[Некролог] ... скончалась 20xx года, x месяца, x числа. Скорбно сообщаем.

Когда я впервые увидела это сообщение, я не могла поверить. Мне казалось, что это иллюзия, я несколько раз протерла глаза и проверила.

«Неужели ты действительно сделала такой выбор?»

Разговор с ней за выпивкой казался таким свежим, будто это было вчера.

— Эм... Господин. Насчет сегодняшней работы...

— Наша Гон Иун, что-то случилось? Ты выглядишь не очень хорошо.

Казалось, что вся вина за её выбор лежит на мне. Нет, это точно. Вся вина на мне. Если бы только я могла остановить её от такого крайнего выбора.

— Мне нужен совет.

«Если бы я тогда помогла тебе как следует. Если бы я выслушала твои переживания немного больше. Если бы я, которая знает твои обстоятельства лучше всех, не списала это на обычные жалобы. Если бы я не оборвала тебя, сказав, что мне и так некогда жить. Ты бы не сделала такого выбора»

— Прошу прощения, но у меня есть друг... очень дорогой друг. Мы знакомы с самого детства...

— Сначала успокойся. Дыши медленно. Подожди. Я принесу тебе воды.

«Если бы я только могла вернуться в тот день, в то время... смогла бы я предотвратить твою смерть? Если бы я только могла вернуться назад. Позволь мне вернуться назад»

[Говорят, что место, где хранятся воспоминания множества людей, никогда не исчезает.]

Кажется, прошло уже несколько недель с тех пор, как я в одиночестве оказалась в этом незнакомом месте. Конечно, у меня здесь нет средств точно определить дату или время... но по ощущениям это так. Я посмотрела на магазин, который был отремонтирован настолько, что теперь он хотя бы выполняет свою функцию, в отличие от того, каким я увидела его впервые. Деревянный пол, собранный кое-как, окна, где все разбитые стекла были убраны и грубо завешены старыми шторами. Всё ещё выглядело ужасно, но поначалу было ещё хуже.

Если говорить о том, что здесь осталось более-менее целым, то это только широкая барная стойка, которую я усердно чистила до блеска.

— Теперь, наверное, осталось только всё убрать?

Собрав острые осколки деревянных досок, я завернула их в тканевый узел и с трудом подняла. У меня не было таланта к ремонту, но, застряв здесь, у меня оставалось только время, так что я компенсировала это усердием. Благодаря этому я смогла превратить магазин, который был на уровне заброшенного дома, в нечто близкое к заведению на грани закрытия.

*Скрип*.

Когда я открыла дверь магазина и вышла, меня встретила чёрная пустота. Непроницаемая тьма, где ничего не видно и ничего не существует. Странное пространство, где не восходят солнце и звёзды, и нельзя даже различить смену дня и ночи. В этой тьме единственным источником света было пространство вокруг магазина, где я стояла. Настенный фонарь, висящий рядом с входной дверью, был единственным источником света во внешнем пространстве, но он работал не на электричестве.

*Мерцание-мерцание.*

Внутри прозрачного стекла что-то неопознанное мерцало и светилось, но у меня не было желания разбивать стекло и проверить. Потому что, если что-то пойдёт не так, это будет равносильно потере единственного источника света в этом месте.

— Фух...

Развязав узел, я выбросила мусор за край обрыва. Я долго ждала, но не услышал звука удара о дно. Существует ли у него вообще конец?

— Что ж, я уже и не надеюсь.

Стоило открыть дверь магазина и сделать несколько шагов вперёд, как оказываешься на краю обрыва, уходящего в бездонную глубину. За исключением магазина, земли, на которую можно было бы ступить, почти не осталось. Как будто весь мир, кроме этого магазина, рухнул и исчез, вокруг ничего не существует. Когда я впервые поняла, что незнакомое место, куда я внезапно однажды оказалась, — это кусок земли, словно отрезанный ломтик торта... Я думала, что от невыразимого шока потеряю рассудок.

Первые несколько дней я была в ужасе, отрицала реальность, плакала и кричала... молилась богу... Думала, не сон ли это, и пыталась проснуться, спала как мёртвая. Впав в отчаяние, я перепробовала всё, что могла, но в итоге ничего не изменилось. Я даже бросалась с обрыва вниз, отказавшись от всего, но, закрыв и открыв глаза, снова оказывалась внутри магазина. Так или иначе, я не могу покинуть это место. Сейчас я, в конце концов, достигла стадии принятия и старалась рационализировать это, говоря себе, что я просто наслаждаюсь неспешной жизнью, отдохнув от утомительных будней. Если бы не это, я бы, наверное, уже сошла с ума.

— Растёте хорошо?

Раз уж вышла, я проверила небольшой огород, скромно разбитый рядом с магазином. На кое-как возделанном огороде росло странное растение, цветущее цветами, похожими на бабочек, и оно мягко светилось. Оно хорошо росло, хотя я лишь периодически поливала его, без всякого солнечного света.

— Это место ненормальное, так что и существа, которые здесь растут, вряд ли нормальные.

Я посадила семена, которые нашла в ящике, когда чистила раковину в магазине. Они были завернуты в бумагу с надписью «Серебряная бабочка», так что я предполагала, что название растения — Серебряная бабочка. Уборка в магазине и наблюдение за тем, как растёт этот цветок, были одними из немногих моих радостей.

— Будь здоров.

Потратив довольно много времени на любование цветами, я вернулась в магазин. Затем я села на табурет, чтобы отдохнуть, и по привычке открыла потрёпанную записную книжку и начала читать. Она лежала одиноко на барной стойке, покрытой толстым слоем пыли. Похоже, её бросили давно, так как страницы пожелтели, а чернила полностью расплылись. Хотя страниц, которые можно было прочитать, осталось не так много, просто глядя на эту тетрадь, я получала намёк на то, что читаю, и это успокаивало меня. Я не была заядлым читателем, поэтому это было немного непривычно, но всё же это была одна из моих немногих радостей.

«Говорят, что место, где хранятся воспоминания множества людей, никогда не исчезает»

Строка, которую я перечитывала уже много раз.

Даже если место, наполненый воспоминаниями, физически разрушено, оно не исчезает полностью. Воспоминания реконструируют место.

Для реконструкции не нужны земля, камни или дерево. Единственный необходимый материал — это воспоминания. Из воспоминаний складывают пол, возводят стены и покрывают крышу. Поскольку оно построено по чертежам воспоминаний множества людей, завершённый облик может немного отличаться в каждой части. Например, даже если стена белая и без узора, стоит сдвинуться на несколько сантиметров в сторону, и может оказаться обои с цветочным рисунком. Возможно, это потому, что тот, кто особенно долго помнил то место, любил цветочные узоры.

Место воспоминаний, созданное таким образом, покидает своё первоначальное местоположение и начинает вечно скитаться в щелях времени. Потому что теперь оно может существовать только во времени прошлого. Однако то, что оно никогда не исчезнет навсегда, остаётся неизменным.

Когда я впервые обнаружила эту записную книжку, я надеялась, что смогу получить хоть какую-то подсказку о месте, где я застряла. Но здесь были только такие неясные записи. Я думала, что это просто чьи-то бессмысленные эссе, но теперь мне кажется, что, возможно, этот магазин и есть то самое «место, где хранятся воспоминания», о котором говорится в записях.

«Вечно скитается в щелях времени»... Разве это не очень похоже на магазин, парящий в пустоте?

Тогда чьими воспоминаниями пропитано это место? Если уж быть запертым, лучше бы я оказалась в пространстве, наполненном моими собственными воспоминаниями, а не в таком незнакомом месте. Кстати, кажется, перед тем как попасть сюда, я загадала похожее желание, засыпая в своей комнате в последний раз.

«Если бы я только могла вернуться в тот день, в то время...»

Что ж, теперь всё это бессмысленно. Сейчас моё самое заветное первое желание — просто вернуться домой, всё остальное не нужно. Получится ли у меня вернуться?

— Эх, ладно. Может, сегодня я украшу бар немного больше?

В любом случае, если слишком долго размышлять, станешь только подавленным. Чтобы прогнать уныние, нужно постоянно двигаться.

За работу, за работу!

Ещё один повторяющийся день начался.

Неизвестно, день сейчас или ночь — просто цикл, который заканчивается, когда я закрываю глаза, и начинается, когда открываю.

Я остаюсь одна в пустом магазине, обустраиваю пространство, куда никто не приходит. Сегодня я подумала попробовать что-то необычное.

Пока я обустраивал магазин, я с опозданием осознал: кажется, это место было пабом или кафе.

*Лязг.*

Закончив мыть посуду, я посмотрела на аккуратно расставленные на барной стойке тарелки, которые сохли. Количество стаканов было ненормально большим. Если они не предназначались для гостей, то, должно быть, предыдущий владелец был чрезмерным коллекционером стаканов. Хотя первый вариант более вероятен, верно?

Рядом с грудой стаканов на чистой ткани были аккуратно разложены цветы и листья серебряной бабочки. Цветы, похожие на серебряных бабочек, казалось, вот-вот улетят, будучи сорванными со стебля. Сегодня я оставила только несколько стеблей для сбора семян и полностью очистил огород. Барная стойка, которая всегда была пустой, теперь была непривычно заполнена.

«Какой чудесный аромат. Жаль, что приходится с ним так обращаться... но что поделаешь».

Мне было так скучно, что я захотел поиграть, как в детстве.

— Кхм-кхм, скоро придут гости, может, подготовимся?

Сегодня я была владельцем кафе. Сначала я точно разделила цветы и листья серебряной бабочки, лежащие на ткани, пополам. Одну часть я оставила для хранения, а с другой собиралась поиграть сейчас же. Я взяла стеклянный чайник, который сушился, и без разбора бросила туда цветы и листья. Затем наполнил его водой до краёв и поставил на газовую плиту. Повернув ручку несколько раз, я услышала тикающий звук, и зажёгся огонь.

«Какое странное место. Здесь нет водопровода, но вода течёт, и газовых труб не видно, но плита работает».

Я поднял голову и посмотрел на потолок. Хотя электричества быть не должно, потолочный светильник всё ещё горел.

«Что ж... если есть вода, тем лучше для меня».

Благодаря этому я могла убираться с водой, так что, даже если это ненормально, мне это было выгодно. В конце концов, всё это пространство выходит за рамки здравого смысла, и если пытаться рассуждать с научной точки зрения, это только утомляло меня.

— ......

Сколько я ждала? Вода в чайнике начала закипать, поднимаясь пузырьками. Вместе с этим, заполняя магазин прекрасным ароматом, заваривались цветы внутри. Это был странный аромат, который я чувствовала впервые, но, вероятно, я никогда его не забуду. Лёгкий цветочный аромат с едва уловимыми нотками китайских трав. Аромат, проникший через ноздри, в горле слегка сладковато изменился. Как и её загадочный вид, это был цветок с загадочным ароматом.

*Пффф-*

И вот. Из длинного носика хорошо кипящего чайника начал вырываться слабо светящийся пар. Пар клубился, как маленькие облачка, и, вырвавшись из чайника, увеличивался в размерах, постепенно принимая форму бабочек.

— Вау... что это такое?

Пар, превратившийся в бабочек, летал туда-сюда, как будто и вправду был живым.

— Неужели я наконец сошла с ума?

От бабочек, проплывавших мимо меня, исходил густой цветочный аромат. Я какое-то время смотрела на это необычное зрелище, как вдруг несколько бабочек вылетели в окно без стекла. Не о чем было жалеть. В чайнике постоянно создавались новые бабочки.

*Тук-тук.*

Вскоре после того, как бабочки вылетели из магазина, внезапно раздался стук в дверь. Здесь был только я, а снаружи — ничто, пустота. Но кто-то постучал в дверь?

*Тук-тук-тук.*

Думая, что мне послышалось, я замерла, но снова раздался стук в дверь. Что делать? Радость и восторг от обнаружения кого-то, кроме меня, смешались с тревогой перед неопознанным существом, парализуя мои мысли.

— Есть кто-нибудь? Вы ещё открыты?

Он говорит! Может, это человек?

— П-подождите минутку!

Я быстро выскочила из-за стойки и распахнула дверь магазина. И там... к моему удивлению, стояла... птичья голова... нет, действительно огромная птица. Я едва собралась с мыслями, почти потеряв сознание.

— О! Прекрасно! Чудесно! Так и есть, этот аромат отсюда! Потрясающе! Извините, можно войти? Вы разрешите?

— Э-э... да, входите.

Птица, умеющая говорить человеческим языком… Я была крайне озадачена, но мои руки уже вели птицу внутрь магазина. Птица в фиолетовом костюме, переваливаясь, вошла в магазин и, указав крылом на чайник, кипящий на газовой плите, начала волноваться.

— Этот захватывающий, фантастический аромат... О! Вот и главный герой! Это блюдо в меню? Если нет, не могли бы вы, пожалуйста, продать его мне? Я заплачу любую цену!»

— Эм, это...?

— Пожалуйста! Я путешествовал между измерениями, и в тот момент, когда почувствовал этот аромат, очнулся уже здесь. Я не могу вернуться, пока не попробую это!

Сомневаясь, действительно ли это птица или же галлюцинация, я направилась на кухню. Затем выключила огонь под кипящим чайником.

— Э-это... я впервые делаю это сегодня, так что не уверен, можно ли это пить...

— Дайте! Дайте мне!

Она чирикала, как воробей, сводя меня с ума. Умоляя таким образом, я не могла отказать. Я достал чашку и налил в неё жидкость из чайника. Раз уж она так просила, если с ней что-то случится, вина будет не на мне.

И тогда...

*Пинг!*

Обнаружен новый рецепт!

Доступно для добавления в меню: Цветочный чай из серебряной бабочки (горячий)

Основа: свежие цветы серебряной бабочки / Жидкость: вода / Сироп: нет / Гарнир: нет

Качество приготовления: B (B)

Качество немного разочаровывает.

Подсказка: Как насчёт того, чтобы попробовать другой подход?

Эффект: Ожидание оценки

Оценка: Ожидание

Предпочитаемый тип гостей: Ожидание

Внезапно перед глазами появилась прозрачная карточка с надписью.

«Что это ещё такое?»

Прозрачная карточка с текстом зависла прямо перед глазами. Я инстинктивно потянулась к ней, но мои пальцы прошли сквозь неё, словно сквозь голограмму.

— Ох! Это потрясающе! — птица в костюме, забыв на мгновение о чае, уставилась на мерцающий интерфейс — У вас есть система меню? Как профессионально!

— Система... меню? — я медленно повторил, всё ещё ошеломлённая. Эта карточка выглядела как что-то из видеоигры, но ощущалась совершенно реальной. Подсказка внизу — «попробовать другой подход» — заставила меня задуматься. Может, просто заварить цветы было недостаточно?

— Да, да! Обычно это появляется у уважаемых заведений межпространственной кухни! — птица энергично кивнула, отчего её клюв щёлкнул. — Ох, но чай! Пожалуйста, простите мою невежливость!

Она снова повернулась к чашке, её перья слегка взъерошились от волнения. Я посмотрела на пар, поднимающийся от напитка, и на мерцающую карточку.

«Другой подход»…

Может, нужно что-то добавить? Охладить? Или… Взгляд упал на вторую половину цветов серебряной бабочки, аккуратно разложенных на ткани. А что, если...

— Подождите, — сказала я, загораясь новой идеей. — Может, стоит попробовать по-другому?

Птица замерла, её голова наклонилась с любопытством.

— По-другому?

Я взяла несколько свежих, нетронутых цветов и положила их в чистую чашку. Вместо того чтобы варить их, я просто залил горячей водой из чайника, как при заваривании обычного чая. Пар снова начал клубиться, принимая формы бабочек, но на этот раз более нежных и медленных, танцующих над чашкой.

*Пинг!*

Качество приготовления: A (A)

Подсказка: Простота иногда раскрывает истинную сущность ингредиента.

Эффект: Ожидание оценки

Оценка: Ожидание

Предпочитаемый тип гостей: Ожидание

— Вот это да, — прошептала я, глядя на улучшенную оценку. Затем я осторожно протянула новую чашку птице. — Попробуйте вот это.

Птица почтительно взяла чашку обеими крыльями, её глаза загорелись. Она сделала маленький, осторожный глоток. Наступила тишина. Затем её перья засветились мягким серебристым светом, отражающим светящийся пар.

— Ох... — её голос стал тихим и полным благоговения. — Это... это воспоминание. Вкус тихого утра в саду, которого больше нет...

Она отпила ещё, и казалось, что всё её существо расслабляется.

— Спасибо, — сказала птица, и её голос прозвучал искренне. — Мне казалось, что эти воспоминания были потеряны навсегда

В этот момент карточка снова мерцала, обновляясь.

Эффект: Восстановление утраченных воспоминаний (лёгкое), временное успокоение духа.

Оценка: ★★★★☆

Предпочитаемый тип гостей: Странники между мирами, искатели утраченного прошлого.

Я смотрела на обновлённую информацию, а затем на птицу, которая теперь мирно сидела, смакуя чай. Может, в этом странном месте и был смысл. Может, это «место воспоминаний» не было ловушкой, а стало... пристанищем.

— Не за что, — наконец сказала я, и в моём голосе впервые за долгое время появилась лёгкая улыбка. — Добро пожаловать в кафе «Серебряная бабочка». Чем ещё могу помочь?

Карточка размером с ладонь медленно вращалась в воздухе, всем своим видом заявляя о своем присутствии.

— Еще нет? Все еще нет? Я жду! — говорящая птица тем временем уже устроилась на барном стуле и начала неистово тыкать клювом в сторону чашки, торопя меня.

Делать нечего, пришлось подать ей напиток.

— О-о-о… этот невыразимый, благоухающий аромат! — я гадала, как же она возьмет чашку, не имея рук, но, к моему удивлению, птица вполне ловко подхватила её обоими крыльями.

Я завороженно наблюдала, как она, уткнув клюв в чашку, прихлебывает дымящийся чай. Картина была поистине редкая. Где еще в своей жизни я увижу, как птица пьет чай, держа чашку «руками»?

— М-м-м… этот аромат заполняет всё сознание, я в экстазе. Чувствую, как усталость мгновенно улетучивается!

Вспышка!

Внезапно карточка, кружившая в воздухе, излучила яркий свет, и я увидела, как текст на ней частично изменился.

Доступное меню: Цветочный чай «Серебряная бабочка» (ГОРЯЧИЙ)

Эффект: Восстановление сил.

Оценка: (+1) (громовая птица)

Предпочтительный тип гостей: Существа стихий, пернатые.

Я в замешательстве протянула руку к карточке. Словно только этого и дожидаясь, она сама скользнула мне в ладонь. Я перевела взгляд с надписи на карточке на птицу, которая всё еще не отрывалась от чашки. Значит, это существо — Громовая птица?

— Ха-а… Давно я не пил настоящего чая. Простите за мой неподобающий вид. Рассудок помутился от одного только запаха, я не мог думать ни о чем другом. Позвольте узнать название этого чая?

Я мельком взглянула на карточку и ответила:

— Эм… это цветочный чай «Серебряная бабочка».

— Ого! Так это и был тот самый знаменитый чай из Серебряной бабочки? Я-то думал, это растение признано вымершим во всех измерениях, и мы его больше не увидим. Надо же, вам удалось сохранить этот вид здесь! Это большая честь.

— Вымершим во всех измерениях?..

— Боже, я даже не знаю, хватит ли у меня ценностей, чтобы расплатиться за такое. Итак, прошу счет. Что я должен заплатить?

Меня озадачило то, что результат обычной игры в «дочки-матери» здесь оценили настолько высоко. Впрочем, раз он предлагает плату...

— А что… что я могу получить?

— Хм-хм, вы не так-то просты. Решили сначала проверить мою платежеспособность? Не беспокойтесь! Я не чета тем мелким божкам, которые управляют захудалыми мирами!

Я не поверила своим ушам. «Бог, управляющий измерением»? Он только что назвал себя богом?

— Я спрашиваю, потому что мне правда любопытно.

На мой повторный вопрос Громовая птица захлопнула клюв. Он подозрительно окинул меня взглядом с головы до ног.

— К слову говоря… — он начал медленно осматриваться в лавке, будто только сейчас что-то осознал, — Вы что же… «Новорожденная»?

— Даже если вы так спрашиваете… Я попала сюда внезапно, в один прекрасный день. И я совершенно ничего не знаю.

Мой ответ, видимо, стал для него шоком — перья на голове птицы встали дыбом.

— Ничего не знаете? Разве вы не сами страстно желали оказаться здесь? Какой бог перенес вас сюда? Неужели он ничего вам не объяснил?

— Честно говоря… я даже не понимаю, о чем вы сейчас говорите. Я никогда не стремилась сюда попасть… И никакого «бога» в глаза не видела.

Услышав это, Громовая птица засуетился, хлопая крыльями.

— Это… если это правда, то дело дрянь! Но вы же так умело подали мне чай?

— Я просто слишком долго была здесь в одиночестве, мне было до смерти скучно… А вы пришли и так настойчиво требовали, вот я и дала.

— Боже мой! Этого просто не может быть! Такого не должно происходить!

То, что птица искренне сопереживала моей ситуации, принесло мне неожиданное облегчение.

«Да, верно. Этого не может быть».

Возможно, я просто ждала, что кто-то подтвердит: то, что со мной происходит — ненормально. Что моё чувство неправильности происходящего — и есть признак того, что я нормальная.

— Давайте подумаем. Посмотрим. Почему же вы оказались здесь?

Птица надолго погрузилась в раздумья, потирая клюв крылом. Я не хотела мешать, но ожидание было мучительным.

— Эм… вы не могли бы сказать мне, где это — «здесь»? Судя по вашим словам, вы можете свободно перемещаться между мирами, а я никак не могу выбраться. Можете ли вы вернуть меня туда, откуда я пришла?

Птица на мгновение задумалась, быстро оглядела меня и покачала головой.

— Это невозможно. Вы не житель моего измерения. Вернуть вас домой может только тот бог, который управляет вашим родным миром.

— Бог…

Опять эти слова: измерения, боги. О каком боге он говорит? Бог моего измерения? Это что-то вроде Господа Бога или Будды?

— Но я даже не религиозна.

— Хо-хо-хо.

Раздался на удивление чистый, «птичий» звук, похожий на звон колокольчика.

— Неважно, есть у вас вера или нет. Верите вы или нет, бог, управляющий измерением, существует. Так же, как существуете вы, управляющая этой маленькой лавкой.

— …

— Так вот, мне кажется, вы — то существо, которое бог вашего мира потерял по ошибке. Вы стали «потеряшкой».

— Я… потеряшка?

— Скажите, было ли у вас какое-то заветное желание перед тем, как вы оказались здесь?

— Желание…

— Это желание, скорее всего, было связано с конкретным временем и местом.

— Время и место…

«Если бы только можно было вернуться в тот день, в то время…»

«Ли Ун, я хочу с тобой посоветоваться по одному делу».

Неужели я прохожу через всё это только потому, что когда-то об этом пожелала?

— Кажется, вы о чем-то догадались? — вкрадчиво подстегнула меня птица, будто уже всё знала.

— Возможно. Но моё желание и это место никак не связаны. Я вообще не понимаю, что это за место.

— Вот именно! Об этом я и говорю. Поэтому вы и «потеряшка», — птица легонько хлопнула крылом по барной стойке. — Мне не очень приятно это говорить, но боги, по правде говоря, существа весьма капризные. Возможно, бог вашего измерения случайно услышал ваше желание и решил его исполнить. Он хотел перенести вас в то время и в то место, о котором вы просили. Но!

— Но?

— Он вас потерял. Ошибся дверью. Или просто перепутал. И в итоге вы оказались здесь.

Честно говоря, если бы я провела здесь меньше времени, я бы решила, что это какой-то бред… точнее, птичья болтовня. Но я уже слишком привыкла к ненормальному.

— В таком случае, что мне делать, чтобы найти бога моего мира и вернуться? Вы не могли бы мне помочь его найти? Вы ведь говорили, что заплатите за чай. Пусть это и будет платой…

— И это тоже… невозможно! Я даже не знаю, из какого измерения вы прибыли, как же мне вычислить и найти конкретного бога?

— …

— Богов, управляющих измерениями, великое множество. От низших до верховных. Полно таких, о существовании которых я даже не догадываюсь. Выбрать одного из этой бесконечной толпы и привести сюда — задача практически невыполнимая.

Птица объяснила, что моя просьба — это всё равно что пытаться найти человека без имени и примет в самом центре огромного мегаполиса.

— А…

Отчаяние, которое я так долго гнала от себя, снова начало поглощать меня. Наверное, всё это время я держалась только на мысли, что надежда всё-таки есть. Что, несмотря ни на что, когда-нибудь я смогу вернуться домой. Но теперь выяснилось, что такой надежды не было изначально — ни на йоту.

— Хм-хм, послушайте! Еще рано отчаиваться.

Надо мной нависло огромное крыло, создавая тень.

— Ваш бог, скорее всего, сейчас носится как угорелый и ищет вас. Потерять жителя в неизвестном месте — это серьезнейший проступок. К тому же, боги очень привязываются к обитателям своих миров. Он наверняка ищет вас, обливаясь слезами.

Возможно, он сказал это, чтобы утешить меня, но легче не стало.

— Но…

— Если он и правда меня ищет, то разве не должен был уже найти? Я брошена здесь уже очень давно.

— Ну, в этих «промежутках» дрейфует не одно и не два таких «места воспоминаний», так что на это может потребоваться время.

«Места воспоминаний?»

— То, что я нашел это место — величайшая случайность. И огромная удача для меня, хо-хо.

— Случайность?..

— Мест воспоминаний, дрейфующих в промежутках, в сотни, нет, в тысячи раз больше, чем волос на вашей голове. А это значит, что в некоторые из них ноги богов не ступали с самого момента их сотворения.

С каждым словом птицы моё настроение падало всё ниже и ниже, в самую бездну.

— Но посмотрите! Разве я не умудрился сюда заглянуть? Это вы меня позвали, — птица осторожно подняла чашку и поднесла её к моим глазам. — Вот он — ключ.

— Цветочный чай «Серебряная бабочка»?

— Я говорю не только об этом чае. Если вы и дальше будете готовить такие напитки, их пленительный аромат, захватывающий дух, будет притягивать сюда богов, проходящих мимо.

— Притягивать…

— И, возможно, среди этих богов окажется тот, кто узнает вашу душу. А если повезет еще больше — заглянет и бог вашего измерения. Если это случится…

— То я смогу вернуться!

— Именно! — птица издала чистый звонкий звук и хлопнула крыльями, будто в ладоши.

Но радость была недолгой: передо мной встала очередная фундаментальная проблема.

— Но из всех напитков в меню у меня только… чай «Серебряная бабочка»?

Я посмотрела на полученную недавно прозрачную карточку.

Предпочтительный тип гостей: Существа стихий, пернатые.

Там была и такая надпись. Разве это не значит, что сколько бы я ни заваривала этот чай, я буду притягивать только таких богов, как эта Громовая птица? Если мой бог не из пернатых, то всё это бесполезно.

— Что ж, тогда вам стоит принять от меня плату! — я была серьезна как никогда, но птица вела себя так, будто в этом нет ничего особенного. — Ох… простите, я совсем заморочился! Позвольте представиться. Я — Громовая птица, хранитель измерения [α0]

— Простите? Что вы сказали? Какого измерения?

— Измерения [α0].

«……»

Он явно что-то произнес, но, как ни странно, я совершенно не смогла разобрать название измерения, которым он управляет. Это было не похоже на ощущение, когда слышишь незнакомый иностранный язык. Скорее казалось, что мой мозг просто отказывается распознавать и обрабатывать эти звуки.

— А… да, понятно. А я — Кон И Ун. К сожалению, я не знаю названия своего родного измерения.

— Кон И Ун!

Когда птица произнесла моё имя, оно прозвучало как чистая, звонкая трель.

— В таком случае, госпожа Кон И Ун, вы, должно быть, еще мало что смыслите в местных делах? Я предложу вам плату, которой вы точно останетесь довольны. Обещаю, вы не останетесь в убытке!

— Тогда прошу вас.

В любом случае, даже если он решит меня обмануть, я этого не пойму. Честно говоря, я была бы не в обиде, даже если бы он посчитал платой ту информацию о богах и измерениях, которую уже выдал.

Но не собирается же он давать мне деньги? Здесь деньги — самый бесполезный ресурс.

— Хо-хо-хо.

Птица со звонким клекотом принялась осматривать лавку внутри и снаружи. И лишь спустя долгое время он наконец озвучил своё предложение.

— Хм-хм, места здесь пока маловато. Да и защиты никакой. Похоже, сейчас вам больше всего необходима «Причинность».

Птица осматривала лавку с дотошностью арендатора, принимающего жилье, и сыпала непонятными терминами.

— Причинность?..

— Именно! В будущем, госпожа Кон И Ун, когда к вам будут заглядывать другие боги, обязательно просите «Причинность» в качестве платы.

— Хорошо. Причинность, причинность… — я повторила это несколько раз, чтобы не забыть. Но зачем она мне?

— Вам не тесно в таком маленьком пространстве? Причинность поможет решить эту проблему.

— Напомню на случай, если вы забыли… я не понимаю этих слов, сколько бы вы их ни произносили.

— Ох, простите-простите. Это настолько базовые вещи, что я забываюсь.

Птица вывела меня из лавки на улицу, пообещав показать всё наглядно.

— Землю со стороны огорода лучше бы расширить, верно? Вам ведь наверняка захочется посадить здесь что-нибудь еще?

— Ну, это да… Но мне пока нечего сажать.

«Расширить землю?»

Не успела я толком обдумать это, как птица взмахнула крылом в сторону огорода, и реальность начала меняться. Словно кусочек пазла, из пустоты возник светящийся островок земли размером примерно в три квадратных метра и плавно «приклеился» к краю моего огорода.

— О-о!

— Это лишь малая часть того, что можно сделать с помощью Причинности.

— То есть я могу увеличивать площадь? — я с восторгом наступила на новый участок земли, проверяя его на прочность.

Крошечный парящий в пустоте каменный остров стал больше всего от одного взмаха крыла.

— Считайте это «чаевыми». За такой редкий чай из Серебряной бабочки это сущая безделица.

Никто не откажется от чаевых. Моя симпатия к Громовой птице мгновенно взлетела до небес. Какой же он всё-таки добрый!

— Считайте Причинность валютой, которую могут дать только боги. А вы, госпожа И Ун, можете использовать её, чтобы придать этому месту «Обоснованность».

— Обоснованность…

— Сейчас это место — просто сгусток воспоминаний, дрейфующий в щелях времени.

— А-а, так вы имеете в виду то самое «место, запечатлевшее воспоминания»?

— Именно так!

Я вспомнила блокнот, который так долго заменял мне все книги мира. Те бессмысленные эссе, записанные в нем. Теперь мои подозрения окончательно подтвердились. Это место и есть то самое прибежище воспоминаний из рукописи.

— Рад, что вы понимаете! Как я уже сказал, это лишь сгусток воспоминаний, а значит, на самом деле его почти не существует. Хм, попробуйте вызвать в памяти самое яркое и прекрасное воспоминание.

В голове тут же всплыл образ. Был человек, с которым мне всегда было весело. Почти все воспоминания о нем были прекрасными.

— Ну так что, это воспоминание существа в реальности прямо сейчас? Вы можете его потрогать? Остается ли оно неизменным, сколько бы времени ни прошло?

— …Нет.

Во рту стало горько, когда я покачала головой в ответ на его вопросы.

— Возможно, завтра это воспоминание будет немного отличаться от сегодняшнего. Оно может стать бледнее, чем вы его помните. Цвета, детали, ощущения — всё понемногу меняется.

Я всегда гордилась тем, что помню его отчетливо, но правда была в том, что образ действительно тускнел. Какая на нем была одежда в тот день? Белая? Или… кажется, нежно-голубая?..

— Воспоминания не подвластны законам природы, они не изнашиваются от времени или погоды сами по себе. Просто их изначально нет в реальности, они только в вашей голове.

Птица широко расправила крылья, словно обнимая землю, на которой мы стояли.

— И это место сейчас находится в таком же состоянии.

Место, созданное из воспоминаний.

— Но есть отличие от тех образов, что живут в вашей голове. Это пространство — точка пересечения множества воспоминаний, поэтому оно более детализировано и зафиксировано в разломе времени. И если вы используете Причинность, чтобы дать этому месту «Обоснованность», оно наконец-то обретет истинное существование и сможет принимать изменения.

— Изменения… Но я ведь уже убиралась здесь, чинила всякое.

— Это потому, что вы сами, прибыв сюда, стали еще одной единицей Причинности. Но мы же не можем пустить *вас* на стройматериалы, чтобы расширить огород, верно?

От его слов мне стало как-то не по себе. Вопросов о собственном существовании стало еще больше.

— Моя первая плата вам — 3 единицы Причинности. Это максимум, который я могу выдать прямо сейчас, не считая тех чаевых.

Птица протянула мне нечто, пока я пыталась переварить сложные концепции.

— Принимаете предложение?

— Ну, причин отказываться я не вижу, так что с благодарностью принимаю.

Это были сгустки света. Похожие на кусочки сияющей глины, которые кто-то размял в руках. Комочки света размером с монету то почти рассеивались, то снова сгущались, непрерывно мерцая у меня на ладони. У них не было четкой формы, но я их чувствовала. У них не было цвета, но я видела их яснее всего на свете.

— Теперь вы — хозяйка этой Причинности. Используйте её, как пожелаете.

«Как пожелаю». Птица, видя моё замешательство, начала давать советы:

— Разве расширение земли не первоочередная задача? Или, может, подлатаем эту крышу, которая вот-вот рухнет? О! Гляжу, у лавки есть второй этаж. Но внутри я не видел лестницы. Может, стоит её сделать? Было бы славно поставить вокруг красивые фонари. Очень добавит атмосферности!

Птица щебетала без умолку, и я начала подозревать, что в её роду были воробьи.

— А-а, я поняла.

Значит, не нужно усложнять. Можно просто представить, что я играю в игру по управлению лавкой. Знаете, все эти мобильные тайкуны, где нужно развивать кафе, ресторан или ферму, которые были так популярны одно время. Причинность — это просто игровая валюта. Тратишь монетки — расширяешь территорию или здание.

Я решила последовать совету птицы и первым делом расширить землю.

— Как это работает? Вот так?

Я протянула руку с Причинностью к пустоте рядом с огородом, подражая жесту птицы. Один из трех светящихся комочков тут же сорвался с ладони и устремился к цели. Достигнув пустоты, свет начал разрастаться и превратился в еще один участок земли, который плотно пристыковался к краю острова.

Вау… Чувствую себя настоящим магом.

— Потратите всё на расширение земли?

— Хм, огород пока и так пустует, так что остальное приберегу.

Будет обидно, если я всё растрачу, а потом мне понадобится что-то действительно важное. Ведь Причинность могут давать только боги, а когда придет следующий гость — неизвестно.

Стоило мне так подумать, как оставшиеся комочки света взмыли в воздух, подлетели к моей груди и плавно впитались внутрь.

«Это что, какой-то инвентарь?» Я потерла грудь. Никаких ощущений не было, но чувство возникло странное.

— Жаль.

Птица с явным сожалением покосилась на крышу. Видимо, её ветхое состояние действительно не давало ему покоя.

— Что ж, с первой платой покончено. Теперь позвольте предложить вторую часть вознаграждения.

— Вы дадите что-то еще?

Мне казалось, что Причинности более чем достаточно. Это же буквально материал для прокачки этого мира.

— Вы же сами сказали, что в меню только чай из Серебряной бабочки. Вам нужно новое меню!

— А… я думала, вы скажете создать его с помощью Причинности.

— Хо-хо-хо.

Птица издала звонкую трель и поправила меня:

— Ах, забыл сказать. Причинность не может создавать жизнь. Если бы это было возможно, цветы Серебряной бабочки не считались бы вымершими во всех измерениях.

Логично. Если бы у этой магической валюты не было ограничений, это было бы слишком подозрительно. Жаль только, что я не смогу «нанять персонал» — главную фишку всех тайкунов. Хотя бы кошку завести… а то одной здесь слишком тоскливо.

— В связи с этим, я хочу пригласить вас в качестве гостьи в своё измерение.

— В ваше измерение?..

— Да. Будь моя воля, я бы попросил вас открыть там кафе и всю жизнь заваривать мне чай из Серебряной бабочки, но…

Я непроизвольно нахмурилась. Пожизненное заключение в другом мире в мои планы не входило.

— В любом случае, вы — житель другого измерения, поэтому не можете официально поселиться в моем. Только нанести визит.

Предложение птицы заключалось в следующем: я должна отправиться в его мир и раздобыть там ингредиенты, необходимые для разработки нового меню.

— Как бог, я не могу являться своим подданным во плоти. Если существование бога становится доказанным фактом, в измерении воцаряется хаос. Стоит людям узнать, что есть всемогущий бог, как они тут же перестают что-либо делать и только и знают, что уповать на его милость. Я слышал, в одном измерении бог совершил оплошность, и теперь там то и дело вспыхивают религиозные войны и охота на ведьм — мир на грани гибели. Тьфу!

Поскольку он сам не мог спуститься и что-то забрать, это должна была сделать я.

— К тому же, у меня нет «глаза» на подходящие материалы.

У меня его, вообще-то, тоже не было, но птица была свято уверена: раз я смогла раздобыть и вырастить Серебряную бабочку, значит, у меня есть талант распознавать подобные ценности. Мои робкие объяснения о том, что я просто нашла семена в ящике под раковиной, были благополучно проигнорированы.

— Вы можете принести только что-то одно. Помните: излишняя жадность ведет к беде.

Другими словами: отправляйся в другое измерение в качестве туриста, погуляй там, а если найдешь что-то подходящее для меню — бери и возвращайся.

Над этим предложением Громовой птицы я раздумывала дольше, чем над Причинностью. Откуда мне знать, что это за место? А вдруг я там потеряюсь? Вдруг этот пернатый меня там и бросит?

— Я никогда не совершу такой ошибки, как бог вашего измерения. Гарантирую: вернетесь в целости и сохранности! Живой и невредимой! — заявил он с такой гордостью, будто подслушал мои мысли.

«Чтобы привлечь моего бога, мне нужно расширить ассортимент, так что и думать нечего. Приму предложение».

В конце концов, оставаться здесь одной всё равно тоскливо и одиноко. Прогулка в другой мир станет отличной сменой обстановки. Да и любопытно взглянуть на измерение, которым управляет эта птица. Даже если я не смогу распознать какой-то супер-редкий ингредиент, прихвачу что-нибудь симпатичное. Всё, что цветет и плодоносит, может стать основой для напитка, верно?

— Хо-хо-хо! Решились? Тогда запрыгивайте.

Птица мелкими шажками подошла к краю острова, пригнулась и подставила мне спину.

— …Предлагаете ехать верхом?

— Не беспокойтесь! Я тщательно слежу за своим оперением, так что комфорт гарантирован. Ах да, можете упасть, так что держитесь крепче за перья на шее.

Я посмотрела на его спину, и во мне снова шевельнулось сомнение — не слишком ли поспешным было моё решение?

— Не сядете? Ну, я могу, конечно, обхватить ваши плечи когтями и полететь так… но боюсь, вас укачает. Да и плечам будет больновато.

— Нет-нет! Я сяду! Позвольте мне сесть!

При мысли о том, что я буду болтаться в этих гигантских когтях, как пойманная добыча, по коже пробежал мороз. Я отбросила колебания и осторожно взобралась птице на спину. Пурпурный костюм, в который он был облачен, изрядно помялся, но хозяин, казалось, совершенно не переживал по этому поводу.

— Ну что ж, отправляемся.

Никаких предупреждающих знаков не было. В тот миг, когда я осознала, что моё тело взмыло в воздух, я ощутила чудовищное давление. Вспыхнул свет настолько яркий, что стало невозможно держать глаза открытыми.

А когда я наконец пришла в себя… я уже стояла на незнакомой земле.

Поездка на спине птицы всё равно обернулась морской болезнью. Я изо всех сил зажимала рот ладонью, пытаясь сдержать тошноту и протолкнуть ком в горле обратно глубокими вдохами. Когда мир наконец перестал вращаться перед глазами, я смогла осмотреться.

— Это что..?

К моему изумлению, я стояла прямо на облаках. На мгновение закралось подозрение: может, я вырубилась, пока мы летели, и всё это — просто странный сон? Я осторожно опустилась на колени и потрогала белоснежную массу, которая с виду казалась мягкой, как сахарная вата. Но на ощупь она оказалась совсем другой — жесткой и сухой, будто я трогала плотно спрессованную солому. Совсем не пушистая.

«Ну да... будь это настоящие облака, я бы вряд ли смогла по ним ходить».

Ради эксперимента я потянула за край, и в руке остался пучок белых нитей. Раздался негромкий хруст, и когда я разжала ладонь, волокна тут же подхватило ветром и унесло прочь.

— М-да... совсем не то, что я ожидала.

Видимо, это и есть измерение Громовой птицы. И мне нужно найти здесь ингредиент для нового меню. План был прост: не найду ничего особенного — просто сорву какой-нибудь цветок или фрукт. Но передо мной расстилалась бесконечная равнина из фальшивых облаков. Ни единой травинки, ни одного зеленого листочка. Я невольно вздохнула. Неужели птица спихнула на меня эту задачу только потому, что здесь вообще нет ничего, что напоминало бы съедобное растение? Чувствуя полную растерянность, я прислонилась спиной к огромному гладкому белому валуну и задумалась о своем безрадостном будущем.

— Раз уж притащил меня сюда, мог бы высадить в более перспективном месте. А не посреди этой пустыни...

Треск. Хрусть.

Я ворчала, надеясь, что Громовая птица где-то там меня слышит, как вдруг за спиной раздался странный звук.

— Что это? Только что ведь что-то...

Я вскрикнула и отскочила от валуна. Отойдя на приличное расстояние, я поняла, что предмет, который я приняла за камень, имеет подозрительно знакомую форму. Белоснежный, идеально гладкий, округлый... Яйцо? Гигантское яйцо?! Сколько бы я ни терла глаза, это всё равно было яйцо размером в два моих роста. И тот звук... По поверхности, начиная с самой верхушки, стремительно разбегались трещины. Скорлупа начала осыпаться.

— Только не говорите, что оно треснуло из-за того, что я на него облокотилась...

Если так, то я влипла. Яйца — это жизнь, их нужно беречь. Я чувствовала себя ужасно: пришла в гости к богу и первым же делом устроила катастрофу планетарного масштаба.

«Да ну, не могло оно треснуть от того, что я просто прислонилась!»

— Если оно такое хрупкое, надо было хранить его в более безопасном месте! — пробормотала я, лихорадочно соображая, что делать. — Позвать птицу? Сказать правду?..

Если бог узнает, он ведь может меня покарать. Казнь от руки всемогущего существа! Он мне и Причинность дал, и информацию, а я отплатила ему черной неблагодарностью.

Хрусть. Крак.

Пока я занималась самобичеванием, скорлупа продолжала крошиться.

Бам!

Наконец, с грохотом отвалился верхний сегмент. Глядя на кусок скорлупы с остатками липкой пленки внутри, я на мгновение всерьез задумалась: а нельзя ли его приклеить обратно? Но прежде чем я успела что-то предпринять, остатки скорлупы осыпались дождем.

— Всё, мне конец... — Я зажмурилась, не в силах смотреть на последствия.

— Пяк!

Среди шума падающих обломков раздался тонкий, высокий звук.

— Пяк! Фр-р-р-р!

А потом — звук, с каким собака отряхивается от воды. Я почувствовала, как на щеку прилетела теплая капля, и в ужасе открыла глаза. На обломках скорлупы гордо восседало нечто огромное и бесформенное.

Что это, черт возьми, такое?

— Пяк!

Существо было круглым и пухлым, как шар из шерсти. Белоснежный пух, похожий на семена одуванчика, топорщился во все стороны, будто от статического электричества. Два черных глаза-бусинки и желтый острый клюв буквально утопали в этой горе пуха. Странное создание снова открыло клюв, подтверждая свое существование:

— Пяк!

Как ни крути, а это...

— Птицесвин?

Это было единственное слово, которое пришло мне в голову. Видимо, среагировав на мой голос, существо повернуло голову, и его блестящие черные глазки уставились на меня.

— Пяк!

Пищит совсем как новорожденный цыпленок. Слава богу, кажется, яйцо разбилось не из-за меня — просто подошло время вылупляться.

— Если присмотреться, он даже милый... — прошептала я.

— Пяк!

«Подождите. Если птенец такого размера, то какой же тогда должна быть его мать?!»

До меня внезапно дошло: раз здесь яйцо, значит, это гнездо. А что, если мама-птица вернется и застанет меня рядом со своим чадом? В голове всплыли кадры из документалок, где птицы яростно атакуют любого, кто приблизится к их гнезду. Я представила чудовище в несколько раз больше этого «птицесвина», которое впадает в ярость при виде меня. По спине пробежал холодок. Кажется, я в беде. Я начала медленно пятиться, не сводя глаз с гигантского птенца. Как только выберу путь для отступления — дам деру.

— Пяк!

Но стоило мне шевельнуться, как птенец, до этого сидевший на скорлупе как на подушке, начал неуклюже подниматься. Из пуха высунулись короткие лапки и приподняли его тучное тельце.

— Ой-ой...

И тут он, отчаянно замахав крошечными крылышками, которые явно не были предназначены для полета...

Топ, топ, топ, топ!

...перебирая короткими лапками, бросился прямо ко мне.

— Стой! Я не еда!

Он так отчаянно махал крыльями и так широко разевал клюв, что казалось, он готов проглотить меня целиком.

«Ну да, только родился, проголодался! Понимаю! Но всё же!»

Подгоняемая первобытным страхом за свою жизнь, я развернулась и припустила со всей скоростью, на которую была способна.

— А-а-а-а!

— Пяк-пяк-пяк!

Сзади доносился его истошный писк. Однако, несмотря на энтузиазм, из-за своих габаритов птенец был медленным, и расстояние между нами быстро увеличивалось. Вдалеке, там, где заканчивалась пустынная облачная равнина, начали проступать очертания каких-то строений. Задыхаясь от бега, я дождалась, пока писк позади станет совсем тихим, и нырнула за ближайшую стену.

— Пяк-пяк!

Спустя какое-то время неугомонный птенец пробежал мимо, так и не заметив меня.

— Ху-ух...

Я только-только начала переводить дух, как вдруг...

— Кто ты такая?

Холодное лезвие коснулось моей шеи. Голос за спиной не оставлял сомнений: мне здесь совсем не рады.

— Как ты посмела явиться сюда!

— Нарушитель! В святилище нарушитель!

Вокруг мгновенно поднялся шум. Не успела я опомниться, как оказалась в кольце.

Иронично... все те, кто сейчас излучал жажду крови, были... птицами. Причем такими же говорящими, как Громовая птица. На них были черные мантии, а в крыльях они сжимали внушительное оружие.

— П-погодите! Я не нарушитель!

Я — гостья, меня пригласили!

— Судя по ее уродливому и странному виду, это наверняка вредитель, подтачивающий Небесное Древо!

— Ни крыльев, ни клюва, ни перьев! На это зрелище тошно смотреть!

— Она настолько жуткая, что будет сниться мне в кошмарах!

Птицы, окружившие меня, видимо, решили добить меня не силой, а морально, осыпая оскорблениями. Хотя, на мой взгляд, говорящие птицы в мантиях выглядели куда более странно. Но, оглядевшись, я поняла: здесь только птицы. Всюду. Одинокий человек в мире пернатых... Ну да, для них я выглядела дико. Значит ли фраза «впервые вижу такое существо», что людей в этом мире нет совсем?

— Пожалуйста, успокойтесь... Я просто...

— Беда! Священное яйцо, которое хранилось в святилище, исчезло!

Ну вот, началось...

— Что?! Ах ты, подлая преступница! Куда ты спрятала драгоценное яйцо Священной Птицы?!

— Да как я могла его унести, вы видели его размеры?! Оно само, на своих двоих…

— Этот вредитель знает об яйце! Схватить ее! Я лично буду пытать ее, пока она не сознается в содеянном!

— Зачем сразу пытать?! Я могу всё объяснить и без этого! Погодите! Эй..!

Птицы не дали мне и шанса оправдаться: надели на голову мешок, связали по рукам и ногам и куда-то грубо потащили.

— Будешь болтать — вставим кляп!

Бам!

Получив пинок под зад, я после долгой дороги оказалась в тюрьме, похожей на сводчатую птичью клетку. Тюрьма находилась на вершине высокой колонны: даже если повезет сбежать, разобьешься насмерть. Внизу было видно множество птиц, расхаживающих с важным и грозным видом.

«Эти птичьи мозги... Могли бы хоть немного подумать — как бы я справилась с таким огромным яйцом? Да там же осколки скорлупы повсюду должны валяться!»

Я была в ярости, но пришлось помалкивать, так как кляп во рту мне был совсем не нужен. Симпатия к птицам, резко возросшая благодаря Громовой птице, упала ниже плинтуса. Вместо того чтобы искать ингредиенты для нового меню, я могу просто безвременно погибнуть в этом месте. Я столько времени стойко терпела отчаяние и одиночество, наконец-то нашла зацепку, как вернуться домой, и вот так нелепо умру? Ни за что. Я обязательно вернусь.

«Раз такое дело, брошу всё — и ингредиенты, и прочее — и постараюсь вернуться в лавку».

Громовая птица, которая меня сюда притащила, уже должна была понять, что что-то пошло не так. Я начала отчаянно молиться о спасении. Раз он бог, должен же услышать молитву. Но шло время, а ничего не происходило.

— Громовая птица? Эй, Громовая птица?.. Кстати... а как мне вернуться? Как связаться с ним?

От дурного предчувствия кровь застыла в жилах. Он просто забросил меня в свое измерение и ничего не объяснил. Громовая птица тоже оказалась обычным птичьим мозгом.

— Фу-ух...

Было и обидно, и горько. Мне, как человеку, потерявшемуся между мирами, стоило бы осторожнее подходить к посещению других измерений. С другой стороны, если бы мне снова это предложили, я бы вряд ли отказалась.

— Поймали подозрительную личность, ошивавшуюся возле святилища!

— Заприте ее вместе с этим вредителем.

Лязг!

Решетка открылась, и кого-то грубо швырнули внутрь.

— Тьфу, полегче нельзя было?

Это была птица, точь-в-точь похожая на совершенно черного ворона.

— Эй! Все перья помяли! Я же еще ничего не украл, чего они сегодня такие беспощадные?

Он долго ворчал, а потом, заметив меня, удивленно вытаращил глаза.

— Эй, мил человек, ты-то как тут оказался? Сколько живу, впервые вижу птицу без крыльев. Что ж за ужас с тобой приключился, что ты все перья растерял и стал таким страхолюдным? И клюва нет. Говорить-то можешь?

Говорил он довольно простовато и бойко.

— Меня подставили.

— Подставили? И что ж ты такого натворил, что тебя в Небесную тюрьму упекли?

— А вы сами-то как здесь оказались?

— Эх, знал бы, что у святилища такой шум поднимется, и близко бы не подошел. Хотел, как обычно, немного позолоты со стен храма соскрести, да не повезло — поймали. Обидно, я ведь даже начать не успел.

«Соскрести позолоту? Ну, по крайней мере, ему не так обидно — у него хоть судимость за дело».

— Говорят, из святилища украли яйцо Священной птицы. И подумать не мог, что в нашей стране объявится такой великий вор. И на кой оно ему сдалось? Только кару небесную на свою голову навлечет.

Великий вор... От этих слов у меня заломило в висках.

— Простите... а вы не могли бы рассказать мне подробнее об этом яйце?

Ворон посмотрел на меня так, будто я спросила какую-то несусветную глупость, и плотно сжал клюв.

— Знаю, вопрос странный, но у меня свои обстоятельства.

— Ты что, с самого рождения в заперти сидел? Как можно не знать про яйцо Священной птицы?

Я решила больше ничего не говорить, чтобы не вызывать лишних подозрений.

— Ну ладно, всё равно тут скучно... Яйцо Священной птицы — это дар небес. Считается, что из него должна вылупиться великая Священная птица.

«Дар небес? Надеюсь, это не Громовая птица его снесла».

— Все птицы в мире ждали ее. Она должна уметь общаться с богом и использовать божественную силу, чтобы спасать птиц, попавших в беду.

Звучит как описание какой-нибудь святой из фэнтези.

— Вообще-то, великий герой Наири, спасший мир от Короля демонов, должен был заботиться о птенце, пока тот не вырастет...

Где-то я это уже слышала. Прямо как в симуляторах воспитания принцессы.

— Но недавно он скончался от птичьего гриппа, и яйцо на время осталось без присмотра. В этот момент вор его и умыкнул.

Я вспомнила того очаровательного птенца, чьи глаза и клюв едва виднелись в густом пуху. Птицесвин. Круглый, как мячик, который покатится, если его слегка толкнуть. Похожий на неуклюжую мягкую игрушку... И этот птенец — будущая Священная птица?

— Так ты-то, мил человек, зачем сюда пришел?

— Я...

В этот момент далеко внизу, там, где столпились птицы, послышался едва уловимый, но отчетливый звук.

— Пяк!

Короткий писк на высокой ноте. Это точно был тот птицесвин!

— Священная птица вернулась в целости и сохранности!

— Уо-о-о-о!

Радостный рев толпы мгновенно заглушил всё остальное.

Возвращение птицесвина в целости и сохранности должно было стать автоматическим доказательством моей невиновности. Однако после того, как в камеру засунули ворона, к нам больше никто не заглядывал — сколько бы я ни заявляла о своей непричастности, слушать меня было некому.

— Эй, вы! — кричала я во всё горло, но из-за праздничной суматохи снаружи ни одна птица не обращала внимания на тюрьму.

— Черт! Птичьи мозги... Они что, про меня вообще забыли?

— Священная птица вернулась? Неужели он уже вылупился? Ну всё, теперь на эту страну прольется благодать, — мечтательно пробормотал ворон.

— Какая еще благодать, мне-то что с того...

Сколько мне еще здесь сидеть? Надеюсь, не до конца жизни?

— Кстати, а кормить нас будут? Атмосфера была такая жуткая, что я и пикнуть не смел, но раз уж сегодня день рождения Священной птицы, может, нам перепадет какой-нибудь праздничный обед?

«И как он может быть таким спокойным?» — я невольно усмехнулась наглости ворона, который даже в такой ситуации думал только о еде.

— А ты знаешь, мил человек? Говорят, Священная птица до самого взросления ест только один вид плодов. Плод Облачного молока, который растет исключительно на деревьях в святилище. Слыхал я, что вкус у него фантастический: стоит один раз откусить, и рот наполняется неземной сладостью.

— Плод Облачного молока?

— Ага. Сначала мне было жаль Священную птицу — каково это, есть одно и то же, пока не вырастешь? Но когда я узнал, насколько они вкусные, то даже завидовать начал. Количество плодов, созревающих за год, строго ограничено. Даже птицы самого высокого ранга дай бог раз в жизни их пробуют. Вот бы и мне хоть разок отведать перед смертью...

Честно говоря, какой толк был в этой информации в моем положении? Но после его слов мне и самой стало любопытно. Если бы мне пришлось выбирать ингредиент для нового меню в этом мире, я бы точно выбрала этот Плод Облачного молока.

С момента моего заточения прошло немало времени. Болтовня ворона, которая поначалу хоть как-то развлекала, стала невыносимой. Он каркал без умолку, оправдывая свой вид, и я уже начала подозревать, не подсадили ли его ко мне специально в качестве пытки.

— Эй ты!

Тот самый страж, что запер меня, внезапно появился на пороге, хотя на мои крики до этого не отзывался.

— Ах ты, негодяй! Как ты посмел сотворить такое со Священной птицей?! — начал он с ходу сыпать обвинениями в преступлениях, которых я не совершала.

— Да что я-то опять сделала?! Сначала обвинили в краже яйца, но вы же сами видели, что птенец жив-здоров! Что еще я могла натворить? Я всё это время сидела взаперти!

— Священная птица плачет целый день и отказывается от корма! Ты явно что-то знала о яйце в святилище. Наверняка ты с ним что-то сделала!

— Я просто оказалась там по стечению обстоятельств...

Говоря это, я поймала себя на мысли, что со стороны мои оправдания действительно выглядят подозрительно. Ну как я объясню им, что Громовая птица — бог, управляющий их измерением, — просто выкинул меня там и бросил?

— Я просто... немного сбилась с пути... проходила мимо... и случайно увидела, как он вылупляется...

Голос мой становился всё тише, уверенность таяла. Может, стоило просто уйти в глухую несознанку? Так они подозревают еще сильнее.

— Случайно увидела, как он вылупляется? — глаза стража вспыхнули недобрым огнем. Посмотрите на него, он готов убить меня прямо сейчас.

— А может, это запечатление? — беспардонно влез ворон, прислушивавшийся к разговору.

— Заткнись, паршивец! Как ты смеешь предполагать, что великая Священная птица могла запечатлеть это насекомое так же, как мы, обычные птицы?!

От этого крика ворон в испуге прикрыл голову крыльями и забился в угол клетки.

— Тьфу! Ладно, ведите его сюда, — приказал страж.

По его команде другие птицы открыли дверь и потащили меня куда-то. Я уже почти сдалась и шла покорно, не сопротивляясь. Мы пришли в роскошный огромный храм. Пол был застлан слоем искусственных облаков, а колонны и потолок сверкали белизной камня. Глядя на золотые узоры повсюду, я поняла, почему ворон так жаждал соскрести здесь хоть немного позолоты. Мы долго шли по коридору храма с потолками в десять раз выше моего роста и остановились перед гигантскими дверями. Ведущий нас страж обратился к другому, охранявшему вход:

— Мы пришли к Священной птице.

— Неужели вместе с этим странным существом? А если оно осквернит Священную птицу своим присутствием?

Как бы я ни привыкла к тому, что я единственный человек в мире птиц, слушать постоянные гадости о своей внешности было обидно. Сравнение с насекомым — это уже перебор.

— Говорят, это существо было там, когда Священная птица вылупилась. Мы привели его, чтобы проверить, не связано ли это с тем, что Священная птица сейчас ничего не ест и только плачет.

— Что ты сказал? Это насекомое было в святилище? Рядом с яйцом?! Да его казнить надо немедленно, зачем вообще было оставлять в живых!

— Но Священная птица сейчас отказывается от еды! Что если с ним что-то случится?

Страж у ворот долго и неприязненно оглядывал меня, но в конце концов нехотя открыл двери.

Когда створки распахнулись, мне навстречу вырвались потоки свежего воздуха и теплого света. Огромное пространство, где искусственные облака доходили до самых стен. Там, на горе подушек, сложенных в виде гнезда, сидел и плакал тот самый птицесвин. Перед ним стояла огромная чаша, доверху наполненная плодами — видимо, тем самым Облачным молоком.

— Пяк-пяк...

Почувствовав, что дверь открылась, птицесвин на мгновение перестал плакать и посмотрел в нашу сторону. А затем, не раздумывая, спрыгнул своим упитанным тельцем и со всех ног бросился ко мне.

— Пяк-пяк-пяк!

— А-а! Стой! Подожди! Ты же меня раздавишь!

Птицы, преграждавшие ему путь, разлетелись в стороны от этого таранного удара, и в следующую секунду я оказалась по уши завалена мягким пухом, едва не задохнувшись. К счастью, смерти под тушей птенца удалось избежать.

— Пяк-пяк.

Птицесвин терся о меня с таким рвением, будто встретил члена семьи после многолетней разлуки. Выплевывая пух, лезущий в нос и рот, я вспомнила слова ворона. Теперь я поняла, почему он так себя ведет.

Говорят, новорожденные птенцы часто принимают за мать первое, что увидят при вылуплении. Как ни смешно, но этот птицесвин, несмотря на свою божественность, всё-таки птица — и он принял меня за родителя.

— О боже...

Конечно, для остальных птиц это было ужасающее зрелище. Их Священная птица, почитаемая как святая из легенд, запечатлела меня — «насекомое», которое они презирали. Должно быть, они в полном шоке.

— С... Священная птица!

— Пяк-пяк.

Им не оставалось ничего другого, кроме как смириться и начать обращаться со мной подобающе.

— Если хоть пальцем тронешь Священную птицу, я лично отрублю тебе голову!

Хотя меня и освободили от оков, я чувствовала себя как на иголках. Птицы с прищуренными глазами окружили нас, пристально следя за каждым моим движением.

Птицесвин же, который якобы «отказывался от еды», теперь с аппетитом уплетал плоды из чаши. Он без умолку клевал их своим маленьким клювом, и вскоре всё вокруг было забрызгано белым соком.

От приторного аромата, исходившего от этого сока, у меня почему-то пропал всякий аппетит.

— Фу-ух...

Вообще-то, я никогда не любила сладкое. Запах еды натолкнул меня на странную мысль.

«А когда я вообще в последний раз чувствовала голод?»

Странно, но с тех пор, как я попала в это чужое место, я не выпила ни глотка воды и не съела ни крошки. Хотя в раковине в лавке вода текла исправно, жажды я не чувствовала, поэтому и не пила — кто знает, что это за вода? И тем не менее, я не страдала от недоедания и не падала от усталости. Я двигалась совершенно нормально.

«Осознавать это как-то неприятно... будто я сама превращаюсь в монстра».

Пока я размышляла о том, какая сила заставляет мой организм работать без подзарядки, к моим ногам подкатился плод, прервав мои мысли. Вблизи он был довольно крупным, размером с два моих кулака. Плод был покрыт прозрачной кожицей, сквозь которую просвечивала белоснежная мякоть. Она выглядела как мягкое, пушистое облако — теперь понятно, почему его так назвали.

— ........

Глядя на этот плод, я почувствовала, как где-то в глубине души начинает пробуждаться профессиональная алчность.

«Честно говоря... я так настрадалась, что уйти с пустыми руками было бы просто несправедливо, верно?»

Когда я сидела в клетке, мне было плевать на ингредиенты — я просто хотела вернуться. Но стоило ситуации измениться, как во мне проснулось желание получить компенсацию за все перенесенные тяготы. В этом мире я больше всего ненавидела две вещи: задержку зарплаты и напрасные усилия.

«Тут так много этих плодов, неужели я не могу взять хотя бы один?»

То, что их количество ограничено и они считаются священными, меня мало волновало. Птицесвин уплетал их целыми мисками за один присест — значит, запасы у них явно внушительные.

Обида за несправедливое заключение сама направила мою руку к плоду.

— Ах ты, негодяй! А ну положи плод на место! — тут же закричали стражники, которые только и ждали повода, чтобы придраться ко мне.

В этот момент я почувствовала, как под одеждой на груди что-то зашевелилось. От неприятного ощущения я сунула руку за пазуху и вытащила жесткое перо.

— Это еще что такое?

*Пи-и-и-инг!*

Перо завибрировало, издав резкий резонирующий звук. И тут...

[Охо, наконец-то вы его нашли! Если хотите вернуться в свое место вместе с добытыми ингредиентами, пожалуйста, взмахните пером!]

Раздался долгожданный голос Громовой птицы. Мне сказали махать — я и махнула без малейших колебаний.

Меня окутал яркий свет, и я почувствовала, как тело стало легким и оторвалось от земли.

— Пяк!

Резкая перемена напугала всех: и стражников, и даже птицесвина, который до этого был слишком занят едой.

— Пяк-пяк!

Птенец бросил миску с плодами и кинулся ко мне, но магия пера оказалась быстрее. Глядя на него сквозь туман ускользающего сознания, я бросила ему последнее прощание:

— Ешь хорошо и живи долго, поросенок.

Затем последовало то же чудовищное давление, что и во время поездки на спине Громовой птицы, и всё вокруг окончательно погасло.

Придя в себя, я обнаружила, что уже нахожусь в своей лавке. Когда я отчаянно молилась о спасении, ответа не было, а стоило пару раз взмахнуть пером — и я дома.

— Ха... Мог бы этот бог и заранее предупредить про перо.

Я вспомнила стража у ворот, который требовал моей казни. Еще бы немного — и я могла бы погибнуть, сжимая это перо в руках. В любом случае, я была цела, а в моей руке красовался Плод Облачного молока.

— В их мире это редкая штука, ничего, что я его стащила? И как мне его теперь использовать?

Когда здравый смысл вернулся, я задумалась о применении трофея. В итоге я решила выкопать ямку с другой стороны от огорода и посадить плод целиком. Раз они растут на деревьях, в огороде им не место — потом не хватит пространства для других растений. К тому же я слышала, что под деревьями ничего не растет — они вытягивают все питательные вещества.

— Но вырастет ли он вообще?

Одного плода для полноценного меню всё равно было мало, так что я рассматривала это как инвестицию. Пытаться что-то приготовить из единственного экземпляра — слишком большой риск. К тому же я видела, как птицесвин ел плоды: внутри не было косточек. Значит, либо весь плод — это семя, либо они слишком мелкие, чтобы их заметить.

— Ладно, хватит переживать. Закопала — и дело с концом.

Утоптав землю над «кладом», я достала из кармана ту самую прозрачную карточку, которая появилась после приготовления чая из Серебристой бабочки.

Степень завершенности: B (B)

Эта отметка не давала мне покоя. Если есть B, значит, есть и оценки ниже. Громовая птица пил этот чай с удовольствием, но если я испорчу напиток из плода, в худшем случае я могу вообще не дождаться новых клиентов. Так что инвестиция была верным решением. Наверное. На следующее утро, проснувшись после крепкого сна, я обнаружила, что все мои тревоги были напрасны. На месте, где был закопан плод, уже пробился молодой росток.

Рост этого дерева был настолько стремительным, что я словно наблюдала за экраном мобильной игры-фермы. Знаете это чувство? Выключаешь смартфон на пару часов, занимаешься делами, а когда возвращаешься — бац, и урожай уже готов к сбору. Вот и сейчас было точно так же. То, что росток проклюнулся почти сразу после посадки, казалось абсурдным, но в этом мире всё было «неправильным». Пытаться мерить местную реальность здравым смыслом — только лишний раз себя утомлять. Нужно было просто адаптироваться.

— Ладно, раз уж ты так стараешься, расти поскорее и давай плоды.

Помимо дерева Облачного молока, изменения произошли и на грядке с Серебристой бабочкой, которую я оставила для размножения. Цветы, похожие на бабочек, опали, а на их месте созрели три плода, напоминающие коконы шелкопряда. Стоило мне осторожно сорвать их, как внешняя оболочка с хрустом рассыпалась, обнажая внутри семя, запутанное в тонких нитях. Раз я оставила три стебля, то в итоге получила девять семян.

«Если так пойдет и дальше, я быстро увеличу их количество».

Если сосредоточиться на сборе семян, скоро весь мой огород будет заполнен Серебристой бабочкой. Я потратила очки Причинности, чтобы расширить землю, но с такой скоростью размножения места скоро снова станет мало.

«Хм... но вкладывать всю Причинность только в землю как-то жалко».

Просчитывая в уме варианты распределения участков под посадки, я начала свой день с чувством необычайного воодушевления.

Потратив немало времени, я наконец накопила достаточно Серебристой бабочки, чтобы начать эксперименты. На барной стойке высилась гора цветов, а за окном дерево Облачного молока уже перемахнуло мой рост. Пока цветы прошли три цикла сбора урожая, дерево вымахало вот так — значит, еще через три цикла оно станет взрослым.

— Ну, это дерево, оно и должно расти медленнее, чем цветы.

Я старательно разделяла гору цветов на равные порции, пока закипал чайник.

— Я никогда не была фанатом чаепитий, но пришло время вспомнить всё, что я когда-либо видела или слышала, и применить это на практике.

Чай из Серебристой бабочки уже был в моем меню, но сейчас меня волновало его *качество*. Громовая птица был в восторге от чая ранга B, и в награду я получила 3 очка Причинности и новый ингредиент.

«А что, если за более высокий ранг дают лучшие награды?»

В играх ведь как: чем выше сложность и ранг, тем ценнее призы. Прозрачная карточка как бы намекала: если найти другой подход к приготовлению, результат может быть лучше. Я достала те части цветов, которые отложила в самый первый раз. Благодаря долгой сушке из них ушла вся влага, и они стали совершенно сухими.

Хруст-хруст.

Я собрала сухие лепестки и начала резать их ножом. Они крошились, как тонкое печенье. Если свежие цветы обладали освежающим ароматом, который буквально увлажнял слизистую носа, то сушеные пахли густо и горьковато, напоминая лекарственные травы с легким цветочным подтоном. Просто высушить их — уже значит создать совсем другой напиток. Но я не остановилась на нарезке, а измельчила лепестки в мелкий порошок.

— Половину заварю прямо так... а из второй сделаю чайный пакетик.

Я насыпала порошок на кусочек тонкой ткани и завязала концы, соорудив некое подобие пакетика. Опустила его в чашку с кипятком и замерла в ожидании.

— Чувствую себя каким-то алхимиком.

Пока чай настаивался, я открыла крышку кипящего чайника и всыпала туда ложку порошка из сушеной Серебристой бабочки. Когда прозрачная вода окрасилась и аромат стал густым, всё помещение заполнилось запахом целебных трав. Так были готовы два варианта чая из сушеных цветов. И тут же...

Пшик!

— Ой?

Я ожидала, что надписи на моей старой карте изменятся, но всё пошло иначе. Над каждой чашкой появилась своя карточка.

[Обнаружен новый рецепт!]

Доступное меню: Чай из сушеной Серебристой бабочки (HOT)

Основа: Сушеная Серебристая бабочка (порошок)

Жидкость: Вода

Сироп: X

Гарнир: X

Это стало совершенно другим напитком, отличным от того, что делался из свежих цветов. Степень завершенности у варианта, сваренного прямо в чайнике, была B+, а у пакетика — всего C.

— Хм...

Я думала, что сушеные цветы дадут больший скачок в качестве, а в итоге просто получила новый вид чая. Но попытка не была провальной.

— Возможно, Серебристая бабочка просто не подходит для метода настаивания. Тот вариант, где я ее варила, получил ранг выше. Почему же тогда сейчас B+?

Я без сожалений отбросила карту с рангом C и внимательно изучила B+. Ответ нашелся быстро.

— Я использовала только цветы, без листьев! Видимо, листья при варке давали какой-то минус.

Вооружившись этим знанием, я взяла свежие цветы, отделила их от стеблей и листьев. На одну тарелку я сложила аккуратно нарезанные лепестки, а на другой буквально раздавила их, выжимая сок. Сравнив аромат, я почувствовала: вариант с соком имеет больше шансов на успех. Запах был тягучим, он словно прилипал к носу, оставляя долгое и приятное послевкусие.

Я снова поставила чайник на плиту. Когда вода закипела, из носика начал вырываться пар необычайной формы — маленькие бабочки, окутанные сияющим ореолом. Они мерцали ослепительным серебром, а аромат был настолько божественным, что я едва не впала в транс. Это был явный признак триумфа!

Вспышка!

Наконец, моя старая прозрачная карточка чая из Серебристой бабочки ярко вспыхнула, обновляя данные. Как я и думала, вариант с выжатым соком получил высший балл.

Доступное меню: Чай из Серебристой бабочки (HOT)

Основа: Свежая Серебристая бабочка (сок) / Жидкость: Вода

Сироп: X

Гарнир: X

Степень завершенности: A (A)

[Удалось полностью раскрыть истинный вкус и аромат ингредиента.]

Эффект: Восстановление сил / Оценка в режиме ожидания: (+1)

[Громовая птица: От этого восторга я чуть не вернулся обратно в яйцо]

Предпочтительный тип клиентов: Природные существа, Пернатые / В ожидании...

— О... а может, у меня талант к этому делу?

Чувство выполненного долга от создания идеального чая было огромным, но еще больше меня радовало обновление рецепта. Ведь чем лучше чай, тем больше клиентов он привлечет, верно?

Однако радость была недолгой.

Дзинь, дзинь.

— Есть кто... хозяева...

Те самые бабочки из пара, вылетевшие в окно, видимо, кого-то привели. Я не ожидала нового гостя так скоро, поэтому немного растерялась.

Дзинь, дзинь.

Звук колокольчика снаружи был тяжелым и резонирующим, как у массивного музыкального инструмента.

— Да, одну минуту!

Если это клиент, он мог бы просто войти, но гость стоял перед дверью, словно ожидая, пока я её открою. Прямо как Громовая птица в свой первый визит. Неужели он думает, что лавка закрыта? Я быстро убрала все ингредиенты с барной стойки. Когда я подошла к двери, чтобы поприветствовать гостя, необычно мощная аура буквально придавила мои плечи к полу. Очевидно, что снаружи стояло нечто грандиозное.

— Вы клиент? Простите за задержку.

Я распахнула дверь... и всё мое поле зрения заняло гигантское черное тело. Я едва сдержала крик и попыталась спокойно рассмотреть пришедшего. Он был выше и шире меня в два раза. Всё его тело, от головы до пят, было окутано густым черным дымом, так что разглядеть его истинную форму было невозможно. В воздухе повеяло могильным холодом. Звон исходил от колокольчика на шее мощного черного быка, который, казалось, пришел вместе с этим гостем.

— Извините... но боюсь, бык, с которым вы пришли... не сможет войти в лавку. Вы не против?

Внутри и так стало бы тесно от одного только гостя, чей проход через дверь и без того вызывал сомнения.

— .......

Ответа не последовало. Это было «да» или «нет»?

— Проходите пока.

Ссссс...

Стоило мне отойти от двери, как гость, вопреки моим опасениям, просочился в лавку, словно проникающий внутрь дым. Глядя на это, я слегка пожалела о том, что, возможно, впустила в заведение существо, которое лучше было бы оставить снаружи. В лавке было три табурета перед барной стойкой, но, как ни посмотри, они совершенно не подходили для такого внушительного гостя. Пришлось достать из-за пазухи Причинность.

«Будем считать это инвестицией в будущее. Ведь подобные клиенты могут заглянуть и в следующий раз».

Изначально в лавке, помимо стойки, были места со столами. Но они настолько обветшали, что я давно сочла их непригодными и выбросила с обрыва. Поэтому место, где они должны были стоять, сейчас пустовало. Теперь же я собиралась использовать Причинность, чтобы обустроить по-настоящему достойную обеденную зону. Указав на пустое место у самого окна, я представила стол и мягкий диван. Сгусток света послушно полетел туда и создал то, что я пожелала. Круглый стол на одной ножке, широкий и большой диван, на котором поместится даже такой крупный гость; цвета — сдержанный черный и темный дуб.

И всего-то один стол и два дивана за одну единицу Причинности...

Ш-ш-ш.

Стоило новому месту появиться, как гость, словно только этого и ждал, направился туда и сел.

— Что желаете выпить? На данный момент у меня есть два вида чая: из свежих цветов Серебристой бабочки и из сушеных.

«Нельзя же каждый раз вот так диктовать меню, надо бы сделать вывеску или карту».

— .......

Однако гость просто сидел неподвижно и ничего не отвечал. Хотя, судя по тому, что он отчетливо сказал «Есть кто?», говорить он умеет.

«Что это, особенный клиент, который решил полностью положиться на мой вкус?»

Так и не дождавшись внятного ответа, я вернулась за барную стойку. Клиенты, которые просят приготовить «что-нибудь на вкус мастера», всегда были самыми капризными. Если результат им не понравится, они разочаруются, а если совсем не угодишь — могут и разозлиться. С другой стороны, если попасть в точку, такой гость может стать постоянным.

«Раз уж впустила, ничего не поделаешь. Все равно у меня всего два варианта, так что нужно просто выбрать один из них».

Я решила заварить оба чая одновременно с небольшой разницей во времени. При этом я краем глаза наблюдала за гостем.

«Чай из свежих цветов получил ранг А, может, это и есть правильный ответ? Но когда закипал чай из сушеных, пар в форме бабочек вылетал в окно. Возможно, с открытием нового рецепта разблокировался и новый тип клиентов».

Оба варианта были вероятны, так что оставалось полагаться только на интуицию. И, к счастью, мне удалось уловить едва заметную реакцию. Я заметила, что когда закипал чай из сушеных цветов, окутывающий гостя черный дым становился гуще и плотнее.

«Похоже... вот правильный ответ».

Я сосредоточилась на приготовлении чая из сушеных лепестков. Когда из носика чайника начали вылетать паровые бабочки, знаменуя готовность, я открыла полку над раковиной и достала чашку, бережно завернутую в несколько слоев тонкой бумаги. Это была оливковая керамическая чашка цилиндрической формы без ручки; она выглядела куда изысканнее остальных. Вкус чая от смены посуды вряд ли изменится, но это был мой «козырь». Точно так же, как красиво оформленное блюдо кажется вкуснее, я надеялась, что подача в дорогой чашке принесет мне лишние баллы.

И, словно подтверждая мои мысли, записи на прозрачной карточке начали меняться.

Доступное меню: Чай из сушеной Серебристой бабочки (HOT)

Основа: Сушеная Серебристая бабочка (порошок)

Жидкость: Вода

Сироп: X

Гарнир: X

Степень завершенности: B+ (A)

[Напиток успешно подобран к подходящей посуде.]

Я обрадовалась, узнав, что ранг можно повысить за счет посуды, даже если само приготовление чуть не дотягивает. Но в то же время голова пошла кругом от осознания того, что теперь мне нужно заботиться не только об ингредиентах и способе приготовления, но и о посуде. Ведь если выбрать чашку неправильно, ранг может, наоборот, упасть. Похоже, Причинность придется тратить не только на расширение земель или ремонт здания, но и на покупку кухонной утвари.

Я достала поднос, поставила на него чашку и подала чай.

— Ваш чай из сушеной Серебристой бабочки готов.

Благодаря прошлому опыту подработок официанткой, мои движения выглядели вполне уверенно и естественно. Осторожно поставив чашку, я вернулась на свое место за стойкой и принялась наблюдать за гостем.

«Как он отреагирует? А вдруг ему не понравится, и он перевернет стол? Я же его только что купила...»

Гость долгое время просто смотрел на чай. Наконец он шевельнулся. Черный дым, плавно вытянувшийся из его тела, окутал чашку и поднес ее к тому месту, где, по идее, должно было быть лицо.

«О-о... Пьет! Пьет!»

Я чувствовала себя так, словно наблюдала за диким уличным котом, который после долгих колебаний наконец решился подойти к миске с кормом.

«Раз пьет молча, значит, я угадала. И стол вроде цел».

Гость пил чай долго и неспешно. Когда он наконец поставил чашку на стол, на прозрачной карточке вспыхнули новые строки, заставив меня затаить дыхание.

Вспышка!

Эффект: На определенное время инвертирует показатель добра и зла (карму) потребителя.

Оценка: (+1)

[Яма... *]

Предпочтительный тип гостей: (Особый) Жнецы / Божества смерти

Инвертирует карму? Что это значит? Поскольку дополнительных объяснений не было, я могла лишь предположить: добрый станет злым, а злой — добрым. Кроме того, благодаря карточке я узнала имя гостя — скорее всего, его звали «Яма». Очевидно, он был божеством, управляющим иным миром.

«Бог так бог, но Бог Смерти?.. Мир, которым он управляет... это что-то вроде ада?»

Меня снова посетила мысль, что я впустила в лавку того, кого не следовало. Пока я изучала карточку, Яма закончил с чаем, встал и направился ко мне.

— Я заплачу по счету.

— А... да, конечно.

Зная теперь, кто он такой, мне стало немного не по себе, и голос невольно стал тише.

— Но прежде...

Из черного дыма, окутывающего Яму, вытянулась струя, похожая на щупальце, и указала на пустую чашку на столе.

— Эту чашку... впредь я хочу использовать только сам.

Эти слова прозвучали так, будто он собирается приходить сюда снова и снова. Из-за дыма я не видела его лица, поэтому не могла понять: то ли чашка ему так приглянулась, то ли у него были какие-то иные мотивы.

— О, я рада, что она вам понравилась. Если желаете, я отставлю её в сторону, чтобы другие гости не могли ею пользоваться, и буду подавать напитки только вам в этой чашке.

— Взамен я дарую тебе другую чашку такой же формы. Отдашь ли ты её кому-то другому или оставишь себе — на твое усмотрение.

Клок черного дыма отделился от тела Ямы, сконденсировался на барной стойке и в мгновение ока превратился в точно такую же оливковую чашку. Глядя на процесс её создания, я дала себе зарок:

«Ни за что не подавать её другим гостям».

Хоть она и выглядела идентично, мысль о том, что она сделана из непонятного дыма, вызывала у меня брезгливость.

— Благодарю за подарок, я буду бережно хранить его.

Решив использовать её только для украшения, я огляделась и заметила пустую витрину в конце стойки. Она и так выглядела сиротливо, поэтому я быстро поставила чашку туда. Словно подтверждая свою необычную природу, чашка на мгновение вспыхнула призрачным черным светом, который тут же погас. Да, решение не наливать в неё ничего было абсолютно верным.

— А теперь — плата. Сколько я должен?

Громовая Птица советовала мне в качестве платы всегда просить Причинность.

— Вы можете заплатить Причинностью.

Я думала, он спросит, сколько именно единиц нужно, но бог Яма, видимо, сам всё подсчитал и выдал мне целых 5 единиц Причинности. Глядя на сгустки света, заполнившие мои ладони, я почувствовала, как учащенно забилось сердце. Громовая Птица дала мне 3 единицы (не считая чаевых) и сказала, что это её предел на тот момент. А этот бог, не задумываясь, отсыпал сразу пять. Может, он даже могущественнее Птицы?

— Доброго труда.

Посчитав, что расчет окончен, Яма развернулся, чтобы уйти. Жаль, конечно, что в дополнение не перепало каких-нибудь ингредиентов для меню, как от Птицы, но 5 единиц Причинности — это уже более чем достаточно. Не стоит жадничать, когда имеешь дело с богами. Стоило Яме открыть дверь, как раздался звон колокольчика и нетерпеливое «му-у» черного быка, ждавшего снаружи.

— Спасибо! Приходите еще!

Я вежливо попрощалась с ним, пока он просачивался сквозь дверной проем, превращаясь в дым, но ответа не последовало. Впрочем, я и не ожидала взаимности, просто с любопытством наблюдала, как он мгновенно исчезает. Интересно, как они все перемещаются? Убедившись, что Яма ушел окончательно, я вышла из-за стойки. Теперь у меня было в общей сложности 6 единиц Причинности (одна оставшаяся и пять новых). Имея такой запас, я почувствовала себя гораздо увереннее и решила, что пора вложиться в лавку.

«Гости будут приходить и дальше, нельзя же вечно держать заведение в таком виде».

Пришло время заняться интерьером, который до этого напоминал лачугу перед сносом.

— Одну единицу — на окна...

Я направила сгусток света к пустым проемам, откуда давно выбило стекла. В тот же миг уродливые рамы и ветхие занавески исчезли, а вместо них появилась панорамная стеклянная стена. Большинство кафе, которые я знала, использовали такие окна, чтобы было видно улицу. Это был единственный дизайн, который пришел мне в голову. Выбор оказался верным: внутри сразу стало просторно и светло.

— Раз уж пошла такая тема... сделаем стиль «модерн». И пол заменим.

Когда я решила заменить гнилые доски, на этот раз ушло сразу 2 единицы Причинности.

— Ой! Наверное, из-за большой площади...

Жалеть было поздно. Свет уже вырвался из рук и устлал пол серой керамической плиткой с перекрестным узором. Лавка мгновенно преобразилась, превратившись из мрачного сарая в сияющее заведение. Говорят же, что смена пола и обоев — это 80% успеха в ремонте. Потратив 3 единицы, я добилась того, что лавка стала выглядеть невероятно стильно.

«Из оставшихся трех — две приберегу, а одну потрачу на новую дверь, а то эта вечно заедает».

Учитывая габариты гостей, я представила широкую двустворчатую дверь. Сгусток света послушно воплотил мой образ: тяжелые стальные двери темно-серого тона, в цвет пола, с изящными арочными окошками на уровне глаз.

«Кажется, я начинаю входить во вкус».

Это было похоже на игру-симулятор, где интерьер меняется парой кликов.

«Больше гостей сегодня вроде не предвидится. Наверное, на сегодня всё».

Я прибрала стол, за которым сидел Яма, протерла стойку и легла спать раньше обычного.

Делая ремонт, я не учла одну деталь... вентиляцию. Хотя у меня было всего два гостя, до сих пор они приходили на аромат напитков, который просачивался сквозь щели. Теперь же, когда всё стало герметичным, я решила просто распахнуть обе створки новых дверей.

— Хм, а так даже лучше. Похоже на настоящее открытие.

С самого утра я проверила огород и деревья, подготовила ингредиенты и заварила чай для привлечения «добычи». Пока в лавке было тихо, я экспериментировала с разной посудой, пытаясь повысить ранг завершенности чая из Серебристой бабочки. К моему разочарованию, среди имеющейся посуды не нашлось ни одной чашки, которая дала бы дополнительный бонус к этому чаю.

— Я-то думала, смогу дотянуть до A+. Жаль... Может, А — это предел? Или есть еще ранг S?

Пока я расстроенно изучала карточку, снаружи послышались шаги. Я увидела знакомое лицо... и еще одно, весьма неожиданное.

— Ого, как тут всё посветлело!

— Злой бог?.. Вот это... вот это пушистое чудо может стать злым богом? — я в ужасе уставилась на 돼지새 (свинку-птичку), которая в этот момент пыталась дотянуться клювом до края барной стойки.

В голове не укладывалось. Она умерла? Из-за того, что я ушла? Чувство вины накрыло меня с головой, тяжелое и липкое. Я ведь видела, как она жадно ела те ягоды, но и подумать не могла, что её жизнь буквально зависит от моего присутствия и этого корма.

— Пяк! — птичка, словно почувствовав мои мысли, издала короткий, печальный звук и преданно посмотрела на меня своими глазками-бусинками.

— Именно так, — невозмутимо подтвердил Громовая Птица, продолжая разминать затекшее крыло. — Сейчас она существует лишь благодаря своей привязанности к вам и огромной концентрации божественной силы. По сути, это маленькое создание теперь — ваш личный «сгусток Причинности» на ножках. Если вы её прогоните, её горе будет столь велико, что божественная энергия исказится. И поверьте, вы не захотите иметь дело с обиженным божеством в облике разъяренной свинки-птицы. Я сглотнула. Ответственность свалилась на меня буквально из ниоткуда. Но глядя на это круглое, мягкое существо, которое «воскресло» только ради того, чтобы снова меня увидеть, я просто не могла сказать «нет».

— Хорошо... я поняла. Я присмотрю за ней, — я вздохнула и протянула руку, чтобы погладить птичку по голове. — Раз уж так вышло... Прости, что бросила тебя тогда. Я не знала.

— Пяк-пяк! — птичка радостно затрепетала крохотными крылышками, которые едва могли поднять её пухлое тельце, и потерлась головой о мою ладонь. Она была удивительно теплой, почти горячей — видимо, та самая божественная энергия давала о себе знать.

В этот момент моя прозрачная карточка в кармане завибрировала. Я достала её и увидела новые записи:

[Задание: Забота о полубоге]

Цель: Обеспечить регулярное питание (плоды Облачного молока) и эмоциональную стабильность Аги-Сонджо (Младшей божественной птицы).

Статус: Принято.

Бонус: Постепенное накопление Причинности от присутствия существа.

«Ого, так она еще и Причинность генерирует?» — мои глаза округлились. Это меняло дело. Теперь это была не просто обуза, а очень ценный (и милый) ресурс.

— Ну, раз мы договорились, я, пожалуй, присяду, — Громовая Птица по-хозяйски устроился на одном из новых диванов. — Окна просто отличные. Вид на хаос стал куда четче. Кстати, раз уж я здесь, приготовьте-ка мне тот ваш новый чай. Я чувствую его аромат от самой двери.

Я кивнула и поспешила за стойку. Нужно было накормить не только гостя, но и моего нового «питомца».

— Подожди секунду, — сказала я птичке.

Я выбежала на задний двор к дереву Облачного молока. Благодаря тому, что я посадила его в этом странном месте, оно росло не по дням, а по часам. Я сорвала несколько спелых, светящихся изнутри плодов и вернулась в лавку.

Стоило мне положить плоды в небольшую мисочку, как птичка с невероятной для её комплекции скоростью бросилась к ним.

Хрум-хрум-хрум!

— Ешь, ешь... Теперь я прослежу, чтобы у тебя всегда была еда.

Пока птичка была занята трапезой, я занялась чаем для Громовой Птицы. Я достала ту самую оливковую чашку, которую подарил мне бог Яма.

«Интересно, что скажет Громовая Птица, если я подам чай в посуде другого бога?» — промелькнула мысль. Но потом я вспомнила, что Яма просил оставить *его* чашку только для него. Поэтому я взяла обычную, но самую лучшую из оставшихся.

Пока вода закипала, я обратилась к Громовой Птице:

— Господин Громовая Птица, вы сказали, что это место позволяет выращивать даже то, что не растет в других мирах. Значит ли это, что моя лавка... особенная?

Громовая Птица загадочно улыбнулся, глядя в окно на проплывающие мимо фрагменты реальностей.

— Особенная — это слабо сказано, госпожа И-ун. Это место находится на пересечении всех путей. Здесь правила логики и природы подчиняются лишь одному закону — закону Причинности. И то, что вы смогли здесь прижиться, говорит о вашем потенциале.

Он замолчал на мгновение, а затем добавил:

— Кстати, я заметил, что у вас появился новый постоянный клиент. От чашки на вашей витрине так и веет холодом загробного мира. Неужели сам Владыка Теней заглядывал на огонек?

Я вздрогнула. Его проницательность поражала.

— Его звали Яма...

— О-хо... — Громовая Птица издал короткий смешок. — Вы заводите опасные, но крайне полезные знакомства. Будьте осторожны с его дарами. Бог Смерти ничего не дает просто так. Даже если это всего лишь 5 единиц Причинности и глиняная чашка.

Я подала ему чай из сушеных цветов Серебристой бабочки. Паровые бабочки тут же начали кружиться над столом, создавая сказочную атмосферу в обновленном интерьере.

— Оцените, пожалуйста. Это новый рецепт.

Громовая Птица сделал глоток и замер. Его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом.

— Вкус... стал глубже. Словно в нем теперь есть история.

В этот момент птичка, доев свои плоды, довольно икнула и, переваливаясь, подошла к моим ногам, уткнувшись в них своим мягким боком. Жизнь в лавке определенно становилась всё интереснее и... опаснее.

— Раз уж вы теперь официально хозяйка полубога, — произнес Громовая Птица, допив чай, — вам понадобится кое-что еще. Интерактвность вашего заведения растет, и скоро сюда потянутся те, кто ищет не только чай, но и ответы.

Он выучил из кармана своего фиолетового пиджака небольшое семечко, мерцающее золотом.

— Посадите это рядом с деревом Облачного молока. Это поможет вам лучше понимать желания ваших гостей. Считайте это моим вкладом в ваше «посветлевшее» заведение.

Я приняла семечко. Оно было теплым и словно пульсировало в такт моему сердцу.

— Спасибо.

Когда Громовая Птица ушел, я осталась в тишине обновленной лавки вместе с сопящей у ног свинкой-птичкой.

«Ну что ж, помощник у меня теперь есть, хоть и такой... круглый. Пора двигаться дальше».

Я вышла на улицу, чтобы посадить золотое семечко, и вдруг заметила, что на горизонте моего маленького парящего острова что-то изменилось. Туман, который раньше скрывал всё вокруг, начал рассеиваться, открывая вид на еще один далекий остров, к которому вел призрачный мост.

Похоже, расширение лавки открывало не только новые окна, но и новые пути.

«Может быть, он мстит мне за то, что я заломила слишком высокую цену за цветочный чай?»

С того момента, как я здесь оказалась, эта свинка-птичка не сводила с меня глаз, и это начинало меня тяготить. Как бы сильно меня ни мучило чувство вины… личное и деловое должно быть порознь. Казалось, что для тучного тельца свинки-птички это заведение было тесновато. Возникало ощущение тесноты, как тогда, когда заходил бог Яма.

— Послушайте… но я никогда раньше не растила животных… то есть, живых существ.

— Аги Сонджо не из тех, кто требует много хлопот! Она еще совсем крошка, так что даже перья лезть не будут.

— Но разве другие птицы в её родном мире не будут по ней скучать? Ей всё-таки лучше вернуться…

— Всё в порядке. Сонджо родится там снова.

— Хм… к тому же, насколько я знаю, до полного взросления эту малютку нужно кормить плодами Облачного молока в каждый прием пищи. Но, как вы сами видели, плоды еще даже не завязались…

— Скоро завяжутся. И Аги Сонджо сама позаботится о своей миске с кормом.

«Сама позаботится»? Та, что чуть не умерла с голоду только потому, что хотела меня видеть?

Как бы я ни отказывалась, Громовая Птица и не думал отступать. Свинка-птичка, видимо, уже приняла как факт, что будет жить здесь, и окончательно обосновалась в глубине лавки. Казалось, её пышный зад занял добрую треть пола. Я попыталась её слегка подтолкнуть, но она словно приклеилась — не сдвинулась ни на миллиметр, а лишь еще сильнее прижалась ко мне, светясь от радости.

— Кстати, что вы имели в виду, когда сказали, что эта птичка может стать злым богом?

— Сейчас она полубог, но когда вырастет, станет полноценным младшим божеством.

Я не ослышалась? Станет богом?

— Но если она вырастет на почве глубокой обиды, горькой печали и ледяного разочарования, разве не очевидно, что она пойдет по кривой дорожке? Наверняка она станет скитаться между измерениями или в расщелинах времени, без зазрения совести творя зло, разрушения и грабежи. Ах, какое печальное будущее!

Громовая Птица поднял крыло и приложил к глазам, смахивая невидимые слезы.

— Если бы госпожа И-ун протянула ей теплую руку… Пусть сначала и вышла неудача, но если бы вы позже достойно исполнили роль «родителя», запечатленного в её сердце, Аги Сонджо никогда бы не стала такой…

— Пяк.

В конце концов, я сдалась под натиском манипуляций Громовой Птицы. С совестью я еще могла бы как-то договориться, но когда заговорили о «родительском долге», я почувствовала себя так, будто меня ударили чем-то тяжелым по голове.

То, что она может пойти по неверному пути из-за того, что я её плохо воспитаю…

«И-ун, я хочу с тобой посоветоваться».

«Что случилось? Опять из-за отца?»

Горькое воспоминание всплыло в памяти и тут же угасло.

— Хорошо. Похоже, мне придется исполнить свой долг. Раз уж так вышло, что я была там в момент её рождения — это судьба. Я постараюсь вырастить её как следует. Кажется, она понимает человеческую речь, так что ухаживать за ней будет проще, чем за обычным животным.

— Пяк-пяк!

От моих слов свинка-птичка снова бросилась ко мне, и я, не в силах сопротивляться, буквально утонула в её меху. Выплевывая пух, попавший в нос и рот, я кое-как отстранилась. Птичка обиженно запищала, будто ей было мало.

— Фух… Раз уж ты хочешь жить со мной, у нас будут правила. Первое: никогда не заходи за барную стойку, где я работаю.

Там я планировала хранить «серебристую траву» и другие ингредиенты для будущих напитков. Нельзя пускать этот комок шерсти в святая святых.

— Второе: пока ты в лавке, ты должна находиться вон там. Если будешь постоянно здесь крутиться, перекроешь проход для гостей.

Я указала в угол заведения, на место, которое использовала для сна. Там я соорудила некое подобие кровати, стащив все старые ткани, что были в лавке. Раньше там тоже стоял стол, но я выбросила всю ветхую мебель со скалы, так что место пустовало.

— Пяк… — голос птички становился всё тише.

— Кхм-кхм, для совместной жизни нужны правила. Да, именно так, — поддакнул Громовая Птица.

Птичка в итоге тяжело поднялась и, волоча понурые крылья, вразвалочку побрела в угол. Вид у неё был настолько жалкий, что я не выдержала. Я достала из кармана одну единицу Причинности и создала для неё гнездо прямо рядом со своей кроватью. Оно выглядело как огромная плетеная корзина, доверху набитая мягкими подушками пастельных тонов — точь-в-точь как те, что я видела в комнате, где птичка вылупилась.

— Пяк-пяк!

Увидев гнездо, свинка-птичка радостно затрепетала крылышками и в одно мгновение умостила свое грузное тело в корзине. В корзине с подушками она стала похожа на огромную декоративную игрушку. Атмосферу кафе это даже не портило. К тому же, теперь мне будет не так одиноко, когда в лавке нет посетителей.

— Вы очень добры, госпожа И-ун. Потратить Причинность на создание гнезда для Аги Сонджо…

— Было бы слишком грустно не иметь в доме своего места для сна. Я просто… обеспечила минимальный комфорт.

У меня осталась всего одна единица Причинности. Это были совершенно незапланированные траты, и на душе стало тоскливо.

— Что ж, раз Аги Сонджо в надежных руках, я, пожалуй, пойду.

— А как же чай? Вы уйдете, не выпив чашечку?

От моих слов глаза Громовой Птицы наполнились слезами, и он посмотрел на меня с таким преувеличенным обожанием, что мне стало неловко.

— Аромат чая из серебристой травы наполняет лавку, и я готов заказать его сию же секунду! Но…

— Но?..

— К сожалению, я еще не собрал достаточно Причинности, чтобы оплатить его.

В его голосе сквозило такое отчаяние, что мне показалось (чисто интуитивно), что он расстроен из-за отсутствия чая больше, чем из-за моего первоначального отказа принять птичку.

— Если бы Аги Сонджо осталась там, она могла бы легко поднять уровень веры среди обитателей измерений, и я бы быстро накопил Причинность… но раз уж всё так обернулось…

— А… так вот как вы создаете Причинность.

Вера… Да, этот мир действительно полон загадок.

— Кстати, я еще не подготовила меню. Нельзя каждый раз брать за напитки такую огромную цену, нужно установить четкие расценки.

Я прикинула место у стойки, где его сразу будет видно входящему гостю. Выбрав точку, я достала последнюю единицу Причинности. В конце концов, меню — это вещь, которая понадобится рано или поздно, так что нечего жалеть.

Фьють!

Я протянула руку, и сгусток света вылетел из неё, превратившись в черную информационную стойку высотой примерно до пояса. На пустой поверхности панели странным образом располагалось несколько прямоугольных рамок. По размеру они точь-в-точь совпадали с моими прозрачными карточками. Ради эксперимента я достала одну карту и приложила к рамке.

Ших-ших-ших.

Там, где коснулась карта, белым мелом начали выписываться буквы:

«Цветочный чай из серебристой травы: (Цена)»

— Ага, вот как это работает. Цена за одну чашку — 1 единица Причинности.

Как только я это произнесла, пустое поле цены заполнилось.

— Что?! Вы будете брать всего одну единицу за чашку такого чая? — Громовая Птица подпрыгнул от изумления, но в его голосе явно слышалась радость. Видимо, одна единица у него всё же была.

— Конечно, есть условие. Эта цена действует только для тех, кто пришел повторно. Для постоянных клиентов должны быть привилегии, верно?

Ших-ших.

В верхней части стойки появилась надпись: «Указанная цена действует со второго посещения».

— Охо… Вот оно что? Я тронут!

Я увидела, как Громовая Птица, словно только этого и ждал, поспешно достает Причинность.

Такое резкое снижение цены было моей стратегией. Ингредиентов у меня было много, так что с предложением проблем не было, вопрос был в спросе. Если посетители будут заглядывать редко из-за того, что им сложно добыть оплату, ингредиенты будут копиться, а Причинность я так и не заработаю. Сейчас, когда я потратила всё до последней капли, мне была дорога даже одна единица.

«Уж лучше пусть Громовая Птица станет постоянным клиентом и заходит часто благодаря низкой цене».

— Одну чашку чая из серебристой травы, пожалуйста! — Громовая Птица мигом уселся на табурет перед стойкой и начал меня торопить.

— Да, господин клиент. Заказ принят.

Я поспешно заварила чай и подала его Громовой Птице.

— О! Аромат стал еще глубже… Сёрб…

— Вкус стал еще лучше! Что за магию вы сотворили с этим чаем? Это просто фантастика. Я в восторге! Хотя мне всё ещё кажется, что одна единица Причинности — это слишком дешево и невыгодно для вас... но зато благодаря этому я смогу заходить к вам почаще.

Разница была очевидной — стоило мне поднять качество напитка до ранга «А», как гость сразу это почувствовал.

— Кстати, там стоит то, чего раньше не было, — сказал Громовая Птица, который уже какое-то время неспешно наслаждался чаепитием, указывая на витрину в конце стойки.

Там я выставила кубок, полученный от бога Ямы.

— Неужели у вас уже побывал другой гость, кроме меня? Раз вам оставили такой величественный «Идол», значит, ваш чай пришелся тому богу очень по вкусу.

— Идол?

— Да, вещь, созданная богом из частицы своего собственного присутствия. Это всё равно что пометить территорию в этой лавке.

— Хм...

«Пометил территорию в моей лавке?»

— Глядя на это, я прямо-таки чувствую укол зависти! — воскликнул Громовая Птица. — Мне тоже нужно поскорее создать свой Идол и оставить его здесь. Чтобы меня так нагло опередили! А ведь я первым нашел это заведение!

Громовая Птица говорил об этом так, будто это великая честь, но мне от таких новостей стало как-то не по себе.

— Простите, а какая лавке выгода от наличия такого Идола?

На мой вопрос Громовая Птица отреагировал точно так же, как в первый раз, когда я спросила, что такое Причинность: с видом «как можно не знать таких элементарных вещей?».

— Ах, ну да. Госпожа И-ун, вы ведь еще «новорожденная» в этом мире, многого не знаете.

Он еще какое-то время поразглядывал оливковый кубок на полке и продолжил:

— Такая метка означает, что лавка находится под защитой этого бога. Это смелый жест, на который способны только боги определенного высокого ранга — вроде меня.

Его слова заставили меня задуматься: что это за «ранги» такие и как они делятся?

— Это своего рода предупреждение. Знак того, что бог не спустит с рук любые неприятности в облюбованном им месте. Если кто-то ниже рангом или во враждебных отношениях с создателем Идола зайдет сюда, он будет вести себя гораздо осторожнее. А союзники, наоборот, будут настроены дружелюбнее.

После этих слов кубок, который я считала просто предметом из неприятного материала, предстал в ином свете. Теперь он казался мне чем-то вроде магической камеры видеонаблюдения или охранной системы.

— Но если это попытается сделать бог, не обладающий достаточной силой, эффект будет обратным. Его могут просто поднять на смех или посчитать выскочкой. Иными словами, если у тебя нет реальной власти, твои попытки метить территорию никого не впечатлят.

— Я и не знала, что у этого предмета такой глубокий смысл. Мне не показалось, что он отдавал его с каким-то особым умыслом.

— Судя по ауре, это не тот бог, с которым я вожу знакомство... В любом случае, видя, как успешно вы управляетесь и без моей помощи, я убеждаюсь: у госпожи И-ун определенно талант к этому делу! Думаю, вы сможете вернуться в свой родной мир гораздо раньше, чем я ожидал.

— Это было бы замечательно. Спасибо, что поделились полезной информацией. В качестве благодарности за это — не хотите ли еще чашечку?

— С радостью!

Я наполняла пустую чашку, которую Громовая Птица протянул мне, словно только этого и ждал, а в голове крутились мысли. Злые боги, разрушения, грабежи, метки территорий, влияние, вражда и союзы… Все эти ключевые слова всплывали в сознании, подталкивая к определенному выводу.

«В этой лавке... точно безопасно?»

Почему-то появилось зловещее предчувствие, что моя будущая жизнь здесь не будет такой уж мирной и спокойной.

С тех пор как свинка-птичка обосновалась в лавке, я всякий раз, когда шла проверять огород, брала её с собой на прогулку. Хоть мой участок и составлял всего несколько квадратных метров, это всё же лучше, чем весь день сидеть в четырех стенах. Громовая Птица говорил, что на дереве Облачного молока скоро появятся плоды, и, к моему удивлению, в тот же день на ветках проступили первые недозрелые завязи.

— Пяк.

Сонджо оправдывала свое имя «Священной птицы». Стоило вывести её наружу, как она начала бешено махать крыльями, излучая яркий свет. В ответ на это сияние мои посевы начали едва заметно поблескивать. И тут, словно в видео на перемотке, растения пустились в бурный рост! Серебристая трава, на которой только-только наметились бутоны, в мгновение ока распустила лепестки, а недозрелые плоды Облачного молока на глазах увеличились в размере. Ощущение было такое, будто я применила платный «бафф» в игре.

— Ого, ты и так умеешь? Молодец, умница! Хочешь попробовать еще раз?

— Пяк-пяк.

Но у этой полезной способности, видимо, был «откат» или какой-то лимит — одного раза хватило, и больше магия не срабатывала.

— Те ягоды еще не дозрели, их нельзя есть. Ты что же, будешь голодать?

— Пяк-пяк.

— Громовая Птица всё-таки скуповат. Мог бы собрать тебе парочку плодов в дорогу в качестве «ссобойки».

— Пяк.

— Я-то с тех пор, как попала сюда, голода не чувствую, так что мне есть не обязательно. А как же ты? Может, чаю заварить?

— Пяк-пяк.

Я совершенно не понимала, что она там «пякает», но птичка явно понимала каждое моё слово. Пока я переживала, как бы она не занемогла от голода, свинка-птичка вразвалочку подошла к дереву и демонстративно сорвала клювом несколько недозрелых плодов.

— Пяк...

У меня нет способности читать эмоции на птичьих мордашках, но сейчас я кожей чувствовала, какая же это гадость на вкус. Свинка-птичка с глубоко несчастным видом побрела обратно ко мне. В итоге, пока плоды окончательно не созрели, ей пришлось перебиваться этой кислятиной. К счастью, через два дня урожай поспел. Птичка, которая все эти дни трижды в день давилась недозрелыми плодами, едва не доводя себя до рвоты, наконец вонзила клюв в спелую мякоть и издала такой победный клич, что лавка едва не задрожала. Интересно, как бы она выживала без своего магического ускорения роста?

— Эй, не ешь всё сразу.

Я помнила, что дерево Облачного молока дает лишь определенное количество плодов в год. На ветках их было довольно много, но с таким аппетитом свинка-птичка мигом оставит дерево голым. Делать нечего. Я потратила ту самую 1 единицу Причинности, которую Громовая Птица заплатил за чай, и расширила участок земли вокруг дерева. Хоть и скромный, но у меня теперь будет свой фруктовый сад.

— Как ни посмотрю, а плоды и правда удивительные.

Размером они были с два моих кулака — довольно крупные для ягод. Сквозь прозрачную кожицу просвечивала белоснежная, пышная мякоть, похожая на облако. Сами плоды висели на ветках, словно застывшие капли дождя, и когда я сорвала один, на ветке не осталось даже следа от плодоножки. Просто круглый стеклянный шар, и всё тут. Я сорвала две штуки, чтобы посадить их на расширенном участке, надеясь вырастить еще деревья. А для разработки нового меню сорвала еще четыре и прижала к груди.

— Хм... Пока дерево цвело, запаха не было, а сами плоды пахнут сладким молоком. Идем в лавку, Поросенок.

Из-за этих плодов шерстка свинки-птички, наевшейся досыта, теперь насквозь пропиталась сладким ароматом. Даже если я протирала ей клюв влажным полотенцем, запах словно стал её собственным ароматом тела.

— Пяк-пяк!

Птичка доела последний кусочек и поспешила за мной. Когда я зашла за барную стойку, она привычно устроилась в гнезде и принялась завороженно наблюдать за мной. В первый день такой пристальный взгляд меня напрягал, но теперь я привыкла.

— Так, приступим к разработке меню? Раз в названии есть слово «молоко», на этом и сосредоточимся.

В обычных кафе латте — это база наравне с кофе. Молоко само по себе может быть напитком, а если его подогреть — это хит в холодную погоду. Если добавить его в чай, кофе или какао, оно делает вкус мягче и слаще, что очень нравится молодым гостям.

Если это Облачное молоко подружится с Серебристой травой, можно будет делать молочный чай. Я была полна ожиданий. Лишь бы плоды не подвели.

— И как мне тебя разрезать?..

Снаружи плод был умеренно твердым, как застывшее желе. Но даже если я с силой нажимала ногтем, не оставалось и следа. При этом оболочка была толстой — не меньше сантиметра от поверхности до мякоти. Очистить его оказалось квестом. Я задумалась: в некоторых целебных чаях используют только кожуру, а для варенья фрукты часто режут целиком вместе с кожей.

— Хм-м…

Я поднесла плод к губам. Если сомневаешься — попробуй на зуб. Свинка-птичка же ест, значит, и я не отравлюсь? Я осторожно прикусила край. Упругая кожица коснулась языка. Вопреки ожиданиям, вкуса у неё не было совсем. Словно жуешь безвкусный агар-агар.

— Бе-е…

Текстура мне совсем не понравилась. Быстро выплюнув кусочек, я взяла нож и решительно разрезала плод пополам.

Хрусть.

Лезвие легко вошло в мякоть, и из разреза вырвался густой, аппетитный аромат топленого молока. Я отрезала кончиком ножа крохотный кусочек мякоти и положила в рот. Потрясающе! Вкус был точь-в-точь как у молока, в котором растворили сахар.

«Не зря его назвали Облачным молоком».

Определившись с направлением, я перешла к экспериментам.

— Если просто разбавить это водой, будет невкусно…

На этот раз я не стала бездумно кипятить всё подряд, как с цветами. Я полностью очистила плоды, оставив только белоснежную мякоть, мелко её нарезала и сложила в большую миску.

— Пяк-пяк!

Чем больше я «разбирала» плоды, тем сильнее сладкий аромат заполнял лавку. Птичка в гнезде начала требовательно попискивать.

— Да-да, ты и будешь моим главным дегустатором, идет?

— Пяк!

Я начала давить мякоть лопаткой и ножом, пока не пошел сок. Его оказалось на удивление много — скоро миска наполнилась белой жидкостью объемом примерно в четыре чашки.

— Один плод — одна чашка... Дороговато выйдет.

Процедив массу через сито, я получила чистую жидкость, которую невозможно было отличить от настоящего молока. Оставшийся жмых я выложила в мисочку и отдала птичке.

— Пяк-пяк!

Она с энтузиазмом принялась работать клювом.

— Когда получу еще Причинности, надо будет раздобыть холодильник. Холодное молоко тоже будет пользоваться спросом. Кстати, странно, что в лавке его до сих пор нет.

Я разделила четыре порции молока: одну попробовала вскипятить, другие добавила в два вида чая из Серебристой травы. Молочный чай, на который я так надеялась, провалился — от напитка пошел какой-то резкий, неприятный запах. А вот когда я просто подогрела молоко, раздался знакомый хлопок — и в воздухе появилась прозрачная карточка.

[Обнаружен новый рецепт!]

Доступное меню: Теплое Облачное молоко (HOT)

База: Облачное молоко

Жидкость: X

Сироп: X /

Гарнир: X

Уровень завершенности: B

Уровень завершенности немного разочаровывает.

Совет: Может, стоит поэкспериментировать с температурой приготовления?

Эффект: В ожидании...

Оценка: В ожидании...

Предпочтения гостей: В ожидании...

— О, как просто.

Раз в совете прямо упомянули температуру, я быстро подняла уровень до A, просто регулируя силу огня и время нагрева. Секрет был в том, чтобы снять молоко с огня ровно в тот момент, когда оно прогрелось, но пенка еще не начала образовываться. Я выбрала для этого напитка специальную посуду. Чашки из толстой керамики — такие приятно ощущать на губах. Пастельные тона с геометрическим узором и удобная ручка отлично дополняли простой вид белого молока. Это был совсем другой стиль, нежели утонченные чашки для цветочного чая. Я потихоньку потягивала готовое Облачное молоко, как вдруг уловила какое-то движение за дверью лавки.

— О, новый гость.

— Стоило только разработать меню, как тут же явился посетитель.

В отличие от случая с чаем из Серебристой травы, на этот раз никаких уведомлений о «событии» не всплывало, поэтому я не строила больших ожиданий. Но новый гость появился так вовремя, будто мы заранее договорились:

«Приду, как только придумаешь новый напиток».

Кто же это на этот раз?

Топ-топ.

Гость без колебаний прошел в открытые двери и остановился прямо перед барной стойкой.

Главной особенностью было то, что он был совсем крошечным, размером с ребенка

«Даже если он выглядит как ребенок, он наверняка такой же бог, как и остальные, верно?»

Он был одет в сияющее темно-синее одеяние, похожее на допхо (традиционный корейский халат), а на голове красовался венок, сплетенный из мелких голубых цветов. Черные как смоль волосы доходили до плеч, пухлые детские щечки и аккуратные, красивые черты лица делали его пол неопределенным. Выглядел он как прелестная кукла, но самым важным для меня было то, что я впервые принимала гостя в человеческом обличье. После птиц, свинок-птичек и жнецов, окутанных черным дымом, увидеть кого-то, похожего на человека, было неописуемо приятно. Может, поэтому? Еще до того, как мы заговорили, моя шкатулка симпатии к нему была заполнена до краев.

— Добро пожаловать! — из-за маленького роста гостя мне пришлось сильно перегнуться через стойку, чтобы поприветствовать его.

Маленький гость с недовольным видом изучал вывеску с меню.

— Странно. Неужели это всё, что вы здесь продаете? — манера речи совершенно не вязалась с его детским обликом.

— А... вы ищете что-то конкретное?

Гость протянул маленькую ручку и указал на кружку, стоявшую передо мной.

— Разве вы не продаете тот чай, что источает этот дивный сладкий аромат?

— А-а, это напиток, который я разработала только сегодня, поэтому еще не успела вписать его в меню. Если хотите, я приготовлю его для вас прямо сейчас.

— Да будет так.

С этими словами он лихо запрыгнул на высокий табурет и уселся. Поскольку все сорванные ранее плоды ушли на эксперименты, мне нужны были новые.

— Пожалуйста, подождите минутку.

Гость безучастно проводил меня взглядом, когда я вышла за новыми плодами, и принялся рассматривать лавку. Глядя на то, как внимательно он крутит головой, я порадовалась, что уделила время интерьеру, но в то же время почувствовала легкое смущение — стоило добавить побольше украшений.

Тук, тук.

На всякий случай я сорвала два плода, вернулась в лавку и повторила уже знакомый процесс: разрезала пополам, выскребла мякоть в миску, выжала сок и перелила в чайник для нагрева. Вскоре помещение снова наполнилось молочной сладостью. Пока я ждала, когда Облачное молоко прогреется, гость, который до этого подозрительно косился то на меня, то на разные углы лавки, наконец подал голос:

— Хозяйка, простите за бестактность, но кто эта прелестная барышня вон там?

— Прелестная барышня?

Маленький гость указывал в сторону гнезда, где, мерно посапывая, дремала свинка-птичка.

Кого бы я ни искала глазами, никакой «прелестной барышни» там и в помине не было.

— Вы... вы имеете в виду эту птицу?

— Именно. Белоснежная кожа, изящный силуэт... Интересно, из какого измерения эта знатная дева? Могу ли я узнать её имя?

К моему полнейшему изумлению, пухлые щеки маленького гостя густо покраснели. В это было трудно поверить, но он говорил совершенно серьезно.

Даже после того, как я подала Облачное молоко, маленький гость долго не мог отвести взгляд от свинки-птички.

— Имя, говорите... — я вдруг осознала, что Громовая Птица так и не назвал мне её имени.

Он тоже называл её просто «птенцом Священной птицы». Неужели мне самой придется придумывать?

С фантазией у меня было не очень, да и кличка «Свинка-птичка» уже как-то приклеилась.

— Честно говоря, имени у неё нет, я зову её просто Свинкой-птичкой...

В этот момент птичка, дремавшая в гнезде, услышала, что о ней говорят, встрепенулась и звонко пискнула:

— Пяк-пяк!

— Свинка-птичка? — лицо Чхон-и Дончжи (Синего Отрока) вытянулось.

Ну да, согласна, называть так божественное существо — верх бестактности. Я неловко отвела взгляд, ожидая критики, но реакция гостя оказалась совершенно неожиданной.

— Какое... изобильное имя. И голос у неё — словно жемчужины рассыпаются.

— Пяк-пяк!

Да, парень влюбился по уши. Причем, кажется, в розовых очках у него не стекла, а целые линзы-телескопы.

— Уважаемый гость, может, попробуете напиток? Рекомендую пить, пока не остыло.

Видеть это «любовное безумие» было неловко, и я решила перевести тему. Гость наконец-то обратил внимание на кружку. Маленькими ручками он обхватил ручку и сделал медленный, смакующий глоток.

— О-о... Удивительный вкус.

Похоже, ему понравилось.

— Чувствую, как тело наполняется спокойствием...

Вспышка!

☆☆☆☆☆

Эффект: Легкое успокаивающее действие.

Оценка: (+1)

[Чхон-и Дончжи: Напиток высокого уровня, удовлетворивший мой изысканный вкус]

Тип предпочтений: Детский тип / В ожидании...

Запись об Облачном молоке в системе обновилась. Прямо как в приложении для доставки еды — со звездами и отзывом. Кстати, о его личности...

— Значит, вы — Чхон-и Дончжи?

Имя казалось знакомым, будто из старых сказок или легенд.

— Именно. Я управляю небольшим, но очень плотным измерением. Навещал своего наставника в соседнем мире и, почувствовав этот дивный сладкий аромат, сам не заметил, как ноги привели меня сюда.

Раз в системе было написано «детский тип», то, наверное, он любит молоко просто потому, что сам еще ребенок? От этой мысли я прониклась к нему симпатией и долила в его почти пустую кружку еще молока.

— Какая добрая хозяйка, — он пытался говорить степенно, но улыбка была до ушей. — Это место недавно появилось? Странно, что я не слышал о нем раньше, с такими-то напитками. Слухи должны были разлететься быстро.

— Да, мы открылись совсем недавно. Вы — мой третий гость.

— Хм... Понятно. Видимо, поэтому защита здесь такая дырявая.

Его взгляд на миг задержался на чашке бога Ямы, стоявшей на витрине.

— Скажите, хозяйка, здесь живете только вы и эта хрупкая барышня?

Он снова бросил взгляд на свинку-птичку с самым серьезным видом. Я искренне не понимала, в каком месте птица, которая была крупнее меня, кажется ему «хрупкой».

— Да, мы здесь одни.

— Тогда вам стоит быть осторожнее. Вы слишком беспечны. Я переживаю, как бы эта прекрасная леди не пострадала.

Пострадала? Это меня насторожило. После Громовой Птицы передо мной появился еще один отличный учитель.

— Простите, если не сложно, не могли бы вы рассказать мне о защите? Я здесь новичок, и мне очень не хватает знаний.

Чхон-и Дончжи не ответил сразу, а просто придвинул ко мне пустую кружку. Поняв намек, я быстро приготовила еще одну порцию. Взяв дымящуюся чашку, он с довольным видом заговорил:

— Открывать лавку и не знать таких вещей... Какая неподготовленность. Сколько Причинности вы уже вложили в это место?

— Если считать то, что дал Громовая Птица и бог Яма... Всего 10 единиц.

— Ого, довольно много. Всего 12 единиц — и это место обретет «Присутствие».

— Вы имеете в виду то самое «Присутствие», которое боги используют для создания идолов?

— Именно.

Я вспомнила слова Громовой Птицы о том, что нужно использовать Причинность, чтобы обосновать реальность этого пространства. Значит, 12 единиц — это порог первого уровня.

— И когда вы наберете еще 12, Присутствие станет еще сильнее. Оно растет шагами по 12 единиц.

То есть Причинность — это опыт, а Присутствие — это уровень. Чем больше я вкладываю в лавку, тем выше её уровень.

— По вашему тону я чувствую, что высокий уровень Присутствия — это не только благо?

Чхон-и Дончжи кивнул, не отрываясь от кружки.

— Вы станете мишенью для Злых Богов. Они придут, разинув свои гнилые пасти, чтобы сожрать вашу Причинность. Для них место с высоким Присутствием — как сундук с сокровищами.

Мои плохие предчувствия подтвердились.

— Злые Боги не могут собирать Причинность честным путем, как мы. Они получают её, захватывая и разрушая миры младших богов или такие вот места с сильным Присутствием. Так что вам нужно подготовиться к обороне до того, как лавка станет слишком заметной.

Я думала, что это игра про управление уютным кафе, а оказалось — Tower Defense. Но как защищаться? Злой бог разнесет эту лавку за пять минут.

— И как мне защититься? — я быстро наполнила его кружку до краев, пока он не попросил.

— Во-первых, это, — он указал на чашку бога Ямы. — Идолы могущественных богов — отличная защита. Вам повезло раздобыть вещь такого уровня для новой лавки. Берегите её.

Значит, Яма действительно «большая шишка». Молодец я, что придумала тот цветочный чай!

— Во-вторых, можно создать обереги (Акмаги). Но для этого нужны специальные знания, да и силу они набирают долго. Еще можно посадить особые цветы или деревья, аромат которых отпугивает Злых Богов. Если, конечно, найдете семена. А самый простой способ — нанять кого-то, кто обладает силой для изгнания зла.

Всё оказалось сложнее, чем я думала. Ни семян, ни сотрудников у меня нет.

— А вы знаете, как делать эти обереги?

— Я — нет, но мой наставник знает.

— Могу я попросить вас о помощи?

— Знаете, я всё думаю о той нежной леди...

Сердце не на месте, что она живет в таком небезопасном месте.

Свинка-птичка, спасибо тебе! Впервые я посмотрела на неё с такой любовью.

— Хорошо, я постараюсь раздобыть у наставника рецепт изготовления особого оберега.

— Огромное вам спасибо!

— Пожалуй, мне пора. Хозяйка, посчитайте меня.

Малыш выпил целых 4 чашки Облачного молока за один присест. Это был новый рекорд нашего заведения, хотя мы открылись совсем недавно.

— Я возьму Причинность только за ту чашку, которую вы заказали первой. За остальные заплатите столько, насколько вы остались довольны напитком.

Синий Отрок (Чхон-и Дончжи) охотно достал и передал мне 4 единицы Причинности. Глядя на сияющие сгустки света в своих руках, я почувствовала, как на душе становится спокойно. Это было похоже на то чувство, когда на банковском счету лежат припрятанные «заначки».

— Я загляну к вам снова в самое ближайшее время.

Спрыгнув с табурета, Синий Отрок семенящей походкой подошел к свинке-птичке и, заложив руки за спину, начал застенчиво переминаться с ноги на ногу.

— Кхм-кхм. Прекрасная леди, меня зовут Синий Отрок. Надеюсь, вы будете в добром здравии до нашей следующей встречи.

— Пяк.

— Ради вас я поскорее раздобуду рецепт защитного оберега.

— Пяк-пяк.

Свинка-птичка смотрела на Отрока, который сам разыгрывал перед ней целое представление, как на некое диво, но быстро потеряла интерес. Единственное, что её волновало — это я и плоды Облачного молока. Закончив свое пылкое прощание, Синий Отрок наконец-то вышел из лавки. Точнее, вышел и тут же вернулся.

— Хозяйка, а как вообще называется это место? Я только сейчас заметил, что у вас нет вывески.

— А... ну…

— Если вы еще не определились, лучше поскорее выбрать имя и повесить вывеску. Даже у богов вроде нас, не говоря уже о неодушевленных предметах, есть имена, верно?

— Верно.

— Не имеет смысла занимать территорию и не оставлять на ней свою метку. Только когда у места появляется имя, оно обретает смысл чьей-то собственности. Одно это может послужить хорошей защитой, так что обязательно подготовьте вывеску, не забудьте.

Сказав это, Синий Отрок внезапно исчез.

— Ах, об имени я и не подумала. Значит, просто выбрав название и повесив вывеску, можно создать защиту? Тогда надо сделать это побыстрее.

Из четырех единиц Причинности, что дал Отрок, три я отложила про запас, а одну оставила в руке для создания вывески и погрузилась в бесконечные раздумья.

«Как же мне назвать кафе? Раз уж я решила, что это будет кафе, в конце названия должно быть слово "Кафе", но...»

Мне даже стало любопытно, как владельцы многочисленных уличных кафе придумывают им названия. Учитывая, что моё чувство нейминга было где-то на уровне плинтуса, сам процесс выбора имени превращался в мучительную задачу.

— Ну... бывают заведения, названные в честь владельца.

В таком случае это было бы «Кафе Кон И Ун» или «Кафе И Ун», но как-то «не цепляло».

— Или можно выбрать в честь маскота...

Я перевела взгляд на свинку-птичку, которая сидела в гнезде и, не сводя глаз, смотрела на меня. Если говорить о значимости, то она превосходила меня не только размерами, но и харизмой. В итоге название нашего кафе из варианта «Свинка-птичка» после резкого виража, вызванного муками совести, превратилось в [Кафе «Птенчик»]. Наконец-то на входе в кафе появилась вывеска с выгравированным именем.

Пока оно охлаждалось, я решила попробовать сделать холодный чай из Серебряной бабочки-травы. Заварила его и поставила в холодильник тем же способом… И увидела зрелище, от которого стало не по себе. Как только паровые бабочки, поднимающиеся над чаем, оказались внутри холодильника, они тут же начали осыпаться вниз, словно замерзшие замертво насекомые. Более того, когда я достала чай, от него пахло не нежным ароматом, а чем-то кислым. По всем параметрам это был провал. Даже прозрачная карточка, уведомляющая о новом рецепте (как это было в случае с добавлением молока), не появилась. Просто мусор. Чтобы забыть этот ужасный запах, мне пришлось надолго приклеить свежий цветок Серебряной бабочки под нос.

— Свинка, пойдем гулять.

— Пяк.

Пока я возилась с рецептами, пришло время обеда для моей свинки-птички. Она послушно выползла из гнезда, и я повела её в огород.

— Пяк-пяк.

Сев пару плодов, свинка вдруг начала яростно хлопать крыльями, как уже бывало раньше.

— О... Моя умничка!

Птица начала излучать яркий свет — очевидно, время отката её баффа подошло к концу. Окружающие деревья и цветы под влиянием силы Священной Птицы мягко засияли, а затем резко прибавили в росте, перепрыгнув через время. На месте, где я закопала семена Облачного молока, пробились ростки и на глазах превратились в саженцы. Похоже, бафф ускорения роста у свинки-птички восстанавливается примерно три дня.

«Хм, с Серебряной бабочкой-травой надо быть осторожнее. А то не успею собрать цветы, как уже завяжутся семена».

Я заметила, что на кустах травы, посаженных ранее, уже висят три белых кокона, и спохватилась. Немного погуляв со свинкой и размявшись, я вернулась в кафе и сосредоточилась на меню. Чтобы создать то самое идеальное мороженое, которое я себе представляла, я забыла о сне и следила за временем заморозки. Если недоморозить — текстура была не той. Если передержать — оно намертво прилипало к миске, и с ним было невозможно работать. К тому же в процессе таяния вода отделялась от жира, и вкус Облачного молока резко портился.

— Пяк-пяк.

— Тебе нельзя. От холодного живот заболит.

Свинка-птичка все время крутилась рядом, чтобы мне не было одиноко, и периодически попискивала. Ей явно было жаль, что я выливаю неудавшиеся попытки в раковину.

— Получилось!

Наконец, после бесчисленных попыток, я создала мороженое идеальной, на мой взгляд, формы. Я перевернула миску и слегка постучала по дну — замороженное Облачное молоко медленно выскользнуло и упало в прозрачную десертную вазочку белой округлой горкой. Слегка надавив ложкой, я почувствовала, как лед мягко поддается, но общая форма при этом сохраняется.

Визуально — 10 из 10.

Я отправила кусочек в рот. Мороженое мгновенно растаяло, и вся сладость, запертая в ледяных кристаллах, разлилась по языку. Будь у меня сахар, было бы еще лучше, но и так вкус был достойным.

Однако…

Бип!

[Обнаружение нового рецепта близко!]

[Доступное меню: Мороженое из Облачного молока?]

Ингредиенты: Плод Облачного молока.

Заморозка / Без добавок.

[Завершенность: C (C+)]

Это всё еще нельзя назвать полноценным десертом.

Проблема была в том, что появившаяся карточка была «половинчатой». Даже не «обнаружение рецепта», а только «близко». Видимо, если с напитками система была лояльна, то к десертам она относилась крайне придирчиво.

— Всем детям нравится замороженное молоко, а вы говорите — «нельзя назвать десертом»...

Надпись выглядела так, будто у меня проснулась совесть и говорит: «Не смей продавать это за деньги». Пришлось безжалостно выбросить плод своих трудов в раковину и вымыть руки.

— Пяк-пяк.

— На сегодня всё.

Я наелась сладкого, которое не очень-то люблю, и почувствовала резкую усталость. Подумаю об этом завтра, когда высплюсь.

Рано утром заглянула Громовая Птица.

— О, у этого места наконец-то появилось имя! Я видел вывеску. Кафе «Птенчик» — какое милое название. Вы назвали его в честь маленькой Священной Птицы?

— Да, вроде того... Мне показалось, что она — первое, что бросается в глаза при входе.

— Пяк-пяк.

— Мне очень приятно видеть, что малыш растет в любви и заботе! Дайте мне, пожалуйста, чашку чая из Серебряной бабочки.

— Одну минуту.

Визиты Громовой Птицы всегда сопровождались светской беседой. Я рассказывала ему о новостях кафе за время его отсутствия, словно вела дневник. В процессе этого общения я часто находила ответы на вопросы или узнавала то, что упустила.

— Охо, Синий Отрок? Я слышал о таком божестве. Разве его учитель — не знаменитый бог медицины, Мастер Якмён? Ничего себе, госпожа Кон И Ун, у вас завязались связи с очень серьезным богом.

— Ну не знаю. Он просто зашел один раз, вряд ли это можно назвать «связями».

— Мастер Якмён известен тем, что использует свое измерение исключительно как учебную площадку для учеников. Говорят, он ведет затворнический образ жизни и встречается только с ними. Так что сам факт встречи с его учеником уже можно считать установленной связью.

Какого же уровня этот Мастер Якмён? Этот Мастер Якмён определенно выше рангом, чем Громовая Птица. Но интересно, выше ли он самого бога Ямы?

— Я также узнала о способах защиты, — поделилась я. — Синий Отрок обещал в скором времени раздобыть у своего учителя, Мастера Якмёна, рецепт изготовления защитного оберега.

— Ах, оберег! Точно, я ведь совсем забыл объяснить вам, госпожа Кон И Ун, что это такое!

— А вы, господин Громовая Птица, тоже умеете их делать?

В ответ на мой вопрос Громовая Птица как-то странно, со свистом, хихикнул и многозначительно посмотрел на свинку-птичку.

— Неужели...

— Вы думаете, Священную Птицу называют «священной» просто так? Конечно, самого малыша трудно назвать оберегом в привычном смысле, но само его присутствие излучает энергию изгнания демонов. Я не из тех богов, что создают амулеты. Зато! Чтобы защитить это измерение от других богов в моё отсутствие, я позаботился о том, чтобы здесь появилось яйцо Священной Птицы.

— Значит, свинка-птичка относится к тем защитникам, что обладают силой давать отпор злым духам... — Я с уважением посмотрела на своего питомца.

Оказывается, помимо баффа на ускорение роста, у неё были и другие способности. Ну конечно, она ведь чуть не стала святой покровительницей целого измерения — с таким «резюме» она просто обязана уметь гонять демонов.

— Именно так! И дело не в том, что у меня нет талантов! Просто существуют отдельные боги, специализирующиеся на создании оберегов, — Громовая Птица несколько раз подчеркнул это, явно боясь показаться бесполезным. — Однако, даже если сюда ворвется злой бог, не вздумайте выставлять против него малыша. Он ещё ребенок, и для врага станет лишь лакомым кусочком. Сейчас ему и так хватает забот с тем, чтобы просто контролировать собственную божественную силу.

— Пяк-пяк!

— Поняла. Я и не ждала, что эта свинка... то есть птенчик, сразу бросится меня спасать.

Я решила оставить Громовую Птицу наедине с его чаем и вернулась к прерванному занятию — приготовлению мороженого из Облачного молока. Птица молча наблюдала за мной, а потом внезапно разомкнула клюв:

— Хм, а почему вы выбрасываете кожуру плодов?

— А... ну, у неё нет особого вкуса...

— Что за досадное заблуждение! Плод Облачного молока можно считать совершенным только тогда, когда он используется вместе с кожурой!

— Ну, раз вы так говорите...

Я недоуменно посмотрела на эту желеобразную кожицу. Что в ней может быть полезного, если она безвкусная? Стоп. Желе? Я замерла, уже занеся руку над мусорным ведром, и начала собирать кожуру в кучу.

«Как же я сразу не догадалась?»

Почему я не подумала о желатине? Сам по себе он безвкусен, но если добавить его в процессе приготовления, он создает вязкость и ту самую нежную, подрагивающую текстуру. А ведь один из самых популярных десертов — пудинг — как раз делается с использованием желатина. Яиц у меня нет, так что заварной крем (кастард) не получится, но молочный пудинг из молока и этого «растительного желатина» — вполне.

— Спасибо за ценный совет!

— О, не стоит благодарности! С нетерпением жду вашего нового шедевра! — Громовая Птица явно был доволен собой.

Правда, учитывая, что он фанат цветочного чая, я не была уверена, что ему понравится молочный десерт.

*Буль-буль.*

Я достала из холодильника Облачное молоко, довела до кипения и бросила туда измельченную кожицу. Помешивая половником, я дождалась, пока смесь приобретет нужную вязкость, выключила огонь, дала ей остыть и разлила по формам, которые отправила в холодильник.

— Ну, мне пора! — попрощался Громовая Птица, допив чай.

Спустя приличное время я наконец достала форму из холодильника. Перевернула её над десертной вазочкой, слегка постучала по дну — и упругая белая масса плавно соскользнула вниз. Я легонько коснулась её ложкой: десерт весело задрожал, демонстрируя отличную эластичность.

[Обнаружение нового рецепта близко!]

[Доступное меню: Пудинг из Облачного молока?]

Ингредиенты и способ приготовления: Плод Облачного молока / Заморозка (охлаждение) / Без добавок.

Завершенность: C (C+)

Это всё еще нельзя назвать полноценным десертом.

Снова «половинчатая» карточка.

«В таком случае...»

Я достала из морозилки порцию мороженого, которое как раз дошло до нужной кондиции. С помощью круглой ложки я сделала аккуратный шарик и водрузила его сверху на пудинг. Получилась двухъярусная конструкция: округлая гора мороженого на подрагивающем постаменте пудинга.

Я с силой погрузила ложку в десерт, проходя сквозь слой мороженого к нежному пудингу. Теперь в ложке красовались оба слоя. За счет того, что твердое мороженое таяло медленнее, чем нежный пудинг, во рту создавался интересный временной контраст. Вкус раскрывался постепенно: сначала холод и сладость льда, затем — бархатистая мягкость молочной основы.

[Обнаружено новое меню!]

[Доступное меню: Специальное мороженое из Облачного молока]

Ингредиенты и способ приготовления: Плод Облачного молока / Заморозка, Смешивание / Без добавок.

Завершенность: B+ (A)

Декора немного не хватает.

Эффект: В ожидании

Оценка: В ожидании

Предпочтительный тип гостя: В ожидании

— Наконец-то! Полноценное меню готово!

И стоило мне порадоваться успеху, как на пороге возник новый гость.

— Ой, неужели это лавочка, которой раньше здесь не было? — раздался чей-то мелодичный голос.

Если бы гостья не подала голос первой, я бы ни за что не заметила её присутствия. Новая посетительница вошла в лавку медленно, лишь после того, как довольно долго простояла снаружи.

— А...

Когда она подошла ближе, я сначала вздрогнула от её высокого роста, внушающего невольный трепет, а затем поразилась её наряду — она выглядела как аристократка, сошедшая с экрана старого кино. Шляпа с полями, украшенная перьями и кружевом, пышное темно-синее платье с объемной юбкой и невесомая черная кружевная шаль на плечах. Глядя на неё, можно было легко представить, что она направляется на какой-нибудь грандиозный бал.

— Добро пожаловать. Это кафе «Акисэ» (Птенчик).

— Вкусное ли это название? — гостья даже не взглянула на меня, хозяйку заведения, и принялась осматривать интерьер. Её движения казались странно рассеянными.

Шорох.

При каждом её легком движении слышался мягкий шелест дорогой ткани платья.

— Что же здесь продают? И вот это тоже продается? — после долгого осмотра её взгляд остановился на свинке-птичке. Она уставилась на малыша липким, пристальным взглядом.

— Пяк...

Птенец, на которого обрушилось всё это внимание, задрожал от страха и бросил на меня умоляющий взор, взывая о спасении. Пришлось снова заговорить, чтобы отвлечь гостью.

— Госпожа, подсказать вам по меню?

— Хм-м... — наконец она издала долгий горловой звук и повернулась ко мне.

Я вздрогнула. На меня в упор смотрели ярко-желтые глаза с вертикальными зрачками, как у хищника из семейства кошачьих. От этого леденящего взгляда, будто видевшего во мне добычу, по коже пробежал мороз, а волоски на руках встали дыбом. Более того, когда я заметила острые клыки, выступающие из-под верхней губы, и длинные, острые как оружие когти на кончиках тонких пальцев, в голову пришла пугающая мысль: а не один ли это из тех злых богов, о которых я слышала?

— Почему же ты меня боишься? — пропела она.

— Э-э... ну...

Я поймала себя на мысли, что предпочла бы иметь дело с неразговорчивым богом Ямой. Эта гостья была совершенно непредсказуемой, и я не понимала, чего она хочет — напиток или мою жизнь.

— Можно ли здесь отведать напиток со сладким ароматом?

К счастью, она пришла за едой. Сказав это, она медленной походкой направилась к единственному столику. В этот момент, когда она повернулась спиной, в поле моего зрения попали два хвоста, торчащие из-под пышного платья. Это были гладкие хвосты, покрытые пушистой черной шерстью.

«Я думала, она божество в человеческом облике, как Синий Отрок, но она — зверь? И эти глаза...»

Сев за стол, гостья достала откуда-то маленький розовый клубок шерсти и принялась катать его по поверхности. Это детское занятие никак не вязалось с её благородным обликом.

«Она не назвала конкретное блюдо, как и Яма. Значит, мне нужно самой догадаться?»

Такие заказы — «угадай, что я хочу» — были самыми сложными. Я лихорадочно соображала. Раз она пришла сразу после появления нового меню, может, подать мороженое из Облачного молока? Она упомянула «сладкий аромат», так что десерт из Облачных плодов кажется верным выбором. В итоге я решила подать сразу два варианта. Достала из холодильника молоко, вскипятила его, а также подготовила последнюю порцию пудинга и ледяную основу. Пока я оформляла мороженое в новой десертной вазочке, молоко как раз нагрелось. Я выставила всё на поднос и принесла к столу.

— Прошу прощения за ожидание. Вот теплое Облачное молоко и мороженое на его основе.

— Хм-м...

Я вернулась за стойку и с замиранием сердца стала наблюдать. Реакция гостьи, увидевшей заказ, была неоднозначной.

— Неужели ты действительно предлагаешь мне это съесть?

Кончиком длинного когтя она брезгливо отодвинула чашку с теплым молоком. В этот момент я поняла, что совершила грубую ошибку.

Вспышка.

Оценка: (+2)

Синий Отрок: Напиток высокого уровня, удовлетворяющий мой изысканный вкус

★★★☆☆

Кэт Ши: Ужасно. Пахнет хорошо, но я ненавижу горячее!

★☆☆☆☆

Предпочтительный тип гостя: Дитя / В ожидании.

Теплое молоко мгновенно получило разгромный отзыв. Я и не знала, что подача нелюбимого напитка так сильно бьет по рейтингу. У меня похолодело внутри.

— А это что? — гостья, даже не притронувшись к молоку, взяла ложечку для мороженого и принялась вертеть её в пальцах. У меня было плохое предчувствие. Неужели я так сильно промахнулась с выбором?

Она долго смотрела на мороженое и наконец зачерпнула ложкой.

Хрусть.

Грубым движением она разрушила идеальный шарик, смяв его форму.

Дзынь.

Ложка с чистым звоном ударилась о дно стеклянной вазочки. Я испугалась, что она раздавит посуду одним этим движением. Вместо того чтобы есть, она долго ковырялась в десерте, превращая его в кашу, и только потом попробовала кусочек.

— М-м... И как можно есть такую приторную сладость?

Вспышка.

Оценка: (+1)

Кэт Ши: Более-менее сойдет

★★☆☆☆

Провал. Оба блюда мимо? Я была уверена, что хоть одно ей понравится. Мороженое получило лишь посредственную оценку, и в голове у меня всё помутилось. Что-то было не так. Зачем же тогда она пришла?

— Видимо, я ошиблась... — гостья, так и не доев, встала со своего места. На столе остались брошенные блюда, ожидающие утилизации.

— Должна ли я сказать, что разочарована?

Раз она сказала об ошибке, значит, чего-то ждала. Пока она шла к выходу, я быстро просмотрела свои четыре прозрачные карточки. Среди известных типов гостей она ни под один не подходила: не птица и, учитывая её облик, явно не ребенок.

«Для жнецов смерти тоже не подходит...»

Оставалась одна карта — Цветочный чай из серебристой бабочки (은접초). Та самая, где после оценки «А» открылся пустой слот «В ожидании».

— Простите, что не смогла вам угодить. Я не возьму с вас платы, но прошу, дайте мне еще один шанс! В следующий раз я обязательно приготовлю то, что вам понравится.

— Неужели я выгляжу такой бездельницей? — её симпатия ко мне явно стремилась к нулю.

— Такая высокая гостья почтила мое кафе своим присутствием, и мне горько, что вы уходите с неприятным осадком. Пожалуйста, проявите великодушие и позвольте мне исправиться. Даже если не сегодня — загляните к нам снова, я вас не разочарую.

Я не могла её потерять. Ресурсов мало, гостей тоже. Мне нужно было цепляться за каждого. Если она такая же щедрая, как Яма, или может дать рецепты, как Синий Отрок, я обязана её вернуть.

— Кажется, ты искренна... но кто знает, что будет завтра? — бросила она напоследок и исчезла, шурша своим платьем.

На следующий день. Я переживала, что Кэт Ши больше не вернется, но, к моему облегчению, она пришла снова. Видимо, моя мольба подействовала. Однако на этот раз она была не одна.

— Это здесь, мяу? Могу ли я на что-то надеяться?

— Мяу-у…

— Проголодались, мяу?

Она привела с собой троих совсем маленьких детишек. Потоптавшись немного у входа, они не спеша вошли внутрь. Шумные ребятишки, стоило им войти в кафе, тут же гурьбой бросились прятаться за пышный подол платья Кэт Ши.

— А... добро пожаловать. Огромное спасибо, что заглянули к нам снова.

— Могу ли я на этот раз на что-то рассчитывать? — протянула гостья.

— Я обязательно оправдаю ваше доверие.

— Сможешь ли ты приготовить что-нибудь и для этих малюток?

— Разумеется, без проблем.

На мои слова гостья никак не отреагировала, лишь молча повела детей к столику. Только теперь я смогла хорошенько их рассмотреть. Они выглядели как милые человеческие дети в крошечных строгих костюмчиках и платьицах, но... У всех троих на макушках торчали острые треугольные ушки, а из-под одежды виднелись раздвоенные хвосты.

— Долго ли нам ждать, мяу?

— Мяу-у…

— А это тоже продается, мяу? Можно ли нам спросить об этом, мяу?

— Пяк... — птенец вжался в угол, стараясь не привлекать внимания.

Усевшись за стол, котята — а это были именно они — достали откуда-то маленькие клубки ниток и принялись весело катать их по столешнице.

«Точно, кошки!»

Теперь всё встало на свои места: и вертикальные зрачки гостьи, и её клыки, и когти. Поставив чайник для цветочного чая из Серебристой бабочки на плиту, я наконец осознала свою вчерашнюю ошибку. Людей, которые не выносят горячую пищу и напитки, часто называют обладателями «кошачьего языка». Вот почему она пришла в ярость от теплого молока, хотя к холодному мороженому отнеслась снисходительно.

«Но... у меня в меню остался только цветочный чай. А он ведь тоже заваривается в кипятке!»

Если я провалюсь и сейчас, это будет конец. После всех моих громких обещаний она точно больше не придет. Я на секунду засомневалась: может, отменить чай и просто вынести холодное молоко? Но холодное Облачное молоко еще даже не было зарегистрировано в системе как официальный рецепт. Пока я терзалась сомнениями, чай закипел. Из носика чайника, как и прежде, начали вылетать призрачные паровые бабочки. Магический аромат наполнил кафе, щекоча ноздри. Сначала чувствовалась нежная цветочная свежесть с легким ментоловым оттенком, которая, проходя через носоглотку, превращалась в густую сладость.

«Можно ли здесь отведать напиток со сладким ароматом?» — вспомнила я её слова.

«Видимо, я ошиблась...» — сказала она вчера, глядя на пудинг.

Я внезапно осознала: в тот день, когда Кэт Ши заглянула к нам впервые, я как раз заваривала этот чай для себя. И она завороженно смотрела на летающих по залу бабочек. Вот на что она среагировала!

«Она просила что-нибудь и для детей...»

В отличие от взрослой Кэт Ши, котята хоть и с любопытством поглядывали на бабочек, не проявляли к ним такого уж сильного интереса. Зато мороженое вчера получило «нормальную» оценку.

Дзынь.

Я поставила на поднос одну чашку ароматного цветочного чая из Серебристой бабочки и три порции мороженого из Облачного молока.

— Ваш заказ готов.

Увидев чай, Кэт Ши расплылась в лучезарной улыбке, совсем не похожей на её вчерашнюю ледяную гримасу. Я выдохнула. Жива! Кажется, на этот раз я попала в точку.

Кэт Ши так и не притронулась к чаю. Она лишь завороженно наблюдала за призрачными бабочками, вылетающими из чашки. Иногда она лениво тыкала в них своим длинным когтем, но пить не спешила. Однако выглядела она куда более довольной, чем когда я подавала ей молоко или пудинг. Похоже, у неё была странная привычка — наслаждаться только ароматом и эстетикой, а не вкусом.

Вспышка.

Эффект: Восстановление сил / (Спец.) Профилактика кошмаров

Оценка: (+2)

Громовержец: Из-за восторга чуть не залез обратно в яйцо!

★★★☆☆

Кэт Ши: Лучше, чем клубок ниток

★★★☆☆

Предпочтительный тип гостя: Мир природы / Пернатые / (Спец.) Властитель снов

«Властитель снов?..»

Снова это слово «Спец.», как и в случае с богом Ямой. Но это определение казалось более личным, будто оно описывало конкретную личность, а не целую категорию существ. Неужели Кэт Ши — божество того же ранга, что и Яма, или даже выше?

— Можно ли сказать, что это вкусно, мяу?

— Кажется, я сейчас абсолютно счастлив, мяу!

— Эунг!

Котята-некоматы были в восторге от мороженого.

Вспышка.

Эффект: Небольшое повышение удачи

Оценка: (+4)

Кэт Ши: Вполне сойдет

★☆☆☆☆

Некоматы: Самое большое счастье в мире!

★★★★★ (+2)

Предпочтительный тип гостя: Ментальный мир / Линия Мёсон (311)

Благодаря пяти звездам от малышей, репутация моего мороженого, изрядно подпорченная их матерью, была восстановлена. Я уже собиралась добавить новое меню на грифельную доску, как вдруг от столика донесся грохот.

— Уэ-э-эн!

— Мяу-у!

— Ты что, съел моё, мяу? Жить надоело, мяу?!

В отличие от спокойного и рассудительного Синего Отрока, эти котята вели себя как самые настоящие дети. Похоже, кто-то доел свое мороженое слишком быстро и решил покуситься на порцию соседа.

«Неужели и такие крохи — боги?»

Кэт Ши, их покровительница, даже не шелохнулась. Она продолжала медитативно созерцать паровых бабочек, полностью игнорируя детский скандал. Пришлось мне брать всё в свои руки. Я захватила стопку чистых полотенец и поспешила к столу.

— Ну-ну, давайте не будем ссориться, я сделаю вам еще немного.

Несмотря на их хвосты и уши, я не могла воспринимать их иначе как обычных детей. Я вытерла липкие мордашки и лапки, и, к моему удивлению, они мгновенно затихли. Котята начали издавать странные утробные звуки — «горон-горон», похожее на довольное мурчание, — и послушно подставляли подбородки под полотенце.

Я заглянула в холодильник. К сожалению, заготовок для Облачного мороженого осталось всего на одну порцию. Я никак не ожидала такого ажиотажа. Поскольку процесс заморозки требовал времени, я просто разделила последнюю порцию на три равные части.

— Почему так мало, мяу?

— Больше нельзя, мяу?

— Если съесть слишком много холодного, разболится живот. Если будете кушать дружно, в следующий раз я дам каждому по целой порции в качестве бонуса. Договорились? Упоминание «следующего раза» подействовало магически. Котята тут же взялись за ложки и начали мирно обсуждать, у кого кусочек больше. Я с облегчением наблюдала за ними, пока не почувствовала на себе взгляд Кэт Ши. Её желтые глаза с вертикальными зрачками то расширялись, то сужались, пристально изучая меня.

«Может, я зря вмешалась?» — промелькнула тревожная мысль.

— Простите, я, кажется, позволила себе лишнего...

— Кажется, ты неплохо справляешься с незрелыми особями, — пропела она.

— У меня в семье есть брат, который намного младше меня, так что я привыкла к подобному.

Кэт Ши ничего не ответила. Но теперь, когда бабочки в остывшем чае исчезли, она принялась разглядывать меня еще пристальнее.

— Всё съели, мяу?

Когда котята вылизали миски до блеска, Кэт Ши поднялась.

— Какую цену я должна заплатить?

— Выплатите столько Причинности, сколько посчитаете нужным.

Она отдала невероятные 5 единиц. Теперь вместе с тем, что оставил Громовержец, у меня было целых 6 единиц Причинности.

— У этих малышей нет своей Причинности, как же быть с ними?

Я-то думала, что 5 единиц покрывают весь заказ, но, видимо, за детей полагалась отдельная плата. Котята смотрели на меня снизу вверх огромными чистыми глазами, прямо как Кот в сапогах из мультика.

— Вместо оплаты я бы хотела попросить разрешения на посещение вашего мира для сбора новых ингредиентов. Мне нужно развивать меню.

Кэт Ши загадочно улыбнулась.

— Наш мир? Ты уверена, мяу? Будет весело, мяу!

— Ты не пожалеешь об этом, мяу?

Реакция котят была странной. Возникло ощущение, будто я добровольно покупаю билет в один конец в какой-то очень неспокойный парк аттракционов.

— Ты хоть знаешь, что это за место? — спросила Кэт Ши.

— Нет, я в этом совсем не разбираюсь. Мне просто нужны съедобные ягоды или травы для кафе. Если бы вы сами могли приносить ингредиенты, было бы лучше, но...

— Разве ты не знаешь, что богам нельзя являться жителям других миров без нужды, мяу? Поэтому лучше пригласить тебя как гостя.

Она поднесла руку с острыми когтями к лицу и легко сжала кулак. Когда она раскрыла его, на ладони сидела призрачная бабочка — точная копия той, что была в чае, но без запаха.

— Помни: нужно следовать только за бабочкой, мяу.

— Если потеряешь её — беда, мяу!

Кэт Ши дунула на ладонь. Бабочка взлетела и коснулась моего лица.

Тьма.

Никаких спецэффектов, просто мгновенное выключение сознания. Как будто перегорела лампочка. Такое чувство бывает, когда не спишь несколько суток и проваливаешься в сон, даже не успев коснуться подушки. Когда я открыла глаза, в голове стоял густой туман.

Тело слушалось плохо, зрение плыло, словно я всё еще находилась в липком, тягучем сне. Но стоило призрачной бабочке из чая Кэт Ши взмахнуть крыльями прямо перед моим носом, как чувства обострились, став пугающе реалистичными.

«Властитель снов... Значит, этот мир — чьё-то сновидение? Или само пространство соткано из грез?» — подумала я, оглядывая роскошную комнату.

Если моё физическое тело сейчас просто спит на полу перед кафе, то по возвращении меня ждет ужасная головная боль. Но сейчас было не до этого. Комната, в которой я очнулась, напоминала покои в старинном замке или поместье: антикварная мебель, тяжелые портьеры, изысканная отделка. Всё это было бесконечно далеко от современной реальности. Я спустилась с огромной кровати, и мои босые ноги утонули в мягком ворсе дорогого ковра. Бабочка-навигатор, до этого кружившая на месте, наконец плавно полетела к выходу.

«Нужно держаться за ней. Если котята не шутили, потерять её в этом мире — значит пропасть», — я поспешила следом.

В мире Громовержца меня едва не казнили за вторжение. Здесь же Кэт Ши, кажется, подготовила более «цивилизованный» прием. Бабочка пролетела сквозь тяжелые двери, и я оказалась в огромном холле. Особняк был трехэтажным, с открытыми галереями и величественной лестницей.

Сах... сах...— мои шаги были почти не слышны на коврах.

Внезапно сзади раздался грохот. Я резко обернулась и увидела женщину в классической форме горничной: черное платье, белый накрахмаленный передник. Она замерла, выронив поднос, и смотрела на меня широко открытыми глазами.

Я уже приготовилась к худшему: «Опять обвинят в незаконном проникновении... Нужно было сразу бежать!» Я уже напрягла мышцы, готовая рвануть к лестнице, но тут женщина закричала:

— О боже! Госпожа проснулась!

«Что за?..»

Тишина особняка мгновенно взорвалась шумом. Со всех сторон послышались шаги и выкрики. К галерее третьего этажа, где я стояла, уже бежали несколько горничных и двое мужчин в строгих костюмах. Путь к отступлению был отрезан.

Самое обидное, что бабочка-навигатор, которая до этого целеустремленно вела меня вперед, теперь просто замерла в воздухе. Мне показалось, что она специально остановилась, чтобы поглазеть на это зрелище, словно у неё проснулось любопытство.

— Вам нельзя вставать! Как вы себя чувствуете?

— Скорее! Позовите доктора! Госпожа пришла в себя!

Они окружили меня, и на их лицах читалось такое искреннее, неподдельное беспокойство, что я невольно расслабилась. Похоже, в этом измерении Кэт Ши отвела мне роль «нежной барышни», которая долгое время находилась в беспамятстве.

«Ну что ж, раз уж я здесь "госпожа", придется играть по их правилам, пока не найду способ добыть ингредиенты...»

Не прошло и нескольких минут с того момента, как я бодро вышла за дверь, а я уже снова оказалась прикована к постели. Меня так бесцеремонно подхватили под руки и потащили обратно, что я даже не успела оказать достойного сопротивления. Я переживала, что, пока меня нет, бабочка может улететь, но, к счастью, она оставалась на месте, плавно порхая крыльями. Однако расслабляться было нельзя. Она могла в любой момент передумать и бросить меня, поэтому мне нужно было держаться к ней как можно ближе.

— Со мной всё в поря…

— Я сейчас же позову хозяина! Он так ждал этого мгновения!

— Господин будет вне себя от радости, когда узнает, что юная леди очнулась!

Из-за этой «глухой обороны» мне ничего не оставалось, кроме как ждать этого самого «хозяина». Я планировала всё ему объяснить и развеять недоразумение, в которое впали все остальные. Но странное чувство дежавю не давало мне покоя.

«Почему они так свято верят, что я их «юная леди»? Это же очевидно не так».

Вскоре за дверью послышались торопливые тяжелые шаги, и в комнату влетел мужчина, лицо которого было бледным от волнения.

— Айлин!

Этот человек тоже не дал мне времени на объяснения. Он действовал внезапно: меня просто загребли в крепкие объятия, от которых перехватило дыхание.

— Простите... пустите…

— Господин, юная леди только что пришла в себя, вам нужно быть осторожнее.

Только когда со всех сторон послышались обеспокоенные возгласы слуг, я наконец смогла освободиться из этих стальных объятий. Жадно глотая воздух, я отодвинулась назад, пока не уперлась спиной в изголовье кровати.

— Ты наконец-то проснулась. Если бы только Вернель видел тебя сейчас перед отъездом...

Мужчина с холодными чертами лица смотрел на меня с нежностью, а в уголках его глаз застыли слезы. В его взгляде было столько глубокой любви и тоски по отношению ко мне (хотя мы виделись впервые), что я пришла в полное замешательство. Ведь эта любовь предназначалась не мне. Как ни крути, они были твердо уверены, что я — та самая «юная леди».

— Я... я совершенно не понимаю, что происходит...

Я понятия не имела, как вести себя в этой ситуации. Единственное, чего мне хотелось — это сбежать отсюда и последовать за бабочкой, чтобы найти ингредиенты.

— Похоже, юная леди очень растеряна. Нужно дать ей время, чтобы она могла прийти в себя и адаптироваться.

К счастью, в этот момент появился «спаситель». Старик, представившийся моим лечащим врачом, взял меня за запястье, чтобы проверить пульс. Я замерла, думая, что сейчас мой обман раскроется, но ситуация продолжала развиваться так, будто ничего необычного не произошло.

— Вас что-нибудь беспокоит? Голова не кружится? Как вы себя чувствуете?

Осматривая меня, он ни словом не обмолвился о том, что я не та, за кого они меня принимают. В какой-то момент я даже начала сомневаться в себе. Может, я теперь не Гон И Ун? Пришлось подыграть ситуации. Я заявила, что сейчас слишком сбита с толку и хочу отдохнуть, и в итоге мне наконец позволили остаться одной.

«Что же всё-таки произошло?»

Как только все ушли, я бросилась к зеркалу в углу комнаты. И там... была не я.

Натуральные серебристые волосы, которые невозможно получить краской, золотистые глаза с оранжевым отливом, западные черты лица и холодный взгляд. В этом отражении не было ничего, что напоминало бы мой прежний облик. Зато оно было поразительно похоже на того мужчину средних лет, который смотрел на меня с таким беспокойством. Любому было ясно: девушка в зеркале — его близкая родственница.

У них были все причины для ошибки.

«Неужели Кэт Ши не просто переместила меня в другой мир, а вселила в чужое тело?»

Но странно то, что до того, как я посмотрела в зеркало, я не чувствовала никакой разницы. Моё тело двигалось совершенно естественно, как моё собственное, если не считать изменившейся внешности.

Тук-тук.

Хотя я просила дать мне время, кто-то снова постучал в дверь.

— Айлин, я услышала, что ты наконец открыла глаза. Позволь матери взглянуть на твоё лицо.

Из-за закрытой двери донесся хрупкий женский голос. Судя по слову «мать», это была мать девушки по имени Айлин, чьё тело я сейчас занимала. Поддавшись её печальному тону, я нехотя поднялась с кровати и открыла дверь. Бледная женщина в бежевом платье с высокой прической просияла, увидев меня.

— Айлин... Ты действительно очнулась. Теперь, когда я увидела тебя на ногах, я могу умереть спокойно, у меня больше нет желаний.

Её голос дрожал от слез, и казалось, она вот-вот разрыдается. Чувствуя огромное давление от этой ситуации, я пригласила её в комнату.

— Тебе уже можно вставать с постели? Не нужно ли еще полежать?

— …

— Впрочем... ты так долго пролежала в кровати, что она тебе, должно быть, опостылела. Пожалуйста, больше не оставляй мать одну, уходя в мир снов.

«Всю жизнь пролежала в постели?»

— Простите... но я ничего не помню.

В конце концов, я нашла идеальное оправдание для этой ситуации. Услышав это, лицо женщины словно осунулось. Сдерживая слезы, она лишь повторяла: «Да, конечно, это понятно».

— Айлин... ты проспала почти 15 лет. Если бы не помощь храма, это было бы невозможно.

Спустя некоторое время она успокоилась и объяснила мне ситуацию. Оказалось, что с этой самой «Айлин» в возрасте семи лет произошел несчастный случай — она упала в озеро на территории поместья. С тех пор она находилась без сознания. То, что она не умерла, уже было чудом, но все эти годы она жила как «растение», не открывая глаз. Теперь понятно, почему все в особняке подняли такой шум, увидев меня на ногах. Женщина передо мной была матерью этого тела, а мужчина, приходивший ранее — отцом. Также в семье были старший сын, который сейчас находился в военном походе, и вторая дочь, которая вышла замуж в соседнюю страну. Проведя еще много времени за рассказами о моем детстве, женщина взглянула на часы и остановилась.

— Ох... ты только очнулась, а я так долго тебя утомляю. Тебе ведь нужен отдых? Как следует наберись сил, а позже мы все вместе пообедаем. Я также напишу письмо твоей сестре.

С этими словами она покинула комнату.

«Надеюсь, больше никто не придет?»

Я осторожно приоткрыла дверь, чтобы проверить, где бабочка...

— Вам еще нельзя перенапрягаться!

Меня тут же заметил человек, охранявший дверь, и бесцеремонно препроводил обратно в постель. Сменилось только место, но чем это отличалось от тюрьмы?

В итоге весь тот день я не добилась никакого прогресса, наслаждаясь (или мучаясь) чрезмерной заботой. Находясь в здоровом и активном теле, быть запертой в четырех стенах было невыносимо скучно. Я привыкла работать каждый день, и это бездействие сводило меня с ума.

Десятки раз я хотела выкрикнуть, что я не их Айлин, но видя их искреннюю радость и благодарность за моё «исцеление», я сдерживалась. Глядя на них, я невольно вспоминала свою семью в родном мире, и не могла вести себя жестоко.

«Как там мама? Мой младший брат без меня даже уснуть не может, как же они, должно быть, волнуются...»

Те же страхи, что сдавили мне грудь, когда я только попала в странную лавку, снова начали затягивать меня в пучину уныния. Я изо всех сил старалась сохранять позитивный настрой... Чтобы сдержать подступающие слезы, я вцепилась в надежду, что обязательно смогу вернуться домой.

От слуг я узнала, что нахожусь в поместье маркиза Абельгарда. А полное имя девушки, чьё тело я занимала, было Айлин Абельгард. Маркиз — это ведь очень высокий титул, верно? Впрочем, я знала об этом только из игр, так что точных знаний у меня не было.

«И что это за мир, похожий на средневековое фэнтези?»

Я размышляла над планом побега через окно, так как не видела другого способа выбраться из этой «золотой клетки», когда в дверях появился новый гость. Это был старший сын семьи, который только что вернулся из похода. Поскольку я была заперта в четырех стенах, новости дошли до меня с опозданием: оказалось, он участвовал в карательном походе против варваров на окраине и вернулся с победным докладом.

— Айлин!

И он, как и остальные члены семьи, обрушил на меня поток нежности прежде, чем я успела морально подготовиться.

— Как только я услышал, что ты очнулась, я гнал коня во весь опор, забыв про сон! Я так счастлив видеть тебя в здравии!

Это был статный и невероятно красивый мужчина. Крепкое телосложение, великолепные светлые волосы, зеленые глаза, напоминающие летнюю зелень, и волевые черты лица — он ничуть не уступал киноактерам, которых я видела на экранах. Однако, сколько бы я ни присматривалась, он совсем не был похож на ту Айлин, которую я видела в зеркале. Цвет его волос и глаз был точь-в-точь как у матери Айлин. Если первый ребенок — копия матери, а младшая — вылитый отец, то вторая дочь, вышедшая замуж в соседнюю страну, должно быть, смешанный тип?

— Тебя ничего не беспокоит? Если что-то болит, не терпи, сразу говори. Я тут же позову врача.

Я использовала ту же отговорку о потере памяти, что и с матерью Айлин, но на старшего брата это, кажется, не подействовало — он без умолку изливал свои чувства.

— Мне просто душно постоянно находиться в этой комнате. Со мной всё в порядке, так что... вы не могли бы разрешить мне выйти на улицу?

Воспользовавшись его безграничной любовью, я попросила разрешения выйти. Мне до смерти надоело, что все в этом доме носятся со мной как с хрупким стеклом. Я устала каждый раз осторожно приоткрывать дверь и заглядывать в щелку, боясь, что бабочка улетит.

— Не будь такой официальной, называй меня «братиком». Когда ты была маленькой, ты ходила за мной хвостиком, а сейчас ведешь себя так холодно, мне даже обидно.

В моем настоящем мире у меня был младший брат с большой разницей в возрасте, но старших братьев или сестер никогда не было. Поэтому такая просьба была для меня в тягость, но ради свободы я зажмурилась и сделала то, что он хотел.

— Братик... Я хочу выйти на улицу.

— Айлин!

От этих слов лицо старшего брата просияло пуще прежнего. Он выглядел таким счастливым, будто выиграл в лотерею, а мне от этого становилось только тяжелее. Хотелось как можно скорее освободить место для настоящей хозяйки этого тела, о которой они так искренне пеклись. Меня мучило чувство вины, ведь каждое моё действие было не более чем притворством и игрой. Люди ждали пробуждения родного человека 15 лет, а вместо неё здесь я.

— Конечно! Если врач скажет, что всё в порядке, мы немедленно выйдем. Прогуляемся вокруг поместья или, может, съездим в город?

— Мне всё равно куда.

— Ты помнишь, как в детстве говорила, что хочешь стать рыцарем, как я? Как только наберешься сил, я научу тебя и фехтованию, и верховой езде. О, и учебой тоже надо заняться. Я сам буду тебя всему учить, так что ни о чем не беспокойся.

Видя, как он горит энтузиазмом и не может усидеть на месте, я втайне вздохнула. Проспать 15 лет, и всё равно сохранить такую крепкую родственную привязанность... Интересно, смогла бы я так же относиться к своему брату, окажись он в подобной ситуации? В конце концов, лечащий врач с трудом дал разрешение покинуть постель. Но вместо того чтобы следовать за бабочкой, мне пришлось весь день провести под присмотром старшего брата, который буквально не отходил от меня ни на шаг. О том, чтобы осмотреть окрестности за пределами особняка, не было и речи.

Я задумчиво накручивала на палец длинную серебристую прядь. За всю свою жизнь я ни разу не отращивала волосы ниже плеч, поэтому сейчас чувствовала себя крайне непривычно. Причина была проста: длинные волосы мешали работать. Кукольная внешность, фарфоровая кожа, глаза, похожие на драгоценные камни… К этому облику невозможно было привыкнуть. Я выглядела как принцесса, что совершенно не вязалось с моей внутренней сутью. И дело было не только во внешности. Размеренный день, дорогая одежда, изысканные вещи, слуги, которые делают за тебя абсолютно всё… Вся эта жизнь была бесконечно далека от того, к чему я привыкла.

«Признаться, я немного завидую. Интересно, какой была бы моя жизнь, родись я в такой семье?»

Мне не пришлось бы вкалывать на подработках до изнеможения. Я смогла бы спокойно учиться в университете. И мне не нужно было бы вздыхать, глядя на пустеющий банковский счет.

— Айлин.

Раздался стук, и я услышала голос Вернеля. Я потратила немало времени, беззвучно тренируясь произносить слово «братик» так, чтобы у самой не бежали мурашки по коже, и только после этого разрешила ему войти.

— Ты пришел… бра… тикъ.

Боже, как же неловко! Хотелось провалиться сквозь землю от этого притворства.

— У меня для тебя подарок.

— О-о… я-я… с нетерпением жду.

Вернель заходил ко мне постоянно, даже чаще, чем слуги. И каждый раз он приносил что-нибудь с собой.

— Вот, это то, что ты так сильно просила, когда была маленькой.

— Хм?

Вернель протянул мне деревянный тренировочный меч. Он был идеально сбалансирован, с удобной рукоятью — чувствовалось, что его изготовили специально под руку Айлин.

— Тебе нравится?

Вернель смотрел на меня с нескрываемым ожиданием. Я была немного ошарашена: меньше всего я ожидала получить в подарок деревянный меч. Мой настоящий младший брат, Ый Джин, пришел бы в восторг от такой игрушки, но я… Впрочем, я вспомнила, что он постоянно твердил о том, как я когда-то хотела стать рыцарем.

— Я так рада… — поспешно ответила я, подбирая слова, которые могла бы сказать настоящая Айлин.

В конце концов, этот подарок предназначался ей, а не мне. От моих слов лицо Вернеля просияло. Казалось, он был на седьмом небе от счастья.

— Наверное, тебе не терпится начать тренировки? Но врач сказал, что нужно подождать, пока ты окончательно не окрепнешь.

Хотя я больше не была прикована к постели, ограничений в моей жизни всё еще хватало. Однажды я не выдержала и решила сама заправить кровать, просто чтобы размяться… но лучше об этом не вспоминать — шуму было на весь особняк.

— Хочешь сегодня снова прогуляться по дому?

— С удовольствием!

Вернель протянул мне руку, чтобы помочь встать. Привыкну ли я когда-нибудь к такой галантности? Я оперлась на его крепкую руку и поднялась. Из-за того, что Айлин пролежала в коме 15 лет, её рост замедлился, и разница в росте между мной и Вернелем была просто огромной.

— Ты говорила, что сегодня хочешь осмотреть западное крыло?

— Да.

На самом деле я хотела следовать за бабочкой, но даже прогулки по особняку не принадлежали мне. Я находилась под бдительным надзором Вернеля. Особенно он следил за тем, чтобы я не приближалась к северному крылу — я предполагала, что именно там находится озеро, где произошел несчастный случай. Его гиперопека доходила до того, что мне не позволяли даже смотреть в окно в ту сторону. Если наш путь пролегал мимо, слуги заранее задергивали все шторы.

— Смотри, здесь ничего не изменилось. Чтобы ты не чувствовала себя чужой, мы сохранили интерьер в точности таким, каким он был 15 лет назад.

Вернель принимал мои попытки отыскать глазами бабочку за любопытство к дому. Мне хотелось остановиться или свернуть туда, куда летело насекомое, но брат настойчиво вел меня по галерее.

— Помнишь? Когда ты была маленькой, мы устраивали здесь забеги наперегонки.

Мы шли по бесконечно длинному коридору. На одной стене висели картины, на другой — портреты. Судя по чертам лиц, это были предки семьи Абельгард. Многие из них были удивительно похожи на ту Айлин, что я видела в зеркале. Гены в этом роду были сильными; удивительно, как Вернель умудрился унаследовать исключительно внешность матери.

— Хм, кажется, я что-то такое припоминаю…

Взгляд Вернеля был прикован ко мне. Я искренне не понимала, как он умудряется идти и не спотыкаться, если смотрит только на меня.

— О, а вот здесь… Узнаешь, кто это?

— Ой!

Внезапно, без всякого предупреждения, Вернель подхватил меня на руки и поднес к одному из портретов. Единственный раз, когда меня так носили, был случай с обмороком от переутомления, когда меня забирали медики. Сказать, что я растерялась — ничего не сказать. Тело Айлин было миниатюрным, но всё же я весила не меньше мешка риса. Однако Вернель поднял меня легко, словно пушинку.

— Пожалуйста, опустите меня!

— Это тетя Жанна. Ты часто стояла под этим портретом и пыталась подражать её позе.

Он продолжал говорить, словно не слыша моих протестов. Боясь упасть, я невольно вцепилась в его плечи.

— Если боишься, можешь обнять меня за шею.

— Спустите меня на пол.

— Ты будешь выглядеть великолепно в рыцарской форме, как и она. Женщины нашего рода славятся владением «Мечом Правосудия». Говорят, они сильнее всего в битве со злом, будто под защитой богов. Твой меч тоже будет сиять во имя справедливости.

— Братик, опусти меня, пожалуйста.

Только тогда он, с явным сожалением, поставил меня на ноги. Он что, слышит только то, что хочет слышать?! Глядя на него, я начала немного раскаиваться. Дома мне часто говорили, что я слишком опекаю своего младшего брата. Я никогда так не считала, но глядя на Вернеля, я поняла, как это выглядит со стороны. Неужели я тоже была такой навязчивой?..

Я перевела взгляд на портрет. С него на меня смотрела женщина с такими же серебристыми волосами и янтарными глазами, как у Айлин. На ней был белый мундир, в руках она сжимала меч, и даже от картины исходила невероятная мощь. Не знаю, было ли это сделано намеренно, но на большинстве женских портретов в этой галерее за головами дам был изображен нимб или свечение, похожее на солнечный свет.

— Глядя на этот портрет, я часто представлял, как ты вырастешь. Как наденешь форму и будешь стоять рядом со мной, готовая отправиться на задание. Теперь мне больше не о чем просить судьбу.

Взгляд Вернеля стал мечтательным. Было ясно, что он проецирует образ тети на будущую Айлин. И правда, если она повзрослеет, сходство будет поразительным.

— Тетя Жанна вступила в Орден Священных Рыцарей в 17 лет. Айлин, не переживай, что ты что-то упустила. Тебе не обязательно идти в Орден. Ты можешь остаться в семье и защищать наш род. Я сделаю всё, чтобы твоя мечта сбылась. Абсолютно всё.

— А… да?..

Будь я настоящей Айлин, была бы я благодарна за такую преданность? Или посчитала бы это чрезмерным давлением?

— Твоя мечта стать рыцарем, как я, всё еще в силе?

— Д-да…

Стоило мне ответить, как лицо Вернеля снова осветилось радостью.

Когда мы возвращались в мою комнату, мы проходили мимо одной из дверей. Она была приоткрыта, и я увидела мать Айлин. Она сидела в кресле-качалке и вышивала. Заметив меня, она слегка улыбнулась и помахала рукой. Я хотела поздороваться в ответ, но Вернель так быстро протащил меня мимо, что я не успела.

— Подожди…

— Что такое?

— Нет, ничего.

Неужели в голове Вернеля из всей семьи существует только Айлин? Что за безумный фанат своей сестры? Мы проходим мимо комнаты матери — разве не вежливо было бы остановиться и поприветствовать её?

Я была неправа. Да, я забочусь о своем брате Ый Джине, но мне далеко до Вернеля.

— Ноги болят? Хочешь, я снова возьму тебя на руки? Если не хочешь на руки, могу донести на спине.

— Всё в порядке, я могу идти сама!

Я ускорила шаг, опасаясь, что он снова решит меня поднять. Ощущение земли, уходящей из-под ног, — это не то, что я хотела бы повторить в ближайшее время.

— Чем хочешь заняться после обеда? Думаю, мы могли бы ненадолго заглянуть на тренировочную площадку. Я постараюсь уговорить врача.

Глаза Вернеля заблестели в ожидании похвалы. Он был абсолютно уверен, что Айлин придет в восторг от предложения пойти на тренировочную площадку.

— А, да... спасибо, — ответила я.

— Ты можешь взять с собой тот деревянный меч, что я подарил тебе сегодня. Я припрячу его у себя и отдам тебе, когда мы придем на плац.

— Ха-ха, я... правда очень рада.

Я чувствовала себя роботом, который выдает запрограммированные ответы.

«Стоп. Тренировочная площадка — это же за пределами особняка! Неужели я наконец-то смогу выйти наружу?»

Если я окажусь за стенами дома, то, возможно, мне удастся поискать ингредиенты. По крайней мере, там шансов больше, чем внутри.

Я тут же сменила тактику. Благодаря многолетнему опыту подработки в сфере обслуживания, я мастерски умела натягивать на лицо дежурную улыбку и угождать клиентам, даже если на душе скребли кошки.

— Правда! Я так счастлива! Я обязательно, обязательно хочу пойти!

— Раз ты так рада, то и я счастлив. Просто доверься своему брату.

— Да, верю! Очень верю! Поэтому ты обязательно должен меня туда отвести, договорились?

Вернель поднял руку и нежно погладил меня по голове.

— Конечно. Я сделаю для тебя всё, что ты пожелаешь. Что угодно. Я обязательно исполню все твои мечты.

После обеда, как и обещал Вернель, мне разрешили выйти из особняка. Однако тренировочная площадка оказалась огромным пустырем с плотно утрамбованной землей, выложенным плоскими камнями. Ни о каких растениях здесь и речи не шло. Разумеется, мне не позволили выйти за пределы площадки, так что и сегодня поиски ингредиентов закончились ничем. Всё, что я делала — это усердно махала деревянным мечом. Прошла ровно неделя с того момента, как я попала в этот мир. И вот однажды ночью в мою комнату пробрался тайный гость.

— Мяу…

— Ой? Котенок? Ты...

Это был крошечный котенок с абсолютно черной шерстью. Заметив, что у него два хвоста, я сразу поняла: предо мной один из «малышей» Некоматы.

Разве нам не говорили, что нельзя раскрывать свой божественный облик обитателям измерений? Может, поэтому он пришел в образе кота?

Котенок, проскользнувший через щель в окне, запрыгнул на подопечник, деловито умылся лапкой и внезапно заговорил:

— Неплохо ты тут пригрелась. Тебя отправили искать ингредиенты, а ты развалилась здесь, будто это твое родное измерение, — и он принялся вдохновенно меня критиковать.

— В кафе ты только и делал, что мяукал, а теперь, оказывается, умеешь нормально разговаривать?

Котенок, явно оскорбленный моим замечанием, зашипел и спрыгнул на кровать, где я сидела. — Ты думала, я тоже буду подражать этому тошнотворному говору?

Прямо на моих глазах маленький котенок начал расти и превратился в человеческого ребенка. Это был тот самый Некомата — единственный мальчик из той троицы пушистиков.

— Кхм, ну… у всех вас троих манера речи была… скажем так, специфическая.

— Говори честно: она была абсолютно ненормальной и бесячей! Разве это нормально — в конце каждого предложения вставлять вопрос? «Сделаешь это-нян?», «Пойдешь туда-нян?». Нян-нян-нян! — мальчика явно переполняло раздражение.

— Понимаю. Значит, ты у нас особенный.

— Эти двое просто бесхребетно подражают Кэт Ши. Считают, что всё, что она делает — это круто, — он явно не хотел иметь ничего общего с этим «мяуканьем», потому и молчал всё время.

Некомата в облике ребенка выглядел как настоящий юный лорд из благородной семьи: дорогая рубашка и брюки, идеально уложенные волосы, прямая осанка и высокомерно вздернутый подбородок. Весь его вид гораздо больше подходил образу «младшего ребенка в герцогской семье», чем мой собственный.

— Я здесь тоже не ради удовольствия торчу. Меня занесло не в ту степь. Видимо, при перемещении в это измерение мой облик изменился… А эти люди, надо же, всерьез принимают меня за своего родственника.

— Ну, это ведь измерение Кэт Ши, которая правит снами.

Некомата фыркнул.

— Она — волшебница, которая создает и управляет мирами, используя сны, вытекающие из множества реальностей. Место, где ты сейчас находишься, тоже создано из чьего-то сна. Чтобы находиться здесь, ты обязана стать персонажем этого сна и вписаться в него. Скажи спасибо, что не стала насекомым или крысой.

От мысли, что я могла бы сейчас ползать где-то в виде жука, у меня по коже пробежали мурашки.

— Если это место создано из чьего-то сна… могу ли я узнать, кто его хозяин?

— Кто знает. Наверняка кто-то из тех, кого ты уже встречала. В любом случае, у нас нет времени на пустую болтовню.

Некомата встал с кровати и с серьезным лицом принялся мерить комнату шагами, внимательно всё осматривая.

— Пока Кэт Ши отсутствовала, сюда проник Кошмар. В обычное время с ним бы разобрались другие Коты Снов, но сейчас… — Что-то пошло не так?

— Вторжение Кошмаров — дело обычное, но на этот раз его создал Злой Бог, и мощь у него запредельная. Нам удалось ослабить его силу, но многие Коты Снов, сражавшиеся с ним, не выдержали и развеялись.

— Злой Бог… Я вспомнила: Злые Боги не могут собирать энергию Причинности обычным путем, поэтому они вторгаются в другие миры, разрушая и разграбляя их.

— Один из этих Кошмаров затерялся где-то в этой округе. Скорее всего, он затаился, прикидываясь частью сна, пока восстанавливает силы. Поэтому Кэт Ши отправила меня выследить его и заодно защитить тебя. Сейчас она очень занята — буквально втаптывает Злого Бога в грязь. «Защитить меня — это так, между делом?» — подумала я, надеясь, что он всё же приложит чуть больше усилий.

— «Прикидывается частью сна» — значит, он может скрываться под личиной кого-то из окружающих?

— Соображаешь быстрее, чем кажешься. Именно. Это может быть кто-то из людей, а может — даже неодушевленный предмет.

Некомата потянулся и, вытащив что-то из-за пазухи, бросил мне. Это было странное украшение: кольцо размером с ладонь, внутри которого была сплетена паутина из ниток, а снизу свисали перья и бусины.

— О, я видела такое. Это… кажется, называется ловец снов? — я видела, как брат делал нечто подобное для школьного проекта. Правда, этот экземпляр выглядел куда качественнее.

— Да, это оберег. Кэт Ши делает их вручную только для нас, Котов Снов. Несмотря на кажущуюся простоту, от ловца снов исходила странная, мистическая энергия. Держи его при себе. Чтобы найти Кошмар, мне понадобится твоя помощь.

— Погоди, ты только что язвил, что я тут как на курорте, а теперь хочешь, чтобы я помогала ловить Кошмар? — я ожидала, что он просто вызволит меня отсюда. Некомата нагло кивнул.

— Это место — зона с самой высокой концентрацией присутствия в округе.

С этими словами он подошел к шкафу и, недолго думая, с силой выломал ручку. Он протянул мне обломок. —

Смотри. Обычный сон — это иллюзия, в нем предметы не могут быть настолько четко проработаны. Обычно, если попытаться что-то сломать, вещь рассыпается фантомом и появляется снова. Он приложил обломок на место, и тот, к моему изумлению, мгновенно прирос обратно.

— Это означает, что сон в этом районе создан на основе очень сильного желания. В таких местах кристаллизуется энергия Причинности. Страстное желание во сне — это почти то же самое, что вера в хозяйку этого измерения, Кэт Ши. Пространство сна, созданное сильным желанием…

— И раз здесь копится энергия Причинности… Кошмар может нацелиться на неё?

— Верно. И раз Кэт Ши отправила тебя именно сюда, значит, ингредиенты, которые ты ищешь, тоже связаны с этой энергией. Но если Кошмар доберется до них первым, он перекроит всё здесь под себя и разрушит мир. Тогда твои ингредиенты просто исчезнут.

Я провела здесь больше недели, играя в «дочки-матери», и теперь могла уйти ни с чем? Ну уж нет.

— И что мне нужно делать?

— Тебе, как персонажу сна, проще сблизиться с другими его обитателями. Сначала узнай, кто хозяин этого сна. Только истинный владелец может почувствовать инородное присутствие, ведь Кошмар — это незваный гость.

— Найти того, чей это сон… Это же почти невозможно. За неделю я встретила в этом особняке десятки людей. Это был дом богатого аристократа, и слуг здесь было невообразимое количество.

— Только не вздумай ходить и всех допрашивать. Если Кошмар поймет, что его раскрыли, он может сбежать, а может и напасть на тебя. Ты не бог, так что для тебя это закончится плачевно.

— Я постараюсь.

Выбора не было — ради ингредиентов придется постараться. Некомата превратился обратно в кота и ускользнул из особняка, сказав, что пойдет расширять зону поиска. С того момента я только и делала, что ломала голову: чьи же это грезы?

Что же это за сон такой, в котором день за днем тянется обычная рутина? Судя по тому, насколько детально прорисован быт особняка, хозяин сна — кто-то из живущих здесь.

Тук!

Деревянный меч, которым я взмахнула, отвлекшись на свои мысли, соскользнул в сторону.

— Айлин, о чем ты задумалась? Совсем не можешь сосредоточиться.

— А… простите, бра… тик.

Это слово до сих пор колом стояло в горле. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Вернель решил обучать меня фехтованию. Махать игрушечным мечом было невыносимо скучно, но я терпела. Некомата, который время от времени навещал меня, чтобы доложить об обстановке, советовал: «Полностью вживись в роль младшей госпожи, стань частью этого сна — и тогда ты сама почувствуешь его хозяина».

Но я всё еще была в тупике. Я старательно исполняла свою роль, будто я и вправду член этой семьи, но разгадка не приближалась ни на шаг.

— Если ты устала, давай на сегодня закончим. Я мысленно закричала «ура!», но вслух лишь изобразила легкое сожаление, опуская меч.

Кстати, если говорить об обитателях дома, Вернель был самым странным. В то время как у остальных была своя жизнь и свои дела, он, казалось, стремился проводить с сестрой больше половины своего времени. Его помысли были скрыты от меня больше, чем чьи-либо еще. Конечно, все в поместье относились к едва оправившейся Айлин с трепетом и нежностью, но в поведении Вернеля явно чувствовался перебор… Сначала я думала, что это из-за того, что он совсем недавно вернулся из похода, и его чувства обострены. Но то, как он отмахивался от остальных членов семьи, слепо фокусируясь только на Айлин, уже трудно было назвать просто «крепкой родственной любовью».

— Твоя мечта стать рыцарем, подражая мне, всё еще в силе?

Видимо, я слишком явно обрадовалась окончанию тренировки, хотя и старалась играть роль. Этот вопрос возникал всякий раз, когда я выказывала хоть малейшие признаки того, что не поспеваю за его неуемной энергией. В какой-то момент это стало казаться навязчивой идеей.

— Наверное... да. Я плохо помню детство, но я наверняка хотела быть похожей на тебя, ведь ты — самый знаменитый рыцарь империи.

Раньше я всегда отвечала укромно и вскользь, но на этот раз решила вложить в слова немного искренности. Мне казалось, что из-за моих поверхностных ответов вопрос возвращался ко мне снова и снова, словно системная ошибка.

— Вот как? Понятно.

Услышав мой ответ, Вернель выглядел по-настоящему счастливым. Неужели это так его радует? Внезапно я вспомнила своего брата из настоящего мира, который тоже говорил, что хочет быть похожим на меня. Что ж, это и правда должно быть приятно.

— А какая мечта у тебя, братик?

— Моя мечта?

— Да. Ты ведь всё время спрашиваешь про мою. У тебя ведь тоже должна быть мечта?

Колебание...

Всё, что попадало в поле зрения, на мгновение поплыло, словно краска, растворенная в воде, а затем вернулось на свои места.

— Мечта... Верно. У меня тоже есть мечта.

Произнося это, Вернель стал похож на сломанную куклу.

Пустой взгляд, устремленный в никуда, и неестественные движения. Внезапно он поднял руку, крепко сжал область сердца и начал прерывисто дышать.

«Неужели?»

— Братик... ты в порядке?

— А, да. Прости, что напугал. Видимо, сказываются последствия ранения... Последняя битва была слишком суровой.

— Тебе стоит отдохнуть.

— Не хотел, чтобы именно ты видела меня в таком состоянии. Ладно, увидимся позже.

Я проводила взглядом удаляющуюся спину Вернеля и поспешила в свою комнату.

Мне не терпелось рассказать Некомате о своем открытии: скорее всего, Вернель и есть Кошмар.

Он был единственным аномальным элементом в повседневном цикле особняка, да и его странное поведение только что говорило о том, что он не в порядке. Некомата упоминал, что ослабленный Кошмар спрятался здесь, чтобы восстановить силы. То, как он схватился за грудь от боли... это наверняка была рана, полученная в схватке с Котами Снов.

«Но разве он не говорил, что сначала нужно найти хозяина сна, а потом Кошмар? Всё оказалось как-то подозрительно просто».

— Мяу.

После долгого ожидания вернулся Некомата, уходивший на разведку.

— Кажется, я нашла Кошмар.

— Нашла Кошмар раньше хозяина сна? — Некомата, выслушав мои зацепки, скорчил брезгливую мину. — Это тот самый Кошмар, который заставил попотеть Котов Снов. И он вот так запросто выдал себя?

— Тебе не кажется это подозрительным?

— Хм... Сначала нужно доложить Кэт Ши. А действовать будем потом.

Сказав это, Некомата снова превратился в кота и выпрыгнул в окно.

Некомата, уходивший к Кэт Ши, вернулся только тогда, когда на поместье начали опускаться сумерки.

— Кэт Ши сказала, что проверит источник этого сна. Но сейчас она слишком занята охотой на Злого Бога, поэтому велела: если ты действительно считаешь его Кошмаром, используй оберег, чтобы временно его запечатать.

— Ловец снов… да? — я достала украшение, и Некомата кивнул.

— Ночью, когда все заснут, Кошмар тоже будет вынужден подчиниться покою. Если он в форме живого существа — он уснет, если в форме предмета — застынет. Это момент, когда он наиболее уязвим. Тогда и используем ловца.

Мы с Некоматой провели всю ночь без сна, ожидая, пока в особняке воцарится тишина. Наконец, когда стихли последние шаги горничной, проверявшей мою постель, дом погрузился в мертвую тишину.

— Идем.

Я крепко сжала ловец снов и вышла из комнаты. Некомата, превратившись в кота, тихо последовал за мной. Внезапно серебристая бабочка, которая обычно неподвижно сидела у моей двери, вспорхнула и полетела следом.

— Если она пойдет с нами, нас не заметят? — шепотом спросила я, указывая на бабочку.

— Скорее всего, это Кэт Ши наблюдает через неё. Пусть летит.

— Тогда ладно.

Скудные огоньки настенных ламп едва разгоняли тьму коридоров. Комната Вернеля находилась на третьем этаже, прямо напротив моего крыла. За последние дни я столько раз бывала у него под разными предлогами, что знала дорогу наизусть.

Он постоянно звал меня: то поучиться, то послушать его рассказы о приключениях. Знаете, я даже о своем настоящем брате так не заботилась. Если бы я была настоящей Айлин, я бы наверняка обожала такого брата и считала его своим идеалом.

— Мы на месте, — прошептала я Некомате перед дверью и осторожно потянула за ручку.

Внутри было темно. Слышалось мерное, спокойное дыхание спящего человека. Мне удалось проскользнуть внутрь, стараясь не издать ни звука.

«Если этот человек, который был так добр ко мне, окажется настоящим Кошмаром… мне будет даже как-то обидно», — подумала я.

Заметив, что я замялась, Некомата подтолкнул мою ногу лапой, поторапливая. Я сделала шаг к кровати. Сквозь тонкий кружевной балдахин виднелся силуэт. Осторожно отодвинув ткань, я увидела лицо Вернеля — он спал глубоким, безмятежным сном.

«И как мне это использовать?»

Я замерла с ловцом снов в руках, не зная, что делать. Некомата поднял лапу с розовыми подушечками и сделал резкое движение, имитируя бросок. Бросить прямо в него? В лицо? Как-то это… не вежливо. Но Некомата замахал лапой еще яростнее.

Фьють.

Я зажмурилась и бросила ловец снов в Вернеля.

В тот же миг бабочка, кружившая рядом, резко сорвалась с места, следуя за траекторией оберега. Голова тут же закружилась, мир перед глазами поплыл, как при сильной морской болезни.

— Угх…

Дикая слабость навалилась на всё тело, зрение на мгновение погасло. А когда чувства начали возвращаться, первым делом я ощутила запах. Резкий, тошнотворный запах крови и гари ударил в нос. Затем — звуки. Крики, лязг металла и треск пламени. Наконец, я открыла глаза. Я была не в комнате Вернеля. Я парила… нет, я видела всё глазами той самой бабочки. Это было поле битвы. Ужасающее, кровавое побоище. Горы трупов, реки крови, среди которых валялись обломки оружия. Рядом с телами людей лежали туши огромных, неописуемых чудовищ.

— А-а-а…

Где-то неподалеку раздался стон боли. Единственный выживший в этом царстве смерти? Бабочка полетела на звук, и мой взор последовал за ней.

«Это же!..»

Стонущим воином был… Вернель.

Он умирал. Его грудь была насквозь пробита чем-то, напоминающим гигантский коготь.

«Почему он здесь?»

Ведь мгновение назад он мирно спал в своей постели! Я вспомнила: последняя кампания Вернеля была на границе, против варваров. Говорили, что он одержал великую победу и вернулся домой неделю назад. Если это его воспоминание, то оно не имело смысла. Человек с такой раной не мог выжить, а уж тем более — вернуться и фехтовать со мной.

— Отец… Шарлотта… Айлин… кхм! — Вернель закашлялся, выплевывая сгустки крови. Лицо его становилось всё бледнее, жизнь уходила из него с каждым вдохом. Помочь ему было некому — вокруг были только мертвецы.

Мне стало невыносимо жаль его. За эту неделю я успела к нему привязаться, и видеть его мучения было больно. Но я, будучи лишь зрителем, ничего не могла сделать.

Флат-флат.

Бабочка, до этого просто наблюдавшая, вдруг спикировала прямо на Вернеля. Она опустилась ему на лоб.

Дзинь.

В тот же миг в углу моего сознания, словно на втором мониторе, начали мелькать кадры. Его жизнь. От самого детства до настоящего момента. И самыми яркими были воспоминания о маленькой Айлин, которая хвостиком ходила за ним.

— Бедняжка… Неужели он видит панораму своей жизни перед смертью-ня? — внезапно рядом раздался голос Кэт Ши.

Одновременно с этим меня захлестнула волна чужих чувств. Вина, такая тяжелая, что стало трудно дышать.

— Это горечь, которую чувствуют перед концом. Его последние чувства — самобичевание и сожаление-ня.

«Братик, когда я вырасту, я стану таким же великим рыцарем, как ты?»

«Если бы я тогда лучше присмотрел за Айлин… она бы не упала в то озеро».

«Если бы она очнулась, я бы научил её всему…»

«Если бы я только мог вернуться живым… если бы мог снова увидеть Айлин…»

Вся душа Вернеля была пропитана раскаянием. Он винил себя в том, что случилось с сестрой 15 лет назад. Все эти годы, глядя на её неподвижное тело, он копил в себе этот долг. Единственным способом искупить вину он видел пробуждение Айлин и возможность наверстать с ней всё упущенное время.

Вспышка.

Бабочка отстранилась от его лба, и я снова увидела его, умирающего на поле боя.

Мир вокруг него внезапно пошел рябью, как акварельная краска в воде. И в следующем кадре — о чудо — рана в груди исчезла. Вернель, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Хм-м-м, — протянула Кэт Ши. — Так вот каков источник этого сна-ня?

«Сна?»

Вернель, как ни в чем не бывало, начал уходить с поля боя, словно вся его смертельная рана была лишь иллюзией. Кэт Ши была богиней, которая создавала измерения из снов. И поместье Абельгард, где я находилась, было таким измерением. Некомата говорил, что этот мир создан чьим-то невероятно сильным желанием. Оказалось, Вернель не был Кошмаром. Он был Хозяином Сна. Сон, рожденный его отчаянным желанием выжить и вернуться домой. Тот умирающий воин на поле боя и был настоящим Вернелем.

«Значит, то, что Айлин очнулась спустя 15 лет… это тоже лишь его сон?»

Настоящая Айлин, возможно, всё еще лежит в коме, а я — лишь плод его воображения, подкрепленный магией этого места.

«Но если он хозяин… тогда где же Кошмар?»

— Только хозяин сна может распознать инородное присутствие, не так ли-ня? — загадочно произнесла Кэт Ши.

Осознание того, что всё окружающее — лишь предсмертный бред Вернеля, ударило по мне сильнее, чем я ожидала. Но слова Кэт Ши заставили мой мозг работать в лихорадочном темпе.

«Хозяин сна может распознать инородное тело… Но он не замечал ничего странного, потому что она не входила в его мир».

Я прокрутила в голове «панораму жизни», которую только что видела. В его воспоминаниях были отец, сестра, соратники. Но там не было матери. Она умерла 15 лет назад, когда родилась Айлин. Для Вернеля, умирающего на поле боя, её образ уже давно стерся, стал частью прошлого, а не живого настоящего. В его предсмертной тоске по дому для неё просто не нашлось места. Но я видела её здесь. Она приходила ко мне, улыбалась, обедала в столовой. Причина, по которой Вернель ни разу с ней не столкнулся, была проста: её не существовало в его проекции сна. Она была «лишним элементом», который мог видеть только другой инородец — я, занявшая тело Айлин.

Никто не замечал её отсутствия за столом, потому что для них её там и не должно было быть. Никто не удивлялся её поздним ужинам, потому что её просто не воспринимали.

Аккома, Кошмар, всё это время прятался под личиной покойной хозяйки дома. Как только эта мысль оформилась в моей голове, по телу снова прошла судорога, а реальность поплыла.

— Сможешь ли ты продержаться, пока я не приду-ня?.. — голос Кэт Ши донесся словно из-под толщи воды и окончательно затих.

Я резко открыла глаза. Снова комната Вернеля. Тьма, тяжелый запах пыли и застывший Некомата рядом.

— Я нашла его. Это не Вернель. Мать… хозяйка дома и есть Кошмар!

— Что?! Но тогда почему ловец снов не вернулся ко мне?! — воскликнул Некомата, его шерсть встала дыбом.

Я посмотрела на кровать. Ловца снов, который я бросила в Вернеля, нигде не было. Он не запечатал цель, он просто исчез, словно его поглотила сама тьма комнаты.

— Кэт Ши скоро будет здесь, она так сказала. Но она спросила, смогу ли я продержаться...

Вдребезки!

Грохот разбитого стекла эхом пронесся по коридорам затихшего поместья. Звук был таким яростным, что у меня заложило уши. Это не было случайностью.

— Кажется, Кошмар понял, что его раскрыли, — прошипел Некомата, обнажая клыки. — И он больше не собирается играть в «дружную семью».

Воздух в комнате стал густым и липким. Температура резко упала, и я увидела, как мое дыхание превращается в белый пар. В коридоре послышались шаги. Медленные, тяжелые, шаркающие.

Хрусть. Хрусть.

Словно кто-то шел прямо по разбитому стеклу босыми ногами.

— Айлин… дорогая… ты уже проснулась? — раздался тихий, до боли знакомый женский голос из-за двери.

Но в нем больше не было той материнской нежности. Голос звучал неестественно, с металлическим скрежетом, будто его издавало нечто, лишь имитирующее человеческую речь.

Дверь медленно, со стоном, начала открываться. В узком проеме показалась бледная рука. В её пальцах, сжатых до синевы, был зажат мой ловец снов. Нити оберега были разорваны, а перья испачканы чем-то черным и вязким.

— Мама пришла навестить тебя… и твоего братика.

Я попятилась назад, к спящему Вернелю. Если он — хозяин этого сна, и он сейчас умрет от рук Кошмара, то этот мир рухнет вместе с нами.

— Некомата, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится о ребра, — у нас есть план «Б» на случай, если ловец снов не сработал?

— План «Б»? — кот припал к полу, готовясь к прыжку, — Молись, чтобы Кэт Ши была очень быстрой кошкой. Потому что это существо — не твоя мать. И оно очень голодное.

Свет был настолько ярким, что на мгновение всё вокруг — и окровавленная комната, и искаженное лицо кошмара — утонуло в белизне.

«Менеджер... Личность... Рецепты?»

Я судорожно глотала воздух, чувствуя, как на шее наливаются багровые пятна от когтей монстра. Перед глазами застыли полупрозрачные карточки, переливающиеся мягким светом. Это была моя единственная связь с тем миром, где я была хозяйкой маленького уютного кафе, а не жертвой в чужом кошмаре.

— Пииии! — снова раздался бодрый крик Поросенка-птицы где-то в подсознании.

Я поняла. Это не галлюцинация. Моя «индивидуальность», моя суть менеджера кафе «Агисэ» просочилась в этот мир вместе со мной. И сейчас система предлагала мне оружие.

«Восстановление сил? Нет, это поможет мне только подольше помучиться перед смертью», — я быстро перевела взгляд на вторую карточку.

[Эффект высушенного чая из цветков серебристой бабочки: Инверсия показателя Света/Тьмы (Добра/Зла) цели на определенное время.]

Кошмар — это квинтэссенция тьмы и злобы. Что произойдет, если вывернуть его суть наизнанку?

— Менеджер... режим... — прохрипела я, протягивая дрожащую руку к мерцающей карточке. — Активировать Латте-арт!

В моей руке возник призрачный питчер для молока. Время вокруг застыло: капли крови Некоматы зависли в воздухе, а челюсть кошмара, замершего у стены, осталась широко раскрытой. Рисование латте-арта было тем, что я делала тысячи раз. Движение кисти — точное, уверенное, вкладывающее всю мою волю к жизни.

Я нарисовала в воздухе сложный узор из лепестков серебристой бабочки. Шесть единиц моей причинности (Ин-гва-юль) вспыхнули и впитались в рисунок.

[Латте-арт завершен! Оценка: А]

[Применение эффекта «Инверсия» к цели: Кошмар (Лже-мать)]

Время снова пошло.

— Кха! — Кошмар, только что собиравшийся броситься на меня, вдруг замер на полпути.

Его глаза, горевшие яростным фиолетовым огнем, внезапно стали прозрачно-голубыми. Черный дым, исходивший от его тела, начал превращаться в золотистое сияние. Лицо монстра, искаженное ненавистью, вдруг разгладилось.

— Ох... — выдохнуло существо. Вместо леденящего холода от него повеяло теплом весеннего утра. — Моя дорогая... Айлин... Что я наделала?

Кошмар, чья суть была инвертирована в абсолютное добро, в ужасе посмотрел на свои окровавленные когти. Он увидел раненого Некомату, увидел синяки на моей шее и... разрыдался.

— Прости меня! Я... я должна защитить вас! Бедный котенок!

Это было самое странное зрелище в моей жизни. Самый опасный монстр в поместье Абельгард упал на колени и начал судорожно пытаться залечить раны Некоматы, излучая при этом столько святого света, что у меня заслезились глаза.

— Что... что происходит-ня? — простонал Некомата, открывая один глаз. Его раны начали затягиваться под воздействием «доброго» кошмара. — Почему эта тварь... пахнет как свежевыстиранное белье?

— Я... я просто сменила ей меню, — выдохнула я, сползая по стене на пол.

Но я знала, что эффект временный. Как только действие латте-арта закончится, эта «святая мамочка» снова превратится в кровожадное чудовище.

— Некомата, — позвала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Хватай Вернеля. Пока она в этом состоянии, мы должны вытащить хозяина сна из этой комнаты!

В этот момент за окном промелькнула тень, и на подоконник изящно приземлилась фигура в черном с кошачьими ушками.

— Ну и ну, — раздался ироничный голос Кэт Ши. — Я спешила на помощь, а тут... групповая терапия-ня?

— Эффект тёплого облачного молока (A): лёгкое седативное действие.

— Эффект спешиал облачного мороженого (A): небольшое повышение удачи.

Это было странное окно, которое не только кратко описывало состояние кафе «Агисэ», но и содержало непонятные детали. Я была в таком же замешательстве, как и тогда, когда получила прозрачные карточки после разработки рецепта.

«Изменять реальность с помощью латте-арта?» — некоторые пункты были мне уже знакомы, так что в них не было ничего особенного, но вот часть про латте-арт заставила меня занервничать.

«Может, это навык, который стал доступен из-за повышения уровня присутствия?»

Хотя я не до конца всё понимала, благодаря описанию, о смысле которого можно было догадаться, я смогла в общих чертах разобраться в ситуации. Возможно, в нынешнем положении это станет лучом надежды для меня, беспомощно страдающей от рук кошмара.

— Как бы ты ни трепыхалась, всё зря! Смирись и полезай ко мне в брюхо!

Похоже, «Режим менеджера» не был всемогущим: застывшее время начало медленно ускоряться.

Более того, кошмар, замерший из-за внезапной заминки, пришёл в себя и снова начал источать жажду крови. «Какой эффект будет полезен сейчас?» — нужно было решать быстро, пока не стало слишком поздно.

Честно говоря, если присмотреться, все эффекты казались посредственными. Зачем мне «восстановление усталости» против кошмара, и чем поможет «небольшое повышение удачи»? К тому же, я сомневалась, сработает ли «лёгкое седативное» на разбушевавшемся демоне, который уже превратил всё вокруг в живой ад.

Тогда оставалось только одно... хоть это и было чистой авантюрой: «Инверсия показателей добра и зла».

Я вспомнила, как жнец Яма проявил ко мне благосклонность, оставив идол в нашем кафе. Раз это «Кошмар», то, как и следует из названия, это злое существо. Моё логическое предположение заключалось в том, что если инвертировать его суть, оно станет добрым.

Времени на раздумья больше не было. Среди четырёх прозрачных карточек, развернувшихся перед моими глазами, я выбрала чай из сушёных цветов серебристой бабочки.

[Выбор дизайна латте-арта завершен!]

Затем остальные три карточки исчезли, а текст в окне, возникшем в моей голове, обновился.

[Режим менеджера открыт!]

Доступный латте-арт: (1/1)

[Начинающий] Латте-арт с сушёной серебристой бабочкой — Доступно улучшение — (Причинность для следующего уровня: 12 ед.)

Эффект: На [10 минут] инвертирует [25%] показателей добра и зла цели.

[Время перезарядки: Один сон]

«Начинающий... серьезно?»

В отличие от моих ожиданий, цифры были сомнительными. К тому же, инвертировались не все показатели, а, к сожалению, лишь четверть. Результат выбора не слишком меня обрадовал. Тем не менее, я не могла просто стоять перед летящим на меня кошмаром, поэтому быстро активировала эффект.

У меня не возникло вопросов, как это сделать. Я просто применила метод, который усвоила естественным образом сразу после получения латте-арта. Когда я протянула руку с карточкой в сторону кошмара, разлился горьковатый травяной аромат чая и вспыхнул ослепительно белый, как молоко, свет.

Вспышка!

Свет, коснувшийся кошмара, расплылся, словно вспененное молоко, вливающееся в кофе, и образовал узор. Это был симметричный силуэт бабочки без рисунка на крыльях, напоминающий пятно Роршаха. Стремительно сформировавшийся узор окутал чудовище, впитался в него и медленно исчез.

— Кх!

Движения кошмара резко замедлились. Эффект латте-арта подействовал.

Я едва успела взмолиться о хорошем исходе, как кошмар, дрожа, закрыл лицо обеими руками с выражением крайнего отчаяния. А затем заговорил скорбным голосом, в котором слышалось глубокое раскаяние:

— Айллен...?

Было очевидно, что даже скромная 25-процентная инверсия вызвала внутренние изменения.

— Что, черт возьми, здесь происходит?!

Вдобавок ко всему, Вернель, который до этого крепко спал, несмотря на весь хаос, наконец-то проснулся.

Едва проснувшись, Вернель быстро огляделся по сторонам, словно оценивая обстановку.

Разгромленный особняк, раненая я и монстр, принявший облик его покойной матери. Несмотря на то что он вступил в бой с опозданием, скорость его реакции была феноменальной. В правой руке Вернеля внезапно возник длинный меч, взявшийся словно из ниоткуда, и юноша без малейшего колебания бросился на существо, носящее лицо его матери.

Казалось, он мог бы дрогнуть, но его движения говорили о том, что он уже полностью осознал причину происходящего. Кошмар, всё ещё находившийся в состоянии грогги под воздействием латте-арта, с опозданием среагировал на атаку Вернеля и вскинул руку.

*Бам!*

Раздался глухой, тяжелый звук — удивительно для удара клинка по голой руке.

— Кто ты такой?! Как ты смеешь натягивать на себя личину моей матери и творить такие бесчинства!

— Кх-х...

Состояние кошмара, противостоящего яростному натиску Вернеля, на первый взгляд казалось странным. По сравнению с тем, как жестоко и уверенно он вел себя с Некоматой и со мной, в схватке с Вернелем чувствовалось замешательство. Его конечности двигались неестественно, со скрипом, будто какой-то механизм внутри него сломался.

Глядя на это, я подумала: а не из-за инверсии ли показателей добра и зла он медлит с атакой?

— Кха...

Благодаря тому, что Вернель полностью перетянул на себя внимание (агро) кошмара, Некомата пришел в себя и, прихрамывая, с трудом подошел ко мне.

— Ты в порядке? Раны серьезные...

Я поспешно подхватила раненого кота на руки и перевязала его обрывком занавески, упавшей во время потасовки. Пурпурная ткань мгновенно пропиталась кровью и потемнела — рана была глубокой. На душе стало горько: он пострадал, защищая меня.

— Не знаю, что за чудо произошло... но это ненадолго... Кошмар не победить, если ты не Сонный Кот. Бежать нужно сейчас.

Некомата издал слабый урчащий звук и полуприкрытыми глазами посмотрел на место сражения. Однако, вопреки его словам, Вернель не отступал — напротив, он нещадно теснил кошмар своим мечом. Глядя на этот напор, можно было подумать, что Вернель с легкостью одолеет монстра.

Но если это преимущество держалось лишь на эффекте латте-арта, то через 10 минут, когда действие закончится, ситуация могла в корне измениться.

— Где Кэтрис?

Некомата промолчал. Трудно было понять, то ли он впал в отчаяние из-за того, что Кэтрис задерживается, то ли просто исчерпал все силы и не мог говорить.

— Айллен! Уходи! — крикнул мне Вернель.

Он в мгновение ока прижал кошмар к стене, расчищая мне путь к выходу. Послушавшись, я рефлекторно прижала к себе Некомату и изо всех сил бросилась к дверям.

— Куда!

Кошмар попытался схватить меня, но был отброшен ударом меча Вернеля.

Выбежав из комнаты, я бежала и бежала по коридорам особняка, превратившегося в сущий ад. Повсюду были следы крови и тела — жертвы кошмара. Увидев среди них лица тех, с кем я часто сталкивалась, пока жила здесь, я почувствовала тошноту, но с трудом сдержалась.

«Это всего лишь сон Вернеля. Это не настоящие люди». Слабая вибрация урчания Некоматы у моей груди помогала унять бешеное сердцебиение. Но куда мне бежать? Кажется, говорили, что нужно выбраться за границу сна?

За Вернеля, оставшегося там в одиночестве, я почти не переживала. Всё равно от меня не было бы никакой пользы, да и глупо беспокоиться тому, кто сам едва не погиб при первой встрече с кошмаром. С его мастерством, если станет совсем опасно, он наверняка сможет выбраться сам. Лучше мне уйти пораньше, чтобы не путаться под ногами.

Тем не менее я втайне надеялась, что 10 минут действия латте-арта будут тянуться как можно медленнее.

Решив, что первым делом нужно покинуть особняк, я спустилась на первый этаж. В этот момент серебристая бабочка, о присутствии которой я и забыла, пролетела мимо меня и устремилась вперед.

— А ты выглядишь бодрее, чем я думала, что ли?

Со стороны главных ворот, словно на прогулке, неспешно шла Кэтрис, волоча за собой подол платья. Радость от встречи быстро сменилась вспышкой гнева из-за её чрезмерного спокойствия. К тому же она говорила, что задерживается из-за битвы со злым богом, но выглядела подозрительно безупречно.

С трудом подавив желание закричать, чтобы она хотя бы сделала вид, что спешит, я подбежала к ней.

— Ох... неужели он не выдержал, что ли?

Кэтрис протянула руки, безмолвно прося передать ей Некомату, и я осторожно отдала ей кота.

— Но он ведь старался, правда, что ли?

Удерживая кота одной рукой, она другой погладила его израненную спину. Из её ладони заструился белый свет, который медленно впитывался в тело Некоматы. Похоже, она лечила его: болезненное урчание кота сменилось спокойным дыханием.

— Вы сильно опоздали. Кошмар там, наверху. — Я тщательно подбирала слова, стараясь скрыть обиду.

— Ну, раз ты цела, то и ладно, что ли? — безмятежно отозвалась Кэтрис.

— Вы не собираетесь лично разобраться с кошмаром?

Кэтрис задумчиво посмотрела на третий этаж особняка. Схватка там всё еще была в разгаре — вибрации и звуки ударов доносились даже на улицу.

— Я вот думаю, не обрушить ли мне здесь всё вместе с этим кошмаром, что ли?

Она хочет похоронить кошмар заживо, обрушив это измерение?

— Но там еще человек... — Я вспомнила о Вернеле, который сражался внутри. Если всё рухнет, он окажется погребен вместе с монстром.

Заметив мой тревожный тон, Кэтрис перевела взгляд на меня. Её лицо выражало недоумение, будто она не понимала, почему меня это волнует.

— Он ведь не такой, как ты, что ли?

— А, вы о том, что он не человек из моего мира... Я знаю. Я видела его спящим в реальности. Но это всё равно непросто.

На душе было скверно. Разумом я понимала, что это лишь персонажи сна, но всё было настолько живым — как я могла оставаться равнодушной? Несмотря на попытки отстраниться, перед глазами стояли лица обитателей особняка, которые были добры ко мне, а теперь лежали мертвыми. Я чувствовала печаль, будто потеряла близких знакомых.

Я думала, что заперта в этом особняке против воли... но, возможно... мне было здесь хорошо...

На самом деле, спустя долгое время оказавшись среди людей, я невольно почувствовала радость и облегчение. Может быть, поэтому я не так отчаянно искала ингредиенты. Откладывала на «еще чуть-чуть», на «еще один день», и вот к чему это привело.

Сейчас в кафе есть Свино-птица, но до появления Громовержца я слишком долго терпела невыносимое одиночество.

— Фух... Я поняла.

Если это место рухнет, пропадет и Вернель, и мои ингредиенты, но, видимо, это больше не в моей власти.

— Жаль, конечно. Давно я не встречала такого складного измерения, что ли? Сон, пропитанный столь сильным желанием — ценный материал, чтобы просто его выбрасывать, что ли?

— Тогда... разве нельзя просто поймать кошмар?

— Всё слишком перепуталось, теперь не использовать, что ли, — ответила Кэтрис голосом, в котором не было ни капли сожаления. Она подняла указательный палец и щелкнула ногтем в воздухе, словно что-то царапая.

*Хрясь!*

Странный звук, похожий на треск разрываемой шерстяной ткани, сорвался с кончика её ногтя.

— Ой... слишком крепко, что ли? Желание, служащее стержнем, чересчур сильное, что ли?

Кэтрис недовольно посмотрела на свои пальцы — что-то пошло не так. Затем она перевела взгляд на меня. В её глазах читалось, что ей что-то от меня нужно.

— Она хочет сказать, что из-за сильного желания хозяина сна мир получился слишком детальным, и Кэтрис не может разрушить его одним махом, — подал голос кот, зашевелившийся у неё на руках. Судя по вернувшемуся высокомерному тону, ему стало гораздо лучше. — Нужно как-то ослабить или удовлетворить это желание хозяина.

— Нельзя просто поймать кошмар...?

Разве поимка кошмара не решит все проблемы в этом хаосе? Я не понимала, зачем обязательно нужно уничтожать всё измерение.

Заметив мой взгляд, Некомата приподнял голову, присмотрелся к Кэтрис и нахмурился.

— Кэтрис ранена.

— Какая дерзость — оценивать меня, что ли? — я увидела, как Кэтрис подняла руку и больно ущипнула Некомату за щеку.

— Кэтрис сильно пострадала в битве со злым богом, — упрямо продолжил кот, даже несмотря на зажатую щеку.

Я-то думала, что после схватки с богом она в полном порядке, но, видимо, это было не так. Из-за скрытых от моих глаз ран ей было тяжело сражаться с кошмаром напрямую, поэтому она выбрала способ уничтожить всё это измерение целиком.

— Ха... Значит, чтобы мир рухнул, мне нужно удовлетворить это «сильное желание» Вернеля?

Пока мы тут болтали, десять минут действия латте-арта наверняка уже истекли. Судя по тому, что из особняка всё ещё доносился шум, Вернель держался, но если битва закончится его поражением, проблем станет ещё больше. Кэтрис, очевидно, сейчас не в той форме, чтобы тягаться с кошмаром.

«Кстати, как мне утолить его страстное желание? Судя по тому, что он вернулся с войны и вел нормальную жизнь в особняке, разве оно не было уже частично исполнено?»

Я лихорадочно соображала, чувствуя на затылке ледяное дыхание приближающегося кошмара. Снова, как и тогда, когда я искала истинную суть монстра, я начала прокручивать в голове прошлое Вернеля.

«Раскаяние Вернеля слишком сильно сосредоточено на Айллен».

Значит, ключ в ней.

*«Если бы я в тот день лучше присмотрел за Айллен... Тогда бы она не упала в озеро...»*

Внезапно в памяти всплыл голос Вернеля, полный жгучего сожаления.

— Озеро!

Истоком всех мук Вернеля был несчастный случай, произошедший, когда Айллен было семь лет. У меня появилось четкое предчувствие, что ответ кроется именно там. Я развернулась и со всех ног помчалась к озеру, расположенному за особняком.

Дом был настолько огромен, что даже простой бег до заднего двора занял прилично времени.

— Черт, ну и размах! Напридумывали же площадей!

За всё время пребывания в особняке я впервые направлялась к этому озеру. Слуги и сам Вернель наотрез запрещали мне даже приближаться к нему. Учитывая, что из-за этого озера Айллен провела в постели долгих пятнадцать лет, их осторожность была понятна. Поэтому я и сама раньше не пыталась туда ходить.

Из-за расположения озеро не было видно из окна комнаты Айллен, но из комнаты Вернеля на противоположной стороне открывался величественный вид на водную гладь. В центре озера был небольшой скалистый островок, а вода, помнится, была прозрачной и чистой, с поверхностью, гладкой, как стекло.

— Ого...

Вблизи озеро впечатляло куда больше, чем из окна. Глядя на его глубину, я подумала, что семилетней Айллен ещё очень повезло не утонуть тогда насовсем.

— Ладно, до озера я добралась, но...

Если мое чутье меня подвело, это будет пустой тратой времени. Ни малейшего дуновения ветра, зеркальная гладь воды... Я начала внимательно осматривать поверхность и вдруг заметила на скалистом островке в центре что-то ярко-красное, сверкающее, словно драгоценный камень. В тот же миг в моей голове, будто сквозь густой туман, начали проступать обрывки чужих воспоминаний.

— Айллен!

И в этот же момент раздался надрывный, почти истерический крик. Я подняла голову: на меня, широко распахнув глаза, смотрел Вернель. Он был едва жив, весь в крови. Видимо, эффект инверсии закончился, и он в одиночку сдерживал кошмар, вернувшийся в свое истинное злое состояние.

И мне ведь не кажется, что сейчас он больше беспокоится не о собственных ранах, а о том, что я стою у кромки воды?

— Так ты была здесь!

Заметил меня не только Вернель. Кошмар, облизывая окровавленные губы длинным красным языком, смотрел на меня из-за плеча юноши.

— Черт...

Вернель снова вскинул меч, пытаясь преградить путь монстру, но его концентрация была на нуле — он постоянно оглядывался на меня с тревогой в глазах. Отвлекаться в бою с таким сильным противником было фатальной ошибкой.

Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей. Я быстро перевела взгляд на красное пятно на острове, стараясь вытащить воспоминание до конца. Напрягая зрение, я наконец разглядела: это был куст, усыпанный сочными красными ягодами.

*«Это ягоды, которые очень любила наша покойная матушка».*

В этот миг туман окончательно рассеялся. Это были не мои воспоминания, а воспоминания самой Айллен. Теперь я знала, зачем семилетняя девочка сама полезла в это огромное озеро, что вело её — все детали пазла встали на свои места.

*«Я хочу подарить их брату на день рождения».*

Айллен, обладавшая духом авантюризма и совершенно не знавшая страха, решила в канун дня рождения Вернеля лично набрать ягод с острка, чтобы почтить память матери. Именно тогда и случился тот злополучный инцидент.

«Ну и семейная любовь, ничего не скажешь».

Делать нечего. Я наскоро размялась и рванула к воде. В плавании я была уверена — как-никак, подрабатывала в аквапарке.

*Плюх!*

Я прыгнула, и ледяная вода мгновенно сковала тело. Запах тины и рыбы пробивался даже сквозь задержку дыхания.

— Айллен!

Чтобы разорвать цепи бесконечного сожаления Вернеля, я должна была показать ему: нынешняя Айллен, в отличие от той маленькой девочки, может пересечь это озеро без вреда для себя. Больше нет риска утонуть. Хватит трястись над ней как над хрупкой вазой — она здорова и может о себе позаботиться. В этой истории пора было ставить точку.

— Пха!

Когда я благополучно добралась до островка и сорвала красные ягоды...

*Тр-р-р-ах!*

Я почувствовала, как оковы Айллен, сковывавшие Вернеля, начали спадать. Я подняла голову: небо над нами начало причудливо рваться — Кэтрис приступила к уничтожению этого измерения.

Выражение «измерение рушится» было не совсем точным — оно скорее рвалось. По крайней мере, именно так это выглядело моими глазами. Окружающее пространство осыпалось лоскутами, словно кто-то яростно искромсал ткань в клочья.

«Ого...»

Чувство пронизывающего холода в теле начало притупляться. Вместе с этим голову наполнила тяжесть, веки налились свинцом, а горизонт перед глазами поплыл и стал опускаться.

«Тело больше не слушается». Это было то же самое непреодолимое желание уснуть, которое я чувствовала, когда переходила в измерение Кэтрис. Но если в тот раз я отключилась мгновенно, не успев ничего осознать, то сейчас я чувствовала всё очень медленно — будто мозг поочередно отключал связь с каждым нервным окончанием.

«Хочется спать, но не получается... сводящее с ума чувство». Глаза не открывались, поэтому я не видела, что стало с Вернелем и что сталось с кошмаром. Если всё пошло по плану, то для Вернеля это закончится ужасающим погребением заживо внутри гибнущего мира, а кошмар заплатит за то, что посмел бесчинствовать в чужих владениях.

*Флат-флат.*

Перед затуманенным взором мелькнули серебристые крылья — бабочка, которая умудрилась отыскать меня даже здесь. Глядя на неё, я почувствовала в душе странную смесь облегчения и грусти: пришло время окончательно покинуть это место. Несмотря на все трудности, это измерение оставило после себя больше хороших воспоминаний, чем плохих.

Наконец, тело стало казаться неподъемными оковами. Последним, что я ощутила перед тем, как сознание окончательно погасло, была полная, абсолютная слабость — я не могла пошевелить даже кончиком пальца.

— Пяк?!

— ..?

— Пяк-пяк!

Проснуться было невероятно трудно, как после долгого и очень глубокого сна, когда тебя вырывают из него силой.

*Шлёп!*

Словно поторапливая меня, что-то мягкое и пушистое ощутимо ударило меня по голове.

— ...Людей бить нельзя. Что за манеры?

— Пяк-пяк!

Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в гнезде Свино-птицы, буквально зарывшись в её перья. Увидев, что я очнулась, птица разразилась оглушительным щебетом и начала тереться об меня всем телом. Всё тело ныло от мышечной боли, так что мне оставалось только смиренно принимать эти нежности.

— Ладно, ладно. Прости, что задержалась.

Боюсь, такими темпами у Свино-птицы разовьется тяжелая форма тревоги расставания. Я хотела погладить её, но заметила, что мой кулак всё еще крепко сжат. Раскрыв ладонь, я увидела те самые красные ягоды, которые сорвала в последний момент в мире Кэтрис. Похоже, система распознала их как добытые ингредиенты и позволила забрать их с собой даже сквозь рушащееся пространство.

— Вау, по крайней мере, я вернулась не с пустыми руками.

Я была готова к худшему — что все труды пойдут прахом, — поэтому этот неожиданный бонус был особенно приятен.

— Всё тело затекло. Интересно, сколько я еще продержусь?

Раз вернулась — надо работать. Посадим ягоды. Честно говоря, мне хотелось завалиться спать на весь день, чтобы прийти в себя, но мысли об особняке и о Вернеле крутились в голове беспорядочным роем. Мне нужно было на что-то отвлечься. А лучшее лекарство — это простой физический труд. «Ногада» (тяжелая работа) — это по моей части!

— Пяк-пяк!

Я буквально потащила за собой Свино-птицу, которая в ужасе вцепилась мне в талию, и вышла из кафе. Вес был приличный, но я стойко терпела, считая это расплатой за то, что бросила её одну надолго.

Но стоило мне выйти наружу...

— Что? Прошло ведь больше недели, почему растения совсем не выросли?

Растения, которые обычно заметно прибавляли в росте каждое мое утро, застыли в том же состоянии, в каком я их оставила. Я была уверена, что Сереброкрыл уже успел отцвести и дать семена, и я не смогу собрать цветы. Но всё выглядело так, будто я прилегла вздремнуть всего на пару минут.

— Неужели... я пробыла в измерении Кэтрис столько времени, сколько длится обычный сон? Неужели это всё мне просто приснилось?

— Пяк!

— Для обычного сна птица слишком уж не в себе.

— Пяк-пяк!

Свино-птица засуетилась, будто пытаясь что-то сказать, а потом и вовсе плюхнулась на землю и начала жалобно рыдать, указывая крылом на меня. Мое замешательство длилось недолго — я почувствовала резкую боль в шее. Дрожащими руками я коснулась кожи: там была грубая корка и свежие кровяные засохшие следы.

Удивительно, но это были раны от когтей кошмара.

— Ох... и правда ранена.

Видимо, птица так паниковала именно из-за этого. Глядя на живые шрамы и ягоды в руке, я поняла: это не был просто сон.

«Кстати, умирая в том мире, я слышала отчаянный крик Свино-птицы... Значит, она увидела, как у меня на шее внезапно проступили раны, пока я спала, и пыталась меня разбудить?»

В кафе не было зеркал, поэтому я попыталась рассмотреть шею в отражении оконного стекла. Выглядело всё довольно серьезно.

«Он ведь и правда сжал горло, чтобы убить меня...»

Пришлось выбрать режим «выходного дня», чтобы подлечить раны и успокоить птицу, которая была в шоке от моего вида.

В пространстве снаружи кафе нет четкой смены дня и ночи. Там не встает ни солнце, ни луна. Я просто считала началом нового дня момент, когда просыпалась. За время моего сна растения подрастали, а на мебели в кафе оседал тонкий слой пыли. Утро начиналось с ухода за садом, уборки и мытья посуды.

— Раны почти затянулись.

Я не делала ничего особенного — просто промыла их чистой водой и обмотала шею куском ткани вместо бинта, но шрамы бледнели на глазах. Обычно такие глубокие царапины заживают днями, покрываясь корками, а тут уже начала проступать молодая кожа, будто повреждений и не было. Для естественного исцеления скорость была просто пугающей.

*Топ-топ-топ.*

— Ягоды ведь можно просто посадить в землю, как обычно?

*Топ-топ-топ.*

— Кажется, на острове это был кустарник. Можно ли сажать его прямо на грядку? Места станет маловато, может, стоит разделить зону Сереброкрыла и ягод?

*Топ-топ-топ.*

— Да хватит уже ходить за мной по пятам! Куда я денусь из этого кафе? Сейчас не время для прогулок.

— Пяк-пяк!

После моего похода к Кэтрис тревога расставания у Свино-птицы достигла пика. Она бросила свое уютное гнездо и начала повсюду таскаться за мной, волоча свое огромное туловище. Она даже попыталась протиснуться за барную стойку, и мне пришлось преградить ей путь всем телом, чтобы она не перебила посуду.

— Цыц! Иди в гнездо, веди себя прилично.

— Пяк...

— Я в ближайшее время никуда не собираюсь. Вчера ты так ревела, что я даже разрешила тебе спать со мной на кровати.

— Пяк...

— Ох, ну и что мне с тобой делать?

Если я буду и дальше так потакать её капризам, это никогда не кончится. Из-за того, что ночью моё спальное место было вероломно захвачено, я толком не выспалась и чувствовала себя разбитой. Проснувшись, я первым делом сорвала с шеи повязку, насквозь промокшую от птичьих слез.

Даже когда я размечала участок под ягоды рядом с грядкой Сереброкрыла, птица пыталась залезть мне на спину, едва не переломив мне позвоночник.

— Свинка, думай о своем весе! Ты, может, и не осознаешь свои габариты, но для меня ты — ходячее оружие.

— Пяк-пяк!

— Прямо как Уджин, когда я отправляла его в детский сад. Каждое утро была настоящая война. Тогда время всё решило, но сейчас...

Глядя на капризы птицы, я вспомнила братишку — как он впервые оторвался от семьи и зашел в школьный автобус. Он рыдал так, что, казалось, стекла в автобусе лопнут, глядя на меня в окно. Но, по рассказам воспитателей, в садике он потом отлично играл с друзьями.

— Может, тебе нужен друг, чтобы делить с ним привязанность? Всё-таки здесь только мы вдвоем.

— Пяк-пяк!

Словно понимая, что речь идет о ней, птица тут же отозвалась коротким писком.

Точку в нашей бесконечной психологической дуэли поставила Кэтрис, которая снова посетила кафе со своей свитой. Я думала, что после того похода не увижу её долго, но она заявилась уже на следующий день. Разве она не была серьезно ранена в битве с богом?

— Почему ты на улице, мяу?

— Мяу.

— Чем это ты занята, мяу?

Но среди трех Некомат и самой Кэтрис был еще один, крайне неожиданный гость.

— Э... Вернель?

Пока я стояла в оцепенении, Некоматы заговорили:

— Считай это наградой, мяу.

— Что? Наградой?

Это был Вернель — тот самый человек, который, как я думала, остался погребенным в руинах измерения Кэтрис. Последний раз я видела его в критическом состоянии: израненный кошмаром, он был буквально залит кровью и едва держался на ногах.

Но сейчас он стоял позади Кэтрис в тех самых чистых доспехах, в которых я встретила его впервые в особняке, и растерянно хлопал глазами.

— Почему он здесь... Гм, в любом случае, не хотите ли войти в кафе?

Нельзя было держать гостей на пороге, поэтому я отряхнула руки и поднялась.

Кэтрис привычно прошла в кафе и направилась к столику, а остальные Некоматы гуськом последовали за ней. Однако Вернель замер на месте и смотрел на меня со странным, трудночитаемым выражением лица, не двигаясь ни на дюйм.

— Эм... Вы не собираетесь заходить? — спросила я.

От моего вопроса его плечи вздрогнули, будто его ударило током. Я вообще не понимала, зачем Кэтрис его привела, а главное — как ей это удалось.

— Айллен?..

Этот его осторожный, полный неуверенности вопрос вызвал у меня лишь раздражение. Сколько времени-то прошло с тех пор, как я покинула то измерение... Неужели Кэтрис привела его, ничего не объяснив?

— Простите, конечно, но хотя я и пользовалась этим именем... если быть точной, та Айллен и я — совершенно разные существа.

— ...

Я не понимала, почему у него при этом стал такой раненый вид. Решив, что если он хочет и дальше стоять там столбом, то это его дело, я вошла в кафе. Вернель, помедлив, всё же последовал за мной. Внутри сразу стало очень тесно и шумно.

— Удалось добыть ингредиент? — спросила Кэтрис.

— Ах, да. В последний момент, перед тем как меня выкинуло из измерения, я успела схватить одну ягоду.

Всё-таки я молодец — даже в такой неразберихе умудрилась вернуться с трофеем.

— Значит, осталось еще два? — промурлыкала Кэтрис.

— Два?

Вместо ответа она просто указала пальцем на Некомат. Кончик её когтя по очереди легко коснулся каждого из них: «тук-тук-тук». Ах, точно. Раз детей было трое, значит, и награды должно быть три. В принципе, по правилам оплаты напитков — за троих полагается тройная цена.

— С учетом вот этого, остался один? — на этот раз палец Кэтрис указал на Вернеля.

Это означало, что Вернелем она... оплачивает одну из причитающихся мне наград.

— Уважаемая гостья... Простите, но я не совсем понимаю.

На кой черт мне Вернель в качестве оплаты? У меня уже заранее начало нарастать чувство глухого раздражения.

— Разве хозяйке не нужна защита? — спросила Кэтрис.

— Разве тут не дырявая оборона, мяу? Разве тебе не нужен оберег, мяу?

— А если вторгнется злой бог, что ты будешь делать, мяу? Просто дашь себя прихлопнуть, мяу?

— Ну... защита мне действительно нужна.

После того как Синий Отрок объяснил мне связь между моей заметностью и вторжениями злых богов, я и сама начала всерьез задумываться об охране.

— Тогда тебе не обойтись без этого, — Кэтрис снова указала на Вернеля.

Меня не покидало ощущение, что мне нагло впаривают товар, который я совершенно не хочу покупать.

— Эун (Мяука), может, ты объяснишь мне, что всё это значит?

— Э... Эун?

— Кто это тут «Эун»?

— Ты про кого это, мяу?

Я обратилась к тому самому мальчику-Некомате, который единственный умел изъясняться нормально и бегло.

— Эун, ну ты же хорошо разговариваешь.

— Кто тут Эун! Не называй меня этим странным именем! — мальчик вскочил с места, отдуваясь от возмущения под смешки девочек-кошек.

«Так это Эун сказал?», «Эун, оказывается, умеет говорить?» — в кафе на минуту поднялся гвалт: котята поддразнивали друг друга. Наконец, «Эун» успокоился и объяснил мне суть дела.

Оказывается, «Ловец снов», который, как я думала, исчез из комнаты Вернеля, на самом деле полностью поглотился его душой. И теперь он стоит здесь в состоянии «полубога» (демиурга-хранителя) — точно так же, как моя Свино-птица.

— Погодите-ка. Разве стать полубогом так просто? Я думала, это нечто выдающееся. По крайней мере, моя Свино-птица изначально родилась священной птицей.

— Пяк-пяк!

— Иногда рождаются души с очень сильной связью с божественным миром. Даже будучи жителями обычных измерений, они — странные существа, способные при случае войти в контакт с богами своего мира. Некоторые боги используют таких людей как жрецов или шаманов для более эффективного управления миром...

Эун покосился на безучастно стоящего Вернеля и продолжил:

— И такая душа среагировала на божественный артефакт, созданный лично Кэтрис и наделенный огромной силой.

Шаман... что-то вроде того? Я невольно посмотрела на Вернеля другими глазами. «Так вы, господин, теперь видите призраков и всё такое?»

— Душа, которая в ином случае должна была либо переродиться в другом мире, либо просто исчезнуть, оказалась заперта в артефакте и обрела новое тело.

Это означало, что настоящий Вернель окончательно погиб на том поле боя, которое я видела через Ловца снов. Его ситуация была очень похожа на историю Свино-птицы. Та тоже после смерти так сильно хотела встретиться со мной, что её воля среагировала на божественную силу и позволила ей остаться в нынешнем облике.

— То есть, по сути, это — живой, ходячий оберег.

Я тяжело вздохнула от абсурдности ситуации.

«Воспитывай, воспитывай». Ситуация, где мне снова подсовывали кого-то на попечение, повторилась вновь. Конечно, по сравнению с поросятами Бетнель уже был взрослым, так что растить его мне особо не пришлось бы, но сам факт, что всё снова сводилось к тому, что мне придётся о нём заботиться, мало чем отличался.

— Он же отлично сражался? А теперь ещё и силу получил. Разве это не выгодно для тебя?

Эйон, не понимая чувств других, продолжал бормотать своё.

Способов защиты было несколько. Первый — использовать священные реликвии или предметы вроде мембрана. Второй — выращивать растения, излучающие ауру, отпугивающую злых богов уже одним своим существованием. Третий — нанимать тех, кто обладает силой противостоять злым богам. Бетнель, по сути, относился именно к третьему способу защиты, так что если подумать… польза и правда была.

Вплоть до самого падения измерения он успешно сражался с кошмарами — слугами злых богов.

— Хм, может, это и правда очень выгодно?

Я украдкой посмотрела на него, всё это время молча стоявшего и глядевшего только на меня.

Но всё же… после того как между нами внезапно возникли эти «старший брат — младшая сестра», рядом с ним наверняка будет ужасно неловко. К тому же на первую вакансию в кафе я хотела взять кого-то с более подходящей для сферы обслуживания внешностью — красивой улыбкой и мягким характером…

Конечно, я была рада видеть его живым и невредимым. Но как бы я ни радовалась, мысль о том, что теперь придётся постоянно жить бок о бок в этих странных, так и не прояснившихся отношениях, всё равно немного пугала.

— Если не хочешь, мне вернуть его обратно на место? Может, если насильно вытащить Дримкетчера из души, всё станет как прежде?

Когда я отреагировала не слишком положительно, Кэтис осторожно предложил способ всё отменить.

И тут, будто только этого и ждали, некоматы тут же начали наперебой вмешиваться:

— Тогда мы снова пойдём гулять по измерениям? Или за материалами?

— Мяу-мяу-мяу!

— 악신ы ведь уже всё измерение разнесли. Может, таких мирных измерений, как раньше, больше и не осталось — всё равно нормально?

Они всё ещё не успели восстановить все измерения, подвергшиеся нападению?

— Я слышал, ты хорошо плаваешь. Как насчёт русалок?

— Может, не под водой, а суша подойдёт? Тогда как насчёт земляных драконов?

— Конечно, Кэтис не может гарантировать, что ты обязательно найдёшь материалы. Придётся бродить по измерениям, пока не найдёшь.

— Мяу-мяу-мяу!

Чтобы попасть в измерение снов Кэтиса, нужно было стать частью сна. И если что-то пойдёт не так, можно превратиться не только в человека, но даже в животное или насекомое.

Стоило представить, как я ползаю без рук и ног каким-нибудь бесформенным существом, и у меня разболелась голова.

— Нет. Из-за всей этой истории с поросятами какое-то время посещать измерения будет слишком тяжело…

— Тогда возьмёшь хотя бы его?

Похоже, выбора избежать этого у меня не было. К тому же продолжать обсуждать всё это прямо перед самим виновником ситуации выглядело бы уже совсем бесчеловечно.

— Мм…

Давай мыслить позитивно, Гон Иун.

Пусть я ни разу не видела злых богов своими глазами, но их опасность уже испытала на собственной шкуре. Поэтому нужно готовиться к любому исходу.

Бетнель наверняка стал бы отличным союзником.

— Мне не очень нравится, когда человека описывают как чью-то собственность, но… я с благодарностью приму помощь. Но что, если это противоречит его собственному желанию?

А если сам Бетнель не хочет становиться сотрудником этого кафе?

Эйон ответил таким тоном, будто мои переживания были совершенно бессмысленны:

— — У него нет права выбора. Кэтис заботится только о котах снов, так что если он уйдёт отсюда, ему попросту некуда будет податься.

— ……

— Если упустить такого ценного телохранителя, то даже обладая силой скверны, в одиночку он всё равно станет добычей злых богов. Полудемоны вроде него — для них настоящий деликатес, так что они слетятся толпой.

— Раз уж ему всё равно суждено стать кормом для злых богов, может, лучше сразу перерезать ему горло и избавить от мучений?

— Просто разорвать? Звучит весело. А можно это сделаю я?

Некоматы тут же засыпали Бетнеля угрожающим шипением.

Только вот я уже не понимала — правда ли они пытаются его запугать или просто с безумием давят мне на совесть.

— Ладно, я поняла, о чём вы. Бетнель, не хотите ли поработать в этом детском кафе?

— ……

На моё предложение Бетнель опустил взгляд.

«Если откажешься, твоя жизнь окажется под угрозой».

Долго колебавшись, он наконец тяжело открыл рот:

— Я всё ещё не понимаю, что значит «полудемон» и «скверна». Ты говоришь, что ты не Айлен. И я, который должен был умереть, почему-то снова ожил… Мне кажется, я стал совершенно другим существом. Значит ли это… что я подделка? И ты тоже такая?

В его растерянности было то же чувство, что и у меня, когда я впервые столкнулась с чуждыми понятиями этого мира.

— Скорее не подделка… а другой Бетнель, не тот, что прежде. Просто теперь вы живёте новую жизнь как полудемон Бетнель, а не как человек.

Короче говоря, вторая жизнь?

После моих слов Бетнель снова опустил взгляд и долго о чём-то думал, прежде чем заговорить:

— Моё единственное желание было — ещё хоть раз увидеть перед смертью мою младшую сестру Айлен.

Он смотрел на меня так, будто пытался понять собственные мысли.

— Да. И, как я уже говорила, я не та Айлен. Если уж на то пошло, тогдашняя «я» и правда была подделкой.

— Но в тебе я увидел именно ту Айлен, которую больше всего хотел увидеть.

— Я просто хорошо сыграла свою роль.

Если я в чём и виновата, так это в том, что слишком старательно вжилась в образ ради того, чтобы слиться с окружением.

— Но благодаря тебе я избавился от всех сожалений и был доволен. Когда в последний раз закрыл глаза, у меня наконец стало спокойно на душе. Значит… в конце концов я хотел не встретить Айлен, а избавиться от чувства вины перед ней?

— Думаю, в какой бы форме это ни проявлялось, то, что вы скучали по младшей сестре, остаётся неизменным.

У меня тоже есть младший брат, так что я могла понять его хотя бы отчасти. Если бы мой брат, как Айлен, оказался в коме, и в этом была бы хоть доля моей вины… наверное, я тоже жила бы с чувством вины всю жизнь.

Но случай Бетнеля всё же был другим. Слишком уж тяжёлым.

— Нет, это была лишь лицемерная оболочка тоски. На самом деле я хотел увидеть не Айлен, а то, как она спокойно живёт без меня. Не винит меня и полностью отпустила…

— Но если честно, разве случившееся с Айлен — не совсем не ваша вина? Вы же не бросали её в озеро.

Им, как и тогда, когда он видел всё через Дримкетчер, владело невероятно запутанное чувство вины.

Почему чувство, которое можно было бы просто назвать тоской, он выражал так, будто сам себя разрушал?

— Перед смертью мать попросила меня хорошо заботиться об Айлен. И то, что я не смог этого выполнить, — полностью моя вина.

— Почему смертные живут, цепляясь за такие сложные эмоции?

Слушавший всё это Кэтис раздражённо бросил реплику.

И я тоже впервые видела настолько тяжёлого человека… Хотя, если подумать, не впервые.

«Иун, мне нужно с тобой поговорить».

Да. Ведь рядом со мной уже был человек, который жил, превращая собственные негативные эмоции в движущую силу своей жизни.

У него не было ни мечты, ни надежды, ни счастья как цели жизни — он мог идти вперёд, только продолжая ненавидеть самого себя.

Но это уже было не движением к цели, а лишь бесконечным саморазрушением.

В конце концов… с ним тоже было так.

Я считаю, что травму нужно преодолевать, а не позволять ей, как спутнику, полностью пожирать твою жизнь.

«Это неэффективно».

Наверное, первой причиной, по которой Бетнель стал таким, была смерть его матери была той самой скорбью.

Он говорил, что мать умерла сразу после рождения Айлен, значит, тогда Бетнель был ещё совсем ребёнком, и это наверняка сильно повлияло на формирование его личности.

А потом, прежде чем он успел оправиться от этой боли, Айлен упала в озеро и впала в кому — рану будто снова расковыряли.

Так он и вырос, бесконечно бичуя самого себя, и результат оказался именно таким.

— Вы родились заново. Так что, думаю, ничего страшного, если вы отбросите всю прежнюю жизнь.

— Ты предлагаешь мне всё забыть?

— Сейчас это, конечно, тяжело. Но вы собираетесь прожить всю жизнь в тени Айлен? Теперь вы уже не в том измерении. Это место вне измерений, где ваши прежние знания не работают. Чтобы выжить здесь, придётся всё оставить позади.

Я сама поступила именно так. Несколько дней плакала, ругалась, а потом в конце концов смирилась.

Я решила, что выживу здесь и сделаю всё возможное, чтобы однажды обязательно вернуться в своё измерение.

В этой абсурдной ситуации мне нужно было как можно быстрее приспособиться, иначе я бы просто потеряла рассудок.

Так что и вам придётся справиться. Мне — ради возвращения домой, вам — ради выживания.

— Вы же слышали? У вас нет права выбора. Либо останетесь здесь, либо они вас уничтожат… одно из двух. Так не лучше ли остаться рядом со мной?

— ……

— Эх, не хотела я даже до такого доходить. Но разве Айлен захотела бы этого? Если бы она узнала, что любимый старший брат всю жизнь мучается чувством вины из-за неё, а в конце концов вообще решил исчезнуть, как бы ей было больно?

И правда, сколько же с ним возни. Уже приходится утешать его до такой степени.

— Это потому, что ты когда-то была Айлен?..

— Ну, «когда-то» — громко сказано, прошло ведь совсем немного времени… Но, наверное, да. Всё-таки вы были братом и сестрой, где брат хотел подарить младшей хотя бы одну ягодку берри. И если бы у меня тоже был старший брат, и он относился бы ко мне так же хорошо, как вы… я бы очень не хотела, чтобы он совершал такие глупости.

Если бы я не была старшим ребёнком, смогла бы и я жить, окружённая заботой старших братьев и сестёр, как Айлен?

— ……

Бетнель долго молча смотрел на меня.

Когда этот взгляд начал уже тяготить, он наконец слегка кивнул.

— Ты и правда… Ладно. Оставайся рядом со мной. Ты всё ещё моя Айлен.

Во взгляде читалась решимость, будто он принял какое-то важное решение.

Но почему-то у меня появилось тревожное чувство, словно всё пойдёт совсем не так, как я себе представляла…

Я хотела спросить, что именно он решил, но не смогла. Потому что в тот момент, когда Бетнель выразил желание остаться в детском кафе, произошло нечто странное.

Режим менеджера открыт! К «кафе» был прикреплён новый сотрудник, доступный для менеджмента.

Закреплённые сотрудники: Поросёнок, Бетнель Абельгарт (2/2)

Поросёнок [условия не выполнены / менеджмент невозможен] — воспринимает менеджера как «родителя»

Бетнель Абельгарт [менеджмент доступен] — воспринимает менеджера как «родню»

В отличие от того раза, когда я привела в кафе поросёнка, теперь среагировал «режим менеджера».

Чувствуя, как время вокруг будто замедлилось, я проверила отчётливо всплывшее перед глазами окно.

Что ещё за «менеджмент»? И почему с поросёнком это невозможно, а с Бетнелем — можно?

Потому что поросёнок ещё не вырос?

Но больше всего меня ошарашило то, что Бетнель до сих пор считает меня своей младшей сестрой.

Что значит: «Ты всё ещё моя Айлен»? Он вообще в своём уме?

Это уже называется одержимостью?

Ладно, с этим потом. Сначала надо разобраться с этим самым «менеджментом».

Менеджмент активирован Объект: Бетнель Абельгарт

Уровень существования: 2 (равен уровню Детского кафе)

Тип: 神物化 / божественная материализация (Дримкетчер)

Основная направленность: сверхчеловеческий тип

Показатель добра и зла: добро 99% / зло 1%

Доступные полномочия (2/2): (необходимое количество причинно-следственных связей для повышения ранга: 12)

〈Последний рыцарь (1/2) уровень〉 — сверхчеловеческий тип Душа помнит мощное тело и силу духа, превосходящие обычного человека.

Чем выше уровень существования, тем больше скрытых в душе воспоминаний можно извлечь.

〈Дримкетчер (0/2) уровень〉 — ментальный / ёкай-тип Сила 액맥, связанная с божественным объектом, понемногу просачивается в душу.

Чем выше уровень существования, тем выше степень слияния с божественным объектом. Увидев окно менеджмента Бетнеля, я сразу всё поняла.

«Да это же система, пожирающая причинно-следственные связи!»

Эйон говорил, что Бетнель — полудемон, но я и представить не могла, что мне придётся буквально выращивать его, пока он полностью не повзрослеет. Прямо как прокачка героя в игре.

То, что вместе с повышением уровня существования Детского кафе рос и уровень Бетнеля, было хорошей новостью. Проблема заключалась в другом — чтобы повысить его способности, обозначенные как «полномочия», мне придётся тратить собственные причинно-следственные связи.

И количество требовалось ровно такое же, как для прокачки моего навыка «латте-арт» — 12 цепей.

Двенадцать… На такое количество я могла бы двенадцать раз расширить территорию или полностью поменять интерьер кафе.

У меня аж желудок скрутило. Почему на одно повышение способности нужно целых двенадцать?

На миг я даже пожалела, что вообще заглянула туда… Но нет, давай мыслить позитивно.

Если Бетнель станет сильнее, разве это не сделает Детское кафе безопаснее?

А если хорошо его развить, я ведь получу ещё более мощную боевую силу, верно?

Так у меня появилась ещё одна причина пахать как проклятая ради причинно-следственных связей.

И внезапно мне стало страшно: а вдруг позже откроется окно менеджмента и у поросёнка? Если так, то сколько же причинно-следственных связей эта свинья сожрёт помимо фруктов облачного молока?..

— Фух…

Когда я закрыла режим менеджера, время вокруг снова потекло нормально.

— Надеюсь, вы будете очень усердно работать.

Я, глядя на Бетнеля, отчеканила каждое слово с особым нажимом:

— Надеюсь, вы действительно будете очень старательно работать.

Одного поросёнка, бездельничающего в кафе, нам уже хватало.

Я переживала, насколько хорошо Бетнель, выросший в семье знатных аристократов, справится с работой, но раз уж на его развитие уходит столько причинно-следственных связей, трудиться он обязан был изо всех сил. Нужно же окупать вложения.

Теперь каждый раз, когда я смотрела на его лицо, у меня перед глазами всплывали цифры: «12 цепей».

— Ох… а ведь это ещё не конец.

Стоило подумать о дополнительных расходах, которые появятся, если он станет сотрудником кафе, как у меня слегка закружилась голова.

Во-первых, эти доспехи. Совершенно неподходящая для работы в кафе тяжёлая броня.

А если он будет мыть посуду, обслуживать гостей или убираться, всё ещё таская на поясе длинный меч, — это вообще сплошной минус.

«Да и смотреть на это постоянно как-то тяжеловато…»

Решив считать это стартовыми вложениями, я потратила свои причинно-следственные связи — и и от Бетнеля, и от поросёнка тут же пошло сияние, после чего их внешний вид изменился.

У поросёнка появились аккуратный кофейный берет и ленточный галстук, а Бетнель вместо доспехов получил белую рубашку и чёрный фартук — довольно приличную форму сотрудника кафе.

— Хрю?!

— Внешность изменилась?

— Мм…

Бетнель озадаченно оглядел себя после внезапного превращения. По его лицу было видно, что особого восторга он не испытывает.

Но стоило сменить образ, как его тяжёлая, мрачноватая атмосфера заметно смягчилась, и мне наконец стало чуть спокойнее рядом с ним.

«Теперь бы ещё решить, где его поселить…»

После одежды следующей проблемой стало место, где он будет жить.

Сейчас в углу первого этажа кафе стояли домик поросёнка и моя кровать. Вообще-то там должны были быть столики для гостей, но посетителей пока было немного, так что пространство использовалось как личная зона.

Но Бетнелю ведь тоже нужно где-то спать, а ещё больше расширять личное пространство на первом этаже было уже не лучшей идеей.

«Мои драгоценные причинно-следственные связи…»

В конце концов, настал момент открыть второй этаж, который я всё откладывала.

Глядя на лестницу, ведущую наверх и наполовину обрушившуюся так, что проход был полностью завален, я тяжело вздохнула.

«Расширим второй этаж после того, как все гости уйдут».

От одной мысли, сколько причинно-следственных связей это снова сожрёт, у меня заныло внутри.

— Значит, теперь осталась только одна плата?

— Ах, перед этим я приготовлю вам напитки. Простите за долгое ожидание.

Трое некомат, три платы, плюс стоимость за Берри и Бетнеля — уже ушло две, так что осталась одна.

Мне было ужасно интересно, что окажется последней, но разговор о Бетнеле слишком затянулся.

С таким важным гостем, как Кэтис, нельзя было обращаться спустя рукава.

дзынь-дзынь

Кэтис довольно замурлыкал, наблюдая, как я готовлю чай из серебряной травы.

Пока я нарезала цветы, заваривала их и кипятила воду, Бетнель в форме сотрудника кафе незаметно подошёл ближе к барной стойке и стал наблюдать за процессом.

Его глаза заинтересованно блестели.

— Ты и такое умеешь?

— Как я уже говорила, я больше не Айлен.

Он легко проигнорировал мой ответ и продолжил разговор.

Не знаю, что у него в голове, но, судя по окну менеджера, он окончательно решил считать меня «Айлен».

Раз уж воспринимает меня как сестру…

— И что мне делать?

— Всю еду в кафе готовлю я. Вас попрошу заниматься остальной работой. Хотя прямо сейчас работы пока нет. И пожалуйста, ждите за барной стойкой.

После моего указания он с кривой улыбкой вышел из-за стойки.

По крайней мере, слушается он отлично.

В этом он был чуть лучше поросёнка…

Но даже выйдя, он всё равно стоял, прислонившись к бару, и слишком пристально наблюдал за процессом приготовления.

Как же мне вбить в голову этого мужчины правильный дух подработчика?

щёлк.

Стоило открыть дверцу морозильника, как я увидела приготовленное заранее мороженое…

Ингредиенты уже как следует подмёрзли. Я ведь обещала угостить некомат мороженым, когда они снова придут в кафе, так что отсутствие запасов стало бы настоящей проблемой.

— Спасибо, что так долго ждали.

Закончив готовить, я аккуратно расставила посуду на подносе.

— В первый раз я сама отнесу. Но со следующего раза я буду просто передавать вам поднос через барную стойку, а вы уже сами относите всё к столу.

— Разве подобным не занимаются слуги?

— С этого момента это ваша работа. Не забывайте: вы больше не аристократ семьи Абельгарт, а сотрудник Детского кафе.

— Если ты этого хочешь — так и будет.

От его ответа по спине побежали мурашки, но я изо всех сил сделала вид, что ничего не заметила.

Когда я подала блюда на стол, некоматы начали радостно подпрыгивать на своих местах.

— А это мороженое из облачного молока, как я и обещала в прошлый раз, — бесплатно.

— Мяу!

— Мне можно всё съесть самому?!

Увидев, как все трое с боевым настроем набросились на мороженое с ложками наперевес, я невольно отступила назад.

Кэтис с довольным видом наблюдал за парящими над чашкой с чаем бабочками из пара.

Потом он лениво постучал ногтем по столу.

— Может, пора расплатиться?

От его слов некомата, сидевший дальше всех, резко вскинул голову. Он так увлечённо ел, что вокруг рта у него всё было перепачкано белым мороженым.

— Это мне отдавать? Я должен платить?

— У меня уже ничего нет. Я всё потратил.

— Чего ты на меня смотришь? У тебя старших нет? Раз ты родился позже меня, платить должен ты, разве нет?

Не знаю, из-за чего они так яростно спорили.

В конце концов, видимо проиграв в споре из-за возраста, некомата с надутыми щеками вытащил что-то из-за пазухи. Вид у него был такой, будто его заставляют делать нечто ужасно неприятное.

То, что он достал, оказалось Дримкетчером.

— Неужели…

— Этого хватит?

— Вы… отдаёте Дримкетчер в качестве платы?..

— Тебе не нравится? Если не нравится, мне можно забрать его обратно?

Я поспешно схватила Дримкетчер и почувствовала себя так, будто меня со всей силы огрели по голове.

— Вы вообще понимаете, что Кэтис делает нам только по одному Дримкетчеру? И что теперь мне придётся жить без 액맥, пока я сама не научусь их создавать? Как думаете, у меня тут от щедрости сердце переполняется?!

«Да вы…! Если бы можно было сразу расплатиться Дримкетчером вместо Бетнеля, я бы ещё тогда…!»

Пусть у Эйона Дримкетчера уже не было, потому что он его использовал, но у остальных троих они всё ещё оставались. Значит, оставшиеся две платы вполне можно было закрыть ими.

Похоже, они пытались как можно выгоднее всучить мне Бетнеля, лишь бы самим не расставаться с Дримкетчерами.

Ну и жалкие же кошаки!

Я, пытаясь успокоить душу, истекающую кровью от потраченной платы, повесила полученный Дримкетчер рядом со входом в кафе как украшение.

И от всей души надеялась, что он действительно будет хорошо работать как 액맥.

Некоматы же, не замечая моих страданий, с радостным видом продолжали уплетать мороженое из облачного молока.

Пока появилось немного свободного времени, я привела в порядок меню на вывеске у входа.

— Меню кафе — [указанные цены начинают действовать со следующего визита]

Чай из серебряной травы класса A: 1 причинно-следственная связь

Сушёный чай из серебряной травы класса A: 1 причинно-следственная связь

Тёплое облачное молоко класса A: 1 причинно-следственная связь

Особое мороженое из облачного молока класса A: 2 причинно-следственные связи

Мороженое требовало слишком много возни, поэтому цену я поставила повыше.

А если теперь ещё разработать и добавить рецепты с ягодами, принесёнными из измерения Кэтиса, дела вообще пойдут в гору.

Мне было ужасно интересно, что из этого получится и каких гостей всё это сможет привлечь.

Надеюсь, дерево поскорее вырастет и будет усыпано плодами.

— Можно попросить об одолжении?

Когда чай успел остыть и парящие бабочки из пара начали исчезать, Кэтис вдруг заговорил неожиданно серьёзным голосом.

— О каком одолжении идёт речь?

Бабах!

Как раз к тому моменту некоматы уже доели мороженое, и между ними, как и в прошлый раз, вспыхнула мелкая драка.

— Уээээнг!

— Ты чего лезешь?! Не видел, что я ел?!

— Уэээн! Если не хочешь, чтобы отнимали, надо было быстрее есть! И вообще, кусаться нечестно! Мы ещё не закончили!

— Мяу! Идите драться в другое место! Освободите диван!

На маленьком диване они устроили настоящую возню. Если оставить всё как есть, немногочисленные тарелки с десертами точно разлетятся вдребезги.

Я бросила взгляд на Бетнеля, который вообще не собирался их разнимать.

Похоже, Айлен его возраста он бы заботливо опекал, а вот дети, не являющиеся его родственниками, его совсем не интересовали.

Значит, вмешиваться придётся мне…

— Так, хватит. Перестаньте драться.

И тут мне вдруг пришло в голову, что эти жалкие мелкие демоны, возможно, специально затевают драки, чтобы в следующий раз снова получить бесплатное мороженое.

Сначала я убрала самые хрупкие тарелки, потом достала полотенце и принялась вытирать детям остатки еды.

Наверное потому, что в этот раз они не размазали мороженое по лицам как оружие, разнимать их оказалось проще, чем в прошлый.

Я воспользовалась тем, что вытираю им рот, схватила их за щёки и отвлекла внимание.

— Если драка не закончится, я вам все зубы повыдёргиваю…! Поняли…?

— Ага, хорошо…

— Я тебе ещё покажу, какие у меня острые зубы…! Гррр…

— Так-так. Ты и себе щёку прокусил.

— Я не дрался! Мне такое не нужно…! Мурр… убери руки!

Выглядели они как человеческие дети, но вели себя точь-в-точь как коты.

Каждый раз, когда моя ладонь гладила их под подбородком, кончики пальцев ощущали приятную вибрацию на кончиках пальцев. И вместе с этим треугольные кошачьи ушки у детей слегка подрагивали.

— Похоже, ты и правда хорошо за ними присмотришь?

Кэтис, всё это время спокойно наблюдавший за детской дракой, посмотрел в нашу сторону с довольным выражением лица.

В его глазах, напоминающих глаза яркого дикого зверя, появилась мягкость, а уголки глаз приятно изогнулись.

И от этого взгляда мне почему-то стало не по себе.

— Так вот о какой просьбе вы говорили…

— Сможешь хорошо позаботиться о котах снов? Они ещё слишком малы, так что, пока измерения восстанавливаются, им нужно место, где можно спокойно расти.

— Что?..

Я почувствовала, как затылок похолодел, а мышцы напряглись.

— Похоже, Кэтис не сможет уделять нам много внимания, пока будет восстанавливать измерения. Во время вторжения злых богов погибло много взрослых, которые обычно заботились о нас.

Эйон продолжил объяснять так, будто всё было очевидно.

После такого масштабного нападения я ещё могла понять, почему он осторожничает даже с собственными измерениями, но…

— Простите, господин. Но это место…

Слова «это не детское кафе» уже почти сорвались с языка, но я едва успела их проглотить.

У меня тут уже есть птенец — а теперь ещё и котята?

— Это место слишком плохо защищено, чтобы оберегать таких драгоценных детей.

— Всё нормально. Их присутствие пока слишком слабое, так что их почти невозможно заметить.

Мне совершенно не было нормально, но Эйон самовольно заговорил вместо меня.

— Они понимают, что мы — последние оставшиеся?

— Они понимают, что если во время работы Кэтиса злые боги снова нападут, род котов снов может исчезнуть?

— Тогда тем более им нужно место понадежнее…

— А ты знаешь, что существуют жестокие боги, использующие котов снов как лекарство? Думаешь, таких редких котов снов, как мы, можно просто оставить где попало?

Как бы я ни сопротивлялась, похоже, избежать этого уже было невозможно.

Коты, которые так ловко всучили мне Бетнеля, теперь шаг за шагом загоняли меня в угол подталкивали меня, внимательно следя за реакцией.

Возможно, проще было бы сразу сдаться.

— Только не говорите, что дети собираются… остаться жить в кафе?

— А ты думала, они нужны только пока я восстанавливаю измерения?

То есть он собирался ежедневно приводить сюда детей, как в какой-то детский сад.

И тут мне внезапно вспомнилось, что кошки вообще-то практикуют совместное воспитание котят.

Неужели теперь и меня ждёт это самое «совместное воспитание», о котором я никогда даже не думала?

Но если я сейчас резко откажу, меня беспокоили отношения доверия, которые я с таким трудом выстроила с Кэтисом.

Если обиженная Кэтис перестанет приходить в кафе, это значит, что поток причинно-следственных связей уменьшится — а для меня это уже серьёзный убыток.

— Раз вы так искренне просите… думаю, мне и правда стоит помочь.

— Хмм.

Услышав мой вымученно-вежливый ответ, Кэтис довольно протянула мурлыкающий смешок.

Конечно… бесплатно это не было.

Каждый раз, оставляя детей, Кэтис обещала платить по одной цепи причинности за каждого. То есть три цепи за присмотр.

Судя по всему, они собирались приходить почти каждый день, так что даже при большом количестве хлопот стабильный ежедневный доход был совсем не плох. Особенно учитывая, сколько причинно-следственных связей мне теперь нужно тратить — и на латте-арт, и на способности Бетнеля.

К тому же…

— А… это случайно не реликвия?

— Можно и так сказать.

Она протянула мне розовый пушистый комочек, которым всё это время играла на столе, и оказалось, что это была реликвия Кэтиса.

Ну, если уж доверяешь мне детей, одну реликвию действительно можно оставить.

Тук.

Я аккуратно поставила пушистый комочек рядом с керамическим чайником на витрине — и почему-то сразу почувствовала удовлетворение.

Будто пополнила свою «коллекцию».

«Забавно… Получается, реликвию Кэтиса я получила раньше, чем реликвию небесной птицы, которая обещала мне её сделать».

Закончив все дела, Кэтис действительно ушла, оставив детей здесь. А я изо всех сил старалась не замечать три пары круглых глаз, уставившихся только на меня. Трое детей в пышных платьицах и костюмах выглядели словно антикварные западные куклы, но смотрели на меня глазами, полными жажды чего-то.

Впрочем, я прекрасно понимала, что их спокойствие долго не продлится.

Как у кошек, заметивших добычу, у них постепенно опускались ушки, а два хвоста нервно раскачивались из стороны в сторону, будто маятники часов.

У меня появилось тревожное чувство, что если срочно не занять их чем-нибудь, они начнут носиться по всему кафе.

В таком случае лучше уж сразу пожертвовать частью пространства и привязать детей к одному месту.

«Так, посмотрим…»

Я оглядела первый этаж, который всё ещё нуждался в ремонте.

Пока здесь успели привести в порядок только окна, пол и входную дверь, так что магазин всё ещё выглядел недоделанным.

После чаевых и оплаты за присмотр детей у меня оставалось девять цепей причинности.

Если стоять лицом к входу в кафе, слева находились домик поросёнка и кое-как сделанная моя кровать. Значит, пустующее пространство справа от столиков можно превратить в детскую зону.

«Это стартовые вложения. Да, стартовые вложения, так что не надо так жалеть…»

Интересно, я не зря назвала его «Детским кафе»? Неужели теперь название начинает оправдывать себя…

«Как вообще выглядело детское кафе, куда я однажды водила младшего брата? Помню смутно, но…»

Потратив одну цепь причинности, я создала бассейн с шариками — чуть больше кровати king-size.

— Что это?! Что это?!

— Вау! Это всё круглые шарики?!

И тут котята, до этого сидевшие наготове, дружно сорвались с места.

Даже поросёнок, спокойно сидевший у себя в домике, заинтересованно затопал в сторону детской зоны.

— Портал…

Я потратила ещё одну цепь причинности и сделала так, чтобы шарики из бассейна не выкатывались за пределы детской зоны чтобы шарики не выкатывались наружу, я установила ограждение.

Чтобы не слишком портить интерьер кафе, я выбрала деревянную решётку орехового цвета. А для красоты добавила вьющиеся украшения, обвивающие заборчик.

Но я прекрасно понимала, что одним сухим бассейном котят не удержать…

И тут мне вспомнились уже не только детские кафе, но и кошачьи.

В конце я потратила ещё две цепи причинности и создала высокий гигантский кошачий домик с башнями и полками.

Всё-таки они были не просто детьми, а некоматами — пожалуй, без кошачьих лазалок было бы слишком жестоко.

— Вы вообще понимаете, как хорошо наверху?! А есть что-нибудь ещё выше?!

— Эта штука всё крутится? Её нельзя остановить?!

— Мяу, его сейчас стошнит. Эй, хватит крутиться и слезай!

И, как ни странно, они очень умело пользовались своей кошачьей формой.

Так я потратила четыре цепи причинности, но результат вышел совсем неплохим.

— Хрю-хрю!

Даже поросёнок отлично вписался в сухой бассейн и радостно играл там, так что мой план найти ему друзей и уменьшить тревогу разлуки тоже, похоже, сработал.

Птица и кошки — вообще-то естественные враги, но внутри игровой зоны они были просто детьми одного возраста.

Если поросёнок подружится с некоматами, может, хоть немного перестанет меня доставать?

— Удивительно…

Бетнель, всё это время молча наблюдавший за происходящим, восхищённо выдохнул:

— Всё выглядит словно магия.

— Ну… в чём-то это и правда похоже на магию.

— Я горжусь тобой.

— Да-да, тогда, может, этот гордый кто-то не будет просто стоять и начнёт работать? Работы внезапно стало слишком много, рук не хватает. Протрите тут пол, пожалуйста. И внимательно посмотрите вон там — кошки могли пролить мороженое.

Я сунула ему в руки швабру и оставила позади его растерянный вид.

Теперь пришло время заняться расширением второго этажа.

Потратив одну цепь причинности, я создала лестницу, ведущую наверх.

И наконец второй этаж, который я только мельком осмотрела и потом забросила, открылся.

— А, пол пока оставьте и поднимайтесь наверх — поможете мне прибраться на втором этаже.

В тот день, пока некоматы не ушли из кафе вместе с Кэтисом, мы с Бетнелем драили второй этаж.

Рождённый и выросший аристократом, Бетнель выглядел так, будто его гордость получила серьёзный удар, но всё равно молча и старательно занимался уборкой. Мне особенно нравилось то, что, будучи рыцарем, он почти не уставал.

Сначала он казался мне обузой, но теперь, когда у меня стало больше рабочих рук и даже прибавилось боевой силы, моё отношение к нему понемногу улучшалось.

— Фух…

Глядя на более-менее прибранный пустой второй этаж, я глубоко вздохнула.

Теперь у меня осталось всего четыре цепи причинности.

Стоило только начать тратить — и остановиться уже было невозможно. Наверное, потому что в глубине души я уже верила, что в будущем доход гарантирован, и из-за этого тревога постепенно притуплялась.

Похоже, я гораздо слабее к импульсивным тратам, чем думала. Совсем как люди, которые спускают все деньги, оставляя разбираться со всем «себя из следующего месяца».

Второй этаж оказался ещё более пустым, чем первый.

По размеру Детское кафе было примерно как огромная франшизная кофейня, занимающая весь первый этаж университетского корпуса. Поэтому второй этаж, где даже кухни не было, ощущался ещё просторнее.

Портал…

Потратив две цепи причинности, я возвела стены, разделив второй этаж на несколько зон одинаковой ширины, и установила двери.

В итоге, не считая коридора, получилось четыре довольно просторные комнаты.

— С этого момента будете спать в этой комнате.

Я указала на самую дальнюю от лестницы комнату и, потратив последнюю цепь причинности, создала там кровать.

— Прямо… как тюремная камера.

Я слишком хорошо знала, насколько огромными были комнаты Бетнеля и Айлен в особняке.

Комната каждого из них была настолько большой, что туда легко поместилось бы всё Детское кафе целиком.

В одной комнате у них были отдельно спальня, гостиная и ещё куча зон.

И вот теперь человеку, жившему в таком месте, придётся ютиться в маленькой комнатушке. Наверное, для него это ужасно.

Хотя для меня это была самая обычная жизнь.

Но всё же, чтобы комнаты не казались слишком тесными, я сделала в каждой по окну, так что, думаю, жить здесь будет не так уж душно.

— А моя комната здесь.

Я открыла дверь в соседнюю с Бетнелем комнату.

У меня оставалась всего одна цепь причинности, так что отдельную кровать я создавать не стала и собиралась продолжать спать на своём старом месте.

То есть просто сложить вместе несколько одеял, чтобы получилось что-то вроде кровати.

Поросёнок так и останется спать на первом этаже.

— Соседняя комната, значит.

Бетнель, весь день выглядевший слегка подавленным, вдруг оживился и пробормотал это себе под нос. Не знаю, что именно его так обрадовало.

Я же посмотрела на оставшиеся две комнаты, которым пока не придумала назначения.

«Может, сделать из них гостевые комнаты? Кто знает… Может, даже что-то вроде кафе с комнатами отдыха получится. Или потом использовать их как комнаты для новых сотрудников».

Наверное, потому что я уже мысленно привыкла к стабильному потоку причинно-следственных связей от некомат, мне вдруг показалось, что постоянные постояльцы — не такая уж плохая идея.

В тот день, кроме компании Кэтиса, других гостей так и не появилось, так что, закончив дела в кафе, я рано легла спать.

Мне несколько раз казалось, будто дверь комнаты Бетнеля открывается — словно ему совсем не спится, — но звукоизоляция оказалась хорошей, так что я быстро снова провалилась в сон.

В ту ночь я впервые за всё это время увидела сон.

Конечно, когда я посещала измерение Кэтиса и принимала форму сна, это нельзя было назвать обычным сновидением, так что это не в счёт.

С тех пор как я попала сюда, мне ни разу ничего не снилось. Я отчаянно хотела хотя бы во сне увидеть семью и друзей, но такого мне никогда не позволялось.

Но в этот раз… почему-то всё было иначе.

Во сне меня преследовал «кошмар».

«Спасите! Хоть кто-нибудь, пожалуйста…!»

С растрёпанными волосами, с широко разинутым до ушей ртом, словно призрак, он гнался за мной, пытаясь свернуть мне шею, а я безумно неслась через бесконечное пространство.

То есть мне приснился по-настоящему ужасный кошмар.

Почему этот кошмар, которого не было даже сразу после возвращения из измерения Кэтиса, пришёл ко мне только спустя столько дней?

— Хх!

Когда я с трудом проснулась, дрожь всё ещё не отпускала тело.

Сердце колотилось так сильно, что мне казалось: где-то прямо сейчас кошмар наблюдает за мной и только ждёт момента, чтобы напасть.

И тогда мой взгляд остановился на стене, за которой находилась комната Бетнеля.

Стоило осознать, что по ту сторону находится он — человек, обладающий силой скверны, — как тело удивительно быстро успокоилось.

И только тогда я поняла, почему внезапно увидела этот кошмар.

Бетнель был спусковым крючком.

Стоило мне увидеть его, как воспоминания о том жутком моменте в особняке, когда я едва не погибла, снова ожили и превратились в кошмар, мучивший меня во сне.

Впрочем, после всего пережитого было бы странно, если бы моя психика осталась совершенно невредимой.

Я просто бессознательно подавляла все чувства, и теперь, когда этот яд эмоций прорвался наружу, меня накрыл страх…

Это было похоже на ситуацию, когда в напряжённой и неприятной обстановке человек держится, а стоит ему расслабиться — и вся накопленная боль обрушивается разом.

Но Бетнель оказался не только спусковым крючком, вызывающим воспоминания о том дне, но и, наоборот, успокаивающим фактором — одним своим присутствием.

В конце концов, именно Бетнель тогда остановил. А теперь он стал полудемоном, так что стал сильнее, верно?

Пока он рядом, у меня было чувство, что со мной не случится ничего подобного тому, что было во сне — где я беспомощно убегала от кошмара.

Похоже, Бетнелю совсем не нравилось становиться сотрудником кафе, но при этом он явно продолжал считать меня своей младшей сестрой Айлен.

Так что вместо чувства долга «защищать кафе» он, скорее всего, будет с готовностью защищать именно меня как младшую сестру.

— Фух…

Обычно у меня был очень чёткий режим сна: я ложилась около полуночи и автоматически просыпалась к шести утра.

Даже если забывала поставить будильник, всё равно вставала максимум с погрешностью в пять минут и всегда просыпалась бодрой.

Но сейчас сонливость никак не проходила, глаза жгло, так что по ощущениям было где-то три-четыре утра.

В этом мире почти не было способов определять время, так что мой собственный биоритм был для меня чем-то вроде внутренних часов.

— Не могу уснуть…

Но даже лёжа в постели, я не могла заснуть. Причиной был смутный страх, что мне снова приснится кошмар. Стоило закрыть глаза — и передо мной тут же возникал образ чудовища, преследовавшего меня.

Конечно, присутствие Бетнеля успокаивало, но ведь он не способен помешать мне видеть кошмары.

— Ах…

И тут я внезапно вспомнила про цветок серебряной травы.

После того как я подала чай Кэтису, у цветка появился особый эффект — «предотвращение кошмаров».

Сейчас это было именно то, что мне нужно, так что я вышла из комнаты, чтобы заварить чай.

Пока посуда тихо позвякивала, а чай закипал, поросёнок крепко спал и даже не проснулся.

После того как я стала спать на втором этаже, он постоянно устраивал сцены, заявляя, что тоже хочет спать наверху.

Но с его огромным телом и короткими лапами самостоятельно подниматься по лестнице на второй этаж было невозможно…

Так что в итоге сначала приходилось укладывать поросёнка спать внизу, а уже потом самой подниматься наверх.

скрип…

Сверху, со второго этажа, послышался звук открывающейся двери.

Наверное, я всё-таки разбудила Бетнеля. Почувствовав себя виноватой, я заварила ещё одну чашку.

В ту ночь мы спокойно пили чай через барную стойку, а потом я наконец снова смогла крепко уснуть.

Я была благодарна Бетнелю за то, что в этой тихой атмосфере он ни о чём меня не расспрашивал.

Не знаю, что именно помогло — чай с эффектом защиты от кошмаров или молчаливое присутствие Бетнеля, спокойно сидевшего рядом, — но ночь прошла мирно.

Жуткая битва, в которой нельзя было сказать, что победила хоть одна из сторон.

«Ха… кх…»

Огромная лапа демонического зверя пробила доспехи и насквозь пронзила моё тело.

Рана была смертельной.

Отдать жизнь за Империю как рыцарю — было великой честью, но всё равно оставалось чувство сожаления.

Я не хотел умирать вот так.

Силы стремительно покидали тело, и я вспомнил особняк Абельгартов и свою семью.

— Отец… простите… Айлен…

Особенно — мою младшую сестру Айлен, которая с самого детства так и не смогла проснуться и подняться с постели.

«Братик, а когда я вырасту, смогу стать таким же великим рыцарем, как ты?»

Я всегда старался жить так, чтобы не посрамить мечту младшей сестры, которая хотела стать великим рыцарем, похожим на меня.

Даже пока ты была погружена в долгий сон, я не запятнал честь твоего брата. И после твоего пробуждения я изо всех сил пытался остаться человеком, которым ты могла бы гордиться.

Боль, разрывавшая всё тело, постепенно начала притупляться.

Тело стало таким тяжёлым, что я уже не мог пошевелить даже пальцем. «Если бы Айлен только очнулась, я бы так старательно её учил…»

Интересно, что за сон был настолько сладким, что ей не хотелось просыпаться? От этой мысли становилось горько.

«Если бы я только смог вернуться живым… если бы только снова смог увидеть Айлен…»

Я мечтал о чудесном выздоровлении и возвращении в особняк.

И тогда тело внезапно стало лёгким, а сознание будто всплыло — и перед глазами отчётливо возник особняк Абельгартов.

Отец и слуги встречают меня после возвращения. И наконец младшая сестра, поднявшаяся с постели и сияюще улыбающаяся.

Я обучаю её фехтованию, которому всё это время хотел научить, помогаю с учёбой, и мы проводим счастливые дни…

Хотя это был всего лишь сон, он был настолько ярким, что каждое мгновение наполняло меня счастьем.

«Если сон может быть настолько сладким, то я даже понимаю, почему ты не хотела просыпаться».

И если смерть означает навсегда остаться в таком счастливом сне, то, возможно, умереть не так уж плохо.

Но в какой-то момент, пока я наслаждался этой болезненно сладкой удовлетворённостью, сон начал искажаться вопреки моей воле.

Мать, появившаяся в жутком облике, разнесла особняк и напала на младшую сестру.

Неужели это моё наказание?

Наказание за то, что я не смог как следует защитить сестру, обрёк её на такую судьбу, а теперь пытаюсь сбежать в счастливый сон?

— Айлен…

Я не хотел даже во сне оказаться в ситуации, где не могу защитить сестру. Пожалуйста…

Из последних сил я преграждал путь чудовищу, позволяя Айлен убежать, но почему она снова оказалась у того проклятого озера?

Жуткое озеро, державшее мою сестру во сне больше пятнадцати лет, вновь пыталось её поглотить.

Не обращая внимания на мои крики, Айлен спокойно побежала к озеру.

И… в отличие от того, что было пятнадцать лет назад, ловко пересекла его и добралась до скалы посреди воды.

И то чувство, которое я тогда испытал… было облегчением.

Облегчением, освобождением, будто весь груз с души наконец исчез.

— Разве не этого ты искал?

— А, нашёл. Кэтис, это же мой Дримкетчер, да?

— Хмм, и что будем делать? Заберём Дримкетчер обратно?

В моих затуманенных ушах зазвучали необычайно живые голоса — такие, которых здесь быть не должно.

— А если насильно оторвать, он не сломается? Не хочу пользоваться испорченным.

— А его вообще можно отделить? Разве не выглядит так, будто он уже полностью слился с ним?

Мяукающие, почти человеческие голоса постепенно приближались.

— Хмм, он хочет жить? Спасём его?

— Если оставить как есть, он станет полудемоном, да? Кэтис будет его растить?

— Кэтис же не интересуется никем, кроме dreamcat’ов.

Фух.

Внезапно затуманенное сознание прояснилось, словно меня облили холодной водой, а мучительная боль полностью исчезла.

Более того, в тело мгновенно вернулась сила, и тяжесть, будто придавливавшая меня ко дну, исчезла — я снова смог двигаться без труда.

Первым делом я коснулся груди, где была смертельная рана, и с удивлением обнаружил, что она полностью исцелилась.

— Похоже, сосуд вышел довольно неплохой. Если он станет полноценным божеством, может, и до уровня Кэтиса дотянет, пусть и с отставанием.

Я посмотрел в сторону голосов, с самого начала мучивших мой слух, и увидел невероятно красивую аристократку и троих детей, разглядывающих меня.

Вокруг всё ещё продолжалась жестокая битва с демоническими зверями.

Но раз они могли так спокойно стоять посреди поля боя, значит, они явно были не обычными существами.

— Вы… случайно не боги?

— Мы ещё только кандидаты в боги, а вот Кэтис — настоящий бог.

— Тогда… вы пришли забрать мою душу?

— Можно сказать, и да, и нет.

Они странным голосом, не слишком-то дружелюбно, объяснили мне, что произошло со мной и в каком я теперь состоянии.

Благодаря этому я понял: тот сон, который я видел, умирая, в каком-то измерении действительно существовал наяву благодаря силе божества.

И тогда дни, проведённые в том счастливом сне, ярко всплыли в памяти — и меня охватило безумное желание вернуться туда.

В конце концов Айлен так и не очнулась — от этого оставался горький осадок, но несмотря на это чувство удовлетворения всё равно переполняло меня.

Хотя та Айлен, с которой я был вместе во сне, наверняка не была настоящей Айлен…

— Это, наверное, будет моё последнее желание… Если вы действительно боги, разве вы не можете исполнить его? Перед смертью я хочу ещё хоть раз увидеть свою младшую сестру Айлен.

— А какую именно сестру ты хочешь увидеть?

На этот вопрос я не смог ответить сразу.

Какую именно?.. Почему я вообще задумался об этом?

Я, конечно, думал, что хочу увидеть настоящую Айлен, но вдруг понял, что не уверен, действительно ли мои желания были направлены именно к ней.

Я плохо помнил, что именно ответил божествам.

Когда я пришёл в себя, то уже стоял в странном месте.

На крошечном клочке земли, меньше половины сада особняка, стояло здание, которое, казалось, вот-вот развалится.

А вокруг — пустота. Больше ничего не существовало.

И тогда…

— Бетнель?

Женщина, по-видимому хозяйка здания, позвала меня по имени удивительно знакомым голосом.

Лицо у неё было совершенно незнакомое, но атмосфера вокруг неё почему-то казалась до боли привычной.

— Вы… не зайдёте?

— Айлен…?

Ни лицо, ни голос ничем не напоминали Айлен, но почему-то, глядя на неё, я всё равно думал об Айлен.

— Простите, что использовала это имя… но, если точнее, я совершенно другой человек, не та Айлен.

И только тогда мне вспомнилось другое измерение из моего сна — то самое, о котором говорило божество, что оно существует на самом деле.

Значит, той Айлен была именно она.

Я ведь ясно видел, как чудовище в мире сна нанесло ей серьёзную рану, но сейчас она выглядела совершенно невредимой. Более того, хоть она и прыгнула в ледяное озеро в одной рубашке, похоже, даже не простудилась.

Стоило мне с облегчением подумать, что с ней всё хорошо, как вдруг… словно кто-то ударил меня по голове.

Меня будто окатило ледяной водой.

Глядя на женщину, которая не была настоящей Айлен, я всё равно избавился от тяжести на душе и почувствовал удовлетворение.

Когда я увидел, как кто-то с обликом Айлен спокойно пересекает озеро… я даже испытал облегчение.

А значит, в конце концов моим истинным желанием было вовсе не встретить Айлен, а избавиться от чувства вины перед ней.

Я был всего лишь лицемером, прикрывавшимся тоской.

Пятнадцать лет, за которые мы так и не смогли нормально поговорить, стёрли даже воспоминания о детской привязанности, а чувство вины за то, что я не сдержал обещание, данное умирающей матери — «позаботься об Айлен», — превратилось в болезненную одержимость.

На самом деле я хотел увидеть не Айлен.

Я хотел увидеть, как Айлен живёт хорошо и без меня. Не винит меня и полностью отпустила…

Женщина, которая лишь ненадолго была Айлен, не походила на настоящую Айлен ни одной привычкой, ни одной чертой.

И всё же именно эта «не-Айлен» подарила мне освобождение, которое могла дать только Айлен. Именно она показала мне образ Айлен, которого я так отчаянно желал.

Кто же ты для меня?..

Мысли путались, словно в тёмной ночи, где приходится искать дорогу, ориентируясь лишь на крошечный огонёк свечи.

«Всё-таки вы были братом и сестрой, где брат хотел подарить младшей хотя бы одну ягодку берри. И если бы у меня тоже был старший брат, я бы очень не хотела, чтобы он совершал такие глупости».

В этих словах… я увидел свет. Свет, похожий на созвездие, указывающее путь, по которому мне нужно идти.

Ягода берри — это было словно клеймо, навсегда связывающее меня с Айлен.

Никто не знает, почему в тот день Айлен прыгнула в озеро. Причину знали только мы двое.

И ты, знающая это воспоминание… ты и правда…

Возможно, как нынешний я — уже не совсем «я», так и та женщина, хоть и не была Айлен, всё же определённо была… «Айлен».

Значит, теперь я должен исполнить свою роль до конца.

Тот прежний я, который не смог защитить младшую сестру Айлен, умер. Но я, родившийся заново, больше не потерплю неудачи.

По крайней мере эту Айлен… я обязательно защищу и буду растить её.

Что-то было не так.

Сколько бы я ни ждал, посаженная в землю ягода берри так и не дала росток.

За это время на грядке серебряной травы уже трижды собрали урожай цветов, а деревья облачного молока успели вырасти и принести светлые плоды.

Конечно, растениям нужно время, чтобы расти, и вообще-то ненормально, что серебряная трава и деревья облачного молока развиваются так быстро.

Но я уже привык к этому бешеному росту, поэтому начал переживать — вдруг с берри что-то не так.

Я ведь с таким трудом её добыл!

— Ппяк-ппяк!

Даже после того, как свиноптица с активированным баффом роста потопталась по земле, где была посажена берри, ничего не изменилось. Я вздохнул и погладил её по голове — она смотрела на меня гордым взглядом, явно ожидая похвалы.

Не помогло, но старался же…

— Господин… как думаете, в чём проблема?

— Что-то не так?

Я оставил некоматов присматривать друг за другом и вышел наружу, но вскоре за мной вышел и Бернель.

— А если за это время кошки снова залезут за бар и всё там разнесут? Зачем вы вообще вышли?

— У тебя было слишком серьёзное лицо, вот я и вышел посмотреть.

Ну да, вся передняя стена кафе была стеклянной, так что изнутри прекрасно видно улицу.

Я только и делал, что смотрел на участок с посаженной берри и тяжело вздыхал.

— Помните озеро за особняком Абельгартов?

При упоминании озера плечи Бернеля дрогнули.

То самое озеро, в которое упала Айлен.

— Я сорвал берри именно там и посадил её здесь, но она никак не прорастает.

— Значит, последнее моё воспоминание о тебе — как ты переплываешь озеро.

— Да, я тогда добрался до каменного островка посреди озера.

Некоторое время он стоял с задумчивым выражением лица, а потом вдруг заговорил о берри:

— Если это та самая берри, то, должно быть, это «драгоценная берри», которую любила матушка.

Так вот как она называлась — драгоценная берри. Простое и хорошее название.

Если вспомнить её внешний вид, то она была похожа на обычные ягоды, которые я знаю, но всё же отличалась.

Поверхность была гладкой и прозрачной, словно красный драгоценный камень, как и подсказывало название, и казалось, если надкусить её — она хрустнет.

— Раз она растёт у воды, возможно, причина в том, что здесь неподходящая среда и потому она не прорастает.

— У воды?

Точно. Я ведь нашёл драгоценную берри прямо посреди озера.

— А… здесь я не сделал ничего похожего на водоём. Спасибо за совет.

— Ты всегда можешь положиться на меня.

Каждый раз, когда он обращался со мной как с младшей сестрой, мне всё ещё было немного неловко, но теперь я уже мог это терпеть. После тех кошмаров я решил, что даже такая косвенная забота «старшего брата» может быть мне полезна.

Вообще-то полагаться на кого-то — совсем не в моём характере…

— Но всё-таки вода…

У меня оставалось четыре тома причинности — то, что осталось после вчерашних трат, плюс плата за присмотр за детьми, которую Кэтси сегодня вручила в качестве подарка.

Униформа, детская зона с бассейном из шариков, ограда, кошачья башня и кошачьи полки, лестница на второй этаж, комнаты наверху, кровать для Бернеля…

Вчера я потратил целых девять томов, так что если использовать ещё три, уровень существования кафе повысится.

Пока я ломал голову над дизайном маленького пруда, который собирался сделать, Бернель вдруг начал рассказывать истории о драгоценной берри — будто вспоминал старые сказки.

— Поскольку драгоценная берри растёт только у воды, с ней часто происходят забавные вещи. Спелые ягоды всплывают на поверхность, а недозревшие опускаются на дно. Поэтому рыбаки или ныряльщики, заходя в воду, нередко видят в глубине мерцающий красный свет и принимают его за настоящий драгоценный камень.

Даже когда я жил в особняке, Бернель часто рассказывал мне подобные истории о внешнем мире.

Наверное, это была его забота о младшей сестре, которая всю жизнь провела прикованной к постели.

И, честно говоря, мне куда больше нравилось слушать такие рассказы, чем заниматься фехтованием или тренировками на выносливость, поэтому я всегда внимательно слушал.

К тому же истории о мире, в котором я когда-то жил, были ужасно интересными.

— Наверное, люди думали, что сорвали большой куш, а потом страшно разочаровывались, когда узнавали правду.

Прямо как если бы на улице тебе дали купюру в пятьдесят тысяч вон, а потом оказалось, что это рекламная листовка.

— Поэтому её иногда называют не драгоценной берри, а «берри-обманкой». Мол, ягода, которая бессовестно дурит людей. Некоторые даже настолько её ненавидят, что, увидев заросли берри, специально вытаптывают их или сжигают.

— Это уже слишком…

Несправедливо срывать злость на ни в чём не виноватом растении.

Слушая Бернеля, я вдруг понял: похоже, драгоценная берри не была настолько уж редким растением, как серебряная трава или плоды облачного молока. По крайней мере, в мире Бернеля она встречалась довольно часто.

— Отлично.

Пока я слушал его истории, в голове постепенно сложился образ будущего пруда.

Небольшой, уютный, расположенный так, чтобы не мешать дорожке к грядкам серебряной травы и при этом хорошо просматриваться из кафе.

Огромный пруд сделать не получится, но всё равно он займёт куда больше одного пхёна.

Если это поможет получать причинность, то расширение территории явно стоит поднять в списке приоритетов.

— Примерно вот такого размера…

Я определил место для пруда, мысленно представил его форму и использовал причинность.

В тот же миг сгусток белого света плавно опустился на землю.

Получился прудик, который обычно делают во дворах просторных домов для красоты.

Круглый и аккуратный. Для карпов тесноват, но для маленьких золотых рыбок — в самый раз.

Белая галька покрывала дно, а прозрачная голубая вода наполняла пруд так, что один только взгляд на него уже успокаивал.

«Если когда-нибудь получится достать рыб из другого мира, можно будет их тут разводить…»

Но, как бы ни преобразился двор благодаря симпатичному пруду, само здание кафе всё ещё выглядело слишком бедно — кроме вывески, я почти ничего не менял.

«Когда-нибудь и внешним видом стоит заняться…»

Место, где была посажена драгоценная берри, как раз оказалось рядом с прудом, так что условия теперь вроде бы были почти идеальными.

Если и теперь не вырастет — это уже будет подозрительно…

— Эта способность и правда каждый раз поражает.

Пока Бернель с восхищением смотрел на меня, внезапно прямо из воздуха появился гость. Это был Чхондонсэ — в безупречно сидящем тёмно-фиолетовом костюме.

— Ого. Лицо незнакомое.

И прежде чем я успел что-либо сказать, Бернель мгновенно шагнул вперёд, закрывая меня собой.

Форма, которую я с таким трудом создал за счёт причинности, тут же сменилась его прежними серебряными доспехами. Даже длинное копьё, его главное оружие, уже оказалось у него в руке.

«Это у него внешний вид автоматически меняется в боевом режиме?..»

— Кто вы такой?!

Вообще-то понять Бернеля можно.

Кэтси и некоматы хотя бы принимали человеческий облик, а Чхондонсэ выглядел просто как огромная птица, ходящая на двух лапах и разговаривающая человеческим голосом.

К тому же Бернель до сих пор толком не понимал, какие именно гости приходят в это кафе.

— Бернель, это очень невежливо по отношению к посетителю.

Он всё ещё держал копьё наперевес, заслоняя меня.

— Прошу простить его, господин Чхондонсэ. Он стал сотрудником только вчера, так что ещё не обучен.

— Хо-хо-хо, ничего страшного. Вижу, от него исходит сила злой мембраны.

Как и подобает божеству, Чхондонсэ мгновенно распознал природу Бернеля.

— Наоборот, мне даже нравится такая настороженность. А что, если злой дух однажды явится, притворившись доброжелательным?

И великодушно простил его грубость. Хорошо всё-таки, что Чхондонсэ оказался таким понимающим и добрым богом.

— Но мне всё равно неловко, так что позвольте угостить вас чашкой чая из серебряной травы.

— Ох, от такого я точно не откажусь!

Чхондонсэ радостно защебетал, словно ребёнок, которому подарили игрушку.

С этими радостными трелями Чхондонсэ вприпрыжку влетел в кафе.

— Птица разговаривает…

Бернель с крайне сложным выражением лица проводил его взглядом и пробормотал себе под нос.

Я похлопал его по плечу, пытаясь снять напряжение. Доспехи снова окутал белый свет, и они сами собой превратились обратно в форму кафе. Копьё тоже куда-то исчезло.

— Вы же уже видели говорящих кошек? Пусть это и выглядит странно, он тоже бог, управляющий измерением. Такой же, как Кэтси.

— Бог… значит? Бывают и такие боги…

— Я тоже в первый раз сильно удивился.

И тут я понял, что до визита настоящих яманов мне срочно нужно нормально обучить Бернеля. Хорошо ещё, что первым гостем оказался именно Чхондонсэ.

Я поспешил внутрь и заварил чай из цветов серебряной травы для нетерпеливо ожидающего бога.

Устроившись на стуле у барной стойки, Чхондонсэ с восхищением разглядывал детскую зону, где носились некоматы и свиноптица.

— Ого! Внутри тоже многое изменилось. Это ведь маленькие кошки снов? Я слышал, что они почти никогда не выходят за пределы своего измерения, так что увидеть их — уже большая удача!

«Эти бесстыжие котята — символ удачи?..»

— Удача, значит…

А потом он по очереди обнаружил лестницу на второй этаж и статуэтку Кэтси и снова восторженно ахнул.

— Похоже, за это короткое время вы успели завязать множество связей. И причинности заработали немало. Теперь это место уже трудно назвать кафе-новичком!

— И правда. За такой короткий срок произошло слишком много всего…

Пока я готовил чай из серебряной травы, то заодно в форме отчёта рассказал Чхондонсэ обо всём, что со мной произошло.

Он очень встревожился, узнав, что мне уже пришлось столкнуться со злым духом, а на рассказ о кошмарах отреагировал особенно бурно.

— Вас ранил злой дух? Тогда то, что вам начали сниться кошмары, вовсе не совпадение. Как и сказано — вы пострадали от злого духа, и последствия проявились в виде кошмаров. Когда обычный человек получает рану, словно кровь течёт из раны. Если бы вы, госпожа Кон Ион, были обычным человеком, всё не ограничилось бы просто кошмарами…

Значит, кошмары были не побочным эффектом после того, как я расслабился, а последствиями нападения злого духа.

Более того, Чхондонсэ объяснил, что причина, по которой всё закончилось лишь кошмарами, в том, что уровень моего существования повысился и у меня появилась определённая сопротивляемость.

Что-то вроде повышения защиты?

«Если даже атака простого порождения злого духа так на меня повлияла, то что будет, если меня ранит сам злой бог?..»

С повышением уровня существования моя собственная устойчивость возрастала, но вместе с этим росла и вероятность столкновения со злыми духами.

Настоящий обоюдоострый меч…

— Ради защиты столь драгоценного мастера чая из серебряной травы я тоже должен постараться!

С этими словами Чхондонсэ передал мне свою только что завершённую статуэтку.

— Это…

Его идол оказался драгоценной шкатулкой в форме яйца.

Поверхность была тщательно огранена, словно настоящий самоцвет, а края украшены золотом. Крышка открывалась, как у маленького ларца. Кажется, подобные украшения в моём мире назывались яйцами Фаберже?

Внутри ничего не лежало, но одной только шкатулки уже хватало, чтобы полностью удовлетворить любовь к красивым вещам.

Да и внешне, если сравнивать с другими идолами, этот выглядел особенно роскошно и изысканно.

— Какая красивая статуэтка!

— Хо-хо-хо, я создал её, полностью следуя своему чувству прекрасного.

И правда, этот идол-яйцо как нельзя лучше подходил элегантному Чхондонсэ, похожему на аристократа.

Я осторожно поставил статуэтку Чхондонсэ на витрину и почувствовал странное спокойствие.

Это кафе уже находилось под покровительством целых трёх богов.