[[image:/storage/reader-images/173316d056f5493bec4b163dbf4a601c08070c49.png]]

Само собой, нет такого человека, который совсем бы не жаловался на жизнь. Даже у тех, чья жизнь кажется окружающим идеальной, порой раздаётся в голове мягкий голос, нашёптывающий о том, как всё могло бы сложиться. Не самое необычное ощущение. И кстати…

— Не то чтобы я всерьёз надеялся на что-то подобное… — пробормотал я, уставившись в пустое пространство. Вокруг буквально ничего не было. Оно было слишком пустым даже для того, чтобы назвать его бесплодным. Если бы мне пришлось сравнивать, я бы назвал это концом Вселенной. Однако, поскольку я никогда раньше не бывал в таких местах, я понятия не имел, насколько точным было сравнение. Всё, что я знал, — это то, что я точно находился не у южного входа на станцию Саппоро, где собирался встретиться со своей красоткой.

— А ты не очень-то волнуешься.

Андрогинный голос. Но никаких динамиков не видно.

— …Ты удивишься. Местами я уже на пределе.

Я пожал плечами. В пустом пространстве я едва отличал верх от низа. Если и казалось, что я держу себя в руках, то это было исключительно потому, что я воспринимал сюжеты всевозможных прочитанных и просмотренных исекаев, или историй о перемещении в другие миры, как своего рода опосредованный опыт.

— Я умер?

Я вроде не припоминал, чтобы меня сбил грузовик или случилось что-то подобное.

— Эйдзи Казама, ты не умер. Мне даже почти любопытно узнать, как ты пришёл к такому выводу.

Голос назвал меня по имени. Знание, что эта сущность владеет моими персональными данными, меня нисколько не испугало. Этот поезд ушёл давным-давно.

— Позволь объяснить.

С этими словами сущность появилась передо мной — женщина лет двадцати с хвостиком.

— …Богиня, я полагаю?

— Понятно. Вот, значит, как я выгляжу в твоих глазах?

— То есть?

— Мой облик просто отражает твой менталитет. Если вкратце, я появилась в таком виде лишь потому, что ты считаешь, что тот, кто в такой ситуации показывается, чтобы объяснить, что происходит, должен быть богиней или чем-то в этом духе.

— Хм-м… Значит, вот как это работает…

Я рассеянно кивнул. Честно говоря, я понимал не всё, что только что сказала эта женщина, не говоря уже о том, чтобы принять сказанное. И всё же, если бы я продолжил перебивать, наш разговор так бы и не сдвинулся с мёртвой точки. Несогласие или возражения можно будет выразить, выслушав другую сторону до конца.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

Женщина внимательно посмотрела на меня. Лицо её было привлекательным, а выражение жизнерадостным. Если она была воплощением моего воображения, получалось, я довольно поверхностный человек. Я про себя извинился перед невестой за то, что женщина ничуть не походила на неё.

— Я хочу, чтобы ты спас измерение, или, с твоей точки зрения, другой мир, отделённый от твоего.

— …Не то чтобы я такого не ожидал, но, когда слышишь это своими ушами, звучит это невероятно скучно.

Я мог лишь хихикнуть. Избранный герой спасает мир — самый обычный сюжет в жанре фэнтези. Однако работает это лишь в выдуманных мирах. Целый мир спасает всего один герой? Что за дешёвка? Свои тридцать один год на Земле я не под камнем провёл. Какой-никакой логикой я обладал. Это слишком много для одного человека. Даже если он будет из кожи вон лезть, результат будет далёк от идеального.

— Сама ситуация скучная, так что и объяснение будет ей под стать.

Женщина тоже иронично усмехнулась.

— Хм?

— «Спас», наверное, не самое подходящее слово. Что на самом деле нужно сделать — это «возродить».

— Возродить?

— Верно. Возродить мир, доведённый одним из ваших до грани гибели.

Женщина объяснила это всё, не меняясь в лице. Видимо, прежде в этот мир попало несколько японцев, распространивших там различные знания и тем самым вызвавших немало перемен.

— Типичный главный герой с читерскими способностями. Я никогда не считал это морально сомнительным.

— По сути, и нет. И прецедентов немало.

— Правда?

— Как и в твоём мире. Он сформировался в то, что представляет собой сейчас, посредством всевозможных помех и волновых эффектов.

Это очень напоминало официальную помощь в целях развития, которую развитые страны оказывают развивающимся. Один мир, обладавший передовыми технологиями или знаниями, даровал эти блага другим, отстающим мирам — должно быть, история Вселенной развивалась таким образом целую вечность. Если подумать, в истории земных технологий периоды стремительного развития тоже сменялись периодами застоя. Существует даже теория, что ещё в Древней Греции были люди, утверждавшие, что Земля круглая, задолго до того, как появились способы пересекать океаны.

Я вздохнул. Тема разговора становилась слишком уж грандиозной. Мне нужно было время, чтобы уложить всё в голове.

— В общем, если подытожить, меня отправят в другой мир, где уже побывали японцы, чтобы я устранил последствия того, что они там натворили. Всё верно?

— В общих чертах ты понял всё верно.

— Почему я?

Вопрос, конечно, популярный. На этот раз прекрасная женщина выразительно улыбнулась.

— Особой причины нет.

— Как иррационально…

— Если я должна назвать причину, то ты — полная противоположность тем, кого избирали до сих пор.

— Это…

Я совершенно точно знал, что она имела в виду. В наши дни в огромном количестве исекаев главным героем является человек, так или иначе обделённый жизнью. Агорафоб, жертва травли, пренебрежения или насилия… Я догадывался, что ни один из протагонистов не жил такой совершенно обычной жизнью, как я. Родился в нормальной семье, молодость прошла без каких-то особых событий. Я поступил в самую обычную старшую школу, а затем в ничем не примечательный частный университет. После выпуска я, особо не раздумывая над выбором, устроился муниципальным служащим и с тех пор работал в городской администрации. Когда мне было двадцать с небольшим, я получил повышение — не особенно рано или поздно, а примерно тогда, когда и следовало ожидать.

И у меня была невеста. Ей было двадцать семь — на четыре года младше меня. Мы встречались три года и уже познакомили друг друга со своими семьями. В следующем году мы собирались пожениться.

— Твой работодатель никогда не разорится, и тебя никогда не уволят, кроме разве что самых крайних случаев. Выходные по графику, и достаточно денег и времени на развлечения. С невестой всё хорошо, и вы уважаете интересы друг друга. Не жизнь, а Инстаграм. Прямо завидую.

Мне не нужно было фантазировать об ином мире. В целом я был доволен своей жизнью.

— Скучная жизнь. Никаких сюжетных поворотов. Никаких приключений.

— Многих бы такой комментарий оскорбил.

— Да уж. Я знаю, что существуют люди, которые день за днём борются за выживание, и те, которые не видят впереди ни надежды, ни цели.

Женщина хихикнула, и я следом за ней. Я хотел такой жизни. Никому не дано выбрать, где и кем родиться, но можно выбрать, в какую школу пойти и чем заниматься. Я жил своей заурядной жизнью по собственной воле.

— А это значит, что ты — полная противоположность своим предшественникам. Поэтому ты и был избран.

Развилка, попадающаяся у каждого на пути.

— …Отказаться можно?

— Можно. Но хочешь ли ты отказаться?

— …

Она видела меня насквозь. Всё так и есть. С самого моего прибытия сюда я был в восторге. Сердце пело. Я прямо чувствовал: что-то вот-вот начнётся. И всё же, я не мог бросить свою прежнюю жизнь. Родители, невеста, друзья… все они были дорогими моему сердцу узами. Я не мог их разорвать.

Поскольку я всё ещё колебался, женщина предложила новое условие:

— Когда ты умрёшь в ином мире, я верну тебя в этот самый момент времени.

— Когда я умру?

— От болезни, в бою, от старости. По любой причине. Время ограничено твоей жизнью. Просто за это время постарайся как следует.

— Постараться… А что насчёт результатов?

— Я их от тебя не требую. Одних стараний не всегда достаточно. Важен не конечный результат, а то, испробовали ли мы все возможные варианты. Ты понимаешь, не так ли?

Бред какой-то. И она думала, что я пойму?

— Ты имеешь в виду, в бюрократическом смысле?

— Верно.

— Что ж, это самое худшее.

В бюрократии результаты не так уж важны. Приложить усилия и не получить результат ценится больше, чем результат без усилий. Проработать до конца рабочего дня безо всякого результата считается лучше, чем добиться блестящего результата за пять минут.

— У нас примерно то же самое. От бога, отвечающего за тот мир, поступила жалоба, что люди, которых вытащили из твоего мира, далеки от идеала. Так что мы договорились отправить кого-то с противоположными характеристиками.

Если я ничего не добьюсь, ничего страшного. Разве что эти сущности сочтут людей из моего мира непригодными для этой работы. Больше никакого найма из моего мира. Вот и всё.

— Кажется, вы действуете по принципу «куда ветер дунет»…

— Господин Эйдзи Казама, лично я не любительница межмировых путешествий. Расцветёт мир или рухнет — по моему мнению, ответственность за это должны нести исключительно его обитатели.

— Понятно…

— А теперь позволь спросить, Эйдзи Казама. Ja? Или Nein?

Бог не делает ничего. Неважно, насколько гордыми становятся люди, не будет ни гнева, ни осуждения. Неважно, насколько люди страдают или находятся на грани вымирания, не будет спасительной милости. Бог лишь наблюдает. Словно зритель, лишённый эмоций и интереса.

Хотя это не такой уж плохой способ смотреть на вещи. Должен ли бог, сверхчеловек или Воин света появляться всякий раз, когда судьба человечества висит на волоске, и наставлять его на путь истинный? Да кто дал им такое право? Разве это можно назвать настоящей историей человечества? Герой второго плана, существующий лишь для того, чтобы его спас кто-то более сильный, — это что, единственная роль людей во Вселенной?

Я отрицаю это. Люди сами выбирались из передряг в прошлом и будут выбираться впредь. Если раз на миллион мы окажемся в ситуации, с которой не справимся сами, мы попросим о помощи. Мы падём ниц и будем молить о милости. Конечно, примут нашу молитву или нет — это совсем другой вопрос.

— Ну, раз это что-то вроде ОПР…

Я почесал затылок. Никакой станции Саппоро передо мной не было. Вокруг раскинулось бескрайнее море зелёной травы. На Японию было непохоже, но не то чтобы я знал каждый уголок своей родины. Я не мог утверждать, что я больше не в Японии.

— Ну, то есть, я уверен, что это тот самый мир.

Подтвердить это с абсолютной уверенностью я не мог, но и причин сомневаться не видел. У той красивой женщины (которая, в конце концов, никогда не называла себя богиней) не было причин отправить меня в другое место. Я принял её просьбу.

Отказаться и сказать «это не моя проблема» было бы просто. Хотя весь этот бардак и устроили японцы, лично я никакой ответственности за него не нёс. И более того, в первую очередь, это обитатели этого мира их призвали. Не было никакого смысла обвинять мой мир в причинённом ущербе. Им следовало это учесть. Они должны были предвидеть, как будет действовать человек, который прежде жил в угнетении, а затем внезапно получил невероятные способности и возможность влиять на чужие судьбы, и к каким последствиям это приведёт. Если пользоваться прибором не по инструкции, его снимут с гарантии. По этой аналогии ремонт вообще не предусмотрен установленным порядком. Это уже клиентская поддержка.

— Всё это довольно глупо.

— Для того, кто так чувствует, ты быстро принял решение.

— Верно. Впрочем, я не пытался придумать какое-то грандиозное оправдание. Просто мне показалось, что это будет интересно. Не смог устоять.

Стабильная работа, чудесная невеста, дорогая сердцу семья… Всё это меня вполне устраивало. Но где-то в глубине души меня всё-таки манила жизнь, совсем не похожая на мою.

— Выходит, мотив у меня тот же, что и у моих предшественников. Только направлен он в другую сторону. Наверное, мне тоже было тесно в прежней жизни.

— Непросто так жить, да?

— Не говори. Кстати о…

Я посмотрел на существо, с которым вёл эту дружескую беседу. Его тело было покрыто чешуёй цвета где-то между синим и зелёным, шея была длинной, а венчала её рогатая голова. На спине было что-то напоминающее крылья, а хвост с силой бил по земле. Один из столпов фэнтези: дракон. Разве что не такой огромный — высотой максимум с меня.

— А вообще, кто ты такой?

— Долго рассказывать. Если вкратце, я твой напарник, Эйдзи.

— Не слишком ли вкратце?!

Моим напарником был миниатюрный дракон. Явно требовались дальнейшие объяснения.

— Тц.

— Я слышал!

— Это был драконий щелчок языком. С него начинается огненный выдох.

— Эй! Эта справка была обязательной?! А?!

— Ради очков стиля. В любом случае, считай меня просто интерфейсом. Знаю, что вашему виду проще получать и обрабатывать информацию, если говорить с кем-то лицом к лицу.

Дракон расхохотался. Его идеально ровные клыки слегка меня напугали. Другими словами, этот дракон был здесь затем, чтобы направлять и помогать в моём путешествии по незнакомому миру. Почему дракон, а не человек? Ради очков стиля, наверное.

Ну, по правде сказать, брать в попутчицы ту красивую женщину было бы для меня не лучшей идеей. Путешествовать наедине с красоткой, когда у меня есть подружка, нет, невеста? У меня будет куча неприятностей. Пусть я никогда и не считал себя особенно напористым по части женщин, либидо у меня было не слабее, чем у любого другого. Попутчик, к которому я ни при каких обстоятельствах не мог бы испытывать чувства, — уверен, это лучший вариант, чтобы предотвратить нежелательные последствия.

— Я понял суть. Как мне тебя называть?

— У меня нет имени. Зови меня любым именем. Аяно, например.

— Не хочу, чтобы тебя звали, как мою невесту…

— Тогда устроит что-нибудь вроде Зик.

— Не понял отсылки… Меня зовут не Ван…

— Хм. Значит, всё-таки понял. Ты тогда вообще уже родился?

— Вообще-то да. Я как раз входил в целевую аудиторию.

Я родился в 1986 году, так что как раз тогда учился в средней школе. Что, в общем-то, вообще неважно.

[ПП: Отсылка к аниме Zoids: Chaotic Century. Ван — главный герой, а Зик — сопровождающий его органоид. Сериал вышел в 1999 году.]

— Кстати, а какого ты пола?

— Женского.

— Тогда Тиамат. Для краткости Тиа.

Имя Тиамат носил драконий бог из месопотамской мифологии. Драконья богиня, если точнее, так что не так уж я и промазал.

— Немного бездумно, не думаешь? Что бы ты делал, если бы я оказалась драконом-самцом?

— Тогда Бахамут, наверное.

— Эйдзи, твои знания происходят скорее из видеоигр, чем мифологии. Впервые Бахамут появился в облике дракона в «Dungeons and Dragons».

— А ты немало знаешь, да, Тиа?

— Меня наделили большинством знаний, считающихся полезными, а также большинством бесполезных.

— Зачем заморачиваться со вторым?..

— Для остроумных бесед. Одному путешествовать по незнакомому миру будет очень тоскливо.

— Спасибо за заботу.

Я хихикнул. Я не считал, что мне так уж не хватает социальных навыков, но смог бы я запросто подойти к незнакомым людям и завести разговор в мире, о культуре и обычаях которого я ничего не знал? Пожалуй, нет. Я даже не знал, поймём ли мы друг друга. Я решил расспросить об этом Тиамат.

— Общаться с ними ты сможешь без проблем. Тебя также снабдили базовыми навыками коммуникации.

Это обнадёживает. Похоже, меня в моём межмировом путешествии слегка поднастроили. Возможно, мне даже даровали какую-нибудь имбовую способность.

— Не-а. Никаких тебе особых способностей, Эйдзи.

— Проклятье! Ты мне даже вопрос задать не дала!

— Ты меня вообще слушал? Базовыми. Навыками.

— …Спасибо за безупречный двойной удар. Что, и помечтать нельзя?

— В конце концов, ты всего лишь человек. Тиао.

[ПП: Тиа обыгрывает знаменитую фразу японского поэта и каллиграфа Мицуо Аиды «Потому что мы люди», а затем пародирует его подпись, превращая «Мицуо» в «Тиао».]

— Слишком остроумно, не считаешь?

Похоже, никаких особых способностей мне не дали из уважения к богу этого мира. Наверное, это было бы уже слишком после того, как кучка японцев с читерскими способностями навела здесь шороху. Думаю, из-за этого местный бог скорее похож на человека.

— Боги из земной мифологии тоже похожи на людей.

С этим не поспоришь. В большинстве случаев богов создавали люди. Вернее, они рождались из человеческого воображения и веры. Вот почему никто из них не принимал облика, выходящего за пределы человеческого воображения, а черты у них были как у людей.

— В этом смысле, богиня, которую я встретил, была простой и понятной.

— Это была не богиня.

— Что, правда?

— Скорее кто-то более приземлённый. Инспектор Межзвёздной Лиги Наций.

— В каком месте это приземлённо? А? А?

— Я не против ответить, но на объяснение всех тонкостей потребуется время.

— Сколько?

— Если я буду пользоваться только словами, которые ты понимаешь, то где-то четыре года.

— Ладно, Тиа. В общем, значит, богиня.

— Мудрое решение. Итак, кажется, пока мы предавались праздной болтовне, мы добрались до места.

У самого горизонта я разглядел довольно грозные городские ворота. Стена, охватывавшая весь город, выглядела не менее внушительно.

— Это Лишуа, столица Королевства Азур.

— Большой город. Интересно, насколько хорошо там готовят.

Не думаю, что я единственный, кто в путешествиях в первую очередь интересуется кухней. Попав куда-то впервые, я хочу начать с хорошего обеда.

— Для тебя, Эйдзи, возможно, это и не будет деликатесом. Здесь ты можешь поесть риса, — хихикнув, сказала драконица.

— У них есть рис.

— Есть. Причём серебряный рис.

— Серебряный рис…

[ПП: «Серебряный рис» (гинсяри) — старомодное японское название белого шлифованного риса.]

Я уже собирался рассмеяться над старомодным словечком Тиамат, но улыбка застыла у меня на лице. Другими словами, чисто белый рис. Житель современной Земли явно бы не понял, в чём проблема, именно потому, что жил в современности. Даже в Японии простые люди до 1930-х годов питались преимущественно бурым рисом. И на тебе. Белый рис доступен в средневековом фэнтезийном мире.

— Эйдзи, повторяю: японцы превратили этот мир в настоящий вая.

Вая. Местное словечко с Хоккайдо, моей родины, означающее состояние полного хаоса. Довольно сюрреалистично было слышать драконицу, говорящую на хоккайдском диалекте, но не настолько безумно, как общее состояние дел в стране. Белый рис в средневековом фэнтезийном мире? С чего бы начать?..

— Хочешь, чтобы я вернул всё в изначальное состояние?..

— Ты не сможешь, — быстро ответила Тиамат. Я взглядом потребовал объяснений.

— Как только качество жизни улучшается, никто не примет неудобства прошлой жизни. Тебе это и самому известно, Эйдзи.

— …Тут ты меня уела.

Так и есть. Всю свою жизнь я прожил в окружении современных технологий. Я просто не мог вернуться к жизни в пещере. Я хочу пить холодное пиво; я хочу спокойно мыться в чистой ванне; я хочу жить в комфортабельном доме. Я хочу легко и просто получать информацию при помощи электронных устройств и хочу иметь возможность в любое время доставать еду или закуски. То же самое справедливо и для общества в целом. Это становится очевидным, например, во время отключений электроэнергии. Это прямо демонстрирует, насколько современная цивилизация зависит от электричества, и как современные люди не могут без него обойтись.

После землетрясения и цунами Тохоку в 2011 году электричество в Японии стало редкостью. Это было неудивительно: атомная энергетика, обеспечивавшая значительную долю электричества, практически остановилась. В СМИ активно обсуждались возобновляемые источники энергии, но этого было явно недостаточно, чтобы компенсировать потерю ядерной энергии. Несмотря на сложившееся положение, многие ли японцы постоянно старались экономить электричество? Я-то уж точно был не из них. Как и подметила Тиамат, я не мог смириться с ухудшением качества своей жизни.

Поскольку это входило в мои обязанности, время от времени мне приходилось разбираться с обращениями обеспокоенных граждан. Один такой случай произошёл, когда я ещё был совсем зелёным. Кажется, они пришли поговорить о своих налогах. Говорили, что бизнес идёт не очень, так что они не смогут заплатить налоги, или что-то такое. После того как пузырь лопнул, японская экономика стабильно шла вниз, и признаков, что это изменится, не было.

После того как я их выслушал, полагая, что эта проблема может быть довольно частой, они сказали нечто, что меня ошарашило. По-видимому, как бы они ни старались, эта пара не могла прожить на сумму меньше четырёхсот тысяч иен в месяц. Так и хотелось перегнуться через конторку и врезать им лбом. В то время моя первая зарплата после университета составляла около ста шестидесяти тысяч. После вычета страховки, налогов и тому подобного у меня на руках оставалось примерно сто сорок тысяч. Как так вышло, что на месяц им требовалось чуть ли не втрое больше моей зарплаты? Они ели вволю, развлекались, сколько хотели, и заявляли, что экономят. Вишенкой на торте стали их слова: «Наверное, хорошо работать на правительство. Вы живёте на наши налоги». Проклятье. От одного воспоминания кровь закипает.

— Спустись с небес на землю, Эйдзи. Куда это тебя унесло?

— Прости. Просто вспомнил кое-что, от чего меня до сих пор злость берёт.

— А я-то думала, это должно было быть забавно. Вот, оказывается, куда может завести одно разговорное словечко, — заметила Тиамат, державшаяся от меня на некотором расстоянии, пока я вымещал злость на ни в чём не повинной земле Королевства Азур.

— В общем, снизить качество своей жизни непросто. Я понял.

— Угу.

В конце концов, нельзя спать в детской люльке, если ты из неё вырос. Принудить обитателей этого мира, вкусивших прелестей современных технологий, вернуться к старому казалось невозможным.

— Разве что мы просто всё взорвём, или как-то так.

— То же самое касается Земли. Если все технологии обратятся в прах, люди будут вынуждены вернуться в пещеры.

— Здесь должно быть проще, чем на Земле. Техническими знаниями здесь всё ещё владеют лишь немногие избранные.

— Странное сравнение. В любом случае, я не в состоянии это сделать.

Забрать у мира знания, которые уже стали доступными широкой публике, будет сложно. Раз эта информация тщательно хранилась лишь немногими избранными, как вариант, можно было бы их убить. Вот только это было невозможно. У хилого бюрократа вроде меня для этого нет никаких боевых навыков. А даже если бы и были, никого убивать я всё равно не хотел.

— Хм. Знаю. Вот почему я до сих пор не в курсе твоих дальнейших планов, Эйдзи.

— Я так и думал…

Было непросто. Местный бог явно хотел, чтобы всё было исправлено. И как мне всё исправить? Я даже не знал, каким должен стать мир, чтобы его можно было считать исправленным.

— Для начала нам нужно выяснить, какие здесь вообще проблемы, — сказала Тиамат, сладко зевнув.

Само собой, на входе в город нас ждала проверка.

— Откуда вы родом, молодой человек? — спросил солдат с копьём в руках. Наверное, стражник. Это был крепкий мужчина с лихо закрученными усами, но ниже меня ростом. Где-то метр семьдесят пять, по моим прикидкам. Впрочем, точнее сказать я не мог: у меня не было особых способностей, позволявших безошибочно определять чей-то вес, рост или размер бюста. В любом случае… «молодой человек»? В тридцать лет не так-то часто услышишь в свой адрес «молодой». Скорее, я уже приближался к «среднему возрасту». Наверное, лет через девять…

— Мы путешественники. Мы прибыли из…

— Драконьего Царства. Я Тиамат. Это Эйдзи.

— А! Отшельник собственной персоной. Прошу прощения.

— Угу.

Тиамат слегка поклонилась в ответ. Её быстрый взгляд в мою сторону я понял как «оставь это мне».

— Обычно мы не появляемся в нижнем царстве, но процветание Азура вызвало у нас интерес. Я нижайше прошу разрешения войти, — красноречиво заявила она, демонстрируя впечатляющую уверенность в себе. Ну и её драконье тело, конечно, добавляло жути.

— В таком случае, мы несказанно вам рады. Пожалуйста, заполните эту форму, мастер отшельник.

Польщённый похвалой в адрес своей страны, солдат проводил нас к чему-то напоминавшему будки для голосования и вручил каждому из нас листок бумаги и ручку.

Секундочку. С каким периодом на Земле соотносится этот мир? Бумага была примитивной, но такая бумага получила широкое распространение в Японии лишь в период Мэйдзи, начавшийся в 1868 году. Что же до ручки, её разновидность со встроенным резервуаром для чернил появилась лишь в XIX веке. Казалось, что… всё небрежно свалили в одну кучу, лишь бы устранить отдельные бытовые неудобства.

Так я думал, рассматривая бланки. Заполнять оба пришлось мне, поскольку руки… лапы… когти Тиамат не были приспособлены для ручки. Я управился с ними по очереди; похоже, читать и писать на местном языке я мог без проблем.

— А. Тиа, сколько тебе лет?

— Без понятия. У меня никогда не было привычки следить за своим возрастом.

— Правда… Ой…

Возможно, Тиамат была создана в момент моего межмирового перехода, но я просто не мог поставить ноль в графе «возраст». А можно заполнить не полностью?

— Никаких проблем, господин. Это просто формальность.

Я умоляюще посмотрел на солдата, и тот ответил подтверждающим кивком. Хотя я не мог отделаться от мысли, что раз уж это формальность, им следовало бы хотя бы соблюдать её для вида, я не собирался ворошить это осиное гнездо.

С фальшивой улыбкой я передал бумаги с кучей незаполненных мест.

— О, так вам тридцать один, мастер Эйдзи! Стоило догадаться, что отшельники стареют не так, как мы!

По какой-то причине он удивился. Что, какая-то проблема с тем, что мне тридцать? А?

— Поверить не могу, что вы на целых десять лет старше меня!

А, ладно…

— Стоп, десять?!

Я не сдержал изумлённого возгласа. Этому солдату был двадцать один год? Я бы ни за что не дал ему меньше сорока пяти. Именно тогда мне в голову пришла одна мысль.

В период Эдо японцы выглядели гораздо старше, чем их ровесники сегодня. Точных данных, само собой, нет, как и фотографий, так что проверить это нет возможности. Данные по ожидаемой продолжительности жизни тоже не помогают, так как высокая младенческая смертность портит всю статистику. Младенческая смертность в 1899 году, за который уже имеются данные, была выше пятнадцати процентов. Иными словами, лишь около восьми из десяти человек доживали до пятилетнего возраста. Это был тридцать второй год периода Мэйдзи. В более раннем периоде Эдо эти цифры были не лучше.

В 1891 году (24 год периода Мэйдзи) ожидаемая продолжительность жизни составляла 44 года. Стоит отметить, что ожидаемая продолжительность жизни за определённый год — это не средний возраст людей, умерших в том году, а средняя продолжительность жизни родившихся в нём. Иными словами, мужчины, родившиеся в Японии в 1891 году, в среднем жили 42,8 года, а женщины — 44,3 года.

Так что, получается, никому не удавалось преодолеть рубеж в пятьдесят лет? Само собой, некоторым удавалось. Всегда существовали люди, жившие дольше, чем ожидалось. Однако верно и то, что жили они не так долго, как современные японцы. В пятьдесят лет они уже считались стариками. Взять хотя бы Нацумэ Сосэки, чьи фотографии сохранились в довольно хорошем качестве… На сколько лет он выглядит на своём знаменитом портрете? Том самом, который использовали на одной из версий купюры в тысячу иен. А ведь умер он в сорок девять лет.

Вернёмся к периоду Эдо. Во-первых, здоровье среднестатистического человека было хуже, чем сейчас. Пищу, которая укрепляла бы мышцы и кости, раздобыть было непросто. Все занимались тяжёлым физическим трудом, не пользуясь ни средствами ухода за кожей, ни косметикой. Не знаю, насколько это правда, но есть даже теория, что люди периода Эдо выглядели на два десятка лет старше ровесников, живущих в наши дни. С учётом всего этого, может, и не слишком удивительно, что двадцатиоднолетнего солдата я принял за сорокапятилетнего.

— Чудесно, господин отшельник. Уверен, вы проживёте дольше, чем мы.

— …Посмотрим.

Я решил ответить уклончиво. Если ожидаемая продолжительность жизни этих людей составляла лет сорок, моя была вдвое больше. Не думаю, что о таком стоило упоминать в коротком разговоре.

— Приятного вам пребывания в Лишуа.

Солдат забрал наши бланки и поднял копьё, открыв нам дорогу. Какой приятный молодой человек.

— Похоже, ты сильно задумался, — сказала Тиамат, пока мы шли по главной улице.

— Да, например, насчёт возраста того солдата…

— Насчёт того, что он выглядел старше тебя?

— Что-то вроде того…

Само собой, я об этом задумался. Я был обитателем современного реального мира, а он — жителем фэнтезийного мира. Наверное, единственным различием между нами было то, насколько успели развиться наши сообщества. И всё же, я никак не мог отмахнуться от факта, что человек, с которым я только что говорил, проживёт в два раза меньше, чем я.

— Хм. Если он уже в двадцать с небольшим выглядит настолько старым, то и женщины у них вряд ли красавицы.

— Погоди. Погоди-погоди-погоди-погоди! Это ещё почему?! Как ты вообще пришла к такому выводу?!

— Хм?

Драконица склонила голову набок. Милее от этого она не стала.

— У меня вообще-то есть невеста!

— Подумаешь. Заведи любовницу. Или устрой себе «Resort Lovers».

— Фу! И что вообще значит второе?!

— Так назывался популярный сингл 1989 года.

— Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь…?!

Мне тогда было три года.

[ПП: послушать можно здесь: https://www.youtube.com/watch?v=TyH9haQr8hE]

— Песня, олицетворяющая собой пик тогдашнего экономического бума. Фраза «Resort Lovers» стала использоваться в Японии всё реже после того, как лопнул экономический пузырь. Она уже устарела…

— Кто просил рассказать интересные факты?..

Драконица и правда знает много всякой фигни. Похоже, это как раз пример тех самых бесполезных знаний, которыми её наделили. Совершенно бесполезных.

— Не заморачивайся. Мы в любом случае не из этого мира. Из сентиментальности ничего хорошего не выйдет.

Вот ведь… Она сделала это абсурдное предложение лишь для того, чтобы отвлечь меня от мыслей о возрасте? Не ожидал.

— …Буду должен, Тиа.

— Когда решишь расплатиться, не забудь проценты.

— Как скажешь.

Как и в бесчисленном множестве фэнтезийных историй, в городе Лишуа имелась гильдия авантюристов.

— Да уж. Если отбросить названия, профессиональные объединения исторически неизбежны.

В словах Тиамат имелся смысл. Будь ты авантюристом, разнорабочим, мастером на все руки или кем угодно ещё, пытаться в одиночку раздобыть контракт было непростой задачей. Особенно если реклама (в современном значении) не существовала. Мастера с трудом могли прорекламировать свои услуги жителям города. Владельцы лавок или кабинетов могли завлечь клиентов при помощи вывесок, но для большинства, уверен, это было недостижимо. С другой стороны, именно поэтому вывеска гарантировала какой-никакой уровень надёжности бизнеса.

— У них не получалось заключать контракты самостоятельно, так что они объединились в гильдию, чтобы упростить этот процесс. Да, вполне естественно.

— Если бы гильдия сформировалась естественным образом, ты был бы совершенно прав, — с сарказмом сказала Тиамат, хлеща хвостом по земле.

Наш первый пункт назначения — гильдия авантюристов. Само собой, мы не собирались ни регистрироваться как авантюристы, ни искать какие-либо контракты.

— Наверное, ты права.

Я пожал плечами. Профессия авантюриста вряд ли могла занимать жизненно важное место в местном обществе. Разведка подземелий, сражения с монстрами, сбор трав, сопровождение путешественников… Лишь в выдуманном мире такими вещами можно заработать на жизнь. Первое не обсуждается, а если для остальных задач требовался кто-то с определённым уровнем силы, значит, это уже достаточно серьёзно для того, чтобы этим занималось правительственное агентство местного или государственного уровня. Каждая из этих задач говорит о наличии угрозы в непосредственной близости от цивилизации. Не хотелось бы доверять такое шайке не признающих закона головорезов.

— Полагаю, всё начинается с того, кем вообще считать авантюристов, — сказала Тиа. Были ли это наёмники? Спекулянты? Частные сыщики? Мастера на все руки?

— В любом случае особого спроса на них нет.

Хихикнув, я открыл дверь в гильдию. В большом зале стояло несколько столов, окружённых стульями, а на стене висела доска объявлений, явно для вывешивания заданий. В дальнем углу зала стояла регистрационная стойка. В зале отдыхало несколько групп — очевидно, команд авантюристов. Нас они смерили отнюдь не дружелюбными взглядами. Я не мог отрицать, что мы привлекали внимание — мужчина намного выше среднего местного жителя входит в гильдию в компании дракона человеческого роста. При таком количестве клише я ожидал, что один-два дуболома подойдут к нам, чтобы затеять драку. К сожалению, они лишь наблюдали. У меня не было никакого желания становиться объектом вуайеризма, так что всё это было очень странно. Мы приблизились к регистрационной стойке.

— Простите…

— Вы хотите подать задание? Или зарегистрироваться в гильдии? — вежливым тоном и с дружелюбной улыбкой поприветствовала нас женщина за стойкой. Настоящая образцовая секретарь. На вид ей было чуть за сорок… так что на самом деле, видимо, было чуть за двадцать.

— По правде сказать, ни то, ни другое. У нас просто несколько вопросов.

— И каких же?

Она наклонила голову. Для женщины за сорок этот жест выглядел неожиданно мило, но тут я вспомнил, что на самом деле ей должно быть около двадцати. Увиденное никак не желало укладываться в мои представления.

— Мы хотим узнать, как появилась эта гильдия.

— Понятно…

Она явно выглядела озадаченной, и мне не в чем было её винить. Наверняка не так много людей заходят сюда, чтобы спросить о таком. Но не то чтобы я ожидал, что секретарь выложит нам всю историю. Не столько из-за отсутствия полномочий, сколько из-за нехватки знаний. Хотелось бы, чтобы она проводила нас к кому-то рангом повыше, кто мог о таком знать. Итак, как бы это сформулировать…

Заметив мои затруднения, Тиамат пришла на помощь.

— Девушка. Мы странствующие отшельники. Нам очень интересно, как идут дела в нижнем царстве. Включая эту гильдию. Не пригласите к нам гильдмастера?

Ого. Вот так сразу взяла и козырнула званием отшельника. Не помешало бы чуть побольше сдержанности… думал я: всё-таки мы, японцы, считаем скромность добродетелью.

— Отшельники?! Прошу прощения, господа. Пожалуйста, подождите секундочку.

Секретарь с извинениями удалилась в глубь помещения. Волшебное слово творило чудеса. И не только — в зале тоже начали шушукаться.

— В таких случаях незачем скромничать, Эйдзи.

В ворота Лишуа мы вошли как отшельники. Раз уж мы однажды представились так, уже не имело значения, сколько раз мы ещё воспользуемся этим титулом. На самом деле, это один из главных плюсов нашего персонажа; пожалуй, стоит пользоваться им при каждом удобном случае. Кстати, этот же приём можно использовать и на собеседованиях. Трудно сказать, так ли уж это было необходимо здесь и сейчас. Я молча пожал плечами. Даже когда осознаёшь это, требуется немало времени, чтобы избавиться от укоренившейся привычки.

— Ты из тех, кто для грязной работы надевает маску монстра.

— Стоит дать этим надоедливым детишкам шанс.

— На этот раз такой шанс у них уже был.

Когда наш пустячный разговор, состоявший из одних отсылок, подошёл к концу, вернулась секретарь в сопровождении мужчины, который, судя по всему, был здесь за главного. Это был полный мужчина средних лет, но мне было трудно определять возраст местных людей. Я подумал, что привыкну к этому, прожив здесь несколько лет.

— Для меня большая честь встретить вас, отшельники. Меня зовут Гариш. Я глава филиала гильдии авантюристов в Лишуа.

— Спасибо, господин. Моё имя Эйдзи, а это Тиамат. Рады познакомиться.

Я поклонился так же, как и мужчина. Любой японский работник приучается с первого знакомства вести себя вежливо, пока это не становится его вторым «я». В фэнтезийных произведениях я повидал немало протагонистов, которые нагло вели себя с совершенно незнакомыми людьми. Попробуй повести себя так в жизни — и большая часть переговоров полетит коту под хвост. Взрослые люди думают об одном, а говорят другое. Это, правда, тоже не самый благородный вариант.

— Мне передали, что вы интересовались, как появилась наша гильдия.

— Угу. Если не ошибаюсь, столетие назад этой организации не существовало, — ответила Тиамат. Мне оставалось лишь гадать, действительно ли ей было известно, каким был этот мир сто лет назад.

— Всё верно. Гильдия авантюристов появилась лишь около пятидесяти лет назад.

— Хм-м. Значит, новое предприятие.

По всей видимости, для Тиамат даже организация с пятидесятилетней историей была «новым предприятием». Но господин Гариш, похоже, не обиделся. Кажется, он даже гордился этим. Ещё бы: перспективному бизнесу удалось обойти конкурентов. В любую историческую эпоху устоявшиеся традиции и известные имена кому-нибудь да мешают.

— С моей стороны было невежливо не предложить вам сесть, отшельники. Сюда, пожалуйста.

Он повёл нас в глубь помещения. Вообще-то без договорённости о встрече заявились мы, так что извиняться следовало скорее нам. Такой вежливый приём заставил меня ощутить укол вины.

— А удобно ли сейчас? Если нет, мы бы...

Не просите меня договаривать. Считайте эту недосказанность японским акцентом.

— О, мне практически всегда удобно. В последнее время делами в основном занимается жена.

Господин Гариш быстро взглянул на секретаря. К удивлению, она оказалась его женой. Семейный бизнес.

— В последнее время так сложно передвигаться. Но я много отдыхаю.

Стоп, стоп, стоп. Так он чем-то болен. Тем более ему не стоило сейчас тратить время на разговор с нами.

— Господин, в таком случае, вам лучше отдохнуть…

— Я просто ощущаю тяжесть, вот и всё. На всякий случай я сходил к врачу, и мне сказали, что это никакая не болезнь.

Я понятия не имел о медицинских стандартах этого мира. Сейчас я не мог решить, верить ли словам врача. И всё же, присмотревшись к господину Гаришу, я понял, что выглядит он не слишком хорошо. Он был крупным, но казался скорее отёкшим, чем тучным. Я не специалист, поэтому большего сказать не мог; но что-то на задворках сознания меня беспокоило. Вялость и отёчность… Быть не может. Бред какой-то. Но все подсказки сходятся. Что там говорила Тиамат перед тем, как мы вошли в Лишуа? Что здесь можно поесть белого риса. Белый рис, вялость и отёчность. Неужели это то, о чём я думаю? Если я прав, то группа японцев, попавшая сюда до меня, совершила ужасную ошибку. Если я правильно помнил, ежегодно от этого умирали десятки тысяч. Я поймал себя на том, что моё лицо становится всё тревожнее.

— Что происходит, Эйдзи? — спросила Тиамат, очевидно, заволновавшись.

— …Возможно, господин Гариш болен, — сказал я с таким лицом, словно сам был самым больным человеком в комнате.

Нас проводили в кабинет гильдмастера, похоже, заодно служивший переговорной: помимо письменного стола, здесь стояли диванчик и кофейный столик. Однако меня совершенно не интересовал интерьер или мебель — я отчаянно искал совершенно определённый предмет.

— В чём дело, господин Эйдзи?

— Э-э… У вас найдётся молоток? Маленького вполне достаточно.

— Молоток? Что вы собрались с ним делать?

На его лице промелькнуло замешательство. Ну естественно. Кто в здравом уме попросит у хозяина такое? Но это было совершенно необходимо. Возможно, кто-то и смог бы провести такую проверку без инструментов, но я подобным навыком не обладал.

— Такой устроит? — Всё ещё в замешательстве, господин Гариш достал молоток из ящика с инструментами, стоявшего на полке.

— Теперь, пожалуйста, сядьте на этот стол. Расслабьте ноги, чтобы они свободно свисали.

— Ага…

На его лице большими буквами было написано недоверие. Не считай он меня отшельником, наверняка бы уже вышвырнул за дверь. Наверное, я походил на сумасшедшего.

— Вот так?

Гильдмастер сдвинул лежавшие на столе бумаги и сел. Я подошёл, чтобы убедиться, что его ноги свободно свисают.

— Господин Гариш, сейчас я легонько стукну вас этим молотком ниже колена. Мне нужно, чтобы вы оставались расслабленным.

— Хорошо…

Я решил, что он не знает, что я собрался делать. Тиамат, похоже, тоже не догадывалась — она наблюдала с энтузиазмом.

Я выдохнул. Ударить ниже колена, туда, где находится небольшая впадина. Короткий замах снизу вверх. Словно отбиваешь теннисный мяч. Стук.

— …

Нога не шелохнулась. Я сделал что-то неправильно? Ещё раз. Никакого движения. У меня так и не получилось заставить ногу дёрнуться.

— Гр…

— Э-э… Что вы делаете, господин Эйдзи?

Молодой человек с испариной на лбу и испуганным лицом снова и снова постукивает молотком по ноге мужчины. Картина та ещё.

— Это называется коленным рефлексом. Когда я бью сюда, ваша нога должна резко дёрнуться вверх.

— Ладно, но что это значит?

Господин Гариш явно смутился. Ну конечно. Он совершенно не знал ни как называлось его состояние, ни что его вызвало, ни как его лечить.

Демон, которого японец принёс в средневековый фэнтезийный мир. В Японии его знали как «болезнь Эдо». В 1870-х она приобрела масштабы эпидемии и наряду с туберкулёзом считалась одной из двух самых смертоносных болезней страны. Ежегодно она уносила десятки тысяч жизней. Лишь в начале 1980-х ежегодное число умерших от неё в Японии опустилось ниже тысячи.

— Господин Гариш, вы больны. Вы поражены болезнью, которая приведёт к вашей смерти, если её не лечить.

Я сообщил о своих выводах настолько хладнокровно, насколько мог. Такому непрофессионалу в медицине, как я, ставить диагноз было страшно. Но я чувствовал, что обязан это сделать. Прибрать бардак, который оставил за собой один из наших.

— Что?! Но врач сказал…

— Ну конечно, здешним врачам эта болезнь неизвестна. Её не знают даже лучшие из них.

Этой болезни не должно было существовать в ту эпоху — вернее, вообще в этом мире.

— Господин Гариш. Болезнь, от которой вы страдаете, называется бери-бери.

Бери-бери. Странная болезнь, эпидемия которой бушевала в Японии с 1870-х до 1920-х годов. Долгое время было неизвестно, что её вызывало. Во-первых, ей редко страдали старики и дети, чья иммунная система была слабее. При этом болезнь часто поражала молодых и крепких солдат. Состоятельные люди, которые лучше питались, тоже заболевали чаще. В то время о существовании витаминов ещё никто не знал. К тому же в западной медицине, благодаря которой медицина Японии стремительно развивалась, бери-бери практически не встречалась. Действительно загадочная болезнь. Среди симптомов — вялость, отёки конечностей и снижение чувствительности. На поздних стадиях болезнь осложняется энцефалопатией Вернике или нарушениями работы сердца, что в итоге приводит к смерти.

— Ну что, господин Гариш? У вас наблюдается что-нибудь из перечисленного?

— …Да, — чуть помолчав, ответил господин Гариш.

Это плохо. В современном мире бери-бери — не та болезнь, которой стоит опасаться. Может, конечно, и не совсем так, но я хотел сказать, что она поддаётся лечению. Поскольку причиной бери-бери служит дефицит витамина B1, для лечения достаточно восполнить его недостаток. Это несложно. Проблема была не в сложности лечения, а в том, что бери-бери уже успела широко распространиться. Что делать?.. Что мне делать?

— …Господин Эйдзи. Я умру?.. — спросил господин Гариш, бледный, как привидение. Должно быть, все эти годы он отдавал работе всего себя, раз сумел стать гильдмастером в таком молодом возрасте. Несколько лет назад он женился, и всё в его жизни складывалось как нельзя лучше. А теперь ему грозила смерть от болезни, о которой он никогда прежде не слышал. Так не должно было быть. В его голосе слышались отчаяние и горечь. Кто бы его осудил? Большинство болезней не подчиняется никакой логике. Даже если два человека ведут совершенно одинаковый образ жизни, у одного может развиться диабет, а у другого — нет. Некоторые болеют раком, а другие нет. Вот так всё и происходит. Однако в случае с бери-бери её можно вылечить и предотвратить. Это всё-таки не инфекционная болезнь, для лечения которой необходимы антибиотики.

— Всё хорошо, господин Гариш. Мы можем вас вылечить. — Я ободряюще улыбнулся ему.

— Ты уверен? Эйдзи, ложная надежда может оказаться более жестокой, чем правда, — перебила Тиамат. В конце концов, она знала, что я не врач, а всего лишь офисный планктон.

— Бери-бери можно вылечить сменой рациона.

— О?

— Например… Господин Гариш. Вы ведь любите белый рис, не так ли? — спросил я, ожидая не столько самого ответа, сколько подтверждения. Он кивнул, явно удивляясь, как я догадался.

— А выпить?

— Да.

— И от тренировок вы тоже не отказываетесь.

— Господин Эйдзи, как вы обо всём этом узнали?

— Ну… скажем, потому что я отшельник. Во-первых, я хочу, чтобы вы изменили свой рацион питания, пока я не разработаю лекарство.

— Да, господин…

— Не выпивать. Риса есть как можно меньше и какое-то время не тренироваться.

Бери-бери у него развилась из-за нехватки витамина B1 — нельзя было допустить, чтобы он потерял его ещё больше. Поскольку витамин В1 необходим для переработки углеводов, ему следует сократить их потребление. Тренировки тоже были не самой лучшей затеей. Бери-бери часто встречалась у спортсменов и солдат, потому что физические нагрузки ускоряют обмен веществ: организм сжигает больше глюкозы и расходует больше витамина B1. Если ограничить и то и другое, симптомы должны немного ослабнуть. А затем ему нужно просто есть больше пищи, богатой витамином B1. В частности, богатые белком продукты вроде красного мяса и рыбы. В соевых бобах витамина B1 тоже немало, но даже простая замена белого риса бурым должна заметно улучшить его состояние.

Ну то есть, всё это было необязательно, если в аптечке есть бутылочка с препаратом B1. Но в этом мире на подобное надеяться не приходилось, да и я не мог ставить этот мир в зависимость от современной медицины и препаратов, раз уж хотел избежать тех же ошибок, что и мои предшественники, которые сделали этот мир проще, удобнее и лучше приспособленным к своим собственным потребностям.

— …Понимаю.

— Надеюсь вскоре сообщить вам хорошие новости. Хотя нам, пожалуй, не помешал бы какой-нибудь статус, под которым можно путешествовать — например, отправляясь на поиски ингредиентов. Мы можем зарегистрироваться как авантюристы?

— Эйдзи. Ты собрался стать авантюристом?

— Ты тоже, Тиа.

— Я?!

— …Отшельники, вы хотите стать авантюристами?..

— Да. Мы же не сможем спокойно ни охотиться, ни ходить за покупками, если повсюду будем поднимать переполох, объявляя, что мы отшельники.

Я пожал плечами. Если вкратце, мне не хотелось повсюду сталкиваться с такой же реакцией, как у господина Гариша и его жены. Всё будет гораздо проще, если мы будем обычными авантюристами.

— В таком случае…

Со смешком господин Гариш написал для нас письмо. Похоже, мы получили рекомендацию от гильдмастера. Уверен, это поможет зарегистрироваться в качестве авантюристов.

— Спасибо. В таком случае, перейдём к делу.

Потрепав Тиамат по плечу, я вышел из комнаты. За спиной слышались глухие шаги.

Вернувшись в зал, мы прошли регистрацию у стойки. Секретарь (а также жена господина Гариша) посвятила нас в кое-какие детали. Похоже, в мире авантюристов существовали ранги. Новичок начинал с ранга F, самого низшего, и постепенно поднимался выше, набираясь опыта и добиваясь результатов. Высшим рангом был S. Обычная система, встречающаяся во множестве фэнтезийных исекаев. Иными словами, всё работало как в видеоигре.

— Если подумать, напоминает классификацию фрилансеров и тех, кто на подработке.

В наши дни есть немало людей, которые не могут или не хотят работать на полную ставку и зарабатывают на жизнь временной работой или подработками. Такая система ранжировала бы подобных работников, ограничивая круг доступных им заказов и уровень оплаты.

Если хотите работать у нас, вы должны быть хотя бы ранга B.

Работы для ранга F нет. Поищите где-нибудь ещё.

Если бы подобная система существовала в современной Японии, такие разговоры не были бы редкостью.

— Отвратительно, — сказала Тиамат, словно ей в рот попала какая-то гадость. Это и правда не было похоже на общество, в котором свобода выбора работы гарантировалась законом.

— Ну, думаю, в какой-то степени это и правда эффективно. Не нужно тратить время на собеседования в компании, куда тебе ни за что не попасть.

— Меньше пустой траты времени, но и возможностей пробиться наверх тоже меньше. Можно ли вообще выразить человеческий потенциал числом?

— Точно в яблочко, Тиа. Такая система — настоящее кощунство над человеческой природой.

Глядя на свою новенькую карточку авантюриста, я чувствовал, как у меня киснет лицо. На ней значились мои способности, уже измеренные.

Сила — E

Магия — F

Интеллект — C

Удача — D

Я был так благодарен, что чуть не прослезился. Кстати, всё это удалось определить, когда я вытянул руку над настоящим хрустальным шаром. Невероятно. Похоже, так они и выяснили, что у меня нет никакой физической силы, магии и даже удачи, а интеллект едва дотягивал до среднего. Другими словами, карточка гласила, что я ни на что не годен. Очень смешно.

— Это же просто как автомат с предсказаниями: никаких фактов за его показаниями не стоит. Незачем принимать их близко к сердцу.

— Угу…

Мудрые слова, о величественный дракон. Особенно убедительно звучат от обладательницы сплошных статов ранга S. Очень убедительно. Я лишь без особого энтузиазма поддакнул. В любом случае, мои статы вообще ничего не значили. Я ведь всё равно не собирался зарабатывать на жизнь приключениями. Для начала нужно поискать задания, в которых упоминаются симптомы, как у Гариша. Пусть пока поиски и ограничивались этой областью, я всё же мог получить представление о том, насколько широко распространилась бери-бери.

— Эм. Господин Эйдзи?..

Когда я пошёл прочь, меня окликнула секретарь.

— В чём дело?

— Нужно внести регистрационный взнос…

— Ой.

Здесь требовался взнос. Недружелюбный всё-таки мир.

— Тиа.

— С чего ты взял, что у меня есть деньги, Эйдзи?

— …Я знал, что так будет.

На мне была та же одежда, в которой я шёл на свидание с невестой. На Тиамат никакой одежды вообще не было. Она же всё-таки дракон. И в самом деле, ни у одного из нас не было при себе денег этого мира.

— Уф… Домой хочу…

— Ты взрослый человек. Хватит уже ныть. Бесит, — сказала Тиамат.

Ну конечно. Тебе-то хорошо — тебе ничем жертвовать не пришлось!

Раз уж мы оказались без гроша в кармане, мне пришлось продать что-нибудь из того, что было на мне. Это был единственный выход. Мы не могли ни у кого занять денег: причин доверять нам не было. Так получилось, что нашей палочкой-выручалочкой стал торговец, случайно оказавшийся в зале. Он предложил купить мои наручные часы, которые я носил на левой руке. Я уточнил у Тиамат, и оказалось, что сутки здесь, как и на Земле, делились на двадцать четыре часа. Поскольку привыкать к новой системе отсчёта времени мне не хотелось, такое удобное совпадение меня вполне устраивало. Впрочем, возможно, эту систему внедрили здесь японцы, появившиеся до меня.

Как бы там ни было, без денег сделать мы бы ничего не смогли. Даже оплатить регистрационный взнос гильдии авантюристов. Но когда прижмёт… Дело в том, что эти часы были очень дороги мне. Они были очень мне дороги. Всё верно, я сказал это дважды. IWC Portugieser Chronograph. Я так их хотел, что копил на них три года. Для часов IWC они были довольно недороги, но моя модель обошлась мне в шестьсот пятьдесят тысяч иен. Но цена значения не имела. Я влюбился. Влюбился с первого взгляда. Я родился только ради того, чтобы носить вас на запястье.

— Как повезло, что у тебя при себе оказалось что-то ценное.

— Да! Знаешь, а ты права! Я знаю, что ты совершенно права, но!..

Впервые часы Portugieser были созданы швейцарским часовщиком для португальского торговца-морехода. Они просто наполнены ощущением чуда!

— Но ощущением чуда ты, в конце концов, не наешься, — заметила Тиа.

После долгой борьбы с собой я наконец расстался с любимыми часами. Я поклялся не носить других часов, пока я жив… Торговец согласился заплатить за них сто золотых монет. Похоже, это была какая-то дикая сумма. Тиамат объяснила, что одна золотая монета примерно равнялась десяти тысячам иен. Теоретически я получил неслабую такую прибыль. Но повторюсь, это неважно. Единственной проблемой было то, что даже торговец вроде него не имел при себе такой суммы наличными. Для начала мне дали десять золотых, а оставшиеся деньги я должен был получить в его лавке, предъявив расписку. Это обещание было дано в присутствии секретаря и собравшихся вокруг других членов гильдии, так что я сомневался, что он его нарушит. Адью, мой дорогой хронограф.

Многие из заданий, висевших на доске, касались сбора трав. Большинство из них предлагали лечебные отделения и маги-врачи.

— Больше, чем я думал.

— Само собой, мы не знаем, все ли они связаны с бери-бери.

Некоторые наверняка касались других болезней или травм.

— Хм. Так какое задание нам взять?

— Из того, что я вижу, никакое.

Я не был экспертом в медицине этого мира, но знал, что травами бери-бери не вылечить. Вот если бы среди заданий требовалось собрать соевые бобы или картофель, тогда ещё был бы шанс.

— А это значит, что врачи этой страны ещё не поняли, как лечить бери-бери.

— Ага… Это может оказаться хуже, чем «болезнь Эдо».

— Что ты имеешь в виду?

— Пройдёмся и поговорим.

В итоге мы покинули гильдию авантюристов, не взяв задания, при этом чувствуя на спине взгляды, вопрошающие, зачем мы вообще заморочились регистрацией как авантюристы. Мы направились к лавке торговца, купившего мои часы.

— Во-первых, объясни, что такое «болезнь Эдо», — попросила Тиамат, пока мы шли бок о бок по главной улице.

— Угу.

«Болезнь Эдо» — второе название бери-бери в Японии. Так её прозвали потому, что болели ею преимущественно в Эдо, современном Токио, тогда как в сельской местности она почти не встречалась. Больные, переехавшие в деревню, даже отмечали, что симптомы ослабевают.

— Как странно.

— Ага. Но лишь до тех пор, пока они не выяснили причину. В то время Эдо был богатым городом и культурным центром.

А вершиной роскоши в те времена был белый рис. Видимо, даже самураи низшего ранга, перебравшиеся туда из деревень, ели белый рис, чтобы сохранить лицо. А вот в деревне они питались бурым и диким рисом, которые естественным образом излечивали бери-бери.

— Значит, проблема заключалась в серебряном рисе?

— Нет. Если бы дело было в этом, вся современная Япония умирала бы от бери-бери.

Мне было интересно, сколько современных японцев регулярно питается бурым рисом. Между питанием в период Эдо и современным были серьёзные отличия: объём съедаемого риса, а также количество и разнообразие гарниров.

— В то время они съедали около двух килограммов варёного риса в день. На человека.

— Вот это аппетит.

Меня это даже немного удивляло. Это же около десяти больших мисок риса. Хотя их любовь к углеводам была поразительной, не менее удивительным было и отсутствие гарниров. На самом деле, обед был, пожалуй, единственным приёмом пищи, к которому подавалось хоть что-то помимо риса, — обычно небольшая жареная рыба. На завтрак и ужин им доставалось лишь по нескольку ломтиков маринованных овощей, да ещё мисо-суп по утрам.

— Как они могли так жить? Они определённо были более физически активны, чем современные люди.

— Углеводы — это энергия. Как минимум, у них хватало топлива.

— Понятно. Вот, значит, почему ты спросил Гариша, не тренируется ли он, — вспомнила Тиамат.

Я кивнул. Физические нагрузки ускоряют обмен веществ, из-за чего на расщепление углеводов расходуется всё больше витамина B1.

— И бурый рис богат витамином B1 — точнее, больше всего его содержится в оболочке зерна. Это не проблема…

— Если не выбрасывать этот питательный компонент при переработке риса.

— В десятку.

— А почему ты и остальные современные японцы не страдаете от бери-бери? Вы ведь едите белый рис?

— Витамин B1 содержится и в другой пище. Свинина, угорь, икра трески, соя, картофель.

— Приличное разнообразие.

— Ага. Если рацион сбалансирован, бери-бери обычно не грозит. Особенно свинина — просто суперзвезда.

— О. Кажется, я догадываюсь, что ты назначишь.

— Думаю, да. Культура питания — уже другое дело.

Например, вряд ли можно было ожидать от мусульманина, что он начнёт есть свинину даже ради здоровья. По иным причинам большинство людей эпохи Эдо тоже старались не есть свинину. В те времена существовало даже стихотворение с такой строкой: Ян Гуйфэй лицом красива, но зачем-то ест свинину. Видимо, в этом стихотворении выражалось отвращение к склонности китайцев употреблять свиное мясо в пищу. Гастрономические предубеждения могут сидеть очень глубоко. Лично я люблю блюдо «Чингисхан», но многие жители материковой Японии не жалуют баранину. Но это так вкусно.

— Так вот зачем мы идём к торговцу.

— Ага. Это хорошее знакомство, на которое я и не надеялся. Это наш шанс расспросить о том, что едят в Азуре.

— Ты не особенно расстроился, отдавая ему свои часы. Значит, ты всё так и задумал с самого начала. Ишь какой стратег.

Это было неправдой. Моё сердце было разбито, и решение далось невероятно трудно. Я просто понимал, что без денег нам никуда, как и в моём мире, и у нас не было абсолютно никакого другого способа раздобыть их, кроме как продать мои часы. Теперь, когда их уже не было, я собирался извлечь из ситуации максимум. Это было самое малое, что я мог сделать из уважения к своему дорогому хронографу.

Лавка, в которую мы пришли, была размером чуть ли не с гильдию авантюристов.

— Ну да, чего и следовало ожидать, — пробормотал я.

Эта лавка принадлежала торговцу, который купил мои наручные часы. По тому, как легко этот человек согласился на сделку в сто золотых монет, то есть миллион иен, я уже представлял масштаб его финансовых возможностей. Я бы даже перед покупкой за сто тысяч иен долго колебался. Очень долго. В любом случае, то, что он оказался успешным торговцем, было нам только на руку. У такого человека наверняка имелось немалое влияние в городе.

Войдя в лавку, мы поздоровались. Нам тут же ответил помощник, а может, продавец.

— Добро пожаловать! Ищете что-то определённое?!

Этот энергичный голос принадлежал молодой девушке с каштановыми волосами и карими глазами. Её невысокая фигурка, казалось, вот-вот взорвётся от восторга. Насколько я мог судить, ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Увидев её в Японии, я бы посчитал её старшеклассницей, но угадать возраст жителей этого мира по внешности было действительно сложно. Тут никогда нельзя было быть уверенным.

— Меня зовут Эйдзи. Мы с владельцем лавки ранее заключили сделку. Он вернулся?

— Да! Мы вас ждали! Сюда, пожалуйста!

Она с широкой улыбкой показала нам дорогу. Похоже, торговец уже всё организовал.

Мы с Тиамат зашагали за девочкой. Внутри лавки тоже было просторно, и я увидел нескольких покупателей, разглядывавших товары на витринах и разговаривавших с сотрудниками. В общем, бизнес, казалось, шёл хорошо.

— О, господин Эйдзи, рад вас видеть, — поприветствовал нас Милон, владелец лавки.

Это был полный мужчина средних лет, вроде господина Гариша из гильдии авантюристов. Он пригласил нас к столу, за которым, похоже, проводил деловые переговоры.

— Надеюсь, мы не слишком рано.

— Ну конечно же нет. Я очень ждал вашего прихода… О, прошу меня простить.

Пока мы шли рядом и разговаривали, господин Милон споткнулся… о воздух. Он схватился за стол, чтобы устоять на ногах.

— …

Он почти не мог поднять носки. Он тоже страдал от болезни — ну естественно. Господин Милон был богат, недостатка в еде не испытывал и, должно быть, много двигался, занимаясь своим бизнесом. Сразу несколько признаков совпадали.

— Господин Милон, как вы себя чувствуете в последнее время? Вялость не ощущаете? — спросил я, занимая место за столом. Не то чтобы это стоило упоминания, но Тиамат тоже умудрилась усесться на стул. А хвост ей разве не мешал? Как стул выдерживал её вес?

— Что такое? — спросила она.

— Да ничего…

— Да, я действительно ощущаю вялость. Мой врач посоветовал выбираться из лавки и делать упражнения, так что я стал много ходить пешком, но это не особо помогает. Хотя, — заключил он, — нет худа без добра: во время одной из своих прогулок я встретил вас и заключил выгодную сделку.

Но этот врач!.. На солнце витамин B1 посредством фотосинтеза не нагуляешь. Какой смысл заставлять его делать упражнения?

— Хм. Дело серьёзное, да? Назначение врача лишь ухудшит его симптомы, — сказала Тиамат, склонив голову набок.

И в ту же секунду её стул скрипнул.

Не сломай стул, прошу… Мне оставалось лишь молиться про себя.

— Неведение — не грех. Думаю, в истории такое случалось сплошь и рядом.

— Всё в порядке? Господин Эйдзи? Госпожа Тиамат? — с подозрением спросил господин Милон, услышав наши перешёптывания.

— Вообще, господин Гариш тоже страдает от вялости. Мы как раз начали кое-что делать, чтобы справиться с этим, судя по всему, широко распространённым недугом.

— О, какие чудесные новости! Я бы тоже хотел, чтобы меня исцелили.

— Да, само собой.

Я улыбнулся в ответ. Вот он, мой шанс.

— Кстати, вы знаете кого-нибудь с похожими симптомами?

— Да, и немало.

Жизнерадостное выражение постепенно исчезло с лица господина Милона, и он всё сильнее мрачнел.

— Я слышал, что многие потеряли способность ходить и умерли, — добавил он приглушённым тоном. Я и не осознавал, насколько далеко всё зашло; мне нужно было спешить.

— Вы не слышали, становилось ли кому-нибудь лучше после отъезда из Лишуа? — спросил я.

— Нет… Насколько мне известно, нет.

— Понятно.

Ага. Это была уже не та бери-бери, которая широко распространилась в период Эдо, а эпидемия масштабов Мэйдзи и Тайсё. Благодаря усовершенствованию технологии шлифовки риса простые люди тогда получили возможность регулярно есть белый рис. За всю историю Японии бери-бери была одной из двух болезней, от которых японцы пострадали сильнее всего. Всё оказалось хуже, чем я думал.

В период Эдо симптомы бери-бери ослабевали, стоило больному переехать в деревню. Там он ел меньше белого риса, зато ему были доступнее лапша соба, бобы и картошка. Конечно, влияло и экономическое неравенство между городом и деревней, но я полагал, что у людей накопились какие-то общие представления о том, как избежать бери-бери. Возможно, в виде народных примет и поверий — они порой оказываются точнее, чем можно ожидать. Например, нередко прогнозы цунами, рассчитанные новейшим суперкомпьютером, совпадали с предсказаниями рыбаков, основанными на наблюдениях, передававшихся из поколения в поколение.

Когда господин герой — всемогущий кусок говна — переписал под себя целые культуры этого мира, он заодно растоптал и последнюю страховку: знания, накопленные поколениями. Я был ему так благодарен, что, будь он рядом, поклонился бы ему как божеству… а потом умолял бы перестать нас карать.

— Господин Милон. Ваша вялость вызвана болезнью. Без лечения вы умрёте.

— Нет…

— Мы вас вылечим. Не только вас и господина Гариша, а всех, кто заболел.

— О, могущественные отшельники…

— Но мне понадобится ваша помощь, господин Милон.

— Всё, что угодно.

Он ударил себя в грудь. Как влиятельный торговец, должно быть, он ожидал, что мы попросим его помочь финансово. До этого, конечно, мы ещё дойдём, но не сейчас.

— Во-первых, мне нужно знать, чем вы питаетесь. Здесь едят свиней?

— $%*^@&? Что это такое?

Он использовал какое-то непонятное слово. Я повернулся к Тиамат, и она кивнула.

— Поскольку в этом мире такого слова не существует, похоже, оно не переведено. Само собой, и Милон не знает, что это такое.

— Понятно.

Свиньи на Земле всё-таки не совсем творение природы. Изначально это были кабаны. На протяжении невероятно долгого времени — ещё со времён древней Месопотамии — люди постепенно превращали их в домашних животных. У разных миров — разные цивилизации и разная история. Ничего удивительного.

— В таком случае, знаете ли вы, что такое кабаны?

— Вы имеете в виду гагдов — магических зверей?

Похоже, на этот раз он понял. То, что название было другим, не имело большого значения, но, по крайней мере, я теперь знал, что они существуют.

— Вы их едите?

— Они съедобные? Думаю, охотники иногда их едят, но в продаже я их мяса не видел.

— Хм.

Хотя местную разновидность свинины Милон прежде не пробовал, судя по его реакции, сама мысль о таком мясе отвращения у жителей Лишуа не вызывала. Даже одно это уже было важной информацией.

Таким же образом я мысленно прошёлся по списку продуктов, богатых витамином B1. Угорь сразу отпал: господин Милон даже не смог понять, что это за существо. Хоть он и знал о существовании соевых бобов и картошки, здешние люди особо их не ели. Оказалось, соей и картофелем в основном кормили местный скот — птиц вроде страусов или эму. А сами эти птицы были для здешних жителей одним из основных продуктов питания. Интересно, вкусные ли они. Но даже если забыть о вкусе, я не знал и никак не мог выяснить, сколько витамина B1 содержалось в этом мясе. Не стоит на него рассчитывать, — подумал я.

Другим вариантом был бурый нешлифованный рис, но и он отпадал. Господин герой-говнюк внедрил технологию шлифовки риса одновременно с представлением самой культуры. У всех в Азуре в голове прочно засело, что рис был, есть и всегда будет белым. Сколько бы я ни пропагандировал бурый рис и ни расписывал его питательную ценность, вряд ли мне удалось бы изменить укоренившееся представление о том, что рис непременно должен быть белым.

По правде говоря, длительная просветительская кампания, возможно, и помогла бы, но за это время умерло бы множество людей. В Японии начиная с первых лет эпохи Мэйдзи и вплоть до первого десятилетия эпохи Сёва от бери-бери ежегодно умирало от десяти до двадцати тысяч человек. Так продолжалось около семидесяти лет. По грубым подсчётам, выходило больше миллиона.

Ты понимаешь, господин герой-говнюк? Ты вот-вот убьёшь гораздо больше людей, чем тот самый страшный-престрашный король демонов.

Я решил, в каком направлении двигаться. Нужно было приучить людей есть соевые бобы и картошку, которыми сейчас кормили только скот. Если подавать соевые бобы как эдамаме, а картошку — как картофель фри, вряд ли кто-то примет их за корм для скотины. Для начала этого должно было хватить.

А пока я буду охотиться на гагдов и приучать местных к их мясу. К счастью, похоже, отвращения к мясу они не испытывали. Я рассудил, что главное — вкус. Люди ведь спокойно едят и голубей — символ мира, и косаток, правивших морской пучиной.

— Начнём с эдамаме. Такое даже я способен приготовить.

— Тогда я велю принести соевые бобы? — предложил господин Милон.

Я как раз думал, что нужно будет сбегать за ними на рынок, так что его предложение оказалось весьма кстати.

— Если вы не против. Зелёные, незрелые, прямо в стручках. Если будут продаваться прямо на веточках, тоже хорошо. Ещё мне понадобится соль и вода. Да, кстати, соль здесь дорогая?

— Дешёвой её не назовёшь. А вот соевые бобы стоят дёшево.

Значит, соль обходилась недёшево. Конечно, в наши дни она в каком-то смысле казалась слишком дешёвой. Раньше соль была ценным товаром — из-за её источников порой начинались войны. С другой стороны, без соли эдамаме не сваришь. На всём не сэкономишь.

— Не страшно. Соли понадобится немало — примерно сорок граммов на каждые триста граммов бобов.

В этом мире не пользовались метрической системой, так что господин Милон наверняка услышал другие цифры и единицы измерения.

— Достану без проблем. По правде говоря, столько найдётся даже у меня на кухне, — рассмеялся он.

Если думать о постоянном производстве, понадобился бы приличный запас, но сейчас это была лишь пробная партия.

Вскоре по приказу господина Милона одна из сотрудниц лавки принесла эдамаме на веточках. Это была та же девочка, которая приветствовала нас на входе.

— Принесла, папа!

— При клиентах зови меня «начальником». Сколько раз тебе повторять, Миллия?

— Прости!

Трогательный разговор. Похоже, девочка была наследницей господина Милона.

— Вот что мне с ней делать? Ей почти шестнадцать, а жениха всё нет. Где я свернул не туда?

Господин Милон усмехнулся с деланным смирением, но было ясно как день, как сильно он любит дочь. Готов поспорить, что на свадьбе Миллии он будет рыдать в три ручья.

— Почему бы ей не попробовать, раз она здесь? Это блюдо несложно приготовить.

— Блюдо? Я думал, вы собираетесь приготовить лекарство.

— Отшельники не считают, что лекарство непременно должно быть горьким.

Я отделался выдуманной на ходу отговоркой. Не мог же я прямо назвать эдамаме лекарством.

Мы втроём (плюс драконица) переместились на кухню. Блюдо и в самом деле было несложным. Я был уверен, что, понаблюдав за мной один раз, они и сами смогут его приготовить. Вообще, им даже не обязательно было в точности повторять всё за мной. Этот способ я запомнил лишь благодаря передаче о лайфхаках, которую несколько лет назад показывали по NHK, японскому национальному телеканалу. Он позволял сварить бобы так, чтобы они получились более пухлыми. Впрочем, и обычные варёные эдамаме были вполне вкусными.

Я сорвал с веточек стручки эдамаме и втёр в них немного соли, обрезав их с обоих концов. Я вскипятил воду в горшке, положил туда примерно триста граммов эдамаме и оставил вариться на три-пять минут. На литр воды приходилось сорок граммов соли: десять я втёр в стручки, а остальные тридцать добавил в горшок. Как только бобы сварились, я откинул их на дуршлаг и стал обмахивать, разгоняя пар. Вот и всё.

— Как просто. Эйдзи, и ты называешь это готовкой?

— По правде сказать, даже пропорции настолько точно соблюдать не обязательно.

Я решил дать Тиамат очередной повод закатить глаза. Милон с дочерью уставились на бобы, которые до сих пор знали лишь как корм для скота. Свежие эдамаме сияли яркой сочной зеленью.

— Стручки несъедобны, так что доставайте бобы пальцами, вот так.

Я вышелушил на тарелку несколько бобов и съел. На вкус получилось неплохо. На руку было и раннее лето — сезон сбора эдамаме. Появись я чуть позже, сезон уже закончился бы. Иными словами, я прибыл как раз вовремя — ещё до середины лета, когда бери-бери свирепствовала сильнее всего.

Тиамат закинула в пасть несколько бобов. Прямо в стручках.

— Я же сказал, что стручки не едят.

— Не парься. Совершенно съедобно.

— Очень полезная информация, госпожа драконица!

— Хм. Вкусно. Посолено идеально.

— Правда?..

Она правда их распробовала? Сомневаюсь.

Понаблюдав за нашей небольшой комедийной сценкой, Милон и его дочь робко потянулись к эдамаме. В конце концов, ими питались животные, а значит, и для человека они были как минимум безвредны. Смущало их лишь одно: они собирались съесть то, что считали кормом для скота. Но стоит преодолеть предубеждения — и порой открываешь для себя по-настоящему вкусные продукты.

— Ого! А ведь довольно!..

— Так вкусно!

Их глаза расширились. Поскольку из приправ была только соль, вкус был простым, а потому понятным. Чтобы оценить более сложные и глубокие оттенки, требовался куда более утончённый вкус. Уж поверьте человеку с настолько непритязательным вкусом, что ни фуа-гра, ни трюфели не казались ему особенно вкусными.

— Существуют особые сорта сои, выведенные специально для эдамаме.

— И они на вкус лучше, чем эти? — с большим энтузиазмом спросил господин Милон, забрасывая в рот один боб за другим. Конечно, эдамаме было не тем блюдом, за поеданием которого стоило беспокоиться о хороших манерах.

— Думаю, да.

Более конкретного ответа я дать не мог, поскольку не был ни фермером, ни гурманом.

— Папа, готова поспорить, это можно продавать! — сказала Миллия, сияя улыбкой.

Так, давайте-ка успокоимся на секундочку.

Мы здесь не новое блюдо дегустируем.

— Пока что мне нужно, чтобы вы ели их побольше. Что скажете?

Я прочистил горло, возвращая разговор в нужное русло.

— Это избавит меня от вялости?

— Всё верно. Вообще, я хотел бы, чтобы вы съедали по шестьсот граммов в день…

Рекомендуемая суточная норма витамина B1 составляла около 1,4 мг. Насколько я помнил, в ста граммах эдамаме содержалось примерно 0,24 мг. Если полагаться только на эдамаме, выходило около шестисот граммов в день. В буром рисе витамина B1 на грамм было примерно вдвое меньше, зато рис люди ели ежедневно, поэтому с ним всё выглядело бы естественнее. Съедать каждый день по шестьсот граммов эдамаме было бы непросто.

— Многовато. Если день или два, я не против. На вкус неплохо.

— Я так и думал…

Это было слабым местом моего плана. В отличие от бобов и картошки, эдамаме люди ни за что не смогли бы съедать в нужном количестве каждый день.

— А нельзя ли просто приготовить по-другому? — перебила Тиамат.

Она продолжала жевать эдамаме прямо в стручках. Предложение было неплохим, но из её уст звучало совсем не убедительно. Уж она-то могла съедать по шестьсот граммов в день, да хоть килограмм — это точно.

— Верно. Но я больше не знаю никаких рецептов с ними.

Я был холостяком и жил с родителями. Блюда, которые я умел готовить, можно было пересчитать по пальцам. Ох, и как же мне теперь впечатлять будущего мужа?

— Какой же ты бесполезный. Впрочем, ничего нового.

— Ну уж простите!

— Мы можем придумать другие рецепты! Они мягкие, так что с ними можно сделать что угодно!

Миллия стукнула себя кулаком в грудь. Вот уж кто знает кратчайший путь к мужскому сердцу.

— Господин Эйдзи! Мы ведь можем продавать это здесь, да?!

Её глаза горели от возбуждения. Похоже, её больше интересовал бизнес, чем отношения.

— Только не задирайте цену. Всё-таки это средство от бери-бери.

— Не беспокойтесь, господин! О прибыли мы забудем! — заявила она.

Но действительно ли они так поступят? Впрочем, даже если нет, поделать я ничего не мог. У меня не было ни каналов сбыта, ни возможностей для рекламы. В этом деле без помощи торговца было не обойтись.

— Только совсем уж с ума не сходите, — усмехнулся я.