Несмотря на внешне свободное и непринуждённое поведение, Са Мунрён, как ни удивительно, являлась наследницей весьма ортодоксальной даосской линии.

Поэтому к Намгун У, оборвавшему путь Ли Чарёна, она даже испытывала смутную симпатию.

«Может, ещё немного понаблюдать?»

Хотя внутренне она уже почти приняла решение, Са Мунрён всё же ещё раз задумалась.

Она никуда особенно не спешила.

Но и настолько свободного времени, чтобы бессмысленно его растрачивать, у неё не было.

— А?!

Поскольку вокруг всё равно никого не было, глубоко задумавшаяся Са Мунрён внезапно ощутила приближающееся присутствие и резко вскочила.

Технику дальнего зрения она уже прекратила, но на всякий случай заранее установила вокруг себя барьер.

И прямо сейчас этот барьер мгновенно разрушился.

Личность того, кто его уничтожил, была очевидна.

Намгун У.

Он на огромной скорости двигался прямо к месту, где находилась Са Мунрён.

— Как?! Нет, важнее другое — да он слишком быстрый!

Такими темпами они встретятся уже через несколько минут.

Возможно, Намгун У уже засёк её присутствие в пределах собственного восприятия.

В конце концов, он обладал глазами, подобных которым не существовало больше нигде под Небесами!

— Тц... Ничего не поделаешь.

Са Мунрён достала из-за пазухи пилюлю и без колебаний раскусила её.

Как и ожидалось от лекарства, которое она изготовила собственными руками, лечебная сила высвободилась сразу после разжёвывания.

Са Мунрён собрала распространившуюся по телу лекарственную энергию и направила её к точке Небесного Дара возле лопаток.

Как и подобало святилищу, где пребывают божества, там действительно находился божественный дух.

— Ступая по Таинственной Пустоте. Феникс, обними меня и вознеси.

Вместе с заклинанием вокруг точки Небесного Дара у лопаток Са Мунрён поднялось красное сияние.

Мистическая техника проявилась в виде татуировки, напоминавшей крылья феникса, и окутала тело Са Мунрён.

Фьють!

С безупречным расчётом времени энергия меча пронеслась сквозь пустое пространство, где ещё мгновение назад находилась Са Мунрён.

Когда спустя несколько мгновений там появился Намгун У, он увидел лишь пустоту, сквозь которую бесследно пролетела выпущенная им энергия меча, и тут же расширил чувство ци.

Будь то сверхскоростное перемещение или перенос в пространстве, у техники, подготовленной в спешке, должны были существовать ограничения.

Даже Ли Чарён, которого Пхэн Хусан оценивал как заклинателя высочайшего уровня, был способен творить подобные чудеса лишь после того, как возвёл алтарь и превратил окружающую местность в собственные владения, воспользовавшись огромной духовной жилой горы Ваньсуй.

Каким бы искусным ни был заклинатель, в отличие от боевых искусств, мистические техники требовали серьёзной предварительной подготовки.

Конечно, если только заклинатель не превратил собственное тело в подобие алтаря — подобно тому, как мастера боевых искусств совершенствовали три даньтяня.

— Недалеко. Но... она летит?

Сам Намгун У тоже двигался почти по прямой, лишь изредка слегка смещаясь вправо или влево, чтобы обходить препятствия.

Однако противник, которого он чувствовал, удалялся по идеально прямой линии, не отклоняясь ни на малейшую величину.

«Если бы я действительно захотел её поймать, это было бы возможно...»

С его скоростью он без труда догнал бы её с помощью «Шага Тигра Тысячи Ли».

Но Намгун У решил отказаться от преследования.

У противника могли оставаться другие скрытые способности.

Да и слишком далеко удаляться от спутников ему не хотелось.

«Если её целью являюсь я, она всё равно вернётся. А если секта Чхонсу... тут уже ничего не поделаешь.»

После завершения поручения Намгун У не был обязан защищать людей секты Чхонсу.

Увидев перед собой несправедливое нападение на них, он бы, конечно, помог.

Но они не были настолько близки, чтобы Намгун У продолжал сопровождать их или ходить за ними следом.

— Пора возвращаться. Скоро всё равно смена ночного дежурства.

Намгун У спокойно убрал меч в ножны и без колебаний развернулся.

§

Оставшаяся часть пути прошла спокойно.

И Пхэн Харён, наконец как следует продемонстрировавшая собственные способности, и братья Ян выглядели довольными.

Хотя в случае братьев причина улыбок, возможно, заключалась не столько в удачном сражении, сколько в полученной награде.

— Подумать только, побочный заработок оказался настолько прибыльным... Глава, я ведь потрясающий заказ нашёл, правда?

Ян Квэ довольно позвякивал в руке жетоном Общества Срывающих Бутоны.

Как и подобало преступной организации Мурима, за членов Общества назначались награды.

А за Слепого Кровавого Старца, личность которого была точно установлена, полагалась ещё и отдельная дополнительная выплата.

— Но почему Общество Срывающих Бутоны до сих пор не уничтожили? Раз за их головы назначены награды, вольные мастера ведь наверняка охотно за ними охотятся.

— Потому что они полезны.

— А-а. Некоторые выдают себя за Общество Срывающих Бутоны, когда нападают на враждебные силы. Причём с обеих сторон.

— Именно. К тому же Общество Срывающих Бутоны охотится только на тех, кто слабее. Крупные организации они не трогают.

— Если бы они по ошибке задели подобную силу, их действительно могли бы выкорчевать с корнем.

То есть Общество Срывающих Бутоны в основном издевалось над слабыми и избегало сильных, выбирая целью лишь небольшие секты, уничтожение которых не влекло серьёзных последствий.

А крупным организациям не было особого смысла активно искоренять Общество.

В конце концов, при необходимости на него всегда можно было свалить тайное убийство.

— Кроме того, большинство членов Общества Срывающих Бутоны обладают вполне приличной боевой силой. Секты и кланы, пострадавшие от них, несколько раз объединялись для полного уничтожения организации, но все попытки закончились провалом.

— Враги всего Мурима обычно живут удивительно долго. Свою собственную жизнь они берегут особенно хорошо.

— Верно. Поэтому мне кажется, нынешнее дело сильно повысит известность Отряда Лазурного Неба.

Пока братья Ян и Пхэн Харён обсуждали Общество Срывающих Бутоны и недавние достижения, Намгун У думал о человеке, которого так и не сумел поймать.

«Она связана с Обществом Срывающих Бутоны?»

Учитывая использование мистических искусств, такая возможность выглядела вполне правдоподобной.

В конце концов, даже жетоны членов Общества представляли собой предметы, наполненные мистической силой.

«У Общества типичная ячеистая структура. Чтобы удерживать вместе настолько разрозненных людей, мистические искусства почти необходимы. Даже если эта женщина не входит в руководство, она вполне может быть связана с деятельностью организации.»

На этом размышления Намгун У закончились.

Нынешний Намгун У был вольным мастером.

Не героем.

И цели полностью уничтожить Общество Срывающих Бутоны у него не существовало.

После нескольких дней усердного пути группа наконец достигла места назначения.

Уезда Цзин.

Издалека уже доносился едва слышный звон ударов металла.

— Мы точно пришли куда нужно...

Ви Чирян пробормотал с глубоким волнением.

Путешествие получилось таким, что он едва не лишился жизни дважды.

Хотя, если говорить честно, второй случай трудно было назвать настоящим кризисом.

Но не найми он группу Намгун У, то определённо погиб бы.

«И Печать Глаза Дракона тоже отняли бы.»

Стоило подумать об этом, и тревоги, мучившие его прежде, начинали казаться смешными.

У входа в уезд Цзин Ви Чирян окликнул Намгун У.

— Молодой герой Нам.

— Хм?

— Вот десять лянов серебра, которые я обещал в качестве награды за успешное выполнение.

Намгун У принял серебряный слиток из рук Ви Чиряна.

Лян являлся мерой веса, а не количеством монет.

Благодаря сверхчеловеческим чувствам Намгун У сразу понял по тяжести слитка в ладони, что тот весил немного больше десяти лянов.

— Здесь немного больше положенного. Я верну разницу.

— Не стоит. Серебро очищенное, но в нём всё равно могут оставаться примеси. Просто примите его целиком.

— Раз ты настаиваешь.

В любом случае разница была совсем небольшой и не достигала даже одного ляна.

Когда Намгун У убрал оплату, Ян Квэ позвал остальных, сообщив, что осмотр завершён.

Уезд Цзин был небольшим городом.

Среди старых строений тут и там появлялись новые, наглядно показывая течение времени, а высокий павильон и крупное святилище обозначали центр поселения.

Если идти вверх вдоль чистого журчащего ручья, звон ударов металла становился всё громче.

Они пересекли изящный, но прочный мост, вполне подходивший городу ремесленников.

На мосту находилось небольшое строение красноватого оттенка, откуда доносился насыщенный аромат чая.

— Похоже, это павильон, где пьют чай.

— Мост называется Хунлу...

Пхэн Харён и Ви Сонха, видимо успевшие сблизиться как женщины, с любопытством разглядывали уезд Цзин, то и дело показывая друг другу на разные места и оживлённо переговариваясь.

Поначалу Пхэн Харён относилась к ней довольно настороженно.

Увидев, что теперь они вполне ладят, Намгун У слегка улыбнулся.

— Глава? Может, сначала сразу отправимся в поместье Куя?

— Зимнее солнцестояние ещё не наступило.

— Ну, если покажемся заранее, вдруг они отнесутся к нам благосклоннее? Уезд маленький, гостиницу всё равно быстро найдём.

На предложение Ян Квэ ответил Ли Консо.

— Приём Четырёх Сезонов открывается только в строго назначенный день. Если пойти раньше, просто зря потратите время.

— Кхм, кхм... мог бы сказать об этом и раньше.

— Тогда сначала найдём место для ночлега?

Намгун У тихо рассмеялся над перепалкой Ян Квэ и окликнул Пхэн Харён с Ви Сонха, шедших впереди.

Прошло несколько дней.

И наконец наступил день зимнего солнцестояния.

— В честь зимнего солнцестояния объявляем начало приёма заказов от посторонних!

Приём Четырёх Сезонов.

Точнее, зимний Приём Четырёх Сезонов наконец начался.

И вплоть до этого момента...

Клан Чжугэ так и не прибыл в уезд Цзин.

Поместье Куя было меньше, чем представляло большинство людей.

Пусть его владения занимали примерно пятую часть всего уезда Цзин, а множество простолюдинов из города работали там, выполняя самые разные обязанности, настоящее ядро поместья Куя — признанные мастера-кузнецы — состояло всего из семи человек.

Если добавить учеников и подмастерьев, которые ещё не заслужили официального признания мастерами, число увеличилось бы более чем вдвое. Однако все заказы распределялись исключительно между семью мастерами. Иными словами, во время Приёма Четырёх Сезонов принималось всего семь заказов.

Более того, каждый заказ выбирался самим мастером. Просители подавали заявки конкретному кузнецу, а тот уже выбирал одну из обращённых к нему просьб.

Именно поэтому между желающими начиналась настоящая война тактики и расчёта.

Словно битва за поступление среди людей, которым уже удалось урвать билеты домой на праздники!

— На этот раз я собираюсь подать заявку мастеру Покмо.

— Ты тоже? Хм-м, тогда, может, мне стоит перейти к мастеру Юмёну. Их уровень всё равно примерно одинаков...

— Покмо? Юмён? Не смешите меня. В этих именах вообще нет величия. Я доверю заказ мастеру Чхольтану. Разве одно его имя не излучает достоинство великого кузнеца?

— Глупцы. Должность Главы поместья Куя не передаётся по наследству — её получает сильнейший мастер. Ставить всегда нужно на Главу!

Пока весь уезд Цзин был переполнен разговорами и напряжением многочисленных гостей, само поместье Куя — центр всего этого переполоха — наоборот, непривычно затихло, и звон металла почти исчез.

Знали ли они вообще, насколько ожесточённая психологическая война развернулась снаружи?

Даже если знали, вряд ли особенно переживали.

Им было слишком некогда даже брать в руки молоты — все готовились к оценке заявок.

Все, кроме одного человека.

— Ну и кто пожаловал на этот раз?

Глава поместья Куя, Хва Ёкпхиль.

Мастеру было уже за шестьдесят. Он занял место Главы ещё в тридцать лет и вот уже половину жизни непоколебимо удерживал его за собой.

Чу Янхон, ученик Хва Ёкпхиля и один из остальных шести признанных мастеров, ответил:

— В целом всё как обычно. Разумеется, прибыла соседняя секта Хуаншань, а также Палата Синын из Ассоциации Девяти Драконов. Помимо них — Врата Хоян, Золотой Павильон, Врата Чамсон, Врата Квансон, секта Хвансун, клан Танмок, Ассоциация Северной Горы, Павильон Пима, Дворец Красной Сливы, секта Чхонсу...

Хва Ёкпхиль оборвал Чу Янхона, который перечислял участников даже не заглядывая в записи.

— Когда я просил тебя рассказывать эту бесполезную чепуху? Вот станешь Главой поместья — тогда и думай о расширении связей.

— Всё это ради будущего поместья Куя.

— Хватит. Рассказывай только о заявках, поданных мне.

— Для начала Золотой Павильон обещал десять лянов золота и прислал Сталь Синего Лотоса.

— О? Сталь Синего Лотоса? Довольно редкий металл. Но начинать с денег — как же это похоже на выскочек, недавно разбогатевших.

— Палата Синын тоже подала заявку. Они утверждают, что поймали Зеленого Коня с Железными Костями, и предлагают его кости.

— Среди материалов синего уровня они, безусловно, редкие... Но с таким даже Поха справится.

— В списке есть и клан Танмок. Они предлагают Золото Белого Семени.

— Довольно. Разве клан Танмок не верен императорскому двору? Пусть просят самого императора.

Хва Ёкпхиль недовольно цокнул языком.

Девять сект и одна банда обычно и без того почти не интересовались подобными мероприятиями.

Как правило, такие силы, как Семь Великих Кланов или Семь Врат и Четыре Рода Лиги Тёмного Мурима, приносили хотя бы по одному достойному материалу.

Но на этот раз пока ничто не сумело по-настоящему его заинтересовать.

— А клан Чжугэ не приехал? Я слышал, они собирались привезти нечто необычайное.

— Меня это тоже удивляет. Видимо, что-то случилось. Связь с ними внезапно оборвалась.

— Тц-тц. Ничего не поделаешь. Значит, не было судьбы.

Не было судьбы.

Эта фраза как нельзя лучше отражала принципы поместья Куя.

Мы не вмешиваемся.

Не смогли приехать — значит, между нами просто не было судьбы.

— Я понимаю, что ты сейчас думаешь, как бы отказать всем этим людям, но хватит тянуть. Давай настоящие заявки.

Несмотря на то что истинный замысел раскрыли мгновенно, Чу Янхон ответил совершенно спокойно, словно именно этого и ожидал.

— Таких примерно три.

— Три?

В глазах Хва Ёкпхиля мелькнул интерес.

Именно потому он, несмотря на раздражение от всей этой возни, доверял предварительный отбор Чу Янхону.

Он высоко ценил проницательность собственного ученика.

Раз тот тщательно выбрал всего три заявки, среди них наверняка найдётся хотя бы одна, способная тронуть сердце Хва Ёкпхиля.

— Первая — от секты Чхонсу. Они добыли Древесину Драконьего Глаза.

— Древесину Драконьего Глаза? Немного разочаровывает.

Древесина Драконьего Глаза появлялась из хурмы, в которую ударила молния.

Обожжённое молнией место напоминало глаз дракона, откуда и произошло название.

Её также называли Древесиной Долголетия, а заключённые внутри силы очищения и истины делали такой материал чрезвычайно ценным как для буддийских, так и для даосских сект.

Однако обычно подобная древесина была слишком тонкой.

Поэтому чаще всего из неё делали лишь посохи.

По крайней мере, если речь шла об обычной Древесине Драконьего Глаза.

— Этот кусок необычный. Размер весьма значительный. Обычная Древесина Драконьего Глаза редко бывает толще четырёх цуней, а эта как минимум вдвое крупнее. Дерево содержало духовную энергию ещё при жизни.

— О! Тогда совсем другое дело.

Даже деревянный меч мог стать превосходным оружием.

Некоторые даосские мастера из Девяти сект придерживались принципа неубийства и носили исключительно деревянные мечи.

Но означало ли это, что деревянным мечом нельзя убить?

Разумеется, нет.

Хва Ёкпхиль мог с полной уверенностью заявить, что способен выковать из одного лишь дерева клинок, превосходящий железные мечи.

— Хорошо. Кто следующий?

— Клан Токко.

— Клан Токко?

На этот раз Хва Ёкпхиль повторил название уже с настоящим удивлением.

— Клан Токко... Давненько я не слышал этого имени. И что они принесли?

— Железо Кунъу.

Самым драгоценным металлом в мире, несомненно, считалось метеоритное железо — Небесное Железо.

Однако самым твёрдым металлом Поднебесной являлось другое вещество.

Чрезвычайно редкий минерал, добываемый в самых глубоких шахтах южных варварских земель.

Железо Кунъу.

— Железо Кунъу... Сколько лет я уже не слышал этого названия. Одной мысли о нём достаточно, чтобы сердце забилось быстрее.

С того мгновения, как прозвучало название Железа Кунъу, Хва Ёкпхиль уже почти забыл о напитанной духовной энергией Древесине Драконьего Глаза секты Чхонсу.

Пусть дерево действительно позволяло создавать превосходные мечи.

Но разве оно могло сравниться с металлом?

Однако удивляться было ещё рано.

Чу Янхон, с нетерпением ожидавший возможности ошеломить учителя, раскрыл последнюю карту.

— Последняя заявка поступила от отряда вольных мастеров под названием Отряд Лазурного Неба.

— Разве существует такой отряд?

Хва Ёкпхиль обладал великолепной памятью.

Услышав что-то однажды, он больше этого не забывал.

Именно поэтому его так раздражали длинные объяснения Чу Янхона — Хва Ёкпиль не видел смысла повторно слушать то, что уже знал.

Но название Отряда Лазурного Неба он слышал впервые.

Поэтому вариантов оставалось два.

Либо это совершенно ничтожная организация.

Либо перед ним новая волна нынешней эпохи.

— Они появились совсем недавно.

— Хм. И дальше?

— Заказчик — их Глава, человек по имени Нам У. А материал...

Чу Янхон ненадолго замолчал.

Хва Ёкпхиль нахмурился.

— Паршивец, раз начал говорить, то договаривай...!

— Рог Манчхонху.

— ...Что? Манчхонху?

Тон Хва Ёкпхиля ясно показывал, что он уточняет: того самого Манчхонху, о котором думает?

Чу Янхон уверенно кивнул.

— Да. Того самого Манчхонху, который появился из чёрных Врат Призраков, перевернувших Пекин с ног на голову и в итоге приведших к смерти Гвак Тана, главы Стражи в парчовых одеждах.

— Вот как. А я думал, его забрал клан Пхэн, раз там присутствовал один из даосских владык. Похоже, рог достался кому-то другому.

— Возможно, клан Пхэн передал его в подарок. В последнее время ведь широко ходят слухи, что в главном поместье Пхэн в Тяньцзине с невероятным почётом принимали некоего гостя.

— Вполне возможно.

Словно подобные подробности его совершенно не интересовали, Хва Ёкпхиль легко отмахнулся.

Для него имело значение лишь одно.

Теперь у него появилась возможность собственными руками поработать с рогом Манчхонху.

— Но и Железо Кунъу... материал поистине великолепный...

Хва Ёкпхиль погладил всё сильнее седеющую бороду и погрузился в размышления.

С Железом Кунъу за всю жизнь ему довелось работать лишь однажды.

Причём ещё до того, как он стал Главой поместья Куя.

Разница между мастерством Хва Ёкпхиля тех времён и нынешнего Хва Ёкпхиля была очевидна.

Возможность взять тот же материал и превзойти самого себя прошлого, продемонстрировав нынешнее кузнечное мастерство, тоже казалась чрезвычайно заманчивой.

— Позовите обе стороны. Я должен увидеть их лично, прежде чем решу.

На следующий день после завершения зимнего Приёма Четырёх Сезонов из поместья Куя вышли два ученика и направились в противоположные стороны.

§

— Только я?

— Да. Глава поместья распорядился привести лишь самого заказчика.

Только он один.

Намгун У оглядел собравшихся рядом спутников.

Пхэн Харён.

Братья Ян.

И люди секты Чхонсу.

Ли Консо, обладавший наибольшим жизненным опытом среди них, заговорил:

— Скорее всего, сейчас будут решать, какой заказ принять. Насколько мне известно, сначала заявки проходят предварительный отбор, а затем мастера лично встречаются с оставшимися просителями перед окончательным решением.

Получалось, письменная заявка была чем-то вроде первого отбора по документам.

После этого самых перспективных вызывали уже на второй этап, напоминающий собеседование.

— Тогда скоро вернусь.

— Я хотя бы провожу тебя до поместья Куя.

Стоило Намгун У подняться, как Пхэн Харён тут же встала следом.

— Кхм, мы немного опоздали. Глава, тогда и мы пойдём.

— Разумеется.

Когда поднялись и братья Ян, Ви Чирян, похоже поддавшись общей атмосфере, тоже тихо встал со стула.

— Раз уж так получилось, давайте все вместе.

В итоге вся группа отправилась к поместью Куя.

Шагая рядом с Намгун У, Пхэн Харён с любопытством произнесла:

— Я была уверена, что материал старшего брата примут без всяких вопросов. Похоже, кто-то принёс нечто не менее впечатляющее.

— И правда. Я тоже считал, что победа уже у нас в руках. Значит, расслабляться не стоит.

Сам уезд Цзин был небольшим, поэтому вскоре они уже добрались до поместья Куя.

У входа ученик, сопровождавший их, повернулся к спутникам Намгун У.

— Вашим сопровождающим придётся...